Охотница за сокровищами и один Дракон

Резко сажусь в кровати — и в первое мгновение даже не понимаю, где нахожусь. У меня всегда так, если просыпаюсь в незнакомом месте: пара секунд — и мозг отчаянно пытается вспомнить, кто я, где я и почему вокруг чужая комната.

Нащупываю рукой телефон на прикроватной тумбочке. Кнопки наощупь будто нарочно мельчают, вредничают — и только с десятого раза удаётся задушить неистовый звон будильника.

— О господи, да уймись ты уже… — рычу, щурясь на яркий экран.

Когда, наконец, наступает долгожданная тишина, я с облегчением падаю обратно на подушки. В идеале — понежилась бы подольше. Сон был замечательный, будто и правда волшебный… Но сегодня — важное погружение для всей нашей команды. Не время валяться.

А жаль. Потому что такие сны… ммм. Обычно я не помню их до деталей, остаётся только послевкусие — лёгкое, почти искрящееся. Мелькают здания, люди, лица, как будто давно знакомые, но позабытые — как запах домашнего пирога из детства. И всё это проносится лёгким ветерком в моей голове.

Но в последнее время там появился он. Один и тот же мужчина. Лица я не вижу — оно всё время в тени, расплывчато, как на акварели. Но ощущение рядом с ним — словно весь воздух насыщен электричеством. Высокий, осанка военная, тёмные волосы до плеч… Не мой тип. Совсем. Я вообще-то люблю светленьких — вроде Алекса, моего жениха. Но этот… этот приходит во сны сам. Не спрашивая разрешения.

И каждый раз после — просыпаюсь с дикой тягой к булочкам с корицей. Да-да. Именно к ним. Зверский аппетит. Мчусь с утра в кофейню на углу, сгребаю сразу пару, и уплетаю не жуя. Вот такое влияние этот сонный красавец на меня оказывает.

Я, конечно, никому об этом не рассказываю. Ну как? У меня жених. Алекс. Мы собираемся пожениться. И хотя я понимаю: сны — это не измена, не предательство, да и виноватых тут нет… всё равно чувствую себя немного не в своей тарелке. Словно что-то скрываю. Словно судьба подсовывает мне черновик, а я, упрямо, продолжаю переписывать свой финал.

Телефон завибрировал снова. Алекс.

Как чувствует, когда надо позвонить!

— Привет, дорогой, — максимально бодро отвечаю, сглатывая остатки булочки. — Да, да, я уже подъезжаю!

Чистая правда… почти. До пирса десять минут.

Я Алекса люблю. Верю, что да. Наверное. Просто… просто я не уверена, знаю ли вообще, что такое любовь. Эта штука ведь не измеряется по баллам. Это должно быть как… как океан. Бездонно, пьяняще, огромно. Волшебно. А у нас с Алексом всё… нормально. Как у всех. Работа, редкие свидания, общие друзья, быт без ссор. Привычно. Надёжно.

И — да, кое-что всё же отягощает наш союз. Его бывшая. Сара. Мы все вместе работаем, вот так. Прекрасный любовный треугольник под водой. Но, надо отдать должное, Сара — не стерва. Более того, она моя подруга. Иногда. И я её уважаю. Даже если временами хочется крикнуть: «Отстань от моего мужчины!»

Но хватит об этом. Сегодня не день сомнений. Сегодня — приключения. И погружение.

Я опускаю окно в машине, вдыхаю солёный воздух. Море — как зеркало. Лазурная гладь. Солнце сверкает. Всё будет хорошо. Я подъезжаю к пирсу, где уже ждет наша команда.

...

Алекс проверяет моё снаряжение, как всегда сосредоточенный и внимательный. Мы стоим на палубе нашей экспедиционной яхты, вылизанной до блеска, начищенной, как перед праздником. Проверка кислородных баллонов, фонарей. Я улыбаюсь — привычный ритуал. Маски мешают поцелуям, но мы всё равно пытаемся.

— Сегодня наш день! — голос Сары доносится из динамиков. — Готовьтесь к сокровищам!

Сара руководит экспедицией. Именно она нашла манускрипты с упоминанием о галере «Санта Анна». Испанское золото. Тайна глубин. Мы долго всё проверяли, добивались разрешений, ждали, затаив дыхание. И вот теперь — мы здесь.

По плану — глубокое погружение, затем пещеры, туннели, лабиринты. Опасно. Но нас не запугать. Мы — профи. Пещер и затонувших кораблей, мы видели больше, чем большинство людей свадьбы. Простите, свадьбы — оговорка по Фрейду. Волнение сказывается.

И всё же… у меня в груди что-то странно покалывает. Словно я иду не за золотом. Словно меня ждёт там — что-то другое. Или кто-то.

И, как назло, в воздухе — аромат корицы.

В последний миг вгляделась в своё отражение на воде. Глаза уже не такие испуганные, как утром. Справлюсь. Я должна.

Глубоко вдохнула — будто впереди не просто погружение в морские глубины, а возвращение к самой себе. К цели. К чему-то большему, чем просто поиски сокровищ.

Пора. Пора вспомнить, зачем я здесь. И под “здесь” я имею в виду не только эту экспедицию.

На автомате проверяю снаряжение, переговариваясь с Алексом жестами. Всё привычно. Но внутри — будто замедленная перемотка плёнки: вспышки, кадры, от которых немеет всё внутри. Это даже не воспоминание — нет. Это что-то другое. Оно подкрадывается тихо, как хищник. Больше похоже на предчувствие. На обрывки из будущего, которого я отчаянно не хочу.

Что это? Видение? Бред? Почему именно сейчас?

Но Алекс берёт меня за руку. Настойчиво. Уверенно. И не даёт времени разобраться.

Мы прыгаем в воду.

…И вот оно снова. Видение. Не яркое и цельное, а как свет из щелей — кусками, обрывками, чужими мыслями, в которых почему-то оказалась я.

Сара.

Сидит одна, в полутемноте, перед монитором. Пальцы сжаты в кулаки. Экран отражается в её глазах. Там — я. И Алекс. Мы плывём рядом. Почти как дельфины. Почти как влюблённые.

Её плечи напряжены, как у бойца перед ударом. И слеза — одна-единственная, упрямая, как нож, — скатывается по щеке. Она смахивает её, словно стряхивает пыль. Быстро. Слишком быстро, чтобы это можно было назвать слабостью.

А дальше — тишина. Внутренняя. Слишком звенящая.

Последнее время, кажется, она всё чаще вязнет в своих воспоминаниях. Два года назад всё было иначе: Алекс был её. Напарник. Любовник. Плечо, на которое можно опереться. А потом… та самая авария. Колёса. Кресло. И я. Как буря. Как заноза, вонзившаяся в ткань её прежней жизни.

Я заняла её место.

Работа. Команда. Алекс. Всё — будто бы украдено.

И теперь Сара — координатор. Холодная. Безупречная. Безупречно одинокая.

Но внутри — не пустота. Там злость. Ядовитая. Тлеющая. Она разгорается с каждым моим взглядом в сторону Алекса. С каждой его улыбкой, адресованной мне. Улыбкой, которая раньше принадлежала только ей.

И вот в этом коктейле из боли, ревности и молчаливой ярости — он.

Чудаковатый лысый тип в старомодном плаще. Появился ниоткуда. В том самом кафе, где Сара обычно пряталась от мира. И заговорил. Обо мне. Каре. О возмездии. О возвращении. Даже упомянул возможность повернуть время вспять. Взамен — простая просьба: быть на месте. В нужный момент. И дать судьбе сделать остальное.

Сара сначала смеялась. Смешно же, правда?

Не поверила. Конечно, нет.
Но потом… потом посмотрела в его глаза. Серые. Холодные. И поняла — он не шутит. Да и неважно. Главное — шанс. На реванш. На искупление. Или разрушение — что ближе.

Она согласилась. Не сразу. Но не долго думая. Молча взяла протянутые карты. Сверила координаты. Провела руками по маршрутам. Всё было точно. Слишком точно. И, на всякий случай, она предложила испортить кислородный баллон. Мне. Но тот же тип холодно отрезал: 

— Не вмешивайся. Наблюдай.

Так Сара и делала. Наблюдала. А я — вижу. Всё это. Словно чужую жизнь, к которой вдруг прицеплена моя.

…и я — возвращаюсь. Резко, будто выныриваю из сна. Сердце грохочет. Кислородная маска мешает дышать, сдавливает лицо, как будто знает, что я только что видела.

Алекс. Сара. Тот мужчина…

Что это было?

Мечты Сары?

Предупреждение мне?

Внутри всё дрожит. Будто волна магии прошла сквозь кости. Вода вокруг — плотная, вязкая, как мёд. Всё будто стало чуть медленнее, гуще. Даже свет, даже взгляд Алекса.

Он поворачивается ко мне, сжимает мою руку. Смотрит с непониманием. Взволнованно. 

Но я… я не та, что была минуту назад.

Я видела слишком много.

Я чувствую это слишком остро: что-то произойдёт. И совсем скоро.

Смутное предчувствие тянет под ложечкой — словно тень, что крадётся по воде.

А ещё… Алекс. Уж слишком он спокоен. Слишком собран. Будто знает больше, чем говорит.

Он в курсе планов Сары… Я уверена. Но зачем? Зачем ему всё это?

Может, я всё-таки зря накручиваю себя?.. Может.

Но внутри тревога дышит в ухо и отказывается замолчать.

Не просто пещера. Не просто золото. Что-то тянется ко мне, как водоросли в темноте. Невидимое. Неумолимое.

— Всё хорошо? — спрашивает он, через рацию.

— Конечно, — отвечаю. Голос мой звучит спокойно. Удивительно спокойно.

А внутри всё кипит.

Я не знаю, что ждёт нас на глубине. Но теперь я уверена: это больше, чем просто затонувшее судно. Больше, чем экспедиция. Больше, чем ревность Сары или любовь Алекса.

Это — мой путь. Моя проверка.

Моя битва.

... Снаружи, под водой — спокойствие. Плавные тени водорослей. Ласковые струи, что обтекают тело, как невесомая ткань. Мы с Алексом двигаемся синхронно, отрабатывая маршрут. Рыбы лениво покачиваются в толще воды. 

Красота захватила бы дух, если бы не этот треш с видением.

И всё же… что-то гложет. Почему-то вспоминаю маму. Как она бы радовалась свадьбе. Как держала бы меня за руку. Как гордилась бы. Но это всё — если бы.

Потрескивание в наушниках возвращает к реальности:

— Ещё десять метров… ребята… вход в пещеру… «Санта Анна» скоро… свои тайны…

Сигнал прерывается. Глубина. Стандартно. Сара продолжает:

— Если связь оборвётся — не паниковать. Действовать по инструкции.

И вдруг — хаос.

Вода вокруг взрывается гулом. Словно грохот далёкой лавины. Мутная тень проносится где-то сбоку. И нас с Алексом — разрывает. Сила, словно невидимая рука, бросает нас в разные стороны. Я не понимаю, где вверх, где вниз. Вихрь. Паника. Крики глохнут в толще маски, поглощаемые водой. И только одна мысль пульсирует в голове:

«Это было не случайно…»

Я барахтаюсь в мутной толще, тщетно стараясь принять горизонтальное положение. Где Алекс? Видимость почти нулевая — песок и ил превращают океан в густой суп.

Внезапный подводный поток подхватывает меня и несёт куда-то вбок. Тело крутит и швыряет, как тряпичную куклу — вверх, вниз, в стороны. Я теряю ощущение гравитации. Паника скребётся в черепе острыми когтями. Но бороться с течением — бессмысленно. Это только сожрёт мой кислород. Главное — дышать. Медленно. Без суеты. Как учили.

Но это не работает. Сердце бьётся где-то в горле, а лёгкие будто свернулись в комок  Закрываю глаза, считаю вдохи. Один. Два. Три…

— Успокойся, — мысленно приказываю себе. — Ты не умрёшь.

В спину резко ударяет что-то твёрдое. Скала. Оборачиваюсь, ладонями ощупываю поверхность. Камень шершавый, рвёт перчатки. Фонарик не работает. Второй — выскальзывает и уходит вниз. 

Проклятие. Слепая, царапаю ногтями. Наконец — выемка. Хватаюсь. Держусь.

Течение тащит меня вниз, но я цепляюсь. Дышать всё труднее. Мышцы дрожат. Если отпущу — всё. Конец. Нужно вверх. Там — уступ. Пещера?

Я подтягиваюсь. С трудом. Ноги в ластах скользят, не слушаются. Но я вползаю внутрь. Здесь течение слабее. Темно. Тихо. Я жива.

Хватаю ртом воздух из загубника, будто это последний шанс. В голове пульсирует мысль: они придут. Кто-то найдёт меня. Должен.

Но хватит ли воздуха?

Пытаюсь успокоиться. Думаю об Алексe. Где он? Жив ли? Всплыл? Он будет искать меня? Или Сара прикажет не суетиться?

Надо осмотреться. Но на компас и приборы смотреть не хочу. Не хочу знать, сколько осталось кислорода. Если цифры окажутся плохими, всё — разум даст сбой.

Плыву. Медленно. Вперёд, вдоль сводов пещеры. Просто не останавливаться.

И вдруг… Свет.

Лазурное мерцание, будто солнечный луч, пробивший толщу. Оно манит. Надежда?

Я рвусь вперёд, гребу, как безумная. Сердце колотится. Всё ближе… Свет ослепляет. Я щурюсь.

И тут вижу его.

Гигантский голубой куб, висящий в центре подводной пещеры. Он вращается, как живая планета, и источает сияние, от которого по телу бегут мурашки.

— Что?..

Это невозможно. Это галлюцинация. Азотное отравление. Очевидно.

Но я не отрываю взгляда.

Подплываю ближе. Протягиваю руку.

Куб — тёплый. Тёплый. В ледяной воде.

И в тот миг, когда моя ладонь касается его поверхности, она проходит сквозь.

Как будто это не вещество, а дым, свет, жидкое пространство.

Что-то зовёт. Тянет. Втягивает. Сил сопротивляться не остаётся. Вплываю.

Прохожу грань куба — и первое, что ощущаю: воды больше нет. Я будто вынырнула в другой мир. Тепло окутывает тело, и в голове на миг возникает мысль: если это последние секунды жизни, то пусть хоть такие. 

Медленно вытаскиваю загубник. Делая вдох, не уверена, что он не станет последним. Но… лёгкие наполняет чистый воздух. Настоящий. Я закашливаюсь от неожиданности.

Оглядываюсь. Стою в центре помещения, больше всего похожего на… бар. Неоновое свечение, белые диваны, хром и лиловые огни. Хай-тек в чистом виде. Слишком стерильно для глубин океана. Слишком выверено. Всё это — слишком.

— Эй! Есть кто живой?! — голос разлетается эхом.

Тишина. Я снимаю снаряжение, бросаю его рядом и забираюсь на высокий стул у стойки. Голова немного кружится. Сердце стучит, как в забеге. Да уж… если это ад — он очень стильный.

Или я умерла. А бар — моя персональная чистилищная комната. С бутылками, одиночеством и вечностью в придачу. Волосы поднимаются на загривке. Воздух вибрирует. Электричество в нём будто живое.

Что ж, если даже после смерти чувствуешь страх, нужно хотя бы попытаться взять его за рога.

— Эй! Отзовитесь! — кричу ещё раз, громче.

И тут — мягкий щелчок двери. Я поворачиваюсь.

В проёме появляется высокий парень. Настолько высокий и широкоплечий, что первой ассоциацией становятся викинги. Только не бородатый. Волосы — каштановые, до плеч. Глаза — зелёные, смеющиеся. И нос… ну, чуть длинноват, но в целом — вполне себе герой из сказки.

— Привет, Кара. Рад видеть тебя вживую, — говорит он, как старый знакомый.

Я моргаю.

— Привет… — осторожно тяну.

Он спокойно проходит за стойку, выставляет бокалы, достаёт бутылку с голубой жидкостью. Названия не разглядеть — шрифт странный, будто выведен рунами.

— Я Дарио, — добавляет он.

— А я, значит, умерла? А ты — ангел? Или бармен при входе в загробный мир?

Он улыбается. А я уже не уверена, что шучу. Этот парень… что-то в нём знакомое. Слишком. И не просто лицо — всё. Его образ.

Булочки. Запах корицы. Он. Мужчина из снов!

Потрясающе. Спасибо, подсознание, могло бы хотя бы жениха выбрать. А не этого сладкопахнущего незнакомца.

— Да уж… прикольная галлюцинация, — бормочу, — А выпивка тут настоящая?

— Думаешь, что умерла? — спрашивает он, продолжая улыбаться.

— А есть другие варианты происходящего? — фыркаю.

— Есть. Но ты пока не готова в них поверить. Сначала — домой.

— Домой? К тебе?

— И ко мне. И к себе.

У меня бровь взлетает вверх. О, то есть даже и свой дом в загробном мире завёлся? Шикарно.

Но не успеваю развить сарказм, как дверь вновь открывается. На пороге — мужчина в возрасте. Серебристый костюм-тройка, трость с черепом. Элегантность и угроза в одном флаконе.

Он замирает, смотрит на меня и на Дарио. Дарио напрягается, будто готовится к прыжку. Я — просто молчу.

Тип — чистый аристократ. Вежливый, холёный, но от него веет чем-то… опасным. Бррр.

— Кара, будь добра, присядь за столик. Мне нужно поговорить с этим джентльменом наедине, — обращается ко мне Дарио.

— Серьёзно?

— Абсолютно. Всё хорошо. Я позабочусь о тебе.

Забавно, конечно. Особенно, если учесть, что я, вроде как, умерла.

— Если просишь, — отвечаю, — не буду переживать.

Он благодарно кивает.

Аристократ барабанит пальцами по трости. Холод. Я отступаю, беру бокал с напитком и пересаживаюсь на белоснежный диван.

— Надеюсь, выпивка здесь отличная, — бормочу.

Мужчины уходят вглубь зала. О чём-то переговариваются. Шепотом.

И тут рядом со мной воздух начинает вибрировать. Пространство рядом дрожит, будто жидкое зеркало. Оно начинает разъезжаться в стороны… образуя проход.

Что ж, загробный мир становится всё интереснее.

Из открытого портала «вываливается» ещё один. Третий мужчина.

Первое, что врезается в сознание — глаза, горящие лиловым, будто фонари, в ночи.

— Божечки-кошечки… — вырывается у меня. — Где это я такое видела, в каком космическом хорроре?

Он был бы симпатичным, да взгляд — как игла в шёлке. Весь из себя в кожаных заклёпках и дьявольских рожках. Нет, серьёзно, на голове — рожки. Хэллоуинский ободок? Хочется дёрнуть. Проверить, настоящие ли.

— Ох как захватывающе! У меня, значит, здесь «мёртвая невеста» в гидрокостюме, и на закуску  — “дождь из мужиков”. Спасибо, разум. Напоследок решил устроить вечеринку? Красавчик, — смеюсь нервно. 

Незнакомец смеряет меня тяжёлым, колючим взглядом. Ну и пусть. Улыбаюсь ему в ответ, как будто это не он только что материализовался посреди сюрреалистичного бара на дне океана.

Дарио оказывается рядом быстрее, чем я успеваю осознать, и мы уже в коконе — полупрозрачном, золотом, как звёздная пыль. Тысячи светящихся огней танцуют в воздухе.

— Вау, прям как в сказке, — шепчу, пробуя коснуться света. Воздух упруго отталкивает.

Дарио напряжён, словно готов к атаке. Рядом — тёплый запах корицы. Сердце скачет, будто я не в коконе, а на американских горках. Только вот вместо веселья — странная предсмертная эйфория.

— Дарио дель Сакко! Сын Верховного Мага собственной персоной! Какая встреча! — рогатый язвит, как профессионал.

Аристократ — ага, наш серебристый тип — подаёт голос:

— Герман, не груби.

Вот и имя узнали. Герман. Под стать образу: резкий, ехидный, как лезвие.

— Плохо спрятались, — продолжает он. — Куб перемещения? Вы серьёзно? Мы вас в два счёта выследили.

Я просто наблюдаю. Ну а что делать, если это галлюцинация — надо же развлечься.

— Милая мемфрай Кара, — обращается ко мне аристократ, — не хотите узнать, кто виноват в вашей… хм, ситуации?

От его голоса по спине ползёт холодок.

— Познакомьтесь. Виновник перед вами. Сын Верховного Мага — Дарио дель Сакко.

— Не слушай, Кара, — быстро перебивает «викинг». — Объясню потом.

— Что? — в замешательстве смотрю на Дарио. — Ты же из моих снов… Как ты можешь быть… реальным да к тому же и виноватым? 

Касаюсь его руки. Тепло. Живой. Но ведь… этого не может быть. Или может?

— Он врёт, — продолжает Дарио. — Прошу, не верь ему.

— Почему это вру? — возражает аристократ. Его глаза — тоже светятся лиловым. Отлично, очередной фокус.

— Потому что ты всё извращаешь. Как всегда.

— Отец, нам точно нужно, чтобы она оставалась жива? — в голосе Германа сквозит скука, словно речь идёт о ненужной детали давно слаженного механизма.

— Да Герман, мы не можем её потерять, и должны во что бы то ни стало вернуть домой. Услуги сенсея нам ещё необходимы, — молвит, как понимаю его отец, аристократ.

— Ребята, вы, конечно, милые. Странные, но реально милые, — вмешиваюсь. — Но давайте признаем: я умираю. Глубина, кислород — всё. Последние мои секунды, так сказать в этом мире бушующем. Так что давайте не ссориться. Пусть уж будет всем нам весело.

Я поднимаю бокал. Вкус у напитка — странный. Никак не могу определить на что похож. Смотрю на всех с лёгким сарказмом и улыбкой. Разъярённые галлюцинации. Очень интересно.

— Просто вам кажется, милая Кара, что всё это не по-настоящему. Но стоит лишь допустить обратное — и картина прояснится. Вы сможете вернуться домой, упасть в объятия Алекса, надеть платье, сказать “да”… Ну, как вам такая перспектива?

Я чуть наклоняю голову, будто пытаюсь расслышать подтекст между строк.

— Серьёзно? — спрашиваю. — Возврат домой? Свадьба? Какие милые иллюзии. Заботятся обо мне. Переживают. Прямо как в рекламе свадебного агентства. Только вот одно “но”: почему-то звучит так, будто я уже продала душу в придачу к фате.

Горло перехватывает странное ощущение — то ли злость, то ли страх, то ли… непрошеная надежда. И всё-таки где-то глубоко внутри скребётся мысль: А если правда?..

— А если я скажу, что ты жива? И всё было подстроено? — встревает в разговор рогатый.

Я фыркаю, усмехаюсь. Глоток напитка — горчит.

— Ну да, ну да. Бред, конечно, но подавать красиво его вы умеете, отдаю вам должное. 

— Я повторю. Ты можешь вернуться. И мы, — старик показывает холёным пальце на сынишку, — можем тебе в этом помочь.

Я замираю.

Дарио не говорит ни слова. Только смотрит. В этом взгляде — боль. Настоящая. Такая, которой не должно быть у плода воображения.

— Как только перемещение завершится, — шепчет он, — мы поговорим. Спокойно. Наедине. Ты же знаешь меня. Ну, вспомни. Мы столько времени общались с тобой в твоих снах…

Я замираю. И в тот миг, будто кто-то роняет каплю чернил в стакан воды — воспоминание расплывается в памяти.

…Лунная дорожка, качающаяся на волнах. Я сижу на пирсе, босыми ногами болтаю в воде, а он рядом — в тени. Не видно лица, только голос — низкий, тёплый, обволакивающий, как плед в ненастье.

— Всё будет хорошо, Кара. Я найду тебя.

— Ты ведь только сон, — отвечаю я, и он смеётся.

— Ну и пусть. Главное — не забывай меня, когда проснёшься.

Ещё одна вспышка. Мы стоим в библиотеке, заполненной старыми книгами. Пыль танцует в лучах света. Он проводит пальцами по моим волосам, а я чувствую запах… корицы. Как утро после кошмара. Как дом, которого у меня никогда не было.

Сердце дергается. Неправильно. Нелогично. Но — живо. И так знакомо, что становится страшно.

— Ты не можешь быть настоящим, — выдыхаю я, больше себе, чем ему. — Это невозможно.

А он просто стоит. И смотрит. Так, как будто знал меня задолго до того, как я сама себя узнала.

— Это невозможно, — повторяю, но голос дрожит, как поверхность воды перед штормом. — Ты… ты же из моих снов. Ты не мог быть настоящим. Это… защита. Иллюзия. Нейро-фантазия умирающего мозга…

Дарио качает головой, медленно, почти с жалостью.

— Может, и так. Может, твой мозг действительно цепляется за меня, потому что я был рядом, когда больше никого не было. Потому что я слушал. Отвечал. Ждал. Но, Кара… — он делает шаг ближе, — разве то, что даёт тебе надежду, обязательно должно быть ложью?

Я не знаю, что сказать. Воздуха в лёгких становится слишком мало, и причина явно не в глубине океана. Меня начинает трясти. То ли от страха, то ли от признания. Или — от слишком много «если».

— В каждом сне… — шепчу я. — Ты был именно тогда, когда я хотела, чтобы кто-то появился. Когда Алекс отворачивался, когда я плакала, когда не могла дышать от одиночества… Ты появлялся. И говорил, что всё будет хорошо.

— И это не было случайностью, — мягко говорит он. — Я приходил, потому что ты звала.

Мои пальцы невольно сжимаются в кулаки.

— А теперь что? Ты снова исчезнешь, как только я проснусь? Или… как только умру?

Он качает головой. Подходит ближе. Берёт мою руку — и она не проходит сквозь него, не тает, не исчезает. Его ладонь — тёплая. Живая.

— Я здесь, Кара. Не как сон. И не как галлюцинация.

— Тогда кто ты? — мой голос срывается. — Кто ты, чёрт возьми?

Он смотрит в глаза. И в этом взгляде — штормы, звёзды, утешение и предчувствие конца одновременно.

— Я тот, кто рискует всем, чтобы ты жила. Чтобы ты вернулась. Домой. К себе. К правде.

В этот момент всё вокруг замирает. Даже “аристо”, даже Герман с лиловыми глазами и ледяной язвительностью — будто стерты с фона. Только мы. Только эта тонкая нить, натянутая между мной и ним, между прошлым и настоящим, между сомнением и верой.

И если я сейчас не решусь схватиться за неё — может, второго шанса не будет.

И здесь он меня обнимает. Бережно. Словно боится сломать.

Но именно в этот момент… воздух меняется. Пространство дрожит, как водная гладь, и разъезжается в стороны. Что-то прорывается сквозь границы реальности.

И я понимаю: эта галлюцинация — только начало. 

Портал! Сиреневый, огромный. Мощный. Меня будто начинает затягивать. 

Световой кокон вокруг меня и Дарио становиться сильнее, плотнее. 

Но внезапно я будто прихожу в себя. Нет! Всё это не может быть правдой! Я просто умираю. И напоследок мне досталась вот наглая галлюцинация! 

Смахиваю мужскую руку с талии и с притворным возмущением бросаю:

— Сны – это лишь иллюзии. И с моей стороны было бы верхом наивности доверять персонажу из сна. Даже такому, как ты…  

Смахиваю руку “мамонта” со своей талии.

Аристократ делает шаг вперёд, сверкая лиловыми глазами:

— Послушайте лучше меня, мемфрай Кара, и прямо сейчас решите, что вам ближе: шагнуть в опасный, чуждый мир с… безусловно эффектным, но незнакомым Магом, или же вернуться в тёплую постель — к своему жениху Алексу.

Постель? Да он что, из романов про женские фантазии сбежал? Мои брови сами ползут вверх.

— Кара! Не смотри ему в глаза! — Дарио прикрывает мои глаза своей широкой ладонью. — Слушай меня. Мне ты можешь доверять.

Не спуская глаз с распахнутой настежь реальности, говорю:

— Я разберусь, кого слушать, и кому верить. Первый раз вас всех вижу, ну не считая снов. И у меня такое чувство, что все белены объелись. Ей-богу, ну что за страсти?  Это что, предсмертный квест такой? Душу мою будете по чек-листу проверять?

Трое переглядываются. Лица — как у людей, не понявших шутку. Или я правду сказала?

Рогатый Герман хмыкает:

— Что, Великий Маг, не ожидал, что твоя наречённая окажется с характером? Подожди, она ещё и не такое может. Уж мы то за ней не один год следили. Поверь.

— Чья это я “нареченная”? — Я тычу пальцем в “булочку с корицей”. — Его? — нервно хихикаю. — И что это значит “мы следили”?

Но Герман не отвечает — угрюмо сопит и с вызовом смотрит на Дарио. Тот не разделяет моего веселья — не улыбается. Хмурится и держит этот странный световой кокон. Понимаю, что от него зависит наша с ним безопасность.

Эти двое реально выглядят серьезно и угрожающе.

Решаю сама дать отпор рогатому.

— А может, такую как я, он и ждал всю жизнь? — бросаю Герману. — Ты откуда знаешь, что я могу, а чего нет? И потом, мы точно с тобой не знакомы. 

— Может, пора познакомиться? — шипит он и делает шаг. 

Дарио мгновенно выпускает волну света — и Герман отлетает назад, вглубь портала.

— Сын, держи портал! — кричит аристократ. — Нам не хватит сил его открыть снова.

С каждым мигом бар всё больше напоминает дурной сон. То ли окончательно схожу с ума, то ли предсмертные агонии всегда такие.

— Меня не надо спасать! — вскрикиваю, пытаясь оттолкнуть Дарио. — Я сама себя спасу! — и порываюсь кинуться на рогатого.

Но Дарио не даёт. Сильные руки хватают меня, и я врезаюсь в его грудь. Воздух выбивает. Его ладони на моей талии. Слишком близко.

— Пусти! Я сама ему врежу!

— Отпущу, если пообещаешь не покидать купол.

Я вскидываю подбородок:

— Ничего не обещаю.

— Кара. Побереги силы. У тебя впереди переход.

— В мир мёртвых? — уточняю, выскальзываю из его объятий.

— В другую вселенную. Здесь лишь перевалочный пункт.

На его лбу капли пота. Он явно напрягается, удерживая магическую защиту.

— “Другая вселенная”… — смакую я. — Отличное название для предбанника ада.

Аристократ вступает в разговор:

— Мемфрай Кара, вы не мертвы. Вы живы. И я уже устал это повторять. Мы предлагаем вам вернуться в ваш мир.

— Тогда объясните, почему я ощущаю всё это, будто сон? Почему мне кажется, что умираю? И кто вообще вы такие?

— Дель Сакко сам объяснит. Не моё дело — обучать девиц, — влезает Герман.

— Я сам решу, когда говорить, — рявкает Дарио.

— Тихо! — аристократ поднимает ладонь. — Давайте поговорим спокойно. Пусть Кара решит сама. Вернётся ли она домой — к своей работе, друзьям и жениху. Или выберет мир, откуда её когда-то вырвали. Где её наречённый… вызывает сомнения.

— А вы, Мастер Теней, прям олицетворение доверия, — бурчит Дарио.

А я стою и думаю: вот уж действительно — где бы ни была, даже в раю, хочу, чтобы хоть кто-то сначала за мной поухаживал. А не вот так — бац! — и уже “жених и невеста”.

Воздух наполняется напряжением. Дарио затаился. Герман покашливает. Аристократ сверлит взглядом.

А я? Я просто пытаюсь понять: это всё правда? Или я всё ещё медленно тону?

— Скажу я вам всем так, — заявляю чётко, стараясь не дать голосу дрогнуть. — Предложение аристократа «поговорить» я принимаю. Хочу разобраться. Слушать — да. Доверять? Пока не заслужили. Решать всё равно буду сама.

— Что ж, мудрое решение, — выдыхает аристо примирительно. — Присядем?

С его стороны — безупречный жест. Ладонь ухоженная, маникюр как у закулисного демона, прямая спина, лиловые глаза. Он указывает на место рядом с собой на узорчатом диване, как будто приглашает на партию в шахматы… с драконом на кону.

— Благодарю, я лучше здесь постою, — отвечаю, чуть отстраняясь. От него тянет чем-то опасным. Не запах, не взгляд — вибрация, еле ощутимая, как приглушённый ток под кожей.

— Как вам будет угодно, мемфрай, — склоняет голову, будто вежливо. Но я не дура: слово он произнёс с особой интонацией. Мягко, будто ласково, но с намёком на власть.

Мемфрай… что за чёрт? Титул? Почётный ярлык? Или так у них принято называть девиц из параллельной реальности?

— Кара, послушай, — Дарио наклоняется ближе. Его голос — шёпот, тёплый, касающийся ушной раковины, как дыхание. — Ты не можешь ему верить. Они все такие: слова — шелк, а суть — яд. Если бы куб был заряжен… мы бы уже были дома. Но приходится ждать.

И тут — вспышка. В теле, не в голове. Мурашки поднимаются вверх по спине, как волна. В животе — вихрь, как будто стая бабочек одновременно хлопнула крыльями. Я замираю.

Чувствовать так сильно… во сне? Разве видения могут быть настолько телесными?

Пытаюсь сосредоточиться, но аристо уже снова берёт слово, его голос режет мои мысли на части:

— Ситуация, с одной стороны, до банальности проста. С другой — всё чертовски сложно.

— Да вы, я погляжу, и в самом деле мастер расплывчатых формулировок, — бросаю с колкостью. Удерживаю бровь от дерзкого изгиба.

— Прошу, мемфрай Кара, чуточку терпения. Не перебивайте — и многое прояснится, — отвечает, не теряя вежливости, но внутри фразы — металл. — Виновник того, что с вами произошло, стоит рядом с вами.

Он кивает в сторону Дарио.

Я поворачиваюсь. Дарио не смотрит на меня. Скулы сжаты, челюсть ходит — он буквально глотает слова, не давая им вырваться.

— Всё не то, чем кажется, — бурчит он, как человек, у которого только что вырвали честь и рот.

Я щурюсь.

Подводный взрыв. Стихия. Это что — он?.. Но как?.. Разве это возможно?..

— Я же, — вступает вновь старик, плавно, как будто проводит ладонью по воздуху, — ваш скромный слуга, Герр Джоффул, прибыл в этот переход между мирами, чтобы вернуть вас домой. В тот мир, где вас, ещё младенцем, оставил ваш отец — сенсей Орнавиг.

Я вздрагиваю. Не от слов — от их уверенности. Чужое имя, чужая реальность — и при этом, на секунду, в голове будто вспыхивает… звон. Еле слышный. Как от колокольчика в ветреном сне.

— Он доверил мне вашу защиту. И я держу обещание. Цена не имеет значения.

— Отец, разумно ли ей всё рассказывать? — подаёт голос его сын, рогатый викинг с лицом, как у древнего бога войны. Герман.

— Ничего страшного, Герман, — Джоффул даже не поворачивается. — Если мемфрай Кара вернётся с нами, она ничего не вспомнит. Это — для её же блага.

Забыть? После всего?

Что-то внутри меня сжимается. Не страх. Брезгливость. Возмущение.

Я улыбаюсь. Медленно. С холодком.

— То есть, давайте уточним: вы и ваш наследный рогатый наследничек — белые рыцари. А этот, — указываю пальцем на Дарио, — зловещий злодей в плаще, который устроил катастрофу в подводном мире. Верно?

Дарио смотрит на Джоффула так, будто вот-вот превратится в пепел и заново сложится в пылающего феникса.

Я жду ответа.

И впервые за всё это время... мне интересно, что я выберу.

— Если такими словами вам более понятно, то да, именно это я и говорю, — удовлетворённо произносит "аристо", плавно присаживаясь за столик. С показной грацией откидывает полы серебристого пиджака, как будто он не перед лицом драмы, а на театральной сцене.

Я бросаю быстрый взгляд на Дарио. Он избегает моего взгляда. Мамонт, у которого хватило наглости тащить меня по мирам, если я поверю в их историю, теперь вдруг стал застенчивым. Виноватым. И это… раздражает.

— Ну тогда ответьте на следующий вопрос, — говорю спокойно, но внутри всё уже гудит. — Как он это провернул? И зачем?

Повисает тишина. Протяжная, как тень перед бурей.

Дарио медленно поднимает глаза, в которых — сожаление. Глубокое, колючее. И, может быть, страх.

— Это правда? — мой голос едва слышен. — Но как? Зачем? Что тебе было нужно от меня?

— Всё объясню. Позже. Клянусь. Олег поможет... Отец... — он сбивается. — Мы не видели другого выхода. Так было лучше для всех.

Для всех вас, — мысленно заканчиваю я. — Для всех дельсакковских сыновей и их королевств?

— Возможно, это и правда лучший исход… — тихо, будто раздумывая вслух, говорит "аристо". Он поднимается, медленно стряхивает невидимую пылинку с плеча. Накидывает трость на локоть. — Но только не для неё.

Он смотрит на меня. Глаза его — лиловые, ясные, колкие.

— Кара не выбирала это. Она не просила быть спасённой. У неё была жизнь. Интересная работа. Любовь. Друзья. Мир, к которому она принадлежала. Вы уверены, что имели право вырывать её из этого ради ваших целей?

Я не верю ему. Не до конца. Но каждое слово — попадает. Будто кто-то медленно выцарапывает истину прямо у меня из груди.

Если… если это правда. Если я погибла. Из-за него. Из-за парня из моих снов...

В груди сжимается. Холодно, как в ту секунду, когда осознаёшь, что шагнула не туда — и уже не остановить падение.

— Ты урождённая мемфрай Кара из рода Рентлов, моя наречённая, и я не мог бросить тебя в Мире Теней! — резко выкрикивает Дарио, и его голос звучит, как раскат грома.

— Да, именно что "не мог", — перебивает Джоффул. — Потому что без неё ты не получишь силу. Полную. А без силы ты не сможешь управлять Объединённым Королевством Семи Островов.

Он делает паузу. Его голос становится хищно мягким.

— Вот вам и ответ, Кара, на «почему». А «как»… думаю, при таких мотивах уже не так важно. Неужели ты, такая свободная, умная женщина, позволишь мужчине распоряжаться твоей судьбой? Ради собственной власти?

Он подходит ближе. Слишком близко. Лиловые глаза сверкают, будто готовы врезаться в мои.

Я не отступаю. Но сердце стучит с такой силой, что его можно слышать, кажется, всем.

— У меня есть Алекс, — говорю глухо. — Он бы никогда не... он бы меня не предал. Не использовал.

Я поднимаю голову. Мой голос твёрд.

— Я согласна вернуться. Если это и правда возможно.

— Конечно, моя дорогая Кара, — улыбается Джоффул. — Иначе бы я этого не предлагал.

— Нет! — Дарио врывается между нами, хватает меня за руку, резко прижимает к себе. — Ты не можешь. Алекс… тебе не пара. С ним ты погибнешь!

Слова ударяют в самое сердце. По телу бежит волна. О чём он говорит? Как такое возможно? 

Мы стоим близко. Слишком близко.

Губы в полусантиметре. Глаза в глаза. От него исходит жар, будто магма пульсирует под кожей. Я вся дрожу — и от страха, и от его силы. От его боли. От желания.

И почему он пахнет, чёрт подери, как булочка с корицей?

На секунду кажется, что он поцелует. Что я… позволю?

Но он отступает. Резко. Как будто обжёгся.

И тут же начинает чертить в воздухе знаки. Пространство вибрирует. Вокруг вспыхивают искры.

Я успеваю заметить, как Джоффул и Герман обходят нас с двух сторон. Их глаза — ледяное пламя.

Резко разворачиваюсь. Спина к спине с викингом.

Мужик-гора и Дюймовочка. Мистер и миссис Смит в мультивселенной. Только сапогов резиновых не хватает.

Но смешно только в голове. Потому что всё становится чертовски опасно.

Герман прорывается через защитное поле, резко хватается за мою руку и тянет в портал.

— Не трогай! — выкрикиваю, вырываюсь. — Не хочу с тобой никуда!

Хватаю ближайший стул — тяжёлый, с витой спинкой — и обрушиваю его на рогатую голову.

Хруст. Вскрик. Герман отшатывается, зажимает голову:

— Тени тебя побери! Отец! Я удержу проход! Уходи! Забирай её! Сейчас! Я догоню!

Аристократ бросается ко мне. Я делаю шаг назад, но не успеваю.

Дарио подхватывает меня на руки.

— Нет! Пусти!

— Пора. Мы завершаем переход.

Свет. Вспышки. Вихрь. Как будто вся Вселенная сворачивается в спираль. Гром, огни, северное сияние вокруг нас.

Моё сознание гаснет, но я ощущаю — я в его руках. Горячих, надёжных, предательских, но… почему-то родных.

Я не знаю, что ждёт меня по ту сторону. Но я выясню. Всё. А вернуться… я вернусь. И никого с лиловыми глазами близко к себе не подпущу.

Открываю глаза, когда ощущаю, что движение прекратилось. Первое, что вижу — пронизывающий и обеспокоенный взгляд Дарио. Он всё ещё держит меня в объятиях, наши лица опасно близко. Я чувствую его дыхание на коже, и щеки начинают пылать — скорее всего, я сейчас красная как рубин.

— Вот ты и дома, Кара, — сообщает он, но почему-то не спешит опустить меня на землю.

— Раз мы дома, что бы это ни значило, может, отпустишь меня? — отводя глаза, пытаюсь сохранить самообладание.

Он, к счастью, послушно ставит меня на пол.

— Тебе предстоит многое узнать, Кара: о себе, о мире, о предназначении. Но сейчас тебе лучше отдохнуть, набраться сил перед посвящением.

— А может, начнёшь объяснять прямо сейчас? — упираюсь взглядом в его зелёные глаза. Они действительно опасны: глянешь — и уже тонешь. Как в колодце с ледяной водой — не знаешь, всплывёшь ли обратно.

Встряхиваю головой. Нет, мне это абсолютно неинтересно. И точка.

Он обводит комнату рукой:

— Располагайся. Это твоя комната. Я скоро вернусь. Надо успокоить отца... и других.

— Я не могу спокойно отдыхать, пока не пойму, что происходит! — возражаю.

— Этот разговор не на пять минут. Привыкай пока. Душ — там. В шкафу — одежда. Надеюсь, тебе понравится.

Он уже у двери, когда я одним прыжком перехватываю его на пути.

— Ты не выйдешь, пока не объяснишь, что ты со мной сделал! Я не боюсь тебя — несмотря на твои габариты! — тараторю я, гордо вздернув подбородок. — Хорошо. Я верю, что жива, что в другой реальности. Значит, ты должен объяснить, где я, как вернуться мне домой и когда!

Он улыбается и мягко, но настойчиво поднимает меня, ставит в сторону:

— Бояться не нужно. Я твой будущий муж. Нам положено любить, уважать и беречь друг друга. Мы вернули тебя туда, где ты родилась. Вернуться обратно... вряд ли получится. Но поверь, этот мир достоин твоего сердца. Позже ты сама это поймёшь.

— Не честно! Почему ты решил, что я согласна? Оставлять меня одну, без ответов, в чужом доме — это грубо и подло! И это я ещё молчу о том, что похищать меня из моего мира — так себе поступок!

Он улыбается шире:

— Здесь, в родовом поместье рода дель Сакко, ты в безопасности. Если не захочешь быть со мной — никто не принудит. Но расторгнуть помолвку будет непросто. Нужно будет приложить определенные усилия.

— Помолвку?! Какие ещё усилия? Что за бред?!

— Объясню позже. А сейчас меня ждёт отец. Завтрак на веранде. Ответы тебя не покинут, Кара. У нас впереди вечность... если ты захочешь.

Он целует меня в макушку, и дверь с глухим щелчком захлопывается.

Сжимаю, разжимаю кулаки. Ну уж дудки. Смириться? Ни за что! Просто немного  отдохну, соберусь с мыслями и силами и потребую всех ответов. А заодно и возвращения домой.

Оглядываю комнату. Просторно. Пастельные тона. Зелени — как в оранжерее. Цветы на полу, на тумбочках, даже два деревца в горшках. Водопадик у кровати.

Подхожу, трогаю листья. Пахнет свежестью и покоем.

На стене — картина. Абстракция движется, будто живая. Магия? Или просто необычная технология?

Выдвижной шкаф. Одежда — пастельная, воздушная. Потом загляну. Сейчас — душ. В гидрокостюме невыносимо: тесно, всё чешется.

Душ нашёлся быстро. Кран — обычный, вода прозрачная. Фух.

Мыло и шампунь пахнут детством. В форме шариков. Один лопаю — пена ручьём. Тело расслабляется, мысли — тоже.

Полотенце мягкое. Фена нет — заворачиваю волосы в тюрбан. Нижнее бельё — тоже пастельного цвета. Ну конечно. Всё здесь в таких тонах. Видимо тренд местный.

Выбираю лёгкую тунику. Шёлковая, переливается. Пояс — плетёный, с кисточками. Сандалии — золотистые, греческие. Надеваю с трудом, но справляюсь. Готова… Пока не к бою, пока лишь к завтраку.

Балкон ведёт на веранду, оттуда — в сад и к озеру. Вода зеркальная. Горы вдалеке. Причал с лодками. Как европейская деревушка. Только цвета — ярче, насыщеннее.

Всё, как на открытке.

Аромат кофе. Выпечка. Мой желудок рычит. Уж извините, рефлексировать буду потом. Сейчас — очень хочется кушать.

Столик на веранде. Кофейник. Круассаны. Наливаю чашку. Первую впиваю стоя, проглатываю круассан почти не жуя. Оголодала. Второй — уже сидя. Спокойно, смакуя вкус. Третий — просто для счастья.

Смотрю вдаль. Птицы. Цветы. Облака.

Если это и есть смерть — то она, чёрт возьми, до неприличия вкусная и красивая. Всё вокруг мерцает, пахнет корицей и светится так, что хочется остаться навсегда. Но внутри — горечь. Пронзительная, липкая, как полынь на языке. Не проходит. Потому что я уже поняла: я в ловушке. Прекрасной, блестящей, приятно окрашенной — но всё же ловушке.

И тут — шорох за спиной. Оборачиваюсь. Чашка падает из рук.

— А вы ещё кто такой? И что вам здесь нужно?..

Высокий сухощавый монах словно скользит над землёй — не идёт, а парит в полуметре от земли, среди кустов, усыпанных бледно-розовыми цветами, похожими на чайные розы. Его белая борода почти касается земли, а лысый череп отливает на солнце, будто полированная кость.

Лицо — с восточными чертами, непроницаемое, будто из камня. Смуглая кожа, узкие глаза. Возраст определить невозможно. Он будто и древний, и вневременной. Но рост у него… чересчур. Не по земным меркам. Может, здесь воздух какой-то особенный? Что ни мужик – то гигант!

Белая хламида свободно колышется, руки скрещены на груди. Он молчит. И только когда подходит ближе, слышится голос:

— Наставник я твой, Кара. Введу тебя в историю мира и помогу раскрыть магию мемфраев.

Бас, густой и спокойный. Слова — без эмоций. «Здравствуйте, я ваша тётя», — в моём случае, дядя. Конец булочкам и террасам, здравствуй, учебный процесс.

И тут я замечаю, как по траве ко мне крадётся нечто. Призрачное, как дымка. Поначалу похоже на снежного барса, только меньше ростом и с нереально голубыми глазами. Белая шкура с чёрными пятнами мерцает. 

И хотя эта киса и не выглядит реальной, но рычание издаёт вполне настоящее. Чудится мне, что смотрит она с явным желанием меня съесть.

— Очень интересное создание, надеюсь, оно не опасное, — указываю на призрака. — А вас, как звать-то, о мудрейший?

Монах кивает, не меняя выражения лица:

— Олег-сенсей.

— Ну хоть не Вещий. Уже прогресс, — пробую отшутиться, но в горле пересохло.

Барсик — а иначе его не назвать — приближается, не сводя с меня светящихся глаз.

— Он питается энергией. Чем сильнее ты, тем он мощнее. Это твой фамильяр. Тотем. Помощник. Но сначала — приручи. Времена нынче в Королевстве Семи Островов смутные. Нужно быть готовыми ко всему. Но чтобы фамильяр стал с тобой одним целым, и помогал, придётся развивать свои способности. И чем раньше ты начнёшь, тем лучше

— Окей… Барсик, ко мне! Киса-киса, кыс-кыс… мичо-мичо, бао-бао?..

Фамильяр замирает в паре шагов. Оскал. Шутки кончились.

— Придётся постараться больше, чем просто позвать набором бессмысленных букв, — молвит Олег-сенсей. — И желательно не стать его добычей. 

Вот уж спасибо. Не похоже, что меня из другого мира вытаскивали ради того, чтобы скормить местной призрачной фауне.

— Почему именно кот? А если у меня аллергия на шерсть?

— Вопросы — глупые. Ответов — не будет. Завтрак окончен.

С этими словами он поворачивается и уходит. Вскидываю брови. Ничего себе заявочки у деда!

Следую за ним. Но только потому, что уже наелась. И очень хочу получить ответы.

 Возвращаемся в мою комнату.

— Собери вещи. Самое необходимое. Через полчаса выходим.

​​— Что?! Но я же ещё даже с Дарио не поговорила? Он обещал мне всё объяснить. Я не понимаю, что здесь происходит!

 — Историю о своем роде и происхождения ты и из книг сможешь почерпнуть. Другая –  для инициации несущественна.

— О нет! Пожалуйста, давайте поговорим! Я не могу! Я умру от любопытства!

— Не выдумывай Ты не умрёшь. Сначала — тренировка. Потом — разговоры. Дар нужно активировать. Одежду подходящую  я приготовлю. Найдёшь на кровати.

Мах рукой — и куча вещей появляется из воздуха. Магазины явно не в ходу в этом мире. 

Сам сенсей мгновенно исчезает. Растворяется в воздухе.

Ух, ничего себе фокусники здесь проживают. Порталы, лиловые глаза, призрачные барсы, одежда из ниоткуда и телепортация в придачу. Осталось только номер с распиливанием девушки — и можно открывать магический цирк.

Сажусь на край кровати, обнимаю колени. Не хочу никуда. Хочу спать. И булочку. Желательно с корицей.

Рычание. Медленно поворачиваю голову. Барсик.

— Ну оки, оки… — встаю, хватаю одежду и иду в ванную. — Уговорил. Только не сердись.

Закрываю дверь перед его мордой. Пусть рычит сколько угодно. Подождёт сенсей. 

Ладно. Будем считать, что это игра. Только не компьютерная, а магическая — со своими правилами, уровнями и странными квестами. Соблюдаешь — выживаешь. Нарушаешь — не факт. 

Если всё пойдёт как надо, может, и прокачаюсь. Сил поднаберусь, умений. Главное — не сдохнуть по дороге. Интересно, здесь вообще точки сохранения предусмотрены? Ну, хотя бы одна, на всякий случай. Мало ли что.

А ещё… у каждого героя должна быть цель. Настоящая. Та, что держит, когда всё валится из рук. Та, ради которой встаёшь с колен, даже когда хочется лечь и умереть.

Мне нужна такая. И как можно скорее.

Широкие штаны, свободная рубаха, мокасины. Цвет — мочёная лососина. Ну хоть не пастельно-персиковое. И на том спасибо. Кидаю в котомку платье и сандалии. Вдруг на дискотеку позовут. Кто знает, какие тут правила?

Выбираюсь в коридор. Длинный, с дверями по обе стороны. Направляюсь к лестнице — и внезапно налетаю на кого-то. Стоит спиной. 

— Дарио?.. — сердце подпрыгивает, как испуганная птица.

И не ясно от чего? Почему сердце так заходится?

Он здесь, в соседней комнате сидел, а ко мне зайти и не собирался?

— Йозеф, близнец Дарио, рад знакомству, — отвечает парень, почти точная копия Дарио. 

— Кара, просто Кара, — говорю, пристально рассматривая этого парня.

— Не совсем-то вы и простая, мемфрай Кара из рода Рентлов, — смеётся он. Они, конечно, похожи, но не на сто процентов.

Пока я играю в игру «найди пять отличий», внимательно изучая брата "мамонта", из воздуха появляется Барсик и грозно рычит. 

— Спокойно, тотем, я уже иду, — говорю кошке.

За спиной Йозефа бесшумно встаёт Олег и произносит:

— Нам пора, мемфрай Кара. Время не ждёт.

— Да я… — не успеваю закончить фразу, даже пару раз моргнуть толком не выходит, как оглядываюсь и вижу лес и наставника рядом.

— …иду, — добавляю, уже стоя на лесной дороге. Вот это сверхскоростная доставка! Это я понимаю!

— А вы меня и такому научите?

Но с сенсеем разговаривать, что со стенкой. Он лишь супится, молчит и говорит только то, что хочет и когда хочет.

Почти голые стволы высоких деревьев сплошной стеной стоят справа от меня. Кроны с редкими жёлтыми и оранжевыми листьями тянутся влево, образуют арку над тропой, где мы стоим. С другой стороны - сланцевая гора, камни и гальки, которые сыпятся нам под ноги. За ними сразу виднеется крутой обрыв. Тропа хоть и утоптанная, но очень узкая и каменистая. В воздухе пахнет пылью и выгоревшей на солнце листвой.

Смотрю на свои мокасины на мягкой подошве и сморщиваю лицо, в предвкушении боли.

— Тебе есть что сказать? — Олег-сенсей смотрит на меня грозно и сурово. 

Отрицательно мотаю головой. Почему-то рядом с ним чувствую себя нашкодившей маленькой ученицей.

Не говоря ни слова больше, наставник поворачивается ко мне спиной и шагает по тропке, которая сворачивает влево и теряется через пару метров из вида. Я покорно плетусь следом за ним.

Несколько раз оглядываюсь в поисках полупрозрачной кошки, но рычащего тотема нигде не видно. Ощущение полного и тотального одиночества накрывает меня внезапно.

В голове прыгают, наскакивая друг на друга тысячи вопросов, но задать их некому. Да и какой смысл в ответах, если они всё равно ничего не поменяют. 

Я здесь, в чужом мире, без друзей, любимых, иду за каким-то странным мужиком в монашеской рясе, сама не зная куда. Что меня ожидает там, где заканчивается эта тропинка, я тоже не представляю. Мне абсолютно непривычно жить исходя из принципа "Пойди туда, не знаю куда, получи то, не знаю что".

Слёзы бегут по щекам, но я их не вытираю. Иду молча за своим наставником, также молча рыдаю. Шмыгать носом стараюсь как можно тише. Очень не хочется, чтобы этот мудрейший, способный к телепортации, что не шагает, а пари́т над землёю, заметил мои слёзы. Иначе начнёт выдавать какое-нибудь высоко-мудрое напутствие заблудшей душе из другой реальности.

Мне просто нужно выплакаться, и всё. По несбывшимся мечтам, по обманутым надеждам и одиночестве и просто тотальной невезухе. Ах да, и о будущем муже, которого я толком даже не знаю. Не представляю, как можно выходи́ть замуж за того, кого я видела лишь смутно во сне. 

Может он и приятный на вид и по характеру вроде вполне надёжный и добрый, но всё равно как-то уже всё это странно. Если здесь каждый будет решать за меня: что мне делать, как жить, чему учиться, кого любить, когда заканчивается мой завтрак, когда мне принимать душ, то я долго под таким прессингом не выдержу.

Сломом, иду сама себя накручиваю, и от этого на душе становится ещё тяжелее.

Учитель если и замечает, что со мной твориться что-то неладное, то великодушно помалкивает. Спасибо ему за это, а то говорить мне сейчас не очень хочется.

Сквозь мягкие подошвы лёгких мокасин я чувствую все твёрдые предметы, что попадаются под ноги: камни, мелкие сучья да палочки. Поначалу они доставляют мне массу неудобств, но постепенно стопы привыкают да и жалость к себе помогает отстраниться от физической боли.

 Жёлто-коричневый пейзаж, сухая земля да солнце, палящее нещадно, настроения мне не улучшают.

Идём по дороге, которая теперь поднимается круто вверх. Растительности высохшей и жухлой, становиться с каждым шагом всё больше. К ним прибавляются огромные камни, валуны да сухие ветки. Сквозь редкие стволы, насколько возможно разглядеть внизу, ничего не видно. Ни города, ни села, ни домика одинокого, на худой конец.

Затем тропа начинает спускаться. Обстановка вокруг меняется. Всё чаще мелькают зелёные листья на кронах деревьев и кое-где появляется изумрудного цвета трава.

Темп сенсей задал быстрый и к этому моменту нашего путешествия, я запыхалась не на шутку.

Догоняю Олега, не выдерживаю, и спрашиваю;

— Долго нам ещё идти туда, не знаю куда, затем, не знаю зачем? — учитель делает вид, что меня не слышит. 

Я грустно опускаю голову, но он вдруг отвечает:

— Мы почти на месте. Остался заключительный этап, — значительная пауза секунд на тридцать. — А шутки и прибаутки тебе лучше оставить в прошлом. Так же, как и всё остальное. "Прошлое" необходимо сбросить как старую и рваную одежду, чтобы пройти обряд инициации.

"Сбросить прошлое" — какая отличная идея! Непременно это сделаю, только вот сначала узна́ю как.

— Понимаю, магия, обучение, всё серьёзно так, аж зубы сводит, но без приколов я скукожусь и умру. А так-то прошлое я, пожалуй, согласна сбросить, но шутки лучше пока оставлю,— пытаюсь улыбаться, но Олегу, видимо, невесело.

— Ты пока ещё не можешь до конца осознать всю серьёзность задачи, возложенной на тебя судьбой. И моя миссия тебе в этом помочь. Искоренения шуток станет началом обучения. За сарказмом и обесцениванием прячется твой страх. Это элементарная защита, и она забирает слишком много энергии на своё поддержание. А вся твоя сила с данного момента  должна быть направлена на то, чтобы разбудить силу Амора Адольтусса — Ярости Крови. Затем нужно научиться управлять ей. И чем раньше ты это сделаешь, тем лучше для тебя. 

Пока я стараюсь перевести незнакомые слова да понять, что же за “ярость” в моей крови содержится, сенсей продолжает более серьёзным тоном:

— Тебя ожидают не самые лёгкие дни и даже ночи, так что предлагаю начать прислушиваться к своей внутренней тишине сейчас и таким образом, аккумулировать личную силу.

Лучше было не начинать с ним разговаривать. Шутки отнимают энергию! Боже мой! Первый раз такое слышу!

Немного спустя кричу ему:

— Вот я интересуюсь, уважаемый, Олег-сенсей, почему мы не телепортнулись сразу в место назначения? Что, зарядка у телепорта кончилась?

В ответ мне лишь тишина и лёгкое шуршание гальки под ногами.

Мы выходим к опушке, и мгновенно атмосфера меняется. По небу ползут тёмные облака, поднимается холодный ветер, в воздухе пахнет грозой. Я поёживаюсь и обхватываю себя руками. Хотя мы передвигаемся очень быстро, но стылый воздух пробирается под одежду, и кожа покрывается мурашками.

Сквозь стволы деревьев, похожих на берёзы, но с белыми полосками на чёрном фоне и бордовыми листьями, виднеется тёмная гладь водоёма. Трава, похожая на осоку и тростник, тёмно-синего цвета, окружает эту заводь со всех сторон, оставляя лишь узкую полоску земли для входа в воду.

Наставник, не задерживаясь, направляется прямиком к пруду.

— Подождите, сенсей! — бросаюсь к нему и хватаю за руку. — Как мы будем переправляться? Нам что, плыть придётся? В этой воде?

Несмотря на то что я подводник, эта вода меня пугает. Вид у неё какой-то зловещий. Поверхность отсвечивает стальным цветом, на жидкую ртуть больше смахивает, чем на воду. Один взгляд на эту субстанцию вызывает отвращение.

Но не только это останавливает меня от погружения, но и то, что противоположный берег не просматривается, от слова совсем. Сколько придётся плыть, невозможно просчитать. Холод усиливается с каждой секундой. Тучи над головой становятся всё темнее, и ветер норовит сорвать котомку со спины.

Учитель отвечает, глядя прямо перед собой:

— Я — пойду поверху, а ты — как получится. 

И как был так и, ступил на воду. Не верю своим глазам, ведь и правда идёт! Пари́т над водою! 

Казалось бы, после всего, что я вижу за последние несколько часов своей жизни, хождение Олега по воде не должно удивлять меня. Но, чёрт возьми, я испытываю прям какой-то дикий, мистический ужас от этого зрелища!

Бегаю по берегу, высматривая что-то похожее на мост или лодку, но ничего, кроме зловещего пролеска, тёмной высокой травы, безжалостного ветра и блестящей поверхности заводи не вижу.

— Как получится?! А если плохо получится?! Да я вообще, не хочу не только плавать в этой субстанции, но даже прикасаться к ней! Я здесь останусь! С места не сдвинусь! — кричу, что есть мочи удаляющейся фигуре наставника, которая с каждой секундой неумолимо уменьшается..