Охотничья локация Часть первая

Погода бывает разной. Можно сказать - хорошая погода, а иногда скривиться - плохая. Но погода обычно ни при чём, всё дело в нас и только в нас самих. Я, кажется, как-то уже говорил, что теперь не люблю дождь. Отвык. За годы жизни в городе, где дождей гораздо меньше, чем там, где я родился, я отвык. Перестал воспринимать дождь и ветер как данность, хотя раньше, в молодости они меня иногда даже радовали. Заставляли чувствовать себя молодым и живым.

Сегодня тоже шёл дождь. И нет, он меня не радовал, но я не называл погоду плохой. Она полностью подходила под настроение. Капли дождя скатывались с бронзовых фигур. А я стоял перед памятником и смотрел. Смотрел им в лицо.

Дейнерис стояла как живая. Такая же в точности, как я её запомнил, и слёзы дождя совсем её не портили. Конечно, художник преувеличил. Никто из девчонок не ходил в бой с распущенными волосами. Но памятник есть памятник, и ему и автору можно простить небольшое приукрашивание реальности, утрирование женственности и красоты.

Глядя на Фиону, совсем недавно мою невесту, пусть всего на пару неполных месяцев я не чувствовал почти ничего кроме грусти. Может немного вины и горечи, но, наверное, совсем немного. Так распорядилась судьба. Я сделал всё, что мог, чтобы она была жива. А её выбор – это её выбор.

Переведя взгляд на стоящего за спиной Фионы Иннес-Кер Алекзандера, я поморщился. И вовсе он не был таким атлетом. Да и не мог он так возвышаться над ней. Он был среднего роста. Пожалуй, и с бородой переборщили. Может, сэкономили на работе скульптора, не хотели заморачиваться с неизвестной широкому кругу и неинтересной тем, кто озаботился созданием памятника, физиономией? Я припомнил его в последний день. И борода непохожа, у настоящего в тот момент она слиплась от слюны.

Нет, кроме фигуры и лица Фионы композиция мне не нравилась. Алекзандера нужно было поставить на колени над побеждённым, кто там перед ними. И топор горизонтально в двух руках, а Дейнерис тогда была бы явным центром. И реальность отражена была бы правильнее.

Когда я шёл к памятнику, мне думалось, что придётся сдерживаться, чтобы не материализовать оружие. Но этот Алекзандер не вызывал никаких чувств. Слишком… слишком никаким он был, так, деталь для создания фона и настроения, и только для тех, кто не был там.

Уже почти отвернувшись от невесты и друга, которых я убил, бросил последний взгляд запоминая. Памятник.

Их самих, друга, который заставил себя убить, и невесту, я помнил и так. Наверное, неправильно говорить, что я убил Дейнерис, но в её смерти была и моя вина.

Наверное, это невежливо, так много говорить о себе и своих чувствах и не представиться. Меня зовут… Пусть будет Виктор Кортез. Теперь это имя для меня естественнее чем собственное. Пусть я и пользуюсь им всего несколько месяцев, а под своим прожил больше пятидесяти лет.

И знают меня теперь как Виктора Кортеза, главу Клана хаоса родовой локации Земля. Единственного игрока родовой локации достигшего восемнадцатого уровня, якшающегося с нежитью. Хуже того, главы клана, в котором нежити больше, чем людей – игроков родовой локации. Ну, пока больше. Мастера второй ступени внешнего круга школы «Духовного оружия».

Вот написал и прямо стало неудобно, как будто хвастаюсь. Впрочем, если кому интересно узнать все достижения, могут посмотреть то, что я писал раньше.

И, кстати, про нежить. Мало кто знает, что моя теперешняя подружка – орка Марил, только ей не стоит говорить как я её называю, сама она претендует на большее, раньше была личем. Нежитью, то есть. И ещё, если вам доведётся её встретить, не сейчас, сейчас-то она в карте, у меня на поясе, не стоит относиться к ней пренебрежительно. Пусть орка и не игрок, но у неё тридцать пятый уровень, а ещё она мастер ментальных воздействий. Это помимо всего прочего. Иногда я думаю, что тёплые чувства к ней – это работа её ментальных способностей. Пару раз даже спросил, но она не признаётся. Конечно, контракт, карта – это материализованный контракт между ней и мной, должен препятствовать её попыткам воздействовать на меня. Но спросите любого юриста, и он назовёт вам как минимум пару способов обойти любой контракт.

А может влечение к ней результат вложения очков в живучесть. Никаких сомнений, что гормональный фон изменился. Мы стали гораздо больше времени проводить в постели. Ну, в отношении самой Марил это и не удивительно. Попробуй побыть личем, когда такие развлечения тебе недоступны. Уверен, любой захочет после этого оторваться по полной, что она с удовольствием и делает. Со мной.

Я же тоже стал относиться к этому делу с гораздо большим интересом и энтузиазмом. Но, похоже гормональный фон – это не всё. Та лёгкость, и бездумность, которая свойственна молодости, когда любые проблемы забываются, стоит услышать стоны партнёрши и почувствовать женское тело, не вернулась. И Марил часто приходится приходить за мной на балкон, где я с сигаретой и виски сижу, уставившись на закат или в ночь. Видимо нужно что-то ещё. А может…, может, вода той реки, которая смывала все проблемы лет тридцать назад, уже утекла в море. И никакие очки параметров не могут вернуть её назад.

Марил. С Марил в последнее время всё усложнилось. Утром собираясь к памятнику, я из чистой вежливости, почти не раздумывая, предложил ей пойти вместе, под ручку, как ходят другие добропорядочные любовники. Она взглянула на небо, и заявила, что лондонское отделение европейского культа Вотана встанет на уши и приготовится к обороне решив, что мы приехали воевать.

Взгляд на небо, намекающий, что Марил не любит дождь, не выглядел весомым аргументом. Озвученная причина тоже была так себе. Возможно, наши с Марил отношения, я имею в виду не сексуальные, а деловые, не всем очевидны, ведь детали контракта, не известны никому кроме нас. Но само наличие контракта, а значит и то, что я могу её вызвать, понятно многим. Мы немного расходимся с ней в том, насколько другие уверены в её самостоятельности, а, может, даже влиянии на меня. Она напирает на психологию и преклонение перед уровнями, а я просто склонен к пессимизму.

Но я всё равно согласился. Дело не в том, что несмотря на рабский контракт, я её почти никогда не заставлю делать что-то против воли. Просто на свидание с женщиной, пусть и воплощённой в бронзе, не водят другую. А Марил, всё-таки моя женщина.

С другой стороны Орка почти не знала Фиону. Она появилась, когда детище Анэхиты – гарем с участием Дейнерис уже рассыпался. И ответственность за то, что случилось с Пэри после Китайгородского, Марил возлагала именно на англичанку. Было и другое. Например, мы осторожно обходили то, что орка как-то просила у меня разрешения «решить вопрос» с Фионой.

В общем, мы соблюли видимость приличий, и орка отправилась в карту на поясе, рядом с картами Пэри и Агата.

Трактовки, всё упирается в них. Если рассматривать Марил, как наёмника по контракту, Анэхиту, в качестве без преувеличения, одного из сильнейших игроков – членов Клана, а Агата назвать тем, кто он есть – тварью хаоса, то мой визит к памятнику – несомненная и очень серьёзная угроза. Да. А если продолжить игру в ассоциации, то после визита моего Клана в Москву, культ «Евпатия Коловрата» прекратил своё существование, а во главе Московского клана встал бывший член малого совета моего Клана. Как-то так выглядит картинка если не вдаваться в подробности.

Сам-то я скорее воспринимаю этих троих как свою несколько странную и экзотическую семью. Сначала отбивался, но постепенно смирился.

Даже перестал возражать фарси, её идеям о временном браке и гареме. Не согласился, а именно что смирился. Пэри – фарси, родившаяся в Ираке, и до встречи со мной жившая в мусульманском мире. Мне её взгляды во многом кажутся странными, но в последнее время я даже не подшучиваю над ними. Впрочем, после схватки на Китайгородском с Анэхитой не спорит почти никто. И по объективным причинам, сложно пообщаться с человеком, который выходит из карты редко и только когда рядом нет чужих. И по другим, в основном потому, что после убийства Дейнерис, у неё началось психическое расстройство. Так вышло, что свою подругу убила именно она. И несмотря на то, что Фиона не оставила ей выхода, и правоту, даже, наверное, справедливость сделанного, принять случившееся Пэри не смогла.

Если коротко, то Анэхита уверила себя, что она убийца по натуре, живое оружие опасное для окружающих, особенно тех, кто не может защититься. Она настаивает на том, чтобы находиться в карте, и просит вызывать её только для боя или с соблюдением различных мер предосторожности. Какое-то время казалось, что она постепенно справится с собой, но улучшение оказалось иллюзорным. У меня есть некоторые соображения по этому поводу, которые я несколько раз обсуждал с Марил. Но об этом потом.

Я уже почти минуту чувствую напряжённое внимание к себе. Чувства опасности вроде бы нет. Но пифия, мой капитан очевидность, предупреждает, что в людных местах погружение в свои мысли несёт опасность, даже если явных проявлений пока… и хихикает. А вот «третий глаз», несмотря на отсутствие опасности, говорит, что внимание, обращённое на меня не просто недоброжелательно, а сродни ненависти.

Сверхчувства, сверхспособности, ворчливо бормочу про себя, это здорово, но не всегда полезно. В охотничьей локации – это дополнительный шанс выжить, несомненно. А на земле – часто просто лишнее беспокойство. Обгонишь кого-нибудь на шоссе и получай по полной программе. Или, вот, как сейчас, может я просто помешал кому-то пройти. Или мой приличный вид какому-нибудь оборванцу не понравился. Это ж Лондон, их здесь больше, чем достаточно. Они агрессивны, а толерантные местные полицейские совсем не спешат вмешаться, если кто-то из них в тебя плюнет. Нет, потом и протокол составят и съёмки с камер приложат, но настроение уже будет испорчено, а от того, что дебила пожурят в участке и отпустят радости никакой.

А вот если ты ему дашь пинка, то тебя оформят за милую душу. Ну, может, Виктора Кортеза и отпустят, он всё-таки близок к семейке лорда Иннес-Кер, но нервы помотают, рассказывая про терпимость.

В этот раз ненависть источал не оборванец, а самый настоящий военный, в форме похожей на полевую, и бежевом берете. Погоны похоже офицерские. Я ему на ногу наступил, что ли?

– Виктор Кортез, ты? Здесь? – вояка выпятил грудь, наступая на меня.

Вот теперь опасность стала реальной. Почти неотвратимой. Не, ну серьёзно, я совсем без дураков рисковал задохнуться от хохота. Тот, на кого никогда не нападал двухмесячный котёнок с наращенными кисточками на ушах, может и не понять.

Первый лейтенант двадцать второго полка из Херефорда, судя по нашивкам и берету. Игрок с ником Дикий Кот. Уровень 4, кажется, пытался затеять драку со мной на улице Лондона. Вполне в стиле Лондонских кокни. Кстати, от акцента штабной колледж его не избавил.

Если он ещё и оружие призовёт, то даже и не знаю, что делать. Прибить как-то чересчур, тем более здесь. А в моём исполнении, если без вызова на поединок, штраф будет в разы больше, чем я с него опыта могу получить. Всё-таки глава клана, Игра расценит это как военные действия или вооружённую провокацию.

– Спокойнее, офицер, меня бесконечно радует собственная известность, ну, или твоя память на лица и имена, но это совсем не повод брызгаться слюной. Я здесь, и просто пришёл посмотреть на памятник. Кстати, там моя невеста изображена.

Может и не стоило вступать в беседу, включить отвод глаз, и просто уйти, было бы гораздо более взвешенным решением. Но, не сложилось, или просто желания не было.

– Великие люди, особенно женщины, могут ошибаться, а потом признавать ошибки и оставаться великими. А такие типы как ты, готовые пойти на союз с кем угодно, чтобы остановить нас, не имеют права даже пачкать памятник героям своим взглядом. Мне противно, что ты и твои союзники из Московского клана ещё существуете.

– Сильно, непонятно, но впечатляет. Мне уже стоит испугаться, или немного подождать?

Загадочные речи британских военных успешно могли конкурировать с бессмысленностью научных исследований их учёных. Хотя, кажется, министр обороны у них гражданский, но положение обязывает, он тоже регулярно вещает нечто странное. Один из последних перлов звучал похоже на речи Дикого Кота – мы не испугались падающих по курсу бомб, мы их не заметили, только засняли на видео, а в следующий раз, мы используем свои возможности которых и в этот раз было достаточно.

– Скоро мы начнём ходить в охотничью локацию за опытом, станем сильнее и обязательно отомстим, я обещаю, – англичанин прям прожигал меня взглядом.

Вот в этом он был прав, прямо сейчас европейская фракция не представляла из себя почти нечего серьёзного. После гибели сильнейших – Алекзандера и Дейнерис, там, конечно, были игроки более высоких уровней, чем этот петушок, но всё равно так себе. Им, пожалуй, только индийцы уступали.

А сама угроза напомнила мне некую искажённую формулировку логической задачи про Ахиллеса и черепаху Зенона, в основном утверждение о том, что шансов нет. Хотя, пожалуй, на Ахиллеса Дикий Кот не тянул, подводят меня ассоциации.

Вокруг начал собираться народ, кое-кто доставал смартфоны – бич современности. Никакого тебе прайвеси, даже треснуть по зубам дурачка не удастся. Круг уплотнялся. Теперь и под отводом глаз не уйти, невидимка проталкивающийся сквозь толпу – это смешно и грустно, ещё Уэллс писал о таком казусе.

Но в игру можно поиграть и вместе, адреналина у него должно быть побольше, он ведь просто моложе, к тому же кокни, да ещё и спецназовец.

– Мальчик, ты не забыл сменить памперс? Когда угрожаешь мне, стоит подготовиться к последствиям.

Оп-па, у Дикого Кота в руках появился шотландский палаш. С топором, конечно, было бы зрелищнее, но и так снимающие подались назад и загалдели.

– А вот и нянька, Анна-Лиза, похоже Вы слишком туго затянули своему малышу подгузники, ему моча в голову ударила.

Раз Анна-Лиза. Уровень 9 здесь, всё случившееся точно провокация. В политических дрязгах она чувствовала себя куда как лучше, чем в бою. Конечно, по сравнению с котёнком она гораздо более серьёзный боец, но и выдержка у неё гораздо лучше, а ещё, помнится, входит в круг жрецов.

Анна-Лиза была абсолютно спокойна и уверена в себе, уж кому как не ей знать, что просто так я не убиваю. Да и за дело, очень часто это случается не сразу, а прямого нападения пока нет. Правда головой она крутит. Отмороженные девки, которые могут меня сопровождать, совсем не так выдержаны. Убить может и не убьют, но вполне в их характере что-нибудь сломать и сказать, что так и было.

– Роджер, держите себя в руках, я Вам приказываю – строго произнесла она, и повернувшись ко мне немного изменила тон, и повысила голос, чтобы было лучше слышно, – Виктор, Вам не следовало провоцировать верующего на территории его собственного культа. Мы стремимся к миру и не допускаем действий, которые можно было бы расценивать как враждебные.

Отличная попытка. А теперь мой ход. Жалко, что на видео это не отразится, но и так неплохо получится.

Даже для кратковременного группового внушения мне требовались серьёзные усилия. Но сценка была простенькой и детали не требовались. Здесь нет серьёзных специалистов. А дурачок своей ненавистью дал мне в руки отличный козырь.

Роджер, почувствовав в своих руках что-то тяжёлое, с недоумением уставился на окровавленный топор. Опустил глаза. Я сделал ещё одно усилие, чтобы картинка дошла до него. И спецназовец закричал, осознавая, что он наделал и привлекая внимание толпы. Народ даже бросил снимать, глядя на армейского офицера, который отбросил от себя оружие и развернувшись побежал. А топор не звякнул об асфальт, а глухо шлёпнулся на бесформенный труп и быстро расплывающуюся во все стороны лужу крови. Эта картинка была ещё проще, почти никаких деталей.

Кого-то вырвало. Кто-то закричал. Снимающие рассасывались гораздо быстрее чем собирались. Минус триста ЦИ, жалко, конечно, но оно того стоило.

– Пойдёмте, Анна-Лиза, кино больше не снимают, так что можно поговорить серьёзно.

Можно было бы и ей показать картинку, но сценка произошла у неё за спиной, да мне, собственно, это и не нужно. Пусть Дикий Кот, когда придёт в себя, расскажет ей почему все разбежались.

– Постойте, а где Роджер, почему…

– Не обращайте внимания, ему привиделось, что он зарубил Вас топором. Эдипов комплекс, наверное, Вы его слишком опекаете.

Член малого круга жрецов культа Вотана застыла на полушаге.

– Виктор, Вы понимаете, что Вы говорите, это какая-то чушь.

– Поверьте, я заметил у него в глазах что-то такое, или почувствовал, впрочем, подробности он расскажет Вам сам, – теперь я изменил тон, пусть она не решает, но, может, донесёт до своих, – Ваш человек мне угрожал.

– Роджер Вам? Виктор не смешите меня, – ей не было смешно, и Роджер за несколько минут до этого не играл, третий глаз в таких простых чувствах осечек не делает.

– Вы достаточно умны, чтобы понять и если не убедить, то передать. Да, хотя бы передать. Дейнерис и Алекзандер мертвы, я не угрожаю, я просто напоминаю, что в первый раз они остались живы. И мне очень жаль, что случился второй. А теперь не провожайте меня, я сам доберусь до Хитроу.

По дороге в аэропорт я зашёл в гостиницу и отказался от номера. Насколько я мог заметить, за мной никто не шёл. Я никогда не тренировался выявлять «хвост», но если ты чувствуешь внимание, направленное на тебя, можно рассчитывать, что в конце концов заметишь наблюдателя, если он есть. Какие-то всплески были, но я списал их на водителей, которые опасаются, что пешеход не дождётся зелёного и шагнёт на зебру.

Какое-то время заняло собрать вещи, я не стал вызывать Марил, не так уж и много она на себя одевала ночью.

По дороге к метро, ещё несколько раз попытался уловить чужое внимание, но его не чувствовалось. Хотя, автоматы для покупки проездных и толкучка на входе у турникетов не самое лучшее место. Кто-то ищет свободный или освобождающийся автомат, ну и так далее.

В вагоне метро, глядя на дома, которые больше напоминали морские контейнеры с окнами и крышами, я запустил истинное зрение. На вагон его более чем достаточно, и в отличие от сканирования, оно даёт возможность отличить игроков от обычных людей, не слишком уверенно, но всё же лучше, чем ничего.

Произошедшее рядом с памятником отодвинуло мысли о личном на задний план. Похоже, Китайгородский мало кого убедил в чём бы то ни было. Отдельных игроков, ветеранов, да и среди них не всех.

Зачем вообще был этот спектакль? О том, что я приеду я предупреждал, так что избежать столкновения проблемы не было совсем. Неужели кто-то всерьёз думал, что я зарублю мальчишку? Скорее всего, то, что случилось у памятника было направлено даже не против меня или моего Клана, а просто для поддержания общего градуса противостояния, каких-то внутренних целей, а может для торговли с российской фракцией.

Настроения в медиапространстве, как теперь называют пропаганду, дают достаточно возможностей для создания «убеждений», а скорее предрассудков среди новичков. А дальше достаточно воздерживаться от сотрудничества между игроками, чтобы поддерживать нужные настроения, как-то так.

А для оценки отношения к моему Клану, пожалуй, достаточно присмотреться к российской фракции. Про остальных и судить сложно, и информации мало, а ещё они пока не знают про собственных ветеранов. Да, да, несмотря на переписку со мной, формально о вступлении в Клан ещё никто не заявил. Поэтому в каких-то культах ещё могут сохраняться иллюзии. В Москве же иллюзий, казалось бы, быть не должно. И случилось всё под боком, можно сказать грубо и зримо.

И, тем не менее, даже с ними не прошло и нескольких недель, как возникли трения. Почти незаметные, и не с кураторами, а с главой, вроде бы другом, но обманываться не стоит.

«Предложение стать игроком и членом Московского клана – это продолжение службы Родине»,– как-то так Алекс озвучил идею. Вряд ли столь трескучую фразу придумал он сам, но на таком фоне, действительно глупо предлагать кандидатам присмотреться к другому Клану. А что будет, когда они почувствуют силу? Как долго их будет интересовать сотрудничество со мной?

Впрочем, это всё будет потом, а пока конечная, нужно выходить и озаботиться билетом в Москву. День и время поменялись, и непонятно, удастся ли мне решить вопрос быстро и без проблем.

Вообще-то перед прилётом я планировал встретиться с моим не состоявшимся тестем, лордом Иннес-Кер. Именно его я предупреждал о прилёте. Нам было о чём поговорить, как казалось мне. Но даже если он и не участвовал в подготовке сцены у памятника, я передумал, решил, что встреча бессмысленна и незачем терять время.

У стойки продажи авиабилетов девушка, привычно и профессионально улыбаясь, предложила мне дурацкую дилемму, провести четыре часа в аэропорту, а потом долететь ещё за четыре часа, или лететь шесть, через час, но с пересадкой. Она была уверена, что формально более короткий вариант должен мне понравиться.

Здесь похоже требуются пояснения. Сам я никуда лететь не собирался, надёжнее и проще уйти порталом. Мне всего лишь было необходимо отправить вещи, которые невозможно пронести через портал. Это даже не расточительно, а просто глупо каждый раз проходя через портал заново приобретать всё, что нельзя сквозь него пронести. Например, восстанавливать документы, покупать одежду и так далее.

Раньше, до того, как началось любимое развлечение западных партнёров – дутое уголовное преследование Виктора Кортеза британскими и американскими органами расследования, у меня была возможность останавливаться в Англии в собственных или арендованных квартирах, или в резиденциях семьи Иннес-Кер. Именно там оставлялись вещи, которые потом поверенные пересылали в случае необходимости по указанным им адресам.

Сейчас всё это было недоступно. Запуганные поверенные, арестованные счета, опечатанные квартиры, идиотские публикации в газетах. Все те радости, которые привычно организовываются властями если они хотят «договориться» с кем-нибудь.

Сейчас, вроде бы волна должна была сойти на нет, но раздуть легко, а пока до всех конечных исполнителей доведут, что компания закончена пройдёт немало времени, если вообще вспомнят, что дело надо бы закрыть.

Собственно, одним из вопросов, которые я хотел обсудить с отцом Фионы, как раз и были все эти неудобства. Но, если провокации продолжаются, тема, похоже, преждевременна.

Перед прилётом в Лондон я отправил вещи с помощью сервиса DHL. В принципе удобно, приехал курьер, забрал, а когда мы прибыли в гостиницу, всё уже там. Но есть и минусы, такая отправка, даже срочная отнимает не меньше суток. В этот раз я решил смухлевать. Приехать в аэропорт, сдать вещи, пройти регистрацию и уйти в портал, чтобы встретить вещи уже в Москве.

Если учесть, что точки выхода в Москве у меня недалеко от Белорусского вокзала, а по дороге вполне можно найти какое-нибудь кафе или ресторан, то «полёт», даже не очень короткий, не напрягает.

А вот уйти до регистрации, а потом и отметки о «проходе» на посадку в самолёт не получится. Вещи могут выгрузить. Не все авиакомпании так поступают, но рисковать не хочется, вещей жалко, ищи их потом где-нибудь у криминалистов.

Теперь должно стать понятно, что никакая пересадка меня не устраивала, там тоже могут отслеживать посадку, а значит и выгрузить вещи.

Доброжелательной девушке, я, постаравшись улыбнуться сообщил, что четыре часа в Хитроу – моя мечта. Погулять, посмотреть. Я зачитывался Хейли и в восторге от «The Terminal», хотя она похоже просто не поняла о чём я, только пальцем у виска не покрутила. Ну и ладно, она всё равно была страшная.

У стойки S7 я был уже за двадцать минут до начала регистрации уже переодевшись в форму игрока. Меня достало таскаться с чемоданом, надоел людской муравейник, я хотел как можно быстрее закончить, и в уме по большей части перебирал картинки известных мне забегаловок вокруг Белорусского, а ещё строил маршруты, так, чтобы успеть на аэроэкспресс и к выдаче багажа, но посетить что-нибудь более интересное по составу блюд в меню. Душевное равновесие нуждалось в серьёзной поправке, лагманом в подвале тут не обойдётся.

Девушка не стойке получив билет удивлённо воззрилась на меня, собралась спросить, где паспорт, но… расслабилась, отправила чемодан по транспортёру на погрузку и сообщила мне номер места у прохода. Минус десять ЦИ, девчонка оказалась достаточно внушаемой, а напарник ещё не пришёл.

Слабые мазки внимания. Немного удовлетворения. Всё это ерунда, естественно в форме игрока я не могу не заинтересовать кого-нибудь. Хотя всё моментально сходит на нет, это – Европа, тут и не таких чудиков можно увидеть.

Ладно, нужно напрячься, впереди паспортный контроль, таможня, безопасность. Можно было бы метнуться под отводом глаз, но мало ли. Удивишь службу безопасности у камер наблюдения тем, что на тебя как-то не так реагируют окружающие, кто его знает какие у них протоколы. До посадки, точнее до отметки требуется сливаться с окружающими, значит придётся. Не так долго осталось.

Затея с экономией времени уже не казалась мне такой удачной. Подождал бы до завтрашнего вечера своих вещей. А Марил вообще гораздо естественнее чувствует себя в своём халате, шароварах и туфлях, несколько комплектов которых в своё время приобрела за Единицы Игры (ЕИ). Они являются предметами игры и не исчезают при переходе через порталы.

Впрочем, жалеть и ругать себя бессмысленно, чемодан уже в недрах терминала, и теперь нужно завершить комбинацию, а в следующий раз быть умнее.

Внимательный взгляд на паспортном контроле встретил прямо, а что мне скрывать, я честный и законопослушный, ну, обычно. Это сегодня так сложилось, что я без паспорта, но я больше не буду дяденька. Тридцать пять единиц ЦИ и неподкупный офицер нажал кнопку открывающую калитку. Сигнал узнавания от компьютера не прозвучит, и на экране не появится ничего, для этого нужно хоть что-то да сунуть в сканер. А в собственной ладони можно увидеть многое, если прежде внимательно заглянуть мне в глаза.

Боевой пояс и его содержимое таможеннику предъявлять не стал, прошёл зелёным коридором. У меня в кармане осталось несколько бумажек по пять и десять фунтов, но платить таможенную пошлину, да меня жаба сгложет.

То же и на проверке службы безопасности. То, что пояс, сумка и её содержимое не проявляются на спец аппаратуре я, в принципе, знал, но расстёгивать, застёгивать. Прошёл рамку без звона и ладно.

Слава Богу, в этот раз ворота выхода на посадку не меняли. У стойки я был первым. Некоторое время обдумывал идею сообщить девушкам на стойке, что у меня агорафобия, или ещё какая фобия, требующая срочно оказаться в салоне и накрыться пледом на дальнем кресле. Пока обдумывал, началась посадка.

И вот тут-то, в момент, когда всем на тебя, дурачка, собирающегося больше сорока минут до взлёта отсидеть в душном салоне, наплевать, внимание было уже невозможно объяснить естественными причинами. Интересно, а в чём дело? Кого-то интересует, кто проходит на посадку? Ловят кого-то?

Интересно, почему в такие моменты первой целью охотников считаешь себя? Внезапно я почувствовал, что нужно срочно покрутить затёкшей шеей. Бывает ведь. Обычно начинаешь с потолка, потом направо, налево… именно там была точка внимания, не так уж и далеко, где-то у соседних ворот, сейчас закрытых. Один человек спиной, а второй, похоже с ним разговаривает, и в лице что-то знакомое.

Но девушка, забрав талон уже предложила мне пройти в рукав. Ну да, до самолёта нужно дойти и ещё раз предъявить талон, пропустить кого-нибудь вперёд, и включить отвод глаз.

Когда я вернулся к стойке у соседних ворот никого не было. Один из разговаривавших, тот, что стоял спиной ко мне как раз подходил, протягивая одной из служащих посадочный талон.

Парень как парень стриженый черноволосый молодой с курчавой бородой. Одет чисто аккуратно, но достаток явно существенно ниже среднего. Я бы сказал внешность восточная, но никаких намёков излишнюю религиозность. Плечо опустил, похоже небольшой рюкзак достаточно тяжёл, может компьютер.

А с того направления откуда он шёл, третий глаз донёс чувство удовлетворения и радости, такой, что не нужно концентрироваться на человеке, чтобы уловить его.

Вообще-то меня ждал кебаб, хорошее вино, долма, ну, там, ещё по мелочи. Много заказывать нельзя, опоздаю на аэроэкспресс, а он раз в полчаса, а вечером вообще раз в час. Поэтому я колебался.

Любопытство победило. Двигающийся в сторону бара, расположенного почти напротив, через проход, человек был знаком. Нет, не так. Я его где-то видел, помнил, как он двигается, но он изменился, то ли постарел, то ли ещё что. Движения стали скованными, и я его не узнаю.

Так же под отводом глаз я подошёл к бару, на несколько минут можно задержаться. Человек как раз сел за столик, к нему подошёл официант, и мне удалось его разглядеть.

– Ба, Джордж, какими судьбами? – я отодвинул стул и присел за столик старого знакомого.

У американца дрогнула рука и пузырёк с таблетками покатился по столу. Я понял почему я не узнал его сразу, он действительно двигался чуть заторможено, как-то осторожно, а ещё он был сед. Действительно сдал, а раньше такой живчик был.

– Не молчите, Джордж, я Вас сто лет не видел. Как Ваше здоровье? – поймав таблетки я поставил пластмассовую упаковку перед собеседником и даже немного вытянул пробку – примите, если нужно, я никому не расскажу о маленькой слабости старого друга.

Подошёл официант и принёс виски и стакан со льдом. Как всегда в барах, виски пару капель, а льда с горкой.

– Вы видите этого мужчину? – Джордж показывал официанту на меня правой рукой, а левой ухватился за стакан с виски.

Алкоголик, нет, чтобы предложить собеседнику. Отвести глаза официанту – раз плюнуть. А «Игры разума» я тоже смотрел.

– Нет, сэр, у нас достаточно пустых столиков. С Вами всё хорошо? Вам нужна помощь? – официант не горел желанием общаться со странным посетителем.

– Спасибо, всё нормально, – Джордж отпустил стакан с виски и начал открывать таблетки.

Что-то он разволновался. Руки дрожат. Никак совесть не чиста? Впрочем, если бы у американца была совесть, это был бы кто-то другой. Как там в анекдоте? Если бы у бабушки было, то она была бы дедушкой…

Я взял стакан с виски и отпил. Так себе, к такому и лёд не очень нужен. Джордж, вытряхнув наконец таблетку на ладонь, кинул её в рот и потянулся за стаканом.

– Джордж, кто же запивает успокоительное виски? Вам доктор не говорил, что от этого можно чёрт знает что увидеть, безо всяких галлюцинаций. Вон из стакана со льдом хлебните.

Джордж уставился на меня как на пришельца с того света. Впрочем, его мысли говорили, что он бы этого хотел, и не просто хотел, а активно прикладывал к этому усилия.

– Вы не можете быть здесь, Виктор, я видел, как Вы прошли в самолёт, мне только удалось добиться ремиссии, а Вы опять здесь… Но ничего, сейчас взлёт, а посадки уже не будет, – он захихикал, – и тогда я точно избавлюсь и от Вас, и от ваших шлюх.

– Ты чего бормочешь придурок? Хочешь, чтобы я опять Марил позвал? Она тебе быстро вправит мозги, – про «вправит» я, похоже погорячился, но от штампов избавиться сложно.

Заглянув в мысли американца, глаза которого опять начали стекленеть, я позавидовал Марил и посочувствовал Джорджу.

Творение Марил отличалось от моих, как работа мастера от поделок любителя. Хотя, может, пациент и сам его дорисовывал, мозг сложная штука. Лич обнимал Джорджа со спины, наклоняясь заглядывал в глаза, а у змейки не только каждая чешуйка была видна, даже зрачки менялись как живые. Похоже, ремиссия не слишком затянулась.

– Джордж, да Джордж же, почему не будет посадки? Что случится с самолётом? – видимо поганец не просто так стоял с тем молодцом с восточной внешностью.

Мой «старый друг» стремительно терял связь с реальностью. Связных мыслей в голове почти не было, но картинка была достаточно информативной. На ней молодой бородач, которого я только что видел, кладёт что-то к себе в рюкзак, лежащий на стойке, что ли. А вторые руки, не его, что-то набирают на небольшой панели с кнопками и экранчиком, а потом одна из них исчезает, возвращается и кладёт поверх крышки панели пульт.

Не сиделось тебе дружок в палате с мягкими стенами дома. Может зарезать? Да нет, пусть живёт, ему сейчас хорошо. Я с трудом разорвал связь и постарался сразу забыть скабрезную картинку с участием Джорджа, лича, и… Ну его, даже рассказывать о таком не хочу. А горемыку Марил нужно будет… ладно, я подумаю об этом позже. Но про «Вещего Олега», да ещё детскую книжку она точно наврала. Хотя, может, это сублимация самого американца, они странные.

На посадку я почти успел. Двери в коридор только начали закрывать, но рисковать я не стал. Отвод глаз, скольжение, чёрт и недалеко, а всё-таки больно. В салон я вошёл последним.

Он сидел почти над крылом, получается ряд двадцать пятый, что ли. Толкаться не стоило, поэтому подошёл я к нему минут через пять. В его ряду кресла были пусты, а он сидел у окна, насмотреться что ли хотел.

– Привет, – я сел рядом и обратился к нему по-английски.

Он не ответил, только глаза полезли из орбит. Судя по гримасе, и тем мыслям, что его посетили, ему что-то про меня наплели. Что-то такое, что явно отличалось от реальности, ведь я тихий спокойный, дружелюбный, готовый к сотрудничеству. И совсем, совсем нестрашный.

Жаль, я хотел как лучше, а получится, как всегда.

– Хочешь жить, бери рюкзак, пошли. Мне некогда, мне ещё нужно успеть кебаб съесть. А не сделаешь, будет всё, как ты представляешь. А если выведешь меня из себя, позову Марил, и станет ещё страшнее. Она горемыка, её даже я иногда боюсь.

Интересно, а этот придурок понимает по-английски? Может я зря валандаюсь, и пора призвать Марил? Она отлично говорит по-арабски, а не то, что можно подумать.

Зачем дурачок схватился за нож, я так и не понял. Перехватил его руку и немного сжал, что-то хрустнуло. Может рукоять? Но, «больно» – он пискнул по-английски. Повезло ему, Марил осталась в карте.

Ещё минуты три он убеждал меня, что выключить бомбу не сможет, просто не знает как. Кебаб грозил перейти в разряд недостижимой мечты – я просто не уверен, что с движущегося самолёта удастся создать портал. И это добавляло мне убедительности, я вообще опасен для людей, стоящих между мной и едой.

Если коротко, ещё через три минуты мы были у выхода из самолёта. Бортпроводницы убеждали нас, что так не делается, что раз посадка закончена, то теперь нужно долететь и дождаться медпомощи там, после посадки, а у них есть аспирин, и они поделятся. А бородатый, прижимая одной рукой к груди рюкзак, показывал им вторую, которая действительно выглядела не очень, и прямо жаждал к врачу.

Я был убедительнее несмотря на то, что всё время оставался под отводом глаз. Правда мне это стоило почти двести единиц внутренней энергии. Упрямые девчонки, а может, просто следуют инструкции.

Люк они открыли, переглянулись и начали выяснять друг у друга, какого хрена, они, правда выразились иначе, Машка, не закрыла люк, когда вон идут рукав отстёгивать. Дальше я слушать не стал.

Выбравшись через какую-то боковую дверь на поле, мы некоторое время обсуждали, что делать с бомбой и рюкзаком. У него, честно говоря, идей было мало. И пришлось согласиться с моим предложением. Парень аккуратно разделся, надел рюкзак и ремнём связал лямки. В этом я ему помог, одной рукой действительно неудобно, мы совместными усилиями сломали её ещё в двух местах. А то вдруг он Гудини тайный, и выползет из рюкзака.

В рюкзаке нашёлся его телефон, по которому он и вызвал полицию, сообщив, что он террорист, у него бомба, но он хочет сдаться. Телефон я ему потом, когда он всё в него рассказал, запихнул обратно в рюкзак.

Естественно, все эти дискуссии и звонки начались только после того, как боинг с моими вещами ушёл на рулёжку. Что я зря трудился? А потом мы попрощались, и я ушёл в портал. Я не стал ждать полицию, кебаб гораздо привлекательнее, чем беседы с лондонскими бобби.

Выйдя из портала в домене Клана, несколько секунд обдумывал какую точку выхода выбрать в Москве. Теперь выбор у меня был, не то, что раньше. Можно было пойти к Алексу, к себе, или определить какую-нибудь другую точку.

Идти к Алексу, хотя от Тишинки существенно ближе к Белорусскому вокзалу не хотелось. И настроения не было, и стрелять у него денег тоже не комильфо. Он служивый, бюджетник в переводе на современный чиновничий язык. Ему, конечно, доплачивают за то, за сё. Но, по доходам с генеральным директором специализированного консультационного Бюро «Виктория» ему сравниться трудно. А если лорд Иннес-Кер наконец закроет эту лавочку с блокированием моих счетов, то и невозможно.

И с настроением стоило считаться. Руководителю Московского клана не терпится начать действовать, и кураторы подгоняют, вот он и пытается по-разному «уговорить» меня как он выражается «перейти наконец от обдумывания планов к их выполнению». Последние несколько дней приходится от него «прятаться», насколько это возможно с почтой игры. Нафигене я пока запретил приглашать его «в сауну». Из-за их разговоров за столом у Анэхиты могут быть проблемы. Но он подключил множество знакомых, которые помогают ему меня «тормошить». И если стрельнуть у него кредитку, тут не отвертишься от разговоров, да и возвращать потом придётся. А это опять приведёт к «уговорам».

Да, а кроме того, не решит вопрос нормальной одежды, а разгуливать по городу в форме игрока – привлекать недоумённые взгляды. Всё-таки в моём возрасте «приличные» люди так нечасто одеваются.

В принципе, можно было выйти и в других местах. Теперь, после того как я взял умение «564389» «картография и ориентирование» зависимость от точек выхода стала существенно меньше. Умение ранга F + вообще-то на каждом новом этапе имело дополнительное название. Начав с F (1 / 3), мне удалось довести его до уровня Е (1 / 5). Всё на опыт, полученный во время схватки на Китайгородском – триста пять ОИ Конечно, нужно больше. С имеющимся уровнем вместо того, чтобы оказаться рядом, вполне можно построить портал на крышу здания, а потом думать, как спускаться.

Тем не менее уровень даёт возможность получить основные ориентиры локации даже до визита туда, не говоря уже о возможностях внутри конкретной, в данном случае «родовой» локации. Теперь высадок почти вслепую, как в случае визита к Эржене можно было избежать. Хотя и это умение ещё осваивать и осваивать.

На первой миссии, в ранге кандидата в игроки просто не было доступа к таким умениям, с ним преимущество было бы слишком существенным. Во время квалификации, частичный навык был, но отражалось и запоминалось только то, что можно увидеть глазами. Ну, может чуть больше.

Потом, когда началось создание клана, его уже можно было получить, но в тот момент оно не было жизненно важным, да и забыл я о нём. А «вспомнил», когда пытался выспросить у Марил, как в замок пришли «Дети меллорна» и последователи «Отца гор».

Орка никогда не отказывается отвечать на конкретные вопросы, но сама подсказок не даёт. Даже о том, чем владеет сама, рассказывает только если прямо и правильно поставишь вопрос. В этом и она и предок Агата удивительно единодушны. Причины немного разные. Предок Агата считает что то, до чего ты не дорос, не дошёл, не додумался, приносит мало пользы. А Марил, с ней всё сложно…

Продолжая про себя формулировать «сложности», выбрал точкой выхода свою квартиру и построил портал. Там есть второй комплект карт, смартфон, наличные, одежда, ну и ноутбук. Мне всё-таки хотелось посмотреть новости из Лондона и время прилёта рейса, с которым летели вещи.

Войдя к себе, отозвал форму, включил ноутбук и прошёл в душ. Лондон хотелось с себя смыть. И Джорджа, и Анну-Лизу, и остальных. Даже мимолётно позавидовал людям с избирательной памятью, вот бы и у меня от поездки осталась только плачущая бронзовая Дейнерис.

Загрузившийся, пока я был в душе ноутбук ничего нового сообщить не смог. Похоже «партнёрам» не удалось найти на видео «хороших» ракурсов. А явные проблемы офицера САС почти одновременно с «миролюбивыми» речами представителя культа показывать никто не хотел.

Про взрывы в Хитроу тоже ничего не было, как и сообщения о «поимке» мусульманского террориста. День у «хороших друзей» не задался. Ничего, завтра– послезавтра какой-нибудь информационный повод для очередных наездов придумают.

Уже наудачу набрал в строке браузера «Кортез Виктор». Последняя статейка «из информированных источников» была двухнедельной давности. Ничего нового. Впрочем, отсутствие плохого, при определённых допущениях можно расценить…

Нет, хватит с меня. «Я обдумаю это завтра». Но тон был не Скарлет О’Хара. Просто подготовка требует времени, а пока есть более насущные дела.

Одеваясь, я всё-таки сформулировал «сложности» орки.

Марил не хотела давать советов и рассказывать о своём «пути» в развитии игрока, потому что он, как она считала, сначала привел к тому, что она потеряла статус и стала нежитью, а потом к «рабскому» контракту. Она не произносила этого сама, мысли мне удалось прочесть у неё в голове. Ну да, постепенно совершенствуюсь. Конечно, в тот момент она потеряла спокойствие и концентрацию, но, тем не менее. Там была ещё одна мысль, несколько менее мрачная. Но ни одну из них я обсуждать с ней не стал.

Вот теперь можно и призвать её. Да, мне удаётся читать её мысли, но нет никакой уверенности, что мне всегда удаётся защититься от её способностей.

Орка тоже оделась в более приемлемое в большом городе. Что-то из того, что они приобретали ещё с Анэхитой. Набросила шейлу. И мы отправились в Вареничную № 1. Недалеко, вкусно, вряд ли будут какие-то сюрпризы с гречневой кашей «по-купечески», или медальонами из свинины. В отсутствие Пэри с напитками, которые нравились мне, тоже проблем не будет. Впрочем, там и компоты, лимонады и соки тоже есть.

У нас было не слишком много времени, не больше двух с половиной часов, если ехать в Шереметьево на аэроэкспрессе. Машина исключалась, не столько из-за напитков, сколько потому, что если тебе удалось выехать из центра, переехать МКАД по Ленинградскому проспекту, и проехать мимо Химок, то ты превзошёл Радищева. Мне лично до него было далеко во всех смыслах. А ехать по платной, и платить до Шереметьево столько же сколько потом до Вышнего Волочка запрещала жаба. Она у меня за годы выросла здоровая, и я с ней почти не спорил.

Все эти расчёты, использование машины или электрички, Марил не волновали совсем. Она принимала живое участие только в Игре. Жизнь в родовой локации, за исключением готовки, в этом Пэри удалось её переломить, она полностью переложила на нанимателя, то бишь меня.

Не помню, писал ли я, но орка после воскрешения трепетно относилась к любым плотским радостям, включая и покушать. На фигуре это никак не сказывалось, поэтому она себе позволяла. Поэтому, когда официант отошёл от нас на его лице отражалось одновременно, не иначе как тренируется, облегчение подследственного после допроса и радость продавца после удачной сделки.

Пока еду приносили, и официант крутился рядом со столом, разговор был отрывочным, практически ни о чём, погода, рейс, я даже похвалил её умение обращаться с шейлой. Меня действительно удивляло, как обе мои подружки умудряются сохранять чистоту своих платков. Но наконец поверхность стола почти скрылась, налили пару рюмок, выпили под борщ и солянку.

– Как прошла встреча с Дейнерис и Алекзандером? – мне показалось, или клыки Марил стали заметнее?

Похоже, она что-то успела прочитать у меня в голове. Она если и делала это, то осторожно, стараясь не перегнуть палку.

Я рассказал всё. В кратком варианте это заняло время как раз до момента, когда Орка перешла ко второму. Нож у неё был в левой, но движения были такими, что официант не решился забирать тарелку из-под первого.

Марил хотела уточнений. Но я успел первым и поинтересовался, как ей удалось создать такую красоту в мозгу Джорджа.

У удивлённой орки даже жестикуляция и работа со столовым прибором дала сбой. Момент слабости дал шанс официанту, и он цапнул обе тарелки, я тоже закончил с солянкой.

– Перестань, я тебе несколько раз объясняла уже, дай «клиенту» нарисовать себе страшилку, и он испугает себя гораздо лучше, чем когда-нибудь удастся тебе, – Марил изящно прорезала и медальон, и глазурь тарелки.

Проходящий мимо официант принял её жест на свой счёт и побледнел, – «вам что-нибудь ещё принести?».

– Почему ты злишься? Не случилось нечего страшного или опасного.

– Как только ты немного разберёшься с текущими делами… Я никогда не вмешивалась в твои решения, у меня нет на это права. Но если ты не хочешь сам, может быть ты разрешишь мне с Анэхитой навестить… нет, пообщаться с героями сегодняшнего дня.

– Марил, милая, если ты читаешь мои мысли, то знаешь, что лезть поперёд батьки – моветон. А если ты просто обиделась за своего Лорда, вспомни, пожалуйста, он не злопамятен, но долго помнит поступки людей, – похоже я тоже воспринял произошедшее острее, чем думал, – ну, как минимум пока не увидит памятник.

Мы разговаривали по-русски. У общего нет такого количества оттенков. Орка хорошо запомнила, как над ней подтрунивали во время встречи с Алексом и пользовалась любым случаем отточить своё знание языка. Но Нафигене всё равно уступала, видимо генетическая предрасположенность сказывалась.

– Тебя стало сложно читать, это не комплимент, проще спросить. Ты действительно хочешь, назовём это, послать всем предупреждение?

– Думаю, очень серьёзно думаю над этим, Марил. Но не сейчас, позже. Сейчас нам лучше вернуться к текущим проблемам.

Следующая фраза была произнесена мысленно и адресно, тренировка не бывает лишней.

– Ты отлично знаешь, что я не хотел быть первым, кто принесёт правила Игры в родовую локацию. А ещё я стараюсь бороться всегда, даже если ситуация кажется безнадёжной.

– Прошу прощения Лорд, я действительно перешла границу.

Ну право, вслух в Вареничной такие разговоры вести не стоит, не потому, что кто-то может подслушать, просто слишком уж выспренно.

Пора было подумать о времени и приналечь на еду, особенно орке, за разговором она отвлеклась, а оставлять или брать с собой не хотелось ни ей, ни мне.

Разговор продолжился уже в мягких креслах аэроэкспресса. Там обычно пассажиры редко сидят вплотную.

Мне не хотелось повторять очевидное, но на всякий случай, просто чтобы не было иллюзий, пришлось.

– Ты должна понимать, что Московский клан не только не поддержит нас, если мы будем воевать здесь, но и наоборот перекроет мне кислород окончательно. Нам придётся уйти в замок. Насовсем. А кроме того, война затронет посторонних. Окажутся втянуты даже субъекты Игры. У нас недостаточно сил для такого противостояния. Пока.

– Это твоя родовая локация, и такие решения, согласна, можешь принять только ты сам, извини.

– Но это не значит, что всё закончится так, просто сейчас я не вижу пути, только цель. Возможно, нужно всего-навсего подождать, а возможно, есть то, что просто пока не пришло в голову. И с теми Игроками, вроде Лао Ху, Кицунэ и остальными, кто планирует вступить в Клан, мы пока это не обсуждаем. Они или придут полностью, или не придут, а тогда это знание для них лишнее. Всё, давай к текущим делам.

Аэроэкспресс идёт пятьдесят минут, не так много времени, но важного и было-то только два вопроса, Пэри и Кифер.

Кифер – это условно, для меня, Марил ту же самую тему начинала с имени Меинард. А на самом деле она была шире – игроки клана, которые вступили в него нежитью, костяные рыцари. Проблема стала по-настоящему животрепещущей после боя на Китайгородском проезде. Но ещё неделю после него никто её не касался.

Сначала был траур по Дианте и Айнуру. Нет, это не были формальные правила, просто… на фоне того, что случилось с ними, остальные на какое-то время отвлеклись от собственных проблем. Потом стало известно, что Анэхита почти не выходит из карты и меня старались не задевать.

Но жизнь даже у нежити, каким бы оксюмороном это не звучало, берёт своё. И сейчас Марил вполне определённо сказала, что больше не сможет сдерживать Меинарда. При её влиянии на него это был не звонок, а набат. А если учесть, что и Кифер прислал мне письмо из которого было понятно, что он просто уйдёт, если не будет назначен срок исполнения обещаний, то решение откладывать становилось неправильно.

А если начистоту, то просто нечестно. Обещания нужно исполнять, и не тогда, когда тебя прижмут, а вовремя.

Самым опасным в исполнении именно этого обещания было то, что после оживления члены Клана захотят уйти в свои родовые локации. Я поделился этими мыслями с Марил сразу, как только она несколько дней назад пересказала первую беседу с Меинардом. И сразу же был вынужден запретить ей подчинение.

На второй день орка согласилась, что решения, которые ей иногда подсовывает натура лича – слишком быстрые и однобокие. Топтаться на мозоли я не стал. А сегодня она выступала капитаном Очевидность, сообщив, что мы толчём воду в ступе. И гордо улыбнулась, видимо давно искала, куда бы вставить перл словесности.

Прежде чем согласиться, я рассказал ей про «ушат холодной воды» и «открытые двери», но Марил гордо ответила, что эти выражения были одними из первых, и не новы для неё. Каюсь «капитана Очевидность» я придержал. Просто зачитал несколько пассажей из писем ветеранов родовой локации, последних, не тех, которые они писали сразу после боя.

Каюсь, мне доставляет удовольствие смотреть на орку в такие моменты. Она очень потешно дуется. Но очень важно не переборщить, поэтому я почти сразу объяснил, что если бы до принятия решения ветеранами Клан потерял хоть кого-то, то и их настроения были бы другими, особенно у «политиков» вроде Лао Ху и Кицунэ. Такие люди тонко чувствуют конъюнктуру и умеют пользоваться тем, что в них нуждаются.

На самом деле комбинация была незатейлива. К нам точно должны были прийти пять человек: Два Меча, Бен Гур, Кицунэ, Куэсу и Лао Ху. Остальных ветеранов, которые полагались на них я пока не считал.

Если бы нас покинули шесть из семи оживлённых, Меинард останется с Марил, ему просто некуда идти, то вероятнее всего Кицунэ и Лао Ху претендовали бы на места в малом совете. Одно пустовавшее после ухода Алекса и место Кифера. И отказать им, особенно если начнутся намёки на дальнейшие уходы было бы очень сложно. Но принимая игроков в клан до оживления я мог ставить условия, и Лао Ху в совет не попадал. Только Кицунэ. А дальше, даже если уйдёт Кифер, его заменит Меинард. Кицунэ и не успеет договориться с Нафигеной, и не потащит в совет Лао Ху, а у Куэсу – кандидата японки шансов не будет. А значит оппозиция так и останется в меньшинстве.

Мне были не очень интересны эти игры, но жизнь вынуждала, точнее Игра. Впрочем, Марил своим уважительным взглядом и наклоном головы перед Лордом почти смыла горечь сожалений о том, что приходится вот так использовать тех, кто идёт рядом, почти друзей.

А ещё напомнил себе, что Куэсу и Кицунэ, так же как и Лао Ху уже делали ошибки, и позволить им встать у руля нельзя, у меня длинная память.

Аэроэкспресс прибыл к ярко освещённому перрону, и мы направились в зону прилёта. Заберём вещи, вернёмся домой и поедем на Волгу. Марил нравился большой город, рестораны, улицы полные людей и машин, но в больших дозах он её утомлял. А ещё он слишком контрастировал с тем, что мы видели, приходя в охотничью локацию. Скорее всего было и что-то ещё, но хватало и сказанного, чтобы не задерживаться дольше, чем необходимо.

На обратном пути мы обсуждали тонкости ментальных воздействий. Сначала, правда я написал Киферу и Меинарду, они должны были отобрать остальную пятёрку претендентов на оживление. Марил потребовала, чтобы я писал её охраннику и дядьке чуть ли не под диктовку, хотя там и было всего несколько слов. Но отказать я не смог, для неё это было важно.

Потом были письма игрокам родовой локации, завтра они должны быть готовы, сначала разговор со всеми, а потом пойдём в домен Клана.

А после получения ответов, не сговариваясь мы углубились в тонкости умений, работа лучшее лекарство от захлёстывающих эмоций.

На Волгу мы приехали даже не поздней ночью, а скорее ранним утром. Пробки, да и выехали поздновато. Глядя на дорогу уже сквозь светлеющие сумерки, на последних километрах пути я думал, что ложиться уже поздновато, и собирался встретить рассвет с сигаретой и чем-нибудь крепким. Но входя из машины орка попросила не призывать сегодня Агата и не сидеть на балконе, а сразу пойти с ней в спальню.

Мы действительно так и не уснули, но я ни секунды не пожалел, что с сигаретой и спиртным не сложилось. Орку никогда нельзя было назвать холодной или бесчувственной, но сегодня она вела себя так, словно живёт последний день. А когда встало солнце, шепнула – «спасибо» и убежала. Схватила бы убегая простыню, и вообще кадр из фильма про любовь.

А я наконец направился на балкон с сигаретой, идти в душ на этом этаже, как пить дать опоздаем на встречи, о которых столько договаривались, а на другой лень.

Чай у Марил сегодня тоже удался, и после душа и пары чашек чаю мы ушли в замок. Вышли, где обычно, у кордегардии. Перед уходом догадался кинуть письмо Киферу, так что он уже ждал.

Мне редко приходит в голову пользовать истинным зрением или сканированием на Земле, особенно в больших городах. Только если есть, или предполагается опасность. Но тогда требуется время, чтобы настроить действие способности, иначе просто утонешь в отображаемой информации, да и голова моментально заболит.

В охотничьей локации всё иначе, здесь любые дополнительные возможности – шанс прожить дольше, а не стать чьим-то опытом. Поэтому здесь использование истинного зрения – рефлекс.

Рефлекс, который сегодня наградил меня головной болью с порога, а Марил рядом зажмурилась и обхватила свою руками. Кифер понимающе улыбнулся и кивнул.

– Гоблинята, я тоже поначалу дёргался, а сейчас привык, притерпелся, хотя иногда шугаем, но Меинард…

К чему он об охраннике орки было непонятно ещё секунд двадцать. Пока мы не вышли за угол, направляясь к главному входу.

Замок восстанавливали частями, но Кифер настоял, чтобы в этом здании были восстановлены три помещения. Кордегардия – вроде как для своих. Что-то вроде переговорной, комната с большим столом, за которым могла разместиться компания человек десять или чуть больше и зал. С залом понятно, он, насколько это удалось, напоминал зал собраний клана. Стол на возвышении, кафедра и ряды кресел для членов.

Да, так вот выйдя из-за угла я сначала шарахнулся, на меня летел Меинард с двумя гоблинятами на плечах. Ну, не так и быстро, но рефлекс есть рефлекс. От удара я удержался, но меч призвал. Марил за спиной шумно вздохнула. Оглянулся. Орка могла взглядом прожечь не очень толстую стену. Правда тут же сделала непроницаемое лицо, хотя, похоже едва сдерживала улыбку.

– Он всегда любил детей, и …

– Тебя тоже катал?

– Ну, я была старше, когда мы познакомились, – это она смутилась, что ли?

Детвора на улице стала рассасываться. Самых непонятливых хватали и растаскивали к стенам гоблинши. Человек, идущий по замку в сопровождении орки и Кифера, которые подчёркнуто держатся позади, а при встрече подаются назад костяные рыцари, может быть только один. А ещё похоже кто-то заметил меч и истолковал. Оружие в руках Лорда – сигнал побыстрее убраться с дороги. Лордами в Игре не могут стать те, кто не убивает лучше других.

Ко входу мы подошли почти в тишине. Подбежал Меинард, уже со свободными руками.

– Извините, Лорд, я…

Теперь уже мне пришлось сдержать улыбку. Если к ним привыкнуть, можно заметить, что костяным рыцарям доступно выражение чувств. Не знаю как у них получается, с маской вместо лица.

В переговорной сели за стол. Мой стул даже здесь по настоянию Кифера сделали отличающимся. У него тоже было своё место за столом, заметное по царапинам, но сейчас он уже приноровился. А вот Меинарду пришлось устраиваться, мешал костяной меч.

У нас была пара часов, пока не придут на встречу ветераны и их не проводят сюда. Да, ещё Нафигена должен подойти, его присутствие как члена совета необходимо, но в проблемы нежити он вмешивается редко. Его интересы Алекс и Московский клан.

Ему придётся намекнуть, что Клан – это больше, чем костыль для москвичей, а если не поймёт… тогда и буду думать. Хотя Марил уже несколько раз беседовала с ним потихоньку от меня, и, может, из этого будет толк.

– Кифер, Меинард, вы отобрали пятёрку? Что о них скажете?

– Что тебя интересует, Виктор? – наедине, ну, в узком кругу, они ведут себя попроще, но сегодня такой день, что думаю – это последнее обращение по имени.

– Ты знаешь, и он знает – я ткнул рукой в Меинарда, – настроения, разговоры. Короче, кто из них может уйти?

Пожалуй, не стоило так резко, но на политесы нет времени, если они не сообщили о своём выборе кандидатам, а я об этом писал обоим, можно как-то скорректировать список.

– Лорд, Вы никогда не спрашивали о наших намерениях…

– Брось, с Меинардом и так ясно, а ты… Ты имеешь право на любой выбор, я обещал, а моё слово не пустой звук.

– Разговоров мало Лорд, а под контролем учишься молчать, – Меинард покачал головой, – говорят разное, а отбирать по принципу – кто громче кричит, что останется…

– Один из тех, кто в списке хочет уйти. Может, Марил узнала бы больше…

Марил покачала головой, и, похоже, хотела отмолчаться.

– Марил?

– Какие мысли возникнут после оживления не знает никто. Стресс, как у вас называют, может вылиться в любую реакцию. Здесь не спланировать и не предугадать.

– А возраст, время, в течение которого был под контролем? – Нафигена вошёл в помещение, и садясь за стол задал, похоже правильный вопрос.

– Местные точно останутся здесь, – Меинард попытался подкрепить слова рукой и скрежетнул по столешнице.

– А их много, местных? – Кифер, насколько позволял бесцветный голос, выговорил это с сарказмом, – личи, драконы, а рыцарей единицы.

Ну, нет так нет, значит нужно полагаться на удачу, толочь воду в ступе, как вчера заметила орка, безыдейно.

Мы перешли к обсуждению восстановления замка, гоблинам и другой ерунде. Нет, не ерунде, но сегодня мне было не до этого. Прерывать я не стал, но и участвовать тоже, только был благодарен Леви и Марил, когда они задавали вопросы и выслушивали ответы.

Ветераны не ввалились гурьбой громко разговаривая. Быть политиком, так до конца. В дверь постучали, хорошо с петель не сорвали, не всем костяным рыцарям даётся «мелкая моторика», ну, как-то надо называть обычные движения, небоевой, так сказать, режим.

А потом вошли ветераны, пока пятеро, это было специально оговорено. Они потом передадут, расскажут, в общем создадут настроение и антураж для других.

Теперь дозированное радушие, аж самому противно.

– Лао, Кицунэ, Два Меча, всем привет! У нас сегодня не очень много времени, но для вас удалось кое-что отложить.

Все поздоровались и расселись. На другой стороне стола от членов клана.

– Члены совета здесь, Пэри просила извиниться, за неё будет Марил, она ей доверяет, – до сих пор не понимаю, как им удалось, учитывая положения контрактов с обеими, – и мы можем решить основные вопросы, и проделать формальности.

– Виктор, мы тут с Бен Гуром спланировали…– громогласный американец не подвёл и дал хороший повод.

– Извини, Два Меча, все извините, – перебить и помолчать, так тишина станет напряжённой.

– Частности стоит решать в рабочем порядке, а сейчас о важном. В совете есть место, одно. Кицунэ – знают все, она… или может, ты, Два Меча, вас тоже двое?

– Да нет, Виктор, политика, руководство – это не моё, – так же ожидаемо американец смешался, он хорошо запомнил свой первый опыт командира.

Лао Ху чуть напрягся и расслабился, качнул головой, Кицунэ улыбнулась и не глядя взяла его за руку. Похоже они были готовы, но всё равно неприятная игра. Может, стоило договориться заранее? Нет, китаец понимает только поражения, и даже так, воспримет ситуацию не сразу.

– Если возражений нет, то пройдём в домен, там закончим, а потом… у Клана небольшое событие, думаю вы сочтёте возможным и важным для себя присутствовать.

Ветераны остались в зале, первой в комнату со столом прошла Кицунэ. Огляделась и хотела сесть на один из стульев. Но Марил её придержала.

– Подожди, пока для тебя это просто опасно, потом поймёшь. Даже я стараюсь лишний раз не подходить вплотную.

Тянуть незачем, теперь торжественность придёт сама собой, или не придёт. Мне лично было не до того, когда всё начиналось.

Вы хотите предложить членам клана ввести в малый совет клана игрока Кицунэ. Уровень 13 и открыть ему доступ в домен клана? Да / Нет / Отложить

Да. Кицунэ, видимо, получила сообщение Игры и замерла.

Внимание: член малого совета клана игрок Анэхита Пэри. Уровень 13 согласился с Вашим предложением. Ожидание согласия членов малого совета клана игрока Анэхита Пэри. Уровень 13 и игрока Кифер. Уровень 12 время ожидания 00.04.59

Марил, памятуя вчерашний разговор действовала быстро, а может, не была уверена в том, что голосование от имени Пэри пройдёт и ту придётся призывать, что нарушит красивую церемонию.

Внимание: член малого совета клана игрок Нафигена. Уровень 12 согласился с Вашим предложением. Ожидание согласия члена малого совета клана игрока Кифер. Уровень 12 время ожидания 00.04.58

А вот костяной рыцарь тянул. Не знаю, о чём он думал, можно было прочитать, но не хотелось, уж больно пафосно я сегодня выступал. Впрочем, с точки зрения нежити, всей нежити замка, Кицунэ – лучший выбор. Она, Лао и Куэсу, жгли ароматические палочки у склепа Айнура и Дианты. Но Кифер сказал, как-то мельком, что Улрич, мог бы быть похож на Лао Ху в те времена, когда ещё не был личем. Когда долго находишься под контролем, добавил он, и служишь «голосом», что-то остаётся.

Внимание: член малого совета клана игрок Кифер. Уровень 12 согласился с Вашим предложением. Игрок Кицунэ. Уровень 13 стал членом малого совета клана.

Внимание: малый совет клана сформирован.

– Кицунэ, присаживайся, теперь место твоё по праву. У нас есть ещё несколько минут, и я хочу кое-что сказать.

Теперь молчание не было театральной паузой, мне действительно хотелось сформулировать так, чтобы японка поняла. Играть с членом совета можно, но не слишком долго, если он умён, а ей в этом отказать невозможно, иначе Куэсу не смотрела бы ей в рот. Сказать хотелось многое, но и попусту сотрясать воздух не хотелось, за многословием забывается важное.

– Сейчас ты выйдешь в зал и позовёшь одного из тех, с кем мы начинали, теперь ты представляешь их в совете. А ещё ты увидишь на задних рядах тех, кто стал Кланом. Они зовут меня Лордом. Здесь, в совете это не важно, а там в зале…

– В зале сидят те, кто поверил, назвал Виктора Лордом и победил вместе с ним, это просто, ты поймёшь, когда увидишь, как понял когда-то я, – Киферу действительно было гораздо проще говорить такие вещи, он этим жил, а сегодня тем более.

Мне было примерно известно, что увидит Кицунэ, когда войдёт в зал. Немного театральщины, конечно, было, точнее я с ней согласился, когда Мейнард и Кифер попросили, чтобы сегодня в зал могли прийти все, свободные от дежурств, тридцать членов клана.

Когда японка ввела Два Меча, она выглядела совсем не так, как в переговорной комнате, когда всё только начиналось. А за последним, Лао Ху, выходила не Кицунэ, а член малого совета Клана.

Приём закончился, и мы вышли в зал. На первом ряду сидели справа вновь принятые члены клана, ветераны, а слева, ряд начинался с Меинарда, те пятеро, у кого сегодня должны были оживить.

Мне уже хотелось по-быстрому решить вопрос, хотя комкать процедуру было неверно, но мысленный шёпот Марил меня остановил.

– Разреши Киферу сказать речь, он об этом просил. Тебя не решился, и попросил меня, как это…

– Ходатайствовать, горемыка. Пусть болтает, – так же мысленно ответил я.

Сели за стол. Кифер взгромоздился на кафедру, и понеслось. Речь я не слушал. Я обдумывал только что зародившееся подозрение, набиравшее силу с каждой паузой оратора, и рёвом слушателей в моменты, когда он замолкал. Ну, может, ещё немного наблюдал за ветеранами и обменивался язвительными мысленными репликами с оркой. Она тоже довольно искренно веселилась, стоя за моим креслом. За стол она не села, сказала, что у меня за спиной впечатление будет сильнее.

К концу речи она согласилась с предполагаемым видом Кифера после оживления, но на мнение, что обошлись бы и без нас, а использование стола, если положить её аккуратно, можно было бы и разнообразить, она отмела. Не только по причине невозможности удержать достаточно качественную иллюзию во время игр, на которые я намекал, но и из-за камней. Она их всё ещё побаивалась, да и с контролем в такие моменты беда.

Речь завершилась, от смеха в особо патетичные моменты, орке удалось удержаться, в целом спектакль удался.

Эмоциональный накал действа несколько смазался, потому что после процесса оживления, Кифер, который действительно оказался эльфом, и Меинард оказавшийся орком из комнаты совета не вышли. Оба, кстати, остались членами клана, и эльф сразу сел на своё место. Закрыв глаза, он водил руками по столешнице.

А Меинард обнял Марил, а потом оглянувшись на меня, спрятался у неё за спиной. Смешно.

– Кифер, Меинард, одному из вас придётся выйти в зал, пригласить следующего, иначе его и орке будет сюда не затащить. А затащит, двери сломают, – после оживления лича, меня процесс уже не так впечатлял, а этих двоих нужно было как-то расшевелить.

Остальные смотрели на происходящее открыв рот, даже Марил, которая через процедуру уже прошла.

– Да, кстати, нужно вам сварганить пока комплект новичка. А то как-то даже неприлично, в таком месте и в таком виде. Кицунэ вон смущается. А тебе Кифер я кое-что принёс.

Я достал из сумки боевой пояс Дейнерис, с уже вложенной картой мастерского меча. Надо сказать, что под шумок, когда мы ушли с Китайгородского, подавляющая часть трофеев досталась Московскому клану. А Алекс, ничего что романтик, отдавать их не спешит.

– Да, Лорд, сейчас, минуту, – эльф открыл глаза и взглянул на то, что я ему протягивал, – нет, спасибо, пока лучше комплект новичка, я…

Меинард смотрел на боевой пояс как коршун. Но ему и не по чину, да и к школе он не имеет никакого отношения, я это даже по движениям вижу. Я бросил пояс в сумку.

– Как хочешь. Одевайтесь, и ведите следующего.

Орк и эльф получили свои комплекты новичков, оделись. Эльф ругался тихонько, потому, как ему пришлось затягивать всё серьёзнее чем орку, а соответственно и возился он дольше. Ничего поднакопит ОИ и купит что-нибудь по фигуре, у него доступ в домен постоянный, если не будет дурить. Мне откровенно не нравилось то, что он отказался от пояса.

Когда Кифер ушёл в зал за следующим, в какой-то момент показалось, что рёвом сорвёт двери в комнату совета клана. Но домен выдержал. На совесть похоже слеплен.

Дальше всё прошло довольно быстро, если не считать оханья и аханья оживлённых, и попыток выразить благодарность. Хорошо, что, будучи уверены в дальнейших успехах, мы заранее озаботились приобретением комплектов новичка. Лучше было бы только принести из замка трофеи, но их время ещё придёт. А так, даже символично, в новую жизнь с комплектом новичка. Я попробовал пошутить, но никто не оценил, даже орка посмотрела укоризненно.

Один орк, один гном и два эльфа. Это, не считая Кифера и Меинарда. Надеюсь, сегодня они напьются, может даже погоняют гоблинок помоложе, а завтра будут готовы продолжить жить и работать в замке. В этот момент меня серьёзнее всего занимал вопрос, кому поручить присмотр за новорождёнными. Негоже если они на радостях что-нибудь или кого-нибудь включая местное население повредят.

Все вышли в зал, сначала «новорожденные», за ними совет. Ещё одна серия криков радости, доходящей до восторга. Стук клинков. Даже ветераны, которым, казалось бы, и дела не было до случившегося тоже поучаствовали, им видимо кто-то из сидящих в следующем ряду объяснил.

Тем неожиданнее оказалось случившееся дальше. Никто ещё даже не начал расходиться, когда один из эльфов упал на колени перед столом совета, Полит. Уровень 11.

– Лорд, члены совета. Я… прошу о милости…

Благодаря третьему глазу я почувствовал, что он боится, а ещё он очень хочет рассказать о мечте. Не спрашивайте как, просто понял. А ещё пифия прошелестела, – «началось».

– Встань, говори.

Я лучше него самого смог бы сформулировать чего он хочет. Когда остальные в зале услышали о чём идёт речь, все замолчали, сразу. И от них потянуло ожиданием, опасливым ожиданием. И из зала, и из-за спины. Ну да, там же эльф, не взявший боевой пояс из моих рук, и орк.

А он, путаясь и запинаясь пытался объяснить. С момента злосчастной охоты, когда он попал к Улричу прошло только двадцать лет. Пока он боролся с контролем лича, его друзья убежали, но кричали убегая, что они ещё вернутся. Он верил, что за ним. Все эти годы, он помнил.

Я не слушал. Мне был неинтересен ни он, ни его рассказ. В голову лезли мысли совсем о другом. Совсем не о просьбе эльфа и решении Лорда.

Решение Лорда, Главы клана, разрушителя культов было известно ещё вчера. А может и раньше, когда была спланирована вся комбинация, которая опять закончилась победой. Да, победой, достаточно было взглянуть на Лао Ху, который оглядев зал кивнул. Мне даже мысли его читать было не нужно, он всё понял.

Наверное, даже лучше, что Полит устроил это шоу в зале. Всё-таки склонны эльфы к театральности, не только в книгах Толкиена и других, но и в реальности. Если бы он затеял разговор в комнате совета, до других всё дошло бы только в пересказе. А ещё кто знает, как повёл бы себя Кифер.

Он и сейчас мысленно сравнивает Лорда с Улричем, а значит мог и сорваться. А Меинард потребовал бы честности и объективности, он прямолинеен почти как Два Меча – вояки.

Молчание потребовало реплики.

– Уходи.

И Полит и зал, и остальной совет пришли в себя не сразу, молчание ещё висело, хотя и поменяло привкус, да, наверное, привкус, не опасение, не ожидание, а удивление и удовлетворение, похоже.

А что? Он вернётся, скорее всего. Что может ждать его там? Невеста, про которую сейчас лепечет, что она обещала его ждать с той охоты. Ерунда. Скорее всего его ждёт отчуждение и непонимание. Скрыть кем и чем он был ему не удастся, у жрецов ментальные возможности вряд ли намного слабее чем у Марил.

Варианты возможны, действия Гувера, Маккарти или предсказания Оруэлла отличались, но Лорд был уверен, что мальчишке хватит ума уйти раньше, чем появится серьёзная опасность.

Один – это даже хорошо, и клапан, и пример, и урок, были опасения, что романтиков окажется больше.

– Я освобожу тебя от членства в Клане, и ты можешь идти, скажешь куда, тебе откроют портал.

– Лорд, я хочу остаться в Клане, только сходить и увидеть родных и любимую.

Чёрт, маска Лорда дрогнула. Эльф ещё глупее чем я думал. Он даже не понимает… Хотя, вряд ли его убьют. Скорее всего изолируют, может, попытаются «убедить», по Оруэллу. Марил взяла меня за руку, видимо что-то отразилось на лице.

– Кифер, открой портал.

Господствующий культ локации Полита – «Дети меллорна». Это не слишком хорошо, даже не так, это плохо. Совсем.

– Полит, я не могу разрешить, чтобы кто-то из членов клана пошёл с тобой, ты должен понимать. Я не хочу, чтобы ты шёл туда, но запретить не могу. Постарайся быть осторожен.

Что я несу. Пожалуй, стоит связать его, и через, может день, может два, это дурь пройдёт?

– Отпусти его. Ты настолько потерял контроль над собой, что я могу понять о чём ты думаешь. Если мы его не отпустим, разбегутся все, ты сам это говорил. А сегодня я почувствовала.

В голову ворвался голос Марил и отрезвил. Пусть уходит. Хорошо, что только один. Остальные, что бы ни думали раньше, теперь будут ждать.

Мы ушли сразу. Даже не стали ждать портала, который должен был открыть Кифер. Только потом, уже сидя на балконе с сигаретой, я осознал, что ни с кем даже не попрощался. Впрочем, уходя успел заметить, что кое-кто из ветеранов хотел бы поговорить. Вероятно даже обсудить что-то важное по их мнению. Но мне было не до этого. Совсем. Абсолютно.

Ещё и рявкнул, входя в портал на Марил, что не буду её ждать, если она не поторопится. И только позже, уже дома понял, что она извинялась за меня и просила никого за нами не ходить, хотя бы до конца дня. Не знаю, как она это объясняла, но члены клана сдержались. Даже Нафигена не пошёл.

Удивительно, но несмотря на всё случившееся, Волга текла всё так же неторопливо. Облака плыли по небу над противоположным берегом. Им было безразлично. И даже солнце абсолютно не обращало внимания на моё настроение. А проще, природе было наплевать. Жизнь продолжалась. И это стоило принять во внимание. Ты способен влиять только на то, что зависит от тебя. Не больше, как ни старайся. Если попытаться сейчас встать на середине реки, расставить руки, и даже растопырить пальцы, удержать её не удастся. Так же, как и жизнь вообще. И злиться на такой порядок вещей глупо и бессмысленно.

Марил на кухне создавала кулинарный «шедевр». Я как-то попытался объяснить ей и Анэхите, что такое голубцы. Но варить и разбирать на листья кочан капусты поленился. Купил сладкий перец, и начинку показал на нём. Потом мы его потушили со сметаной.

В общем, вывод простой. Нельзя лениться в процессе обучения. По поводу голубцов мне было сказано твёрдо и безапелляционно, пока существует перец, возиться с капустой, или даже с виноградными листьями женщины не будут. Про виноградные листья отметилась Пэри. Она вместо голубцов, до моего урока предлагала сделать долма.

В принципе привередничать не стоит, фаршированный перец со сметаной – это тоже вкусно. Только учитель во мне был посрамлён, что ощущалось как некоторый дискомфорт.

– Я тебя не понимаю. Ты сам говорил, что уход кого-то из членов клана вероятен. Ты его предвидел и готовился к нему. Всё сложилось даже лучше. Сильнейшие остаются, а остальным будет пример и урок.

Марил говорила сухо. Поджав губы, от чего клыки выделились резче, а лицо стало хищным. Она не повернулась, когда я вошёл, и продолжала возиться, аккуратно укладывая уже полные перцы в кастрюлю, чтобы поставить потом тушить.

Контраст резанул. Орка стояла у плиты, и декорации разговора были похожи на тысячи, миллионы семейных сцен. Такое можно увидеть почти в любой квартире или доме, если заглянуть в окно, или снять крышу. Вроде бы так предлагал сделать герою хромой бес из романа Лесажа. Для меня остался автором идеи именно он, несмотря на первенство Де Гевары.

Только говорила она не о семейных делах. И отношение к вопросу было сродни объяснениям из разряда «лес рубят – щепки летят». Движения несмотря на смысл того, что она говорила, оставались отточенными. Фигурка наводила на игривые мысли. Ну вот, наконец полуобернулась и искоса кинула взгляд, игривый, наводящий на очень и очень грешные мысли.

И уже приготовленные объяснения умерли, как-то усохли вдруг. Я подошёл к тумбе, в которой стояли бутылки. Нафигена налегал исключительно на наливки и настойки, заводское производство его не интересовало. Двойной бурбон безо льда и ещё сигарета. А на обед или ужин меня позовут, не забудут. А и забудут, поем в одиночестве.

Не могу сказать, это были только слова, сказанные, чтобы успокоить, или её настоящее мнение. Взгляд женщины другой расы ещё и прожившей в разы дольше меня. С учётом некоторых оговорок нежити, по человеческим понятиям Марил была куда как старше, чем смертный грех. Нет, тело, лицо руки – это всё сохранилось идеально, ну или воссоздалось идеально, тут как посмотреть. Но что у неё в голове? Как это понять, даже если иногда мне удаётся прочесть её мысли. Впрочем, удаётся ли? Может мне всего лишь показывают то, что я должен увидеть?

Я вспомнил комика из телеящика, – «женщины – это существа с другой планеты», – а женщину с другой планеты не хочешь?

А может это у неё реакция на то, что Меинард не ушёл и даже не пытался, а вроде бы с осуждением смотрел на Полита.

Что ей сказать и как объяснить то, что для меня кажется само собой разумеющимся? Например, что цель не должна оправдывать средства.

Я припомнил пару страничек в интернете, которые орка читала чаще других, пословицы и идиомы. Мы живём в этом с детства и как фокусники достаём из кармана нужную, чтобы объяснить и оправдать свои поступки народной мудростью.

Но это для других. А перед собой нам всегда удаётся оправдать то, что сделал?

В детстве я читал Бондарева и Васильева, и сначала видел яркое, пытался для себя определить, что такое долг, идея. Штрих человеческой жизни на батальном полотне танкового сражения, или нить, которая могла соткаться в полотно, но предпочла противостояние почти без надежды.

И всех героев роднило то, что о себе они не думали и в смерть не верили, хотя и видели чужую.

А потом, став старше, на тех же страницах открывал другое, менее броское. Но интересовавшее авторов, возможно, не меньше, сочувствие, понимание, горечь сожаления. Стоит одно другого или цена непомерна.

Всё это хорошо взвешивать в уютном кресле, с сигаретой, изредка отрываясь от страниц, чтобы посмотреть на пламя в камине. Теперь модно называть это рефлексиями.

Мысли, пройдя по кругу вернулись к орке. Она по большей части видела и общалась не со мной, а с Лордом, который загнал её в рабство, манипулировал другими и убивал, убивал, убивал. Неважно, что не всегда своими руками.

Даже Виктор Кортез, ещё до появления лорда не слишком отличался человеколюбием. Его опыту в обращении с женщинами даже памятник поставили. Так сказать, отлили в бронзе результат. А ещё одно достижение сидит в карте. И просит выпускать только если кого-то нужно прикончить, быстро и эффективно.

И на дне стакана есть кто-то, кто не даёт ответов, и пока ты не успел допить задаёт вопросы. Например, зачем всё это тебе? И можешь ли ты отделить себя от Кортеза, Лорда, и кто там ещё будет.

Сегодня он расщедрился и подкинул ещё один. А Марил, она захочет быть с тобой, таким, каким ты себя считаешь, или с Лордом? Если ты её отпустишь, Она и Меинард надолго останутся, обнаружив что маска Лорда держится непрочно?

Ну, это найдётся чем парировать. Мне никого из них не пришлось заставлять, это – их выбор. А ещё – я не верил и не верю в чувства и никем не дорожу. Пусть уходят. Одному проще. И отвечаешь только за себя.

Ну, ну, ехидно отвечает тот, кто обычно затыкается после третьего стакана, – ты за них убивал сам, давал обещания, двурушничал. И запутался в обязательствах и невыплаченных долгах. Признайся, что это была не гордость, а гордыня и отойди в сторону. Или прими то, что есть.

По поводу Марил с ехидным стоит согласиться. Или предложить ей прекратить контракт и посмотреть, что получится.

Если она не понимает моих сомнений в том, стоит ли отпускать не пришедшего в себя романтика эльфа умирать, то объяснять бессмысленно. Она просто говорит не со мной. Хотя это нормально, все мы можем примерить реакции других только на себя, пытаясь объяснить и предугадать их действия. Или, если не можем, принимаем как данность и создаём мысленно модель.

У нас даже понятие веры, долга и воздаяния не может совпадать. Для нас это внутренняя убеждённость, а у них внешнее. Для них бог – это реальность. Пусть я и отношусь скептически и к самой идее, и к воплощению, как я его понял из справки.

Для рассуждений о высоком и глубоком, можно сказать судьбоносном бурбон не идёт. Про такое лучше под можжевеловую или зверобой. И мёда класть поменьше, только чтобы пилось, а не сводило горечью рот.

Отставил стакан и достал ещё сигарету. Пришедшее в голову стоило даже записать, пожалуй. Может, порисовать в блокноте, как это может сказаться на разнице в восприятии мира и тех, кто вокруг, так сказать акторов. Насколько полезно такое понимание пока сказать сложно, но оно помогает объяснить раздражение и неприязнь.

Кстати, о раздражении. Нафигена настолько проредил запасы, что нужно озаботиться их пополнением. Перед глазами встала картинка – Марил и Леви у аппарата. Один проверяет температуру в колонне, а орка склонилась к термометру бака. А снизу всё подсвечено красным свечением керамической конфорки. Конечно, мигание углей, изредка прячущее клыки в тенях, сообщило бы зрелищу законченность. Но и так неплохо.

Потом, уже по прошествии времени, вспоминая этот день, я поймал себя на том, что про Полита я почти не думал. Как о причине, затравке для собственных размышлений и недопонимания с оркой да, но не о нём самом и его судьбе.

Я действительно был уверен, что ничего серьёзного ему не грозит. Успокоился на аналогиях пришедших в голову в момент его ухода. Считал, что фигура слишком слабая, чтобы бороться с ней всерьёз с точки зрения властителей его локации и слишком мелкая, для организации поучительных или предупреждающих шоу. А ещё надеялся на его благоразумие и инстинкт самосохранения.

Орка позвала меня за стол, и мы приступили, скорее всего к позднему обеду, всё-таки ужин, если он будет, случится ближе к ночи.

Беседа, если так можно назвать сообщения Марил о том, кому она предложила перенести обсуждение проблем, текла вяло. Краткие справки в чём суть предполагаемого разговора, и оценку, стоит ли этим заморачиваться, или попытаться спихнуть вопрос на кого-нибудь другого, интересовали мало.

Но она говорила. Ждала реакции. И чаще всего не дождавшись, переходила к следующей теме.

Конечно, это всё важно, нужно, и, пожалуй, местами интересно. Несомненно. Только при чём тут глава клана? Почему он, то есть я должен разрабатывать план и давать советы, а ещё передавать кому-то, что что-то нужно сделать? Загадка. Не, рассчитывать на самоорганизацию не приходится. Стратегия – это совет и глава. Но тактику засад-то можно подготовить и принести. Не уверен – предложи несколько.

Правда кое с кем придётся посидеть вместе. Взаимодействие с москвичами без меня, пожалуй, не решить. И направление движения в город, тут нужны и Марил, и я. И ещё гоблины, пожалуй, Два Меча не сможет договориться один, или договороспособных гоблинов у нас останется в разы меньше, чем тех, кто вьётся вокруг замка сейчас.

Постепенно втянулся и началось совместное планирование завтрашнего дня. Прикидки что, с кем, когда и в каком составе обсуждать. Если с теми, кого знаем недостаточно, то нужно наметить выход в замок.

Письмо Полита, пришедшее, когда орка вернулась к обсуждению происшествия с ним, я читать не собирался. По крайней мере сразу. Ну что такого он может мне написать? Поделится радостью? Или недоумением? Или попросит прощения, что всё прошло так, как получилось? Это всё ждёт.

Просьбу открыть проход для возвращения с гораздо большей вероятностью эльф пришлёт тому члену совета, кто ему ближе и с кем ему легче договориться.

А я как раз прикидывал, стоит ли пытаться объяснить собеседнице то, что мне кажется очевидным, а если да, то, как это донести, в какую форму, так сказать, облечь.

Может потому, письма Меинарда и Кифера, оба с пометкой срочно, открыл не сразу. Если нападение, то они бы формировали миссию, а не писали. В родовую локацию ушли многие, а эльфу в такие моменты не откажешь в рациональности.

Но так и не найдя слов для Марил, решил отвлечься. Поводы мигали, искать их было не нужно. Так и сказал, мол в другой раз, сейчас нужно посмотреть, что прислали «новорожденные» такого важного, и может быть ответить, а вдруг действительно срочно.

Марил как бы оставляя меня наедине с письмами, переместилась к чайнику и начала ритуал создания напитка. Он у неё отличался от того, что делала, например Анэхита несмотря на то, что сами листья они брали из одной и той же пачки.

Вечер перестал быть спокойным сразу, как только я прочёл несколько строчек письма эльфа. Орк, впрочем, повторял его почти дословно. На них так подействовало известие или они обсудили происходящее, и оно так сходно отразилось в том, что они пишут?

Речь шла о Полите. Как и ожидалось, встретили его в родовой локации не слишком гостеприимно, так сказать без огонька. Он написал об этом Киферу ещё до того, как было отправлено послание мне.

Точнее, он отправил сообщение не мне конкретно, а сделал рассылку клану. Не знаю, то ли от волнения, то ли из тяги к театральности, или по каким-то ещё причинам. Возможно, мотивы захочется анализировать позднее, чтобы понять его характер. Но скорее желания не возникнет.

Внимательно вчитываться в то, что пришло от него было некогда. Изложение событий от члена малого совета показалось полным и исчерпывающим, и я удовлетворился пока им.

По словам бывшего костяного рыцаря, эльфа на родине встретили насторожено. Родители опасались, что у них будут проблемы после его визита и не слишком обрадовались появлению давно оплаканного и похороненного сына. Да нет, обрадоваться-то они обрадовались. Только когда узнали, что с ним было, какой выход ему предоставили, а он воспользовался, их настроение изменилось. Ему повезло, в походе на Китайгородский не участвовал никто из родственников, по крайней мере это не упоминалось, а вот соседи и знакомые, не то что очень близкие, но, тем не менее, потеряли кого-то из потомков.

Провалившаяся операция не рекламировалась, но про виновников такого количества смертей было известно. А ещё, похоже родители сумели воззвать к здравому смыслу. Или он сам сообразил наконец, и попросил Кифера через несколько часов потихоньку от других открыть ему портал обратно.

Что он собирался делать эти несколько часов было неизвестно, Меинард вопреки логике считал, что Полит хотел побыть с родителями. А я был уверен, что романтик до конца, тот сам наскрёб себе неприятности. Ну не верил я, что в течение двадцати лет «невеста» будет продолжать ходить к родителям «жениха», или заглядывать в окна их дома, проверяя не вернулся ли суженый. Кифер придерживался точки зрения, что беднягу заметили соседи и сдали, а то, что в деле поучаствовала «невеста» – горестное совпадение.

На самом деле, все эти догадки и предположения появились и обсуждались намного позже и мне были уже не интересны. Позже случились и завладели вниманием другие события, которые были гораздо важнее, но раз я описываю все перипетии происходившего последовательно, то стоит упомянуть даже такие мелочи.

А если последовательно, хранитель территории и член малого совета клана не дождался письма ушедшего на побывку новорождённого эльфа с просьбой открыть портал. Вместо него все члены клана получили рассылку, что Полита схватили и обезоружили.

Была ли Эйгл. Уровень 15 – «невеста» злополучного «отпускника» во главе отряда, пришедшего его вязать, или оглушила его, потихоньку отвлекая радостными вздохами, неизвестно. Возможно и любое другое развитие событий. В послании писалось только, что она виновата в том, что произошло.

И неявно из него было понятно, что портал, в который он должен войти сам, уже не поможет, за ним наблюдают, и как-то препятствуют его уходу собственными силами. Теперь ему нужна помощь. А попросту его необходимо забирать. Возможно, с применением оружия.

Зачем я описываю всё так подробно. Можно было просто написать, что член клана попал в неприятности и его нужно выручать. Или изложить другую точку зрения – эльф придумал себе проблемы, сам виноват.

Просто вторая часть обоих писем, Кифера и Меинарда была о том, что Политу в который раз за сегодняшний день удалось выступить «яблоком раздора». На этот раз между членами Клана. Водоразделом стал вопрос – спасать идиота рискуя жизнями сокланов или предоставить своей судьбе.

Мало того, что возникли споры, но случились и несколько попыток выяснить отношения в поединках. Но повезло. Орк и эльф успели вмешаться и жертв не было.

Страсти удалось успокоить только одним способом, пообещав, что будет решение Лорда. Смешно и грустно, но моё поведение все поняли одинаково. Глава клана был недоволен в этом сходились все. Но раз он отпустил упрямца, то согласился с правом каждого на собственное мнение, если это не касается боевых действий. А теперь должно быть слово Лорда, за которым пойдут все. Если он считает, что это нападение на Клан, то нужно идти и давать ответ.

Второй вариант… я его даже читать не стал. Для меня, неважно с кем себя отождествлять ответ был очевиден.

Гонки с несчастливой судьбой «новорожденного» эльфа начались не сразу. Марил разлила чай, и я рассказал ей что происходит. Можно было «приказать», но раз есть время, то стоит попробовать объяснить.

Время. Свободных членов клана требовалось собрать в домене. И, хоть примерно, спланировать миссию. Кроме того, я ждал ответы на несколько отправленных писем.

Меинард должен был поддерживать связь с Политом, нам нужно было знать, где тот. Остался ли недалеко от портала, которым пришёл, и сколько сил вокруг. А если его куда-то увезли, то ориентиры, чтобы привязаться.

Алексу с просьбой поддержать действия союзника. Коль скоро их бойцы не потребуются, проще отказаться потом, чем второпях пытаться призвать неподготовленных игроков Московского клана.

Вступившим сегодня в клан ветеранам. Точнее, написал Кицунэ, а уже она должна была связаться с остальными и сообщить мне. Призыв Главы клана был бы быстрее. Но в глазах других мы должны демонстрировать единство. Пусть лучше кто-то не придёт, объяснения и разборки будут потом, а не сегодня в домене. Впрочем, я по разным причинам был уверен во всех.

Нафигене, мне требовалось решение малого совета, заранее и быстро. Клан – пирамида, и иногда наступают моменты, когда прочность может усиливаться сверху вниз.

Когда ушли письма и я закончил рассказ, орка внезапно опустила глаза.

– Я не смогу принять такое решение за Анэхиту.

Ну да, упустил, бывает. Похоже, инструкции Пэри были сложнее, чем кажется, а может, Марил просто хочет уйти от ответственности. Впрочем, без фарси всё равно не обойтись. Кинув, призвал.

– Привет, милая, Марил введёт тебя в курс дела, и извини, сегодня тебе придётся быть с нами всё время.

Что и как рассказывает орка я не прислушивался, мне ответил Алекс. Ответ был ожидаемый, но неприятный. Московский клан не пойдёт с нами. Ни новички, которых никто бы и не взял, ни ветераны. Фразы были обтекаемые, только смысл от этого не менялся – мы остались один на один с нашими проблемами. Сейчас не стоит горячиться и напоминать о прошлом. А вот о будущем подумаю спокойно, оно ещё только наступит, к нему найдётся время подготовиться.

Прочитать послание Кицунэ я не успел, похоже, стоило вмешаться в разговор двух моих женщин.

– Запомни орка, или я сделаю тебе зарубку, которую не удастся быстро залечить. Всегда есть наши и чужие. И…

– Девочки, по-моему, нам пора, поворкуете на досуге, а сейчас хорошо бы жить дружно, согласна Марил?

Побледневшая под взглядом фарси «старшая» подруга, потёрла щёку, с которой как-то пришлось сводить шрам и кивнула. По очереди шагнули в открывшийся портал.

Знакомиться с содержанием послания японки не потребовалось. Все ветераны были уже в домене. Оглядев собравшихся, первым вышел в зал собраний. Открыл дверь, и шагнул в висящий там гул.

Стоявшие на пути Кифер и Меинард внезапно бросили спорить и побледнев сделали по два шага назад. Это я такой страшный? Или орка нахмурилась? Оглянулся. Всё ещё хуже. За правым и левым плечами стояли «бешеные стервы» и обе в перчатках, как напоминание. Только друг на друга старались не смотреть. Эльф метнулся мне за спину, к столу малого совета, или просто с дороги, потом расскажет сам.

– Давайте все сядем и немного успокоимся, – представитель ветеранов в малом совете клана говорила негромко и со смешком, похоже сцена её веселила.

Гул затихал, оглядываясь друг на друга костяные рыцари занимали места, хотя, кто-то в задних рядах то ли продолжает спорить, то ли что-то собрался сказать. Важное, ну, как ему кажется.

– Если кто не слышал или возражает, ему помогут принять правильное решение, – Ринко повысила голос, – на выбор, Элизабет, или Анэхита.

Куэсу и Пэри сделали по шагу. Гул стих. Пожалуй японка пережимает, но результат есть и быстро.

– Виктор, идите с советом заниматься делом, времени не так много, – вполголоса проговорила Кицунэ, – я сама объясню всем, почему нельзя бросать братьев и сестёр по клану.

Кивнув, поманил за собой тех, кто мог помочь, или уже занимался этим и вернулся в комнату совета.

План. Какой там план, у нас не было ни времени, ни сил. Но кое-какие задумки в голову пришли. Кто бросал первую мысль было не важно, они обрастали идеями и в конце концов был создан набросок. То, что придумали, держалось на предположениях. Знакомство со справкой по каждому спорному моменту, учитывая, что ограничения ещё нужно найти, затянулось бы на несколько дней. Но Кифер, Меинард и Марил считали, что получиться может.

Первая группа высаживается, удерживает портал и держит оборону до момента, когда будет захвачен местный. Достаточно одного, кто под ментальным воздействием станет хранителем территории Клана.

Следующий шаг – защита формально приобретённой базы и строительство портала между территориями Клана. Аналогичные порталы культов позволяли проводить не только воинов, но и субъектов игры, если воспоминания не подводили консультантов.

Тонких мест было много. Чем больше первая группа, тем дальше от храмов и других защищённых объектов чужой локации можно создать разведочный переход для неё. И окончательной уверенности, что по ходу операции не придётся давать имена шеренгам безымянных гоблинов и нежити тоже не было.

Кицунэ давно присоединилась к нам. Два Меча и Бен Гур ушли в замок готовить отряды гоблинов. Отобранные Меинардом костяные рыцари, почти два десятка отправились туда же брать под контроль нежить.

Первая группа была очевидна, я и две сестры. Марил и Анэхиту предполагалось призвать уже после перехода. Поначалу возражения были, но после предложения выяснить кто сильнее, брошенного Кицунэ они стихли. Куэсу остановленную небрежным жестом сестры, старались просто обходить взглядом.

Времени в бою писать письма не будет, так что все сообщения были подготовлены, адресаты внесены, главное было не перепутать их при отправке.

Кифер ушёл, на него возлагалась задача подготовить камни с нашей стороны и в нужные моменты доставить их и активировать на той стороне.

А Меинард пытался добиться от Полита подробного описания места, куда того привезли. Подходящих под то, что ответил эльф, было несколько. И для исключения случайного выбора или ошибки мне требовались детали. Какие-то штрихи, представив которые я смог бы построить портал. Мы были готовы игнорировать даже то, что беднягу придётся искать на объекте. Хотя в душе меня бесили неизбежные из-за этого потери.

А этот идеалист взамен ожидаемого прислал развёрнутое оправдание поступка Эйгл. Когда орк начал читать и до меня дошло о чём речь я по глазам остальных понял, что своё приключение Полит не переживёт. Его приведут сюда и убьют. Но сначала приведут, покажут всем…, но мечтать будем потом.

Нет, ну зачем, спрашивается, сокланам знать, что предавшая его «невеста» борется за пост командира отряда стражи рощи. И для получения должности ей нужны заслуги и шестнадцатый уровень.

– Мейнард, спроси у него цвет меллорнов в роще. Срочно. Всем приготовиться.

– Он пишет голубой. Его убьёт Эйгл своей рукой, она хочет стать командиром стражи голубой рощи.

– Переспроси, они сейчас там, именно в голубой? Или он опять не о том?

– Лорд его больше нет в списке членов клана… и игроков…

Проверил сам, но орк не ошибся. Даже попытался сделать фильтры по имени и родовой локации. Нет, всё правильно, мы опоздали. Меинард прятал глаза и я, сделав шаг успокаивающе похлопал его по плечу.

– Я пишу всем отбой, кто хочет – по домам, да? – Анэхита смотрела на меня безмятежно.

– Мы не пойдём мстить? – Марил говорила и смотрела удивлённо.

– Нет, кому? Эйгл? Даже если захотим, мы так и не успели понять, где они.

– У нас не прошёл бы фокус с порталом, я наконец домучил справку, – Нафигена был взъерошен, и похоже ещё дочитывал что-то, глаза были полузакрыты.

– Отбой, всем отдыхать, скоро у нас будет много – много дел. – открыл переход и поманил за собой орку и Пэри, – Спасибо, Ринко, Элизабет, Леви, завтра увидимся.

Уже выходя дома, стёр все заготовленные письма. Чашки с недопитым чаем всё так же стояли на столе. Только темнеть начало. Хотя солнце, похоже ещё не закатилось за горизонт.

– Будем поминать бедолагу? – Марил подошла к тумбочке с напитками.

– А? Нет. Мы его почти не знали. И не честно, в случае успеха, я по возвращению сам его бы прибил…

– Не, ты бы не успел, я или Куэсу. Скорее она, а может Кицунэ. У нас есть какая-нибудь еда?

– С чего ты взяла, что Ринко бы успела первой?

– Ринко? А, Ринко. Она призвала нагинату, машинально, значит мастер древкового, а они долго не играют. И Элизабет её побаивается.

Орка переводила круглые как пять копеек глаза с меня на Анэхиту.

– Что ты так смотришь? Я спросила есть ли еда. А то, что он брат по клану, совсем не значит, что он может позволить себе не считаться с остальными. Спросишь Кицунэ, она лучше объяснит. Заодно научит чайной церемонии.

Анэхита проказливо улыбнулась. А мне вспомнились поджатые губы Куэсу, когда она рассказывала про чайную церемонию и сестру. А ещё оглядывалась, просто на всякий случай, хотя к тому времени почти достигла уровня мастера меча.

Напряжение отпускало. Пикировка девушек перешла в разряд белого шума. Поискав глазами сигареты, взял пачку, зажигалку, на секунду задумался не захватить ли стоящий на столешнице недопитый стакан.

– Досадная случайность…

Даже не сообразил выходя наружу, кто из них это сказал, но как иногда бывает слово послужило спусковым крючком. Случайность!

– Девочки, сделайте, пожалуйста, чай, я буду на балконе.

Вернулся и вместо стакана взял блокнот и ручку. Как там написано у Пьюзо? «С теми, кто воспринимает несчастные случаи как личное оскорбление, несчастные случаи не происходят». Кажется, Дон Корлеоне что-то такое говорил Майклу.

Анэхита принесла чай, поцеловала в щёку и попросилась в карту. Я убрал её машинально, с головой уйдя в рисование стрелочек квадратов и кружков. Стемнело совсем, но, наверное, Марил включила свет.

Один раз оторвался, кончились сигареты и пришлось сходить за следующей пачкой.

На первых двух, или трёх листах разобрать уже ничего не удавалось, пришлось перерисовывать схему, которая к этому моменту стала похожа на кубистскую виноградную гроздь.

Завершил её, когда начали чирикать птицы, и стало достаточно светло, чтобы выключить свет. Последний лист ещё раз придирчиво осмотрел. Уточнения и детали, конечно, будут добавляться, но в целом меня устроило то, что я видел. Логично, можно разделить на отдельные задачи. Кое-что даже будет воспринято с энтузиазмом, и без учёта конечной цели. Основная, главная, венчающая дело цель была не в круге и не в квадрате, её я поместил в овал.

Лист со схемой отнёс в спальню, приклеил на внутреннюю поверхность дверцы оружейного сейфа. Перебрал мысленно дела на сегодня и не стал ставить будильник. Ничего срочного нет, можно выспаться.

Утро началось почти в полдень. Утренние процедуры, завтрак, приправленный разговорами ни о чём. Почти семейная идиллия. Капризничающий Агат, «забытый» в карте почти на два дня, являлся неотъемлемой частью.

Пока он заедал обиду конфетами, кариес, по его словам, у драконидов не встречается, Марил пересказывала последние события. Мимика не позволяла однозначно определить, кривляется паршивец, или сопереживает.

Он изменился очень сильно, повзрослел, но иногда, когда чувствовал, что ничего серьёзного вокруг не происходит, отыгрывал малолетнего домашнего тирана.

Мы уже собирались пойти с ним гулять. Как-то незаметно это вошло в привычку. Драконид принимал видимость собаки, и мы шли куда-нибудь, пока не находили безлюдное место. А вот там всё зависело от настроения.

Да, так вот в процессе выбора цвета ошейника, я получил письмо, от Алекса, срочное. Одновременно зазвонил смартфон, видимо Глава Московского клана не мог ждать.

Разговор поначалу показался забавным. Немного ехидно у меня поинтересовались, знаю ли я, где обретаются Кифер и Меинард. Уже по тону предполагалось, что в замке их нет.

Какого-то волнения или опасений не было. Случись что-то серьёзное, или опасное, надеюсь, манера разговора собеседника была бы другой. Но на всякий случай список членов клана я проверил, и попросил Алекса перейти к делу.

Оказывается ему позвонили кураторы и с раздражением заявили, что по его «территории» разгуливают без присмотра «нейтральные» игроки. После уточнения, правда, поправились и статус «нарушителей» был определён как «союзный». После чего попросили «уладить» недоразумение. Уровень звонка глава москвичей не прояснял, но явно был раздосадован выволочкой. Он хотел, чтобы я решил возникшую «проблему».

Несколько уточняющих вопросов нарисовали ещё более комическую ситуацию. Орк и эльф после завершения неудачной спасательной операции, похоже, решили поискать приключений, впрочем, это моя догадка, но достаточно достоверная. Иначе зачем им было идти в Москву.

Позднее выяснилось, совет они получили от Нафигены, сознанием дела заверившего, что в Нетании в это время развлечься не удастся, а вот такой мегаполис как столица вполне оправдает самые завышенные ожидания. Он же подсказал и к кому из москвичей обратиться.

Вот что им в замке не сиделось, спрашивается? Гоблинки, понимаешь, их не устраивают, и вино местное, гурманы недоделанные. Дистиллята им захотелось. В разных формах.

Придя в Москву на Китайгородский, по наводке Леви эта парочка отыскала «проводника» в мир удовольствий. В ресторан они не пошли, похоже им намекнули на возможность фейсконтроля, которую Ашкенази не учёл. Да и с деньгами у них вряд ли было густо. Меня разбирал смех. Единственное, что омрачало знакомство с комедийным сериалом «двое в городе» – это реакция Алекса. Детали успешно дорисовывало воображение.

Ему-то что? Или кураторы как-то сумели его зацепить? Но тогда мне не нравится отношение. Но пока заострять не буду. Заберу «самовольщиков», а там разберёмся.

Дальше объяснения моего визави просчитывались как пример из учебника для второго класса. На проходной гуляк не остановили, но следом пошли. Сначала в файт-н-фит клуб толкиенистов на Волгоградском, в котором состоял «экскурсовод» по злачным местам. Видимо с зарплаты кормить и поить «товарищей из братского клана» было накладно, и был выбран эконом вариант «домашние посиделки».

Через пару часов из спортивного зала вместе с компанией восторженных поклонниц «герои» проследовали в Бескудниково, в чью-то квартиру, естественно, с заездом за «горючим». Их «проводили» и, похоже, даже уточнили, к кому они прибыли.

Возможно, всё так и закончилось бы наблюдением и присмотром, если бы герои с поклонницами не нашумели. А может просто соседи склочные попались. После второго визита блюстителей порядка, которых «наблюдатели» потихоньку спроваживали, в ожидании третьего начали искать способ «решить вопрос кардинально». Опасаясь резкой реакции гуляк, обратились ко мне.

Я мстительно предложил Алексу сбросить мне адрес. Предложение пройти в Москву порталом отверг, пусть «новорожденные» догуляют, пока я добираюсь на машине. Месть была мелкой, но удовлетворение принесла.

Через четыре с половиной часа наблюдатели показали мне обшарпанную дверь гнезда разврата. После длинного звонка дверь распахнула то ли уже полуодетая, то ли ещё полураздетая девица и поинтересовалась, кто мне нужен.

Подробности переговоров можно опустить, важен результат – меня впустили без боя.

Квартира была обычной потёртой однушкой. Прямо за прихожей кухня, немного налево комната с тонкой картонной дверью. За этой дверью кто-то кого-то любил. И занимался этим с таким упоением, что свидетелями, как минимум звукового сопровождения процесса, было не меньше трёх этажей. Если такое продолжалось всю ночь, желание соседей прервать процесс силами полиции было вполне объяснимо.

– Там этот, второй, они заняты. А главный принц эльфов, он в кухне.

Хозяйка с трудом удерживалась от блаженной улыбки говоря о гостях. Сейчас мы посмотрим, где там этот «принц». Уже на подходе с удивлением понял, что эльфом назвали Меинарда. Тот, сидя в одном поясе спиной к двери, вещал на общем. Одновременно прояснился и ответ на вопрос, занимавший меня в дороге. Нарушители спокойствия русского не знали, как, впрочем, и других земных языков. «Переводчиком» оказался москвич третьего уровня. Увидев меня, он замолчал и орк, перегнувшись через бутылки на столе, потряс его за плечо.

– Давай, переводи, это самый интересный момент.

То, что слушательница их покинула, оба даже не заметили.

Девица попыталась проскочить мимо, кажется, лепеча что сейчас меня представит. Интересно как, в дверях она даже не спросила кто я такой. Пришлось немного отжать её в сторону.

Меинард наконец догадавшись, что происходит что-то не то, обернулся и побледнел. Причём смотрел он не на меня, а чуть правее, на подружку, которая пыталась протиснуться между мной и косяком.

– Лорд, только не Анэхита, пожалуйста…

Я даже оглянулся, хотя и фарси, и орка были в картах, уверенности в сдержанной реакции обеих не было совсем. Да и места в однушке, если что, было маловато.

Финальным аккордом явились слова Кифера, который как раз вышел из комнаты.

– Меинард, я сейчас заберу её и освобожу кровать… Лорд, Вы?

Нет, пьеса оказалась чуть длиннее, чем мне ожидалось.

– Это что, сам Кортез? – задушено пискнул переводчик, и соскользнул со стула под стол.

Бутылки, падая на пол печально зазвенели. Похоже, праздник действительно завершился.