Охота на ведьму. Попаданкам здесь не рады

— Лизавета, — выдохнул он, заглядывая мне в глаза.

Его руки скользнули по моему лицу и утонули в растрёпанных волосах — трогая, изучая, стремясь как можно теснее прижать к себе. Остального мира не существовало, всё словно враз потеряло значение и забылось. Были лишь мы и никого больше.

Потом Касьян притянул меня ещё ближе и жадно, с упоением обречённого поцеловал. Я не смела отступить или отвернуться, да и хотела ли? В его объятиях было слишком спокойно и сладко, словно я наконец вернулась домой.

— Маленькая несносная ведьма…

Ощущая его касания, твёрдость и тепло его тела, я схватила Касьяна за одежду и потянула на себя. Так, словно наши объятия могли стать ещё теснее.

Он безропотно позволял мне всё, мой князь, покрывал поцелуями шею и спускался ниже. Его глаза были чернее ночи, темнее самого моря, бушующего на фоне.

Враг, преследователь, защитник, лжец. Жестокий и ласковый одновременно.

Этот невозможный человек как-то незаметно стал для меня всем и сразу. Должно быть, мне не хватило бы слов, чтобы выразить к нему свои запутанные и крайне сложные чувства.

С другой стороны, мы-то и разговаривать не собирались. Всё было давным давно предрешено и понятно.

Поэтому я не удивилась, когда ощутила сквозь платье прохладу песка, покрывавшего пляж, покой которого мы тревожили. Не стало для меня открытием и то, что Касьян оказался сверху, прижимаясь ко мне и позволяя ерошить пальцами его золотистые волосы.

Я дрожала, переполняемая эмоциями. Цеплялась за его плечи, ощущала пожар по телу и отчаянно желала продолжить, а он… Просто лёг рядом, совершенно не заботясь о сохранности внешнего вида. И неотрывно смотрел на меня, как если бы видел впервые.

— Так нельзя, — ощущая подвох, севшим голосом запротестовала я. Мне не хотелось упускать этот прекрасный и заслуженный нами момент, когда мы наконец-то могли быть искренними друг с другом.

Приподнявшись, я переместилась на него, путаясь в длинной юбке и вряд ли поражая его грациозностью движений.

— Мне можно, — коротко усмехнувшись, вполголоса отозвался он, перехватывая мои руки и поочерёдно целуя. Заёрзав на нём, я еле-еле смогла сесть и с досадой вздохнула.

— Чёртово платье. Может, освободишь меня от мучений и поможешь от него избавиться?

Смущение от таких смелых слов обожгло мои щёки, но я не спрятала взгляд. Время, когда я бегала от этого мужчины прошло, теперь мне и самой было по силам за ним охотиться.

Он словно и сам это понял, привстав и обхватив меня руками за бёдра. Я инстинктивно дёрнулась, подаваясь навстречу, и мы оба замерли, шумно дыша.

Наверное, для него и привычного ему миропорядка я вела себя чересчур откровенно. Должна была мямлить и трепетать, бояться близости как огня, но… Я была воспитана совсем по иным законам. А получив власть и силу, о которых и не мечтала, вообще перестала чего-либо бояться.

— Ты такая красивая. Рядом с тобой я чувствую, что готов на всё, — неожиданно серьёзно признал Касьян. — Ради таких, как ты, не жалко сражаться и проливать кровь.

Меня пробрало. Только этот мужчина мог признаваться в любви столь изощрённо.

— Забавно, не так ли? — продолжил как ни в чём не бывало он. — Когда-то я переворачивал побережье, лишь чтобы изловить тебя, а теперь готов спуститься в пучины ада, чтобы оставить свободной.

— Стой, — не понимая, затрясла головой я. Его поглаживания и прикосновения мешали ясно мыслить, но мне отчётливо виделся в его словах подвох. — Что ты задумал?

Он улыбнулся, но как-то устало и неубедительно. Теперь в нём чувствовалась печаль и мрачная, неукротимая решимость.

— Всего лишь отдать морю то, что ему причитается. Себя, — и прежде, чем я успела осмыслить его слова, ласково попросил: — Посмотри-ка сюда, любимая.

Перед моим лицом оказалось одно из недавних его изобретений — зеркало-артефакт, способное временно запирать человека в ловушке собственного отражения. Я не ждала подвоха и беспечно попалась. Моё тело вмиг отяжелело, взгляд будто приклеился к блестящей поверхности, а воля ослабла настолько, что не получалось пошевелиться.

Негодяй, мерзавец, хитрец! Не смей бросать меня здесь одну!

Но слова, готовые сорваться с моего языка, так и не были произнесены.

Касьян осторожно поднял меня с себя, укутал в ещё хранящий тепло его тела камзол и поцеловал в лоб, оставляя артефакт рядом.

— Когда-нибудь то, о чём ты говорила, непременно исполнится, Лизавета. И кто-то будет до безумия рад сорвать с тебя всю одежду, назвав своею женой. А пока ты просто поспи и потом не плачь по мне попусту. Такие очаровательные глаза не должны лить слёзы из-за того, кто в полной мере заслуживает своё наказание.

Послышались его удаляющиеся шаги, зарокотали и вспенились волны. Я с запозданием поняла, почему человек, всю свою жизнь боявшийся и избегавший моря, привёл меня к нему на прогулку.

— Нет… Касьян! — пытаясь побороть магию его незамысловатой ловушки, еле-еле прошептала я. Губы не слушались, сознание плыло, но кипящая внутри меня сила не давала смириться и спокойно принять произошедшее.

Зеркальце напротив меня, подпёртое камнем, словно инеем начали покрывать мелкие трещины. Мой затуманенный слезами взгляд, пойманный им в ловушку, сам его же и уничтожал. Прошло несколько минут или даже часов, прежде чем я смогла сбросить с себя невидимые оковы и подорваться с места.

Артефакт с дребезгом разлетелся на части, но мне было не до него.

— КАСЬЯН! — во весь голос закричала я, бросаясь к лижущим пустынный берег волнам.

Море, поглотившее единственного человека, ещё недавно покрывавшего меня поцелуями и смотревшего как на что-то значимое, отозвалось неясным рокотом.

За пару месяцев до событий пролога...

Некоторые люди по жизни стихийное бедствие.

Там упал, здесь в поворот не вошёл, смахнул со стола вазу или пролил на новую блузку горячий кофе — мелкие неурядицы, к которым быстро привыкаешь. Гораздо сложнее принять как должное то, что если на чью-то хорошенькую голову и должен прилететь кирпич с девятого этажа, то эта голова непременно будет твоей.

Я всегда была везучей на неприятности. Мир словно отказывался принимать меня, как посторонний предмет. Чужачка — твердил он и бросал мне в лицо всё новые испытания.

Поэтому когда я, проведя уборку в квартире и вынеся мусор, случайно выяснила, что выбросила паспорт и важную отчётность с работы…

Что ж, я оказалась к этому морально готова.

Запахнулась в халат, засунула ноги в тапочки и поспешила к мусорным контейнерам, пока до них не дополз «крокодил». Его можно было заметить издалека, на въезде в наш двор, поэтому времени даром я не теряла. Отыскала взглядом свои пакеты, перегнулась через металлический край пухто, поборов брезгливость, и постаралась вытянуть их поближе к себе. Только не тут-то и было — тонкий пластик мешков зацепился за что-то и разорвался, вывалив на дно контейнера всё содержимое.

Блеск — подумала я, нашаривая взглядом на счастье не пострадавшие документы. Потянулась к ним, но потеряла равновесие и опёрлась рукой на что-то вроде небольшой металлической коробки, неприметно лежавшей среди остального хлама. Кожу обожгло болью, словно от укуса разъярённой кошки, в глазах помутнилось и я, потеряв равновесие, схватилась за найденный предмет и паспорт. Дальше была лишь темнота и полное непонимание произошедшего.

Я умерла? Меня укусила ядовитая змея или ударила молния?

Мне не очень хотелось погибать, особенно в столь непрезентабельном месте. Моя жизнь имела смысл: работа, хобби, друзья и близкие. Даже рыбки в аквариуме и те не заслуживали лишиться их единственного благодетеля и кормильца. Скарлетт и Жорик — два ярких пугливых дискуса, целиком зависящие от меня. Возможно, спускаясь вниз я не захлопнула дверь в квартиру и соседка могла бы за ними присмотреть, но…

Смерть на помойке в мои планы не входила!

Разозлившись на такую нелепость, я задёргалась, и у меня это на удивление получилось. Действительность постепенно возвращалась ко мне, криками чаек ввинчиваясь в уши и мелкими камешками вонзаясь под лопатки.

Неужели я упала на асфальт? Хотя наверное это было всё-таки лучше, чем если бы я оказалась среди мешков с мусором. Да и прокатиться в кузове «крокодила» у меня желания прежде не наблюдалось.

Моргнув, я согнала с глаз тёмную пелену и уставилась в небо. До этого оно было затянуто низкими серыми тучами, но за время моего «отсутствия» прояснилось. Кружили птицы, лёгкой ватой плыли облака. В воздухе ощущался солоноватый запах моря.

Я и не припоминала, чтобы у мусорных баков так восхитительно пахло свободой.

У меня сотрясение?

Привстав на локте, я поморщилась, ощущая тяжесть и онемение по всему телу. Сквозь меня словно ток пропустили, да только где я могла бы схватиться за оголённый провод?

Резинка на волосах видимо лопнула, потому что они перекрывали обзор и толком не давали оглядеться. Много ли людей видело мой позор? Вызвали ли мне скорую?

Вопросы, которые отпали сами собой и исчезли за их бессмысленностью, стоило осторожно отвести вьющиеся пряди рукой и повнимательнее осмотреться.

Вокруг меня, насколько хватало взгляда, тянулся окутанный туманом пляж, покрытый сероватым песком и местами галькой. Сомнений в том, почему я с моим везением лежала именно на последней, не возникало. Было только одно — желание хорошенько проораться и наконец проснуться.

— Гм, — озадаченно пробормотала я, щипая себя за бедро пострадавшей рукой. Она зудела и слегка припухла, на ней отчётливо читался отпечаток чьих-то острых зубов, но меня это на тот момент не интересовало. Ни первый, ни второй щипок ничем мне не помогли.

Перед глазами был всё тот же пейзаж. Море, скалы на отдалении, постепенно тающий в лучах утреннего солнца туман, наглые светлые крабы, бочком огибающие меня.

Я нервно сглотнула и немного истерически хихикнула.

Это что получается, такая загробная жизнь? Или мне повезло соблазнить олигарха, ехавшего мимо нашей помойки к Мальдивам и прихватившего меня оттуда? Сейчас выскочит из-за насыпи с мексиканским оркестром, будет руку и сердце предлагать… Ну и остальной набор конечностей тоже.

Так, занимая себя полубредовыми мыслями, я с трудом поднялась на заметно ослабевшие ноги и ещё раз огляделась. Растерянно шагнула вперёд, но ощутила что-то под тапочком и отступила. На земле, словно в насмешку, лежал виновник происходящего сюра — паспорт, посверкивая тёмной обложкой. Рядом с ним аккуратно примостилась коробка, глядя на которую я нервно сжала пальцы.

Память о том, как меня грызануло что-то, стоило её коснуться, была ещё слишком свежа. Впрочем, я была не из тех, кто мог бы бояться вещи, найденной на помойке.

При ближайшем рассмотрении это оказалась шкатулка из странного сплава, россыпью загадочных узоров сверкающая на солнце. Замка на ней не было, так что оставалось непонятно, как она открывалась. Возможно, из-за этого её и выбросили? Вместе со мной. Видимо, мой воображаемый олигарх оказался слишком впечатлительным и решил избавиться от подруги, едва она только начала приходить в себя. Ха.

Так ничего и не понимая, я сложила находки в карман отсыревшего халата и направилась вдоль линии морского прибоя, распугивая крабов и птиц. Понимание ситуации приходило постепенно, словно пробуждение от долгого сна. В какой-то момент, споткнувшись о камень и разбив об него колено, я упала на песок и отчаянно разрыдалась.

Паника запоздало захлестнула меня, волной прокатываясь по напряжённым нервам.

Кто-нибудь! Эй! Спасите меня!

Но телефон я с собой не взяла, да и службы спасения поблизости не наблюдалось. Был только сероватый монохромный пляж, спокойное синее море и чувство своей абсолютной беспомощности. Я ещё не знала, что произошло, но чувствовала, что ничего хорошего. Прежняя жизнь была кем-то украдена, а чтобы её вернуть, предстояло найти хоть кого-то.

Успокоив себя таким образом и всхлипывая, я вытерла лицо грязным рукавом халата и продолжила путь. Кажется, из постепенно редеющего на горизонте тумана проступали очертания каких-то построек, а значит там могли быть люди. От них я собиралась позвонить и вообще постараться выяснить, что со мной произошло.

Пока шла, я старалась подготовить себя ко всему, с чем могла бы столкнуться. Потеря памяти, похищение, наркотики — в моей голове проносилось немало версий, которые объяснили бы моё внезапное перемещение из пункта А в пункт Б.

Но к чему я точно не оказалась готова, так это к парусным кораблям у причала и людям, словно сошедшим с иллюстраций викторианской эпохи.

В полном недоумении я смотрела на желтоватые паруса, корабельные снасти, тёмное от времени дерево стоящих в отдалении судов. Возле них на дощатом настиле причала толпились грузчики, шумные и промокшие от пота. Играли около добротных зданий из камня мальчишки, которых то и дело шугали от спущенного на землю груза, кипела жизнь и работа.

Вот только…

Одеты все были странно и, я бы сказала, достаточно бедно. Ни привычных взгляду джинсов, ни футболок, ни вездесущих смартфонов. У детей и то палки да камни вместо игрушек.

Складывалось ощущение, что я попала на костюмированную постановку, однако нигде не было видно камер или вездесущего режиссёра с командой. Неужели сходка ролевиков? Да в таких масштабах? Или мой олигарх-похититель стал из выдумки настоящим?

В любом случае, люди это люди. Я не видела причины бояться их.

Подойти, поинтересоваться, где я и что происходит, попросить телефон — это не то, за что могут забить камнями. И хотя внешность местных была причудлива, я решила, что не стоит заострять на этом внимание. В конце концов, мало ли какое реалити-шоу снимают?

И оказалась глупость как неправа.

Пока я шла, нацелившись на небольшую группку моряков, сгрудившихся у каких-то бочек, то собирала на себя всё больше и больше взглядов. Их содержание читалось без слов: тут что-то не так. Я видела это по презрительным смешкам, осуждению, похабному интересу на лицах.

Редкие женщины, покупавшие улов у ночных рыбаков, и вовсе с негодованием отворачивались. Маленьким детям — старались закрыть глаза. Причём вряд ли из-за того, что я выглядела потрёпанной и грязной.

Запнувшись о норовящий забиться в тапочки морской песок, я растеряла уверенность и стала останавливаться. Уши начинали гореть от стыда, ведь одни смотрели на меня, как на нечто богомерзкое, а другие словно оценивали. Мужская часть беззастенчиво пялилась на голые колени, выглядывающие из-под халата, женщины — поспешно уходили.

До меня наконец начало доходить, что последние были как одна в закрытых и длинных платьях. Их будто не смущало начинающее припекать солнце.

Это секта?

Иных предположений у меня и не оставалось.

Ещё и моряки, заметив меня и мою растерянность, загалдели и весело замахали руками. Вот только самой мне было не до веселья. Я в лёгком ступоре смотрела на них, не дойдя какие-то жалкие метров двадцать, и ощущала страх.

Ни одно из слов, доносившихся до меня, не было мне знакомо. Все версии происходящего, которые я выдумала до этого, рухнули словно карточный домик.

— Бред, — пробормотала я, нащупывая рукой документы и загадочную шкатулку в кармане. Странное дело, но она словно совсем ничего не весила, хотя и была металлической.

Её успокаивающая прохлада точно отрезвила меня.

Спрашивать что-либо окончательно расхотелось, подходить ближе к незнакомцам — тоже. Я сделала один шаг назад, когда поясницу обжёг чей-то смачный хлопок. Подошедший сзади грузчик — с отсутствующими передними зубами — что-то каркающе спросил, лапая меня за волосы.

— Кхаэр орват ту? — так примерно это звучало. С интонацией, будто всё уже решено.

Дёрнувшись в сторону, я была бесцеремонно поймана им под гогот его товарищей.

Меня вдавили во влажное и вонючее тело, обдав несвежим дыханием, сжали локоть до синяков. Забившись пойманной рыбёшкой, я попыталась лягнуть гада, но не преуспела. Поэтому собралась, сжала руку в кулак и, вложив в это всё отчаяние и отвращение, посильнее ударила его по лицу.

Костяшки пальцев и кисть прошило ослепительной болью, мне показалось, что там что-то хрустнуло, но главное — меня отпустили. Всего на пару мгновений, но и этого хватило с лихвой.

В прямом смысле слова теряя тапки, я бросилась прочь, оставив в руке нападавшего часть волос. Сзади засвистели и заулюлюкали, утробным басом взревел надеявшийся познакомиться поближе грузчик, но дикий животный ужас лишь придал мне ускорение.

Я летела как обезумевшая, расталкивая оказавшихся на пути людей и лихо перепрыгивая ящики, загружаемые на корабли. Если погоня и была, то она отстала, стоило повернуть от моря к жилым кварталам.

Забежав в проём между зданиями, я привалилась к нагретой солнечными лучами стене и отдышалась. Прислушалась к звукам, растирая травмированную ещё больше руку. Потуже завязала почти спавший пояс, зябко пошевелила потерявшими всякую обувь ступнями.

Ситуация не радовала.

Что мне было делать?

Меня перестал мучить вопрос, где я, теперь на повестке дня стоял новый — как выживать?

Без знания языка и местности, без денег и крыши на головой, без одежды, чтобы затеряться в толпе. В порт соваться было бессмысленно и слишком опасно. Побираться на улице? Молить о помощи? В глазах местных я была дешёвой и глупой шлюхой, падшей женщиной без особых прав и привилегий. Недавние приключения наглядно продемонстрировали мне это.

Опустив голову, я какое-то время простояла без движения, переваривая события. На меня нахлынула усталая безысходность, двигаться и снова выходить к людям не хотелось.

Наверное, я бы и осталась в своём укрытии на какое-то время, если бы в плечо мне не прилетел метко пущенный кем-то камень.

Ай!

Вздрогнув, я увидела мальчишек из порта, которые видимо за мной увязались. Ну конечно. Дети не то, что взрослые, они быстрее и работой к одному месту не привязаны.

— Привет! — постаралась наладить контакт я, оторвавшись от стены и улыбнувшись. Это был какой-то, но всё же шанс обзавестись знакомыми, не скованными предрассудками взрослого общества, и…

Я получила ещё один камень, вскользь мазнувший меня по ноге.

— За что? — попыталась протестовать, отступая вглубь проулка, но мелким паршивцам это похоже понравилось. Камень, камень, камень. На меня обрушился настоящий ураган из них.

Погибать так запросто желания не было, поэтому я не стала дожидаться чего посерьёзней и сорвалась с места. Цветы жизни с криками радости погнались следом за мной.

Поиграть в догонялки значит хотите? Думаете, обижать слабых это смешно?

Ощущая злость от собственной немощи, тёмными водами поднимавшуюся из глубин подсознания, я бросилась обратно к морю. Эти дети наверняка знали город получше меня, а потому единственным шансом отвязаться от них — было просто уплыть.

На счастье, плавала я хорошо. Просто русалка — говорили мои знакомые из оставшейся в прошлом и такой безмятежной жизни. Пожалуй, это был мой единственный полезный навык, который я пока что могла применить в новых условиях.

Еле добравшись до берега, всё-таки удары камней по спине и голове, несмотря на попытки петлять, были весьма ощутимыми, я не мешкая бросилась в воду.

Море приняло меня равнодушно, пару раз перевернуло в прохладных волнах, защипало солью в глазах, но в итоге смилостивилось и успокоилось. Стихия не была человеком, а потому не причиняла боль из желания позабавиться. Уж если и топила, то наверняка.

Несмотря на мешающийся халат, мне удалось выгрести и взять курс к горизонту. Где-то там виднелась отмель, полумесяцем проходящая вдоль берега. Мне с ней повезло.

Раззадорившиеся мальчишки последовали за мной, но плавала я быстрее, хотя и море оказалось отнюдь не спокойным бассейном с контролирующим процесс тренером. То и дело меня накрывало с головой, но я умело задерживала дыхание и гребла дальше. Вскоре мне удалось оказаться достаточно далеко от берега и крики моих преследователей стихли.

Оторвалась.

Мысли о том, что в воде могли водиться акулы, пришли слишком поздно. Примерно тогда, когда я уже подплывала к песчаной косе, ставшей моим спасением.

В рекордные сроки выбравшись на берег, я оглянулась. Материк был на безопасном расстоянии от меня, дома и корабли казались почти игрушками. Акул не наблюдалось, погони тоже. Можно было впервые за всё утро передохнуть.

Наткнувшись взглядом на старый баркас, перевернутый кверху дырявым днищем, я скрылась под ним от палящих лучей входящего в зенит солнца. Там было влажно и прятались крабы, но мне удалось разогнать их и примоститься, обняв себя за колени.

Болела раненная и надорванная от переправы рука, ныли ушибы, саднило рассеченную удачно прилетевшим камнем губу. Хотелось пить.

Так паршиво я себя никогда не ощущала.

— Камнями меня всё же почти забили, — вынесла итог вслух, осматривая полученные ссадины. Зрелище было жалкое.

Стоило себя чем-то занять, поэтому находящаяся в кармане и мешающая шкатулка была изъята на свет. Паспорт я, коротко хмыкнув, отбросила в сторону. После контакта с водой он больше был непригоден.

— Что ты за штука такая? — пробормотала себе под нос, касаясь пальцами цельных граней подобранной вещицы. Ни щелей, ни швов, ничего. Словно то, что находилось внутри, не планировалось когда-либо доставать наружу.

Так и не обнаружив ничего, напоминавшего замок или скрытый код, я отложила её и бессильно вздохнула. Решила отдохнуть, если получится поспать и осмотреть отмель.

Но…

Всем мои планам суждено было прерваться, когда почти забытая шкатулка затряслась и из неё послышался приглушённый рык.