Охотница на тварей

На Димуранс, небольшой городок на юге Илиодора, опустилась ночь. Солнце уже давно скрылось за горизонтом, уступив место бледной луне, робко выглядывающей из-за облаков. Её прозрачные лучи мягко скользили по приземистым каменным домам, сгрудившимся у подножия горы за древними, поросшими мхом стенами. Когда-то эти стены надёжно отражали внешние угрозы. Но теперь, против натиска тёмных тварей, прорывающихся сквозь незримую границу, они были бессильны.

Над домами, на расстоянии мили друг от друга, как молчаливые стражи, вздымались величественные силуэты башен. Пункты магии крови, подобно гигантским иглам, пронзали небо остроконечными крышами, крытыми грубой черепицей. Даже двухэтажные особняки аристократов и богатых купцов, спрятанные в самом центре города за внутренней стеной, не могли сравниться с ними по высоте. Только магия, раскинувшая над Димурансом невидимый полог, даровала жителям чувство безопасности. Сила, заключённая в человеческой крови, не позволяла тёмным тварям прорваться внутрь.

В одном из окраинных домиков раздался тихий скрип двери. В скромное и опрятное жилище вошла невысокая стройная девушка. Её плечи украшали две длинные тугие косички, ниспадающие пепельными змейками. Высокий лоб, сужающееся к подбородку лицо и прямой нос свидетельствовали об аристократическом происхождении. Одни лишь глаза портили картину – их цвет был самый обычный, светло-серый. Этот цвет совершенно не подходил к пепельным волосам, придавая девушке вид невзрачной простушки.

Хелен сбросила ботинки у порога, ступила в прихожую и сразу ощутила нежный, манящий аромат варёных овощей, разливающийся по дому. На мгновение её охватила радость: сегодня снова не придётся готовить. Но следом она тихо обругала себя. Пора перестать убегать от трудностей и начать делать то, что нужно, а не только то, что хочется.

Грустные размышления были прерваны грохотом падающих деревянных кубиков и раскатистым, озорным смехом младшей сестрёнки. Её нежно, с любовью, пожурил отец, и смех повторился. Хелен прислушалась: звуки доносились из детской комнаты. «Опять башню строят», – мелькнуло у неё в голове, и губы тронула тёплая улыбка.

В темноте смутно угадывались очертания дверей. Ледяной, влажный сквозняк мгновенно пробежал по ногам, заставив дрожать каждую клеточку тела, едва Хелен толкнула дверь на кухню. В тусклом свете луны она с трудом разглядела старый деревянный стол. На нём одиноко стоял огарок свечи в простеньком жестяном подсвечнике. Хелен подошла к почти пустому шкафу и, нервно пошарив рукой по верхней полке, в конце концов нашла желанный коробок со спичками. Бережно вытянув последнюю спичку, она чиркнула по грубой стороне коробка. Как только спичка вспыхнула ярким жёлтым пламенем, Хелен, затаив дыхание, поспешно поднесла её к огарку свечи. Сразу же запахло расплавленным пчелиным воском, смешанным с тонким ароматом дыма от медленно сгорающего хлопкового фитиля. Мягкий свет озарил крохотную кухню, обставленную лишь самым необходимым: каменной печью, в которой стояла кастрюля с варёными овощами, деревянным столом, табуретками и стареньким шкафом.

Хелен вынула из кармана простенький холщовый мешочек и аккуратно развязала затяжки. По столу со звоном рассыпались монеты. Девушка сгребла их в небольшую кучку и, перебирая пальцем, принялась считать. Два серебряка и пятнадцать медяков. «По нынешним ценам – не так уж и много», – прикинула в уме Хелен, бережно возвращая монеты по одной в мешочек.

Они не знали голода, но в этом месяце им пришлось сильно потратиться на неожиданные покупки: младшая сестрёнка Софи совсем выросла из старых платьев и обуви.

Хелен подошла к очагу, сняла крышку с кастрюли, и волна пряного аромата овощей заставила её зажмуриться от удовольствия. Она доверху наполнила тарелку, отрезала ломоть хлеба и устроилась за столом. Сладкая морковь, репчатый лук и нежная картошка вместе создавали восхитительный вкус.

Взгляд Хелен скользнул по хлебному ножу, и память услужливо подкинула картину: охотница на тварей, её кинжал, молниеносное движение – и острый металл, прильнувший к горлу невезучего воришки, неудачно выбравшего жертву. Бедолага позарился на толстенький мешочек с монетами, висевший у неё на поясе. Рыночная стража, сорвавшаяся на шум, наткнулась на женщину, невозмутимо придерживающую связанного пленника. В практичных кожаных штанах и простой белой рубашке она смотрелась грозно и впечатляюще. Осанка, голос, само обращение с мужчинами – всё кричало о её непоколебимой уверенности в себе. Хелен невольно захотелось быть как эта женщина.

Затопали детские ножки, и вскоре в комнату ворвался маленький ураган. Покружившись на месте, четырёхлетняя Софи чуть не врезалась в стол: Хелен вовремя перехватила её.

– Солнышко, не балуйся на кухне, – проговорила она ласково и нежно взъерошила сестрёнке пепельные волосы, точно такие же как её собственные. – Стукнешься – будет больно.

Софи вырвалась и продолжила кружиться, напевая что-то бессвязное себе под нос. Белое платьице вздымалось пышным колокольчиком.

На кухню, задумчиво поглаживая короткую бородку, вошёл отец. Заметив резвящуюся Софи, его взгляд мгновенно потеплел от нежности и любви. Он бережно подхватил дочь под мышки, взметнул вверх и закружил. Малышка взвизгнула и радостно рассмеялась, распахнув ручки крылышками, закричала:

– Я летю! Летю-ю-ю!

Немного покружившись, отец осторожно опустил дочку на пол. Софи тут же запрыгала на месте от нетерпения, всем видом требуя повторить полёт. Её глаза пылали восторгом, а крохотные ладошки упрямо тянулись к небу:

– Хотю ещё! Ещё! Папа, хотю ещё!

– Хватит, егоза. – С его лица не сходила счастливая улыбка. – Устал я. Да и спать тебе давно пора.

Он крепко обнял дочку и нежно поцеловал в макушку. Лицо малышки расплылось в довольной улыбке.

При виде отца и сестрёнки Хелен захлестнула тёплая волна нежности, смешанная с лёгкой грустью – не хватало мамы. Она часто заморгала, стараясь сдержать подступающие слёзы. Ей ужасно не хотелось нарушать очарование этого трогательного момента.

Не торопясь, Хелен убрала со стола, устало потянулась и ласково позвала:

– Солнышко, пойдём спать.

– Не хотю! – захныкала Софи. – Я ещё не наиглалась!

– Завтра поиграешь, – утешала она сестрёнку, мягко проводя рукой по её растрёпанным волосам.

– Но я хотю с вами. А вы с папой опять уйдёте. Почему вы не белёте меня с собой? – малышка надула губки и капризно сложила руки на груди.

– Ты ещё маленькая для прогулок за городом. – Хелен бережно взяла сестрёнку за ручку и повела в детскую. – Обещаю, мы принесём тебе малины. Ты ведь любишь малину?

– Любю! И земьяничку любю! – глазёнки Софи вспыхнули, и она, мигом забыв про обиду, побежала впереди, показывая дорогу к своей кроватке.

Слабое сияние свечи с кухни вырвало из полумрака две узкие кровати да тумбочку. Софи забралась в прохладную постель, укрылась стёганым одеялом и неожиданно спросила:

– Почему у меня нет мамы? У всех во дворе мамы есть, а у меня – нету.

– Как нет? Есть, конечно, – голос предательски дрогнул, и Хелен поспешила отвернуться, чтобы скрыть навернувшиеся слёзы.

Она тяжело переживала смерть мамы. Ей сильно не хватало мудрых советов, тёплых объятий и той неоценимой поддержки, которую могла дать только мама.

Каждый миг того страшного дождливого дня навеки врезался в память Хелен. Ярко, до мельчайших деталей, помнила она, как прижимала к груди малютку Софи. Как отец, обнимая их, со слезами на глазах сдавленно, почти беззвучно, прошептал: «Клариссы… Мамы… больше нет».

Никто и подумать не мог, что работать в пекарне может быть опасно. Всё было как обычно. Весело напевая песенку, светловолосая красавица Кларисса увлечённо замешивала тесто для сдобных булочек. Хозяйка не спеша перекладывала тёплые караваи с лотка на витрину. Когда она обернулась, было уже поздно: измождённый от голода оборванец занёс для удара нож. Хозяйка пекарни не успела крикнуть и предупредить об опасности. Клариссу погибла минутой позже, когда шайка грабителей в поисках добычи ворвалась на кухню.

Хелен винила в произошедшем не только тех, кто поднял нож, но и тёмных тварей, всё чаще прорывающихся через границу, и бессильного императора, неспособного достойно им противостоять.

В те дни для Илиодора наступили тяжёлые времена. Запасы крови, необходимые для магической борьбы с тёмными, стремительно истощались. Император пытался спасти ситуацию. Он повышал налоги и устраивал дополнительные денежные сборы. Только бедные, скатывающиеся в откровенную нищету, не понимали смысла происходящего. Тварей они в глаза не видели, а вот смерть от голода или упадка сил становилась всё ближе и ближе. Самые отчаянные, желая продлить жизнь себе или близким, шли грабить и убивать.

После смерти матери Хелен поняла, что беда коснулась не только её семьи. Каждый день она замечала, как привычный мир постепенно меняется. Всё вокруг приходило в упадок. Нищие заполняли улицы, а цены на продукты безжалостно росли.

Прошло два года, но боль от потери оставалась такой же острой. Присев на краешек кровати, Хелен вздохнула. Ей было тяжело говорить о маме, но она знала, что должна найти правильные слова для маленькой Софи. Наконец, собравшись с мыслями, Хелен заботливо поправила одеяло и заговорила:

– Мама у нас была невероятно красивая. Настолько, что богиня Мать Природа забрала её к себе в Чудесный Сад. Мама очень любит тебя, солнышко.

Она украдкой вытерла скатившуюся по щеке слезу.

От слов сестры у Софи потеплело на душе. Она устроилась поудобней и спросила:

– А я могу прийти в Тюдесный Сад, чтобы увидеть маму?

– Сама – нет. Это дом богини. Если только она пригласит тебя. – Хелен стала гладить сестрёнку по голове и рассказывать: – В Чудесном Саду очень красиво. В обрамлении величественных дубов разбит настоящий цветник. В нём можно найти цветы со всего мира, даже очень редкие. Рядом журчит небольшая речушка с прохладной водой. В Чудесном Саду всегда тихо, спокойно: слышно пение птиц, шелест листьев на деревьях, шёпот воды в реке, шум ветра. Чудесное место. Маме там очень хорошо, – негромко закончила Хелен, увидев, что сестрёнка уснула.

В комнате потемнело: отец, появившийся в дверях, заслонил собой и без того слабый свет свечи.

– Не грусти, малыш. Ей, правда, там хорошо, – прошептал он, обнимая вставшую с кроватки дочь.

– Я знаю, – Хелен смахнула слезу. – Но я так сильно скучаю…

– Я тоже. Ложись спать. Ты же не забыла, что завтра тренировка? Надо хорошенько выспаться, чтобы были силы как следует натянуть тетиву.

– Помню, – на лице Хелен появилась тень улыбки.

Хелен встала с кровати и выглянула в окно. Низкое рассветное солнце мягко светило с безоблачного голубого неба. Погода стояла тёплая и безветренная – идеальная для стрельбы из лука.

С восторженными воплями Хелен вбежала в комнату отца.

– Солнечно! Солнечно! – запрыгала она вокруг кровати.

Отец посмотрел на излучающую радость дочь и улыбнулся. Десять лет назад она с такими же криками будила его с Клариссой. Энергия била ключом и выплёскивалась на окружающих.

Хелен с детства была озорной и бойкой. Она с утра до ночи пропадала на улице с мальчишками, играя в охотников на тварей. Сидеть дома, наряжая кукол или вышивая цветочки на скатертях, ей было скучно и неинтересно. Мать лишь с теплом улыбалась и качала головой: заставлять учиться женским премудростям она больше не собиралась. Все попытки заканчивались провалом. Еда, приготовленная дочерью, постоянно переваривалась или подгорала, а полы неизбежно покрывались грязными разводами.

Отец же радовался необычным для девочки увлечениям и проводил с Хелен всё свободное время. Он обучал её секретам охоты, хитростям следопытов, ножевому бою и многому другому, что умел сам. А умел Фаррен Мантерен немало, потому что был младшим сыном одного из самых уважаемых в Илиодоре аристократов. Он хотел бы, чтобы у дочери были самые лучшие учителя в империи, но это было невозможно. Лорд Мантерен отказался от сына, когда тот пошёл ему наперекор, женившись на дочери простого пекаря.

Хелен повзрослела, а желания заниматься делами по дому так и не появилось. Зато очень хотелось стрелять из лука и метать ножи. Она всегда с нетерпением ждала дня, когда снова сможет пойти с отцом за город. Но каждое воскресенье, в его единственный выходной, вот уже месяц, неизменно шёл дождь.

Но сегодня небо, наконец, прояснилось. Предвкушение долгожданной тренировки подгоняло быстрее собираться и идти на излюбленное место – полянку у реки. Пока Хелен аккуратно складывала необходимые вещи в заплечный мешок, отец, негромко насвистывая незамысловатую мелодию, готовил её любимое угощение. Пышные сырники сами по себе обладали восхитительным вкусом, а с добавлением малинового варенья и вовсе превращались в настоящее лакомство. В семье Мантерен перед ними никто не мог устоять.

Быстро позавтракав, Хелен повела Софи к пожилой соседке, живущей напротив. Малышка, торопливо перебирая ножками, еле-еле поспевала за старшей сестрой.

Хелен постучала, и через минуту тяжёлая дверь отворилась. На крыльцо вышла дородная женщина в простом сером платье.

– Доброе утро, тётушка Рози! Не присмотрите сегодня за Софи? – Хелен показала на мило зевающую малышку.

– Присмотрю, чего ж не присмотреть за такой лапушкой, – доброжелательно улыбнулась соседка, поправляя белоснежный чепец на седых волосах. – Никак за город собрались?

– Да! Мать Природа благоволит! Наконец-то, в воскресенье хорошая погода! Я могу продолжить тренировку! – восторженно протараторила Хелен.

Тётушки Рози прижала руки к сердцу. Давно она не видела старшенькую Мантерен такой жизнерадостной.

– Ну, беги, беги, не буду тебя задерживать. – Она взяла сонную Софи за ручку и повела за собой.

Хелен попрощалась и быстро сбежала с крыльца. Когда она вернулась домой, отец был уже готов и ждал её. Он протянул дочери лук и колчан, наполненный стрелами. Хелен сжала оружие в руках, и её лицо засияло от счастья. Наконец-то, этот долгожданный день настал!

– Ну что, малыш, пошли, – отец повесил на плечо вещевой мешок, и они покинули дом.

Но воодушевление Хелен постепенно угасало. Нищета, дошедшая и до их улицы, угнетала. Цветочные палисадники, когда-то украшавшие невзрачные каменные дома, были давно заброшены и пришли в запустение. У жителей города на них не хватало ни сил, ни времени. Кое-где сквозь мощённую булыжником мостовую пробивалась зелёная травка, единственный источник цвета, отличного от серо-коричневого. Город навевал тоску и уныние.

– Он пришёл! – прозвучал вдалеке хриплый голос. – Пришёл, чтобы восстановить справедливость!

– Что это? – спросила Хелен, всматриваясь вдаль.

Отец прислушался.

– Похоже, Огден опять прорицает.

– Да, кажется, это он. Опять, наверное, вещает о будущем и предсказывает плохие события.

– Поэтому его и называют пророком, но я считаю, что он просто сумасшедший, – беззаботно ответил отец.

На фоне невзрачных каменных домов Хелен заметила красную крышу пункта магии крови. У неё сразу как будто похолодело внутри. Она всегда чувствовала себя неуютно, когда видела это место. В голове мгновенно проносились страшилки, услышанные в детстве. Всё потому, что здесь не только активировали защитное заклинание, но и меняли кровь на деньги.

«Плохие события», – мелькнуло в голове у Хелен. – «Как будто в империи после захвата власти Исиндиром происходило что-то хорошее».

– Интересно, сбываются ли его пророчества? – задумчиво произнесла она.

– Кто знает… – пожал плечами отец. – Обычно Огден говорит о странных вещах.

Они прошли дальше по улице и увидели безумного бедняка с белёсыми глазами, окружённого толпой. Он сидел у пункта магии крови. Грязные лохмотья висели на худом измождённом теле, едва прикрывая наготу. Огден воздел руки к небу. Его лицо исказилось от боли и страдания:

– Горе нам! Тёмные твари пришли, чтобы захватить наш мир! Граница в опасности! Спаси нас натилла, запачканная магией крови! Спаси наши души и детей наших!

– Хватит орать! – на бедняка замахнулся черенком копья стражник. – Народ пугаешь. Наши смерти не первый раз пророчишь, а мы все живём. Зря воздух сотрясаешь. Заткнись, тебе говорят!

– Граница в опасности! Твари пришли в наш мир! – ещё громче закричал Огден.

– Твари давно к нам ходят. Не удивил. Иди-иди отсюда, – стражник ткнул бедняка тупым концом копья, потом ещё и ещё.

Огден заворчал что-то под нос и, покачиваясь, встал. Тут же попятился, прикрываясь руками от новых ударов. Он сделал шаг в сторону и случайно наткнулся на Хелен, взглянул ей в глаза и едва слышно прохрипел:

– Спаси…

Хелен отшатнулась. Зловоние, исходящее от бедняка, было настолько сильным, что её начало подташнивать.

– А это что за люди? – спросила она отдышавшись.

– Очередь в пункт магии крови, – посерьёзнел отец.

– Бедных становится больше и больше. – Хелен, с жалостью посмотрела на осунувшиеся лица стоящих друг за другом людей.

– Не удивительно. Император опять поднял налоги. А продавцы – цены на продукты. Но ты, наверное, это и сама заметила, когда ходила последний раз за хлебом, – предположил отец.

– Да, заметила. Посчитала вчера вечером, сколько у нас осталось денег. С такими ценами нам еле-еле хватит до конца месяца.

Её не покидало чувство жалости к этим людям. Измождённые лица, слишком широкая одежда на худых плечах, стёртые подошвы изношенных ботинок: всё кричало о нищете и тяжёлой жизни.

Хелен задумалась: а как давно эти люди также считали свои последние сбережения, как она вчера? Год, месяц назад? А что будет, если император ещё не раз поднимет налоги?

– А сдача крови действительно может помочь бедным?

– Смотря в чём. Если тебе надо немного денег, чтобы пережить тяжёлое время, то поможет. Пару раз – для человека неопасно. Если же сдавать постоянно – это отложенная смерть. Кровь не будет успевать восстановиться.

Погружённая в мрачные думы, Хелен не заметила, как они вышли за городские ворота. Прошли между запущенными полями и нырнули в небольшой хвойный лесок. Тропинка между елями и соснами вела к излучине реки. Берег со стороны города был пологий и песчаный. Димуранцы часто ходили сюда купаться, пока не наступали холода. Хелен с отцом прошли немного дальше вдоль реки. Наконец, она увидела любимую полянку и со всей мочи побежала вперёд.

Цветы радовали буйством красок. Неподалёку разросся малинник, в котором они собирали ягоды для Софи. Хелен подошла к осинам на краю полянки и прислонила лук и колчан к бревну. Она вдохнула воздух полной грудью и прикрыла глаза от удовольствия: «Как же хорошо!».

Вскоре подошёл отец. Счастливая, довольная улыбка не сходила с его лица.

– Помнишь, как стрелять?

– Помню, конечно,– отозвалась Хелен и с готовностью потянула стрелу из колчана.

Она огляделась, выбрала осину потолще и встала напротив. Сделала глубокий вдох, успокаиваясь, и начала проговаривать:

– Встать прямо. Ноги на ширине плеч. Приложить стрелу к тетиве и слегка придержать тремя пальчиками. Тетива должна быть между указательным и остальными. Направить лук на цель, а взгляд – вдоль древка стрелы.

Хелен прицелилась в небольшое пятно на стволе. Начала медленно оттягивать тетиву до уха. Отец следил за каждым её движением.

– Руки и стрела должны быть перпендикулярны спине. Оттягиваю тетиву, пока не почувствую достаточное напряжение.

– Выше локоть, – поправил её отец, но Хелен так увлеклась, что не обратила внимания.

– Малыш, ты слышишь меня? – он позвал дочь, чуть повысив голос.

– Что? – Хелен обернулась.

– Оттягивая тетиву, приподнимай локоть вверх. Так у тебя будут работать мышцы спины, а не руки, – пояснил отец, показывая, как правильно.

Хелен поправила локоть, как следует оттянула тетиву и, задержав дыхание, пустила стрелу в полёт.

– Отпустить стрелу, расслабив пальцы, – закончила она.

Стрела вошла на ладонь выше выбранного пятна.

– Неплохо, – одобрительно кивнул отец.

Хелен улыбнулась. На прошлой тренировке стрела неизбежно пролетала мимо осины. Видимо, прав был отец: рано было расстраиваться.

Она сделала ещё с десяток выстрелов. Получалось всё лучше и лучше. На девятый раз стрела всё-таки попала в цель. Хелен запрыгала от радости, подбежала к отцу и повисла у него на шее. Он нежно обнял её и поцеловал в макушку:

– Поздравляю, малыш! Ты молодец!

Воодушевлённая маленькой победой, она вернулась на исходную и продолжила: какие-то выстрелы попали в цель, какие-то не совсем. Но Хелен всё равно была довольна собой. Улыбка не сходила с губ. Отец смотрел на неё счастливыми глазами:

– Ты делаешь успехи!

– Да!

Хелен собрала стрелы в колчан. Отец уже готовил небольшой перекус: двойные бутерброды с маринованным луком и солью.

– Как ты думаешь, у меня получилось бы стать охотницей на тварей? – она смущённо теребила кончик косички.

– С чего вдруг такой вопрос? – отец оторвался от нарезки хлеба и взглянул на дочь.

– Ну… Я вчера видела охотницу в городе. Она была такая сильная, уверенная.

Хелен замялась.

– При должном старании можно достичь успеха в любом деле. Поэтому не вижу причин, почему у тебя это может не получиться, – подбодрил отец, снова взявшись за нож. – Если ты мечтаешь стать охотницей на тварей, приложи все усилия, чтобы мечта осуществилась. А теперь давай есть.

Фаррен передал дочери хлеб с луком. Хелен улыбнулась и подсела рядом. Она пока не до конца понимала, действительно ли хочет охотиться на тварей. Но точно знала, что сегодня стала более уверенной в себе.

Весело переговариваясь, они пообедали. Прибрали за собой и начали собираться. На поляне было тихо, лишь изредка был слышен шелест листьев и щебетание птиц, но вдруг со стороны леса раздался лёгкий треск сухих веток. Следом послышалось слабое шуршание травы. Звуки становились все громче и громче. Хелен с отцом повернулись на шум и увидели, как из леса крадучись выбралась тёмная тварь. Она была похожа на волка, но гораздо крупнее. Чёрная шерсть блестела синевой. Налитые кровью глаза и хищный оскал выглядели угрожающе.

Тварь молниеносно бросилась к Хелен. Отец, увидев приближающееся чудовище, мигом достал охотничий нож и преградил путь. Хелен взвизгнула и попятилась.

Ещё один прыжок – и тварь повалила Фаррена. Мужчина не успел ни замахнуться, ни просто выставить нож. Отбросив бесполезное оружие, он вцепился в массивную шею твари. В то же мгновение острые зубы хищно клацнули перед его лицом.

Стараясь справиться с дрожащими руками, Хелен начала судорожно натягивать тетиву. Ничего не получалось.

Фаррен заметил тщетные попытки дочери и закричал:

– Дура, беги!

– Но…

Хелен боролась с собой. Она понимала, что отец прав. Она, скорее всего, промахнётся или ещё хуже – убьёт его. Но так сложно оставить самого дорогого человека на верную смерть и убежать.

– Быстро! – рявкнул Фаррен.

Крик привёл её в чувства – Хелен решилась. Она развернулась и побежала, что есть сил. Позади неё раздавались звуки отчаянной и яростной борьбы, но она не смела оглянуться. В голове стучало набатом: «Беги! Беги!»

В считаные минуты Хелен добралась до реки, ещё через десять – свернула в лесок. Страх гнал дальше, вперёд, заставляя бежать на пределе возможностей и не обращать внимания на боль в правом боку. Сквозь шум в ушах она слышала учащённое биение сердца. Перед глазами заплясали чёрные мушки. Стало трудно дышать. Ноги перестали слушаться. Она всё чаще спотыкалась о неровности лесной тропинки. Наконец, запнулась, зацепившись за толстый корень, высоко выступающий из земли, и упала. Хелен попыталась подняться, упёрлась руками о землю, но ноги дрожали и подгибались. Собравшись, она всё же поднялась, пару раз шагнула и рухнула на колени. Из глаз потекли слёзы. Пальцы сжимались и разжимались, загребая землю.

В голове роились вопросы: «Как же так? Почему тварь оказалась так близко к городу? Наша любимая полянка всегда была безопасным местом. Так почему это чудовище напало на нас?». О том, что тварь, скорее всего, уже разорвала отца на части, Хелен старалась не думать.

Она утёрла слёзы, стекающие по щекам. Отдышалась, немного успокоилась и побежала со всех ног в город, уже виднеющийся из-за деревьев.

Добравшись до ворот, Хелен постучалась в сторожку. В душе теплилась надежда, что отца ещё можно спасти. Ей в это слабо верилось, но она всем сердцем желала этого.

– Кого там нелёгкая принесла? – прозвучал ворчливый голос из-за двери.

Хелен всё ещё не могла восстановить дыхание после быстрого бега. Говорить было сложно, были понятны лишь отдельные бессвязные слова.

– Т-т-тварь… т-там…

– Чего ты бормочешь? Пьяная, что ли? – Старый седой стражник с неодобрением посмотрел на красное лицо девушки.

Хелен нагнулась, уперев руки в колени. Ей так отчаянно хотелось снова разреветься. Сделав над собой усилие, она выровняла дыхание, выпрямилась и рассказала, что на неё с отцом напала тёмная тварь.

– Чушь какая! Не может быть такого, чтобы тварь с этой стороны реки была. Им ходу нет сюда. Защитный круг не пустит, – не поверил стражник.

– Спасите! Он же может быть ещё жив! – Хелен не сдержалась и всё-таки заревела.

Глядя на отчаяние и боль, исказившие лицо девушки, стражник внезапно осознал: она не лжёт. Он сразу стал серьёзным, на лбу прорезались глубокие морщины.

– Джимми, – крикнул он куда-то внутрь сторожки. – Созывай людей. Надо прочесать местность. Похоже, где-то у реки гуляет тварь. – Стражник развернулся к Хелен и сказал: – Иди домой. Первым делом полянку у малинника проверим. Если что-то будет в наших силах – поможем.

Хелен бессильно поблагодарила и пошла домой ждать новостей. Софи ничего не сказала, села на кухне за стол и стала смотреть вдаль невидящим взглядом.

С каждым мгновением она всё глубже погружалась в пучины отчаяния. Думать об отце было невыносимо.

Через несколько часов пришёл седой стражник. Одной рукой он придерживал шлем, второй сжимал вещевой мешок, запачканный кровью.

– Мы нашли и убили тварь. Сожалею, но было уже поздно.

Стражник протянул подобранные в лесу вещи, но Хелен беззвучно заплакала, не в силах пошевелиться.

Услышав шум, в прихожую с криком «Папа!» забежала Софи и тут же, испугавшись старого стражника, прижалась к сестре.

– Папа не придёт, – тихо сказала Хелен, глотая слёзы и приобнимая сестрёнку. – Он отправился повидаться с мамой. Мать Природа забрала его в Чудесный Сад.

Софи тихонько заплакала. Стражник, почувствовав себя лишним, оставил лук, колчан и вещевой мешок у двери. Оглянувшись, он увидел сидящих в обнимку сестёр. Стражник попрощался, но они не услышали.

Хелен гладила сестрёнку по голове, приговаривая слова утешения. Она не могла поверить в произошедшее: отца больше нет. Боль утраты переполняла, желая вырваться наружу. Но Хелен не позволяла себе разрыдаться: она нужна Софи. Холодные слёзы стекали по щекам и падали на пол.

Смерть отца тяжёлым камнем опустилась на хрупкие плечи Хелен. Даже с учётом суммы, заработанной Фарреном на конезаводе за последние дни, денег на похороны едва хватило. К тому же пришлось учиться экономить. Приложить немало усилий, чтобы найти маленькие лавочки с качественными продуктами по доступной цене.

Новые заботы помогали Хелен отвлечься от тоски и горечи утраты. Софи же оказалась беззащитна перед невыносимой болью. Она плохо ела и часами лежала в кроватке поверх одеяла, отвернувшись от жестокого мира к безмолвной стене. Только рядом с сестрой малышка немного оживала, позволяя вытащить себя из безутешной печали.

Хелен с грустью посмотрела на мило посапывающую сестрёнку. Короткие выходные, выпрошенные у хозяина конезавода, прошли. За них удалось разобраться с насущными делами, но состояние Софи не изменилось и безумно тревожило. Сердце разрывалось от мысли, что сегодня на целый день придётся покинуть малышку.

Наконец, Хелен решилась и легонько потрясла Софи за плечо:

– Солнышко, вставай.

– Не хотю, – не открывая глаз, пробормотала малышка.

– Мне надо на работу, Софи. Мы покушаем, и я отведу тебя к тётушке Рози, – Хелен нежно пригладила шелковистые локоны сестрёнки.

– Не хотю.

Софи с головой накрылась одеялом и снова отвернулась к стене. Хелен вздохнула.

– Я бы тоже хотела остаться дома, вместе с тобой. Но нам нужны деньги. Мне нельзя терять работу, – с досадой проговорила она, не зная, как совладать с маленькой упрямицей.

Ругаться с любимой сестрёнкой казалось неправильным. Особенно сейчас, когда Софи как никогда нуждалась в поддержке и заботе. Хелен попробовала ещё несколько раз поговорить с малышкой и, снова не дождавшись ответа, убежала просить помощи у старой соседки. Тётушка Рози отнеслась с пониманием и, когда они возвращались, обещала присмотреть за малышкой.

– Всё будет хорошо. Голодной не останется, – заверила она. – Ступай на работу. Да благословит тебя Мать Природа!

Хелен не стала спорить, и, не заходя в дом, побежала к городским воротам. Лёгкий прохладный ветерок шептал о приближении осени. Свежий воздух приободрял, постепенно расслабляя тугие тиски тревоги за младшую сестру.

Довольно скоро лабиринт каменных домов и улиц остался позади. Хелен пробежала ещё ярдов двести, прежде чем увидела конезавод. Он располагался недалеко от извилистых берегов реки. Ещё в детстве отец показал ей короткий путь – узкую тропинку, проходящую мимо запущенных полей и буковых рощ. Постепенно тропинка расширялась, превращаясь в просторную дорогу, ведущую прямо к массивным деревянным воротам.

Хелен загрустила. Она впервые пришла на конезавод без отца. Не будет он больше её трепать по голове, приговаривая: «Мой малыш». Не будет помогать сесть на коня. Не будет рассказывать захватывающие истории по дороге домой. Было так пусто без него. Она вспомнила, как он учил её чистить лошадей и ухаживать за ними. И заплакала. Хелен попыталась заставить себя не думать об отце: «Надо быть сильной. Сейчас надо работать. Плакать я буду дома. Ночью. Наедине с собой». Она вытерла слёзы носовым платком, высморкалась и вошла в конюшню.

Внутри пахло лошадьми и сеном. Хелен, как всегда, первым делом прошлась по денникам: наложила в кормушки овса с отрубями и налила в поилки свежей воды. Закончив обход, взяла щётку, подошла к вороному жеребцу и начала медленно чистить чёрные лоснящиеся бока. Привычные действия отвлекали от печальных мыслей.

– Я ждал тебя, лапуля, – прозвучал неприятный голос за спиной.

Хелен вздрогнула. Погруженная в работу, она не заметила, как в конюшню вошёл младший сын хозяина конезавода, Грег. Парень имел репутацию бабника и транжиры. Вся женская часть прислуги в поместье лорда Терриноса шарахалась от него, как от прокажённого: уж больно сильно распускал руки.

Широко расставив ноги и засунув крупные ладони в карманы коричневых брюк, он стоял в проходе и нагло ухмылялся. Хелен с досадой подумала, что не сможет выйти из конюшни, не пройдя мимо него. А он, судя по пристальному и пожирающему взгляду, пропускать не собирался.

– Зачем? – просчитывая варианты побега и оттягивая неизбежное, спросила она.

– Соскучился, – осклабился Грег. – Ты же знаешь, как я тебя люблю.

Хелен передёрнуло от прошлых проявлений его любви: пошлые шутки и шлепок по мягкому месту. Тогда её отец серьёзно поговорил с хозяином конезавода, и Грег, к счастью, больше к ней не прикасался, ограничиваясь похотливыми взглядами.

Хелен открыла створку денника и вышла. В правой руке за спиной она на всякий случай сжимала щётку. Грег тут же преградил ей путь.

– Куда направилась, лапуля? Может, повеселимся на сеновале? Твоего отца больше нет, незачем тебя держать здесь.

Глаза Хелен широко открылись от удивления и возмущения. Угроза лишить её работы рисовала совсем уж не радужные перспективы. Парень усмехнулся, видя, какой эффект произвели его слова.

– Нет, – с нажимом произнесла она, когда совладала с эмоциями.

Быстрый отказ нисколько не расстроил Грега. Парень улыбался, предвкушая очередную победу. Все рано или поздно сдавались. Главное – найти верный подход.

– Подумай ещё раз. Я не шучу, лапуля. Насколько помню, тебе сестру ещё кормить. – Он нахально обхватил её и прижал к себе.

Хелен вспомнила о малышке, свернувшейся под одеялом, подумала о непристойном предложении, посмотрела на руки, по-хозяйски устроившиеся на талии, и, приняв решение, медленно с остановками произнесла:

– Убери руки. Я. Никуда. С тобой. Не пойду.

– Пойдёшь, – с угрозой в голосе произнёс Грег.

Она была в ярости. Никто никогда так не вёл себя с ней. Уверенный, что Хелен струсит, парень продолжал нагло улыбаться. Как же она ненавидела его в этот момент. Угрожает. Поставил перед выбором: честь или деньги. Он, конечно, думал, что она побоится потерять работу и останется с ним. Только вот Хелен потом не простила бы себе этого. Сразу сдаться. Ну уж, нет. Честь восстановить сложно – на всю жизнь прослывёшь подстилкой. Работу же она как-нибудь найдёт. Будет тяжело – она слишком молода и ничего не умеет, кроме ухода за лошадьми, – но по крайней мере, останется уважение к себе.

– Отпусти. Последний раз говорю, – всё таким же спокойным и уверенным голосом произнесла Хелен.

С каким же трудом давалась ей эта уверенность! Находясь в цепких руках сильного парня, она боялась. Очень. Но показать страх перед ним было равносильно проигрышу.

– А то что, лапуля? – мерзко усмехнулся Грег. Его забавляла несговорчивость Хелен.

Выход. Ей надо найти выход – придумать, как вырваться из лап ублюдка. Она выглянула из-за плеча парня, посмотрела в открытые ворота конюшни и, через мгновение просияв лучезарной улыбкой, воскликнула:

– Доброе утро, леди Терринос!

Испугавшись, что мать увидит за приставанием к девушке, Грег мгновенно убрал руки и оглянулся. В воротах было пусто. Воспользовавшись моментом, Хелен ударила его коленом в пах.

– Тварь! – согнувшись и схватившись за причинное место, сдавленно прохрипел он.

«Какое счастье, что щётка не понадобилась», – облегчённо подумала она и выбежала из конюшни.

Хелен бежала и бежала, не останавливаясь и не сбавляя темпа, боясь обернуться. Что будет, если Грег догонит её, она старалась не думать. Получить расчёт и никогда не приходить сюда – вот чего она сейчас хотела больше всего на свете.

Поместье хозяина конезавода стояло неподалёку. Двухэтажное здание из камня выглядело впечатляюще. Мало кто мог похвастаться таким в Димурансе. Слуга, открывший дверь, провёл Хелен просторными, светлыми коридорами в кабинет.

За массивным деревянным столом, покрытым зелёным сукном, сидел сам лорд Терринос. Он быстро выводил аккуратные буквы в лежащем перед ним расправленном свитке.

– Тебе что-то надо, девочка? – произнёс он сухо, не поднимая взгляда на Хелен и макая перо в чернильницу.

– Я пришла сказать, что больше не хочу работать у вас, – потупилась она, нервно наматывая кончик косички на палец.

– Опять Грег? – мужчина внимательно посмотрел на девушку.

– Нет. Что вы! – торопливо сказала Хелен и покраснела.

– Ясно, – на лице лорда отразилось недоверие, которое сразу сменилось сочувствием. – Да, лучше тебе уйти. Вот деньги, что ты заработала.

Он достал из ящика в столе несколько серебряных монет.

– Но тут больше, – возразила Хелен.

– Твой отец был замечательным человеком. Он прекрасно объезжал лошадей. Кем его теперь заменить ума не приложу. А Грег… – лорд решил не уточнять, что он думает о своём младшем сыне. – Впрочем, не будем о нём. Для тебя наступают сложные времена, девочка. Считай это компенсацией за потерянное место.

Упоминание об отце разбередило ещё не зажившие душевные раны. Хелен часто заморгала, прогоняя непрошеные слёзы. Она торопливо поблагодарила лорда и навсегда покинула конезавод.

Хелен понуро брела по вымощенной крупными булыжниками узкой улочке. Она и не заметила, как добралась до города. Казалось, только сейчас вышла из кабинета лорда Терриноса и, оглядываясь по сторонам, выбежала за ворота конезавода. Грег так и не появился. Он не стал искать встречи и преследовать обидчицу.

Облегчение быстро сменилось отчаянием. Хелен осознала ужасную истину: найти новое место работы будет трудно. Очень трудно. В Димурансе полно нуждающихся, которые изо дня в день отправляются на поиски заработка и возвращаются ни с чем. Вдобавок к этому она ничего не умеет, кроме ухода за лошадьми да простейших навыков охотника. Перспективы вырисовывались безрадостные.

Хелен остановилась и осмотрелась: рядом – оружейная мастерская и жилые дома, дальше по улице – бакалейная лавка и цветочный магазинчик. Если она не хочет с битой кружкой в руках просить милостыню у входа в храм Матери Природы, самое время начать поиски хоть какого-то заработка. Хелен понимала: только от неё зависит, как они с сестрёнкой будут жить дальше. От неё и только неё. Собравшись с духом и отбросив сомнения, она решительно толкнула дощатую дверь в мастерскую.

Звякнул колокольчик. Пахнуло железом с лёгкой примесью тонкого липкого аромата сосновой смолы. Вопреки ожиданиям оружейная мастерская оказалась чистая и светлая. Почти всю площадь маленькой комнатушки занимал до блеска отполированный прилавок. Послышались шаги, и из подсобного помещения появился худощавый мужчина с жидкими усиками. Он поприветствовал Хелен и, доставая лист пергамента с писчими принадлежностями, затараторил:

– Мы делаем только качественное оружие и делаем только на заказ. Вы не ошиблись, заглянув в нашу мастерскую. «Качество по разумным ценам» – девиз, которому следовал ещё мой прадед. Итак, чего бы вам хотелось? Маленький кинжал, который легко спрятать за корсетом? Или, может быть, смертоносное оружие, замаскированное под изысканную заколку? – хозяин, наконец, остановился и вопросительно посмотрел на посетительницу.

– Я… ищу работу, – робко произнесла Хелен, нервно теребя кончик косички.

– Опять! – возмущённо всплеснул руками хозяин мастерской. – Ты десятая за сегодня. Десятая! А день только начался. Куда катится этот мир, скажите мне на милость? Вместо клиентов мою прелестную мастерскую осаждают безработные нищие. Ужас! Ужас!

Вежливость Хелен не позволила перебить мужчину или уйти на середине наполненного эмоциональными жестами монолога. К тому же она увидела необыкновенной работы мечи, кинжалы и стилеты, повешенные на стене за прилавком. Заметив, что девушка всё ещё не ушла, хозяин мастерской замолчал, а потом сердито прикрикнул:

– Иди, иди отсюда! Нет тут ничего для тебя. Ходят тут, клиентов распугивают, да от работы отвлекают…

Не дослушав гневную тираду, Хелен с грустью покинула оружейную мастерскую. Кинжалы были великолепны. Особенно клинок с благородным аметистом в изголовье изящной тонкой рукояти. Она представила его в руке, сделала пару росчерков в воздухе и горько вздохнула: о таком теперь можно только мечтать.

Хелен не успела дойти до бакалейной лавки, как из двери торопливо вышел хмурый мужчина и женщина.

– Убирайтесь отсюда, нищие ублюдки! Опять воровать вздумали?! Нет уж! Навидался я вашего брата. Уроды! – неслись им вдогонку гневные крики.

Хелен вгляделась в вышедших из лавки бедняков: опрятные, в чистой залатанной одежде, на вид самые обычные люди. Измождённые лица кричали о постигшей их беде.

Заметив пристальное внимание, женщина покачала головой: то ли предупреждая, что в лавке нет работы, то ли оправдываясь, что ничего не воровала. Мужчина привычным движением взял спутницу за руку, и та, грустно улыбнувшись, двинулась следом.

Хелен долго смотрела на удаляющуюся пару, так неожиданно ставшую ближе. «Теперь я одна из них», – вдруг осознала она.

Хелен посмотрела на лавку бакалейщика и невольно содрогнулась, представляя незаслуженные обвинения и оскорбления. «А если я ошиблась? Что, если я пройду мимо и упущу единственный шанс из миллиона?» – крутились мысли в голове, заставляя идти туда, куда так сильно не хотелось.

Наконец, обвинив себя в малодушии, Хелен решилась. Она резко дёрнула дубовую дверь и, сделав глубокий вдох, переступила через порог. Лавка встретила одуряющим запахом самых разных специй. В носу неприятно защекотало, и Хелен, едва успев поднести руку ко рту, чихнула.

Хозяин лавки, порядком поседевший мужчина, поднял голову от витрины, где поправлял мешочки с орехами, и всмотрелся в лицо вошедшей девушки. На первый взгляд благородное, оно имело один изъян – глаза. Слишком светлые для чистокровной аристократки. К тому же благородные дамы во время прогулки по магазинам не носят штаны.

– Убирайся! – рявкнул мужчина, мгновенно поняв причину визита.

– Я ищу работу, – проигнорировала Хелен откровенную грубость.

В этот раз ей удалось перебороть робость. Хотя неожиданный крик и заставил биться сердце чаще.

– Все вы так говорите. А потом мешки проткнуты, да орехов недостаёт, – проворчал мужчина, выходя из-за прилавка. – Лучше уйди сама. Не посмотрю, что девка. С ворами у меня разговор короткий.

– Я – не воровка! – гневно воскликнула Хелен и выбежала из лавки, хлопнув дверью.

Никогда она не чувствовала такого унижения и возмущения. Никто не позволял себе так разговаривать с ней. Хелен злилась, но ничего не могла изменить. Хозяин бакалейной лавки преподал важный урок: ежедневные поиски работы и жизнь впроголодь – это только вершина айсберга под названием бедность. Грубость и неприязнь – вот что пряталось глубоко под водой, скрытое от непосвящённых глаз. И сложно было представить, сколько ещё предстоит узнать.

Когда лицо перестало гореть, а сердце успокоилось, Хелен направилась в цветочный магазинчик. С порога она почувствовала сладкий пьянящий аромат. У входа в большом глиняном горшке росло прекрасное высокое растение с маленькими, не до конца распустившимися, красными бутонами. Напротив него за широким прилавком сидела сгорбленная старушка.

Хелен поздоровалась и с надеждой в голосе произнесла:

– Может, вам нужна помощница?

Старушка грустно улыбнулась, прокашлялась и ответила:

– Ох, деточка, сама скоро искать работу пойду. Если бы ты знала, как жалко оставлять магазинчик. Всю жизнь ему отдала свою. Сначала девочкой бабушке помогала, потом подростком матери, – она тяжело закашлялась. – Но никому не интересны сейчас цветы. В наше время они – бесполезная роскошь.

Хелен посмотрела по сторонам и помрачнела: половина полок пустовала.

– Мне очень жаль, – тихо произнесла она и, попрощавшись, ушла искать заработок в другое место.

До обеда Хелен успела посетить десятки лавочек и магазинчиков. После множества неудач она стала ощущать себя маленькой и беспомощной. Казалось, весь мир повернулся к ней спиной. Без опыта и рекомендаций её не брали даже на свободное место. А уход за лошадьми нигде не требовался. И всё же Хелен не сдавалась и продолжала спрашивать везде, где только могла.

К концу дня ноги гудели от долгой ходьбы. Хелен обошла все ближайшие дома, лавки и мастерские, но служанка или помощница никому не требовалась. Уверенность в себе таяла, словно весенний снег под первыми лучами солнца.

Хелен вернулась домой поздним вечером. Тётушка Рози уже давно уложила Софи спать и сидела на кухне. На столе стояла тускло горящая свеча и остывший ужин.

– А я уж потеряла тебя, – обеспокоенно проговорила соседка. – Времени-то – ночь почти.

– Работу искала… – устало выдохнула Хелен.

Она медленно опустилась на табурет и прислонилась спиной к холодной стене.

– Как так? Ты же с утра на конезавод шла, где с отцом работала, – озадаченно спросила тётушка Рози.

– Ушла оттуда. Без отца сын хозяина руки стал распускать, – Хелен взяла ложку и начала неторопливо есть. – Как Софи?

– Плохо, – соседка погрустнела. – Почти ничего не ест. Тоскует сильно. – Немного помолчав, она запричитала. – Бедные, вы бедные. Как вы теперь жить-то будете?

Хелен вздохнула. Этот вопрос терзал и её. Первый день поиска работы ясно дал понять, что надеяться на чудо не стоит. По улицам ходят десятки таких, как она. Свободные места есть, но их очень мало, и они все с высокими требованиями – без опыта туда не попасть.

– Что-нибудь придумаю, – неуверенно произнесла Хелен, вставая из-за стола, чтобы проводить соседку до дверей

Вернувшись на кухню, она прибрала посуду, задула свечу и тихо заплакала. Ещё недавно счастливая беззаботная жизнь сменилась невыносимо грустной и трудной. Как найти работу, Хелен не представляла. Вдобавок ко всему сильно беспокоило состояние Софи.

Посидев ещё немного в ночной тишине, она успокоилась и устало поплелась в детскую.

Хелен подошла к кроватке, заботливо поправила одеяло и осторожно, чтобы не потревожить, прилегла рядом с сестрёнкой:

– Ну что же ты, малышка. Кушать надо.

Она нежно приобняла Софи и спустя мгновение уснула.

Первые рассветные лучи пробивались сквозь тонкие льняные занавески. Что-то едва ощутимо проехалось по лицу Хелен. Через секунду она почувствовала слабый тычок в бок, потом ещё и ещё. Кто-то, беспокойно сопя, копошился рядом. Хелен с трудом открыла глаза и увидела бледное лицо сестрёнки. В тот же миг перед мысленным взором промелькнули события вчерашнего дня, и она беззвучно застонала: вопрос с работой не решён.

Софи тихо всхлипнула и снова заёрзала.

– Т-ш-ш, – Хелен нежно погладила малышку, успокаивая. – Всё хорошо. Всё будет хорошо.

На глазах навернулись слёзы. Ей самой уже с трудом верилось, что всё наладится. Нужно отправляться на поиски работы, но оставлять Софи в таком состоянии было слишком мучительно. Хелен приникла губами к мягким волосам сестрёнки, крепко обняла её и, наконец, решившись, поднялась.

Она затопила печь и с грустью подумала, что дрова тоже стоят денег. Денег, которых осталось слишком мало. Так мало, что пройдёт пять-шесть дней, и они закончатся.

Хелен принесла из колодца воды и поставила на огонь. Сидеть без дела и ждать, пока закипит вода, было невыносимо скучно, поэтому она встала в стойку и начала оттачивать выпады и приёмы для ближнего боя. Один выпад, второй. Забывшись, Хелен крутанулась на месте и ударилась об угол стола. Зашипев от боли, она потёрла ушибленный бок.

«Хелен, кухня не место для тренировок», – возник в голове строгий голос матери.

Бульканье в кастрюле вернуло в жестокую реальность. Хелен быстро подошла к очагу, кинула в воду пару горстей манной крупы и помешала. «Хоть бы сейчас всё получилось», – загадала она, посолив будущую кашу, и пошла в детскую.

Хелен присела рядом с сестрёнкой и легонько потрясла за плечо:

– Софи, солнышко, просыпайся. Надо покушать.

– Не хотю, – сквозь сон пролепетала малышка и плотнее завернулась в лоскутное одеяло, словно в кокон.

– Надо. Давай, давай, вставай, – Хелен осторожно потянула за край.

Изо всех сил сопротивляясь, малышка простонала:

– Не хотю-ю-ю. Оставь меня.

Но Хелен не сдалась и всё-таки вытащила недовольную сестрёнку из кровати. Привела её на кухню и усадила за стол. Малышка сонно клевала носом.

Хелен поставила тёплую ароматную кашу на стол и, чтобы взбодрить сестрёнку, нарочито радостно произнесла:

– Смотри! У нас сегодня новое блюдо! Манка на воде! Давай быстрее попробуем!

Малышка равнодушно смотрела перед собой, ничего не замечая вокруг.

Хелен взяла в руку маленькую ложку, зачерпнула каши и поднесла к закрытым губам сестрёнки. Софи не пошевелилась.

– Солнышко, тебе надо поесть, – уговаривала Хелен малышку.

Но рот сестрёнки по-прежнему был плотно закрыт.

– Смотри, Софи! Птичка летит! Летит-летит.

Хелен изобразила ложкой летающую из стороны в сторону птичку, которая, в конце концов, подлетела к губам малышки.

Софи снова не шевельнулась и не обратила внимания на бесполезные попытки сестры.

Хелен опустила голову на скрещенные руки на столе, тяжело выдохнула и жалобно прошептала: «Мать Природа, дай мне сил выдержать все испытания, что приготовила мне жизнь».

– Софи, пожалуйста, поешь… – потухшим голосом произнесла она, не зная, что ещё сделать, чтобы расшевелить любимую сестрёнку.

Не дождавшись ответа, Хелен поняла, что без помощи ей опять не справиться. Она встала из-за стола и пошла к соседке просить совета. Пожилая женщина понимающе вздохнула и утешила:

– Не переживай, иди искать работу. Я её покормлю. Поест она, вот увидишь. Надо немного подождать – рано или поздно проголодается.

Не было причин не доверять опыту тётушки Рози. Хелен облегчённо вздохнула и отправилась на поиски работы.

День выдался тяжёлый. Снова отказы, снова неприязнь и грубость. За внутренней стеной её и вовсе перестали пускать во двор. Лишь строго смотрели с поджатыми губами, не говоря ни слова. Хелен не могла понять такого поведения. Ещё вчера её выслушивали, кто-то сочувствовал потере отца. Особенно те, кто знал Фаррена раньше.

Когда она поздним вечером вернулась домой, на крыльце ждал крепкий светловолосый парень. Хелен ещё издалека узнала Брендона по широким плечам и высокому росту. Она догадывалась, что нравится ему. Часто провожая домой после вечерней пробежки, он дарил ей сорванные по дороге цветы и делал шутливые комплименты. Но думать о чём-то более серьёзном между ними не имело смысла. Строгая мать друга была категорически против их общения. Она полагала, что девушка-мужланка испортит репутацию сына. Для благородной матроны увлечения Хелен считались неприемлемыми. К тому же она подобрала для Брендона более выгодную партию – чистокровную аристократку.

– Хелен, мне так жаль… – он мягко коснулся плеча подруги, в его глазах застыло невыразимое чувство сожаления и понимания. – Мы с отцом только сегодня вернулись из столицы.

– Спасибо, – на её глазах выступили слёзы.

Брендон протянул небольшой свёрток.

– Тут пирожки с зелёным луком и яйцом. И немного денег. Знал бы, приберёг бы побольше. А то мать теперь не даёт, говорит, – парень замялся. – Неважно, в общем.

– Догадываюсь, – Хелен грустно улыбнулась.

– Дело не только в твоих не женских увлечениях, – помотал головой Брендон. – Этот ублюдок, сынок лорда Тэрриноса, распускает слухи. Треплет своим поганым языком, что тебя вышвырнули с конезавода из-за воровства. Я, конечно, не верю. Но мать…

Хелен покраснела от возмущения и негодования. Грег всё же отомстил. Гадко, подло, в своём духе. Теперь стало понятно, почему за внутренними стенами к ней было такое отношение сегодня.

– Спасибо, что пришёл, – Хелен грустно улыбнулась. – И за пирожки спасибо.

Она осторожно развернула свёрток, аккуратно извлекла маленький бархатный мешочек и протянула другу. Её голос звучал мягко, но твёрдо:

– А денег я не возьму. Прости. Не могу взять. Я же могу не вернуть, понимаешь?

– Но это от чистого сердца, – насупился парень. – На что вы с сестрой жить будете? Тебе нужны деньги, не глупи! – настаивал он.

– Я найду работу. Я справлюсь, – с нажимом произнесла Хелен, давая понять, что не изменит решения. – И ещё, не приходи ко мне больше.

Брендон непонимающе уставился на неё.

– Теперь, как не грустно это признавать, твоя мать права, – ответила она на невысказанный вопрос друга. – Ты не сможешь нормально жениться, если будешь приносить мне деньги. Пойдут слухи.

– Мне плевать на слухи! – возмутился Брендон.

– А мне нет. Я не хочу, чтобы ты пострадал из-за меня, – Хелен серьёзно посмотрела ему в глаза.

– Хелен… – печаль стиснула его грудь. Он не знал, что ещё сказать, чтобы подруга передумала.

Она промолчала и ушла в дом.

Прошло несколько дней, а новое место работы Хелен так и не нашла. Хуже всего было то, что из-за ежедневных поисков она не могла уделять должное внимание Софи. Малышка очень сильно нуждалась в тёплых сестринских объятиях. Оставаясь целыми днями с пожилой соседкой, она всё глубже погружалась в себя и почти ничего не ела. Её маленькое тельце исхудало, щёки ввалились, а под глазами проступили тёмные круги. Озорную, весёлую девчушку будто подменили: Софи могла часами сидеть на одном месте, устремив взгляд вдаль, поглощённая мыслями об отце, отчуждённая от окружающего мира и лишённая прежней жизнерадостности.

Каждый раз, думая о малышке, сердце Хелен сжималось от невыносимой боли. Она боялась. Боялась, что Софи не сможет оправиться от горя. Боялась, что заработать деньги так и не удастся. Одна мысль, что любимая сестрёнка будет голодать, повергала в невыносимый ужас. Каждую свободную минуту Хелен искала варианты, как достать проклятые деньги, и не находила. Одно знала точно: до воровства она не опустится – никогда.

Очередной день в бесплодных поисках подходил к концу. Устало перебирая ногами, Хелен брела домой. На неё то и дело натыкались спешащие по своим делам горожане. Вдруг луч яркого света неприятно ослепил глаза. Повернув голову, она увидела в красной остроконечной крыше пункта магии крови отражение багряного солнца. Хелен сразу представила проводящийся в каменной башне магический ритуал. Ей стало не по себе: в памяти всплыли детские страшилки. О людях, которые вместе с кровью теряли частички себя и постепенно становились живыми мертвецами. О нищих, которые настолько часто отдавали кровь в обмен на деньги, что постепенно теряли жизненные силы и падали замертво прямо во время магического ритуала.

Хелен до боли сжала руки в кулаки. Пора признать, сейчас для неё сдать кровь – это единственный способ заработать деньги.

– Я должна это сделать! – твёрдо произнесла она, чтобы придать себе уверенности, и решительно направилась к высокой башне.

Через несколько шагов показалась вереница истощённых людей. Самые слабые прислонялись к стене ближайшего дома. Хелен встала в конец разношёрстной очереди и невольно услышала приглушённый разговор.

– Ох, не видать мне счастья в этой жизни, – причитала старуха, опираясь на можжевеловую клюку. – Всё продала, ничего не осталось.

– А налоги на проживание в городе всё растут и растут. Хоть в лес иди тварям на съедение, – ворчал в ответ хрипловатым голосом худощавый мужчина с кривым шрамом на щеке.

Время тянулось мучительно медленно. Небо плавно наполнялось глубокими сиреневыми оттенками вечернего сумрака. У пункта магии крови зажгли смоляные факелы. Стражи, охраняющие вход, выглядели уставшими, но ни на секунду не позволяли себе расслабиться. Хелен скучала. Стоять на одном месте и ждать было невыносимо. Затекли ноги, и смертельно хотелось сесть. Наконец, из дверей башни с красной крышей, пошатываясь из стороны в сторону, вышел худощавый мужчина. За ним появился человек в чёрной мантии.

– Следующий, – крикнул он и равнодушно посмотрел на Хелен, стоящую впереди длинной очереди.

Сборщик крови, а это был именно он, судя по красной нашивке на плече в виде капельки крови, повернулся к стражнику:

– Пусть больше не занимают, – распорядился он и скрылся внутри.

Хелен сделала глубокий вдох, выдох, и, отринув сомнения, шагнула в прохладную темноту высокой башни.

Её взгляду предстала просторная зала, погружённая в полумрак, слегка рассеиваемый танцующими огоньками чадящих факелов. Среди зловещих теней на каменном полу проступили очертания большого магического круга, нарисованного густой чёрной краской, таинственно сверкающей в тусклом свете. Его на две равные части делила прямая тонкая линия. В центре каждой из половинок помимо загадочных рун располагался небольшой кружок. Хелен заворожённо разглядывала замысловатый рисунок, совершенно позабыв о причине визита.

– За свою кровь ты получишь двадцать медяков. Если устраивает, встань в тот круг, – сборщик крови махнул ладонью на ближайший к ней, пустой кружочек.

Во втором стоял маленький фиал с серебристыми, мерцающими в полупрозрачном стекле, вкраплениями. Хелен догадалась, что это редкий песок, который приносят твари с тёмной стороны мира. Крошечные, серые крупинки не давали крови свернуться и сохраняли её магические свойства.

Встав в указанное место, Хелен зажмурила глаза и непроизвольно съёжилась, ожидая чего-нибудь неприятного. Маг заметил её напряжённость и поспешил поправить:

– Расслабься. Кровь должна отдаваться добровольно, иначе ничего не получится.

Избавиться от страха было непросто. Забыть о ритуале и расправить плечи Хелен удалось только после глубокого вдоха и пробуждения воспоминаний о шуме леса с лёгким щебетанием беззаботных пичужек.

– Я готова, – заявила она и уверенно распахнула глаза.

Сборщик крови кивнул и достал из кармана маленький пузырёк из стекла с примесью серого песка, вылил несколько капель бурой жидкости над магическим рисунком и торжественно произнёс:

– Принимаю дар твой!

Начертанный на полу круг полыхнул алым сиянием. Огонь факелов потревожил непонятно откуда взявшийся ветерок, и снова всё стало как прежде, только стеклянный фиал на полу наполнился кровью. Хелен почувствовала лёгкое головокружение, которое исчезло также неожиданно, как появилось.

– Для полного восстановления необходимо два дня, – предупредил сборщик крови и протянул ей прохладные медные монеты. – Свободна.

Трясущимися руками Хелен взяла вожделенные деньги и с чувством глубокого облегчения покинула высокую башню.

На улице совсем стемнело. Когда пункт магии крови вместе с длинной очередью остался далеко позади, Хелен оказалась одна посреди беспросветной мглы, озаряемой лишь бледной луной, застенчиво прячущей своё лицо за плотными серыми облаками. Город опустел. Мало кто отваживался покидать дом в такое позднее время. Только патруль стражников, ежечасно обходящий Димуранс, шумел где-то неподалёку.

На следующем перекрёстке Хелен повернула на узкую улочку. Когда цокот копыт и бряканье доспехов окончательно стихли, она различила едва уловимый шорох шагов позади себя. Кто-то неумело крался, не замечая мелких предательских камешков, хрустящих под тяжёлыми ботинками. Благодаря урокам отца, Хелен точно знала, что это человек, а не животное. Обернувшись, она никого не увидела, но не сомневалась: преследователь где-то рядом.

Ничем не выдав свою осведомлённость, Хелен зашла за угол ближайшего дома и рванула, что есть сил, сворачивая с одной улицы на другую. Усталость давала о себе знать. Вдобавок последние дни из-за поиска работы она не бегала по вечерам. Оставалось надеяться, что у преследователя устанет раньше или вообще потеряет её в лабиринте улиц и домов.

Надежды не оправдались: удары тяжёлых ботинок по булыжникам следовали за ней по пятам. Ещё поворот и ещё. Не сбавляя темпа, Хелен искала возможность оторваться от навязчивого незнакомца.

В очередной раз повернув на перекрёстке, она заметила невысокий заборчик у неказистого домика. Он состоял из потрёпанных временем, аккуратно подогнанных друг к другу деревянных штакетин. Не раздумывая, Хелен на бегу перепрыгнула через незначительное препятствие и села, прижавшись к холодным шершавым доскам. Послышались едва различимые в ночной тишине шорохи. Преследователь остановился и стал осматривать улицу. Хелен затаила дыхание, стараясь ничем не выдать своего присутствия.

Почти над самым ухом проскрипела входная дверь. По ветхому крыльцу медленно прошаркали усталые шаги. Из-за облаков выглянула луна, и её тусклый свет выхватил из ночной темноты сгорбленную старческую фигуру. В испуге Хелен ещё сильнее прижалась к грубым доскам заборчика. Старик прошёл за калитку, вылил вонючие помои в сточную канаву и, что-то неразборчиво проворчав себе под нос, вернулся в дом.

Преследователь продолжал искать, пристально разглядывая особенно подозрительные места. Послышался приближающийся цокот копыт. Когда через мгновение появился конный патруль с факелами в руках, Хелен, скрытая заборчиком, поползла за угол дома.

– Чего стоишь? – гаркнул на подозрительного человека капитан стражи.

– Дом друга ищу. Не там свернул, похоже, – хохотнул незнакомец и сделал вид, что уходит.

Удостоверившись, что всё спокойно, конный патруль поскакал дальше.

Оказавшись вне зоны видимости посторонних глаз, Хелен мгновенно перепрыгнула невысокий заборчик и легко, словно пушинка, беззвучно понеслась вперёд.

Добежав до дома, она дрожащими пальцами вставила ключ в замочную скважину, осторожно проскользнула внутрь через едва появившуюся щель и, тихо закрыв дверь, прижалась к ней спиной. Прислушалась – где-то вдали недовольно брехал старый пёс, да изредка хлопала дверь сарая. Осторожно посмотрела в окно – никого. Лишь у соседки в прихожей затеплился слабый свет.

Прошло пять минут, но так никто и не появился. Наконец, решившись, Хелен отошла от двери. Переоделась в чистую одежду, и с опаской, оглядываясь по сторонам, пошла узнать как Софи. Малышка теперь жила у доброй соседки. Поиск работы начинался ранним утром и заканчивался поздним вечером. Сестрёнка в это время уже видела десятый сон.

– Мать Природа, да на тебе лица нет! – воскликнула тётушка Рози, когда открыла входную дверь. – Что случилось?

– Я опять ничего не нашла. Решила сдать кровь. А поздно уже было. Когда вышла из башни, уже стемнело. Похоже, кто-то преследовал меня, бежал за мной. Как же я испугалась! – поведала Хелен и разрыдалась: только сейчас в полной мере ощутив, в какой опасности была.

Тётушка Рози прислонила голову старшенькой Мантерен к груди и стала мягко гладить по изрядно запылившимся волосам:

– Бедняжка. Сколько же ещё трудностей приготовила тебе жизнь? Ты главное – не сдавайся. Всё образуется. Поверь мне. Я многое повидала на своём веку.

Хелен ещё пару раз всхлипнула и успокоилась.

– Как Софи? – спросила она, принимаясь за варёную картошку, заботливо пододвинутую доброй соседкой.

– Всё хорошо, спит. И ты доедай, и ложись. Нет-нет, не возражай. У меня сегодня переночуешь. Натерпелась страху, не сможешь уснуть одна в доме, а завтра опять на поиски работы надо.

Хелен не стала возражать, возвращаться одной в пустой дом было действительно страшновато.

– Жаль, Ричард не может привезти больше денег: троих детей прокормить не так просто. Как бы хотелось помочь вам с Софи также, как в своё время помогли мне Фаррен с Клариссой. Мужа моего, имперского гвардейца, тварь убила, и я осталась совсем одна: без денег, без работы, с ребёнком на руках. – Тётушка Рози помолчала, предаваясь грустным воспоминаниям. – А я сейчас только и могу, что с Софи посидеть… – сетовала она, глядя на опустившиеся плечи некогда такой уверенной в себе, сильной девушки.

– Я вам и за это уже безмерно благодарна, – тихо произнесла Хелен и положила ладонь на дряблую руку старой соседки.

Тётушка Рози тепло улыбнулась. Ей очень хотелось, чтобы у девочек всё наладилось. Однако порой жизнь расставляет преграды даже там, где самые добрые намерения бессильны перед неумолимыми обстоятельствами.

Хелен доела последний кусочек уже остывшей картошки и под пристальным взглядом хозяйки послушно поплелась в детскую.

Она зашла в маленькую комнату, в которой когда-то жил Ричард. На полу лежали старые, потёртые игрушки: деревянный конь-качалка в углу, тряпичный мишка и цветные кубики, собранные в подобие замка. На кровати, подложив худенькую ручку под голову, спала Софи. Хелен легла рядом с малышкой, закрыла глаза и сразу провалилась в беспокойный сон.

Утро началось неожиданно громко. Звук трубы грубо резанул воздух, поднимая жителей города раньше обычного часа. Пронзительный, настойчивый сигнал мгновенно пробудил сознание Хелен, заставив сердце учащённо забиться. Она вскочила с постели, выглянула в окно и услышала звонкий голос глашатая, разносящийся эхом по улицам.

– Жители Димуранса! Новый указ императора! Собирайтесь у ратуши!

Разбуженная назойливым шумом, Софи недовольно заёрзала в кроватке. Хелен тотчас вернулась к сестрёнке и нежно погладила по мягким волосам, шёпотом приговаривая:

– Спи, солнышко, спи. Ещё рано.

В детскую заглянуло обеспокоенное лицо тётушки Рози:

– Оставайся с Софи. Я схожу узнаю, что за указ.

– Хорошо, – не стала спорить Хелен и легла к малышке.

– Вот и ладненько, – произнесла соседка и скрылась из виду.

Скрипнула дверь. Зашаркали осторожные шаги по деревянному крыльцу, по булыжной мостовой и постепенно растворились вдали. Дом погрузился в тишину, лишь изредка нарушаемую встревоженными голосами за окном. Началось тягостное ожидание.

Беспокойные мысли преследовали Хелен, не давая снова заснуть. Раньше на собрания у ратуши всегда ходил отец, и возвращался он обычно с плохими новостями. Указы императора никогда не приносили чувство облегчения и радости. Значит, их ждут дополнительные проблемы. Тревога за будущее с новой силой вцепилась в горло и не собиралась отпускать. Хелен боялась, что не справится: погибнет сама и погубит сестрёнку. Устроиться на работу почти невозможно, а постоянно отдавать кровь – опасно. Измождённые лица у людей, стоящих в очереди у высокой башни с красной крышей, тому доказательство.

Время тянулось мучительно медленно. Хелен изучила каждое пятнышко на стенах, каждую складочку на шторах, потом взгляд задержался на любимой сестрёнке, и она предалась тёплым воспоминаниям. Отяжелевшие веки смежились, и Хелен не заметила, как погрузилась в сладкий сон.

Тётушка Рози тихо подошла к кровати и улыбнулась: сестрички спали, обняв друг друга. Казалось, никакая беда им не страшна. Любовь поможет преодолеть все трудности, что уготовила судьба.

Будить девочек было жалко, но суровая реальность не собиралась ждать, соседка взяла себя в руки и потрясла старшенькую за плечо:

– Хелен, просыпайся. У меня плохие новости. – Заметив немой вопрос в сонных глазах, предложила: – Давай лучше за завтраком обсудим, а Софи пускай ещё поспит.

Тётушка Рози дождалась короткого кивка и ушла ставить чайник.

Хелен осторожно вытянула руку из-под тёплой шеи сестрёнки, и медленно, чтобы не потревожить малышку, поднялась с постели. Софи тяжело вздохнула, устроилась поудобнее и снова заснула.

Бросив напоследок полный любви взгляд, Хелен бесшумно поспешила на кухню. Там на столе уже ждали две кружки с горячим чаем. Не успела она сесть и глотнуть бодрящего напитка, как соседка серьёзно сообщила:

– Император объявил сбор средств для борьбы с тварями. С каждого человека тридцать медных. Принести нужно сегодня-завтра, иначе вышлют из города.

– О не-е-е-т, – простонала Хелен и посмотрела на тётушку Рози полным отчаяния взглядом. – Я надеялась, что заработанных денег хватит хотя бы на три дня.

Соседка поставила вазочку с домашним печеньем на стол и тяжело вздохнула, посмотрев на аккуратные звёздочки из песочного теста:

– Мы можем потуже завязать пояса. Перейти на хлеб и воду, – она поджала губы, они и так уже почти на всём экономили. Исключение составляли лишь печеньки, которые совсем немного, но радовали Софи.

– Это не решит проблему. Пройдёт время, и новые поборы будут! – горячо возразила Хелен. – Работы нет. Люди голодают. А император только и делает, что собирает деньги. Хуже всего то, что лучше не становится. Даже наоборот, на отца тварь напала рядом с городом. На безопасной земле! – преисполнившись праведным гневом, она стукнула кулаком по столу, едва не разлив чай.

– Тише, тише, – тётушка Рози попыталась успокоить старшенькую Ментерен, мягко накрыв кулак рукой. – А если кто услышит. Говорят, император не жалует крамольные мысли у подданных. В яму бросят и не спросят, почему так говоришь.

– Но что делать-то? – голос задрожал, выдавая страх и отчаяние.

– Всё, что мы сейчас можем – это искать деньги, – соседка откусила лучик звёздочки и запила чаем.

– Я это делаю каждый день, – Хелен уронила голову на руки и застонала.

– Рано или поздно и на твоей улице случится праздник, – произнесла тётушка Рози, понимая, что если это и произойдёт, то будет большой удачей. – Но сдаваться никак нельзя. Да ты это и сама понимаешь.

– Конечно, понимаю, – Хелен доела звёздную печенюшку и решительно встала из-за стола. – Спасибо. Очень вкусно.

– На здоровье, – печально улыбнулась соседка, понимая, что ещё не скоро приготовит печенье снова.

Вернувшись домой, Хелен зашла в комнату родителей и обвела взглядом пустые стены и пол. Приглашённый торговец без лишних слов скупил всё, что она предложила, ещё тогда, в самом начале, когда потеряла работу. Особенно больно было расставаться с луком и охотничьим ножом. Каждый из них хранил в себе множество дорогих сердцу воспоминаний: о тренировках на полянке у реки, о проведённом времени с отцом. Но, к сожалению, утолить голод они не могли.

Хелен прошла в детскую. У стен сиротливо стояли две кровати и старенький стул с одеждой. Заглянула на кухню – стол, два табурета и посуда. Нет, продать больше нечего. Она с грустью вздохнула: придётся сдавать кровь.

Не теряя времени даром, Хелен закрыла отчий дом и отправилась в ближайший пункт магии крови.

Очередь она увидела задолго до перекрёстка, на котором стояла злополучная башня. Нужда заставила прийти за лёгкими деньгами не только бедняков. Неожиданный сбор средств многим стал не по карману.

Последней в длинной цепочке стояла хиленькая старушка. Когда она раскашлялась и немного повернула голову, Хелен увидела знакомое морщинистое лицо. Хозяйка цветочного магазина заметила недоумение во взгляде и прохрипела:

– Не удивляйся, дитя. Кхе-кхе. Мой магазинчик не приносил столько денег, чтобы откладывать впрок. А в последнее время… кхе-кхе… за цветами и вовсе никто не заходил, – её вновь настиг приступ кашля, и она прикрыла рот белым, вышитым красными цветами, платком.

Сердце Хелен сжалось от жалости, а в голове заворочались гневные мысли. Она не понимала, почему император доводит свой народ до бедности и голодания. Ей с трудом верилось, что собранные деньги пойдут на борьбу с тварями. Сборы средств уже устраивались, и не раз, а достойной защиты от тёмных чудовищ до сих пор не появилось.

От пункта магии крови донеслись недовольные голоса, и Хелен встала на цыпочки, чтобы узнать, что происходит, прислушалась.

– Нет. Ты был вчера, – непреклонно произнёс маг.

– Но мне нужны деньги, – умолял старик, остановленный у входа.

– Я не хочу стать причиной твоей болезни или смерти. Прочь! – строго ответил сборщик крови и крикнул: – Следующий!

Старик упал на колени и протянул руки к полам чёрной мантии, уходящего внутрь мага. Один из стражников безжалостно толкнул нарушителя в бок, освобождая путь хромой женщине.

Хелен попыталась вспомнить черты лица человека, проводящего магический ритуал накануне, однако страх настолько поглотил её тогда, что она совершенно не обратила внимание на внешность. В памяти остался лишь голос, который намертво впечатался в подсознание. Сегодня он был другой, более звонкий и молодой. Но неожиданно появившаяся тревога не утихала. Что будет, если кровь откажутся обменять на деньги, Хелен старалась не думать. Она решила дождаться очереди и принять неизбежную судьбу с достоинством.

Время шло. Беспощадное яркое солнце поднималось всё выше и выше. Хелен захотелось пить, опереться о стену и размять ноги. Но выйти из очереди означало потерять место.

Наконец, в пункт магии крови проковыляла хозяйка цветочного магазинчика. Вскоре двери высокой башни снова открылись, и старушка, тяжело переставляя ноги, вышла. Закашлявшись, она остановилась недалеко от входа и прислонилась рукой к стене. Её лицо осунулось и побледнело.

Бесконечно жалея старушку, Хелен на миг забыла о своих проблемах. Но потом увидела сборщика крови, появившегося в дверях, и её сердце бешено заколотилось в ожидании вердикта.

Чёрная бархатная мантия мага, словно глубоководная бездна, переливалась на солнце всеми оттенками тёмно-синего цвета.

– Следующий, – крикнул он, мазнул взглядом по Хелен, вышедшей вперёд, и скрылся во мраке пункта магии крови.

Вздох облегчения вырвался помимо воли. Она и не заметила, что не дышала, пока взгляд следил за фигурой мага, исчезнувшего за массивными деревянными дверями. Сердце, наконец-то освобождённое от тревожного ожидания, вновь забилось ровно, возвращая спокойствие и уверенность.

После ритуала Хелен почувствовала лёгкую слабость и головокружение. Они надолго стали её спутниками и не собирались покидать. Радовало лишь одно: двадцать монет в крошечном мешочке. Больше половины нужной суммы собрано. Тётушка Рози предложила продать оставшуюся мебель семьи Мантерен и переселиться к ней. А это значит, что на три дня о деньгах на еду можно забыть. В пункт магии крови осталось сходить один раз и появится время на восстановление.

Хелен поднялась по ступенькам соседского крыльца и занесла руку, чтобы постучать в дверь, но деревянная створка неожиданно распахнулась, и на порог дома вышел статный молодой мужчина. Он увидел пепельные косички, и на его лице отразилась досада.

– Пожалуйста, позаботься о моей матери, – произнёс он и, не оглядываясь, сбежал по ступенькам.

В дверях появилась грустная тётушка Рози.

– Прости Ричарда. Ему надо принять моё решение.

– Какое решение? – недоумённо спросила Хелен, заходя в дом.

– Остаться с вами. Ричард сказал мне переехать к нему. Из-за императорских сборов заплатить за аренду моего домика не получается. Но я не могу оставить вас. Тебе нужна помощь. Пока ты ищешь работу, кто-то должен приглядывать за Софи.

– Аренда, – Хелен хлопнула себя по лбу и остановилась. – Мать Природа! Как я могла забыть об аренде! Конец месяца на носу. Деньги. Опять нужны эти проклятые деньги!

– Я тебе не напоминала, думала как раз ко мне переберёшься, и вопрос об аренде сам собой отпадёт, – тётушка Рози виновато поджала губы, и сожаление отразилось в её синих глазах. – Но у Ричарда нет денег на мою старческую прихоть остаться в доме, где прожила всю жизнь с мужем. Теперь нет. Цены на продукты снова подорожали, и сборы средств участились. Неразумно тратить деньги там, где можно не тратить. А взять вас к себе Ричард отказался. Ему своих детей кормить надо.

– Его можно понять. Мы с ним просто бывшие соседи. У него нет причин помогать нам. – Хелен сжала кончик косички и обеспокоенно взглянула в глаза соседки: – Тётушка Рози, а вы уверены, что хотите остаться с нами? У нас нет денег. Мы вот-вот голодать начнём. Зачем вам наши проблемы?

– Уверена, – не раздумывая, ответила соседка. – Это мой долг перед Фарреном и Клариссой. Благодаря им я смогла встать на ноги и вырастить Ричарда. Теперь хочу помочь вам. К тому же я люблю вас, как своих детей. Вы росли на моих глазах. Как же я могу оставить вас в трудную минуту?

Хелен не знала ответа. Наверное, будь она на месте тётушки Рози, тоже осталась бы с бедными сиротками, но было как-то не по себе. Ей хотелось, чтобы добрая соседка не знала проблем и жила счастливо. А с ними так точно не будет.

Хелен заглянула в детскую. Малышка сидела на полу рядом с кубиками и с безучастным взглядом смотрела в окно.

– Софи…– Хелен села на колени рядом с сестрёнкой, нежно обняла её и поцеловала в макушку. – Возвращайся в наш мир, Софи. Мама с папой хотели бы видеть тебя весёлой. Хочешь, я никуда не пойду и останусь с тобой? Башню построим, а? – Она поставила кубик на кубик, потом ещё один и ещё.

Малышка безмолвно продолжала смотреть в окно. Хелен вздохнула, встала с колен и отправилась на поиски работы.