Охотник на демонов. Тень воспоминаний

Интересно, каково это — чувствовать тепло? Чувствовать, как от прикосновения человека внутри разливается жар, охватывает трепет?

Никогда, сколько себя помню, я не ощущала ничего подобного. Лишь холод, пронизывающий душу. Честно говоря, я даже не знаю, есть ли у меня душа. Внутри порой такая пустота, что даже непонятно — жив ты или нет. Но иногда ее заполняет ярость, злость, жестокость — то, что я могу чувствовать, когда убиваю демонов. И больше ничего.

Я лишена тепла. Не могу испытывать сильных эмоций, кроме гнева. Никто из нас — охотников на демонов — не может. Нас создали монстрами, бесчувственными, холодными и жестокими. Обделили всеми добрыми качествами, оставили лишь самые кошмарные.

Порой я думаю, как бы сложилась моя жизнь, если бы я была человеком. Я смогла бы любить? Наверное, у меня была бы семья. Мне кажется, что иногда я завидую им — людям. Но понимаю, что это просто невозможно. Это не свойственно мне.

Помимо отсутствия теплых чувств мы отличаемся от людей еще кое-чем. Большими длинными рогами самых различных форм. Иногда нас путают с фавнами, но в отличие от них у нас человеческие ноги. Только рога. Рога как символ сверхъестественной силы. Признак демона.

Нас можно было бы отнести ко всем тем чудовищам, что мы убиваем. Но для людей мы всего лишь мощное орудие. И всю жизнь им были.

— Лив!

В сознание медленно проник женский голос, вырвал из лап мутных размышлений.

Я бросила взгляд на плетущуюся рядом со мной и моим черным конем лошадь, затем посмотрела на ее всадницу — Фецилию. Она одна из охотниц; ее перевели в отряд несколько месяцев назад. С тех пор мы всегда отправлялись на задания вместе.

Фецилия отличалась от меня темным оттенком кожи и закрученными как у барана рогами. Такие рога у девушек-охотниц я впервые увидела именно у нее. Обычно закругленные рога были у мужчин нашей расы, а у женщин, как и у меня, рога были длинными и тянулись назад.

— Лив, сосредоточься, — продолжила она, окидывая взглядом других охотников — несколько мужчин и женщин, которые ехали за нами верхом. — Не время предаваться людским грезам.

Да, она права. Мне вообще нужно меньше думать о жизни людей. Последнее время я часто размышляю о всякой ерунде и не могу сосредоточиться на главном — охоте. Так не должно продолжаться дальше.

— Думаю, нам всем нужно быть наготове.

К нам сбоку пристроилась Далия. Сколько себя помню, она всегда была рядом со мной. Девушка с длинными черными волосами и глазами цвета неба была для меня роднее многих наших собратьев. Хоть я и не знала, что такое дружба и возможна ли она между такими, как мы, я верила, что то, что нас связывает с Далией, и есть дружба.

— Вы знали, что стали пропадать охотники? — продолжила она. — Это стараются не разглашать, но я слышала, как шептались людишки. На восточной границе все чаще пропадают наши.

— Пропадают? — переспросила я. — Прямо из лагерей?

Далия пожала плечами:

— Не знаю. Но то, что они без следа исчезают, — факт.

— Бред какой-то, — недовольно буркнула Фецилия. — Может, многие погибают при сражениях с демонами?

— Нет-нет. Они именно пропадают. Возможно, кто-то берет их в плен. При убийствах нашли бы тела, но их нет.

— Почему ты решила, что их забирают силой? — вмешалась в разговор. — Вдруг они уходят по своей воле?

Обе девушки удивленно уставились на меня. Ну да, ляпнула я, конечно, глупость...

— Нам не следует говорить о предательстве, — тихо произнесла Фецилия. — Мы служим людям. Уйти по собственному желанию мы не способны. Да и какой в этом смысл? Ты же знаешь... нам не суждено жить спокойно.

Мы с Далией переглянулись и тактично промолчали. Фецилия права: служение людям — это единственное, что должно нас волновать. Все эти разговоры о свободной жизни, людских деяниях, семье и доме лишь способ скрасить скучные передвижения во время заданий. И именно сейчас нам было это необходимо, ведь путь до Снежных гор оказался невероятно долгим.

Несколько дней назад нам поступило задание от Совета, собрания людских воинов; стало известно расположение нового притока демонов. Существа с черной кожей, злым оскалом, кровавыми глазами, острыми, подобно копьям, когтями и завитыми бараньими рогами — это и есть те самые монстры, вселяющие в сердца людей страх. Они способны в одно мгновение принять облик других существ, будь то человек или какой-нибудь зверь; могут затеряться среди остальных, ничем себя не выдавая. Поэтому люди и создали нас — охотников. Я не знаю как и почему, но мы чувствуем запах нечисти, с легкостью вычисляем демонов и убиваем их. Но искать каждого из них слишком долго и порой бессмысленно. Поэтому нам всегда докладывают о том, где было замечено большое количество смертей среди деревенских жителей. Нам оставалось лишь брать след и искать монстров по запаху.

В этот раз мы оказались в Снежных горах — в жутко холодном месте, где морозный ветер нещадно впивается в кожу, режет лицо, как острие ножа, пробирает до дрожи. Нам крайне не повезло: сегодня вьюжила метель, колючая и сильная. Чем дальше мы заходили в ущелье между горами, тем больше погружались в снег.

Я поглубже укуталась в меховой черный плащ и принюхалась. В воздухе витал запах гнили и плесени. Они были близко.

— Приготовьтесь, — сказала тихо, но все охотники отлично услышали меня и остановили лошадей.

Мы спешились и, оказавшись по колено в снегу, медленно вооружились. Что-то было не так. Здесь слишком тихо, и помимо запаха нечисти присутствует едва уловимая магия. Она будоражила, налетала с порывами ветра и затихала, а затем, спустя несколько мгновений, снова пробирала до мерзкой колючей дрожи.

Я покрепче сжала серебряную рукоять длинного меча и вдруг услышала громкие нечеловеческие вопли. Совсем рядом с нами из сугробов начали появляться устрашающих размеров медведи с темной шерстью и горящими темно-зеленым огнем глазами. Они, почувствовав запах скота, накинулись на лошадей. Некоторых успели отбить охотники, но другим удалось вгрызться огромными зубами в длинные шеи зверей.

Почувствовав, как во мне закипает ярость, как глаза вспыхнули ярким алым пламенем, я стремительно сорвалась с места и одним резким ударом меча отбросила одного из медведей в сторону. Из его глубокой раны на спине начала сочиться кровь, окрашивая снег в темно-зеленый цвет, но, несмотря на это, демон поднялся на лапы и понесся в мою сторону. Живучая тварь.

Я едва успела увернуться, прежде чем его огромная пасть клацнула рядом со мной. Замахнулась и с невероятной скоростью опустила меч на его голову. Существо издало страшный вопль и повалилось в снег.

— Лив, сзади!

Резко обернулась, но не успела отскочить в сторону: тяжелая медвежья лапа придавила меня к земле. Пасть медведя находилась настолько близко к лицу, что я остро чувствовала ядовитое зловоние гнилых зубов. Не могла пошевелиться: обратившись в это огромное существо, демон приобрел невероятную мощь и силу. Он прижимал меня огромными лапами, злобно рыча.

— Рано ликуешь, — прошипела сквозь зубы, схватилась за шкуру медведя и, вздрогнув, высвободила бушующий в груди огонь.

Из рук в тот же миг вырвалось пламя; оно стремительно охватило шерсть медведя, и тот, вопя, попятился назад. Мне хватило несколько секунд его замешательства, чтобы подняться на ноги, схватить меч и пронзить им тушу зверя.

Быстрым взглядом окинула всех охотников и демонов. Собратья бились жестоко, безжалостно, свирепо, двигались быстро и ловко, дезориентируя врагов. Но этого было недостаточно. Демонов становилось все больше и больше. Они появлялись из ниоткуда. Если так и дальше будет продолжаться, то, боюсь, нас возьмут числом.

Я хотела было броситься в атаку, но вдруг ощутила такую мощную энергию, проникающую в каждую клеточку тела, что не смогла сдвинуться с места. Никогда в жизни я не испытывала ничего подобного. Дрожь охватила все тело, дыхание сперло, в груди словно обожгло огнем. Я заметила, как застыли в ступоре охотники; они чувствовали то же самое, что и я. Ветер завыл сильнее, громче, поднялась метель и вьюга, и темное небо в одно мгновение заволок белый густой туман.

На демонов такой толчок энергии подействовал иначе. Казалось, они стали еще сильнее, еще свирепее. Громко взвыв, они набросились на опешивших охотников, и те, медленно придя в себя, начали отбиваться. Резко дернувшись в сторону, я увернулась от смертельного удара медведя и повалилась в сугроб. Попыталась сразу подняться, но неожиданно сильный порыв ветра сбил с ног.

Колючий снег летел в лицо. Перед глазами стояла пелена, сквозь которую я увидела в небе огромное черное пятно. С каждым мгновением оно становилось все больше и ближе, приобретая очертания человеческого тела. Незнакомое существо стремительным движением приземлилось на землю, сбив всех охотников и демонов с ног, и расправило два черных перьевых крыла. Они были настолько большими, что, казалось, могли одним махом объять двух лошадей.

Что-то колыхнулось внутри, что-то странное, необъяснимое, стоило мне осмотреть это мощное существо. Это был облаченный в темную чешуйчатую броню мужчина, невероятно похожий на мужчин нашей расы. Его темные рога тянулись назад, слегка закручиваясь на концах, глаза пылали красным пламенем. И я могла бы с уверенностью назвать его охотником, если бы не эти завораживающие крылья.

Фецилия вдруг яростно вскричала, словно рассвирепевший лев, и накинулась на незнакомца. Он одним взмахом крыла отбросил ее в сторону, но девушка вновь поднялась, набросилась. Взгляд ее показался мне безумным, как будто в этот момент она была сама не своя. Мужчина повторил движение крыльями, вызывая новый поток ветра, и Фецилия с невероятной скоростью отлетела назад, ударилась спиной о ствол дерева и безвольно повалилась в снег.

Пока остальные бились с демонами, озверевшими с появлением этого крылатого существа, я со всех ног кинулась к Фецилии. Опустившись на колени рядом с девушкой, приподняла ее и взглянула на неподвижное лицо. Из моей груди вырвался тяжелый вздох, руки вдруг задрожали, и я смахнула с ее щеки каштановую прядь волос, сжала пальцами край рога, не веря, что она мертва.

Глухая злость сменилась яростью, к которой примешивалось что-то еще, но я не знала, что именно. Меня впервые охватило какое-то непонятное чувство, что-то помимо гнева. Медленно подняла глаза на монстра, убившего Фецилию, и в тот же миг встретилась с ним взглядом. Он смотрел на меня со смесью интереса и надменности, не двигался, словно ожидая моих действий.

Я ничего не могла с собой поделать — меня захлестнула жаркая волна безумного гнева, обращая в монстра, созданного людьми. В жестокую убийцу. Охотницу.

Поднявшись с заснеженной земли, я сжала рукоять меча так сильно, что в любой момент она могла треснуть, и резко сорвалась с места. Мужчина хотел повторить движение крылом, сбить меня с ног, но я ловко отскочила в сторону, так, что поднятый им в следующее мгновение ветер не так сильно подействовал на меня. Внезапно оказавшись за его спиной, замахнулась, но он резко обернулся и встретил мой удар мечом.

Мы давили друг на друга с невероятной силой, не отступали. Незнакомец прожигал меня испытывающим взглядом алых глаз. Сейчас наши лица находились очень близко, разделенные лишь сталью клинков, и я чувствовала исходящую от него магию, такую сильную и мощную; я никогда не встречала подобной энергии. Устав от такого давления, со всей силы оттолкнула от себя крылатого демона и, не давая ему возможности перевести дыхание, вновь набросилась.

Наши клинки сошлись в безумном танце. Он был силен и не уступал в ловкости, изворотливости и твердости руки ни одному охотнику, с которым мне доводилось проводить тренировочные бои. Движения наши были настолько быстры и точны, что я не могла думать ни о чем, кроме этой потрясающей битвы, медленно отбирающей мои силы. Именно мои силы. Мужчина, казалось, только разогрелся, ловко парировал удары, наносил ответные, и я столь же быстро избегала их. В бою мы были примерно равны, но меня не покидала мысль, что незнакомец сражается лишь вполсилы; что для него эта битва — всего лишь игра. Мои глаза светились праведным гневом, его же — пьянящим азартом.

Это настолько вывело из себя, что я яростно вскричала и, резко отбив удар, молниеносным движением полоснула его по щеке. В этот миг почудилось, что время замерло. Мужчина коснулся пальцами своего лица, нахмурился, глядя куда-то сквозь снег, замер, словно не веря, что мой клинок смог задеть его. Желая воспользоваться этим замешательством, я бросилась в его сторону, но он отбил меня одним резким движением крыла.

Больно ударившись спиной о подножие скалы, я повалилась в сугроб. Меч выскользнул из руки еще при ударе, затерялся где-то в снегу — я его не видела. Мучительно ныло все тело, затылок болел так, что шея с трудом поворачивалась. Я не чувствовала своей магии, не чувствовала силы, словно мой источник разбился вдребезги. Глаза застелила серая полумгла, но я смогла увидеть резкий взмах крыльев, а затем стремительно приближающегося ко мне крылатого демона. Не успела подняться и увернуться: мужчина легким движением схватил меня, прижал к себе и, сжимая в кольце рук, взмыл в небо.

От неожиданности перехватило дыхание. Чувство, казавшееся страхом, захлестнуло меня. Демон поднимался все выше и выше, туда, где не видно было края. Снег колючими хлопьями больно бил в лицо, и с каждым взмахом крыльев внутри все содрогалось.

— Отпусти! — прокричала от безысходности, извиваясь в его мертвой хватке как змея.

Мой крик поглотил ветер, а хватка незнакомца стала еще сильнее, еще свирепее, отчего я начала задыхаться. Чем выше мы поднимались, тем труднее становилось дышать. Находясь на грани сознания, мысленно уцепилась за нить магии и из последних сил высвободила из рук пламя.

Демон зарычал, резко ослабил хватку, и я безвольно выскользнула из кольца его рук. Свист ветра оглушил, и последнее, что я увидела, — взмах черных, как ночь, крыльев.

Несколько раз я пыталась вырваться из сна, ставшего для меня настоящим кошмаром. Я падала. Снова и снова. В ушах стоял свист ветра, затем оглушал, и под бешеный стук сердца я наблюдала за крылатым существом, стремительно летящим за мной. Он тянет ко мне руку, пытается дотянуться, но расстояние между нами становится с каждым мгновением все больше. Я вижу его глаза — сначала пылающие алым пламенем, а после затуманенные синей дымкой. Его взгляд непонятен, как и вся его сущность. Кажется, он зовет меня. Сквозь пелену беспамятства я слышу свое имя. С каждым разом оно все четче и четче звучит в голове, и я наконец размыкаю отяжелевшие веки.

Немой крик застыл на устах. Я глубоко и тяжело задышала, дрожа всем телом и пытаясь привыкнуть к царящей вокруг темноте.

— Лив!

Вновь слышу голос и в этот раз узнаю его. Передо мной на коленях сидит Далия, лихорадочно осматривая мое лицо. Проморгавшись, я заметила еще нескольких охотников — они сидели на полу, медленно приходя в сознание. Четверо из них, включая Далию, находились рядом со мной, за решеткой, остальные сидели в других камерах, находящихся по бокам от нас.

— Что произошло? — Мой голос оказался шепотом — сиплым и надломленным. Прокашлялась, нахмурилась, заметив, что Далия закусила от волнения губу, медля с ответом, и повторила свой вопрос — в этот раз настойчивее: — Лия, что произошло?

— Он унес тебя, — тихо выдала она. — Этот очень странный демон унес тебя ввысь… Остальные демоны просто обезумели после вашего исчезновения. Их стало больше. Самое странное, что они не пытались нас убить. Лишь ранили. — Далия замолчала на мгновение и коснулась пальцами слегка кровоточащей раны на своем плече. — Совсем скоро туман стал гуще. Я не видела ни наших, ни демонов. А потом… Потом я уже проснулась здесь.

Она замолкла, поджав губы, и сжала длинные пальцы в замок. Ее поведение тревожило меня. Совсем не похоже на охотницу; Далия никогда не показывала своего волнения. Я осмотрелась и поняла, что будоражащее чувство коснулось всех охотников. Они проявляли страх. Страх перед неизвестностью.

Впрочем, неприятное, липкое ощущение страха медленно опутывало и меня. Я не хотела в этом признаваться самой себе, но не могла унять легкой дрожи во всем теле. Внутри было так холодно, и почему-то в этот раз холод отличался от того холода, который преследовал меня всю жизнь. Сейчас он был жгучим, жутким, режущим. И я не знала, что послужило причиной такой перемены: наше поражение в битве с демонами, крылатый незнакомец, внезапный первый полет, низкие своды темницы, в которой мы оказались, или вообще все вместе взятое. В любом случае я знала, что в этот раз нам не удастся легко избежать замыслов наших врагов. Мы не были готовы к подобному, и сейчас какое-то странное, тревожное чувство не отпускало меня.

— У тебя получается?.. — спросила тихо и, когда Далия недоуменно посмотрела на меня, пояснила: — Чувствуешь свою магию?

Девушка на миг задумалась, нахмурилась, кажется, проверяя свои силы, а после ее лицо вытянулось в удивлении, и она дрожащим голосом выдала:

— Нет… Ее словно у меня нет. Лив… Нас что, лишили наших способностей?

— Не знаю, — ответила честно.

Я растопырила пальцы рук, потом сжала их и пошевелила кистями. Что-то тяготило их, сдавливало, лишало возможности накопить энергию и выплеснуть ее, как будто на них были надеты кандалы с железными цепями. Вновь попыталась обратиться к огненной стихии, но ничего не вышло. Источник был пуст.

— Ты успела дать сигнал, пока была возможность установить связь?

Я с надеждой взглянула на Далию и облегченно выдохнула, когда она утвердительно качнула головой.

— Сразу после того, как появился тот демон, — ответила девушка, мельком окинув взглядом очнувшихся и зашептавшихся охотников. — Надеюсь, Мира смогла получить мое послание и оповестила Совет.

Эта фраза, сорвавшаяся с уст Далии, не помогла мне избавиться от мучающего волнения, напротив — лишь усилила переживания. Раньше Далия никогда не сомневалась в Мире — своем белоснежном соколе. Девушка могла легко установить контакт со зверями, приручить их, и большую любовь проявляла к хищным птицам, одну из которых сама же случайно подбила, а потом и вылечила. Во время битвы мы перестали ощущать связь с магией, а это значит, что Мира могла и не почувствовать свою хозяйку.

— Как думаешь… — тихо начала Далия, словно не желая, чтобы ее слышали остальные охотники. — Это существо с крыльями тоже демон? Он так похож…

— На нас, — закончила за нее и поймала ее растерянный, слегка смущенный взгляд. — Он очень силен и в нем есть магия. Это чувствуется. Но от него не разит тяжелым смрадом, как от демонов.

Далия кивнула:

— Да. Думаю, тогда мы ощутили бы его приближение по запаху. Но я почувствовала его благодаря его магии. Очень сильной. Как будто… он вобрал в себя энергию всех охотников.

— Ты боишься? — спросила резко и твердо, вмиг разозлившись от пропитанных невыносимым для меня страхом слов девушки.

— Да, — сразу ответила Далия, и я почувствовала, как мои брови взмыли вверх. — А ты? — Она посмотрела на меня так серьезно, что я не смогла усомниться в ее искренности. — Это странно, правда?.. Я никогда не ощущала ничего подобного. Меня не пугали ни люди, ни демоны, ни смерть. Раньше я ничего и никого так сильно не боялась, как этого существа. И больше всего напрягают его крылья. Мне кажется, все дело в них.

— Из-за них погибла Фецилия, — произнесла, сжав от злости кулаки. Сказала я это довольно громко — охотники обратили на меня внимание. — Он не сможет напугать меня настолько, что я забуду, кто я есть, и, поджав хвост, затрясусь от страха, неведомого мне раньше. Он поплатится за ее смерть.

Я заметила, как мои слова воодушевили охотников. Они смотрели на меня с должным уважением, немым почтением. Как их предводитель я не должна поддаваться панике, от меня зависел настрой отряда. И как бы сильно меня ни сковывало внутри, я не могу показать тревогу ни собратьям, ни демонам.

Все вдруг насторожились, замолкли, услышав где-то вдалеке топот нескольких ног. Меня охватило странное ощущение: энергия тех, кто шел к нам, была мне знакома.

— Что-то знакомое… — озвучила мою мысль Далия.

Из-за отсутствия магии я не могла разобраться в ощущениях, но, когда незнакомцы стали чуть ближе к нам, я наконец узнала исходившую от них энергию.

— Это охотники, — выдала отрешенно и поднялась на ноги.

Сжав пальцами толстые прутья решетки, вгляделась в темноту и увидела в конце тоннеля слабое свечение. Мы все молча ждали появления наших собратьев, вглядываясь во мрак, постепенно рассеивающийся от пламени огня. Вскоре из-за поворота показались две мужские фигуры.

Двое охотников, один из которых держал в руке факел, не торопясь направлялись в нашу сторону, не переговаривались, смотрели вперед. Это заставило меня напрячься. Два охотника — это довольно мало для спасательного отряда. Если, конечно, они пришли за нами по зову Далии, а не по чьему-либо приказу…

— Что-то не так, — шепнула я остальным. — Будьте наготове.

Я чувствовала, как бешено стучит сердце, и дело было вовсе не в количестве охотников, а в их стальных выражениях лиц, безразличии, проявляющемся в каждом шаге. Это были незнакомые мужчины, не из нашего отряда, не из нашего лагеря.

— Кого возьмем? — заговорил один из них, остановившись возле нашей темницы, и окинул всех быстрым взглядом.

— Женщину, — сразу ответил второй, достал из-за пояса связку ключей и подошел ближе к решетке, за которой находились мы с Далией. — Они слабее и быстро сдаются.

— Что происходит? — спросила грубо, сверля взглядом охотника, открывающего замок. — Кто вы такие?

— Не задавай вопросов и не пострадаешь, — даже не взглянув в мою сторону, твердо сказал мужчина и отворил решетчатую дверь. Я невольно отступила назад. — Берем ее. — Он указал на Далию и шагнул в камеру.

Злость нещадно обожгла изнутри. Я резко встала между мужчинами и девушкой, загораживая ее собой.

— Еще один шаг, — прошипела сквозь зубы, — и я вырву твои рога, предатель.

Моя угроза задела его — по крайней мере, безразличие на его лице сменилось хмуростью и настороженностью.

— На тебе невидимые наручи, охотник, — бросил он пренебрежительным тоном. — Они сдерживают твою магию. Ты ничего мне не сделаешь.

Я уверенно подошла к нему, сжав пальцы в кулаки с такой силой, что послышался хруст.

— Ты назвал меня охотником. И ты должен знать, что мне не нужна магия, чтобы вырвать твое гнилое сердце, чертов отступник.

Мужчина усмехнулся, обнажив клыки.

— Ты даже не представляешь, о чем говоришь. Отойди. Это последнее предупреждение.

Стиснув челюсти, я сделала несколько шагов назад и, когда незнакомец ступил в сторону Далии, одним резким движением ударила его ногой в живот. Из его груди вырвался хрип, и он повалился на сырой пол.

— Дьяволица! — гаркнул второй мужчина, мигом вошел в камеру и, рыкнув, занес надо мной руку, в которой держал факел.

Далия резко сорвалась с места, накинулась на незнакомца и яростно оттолкнула от меня. Это был наш шанс. Все охотники загалдели, зарычали, и я хотела было кинуться на мужчину, тянувшегося рукой к связке ключей, но он вдруг посмотрел на меня и зашептал невнятные слова.

Я замерла, почувствовав в груди обжигающую боль. Не могла вдохнуть — задыхалась. Схватившись за горло, опустилась на колени. Меня словно душили, затягивали на шее невидимую петлю все сильнее и сильнее. Затуманенным взором я посмотрела на остальных и заметила, что их тоже парализовала неожиданная боль, и они, задыхаясь, с ужасом в глазах пытались сделать вдох.

— Харис, довольно! Ты их убьешь! — послышался низкий голос одного из отступников.

Тотчас невидимая хватка ослабла, удушающее чувство отступило, и я жадно вобрала в легкие воздух. Задышала тяжело, отрывисто, тщетно пытаясь привести дыхание в нормальное состояние. Один из незнакомцев поднял меня, сжал плечи так сильно, что я невольно скривилась, и, поймав мой взгляд, сказал:

— Ты тоже пойдешь с нами, фурия. Раз так не хочешь отпускать свою подругу одну.

Я оскалилась, дернулась в сторону, попытавшись вырваться из его хватки, но почувствовала резкую слабость во всем теле и едва не повалилась на сырой пол. Они что-то делали с нами. Я не знаю как, но они забирали наши силы, истощали нас. Оставшись без магии, мы не могли дать им отпор. Они вывели меня и Далию из темницы, заперли ее и повели нас в неизвестном направлении.

Ослабленная и утомленная, я не запоминала дороги. Один проход с голыми каменными стенами сменялся другим несколько раз, и вскоре мы оказались у массивной деревянной двери. Мужчины завели нас внутрь.

Небольшая комната была темной, освещенной несколькими свечами, стоявшими на длинном дубовом столе. Чуть поодаль от стола стояли два стула со странными приспособлениями на спинках и подлокотниках — кажется, это были стальные кандалы.

Незнакомцы усадили нас на стулья, сомкнули на наших руках и шеях кандалы и молча удалились. Мы остались одни.

Нервно сглотнув, я с трудом повернула голову вправо, где сидела Далия, и тихо произнесла:

— Ли...

Это все, что я могла сказать. Язык заплетался, и я не могла совладать с собой. Девушка не отреагировала на свое имя. Она закрывала и снова открывала глаза, слегка встряхивала головой, пытаясь не впасть в беспамятство.

Я вдруг вся напряглась, почуяв уже знакомую мощную энергию. Сердце нещадно заметалось в грудной клетке, подобно перепуганной птице. Повернув голову в сторону двери, попыталась собрать остатки сил, чтобы не показывать обуявшего меня страха, не поддаваться ему, не позволить врагам сломить мою волю.

Мгновение спустя дверь распахнулась, и вошел он — тот самый крылатый демон, заставивший всех охотников испытать противное, мерзкое чувство, присущее людям, — страх. Меня бросило в дрожь от энергии, исходившей от него, столь мощной, что перехватывало дыхание.

Я заметила, как демон скользнул по мне взглядом и, посмотрев прямо в глаза, нахмурился. Вспомнил. Несмотря на безумное желание, я не отвела взгляда, сжала челюсти до скрежета зубов и медленно осмотрела его.

Глаза его больше не пылали красным пламенем, сейчас они принимали свой истинный цвет — синий. Иссиня-черные волосы собраны на затылке в низкий хвост, рога длинные, толстые, кожа лица светлая, и на щеке видна полоса, оставленная моим клинком. Темная чешуйчатая броня выделяла его мускулистое, мощное тело; черные кожаные перчатки тянулись от предплечья до кончиков длинных пальцев, на концах которых были заостренные металлические когти. На поясе, в ножнах, спрятано два длинных меча, а на правом бедре закреплено три коротких ножа.

Вооружен до зубов, только вот казалось, что оружие ему совсем не нужно: хватит одного взмаха крыла, чтобы усмирить нас. Крылья его невероятно притягивали взгляд. Я понимала, что жадно рассматриваю два сложенных за спиной крыла, тянущихся за ним шлейфом, но ничего не могла с собой поделать.

Демон усмехнулся, и я заметила на его лице выражение надменности и стальной уверенности. Он спокойным шагом двинулся в мою сторону.

Я не знаю, что за чувство охватило меня, но оно было таким будоражащим сознание, таким липким, сковывающим и отдающимся во всем теле дрожью, что я слегка приоткрыла рот и прерывисто выдохнула. Казалось, с каждым шагом незнакомца в комнате становится все меньше и меньше воздуха. Он сжимается, наполняется ядом, проникающим в каждую клеточку тела.

— Я чувствую его, — произнес крылатый демон, остановившись возле меня. Голос у него мерный, низкий, глубокий — и это лишь усилило тревогу, которую он пробудил во мне одним своим появлением. — Твой страх, — выдохнул, резко нагнувшись к моему лицу и уперев ладони в спинку стула по обе стороны от меня. — Удивительно, да? Оказывается, охотники тоже могут испытывать страх.

— Мне неведомо это чувство, — прошипела я.

Он блефует. Даже если я и боюсь, он не может этого знать. Я не выдаю волнения ни в глазах, ни в скованном теле. Но почему же кажется, что он видит насквозь, прожигая взглядом своих глубоких синих глаз, словно заглядывает куда-то вглубь меня, в самую суть?..

— Больше всего я ненавижу ложь, срывающуюся с уст охотников, — сухо бросил мужчина, схватил меня за подбородок и больно сжал пальцами, облаченными в когти. — Это вы переняли от людей. И я стараюсь прощать вам эту привычку, ведь вы забыли, кем вы были.

Я не понимала его слов, не понимала, что он имеет в виду. Нервно сглотнув, заметила, как демон внимательно осматривает мое лицо, и от этой внимательности, от его молчания по телу вновь и вновь бежали мурашки.

— Ты очень сильная, — сказал он серьезно, слегка надавив когтями на кожу, так, что там наверняка останутся кровавые следы. — Только совершенно не умеешь пользоваться своими силами.

— Убери от меня руки, демон!

Я мотнула головой, вырываясь из хватки. Кожу жгло от его прикосновения, но я, стиснув зубы, не скривилась, а лишь бросила на него ненавистный, злобный взгляд.

К моему удивлению, на губах незнакомца заиграла насмешливая улыбка.

— Демон... Да, я демон. Но ты думаешь, что чем-то отличаешься от меня? — Темная бровь мужчины изогнулась выжидательно и напряженно. — Кто же тогда ты?

От его вопроса по спине пробежал холодок. Моя уверенность в собственных силах медленно угасала, порождая на своем месте неопределенность, страх, потерянность.

— Я охотник, — выдавила из себя, но мои слова прозвучали так неубедительно, словно я сама начала сомневаться в своей сути. А может, так и есть?

— Это не раса, — отрезал он, недовольно сверкнув глазами. На миг в них вспыхнуло алое пламя и тотчас исчезло. — Всего лишь имя. Имя, которое вам дали люди. — Он замолчал ненадолго, обратив взор к Далии, совершенно не проявляющей к происходящему интереса, будто она находилась в трансе, а затем продолжил: — Я покажу тебе, кем ты была. Но чуть позже. Ты еще чувствуешь в себе силы, а потому можешь сопротивляться. А она — нет.

Демон уверенно подошел к девушке, грубо схватил ее за щеки, заставляя посмотреть на него. От его резкого действия, от внимательного взгляда, направленного на Далию, меня охватила безумная ярость, самая страшная за всю жизнь. По всему телу разлился жар, обжигающий сознание; я почувствовала, как мои глаза заволок красный дым, и рыкнула во все горло, дрожа от непонятного безумия:

— Убери от нее руки!

Мужчина не обратил на меня внимания, внезапно обхватил ладонями рога Далии и вздрогнул всем телом. Я увидела, как Лия распахнула глаза от неподвластного ей ужаса и закричала так пронзительно, так громко и страшно, что ее крик эхом раздался в голове, сотрясая каждую клеточку тела. Что-то дрогнуло внутри меня, что-то непонятное, но, кажется, такое хрупкое, как фарфор; оно разбилось от очередного крика девушки, распаляя внутри безудержное пламя ненависти, стихийную силу.

Я задергалась на стуле, пытаясь освободиться от оков, и, ощутив мощную энергию, наконец высвободила руки из кандалов, а после одним резким движением разломала сталь на шее. Демон посмотрел на меня, и я заметила, как расширились его зрачки. Уверенность на его лице сменилась легким удивлением и замешательством.

Он не успел отступить: я сорвалась с места, со всей силы оттолкнула его от Далии и, схватив за плечи, ударила спиной о каменную стену. Толкнула еще несколько раз, так сильно, что от моих ударов сверху посыпалась земля. Похоже, растерявшись от подобной атаки, мужчина даже не пытался сопротивляться. Я вытащила из ремешка на его бедре нож и резко приставила лезвие к горлу.

Тяжело дыша, сквозь кровавую пелену я смотрела в глаза, пылающие искренним восхищением и одобрением, и отчего-то не могла унять дрожь в руке, в которой держала нож.

— Давай же, — насмешливо протянул демон, будто в этот момент не находился на волоске от смерти. — Убей меня. Докажи людям, что ты то самое чудовище, которым они тебя создали.

— Молчи! — вскричала — отчаянно и злобно. От его противоречивых слов и проникновенного голоса внутри меня все разрывалось, обволакивало странным, противным ощущением. — Я охотник, а не демон!

— И почему же охотница сомневается в своем решении? — Мужчина иронично изогнул бровь. — В тебе было столько энергии мгновение назад, а сейчас она медленно ускользает. Ты слабеешь из-за того, что не знаешь, кому теперь верить.

Стиснула зубы, пытаясь подавить скользкое чувство беспокойства, и сильнее надавила лезвием на горло демона. Из легкого пореза на его шее потекла темно-зеленая кровь, и я с немым удивлением заглянула в его глаза.

— Не нужно смотреть на меня так. — Глаза демона недобро сверкнули алым огнем. — Ты и сама уже обо всем догадалась.

— Я ни секунды не сомневалась в том, что ты один из них.

— Нет, — твердо отрезал мужчина. — Ты понимаешь, что я не один из них. Я их создатель.

Несмотря на то, что я догадывалась о его связи с демонами, мне необходимо было услышать это. И сейчас, когда я узнала об этом лично от него, вдруг растеряла всю уверенность в себе, в своих силах, понимая, насколько могущественное существо находится рядом со мной.

Воспользовавшись моим замешательством, демон перехватил мои руки, сжал кисти до пульсирующей боли и, подтолкнув, прижал к стене с такой силой, что из груди вырвался хрип. Я не могла пошевелиться: он придавил меня своим телом, зажимая руки мертвой хваткой.

Мужское лицо приобрело более властное и жесткое выражение, а на губах вместо насмешливой улыбки появился хищный оскал.

— Я заставлю тебя вспомнить, — прошептал он низким, тягучим голосом. Я чувствовала его горячее дыхание, видела, как он смотрит на меня странным, затуманенным взором, чувствовала его немного горьковатый запах и сильную энергию, и не понимала, отчего сердце бьется в груди так сильно и больно. — Заставлю вспомнить все.

Неожиданно он впился в мои губы — так требовательно, так жадно, с превосходством, присущим только могущественным властителям. От охватившего меня волнения я даже не смогла воспротивиться этому выбивающему из колеи действию. Его губы — слегка потрескавшиеся, горячие — с таким неистовством сжимали мои, словно демон был зол на меня, пытался вымести всю свою злость, заставить меня подчиниться. Мощная энергия окутала с головой; на миг я ощутила прилив невероятной силы. Резко вырвалась из хватки демона и, яростно вскричав, оттолкнула его от себя.

Я не двигалась, сжимала кулаки, тяжело дыша и дрожа от пронизывающей энергии. Мужчина внезапно поднял на меня взгляд, заставив напрячься, сжаться, как дичь, которую загнал в угол хищник. В его глазах было столько злости, столько ненависти, что это ощущалось физически. Но кое-что еще, мелькнувшее на его лице, не давало мне покоя. Беспомощность. Неуверенность.

— Что ты сделала?! — прошипел демон, схватившись за шею. Он впился металлическими когтями в свою кожу, и из ран брызнула темно-зеленая кровь; медленно стекая, она терялась в горловине чешуйчатой кирасы. — Ты не могла…

Его твердый голос сменился шепотом. Мужчина схватился за край стола, пытаясь устоять на ногах. Он дрожал. Его глаза лихорадочно блестели, взгляд был полон отчаяния и какой-то невыразимой боли.

На меня разом нахлынули ощущение силы и всепоглощающего ужаса. Было невероятно страшно наблюдать за тем, как его тело слабеет, как он теряет над собой контроль, опускается на колени, тяжело дыша, как будто в любой момент мог задохнуться от пронзившей его боли. Медленно осев на пол, демон снова взглянул на меня глазами, полными удивления и страха, и с грохотом завалился набок.

Впервые за всю свою жизнь я была настолько потрясена, что не могла сдвинуться с места и несколько мгновений наблюдала за неподвижным телом мужчины.

— Лив…

Сквозь толщу жуткого замешательства я услышала голос Далии и медленно повернула голову в ее сторону. Девушка сидела на стуле, закованная в кандалы, и смотрела на меня мутным взором.

— Мира привела охотников… — шепнула она, прежде чем вновь впасть в беспамятство.

По длинному светлому коридору с мраморным полом разносился гулкий стук каблуков моих кожаных ботфорт. Я спешно направлялась в лазарет, не обращая внимания на любопытные взгляды людей, расступающихся передо мной. От вести, которую принесла мне лекарь, сердце сильно стучало в груди, а в голове беспорядочно роились мысли и воспоминания о вчерашнем дне. Она сказала, что Далия очнулась и... заплакала.

После того как демон свалился без сил, Далия тоже потеряла сознание и не просыпалась ни по пути в наш лагерь, ни всю последующую ночь. Спасательный отряд вывел нас из логова предателя, но других отступников и демонов мы там не нашли. Кажется, узнав о приближении охотников, они поспешили скрыться. Крылатого демона мы доставили в цитадель Совета. Люди решили сковать его магию, а крылья лишить подвижности с помощью золотых цепей, обладающих магической силой и не позволяющих кому-либо вырваться из пут самостоятельно. Демона заперли в башне, в темнице, до тех пор, пока Совет не решит его судьбу.

Я знала, что они не собираются убивать его. По крайней мере сейчас. Он был силен и могущественен — люди еще не встречали подобных существ. И сейчас он мог стать для них зверем в клетке, над которым они будут проводить эксперименты до того злосчастного мига, пока не замучают его до смерти. Я не жалела — ни его, ни о том, что способствовала его поимке и доставке в цитадель. Теперь наши пути разошлись, и его жизнь в руках людей. Моя работа на этом закончилась.

Сейчас меня больше беспокоило состояние Далии. Я не знала, что демон сделал с ней, но весть о ее длительном забытье и эмоциях, которые не свойственны охотникам, скоро может дойти до Совета. Я впервые готова была признаться самой себе, что чего-то боялась. Я боялась, что после этого Далию заберут у меня. Если ее поведение не будет соответствовать поведению охотницы, то Совет может принять решение убрать ее со службы. И кто знает, что они могут с ней сделать в этом случае…

Я вошла в лазарет без стука и сразу столкнулась с лекарем — полноватой седой женщиной, облаченной в длинное льняное платье. Взгляд ее серых глаз был задумчивым и взволнованным, и тревожные морщинки на лбу лишь больше подтверждали то, что лекарь была удивлена поведением охотницы.

— Она там, мисс, — скрипучим голосом произнесла женщина, указав рукой в дальний угол длинной светлой комнаты, заставленной по обе стороны койками и ширмами.

Я невольно скривилась от ее обращения ко мне, но поправлять не стала.

— Ты никому еще не докладывала? — тихо, но твердо спросила я, проницательно всматриваясь в ее лицо.

— Нет, мисс. Не успела.

— Пока не говори. Нечего тревожить Совет по таким пустякам.

Я заметила, как старческое лицо вытянулось от удивления, ведь мы обе понимали, что поведение Далии вовсе не пустяк. Но лекарь промолчала, склонила голову и поспешила скрыться.

Помимо Далии в лазарете лежало два человека — дремавшие мужчины. В комнате царили тишина и сладковатый запах лекарственных трав и меда. Я прошла в дальний угол и остановилась чуть поодаль от охотницы. Она сидела на койке, прислонившись спиной к стене, и неотрывно смотрела в одну точку. Лучи утреннего солнца, пробивающиеся в комнату сквозь неплотно сдвинутые занавески, освещали бледное заплаканное лицо Далии. Ее льдисто-голубые глаза были наполнены слезами, а взгляд казался потухшим и уставшим.

Эти слезы и разбитость вводили в замешательство. Охотники не плачут. Не только потому, что это не соответствует их статусу; они просто не способны на это. По крайней мере, я никогда не видела и не слышала наш плач…

— Ли, — тихо позвала я, стараясь не делать резких движений.

Услышав мой голос, девушка резко повернула ко мне голову и прерывисто вздохнула, почти всхлипнула.

— Лив… Ты пришла, Лив… — зашептала она отрывисто, усаживаясь поудобнее.

Я подошла к ней и присела на край койки, осматривая ее перепуганное лицо: небольшие дрожащие губы, выразительные, о чем-то умоляющие глаза. Было невероятно непривычно видеть ее такой — встревоженной, беспомощной, напуганной, словно загнанной в угол большим диким зверем.

— Что с тобой, Ли? — спросила неуверенно. — Почему ты плачешь?

Далия дрожащей рукой обхватила мою ладонь, сжала так крепко, как будто не желала отпускать меня ни на шаг, и заговорила сиплым, сдавленным голосом:

— Я все вспомнила… Все вспомнила, Лив.

Брови мои взмыли, а внутри появилось неприятное щемящее чувство.

— Я не понимаю, — сказала резко, пытаясь не поддаваться этому странному ощущению беспомощности. — Что ты вспомнила?

— Свою семью.

Шепот девушки пробрал до дрожи, и я глубоко вздохнула, чувствуя, как от волнения сердце бьется все сильнее и быстрее.

— Я помню тебя, Лив, — продолжила она. — Наших родителей… То, что с нами сделали люди. Я все это помню.

В этот момент в голове проносилось столько мыслей, что я просто не могла ухватиться ни за одну из них. И большая часть этих мыслей была тревожной, противоречивой, пугающе бредовой.

— И я помню их... — шепнула Далия, отпустила мою руку и обхватила себя за плечи. — Они были такими большими, такими красивыми... — Голос ее дрогнул. Она опустила взгляд на покрывало, и по ее щекам побежали крупные слезы. — Раньше я не ощущала их отсутствие. Но сейчас... Почему же мне так больно?..

— Ли, о чем ты говоришь?

Мне было страшно. Невыносимо страшно наблюдать за ее непонятным мне страданием, за ее болью — не только физической, но и душевной. Она страдала так, словно у нее была душа. А может, взаправду была?..

Далия вдруг подняла на меня глаза, так резко, что я вздрогнула, и вновь заговорила — в этот раз серьезным, умоляющим тоном:

— Не доверяй им, Лив! — Она схватила меня за руки, посмотрела озабоченным, слегка безумным взглядом. — Они лгут нам! Они забрали у нас все...

Ее била неистовая дрожь, в глазах было столько необъяснимой боли, столько немой мольбы, что становилось невыносимо смотреть на нее. Я постаралась выдавить из себя улыбку и спокойно произнесла:

— Тебе нужно отдохнуть. Все будет хорошо.

Я быстро взяла с прикроватной тумбочки бутылек со снотворным, откупорила его и поднесла к бледным губам девушки. Она не сопротивлялась, как будто была под гипнозом. Быстро выпила все содержимое бутылька и забегала глазами по комнате, пока я укладывала ее на подушку.

— Это уже началось... — в полубреду прошептала Далия. Взгляд ее мгновенно стал затуманенным, мутным. — Пророчество сбывается...

Она замолкла, погрузившись в сон, а я еще мгновение стояла возле койки, осматривая ее беспокойное лицо, дрожащие ресницы и шепчущие губы. Что-то давило на меня, что-то очень тяжелое; ее слова не давали покоя. Они были безумными, странными, непонятными, и я не могла так просто поверить в них. Мне нужны были ответы, но в таком состоянии Далия не способна их дать. Глубоко вздохнув, я укрыла девушку одеялом и быстрым шагом покинула лазарет.

***

Башня цитадели всегда казалась мне невероятно высокой. У подъемного механизма толпилось много рыцарей, поэтому я решила не мельтешить у них перед глазами и юркнула к завитой спиралью мраморной лестнице, тянущейся высоко вверх. Несмотря на мою сноровку, в конце подъема я с трудом передвигала ногами и тяжело дышала, как после хорошего тренировочного боя. Оказавшись наверху, окинула взглядом небольшой коридор и двух стражников, стоящих на посту у массивной деревянной двери. Они сразу заметили меня, нахмурились, покрепче сжав рукоятки мечей, спрятанных в ножны.

— Что тебе здесь нужно, охотник? — грубо бросил один из них.

— Маркус, это же командующая… — прошептал второй, косо взглянув на меня.

Страх, который проявил второй стражник, не перешел к Маркусу, напротив — мужчина насупился пуще прежнего, кажется, не намереваясь менять свой тон. И хотя они оба были ниже меня по званию, я не могла так просто проявить агрессию.

— Пропусти, — сказала твердо. — Мне приказано провести допрос.

— Мне такого приказа не поступало, — отрезал Маркус.

Я невольно сжала кулаки, сдерживая желание врезать наглому человеку по его хмурому лицу.

— Значит, ты плохо выполняешь свою работу, — прошипела сквозь зубы.

— Маркус, пропусти ее, — вновь заговорил второй стражник, с мольбой взглянув на своего товарища. — Нам же потом от командира еще достанется…

Кажется, последняя фраза прозвучала довольно убедительно, и Маркус, недовольно глядя на меня, отступил от двери.

Зайдя внутрь темницы, я первым делом бросила взгляд на одно-единственное решетчатое окно, сквозь которое проникал дневной свет и освещал все вокруг, а затем посмотрела на него. Он ждал меня, прислонившись плечом к решетке. Я знала, что он почувствовал меня еще тогда, когда я только оказалась в башне, потому что и сама ощутила его энергию, даже несмотря на то, что сейчас она была скованна цепями.

— Я уж думал, ты не придешь.

Губы демона растянулись в какой-то предвкушающей, злорадной улыбке. Он смотрел на меня так внимательно, испытывающе, что я не смогла унять дрожь во всем теле. Я чувствовала опасность, исходившую от него, и даже решетка, разделявшая нас, не помогла почувствовать себя в безопасности.

Нервно сглотнув, подошла чуть ближе и скользнула взглядом по его сложенным за спиной и стянутым золотой цепью крыльям. Они и сейчас выглядели впечатляюще — мощные, огромные, завораживающие.

— Ты ведь не полюбоваться мной пришла? — нетерпеливо бросил демон. — Скажи же… — Голос его был тягучим, вкрадчивым, таким пленяющим, словно мужчина пытался ввести меня в транс. — Скажи мне, что начала сомневаться в окружающих тебя людях.

— Что ты сделал с Далией? — проигнорировав его слова, спросила резко и, встряхнув головой, ожидающе посмотрела на него.

— Далия… — задумчиво протянул демон. — Интересное имя для охотницы. Цветок долины… — Он оттолкнулся от решетки, провел рукой, обтянутой черной кожаной перчаткой, по волосам, слегка взъерошил их. — А как твое имя, недемон?

— Отвечай на вопрос, — теряя остатки терпения, прошипела я и подошла вплотную к решетке.

Внутри меня разливался огонь, неистово обжигал сознание. Я не понимала, почему во мне вдруг закипела такая мощная энергия, но от злости и раздражения не пыталась утихомирить ее.

— Полегче, — серьезно сказал мужчина, сузив синие, блестящие любопытством глаза. — Можешь обжечь и себя, и меня.

— Чтобы этого не случилось, поспеши ответить на вопрос.

Демон усмехнулся, но с ответом помедлил. Он скользнул взглядом по моим рогам, лицу, телу. Осматривал внимательно, настороженно, будто пытался таким образом выведать все мои тайны.

Я не могла спокойно переносить его взгляд. Он вызывал странную реакцию: страх, смешанный с возмущением и неким трепетом, от которого тело покрывалось испариной. Казалось, что демон смотрит сквозь меня, оттого его взгляд и выглядел таким будоражащим.

— Хватит, — попросила и сразу же удивилась тому, как слабо прозвучал мой голос. Мужчина вопросительно изогнул бровь, и я добавила: — Не нужно пытаться прочесть меня.

— Это довольно сложно. — Демон вновь прислонился плечом к решетке и, кажется, сбавил оказываемое давление — я почувствовала, как охватившее меня волнение медленно сменяется прежней твердостью и решимостью. — Тебя трудно прочесть. Но мне это даже нравится. — Он ухмыльнулся, обнажив ряд ровных зубов и два острых клыка.

— Что ты сделал с Далией? — настойчиво повторила я.

— Помог все вспомнить, — безразлично бросил в ответ.

Не сдержав негодования, прошипела сквозь зубы, вцепившись пальцами в прутья решетки:

— Ты же ее едва не убил!

Демон повел плечами, выпрямился и глянул на меня — высокомерно и холодно.

— Я не собирался убивать существо своей расы.

— А Фецилия? — Я вдруг почувствовала, как от воспоминания об умершей охотнице мои глаза вспыхнули алым пламенем. — Девушку, которую ты убил в ущелье!

Желваки на угловатых скулах демона дрогнули, но вовсе не от раздражения, как мне вначале показалось, а от злости, внезапно охватившей его.

— Я не виноват в том, что некоторые не способны совладать с собой после ощущения моей магии. — Его вкрадчивость бесследно исчезла, а насмешливый голос сменился совсем иным — напряженным, грубым, приказным. Осененный какой-то мыслью, он спросил: — Что она тебе сказала?

— Что все вспомнила, — ответила тотчас и поджала губы. Слова вырвались сами собой, словно под влиянием демона. — Она говорила какой-то бред…

Глаза мужчины сверкнули недобрым огнем; он сурово нахмурился, смерив меня строгим взглядом.

— Это не бред.

— Даже если это правда, почему я не вспомнила то же, что и она? Ты и со мной пытался это сделать…

— Потому что ты сопротивлялась.

Демон медленно провел руками по прутьям решетки, а затем коснулся моих ладоней. Вздрогнув от этого неожиданного прикосновения, я хотела тут же отпрянуть, но он с такой силой сжал пальцы, что я не смогла разжать их. Металлические когти больно впились в кожу; из открывшихся ран тотчас побежала кровь — вначале багровая, а спустя мгновение темно-зеленая.

— Что ты делаешь?.. — дрогнувшим голосом прошептала я, с ужасом наблюдая за стекающей по моим пальцам демонической кровью.

Демон вдруг отпустил мои ладони и, резко просунув через прутья руку, схватил за шею. Придвинул к решетке так близко, что я почувствовала его горячее дыхание и увидела, как синяя радужка его глаз приобретает алый оттенок.

— Раз я не могу пока заставить тебя вспомнить, — начал мужчина, прожигая меня пытливым взглядом, — то хочу показать тебе, что ты ничем не отличаешься от тех тварей, которых ты убивала все эти годы.

Из груди вырвался сдавленный вздох. Когти демона впивались в шею, но я не знала, от чего именно мне было трудно дышать: от его мертвой хватки или от опасной близости.

Мужчина слегка приоткрыл рот, намереваясь что-то сказать, но, кажется, передумав, скривился и скользнул взглядом по моему лицу. Мне вдруг показалось, что он борется с каким-то жгучим желанием, и я смутно понимала, что этим желанием может оказаться желание свернуть мне шею.

— Верни мою магию, — угрожающе шепнул демон и стиснул челюсти с такой силой, что на его лице заходили желваки.

— О чем ты, черт возьми, говоришь? — бросила недовольно, пытаясь за грубостью скрыть свои истинные чувства.

Он не ответил и внезапно глубже впился когтями под кожу. Задыхаясь, я беспомощно вцепилась в его руку и попыталась вырваться из мертвой хватки. Но с каждой отчаянной попыткой демон свирепел все больше и больше и с безумной злобой сдавливал шею. Глаза застелила белесая пелена; я хватала ртом воздух, но не могла втянуть его в себя. С каждым мгновением я переставала ощущать связь со своей магией. Руки задрожали, и я медленно опустила их, не в силах сопротивляться давлению демона. Не знаю почему, но он вдруг разжал пальцы и резко отпрянул от меня.

Упав на колени, задышала тяжело и часто, сквозь застелившую глаза пелену глядя на беспричинно разозлившегося демона. Дрожь охватила все тело, все внутренности, и какой-то дьявольский трепет наполнил все внутри, обжигая и пронзая подобно раскаленному железу. Я медленно поднялась с холодного каменного пола и попятилась к выходу, сжимая дрожащими пальцами окровавленное горло.

— Спроси у них, — заговорил демон — свирепо, грозно, — знают ли они, кого держат в клетке. Ответят — значит, они доверяют тебе. Нет — беги. Ты прикрываешь спины истинных врагов.

Злость, гнев, ярость — это начало безумия. За злостью я могу скрыть то, как я сбита с толку, гнев застилает глаза, проникает в разум, помогая забыть о волнующих моментах, а ярость дает невероятную силу и ведет к победе. По крайней мере, так было раньше.

Сейчас постоянные изнуряющие тренировки лишь поджигали интерес к крылатому демону, и я не могла забыть ни его будоражащий сознание голос, ни пылающие искренней злобой глаза. Прошло три дня после нашего разговора в башне и попытки демона убить меня. Раны на шее до сих пор саднили, краснели и воспалялись. Мне приходилось постоянно носить под черной кирасой рубаху с толстым длинным воротом, прикрывающим все ссадины, оставленные демоном, а на руки надевать длинные кожаные перчатки, чтобы ни люди, ни охотники не заметили следы демонической крови. Как бы я ни старалась, у меня не получалось смыть темно-зеленые пятна вокруг ран на костяшках пальцев. Казалось, они впитались в кожу намертво, словно стали ее частью.

Впрочем, это меня не волновало так сильно, как портящиеся отношения между мной и Далией. Девушка старалась всячески избегать меня; просила не тревожить ее, когда я заходила к ней в лазарет, скрывалась, стоило мне появиться на кухне, в общем зале или во дворе для тренировок. Вот как несколько мгновений назад: она быстрым шагом покинула тренировочный двор, когда я появилась здесь, даже не взглянула на меня.

Я не понимала ее поведения. В тот день в лазарете она была так расстроена, не желала отпускать меня, но на следующие сутки очерствела и начала делать вид, что незнакома со мной. И это после того, как сказала о нашем родстве... Возможном родстве. Я все еще не верила в произошедшее — слишком безумным оно казалось.

Может, я и была бы готова смириться с ее молчанием, если бы только охотники и рыцари не начали замечать изменения в ее поведении. Они не слепые и прекрасно все видят: Далия изменилась после встречи с демоном. Это вызывало постоянные перешептывания, что невероятно злило. Людские слухи быстро дойдут до Совета.

Эта мысль так взбудоражила меня, так сильно опалила все внутри, что я до боли в пальцах сжала серебряную рукоять длинного меча и одним ударом снесла деревянную голову манекена.

— Эй, полегче, охотница! — раздался рядом задорный мужской голос, не узнать который было бы преступлением.

— Калеб, — вырвалось у меня, и я смерила приближающегося ко мне рыцаря строгим, недовольным взглядом.

— Ну вот, ты снова закатила глаза.

Мужчина остановился рядом и улыбнулся широкой добродушной улыбкой, что заставило меня скривиться. Конечно, я старалась не обращать внимания на постоянно таскающегося за мной и Далией юного рыцаря Совета, но сейчас меня раздражал любой обратившийся ко мне человек. Калеб частенько проводил время с нами, наблюдал, учился приемам, осмеливался вызывать нас на дуэль. За год нашего знакомства он довольно сильно изменился: возмужал, быстро стал полноценным рыцарем Совета. Сейчас он выглядел впечатляюще.

Новые латные доспехи блестели на зимнем солнце и превращали этого порой до ужаса нудного юнца в крепкого широкоплечего мужчину. Длинный синий плащ, позолоченные наплечники и перчатки подтверждали его высокий статус среди рыцарей. Но слегка растрепанные каштановые волосы, искорки озорства в ясных голубых глазах и лукавая улыбка, украшающая четко очерченные губы, выдавали в нем все того же юнца и настоящего любителя приключений.

— Новый щит? — без особого интереса спросила я, скользнув взглядом по огромному щиту с золотым узором в виде крыльев — эмблемы Совета.

— О, приятно, что ты заметила, — довольно протянул Калеб и провел облаченной в металлическую перчатку рукой по золотой раме щита. — Подарок от Совета. Теперь я официально капитан нашего гарнизона.

— Надо же... Мои поздравления, — равнодушно бросила в ответ и, спрятав меч в ножны, прошла мимо мужчины, намереваясь поскорее избавиться от его общества. Но одна мрачная мысль заставила остановиться и задать волнующий вопрос: — Разве ты вместе с командиром Совета и остальными рыцарями не должен был сегодня отбыть в столицу?

Явно не ожидая подобного вопроса, Калеб мгновение поколебался, а потом неуверенно произнес:

— По правде говоря, должен был. Но командир решил задержаться. Думаю, это связано с крылатым демоном.

Или с охотницей, своим поведением ставившей под сомнение нашу суть... Вдруг Далия действительно привлекла внимание людей? Если это так, то командир будет пристально следить за ней до того момента, пока она окончательно себя не выдаст.

— Кстати, а где Далия? — внезапно спросил Калеб, что заставило вмиг напрячься.

Смутное волнение окутало меня, сдавило гулко стучащее сердце. Я постаралась напустить на себя ледяную чопорность, не показывать, как сильно встревожил меня проявленный интерес рыцаря.

— Зачем она тебе? — грубо произнесла я, невольно нахмурившись.

Калеб оробел, кажется, даже слегка смутился — то ли от встречного вопроса, то ли от резкости и твердости, звучавших в моем голосе.

— Просто спросил... Вы обычно всегда вместе тренируетесь.

— Далия уже закончила тренироваться.

— Тогда, — протянул мужчина, вновь беззаботно улыбнувшись, — может, ты проведешь со мной тренировочный бой?

Я покосилась на него, слегка изогнув бровь, и встретилась со взглядом небесно-голубых глаз, горящих пьянящим азартом и детским озорством.

— Разумеется, если не боишься потерпеть поражение... — добавил он, усмехнувшись.

Слишком самодовольно — его самая глупая черта, которая может когда-нибудь сыграть с ним злую шутку.

— Держи покрепче свой столовый нож, салага, — сухо бросила я, вытаскивая из ножен меч.

Калеб усмехнулся в ответ на мою колкость, обнажил длинный толстый меч с позолоченной рукоятью и, сжав в левой руке щит, встал в боевую стойку. Я заметила, как тренировавшиеся во дворе люди и охотники обратили на нас внимание. Еще бы... Ведь рыцарь и охотник довольно редко сходятся в схватке: наши силы неравны. Но Калеб хороший боец, сильный и хитрый. И как бы силен ни был его противник, он знал, что может одержать победу.

Я встала напротив мужчины, согнула руки в локтях и поднесла меч к себе так, чтобы он скрывал одну часть лица, а его острый конец находился на уровне талии. Наносить удар я не спешила. Обычно Калеб нападает первым: он делает уверенный шаг вперед, прикрываясь щитом, а потом уже заносит меч. Но сейчас мужчина внимательно следил за мной и не торопился следовать заученной тактике. Вот же гаденыш... Кажется, понял, что я выучила его движения.

Мы медленно и синхронно двинулись по кругу, неотрывно смотря друг другу в глаза. Калеб улыбался — обаятельно, беззаботно, но я видела, как были напряжены его руки; видела на высоком загорелом лбу едва заметные морщинки — признак глубокой задумчивости. Он уверен в себе, но боится. Страх — главный враг в сражении.

Я покрепче сжала рукоять меча и, не выдержав этого молчаливого переглядывания и хождения по кругу, стремительно накинулась на мужчину. Он встретил мой, казалось бы, смертельный удар щитом, с трудом устоял на ногах и со всей силы оттолкнул от себя. Его глаза вспыхнули удивлением и, кажется, восхищением. Пользуясь секундным замешательством, я вновь занесла над ним меч, и в этот раз Калеб отразил его своим мечом.

Наши клинки сходились и расходились, немелодично звеня, но этот звук нравился мне: он ласкал слух. Звук битвы. Звук скрещивающихся клинков, означающий скорое кровопролитие и будоражащий мое сознание до покалывания во всем теле. Мы сражались свирепо, двигались быстро, точно, и хоть Калеба ограничивала в движениях тяжелая броня, он все равно не уступал мне в изворотливости и легко прикрывался щитом, когда не успевал избежать ударов.

Охотники и рыцари окружили нас, одобрительно свистя и крича слова поддержки, и этот гам лишь больше поджигал наш азарт. Наши мечи снова встретились: толстая полоса посеребренной стали Калеба и моя — более узкая, тонкая, хранящая память бесчисленных поединков, смертельных сражений, благородных дуэлей.

Наши взгляды столкнулись — цепкие, испепеляющие, твердые, как металл щита, но намного смертоноснее, чем лезвия мечей. Казалось, что тренировочный бой в один миг превратился в смертельный. В бой двух врагов, не готовых сдаваться.

Калеб утратил прежнюю веселость, на ее место пришли твердость, решимость, уверенность. Он одним резким движением оттолкнул меня от себя, и наши мечи отскочили друг от друга; раздался противный скрежет. Я не успела сориентироваться и отразить удар: мужчина с молниеносной скоростью занес надо мной меч. Холодная сталь просвистела рядом с лицом, и я в тот же миг почувствовала режущую боль.

Сделав несколько шатких шагов назад, я быстро приложила ладонь к щеке, боясь, что все присутствующие увидят, как из раны бежит демоническая кровь. Неаккуратным движением размазала липкую кровавую жидкость и взглянула на руку, обтянутую кожаной перчаткой. Алая кровь.

Из груди вырвался вздох облегчения, и я подняла глаза на застывшего Калеба. Он смотрел на меня, как и все присутствующие во дворе; в его взгляде сквозили тревога и настороженность. Неужели он испытывает ко мне жалость?..

От осознания этого внутри тотчас разлился удушающий, чудовищный жар. Злость, гнев, ярость. Они помогают мне показаться уверенной, поглощают разум, дают разрушительную силу. Я не могу ее контролировать, но и не хочу. Стиснув челюсти до скрежета зубов и сжав рукоять оружия до ломоты в пальцах, я вскричала — яростно, дико, так, что крик эхом раздался в голове, и накинулась на опешившего от подобного мужчину. Он едва успел прикрыться щитом, закрыться от губительного удара меча.

Публика замолкла, но я не обращала на нее внимания. Чувствуя беспричинную ярость, стихийную силу и мощь — такую ослепляющую, сокрушительную, растущую с каждым новым выпадом, я наносила удар за ударом, не останавливалась, не давала противнику ни секунды для того, чтобы перевести дыхание. Мужчина не мог отразить мои удары, не мог поднять меч. В какой-то момент оружие выскользнуло из его руки, и Калеб схватился обеими руками за щит, пятясь назад и содрогаясь всем телом, когда мой меч с оглушительным звоном соприкасался с твердым металлом его щита.

— Лив! — прокричал он вдруг, пытаясь выглянуть из-за щита. — Лив, остановись!

Я не могла. Глаза застелила кровавая дымка, и я была не в силах совладать с обуявшим меня гневом. Рука ныла от непрекращающихся стремительных ударов, но я не останавливалась. Что-то прожигало глубоко внутри, что-то сильное и неизвестное; оно ломало и давало невероятную силу одновременно. Мне хотелось остановиться, но я просто не могла противостоять этой энергии.

Резкий толчок в груди — и я едва не задохнулась. Зарычав как рассвирепелый дикий зверь, занесла меч и со всей силы опустила его на щит. Раздался жуткий скрежет и звук надломившегося металла. Отпустила рукоять меча, шагнула назад, с ужасом смотря на плод своей ярости. Меч застрял в щите намертво, и Калеб резко отбросил в сторону треснутый металл.

— Черт возьми, Лив! — Он посмотрел на меня с неподдельным испугом и в то же время восхищением. Пугающим его самого восхищением. — Что за чертовщину ты творила?

Я рвано выдохнула, чувствуя, как мощная энергия медленно угасает, оставляя на своем месте ощущение беспомощности, неуверенности, липкого страха. Все смотрели на меня. Я всем нутром чувствовала испуганные взгляды людей и полные восхищения взгляды охотников. С каким-то назойливым, гложущим чувством я подошла к разбитому щиту, резким движением вытащила свой меч и спрятала его в ножны.

— Ты просто сумасшедшая, Лив, — подойдя ко мне, восторженно произнес Калеб.

Безумец. Я его чуть не убила из-за неподвластной мне энергии, а он находит в себе мужество радоваться этому кошмарному выступлению.

— Люди называют нас сумасшедшими, когда мы делаем то, на что у них никогда не хватило бы смелости, — жестко отчеканила я, развернувшись, и направилась прочь со двора, не обращая внимания на провожающие меня взгляды.

— Еще бы! — К моему великому сожалению Калеб увязался за мной. — Ты сломала мой щит. А мне говорили, что он сделан из лучшего металла в столице.

Мы завернули за угол и пошагали вдоль длинного коридора, с одной стороны которого находилась голая мраморная стена, а с другой — резные белокаменные колонны, находящиеся на небольшом расстоянии друг от друга, что позволяло видеть весь тренировочный двор.

— Я закажу у кузнеца для тебя новый щит, — бросила сухо, понимая, что мужчина просто так от меня не отвяжется. — Потрачу все свое жалованье. Доволен?

— О, Лив, ты просто чудо! — Губы Калеба растянулись в довольной улыбке, оголяя ровные белые зубы. — Но, пожалуй, я пойду с тобой. Все же нужно передать кузнецу точный образ щита. Уверен, он будет лучше прежнего.

Раздраженная этой веселостью, никогда мне неведомой, я закатила глаза и завернула в огромный светлый коридор, разделенный на два прохода: один вел в комнаты охотников, другой — в комнаты рыцарей. Остановилась и взглянула на Калеба. Уже хотела попрощаться с ним, но внезапно раздавшийся низкий голос за спиной прервал попытку быстро сбежать от надоедливого рыцаря Совета.

— Командующая Ливия. — Рядом с нами остановился один из рыцарей — грузный, крепкий мужчина, облаченный в плащ и латные доспехи. — Командир Совета ждет вас у себя в кабинете.

— Зачем? — тут же невольно вырвалось у меня.

— Командир все вам доложит, — сказал в ответ рыцарь и уверенным, быстрым шагом скрылся за поворотом.

— Это из-за дуэли? — спросил тревожно Калеб.

Я поймала его вмиг изменившийся взгляд и неуверенно пожала плечами.

— Вряд ли такому человеку есть дело до стычек охотников и людей. Наверное, что-то серьезное.

Сердце забилось быстрее и сильнее от медленно охватившего волнения и предвкушения встречи с командиром гарнизона. Почему-то я думала, что причина, по которой он позвал меня, мне не понравится. И больше всего я боялась услышать от него про Далию.

— Отложим визит к кузнецу, — сказала резко. — Сейчас есть дела поважнее.

— Буду ждать от тебя вестей! — крикнул мне вслед Калеб.

***

Несколько мгновений я топталась у огромной двери, ведущей в кабинет командира, никак не решаясь постучать. Тревожное чувство не отпускало меня, но я все же заставила себя собраться, глубоко вздохнула и постучала пару раз по белому дереву.

— Входи, — тут же послышался низкий резкий голос, и я, отворив дверь, неуверенно зашла внутрь.

Кабинет командира был большим и таким же светлым, как и все комнаты цитадели. Но в отличие от коридоров здесь были светло-коричневые каменные стены и пол, устланный бордовым ковром. Сбоку от меня стояли огромные стеллажи, заставленные книгами и фолиантами, а впереди — два обитых кожей стула и большой дубовый стол, над которым на стене висела эмблема Совета — два позолоченных стальных крыла.

— Проходи, присаживайся, — любезно произнес взрослый мужчина, сидевший за столом.

Небольшие темные глаза внимательно следили за мной, пока я не спеша направлялась к столу и усаживалась на стул прямо напротив человека. Мне всего пару раз доводилось находиться так близко к легендарному командиру Совета, и то в те разы я особо с ним не говорила, лишь выслушивала указания.

Это был умудренный опытом человек, познавший вкус войны, побед и поражений. Его темно-русые волосы были стянуты сзади в хвост, небольшая борода такого же цвета и усы придавали его образу необыкновенную суровость. Наплечники и перчатки были отделаны позолотой, как и у Калеба, но выглядели гораздо мощнее, чем доспехи других рыцарей. Поверх его брони красовалась белоснежная гербовая накидка, по краям расшитая золотом, а в середине украшенная эмблемой Совета.

Я нервно сглотнула, осматривая это суровое, немолодое лицо, рассеченное неглубоким шрамом, высокий лоб, крупный широкий нос и равнодушные, прищуренные глаза цвета темного шоколада. Весь образ командира вдруг показался каким-то враждебным, чужим, и у меня появилось нестерпимое желание как можно скорее покинуть этот кабинет.

— Ты делаешь большие успехи, Ливия, — начал мужчина сухим надменным тоном. — Как на арене, так и на заданиях. Другие охотники лестно отзываются о тебе, и я рад, что в моих рядах есть такой верный и сильный воин.

Слова его звучали красиво, но произносимые в подобном тоне казались мне упреком. По правде говоря, я вообще не ожидала услышать от него что-то вроде похвалы: этот человек выглядел строгим и холодным, не способным проявлять к другим дружелюбие.

— Я получил отчет от других охотников о том, что произошло в ущелье, — продолжил командир, сложив на груди большие, облаченные в латные перчатки руки. — Ты тоже предоставь мне до завтра отчет. Все же ты единственная, кто видела демона так близко и вела с ним беседу. Не считая Далии…

Из-за упоминания охотницы сердце больно сжалось в груди, а затем заметалось, подобно всполошившейся птице. По спине пробежал холодок от внимательного, изучающего взгляда рыцаря, руки задрожали, вспотели в кожаных перчатках, и я сжала пальцы в кулаки, пытаясь остановить внезапно охватившую меня дрожь.

— Тебе не показалось, что Далия начала странно себя вести? — внезапно спросил мужчина, изогнув кустистую бровь.

— Я не придаю значения поведению других охотников, сэр, — ответила сразу, смотря прямо в глаза человека.

Он недовольно покачал головой:

— А надо бы. Далия находилась под влиянием демона и, боюсь, могла… испортиться.

— Испортиться?

— Да. Такой сильный демон мог легко проникнуть в ее сознание, и кто знает — может, он прямо сейчас манипулирует ей. — Черты лица командира разгладились, он опустил руки на стол и сжал пальцы в замок. — Вот что, Ливия, — продолжил он довольно тяжелым, приказным тоном, — не спускай глаз с этой охотницы, следи за ней и докладывай мне, если заметишь что-то странное. Я ведь могу тебе доверять?

Рыцарь сузил глаза.

— Разумеется, сэр, — сказала я в ответ, сохранив прежнее выражение лица — жесткое и холодное.

— Хорошо. — Командир довольно качнул головой. — Можешь идти.

На миг задержав дыхание, я послушно поднялась со стула и направилась к выходу. Остановилась я только у двери, обернулась к рыцарю, уже погрузившемуся в чтение какой-то книги, и, вспомнив вдруг слова демона, спросила:

— Сэр, вы знаете, что это за существо?

Человек не поднял на меня глаза, сделал вид, что не услышал, но я заметила, как его брови сдвинулись к переносице и дрогнули уголки тонких губ.

— Можешь идти, охотник, — тверже повторил он.

Я мигом развернулась и вышла из кабинета. Спрятавшись за поворотом, прислонилась к холодной мраморной стене и задышала тяжело и рвано. Столько вопросов, столько мыслей моментально пролетело у меня в уме, но я не смогла сконцентрироваться ни на одной из них. Сердце гулко стучало в груди, и каждый его удар пронзал меня насквозь, подобно острым людским копьям. Перед глазами внезапно появился образ демона, а в голове зазвучал его холодный, пронизанный жестокостью голос: «Ответят — значит, они доверяют тебе. Нет — беги. Ты прикрываешь спины истинных врагов».

В это мгновение я приняла безрассудное решение, которое, я не сомневалась, могло стоить мне жизни.

Я никогда не умела выражать свои мысли в письме, да и писать о чем-либо не любила. Мне казалось, что подобная романтика присуща только людям — существам, обладающим способностью проявлять к другим чувство привязанности, преданности, любви. Наверное, оттого мое письмо для Далии и получилось таким сухим и коротким, но настолько важным, что пока я прятала его под подушку в ее комнате, меня била мерзкая мелкая дрожь.

После того как я наделила сверток пергамента кусочком своей энергии, чтобы охотница сразу почувствовала его, я выскользнула из ее комнаты и столь же незаметно вернулась в свою. Если Совет решит обыскивать мои покои, то вряд ли они найдут тут что-то, что могло бы привести их ко мне; об этом я позаботилась и заранее сожгла все ненужные мне вещи. Надев новую теплую броню — толстую черную рубаху с воротом, кожаные рейтузы, кирасу с наплечниками, длинные ботфорты и темный меховой плащ, я закрепила на поясе ножны с двумя длинными узкими мечами, а на бедре — короткий кинжал с серебряной рукоятью. Перчатки я не решилась больше надевать: они оказались невероятно неудобными, поэтому вместо них замотала кисти бинтами. Выходя из комнаты, в которой провела практически всю свою жизнь, я не оглядывалась, боялась, что в этом случае откажусь от безумной затеи.

По пути к башне мне не встречались люди, кроме парочки служанок. Я выбрала удачное время: охотники и рыцари сейчас толпятся в здании кухни и пытаются урвать кусочек лучшего столичного мяса, которое нам совсем недавно доставили. Но вот в самой башне, у подъемного механизма, стояло несколько рыцарей. Среди них был Калеб.

Я с досадой взглянула на тянущуюся вверх завитую лестницу. Во второй раз я точно не вынесу подобной пытки.

Выглянув из-за угла, постаралась сосредоточиться на стихии, обратиться к ней и, когда почувствовала легкое покалывание в кончиках пальцев и на этот раз приятный жар, зацепила взглядом стоящие в дальнем проеме бочки. Мгновенно они вспыхнули огнем; послышался треск горящей древесины.

— Пожар! Пожар!

Все рыцари кинулись к пылающим ярким пламенем бочкам, кто-то побежал во двор за водой, а я, пользуясь переполохом, юркнула в подъемный механизм и резко опустила рычаг. Раздался довольно неприятный скрипучий звук, и подъемник медленно двинулся вверх. Сердце вдруг бешено забилось в груди, когда Калеб обернулся, кажется, уловив своим острым, отточенным слухом протяжной скрип.

— Лив? — услышала полный удивления голос, перед тем как его лицо скрылось за каменной стеной.

Я не знала, последует ли он за мной, но если так и будет, то у меня есть несколько минут, пока он будет подниматься по лестнице. Иного выхода у него нет: подъемник я намеревалась сломать. Оказавшись наверху, со всей силы дернула рычаг и, бросив в сторону кусок ненужного металла, направилась к двери.

— Эй! — гаркнул стражник — тот самый, который уговаривал своего товарища пропустить меня к демону. В этот раз он был здесь один. — Ты что творишь?

Он неуверенно коснулся рукояти меча, но не успел вытащить его. Быстро оказавшись рядом с ним, я схватила его за волосы и ударила головой об стену — несильно, так, чтобы он только потерял сознание. Тело стражника безвольно сползло по стене, и я вытащила из-за его пояса связку ключей.

Во мне кипела уверенность в себе и в то же время чувство беспомощности. Стоило ступить в темницу и встретиться взглядом с ожидающим меня демоном, второе ощущение возымело власть над решительностью, а сердце забилось в так сильно, что казалось, этот стук мужчина непременно услышит.

— Какой забавный переполох ты там устроила. — На губах демона растянулась привычная усмешка, в чертах лица появилось оживление, а в глубоких синих глазах мелькнуло нечто похожее на интерес. — По правде говоря, я жутко соскучился. Могла бы навестить меня за эти три невероятно долгих дня.

Не разделяя его веселости, которая отчего-то казалась фальшивой, я прошла к решетке и остановилась чуть поодаль от нее, боясь, что в этот раз демон не преминет возможностью свернуть мне шею.

— Я хочу заключить с тобой сделку, — произнесла я, изо всех сил стараясь придать голосу надлежащую твердость.

Мужчина слегка наклонил голову набок, сощурился, прожигая меня внимательным, изучающим взглядом, а затем улыбнулся еще шире, обнажив два острых на вид клыка.

— Как интересно, — протянул он немного хриплым, низким голосом. — И каковы же условия предлагаемой сделки?

— Ты защитишь Далию, — сказала сразу. Заметив, как вопросительно изогнулась черная соболиная бровь демона, я глубоко вздохнула и продолжила: — Ее изменения стали заметны Совету. Вальтер… Командир Совета, — поправилась я, — он не оставит ее в покое. Далию могут убить.

— Почему ты решила обратиться ко мне? — спросил вдруг мужчина. В его словах сквозили нотки удивления.

— Потому что это ты натворил, — недовольно бросила в ответ, вперив в него хмурый взгляд. — И… еще потому, что ты сильный демон. Если бы я помогла сбежать Далии, охотники быстро нашли бы ее. С тобой будет легче. Ведь сейчас они боятся тебя не меньше, чем люди.

Демон выпрямился, облизнул пересохшие губы и окинул таким прожигающим взглядом, что меня тотчас окутала невыносимая дрожь. Что-то дрогнуло внутри, сжалось от этой внимательности, жадности, сквозившей в его глазах, и вмиг отпустило, стоило мужчине отвести взгляд.

— И что же я получу взамен?

Его улыбка сменилась серьезностью, которая сильно встревожила меня. Он готов мне помочь. Но за какую цену?

— Я выпущу тебя…

Демон посмотрел с недовольством, отчего я тут же закусила нижнюю губу, словно в ожидании наказа.

— Нет, так не пойдет. — Его губы снова растянулись в усмешке. — Тебе в любом случае нужно, чтобы я был свободен. Иначе как я помогу твоей подруге? Предложи мне что-то более заманчивое, недемон.

Он насмехался надо мной, а у меня внутри рушилась надежда на удачное стечение обстоятельств. Почему-то я догадывалась, что демон потребует значительную плату, но до последнего надеялась избежать его возникших в это мгновение планов касательно меня.

Чувствуя, как по жилам разливается обжигающее тепло, медленно преобразуясь в неведомую мне силу, я нервно сглотнула и произнесла едва слышно:

— Мне больше нечего тебе предложить. Если ты поможешь Далии, можешь просить все, что тебе вздумается. Я постараюсь исполнить… твой приказ.

Лицо демона приобрело удовлетворенное выражение, как будто он только и ждал этих слов.

— Это намного лучше, — сказал мужчина, а затем просунул руку через прутья и, поманив меня, добавил: — Подойди.

Я послушно приблизилась к решетке, стараясь не показывать волнения, которое с каждой секундой становилось больше.

— Дай руку. — Его голос в одно мгновение приобрел необычайную резкость и холодность.

— Зачем? — вырвалось у меня, и все же, испугавшись приказного тона, я неуверенно вложила правую руку в его ладонь, обтянутую перчаткой.

Демон не ответил, неожиданно сжал мои пальцы и одним стремительным движением притянул к решетке. Не глядя на меня, он снял со своей правой руки перчатку, небрежно бросил ее на пол и внезапно впился клыками в основание кисти. У меня тотчас перехватило дыхание. С немым изумлением я наблюдала, как с его руки стекает темно-зеленая кровь, и от ужаса даже не шевелилась, когда мужчина осторожно задирал рукав моей рубахи до самого локтя.

— Что ты делаешь?.. — спросила дрогнувшим голосом, страшась дернуться в сторону.

— Будет больно, — вместо ответа бросил он. — Потерпи.

Демон быстро поднес кисть к губам и немедля впился зубами в кожу. Из груди вырвался судорожный вздох; я с трудом сдержала крик боли, внезапно пронзившей меня и парализовавшей всю руку. Казалось, что к коже прикасается раскаленный молот, затем с оглушительным свистом бьет прямо по кисти.

Стиснув челюсти, я сжимала и разжимала пальцы, чувствуя обжигающие губы и клыки демона. Это затягивалось. Он не просто надкусывал кожу, а высасывал из раны кровь, и с каждым мгновением, казалось, его жажда росла. Я заметила, как кровь, стекающая по моей руке, приобретает вместо багрового цвета темно-зеленый, и посмотрела на мужчину, кажется, даже не мыслящего остановиться. Взгляд его был безумным, голодным, жадным.

— Эй! — вскричала, с трудом удерживаясь на ногах из-за внезапно навалившейся усталости. — Остановись!

Смысл моего слова начал медленно доходить до помутившегося рассудка демона; вскоре он оторвался от руки и задышал тяжело и рвано. По его губам и подбородку стекала моя кровь, терялась в горловине чешуйчатой кирасы. Пугающее зрелище. Но помимо страха я внезапно ощутила приятную, пленительную дрожь, струящуюся вверх, а затем волной бегущую вниз. Дыхание сперло, по телу растекся жар — совсем иной, странный, не похожий на охватывавший меня жар в моменты боя или просыпающейся силы. Это было приятно и мучительно больно одновременно.

— Какая вкусная, — усмехнулся демон, взглянув на меня дикими, все еще голодными глазами, которые тотчас застелила кровавая дымка. — Нужно прикладывать неимоверные усилия, чтобы оторваться.

Он медленно облизнул окровавленные губы, вытер рукавом рубахи с лица кровь, а после обхватил мою руку и несильно сжал локоть. Молча я последовала его примеру: коснулась онемевшими пальцами локтя и, задержав на миг дыхание, посмотрела прямо в глаза.

Губы его беззвучно зашевелились, произнося какое-то слово. Мою руку, соединенную с рукой демона, неожиданно пронзила адская боль, словно в нее воткнули десятки длинных острых игл, но вскоре боль утихла, и мужчина отпустил меня.

— Что ты сделал? — наконец спросила я, следя за тем, как демон надевает на руку перчатку.

— Мы принесли клятву, — беззаботно ответил он. — Наша сделка скреплена кровью. Если кто-то посмеет нарушить свое слово, он умрет.

— И ты готов умереть ради этого?

Мужчина поднял на меня глаза, медленно меняющиеся с алого цвета на синий.

— Я готов выполнить свою часть сделки. В основном ради того, чтобы ты исполнила свою. — Уголки его губ дрогнули в насмешливой улыбке, но голос по-прежнему был твердым и холодным, как сталь. — А теперь открой эту клетку, пока сюда не поднялись люди.

Стараясь забыть об усталости и слабо пульсирующей в голове боли, я достала ключи и отворила решетчатую дверь. Сердце пропустило удар, когда демон оказался так близко, и от осознания, что теперь нас не разделяет решетка, по спине пробежал холодок.

Уверенным тяжелым шагом демон обогнул меня и, встав спиной, нетерпеливо произнес:

— Снимай эти чертовы цепи.

— Как?

— Просто сними, — уже спокойнее повторил он, но казалось, что если я осмелюсь еще что-нибудь у него спросить, он больше не будет столь вежлив. — Золотые цепи не может снять только тот, на кого они надеты.

Я аккуратно прикоснулась к цепям, стараясь лишний раз не задевать подрагивающие крылья демона, и быстро стянула их. Избавившись от оков, мужчина облегченно выдохнул и расправил два мощных черных крыла, настолько быстро и резко, что я невольно отступила на шаг.

Они прекрасны. Длинные перья завораживающе подрагивали в такт движениям спины демона. Меня невообразимо влекло к ним; появилось острое желание хотя бы на мгновение прикоснуться к этой отличающейся силой и необъяснимой энергией части тела, но я отдернула руку, как только демон повернулся ко мне.

— Веди, — бросил он холодно, кивнув на дверь.

Мы быстро двинулись к лестнице и остановились у первой ступеньки, услышав людские голоса. Сюда поднимались рыцари.

— Пойдем по лестнице? — спросила я, обернувшись к застывшему за мной демону. — Подъемник сломан.

Вместо ответа мужчина подошел к подъемному механизму, внимательно осмотрел его и вдруг взмахнул одним крылом. Подобно лезвию меча оно в одно мгновение разрезало все толстые веревки, удерживающие подъемник на весу, и тот со свистом полетел вниз. Спустя несколько секунд раздался глухой грохот.

— Зачем нам лестница или подъемник, когда есть крылья? — спросил демон, улыбнувшись какой-то странной, загадочно-обольстительной улыбкой.

Моментально оказавшись рядом, он притянул меня к себе, обвил руками талию, резко оттолкнулся от каменного пола и взмыл в воздух.

— Нет, постой! — прокричала я, обхватив его за шею и вцепившись пальцами в ворот рубахи, но демон тут же нырнул в тоннель, где совсем недавно находился подъемник, и мы стремительно полетели вниз.

Дыхание вновь перехватило, а сердце забилось так сильно, что, казалось, могло в любую секунду пробить в груди огромную дыру. Я услышала усмешку, сорвавшуюся с губ демона, когда теснее прижалась к нему и уткнулась носом в шею. Ничего не могла с собой поделать; кажется, я боялась высоты.

Мужчина неожиданно затормозил, ударяясь крыльями о каменные стены, и вскоре со страшным грохотом приземлился ногами на груду сломанных деревяшек. Пол под его ногами содрогнулся, а в воздух поднялся ворох пыли, вызывая стойкое желание чихнуть.

Резко отпрянув, я бросила на него полный ненависти и негодования взгляд, но мужчина, недобро хмурясь, пристально смотрел куда-то за мою спину. Обернувшись, увидела несколько рыцарей, держащих в руках пустые ведра и глядящих в нашу сторону со смесью удивления и неподдельного ужаса.

— К оружию! — прокричал один из стражников и мигом метнулся к сигнальному колоколу.

Раздался неприятный громкий звон, который, я не сомневалась, был слышен в каждом уголке цитадели, и все тотчас вытащили из ножен мечи. Некоторые мужчины бросились в нашу сторону, но не смогли приблизиться, чтобы нанести удар: демон резко завел меня за спину и взмахнул крыльями, вызывая сильный порыв ветра. Рыцари как мешки с зерном отлетели в сторону.

— Нет времени биться, — сказала твердо. — Сейчас сюда сбегутся все охотники и рыцари гарнизона. Мы не выстоим.

— Ты сомневаешься в своих силах, охотница? — пренебрежительно бросил демон, повернувшись ко мне.

— Я просто умею оценивать свои способности в отличие от некоторых, — прошипела в ответ, не отводя взгляда от горящих алым пламенем глаз.

Его самолюбие и заносчивость невероятно злили. Он был слишком самоуверен, но, видно, сейчас смутно понимал, что я права.

— Похоже, тебе это не нравится, — сказал мужчина тихо, обвив мою талию. — Но придется потерпеть.

Я невольно сощурилась, вцепившись пальцами в ворот его рубахи, и демон резко взлетел, подобно соколу. Он вылетел из башни через огромные раскрытые двери, сбив всех рыцарей с ног, и, крепко держа меня обеими руками, начал подниматься к небу. Ощутив на лице холодные хлопья снега, я распахнула глаза и сразу заметила сбежавшихся к башне охотников. В воздухе блеснули наконечники огромных стрел.

— Осторожно! — прокричала, теснее прижавшись к демону.

Он вильнул в сторону, словно знал, куда именно летят стрелы, но вдруг взвыл таким страшным голосом, что я, испугавшись, чуть не разомкнула руки. Я заметила оперение длинной стальной стрелы, воткнувшейся в правое крыло демона, и не сдержала вздоха ужаса.

Охотничья стрела. Я знала, что ее наконечник пронизан смертельным ядом, и не понимала, как демону удается до сих пор держаться на весу и упрямо лететь все дальше от цитадели. Совсем скоро крепость скрылась за снежным туманом, а взмах крыльев мужчины стал менее энергичным.

— Эй! — позвала я, жмурясь от летящего в лицо снега. — Ты ранен! Спускайся!

Рев ветра поглотил мои слова. Демон внезапно обмяк, и мы со страшной скоростью полетели вниз. Грудь жгло огнем, голова кружилась, и от переполнившего меня ужаса я не могла даже закричать. Несмотря на то, что мужчина безвольно падал вниз, он крепко держал меня за талию, прижимал к себе так сильно, что дыхание давалось с трудом. Он вдруг резко перевернулся в воздухе, так, что я оказалась сверху; посмотрел на меня странным, будоражащим сознание взглядом и закрыл крыльями, укутав в них, как в одеяло.

— Будет больно… — услышала его разбитый голос сквозь завывание ветра, перед тем как весь мир померк перед глазами.

Мощный толчок энергии пробудил меня. Появилось ощущение, что я прыгнула со скалы и резко проснулась в своей постели. Но вместо скалы было всего лишь падение в объятиях демона, а вместо постели — твердая мужская грудь. Я осторожно приподнялась, привыкая к темноте, слегка освещаемой белизной снега, и осмотрела умиротворенное лицо демона. Погруженный в снег, он лежал без сознания с распростертыми крыльями.

Я сразу поднялась на ноги, с легкостью освободившись от ослабшей мужской хватки, и с большим трудом устояла на ногах. Все тело заныло от внезапно навалившейся боли, правую ногу стала сводить судорога. Наше падение смягчил толстый слой снега, но это не помогло избежать жуткой головной боли и разбитого состояния. Я мельком осмотрелась: мы находились на огромной заснеженной поляне, окруженной безлиственными деревьями, на некоторых ветках которых сидели спящие совы. Где-то вдалеке, из глубины леса, слышался волчий вой. Интересно, сколько же мы пролежали в беспамятстве? Когда мы скрылись за облаками, было светло, а сейчас, казалось, была глубокая ночь.

Я невольно скользнула взглядом по колышущимся на ветру крыльям демона. Наконечник стрелы настолько глубоко вошел в слой перьев, что было видно его небольшую блестевшую от снега часть. Демону повезло, что стрела не задела его кожу. Или все же не повезло? Вдруг крылья, как неотъемлемая часть его самого, воздействуют на все его тело, и яд подействует на него так же, как если бы подействовал через руку или ногу?..

В таком случае лучше не медлить. Приподняв его огромное крыло, которое, казалось, весило как взрослая особь лошади, я ухватилась одной рукой за стрелу и резко выдернула ее из мясистой части крыла. Раздался громкий пронзительный рык, страшным эхом отозвавшийся в лесу и дрожью в теле. Я не успела сориентироваться, как оказалась прижата к земле разъяренным демоном, свирепо возвышающимся надо мной. Он сжал кисти моих рук с такой силой, что пальцы вмиг онемели. Глаза его пылали в темноте красным пламенем и смотрели на меня с такой ненавистью, с такой злобой, что появилось острое желание зажмуриться, но я заставила себя спокойно смотреть на него, не обращая внимания на стучащее в груди с невероятной скоростью сердце.

Я не слышала ничего, кроме собственного бешеного сердцебиения, звона крови в ушах и тяжелого, прерывистого дыхания — моего и демона. Это могло длиться вечно, но постепенно хватка ослабла, черты лица демона разгладились, и он медленно отпустил меня, поднялся на ноги и молча подал мне руку. Рвано выдохнув, я обхватила его ладонь и, встав с земли, сразу отпустила.

Меня била мелкая дрожь — то ли от впивающегося в кожу лица холода, то ли от опасной близости демона, невероятно быстро меняющего свое настроение. Мужчина хмурился, вглядываясь куда-то в темноту; я заметила, как он шевельнул ноздрями, словно пытаясь уловить в морозном воздухе определенный запах. Кажется, что-то учуяв, демон, не говоря ни слова, двинулся в сторону леса.

— Ты куда? — осмелилась спросить, нагоняя его.

Он молчал и продолжал уверенно шагать в чащу леса. Походка его отличалась твердостью и размашистостью, но сейчас — раненный — он слегка пошатывался из стороны в сторону и порой замирал на пару секунд, переводя дыхание.

Меня злило его молчание и упрямое поведение, но я понимала, что не могу ничего с этим поделать. Моя злость так и осталась бессильной и отчаянной, и отважиться выплеснуть ее на демона я была не способна. Это раздражало еще больше. Я чувствовала к себе стойкую неприязнь из-за невероятной беспомощности, из-за понимания, что я не в силах противостоять этому демону — оказавшемуся единственным из всех демонов, которого я не смогла убить. И, кажется, дело было не только в том, что он первое столь могущественное существо в моей жизни.

После нескольких минут молчаливого передвижения по неглубоким сугробам мы вышли на снежную опушку леса, в середине которой возвышался небольшой деревянный домик. Тропинка к людскому жилищу была не почищена от выпавшего два месяца назад снега, из дымохода не шел дым. Стало быть, внутри никого нет.

Демон чуть помедлил, вначале осмотрелся, а потом двинулся прямиком к домику.

— Чей это дом? — спросила тихо, шагая за ним по рыхлому снегу. Я старалась ступать прямо по его следам. Кто знает — может, за толстым снежным слоем скрыто озеро или речка с тонким льдом.

— Мага, — не оборачиваясь, бросил в ответ мужчина.

— Мага? — Я вдруг остановилась, невольно нахмурившись. Это слово, так легко сказанное демоном, отчего-то сильно встревожило. Быстро нагнав его, я уточнила: — Какой он расы?

— Человек. — Мужчина внезапно остановился, и я стукнулась лбом об его крылья. — Не веришь? — спросил он, обернувшись.

От пронзительного взгляда синих, как море во время шторма, глаз мое сердце пропустило глухой удар, а по телу пробежала дрожь, и я почувствовала, как встали дыбом волоски на руках. Демон невероятно быстро менял настроение и поведение — то насмешливый, то серьезный, то свирепый, отчего я не могла понять, когда он желает меня обмануть, а когда сказать истину.

— Среди людей не существует магов, — сказала я давно узнанный мной факт, но почему-то сейчас мне казалось это бредом. — Они не обладают энергией, подвластной нам и другим, отличающимся от них существам.

Демон хмыкнул в ответ:

— Ты глубоко заблуждаешься.

Резко развернувшись, он поднялся на крыльцо, а я, сбитая с толку, поспешила за ним. Вход в дом был запорошен снегом, и демону пришлось слегка надавить на дверь, чтобы та поддалась и открылась. Войдя внутрь небольшого обветшалого помещения, я прикрыла за собой дверь и осмотрелась.

Домик был крошечным как снаружи, так и внутри. В дальнем углу стояла кровать с деревянными опорами, но без балдахина, одна прикроватная тумбочка и напольное зеркало, слева от меня — несколько полок с какими-то склянками и маленькими баночками, покореженный стол, пара стульев, ножки которых были исцарапаны, а справа — камин и ржавая кочерга. Пол у камина был устлан старым темным ковром. Уютно, но судя по слою пыли на мебели здесь давно никто не жил.

— Где сейчас этот… маг? — неуверенно спросила я, поежившись от холода и легкого дуновения ветра, который пробрался в это ветхое домишко через мелкие щели в деревянных стенах.

Демон быстрым шагом подошел к полочкам и начал там что-то активно искать.

— Погиб, — помедлив мгновение, ответил он и достал две склянки: одну с серым порошком, другую — с прозрачной жидкостью.

Откупорив их, мужчина втянул в себя исходивший от них запах, потом взял со стола маленькую миску и смешал в ней содержимое колбочек.

— Что ты делаешь?

Я подошла к нему чуть ближе и с интересом взглянула на получившуюся жижу. Демон молчал. Взяв со стула испорченное временем маленькое полотенце, он смочил его в миске, придвинул к себе правое крыло и резко приложил ткань к ране, из которой все еще сочилась темно-зеленая кровь.

Свирепое шипение, сорвавшееся с уст демона, заставило вздрогнуть и отступить на шаг. Я видела, что ему больно, но он упрямо продолжал прикладывать смоченное полотенце к перьям, при этом ему приходилось напрягать руку, чтобы дотянуться до раны, расположенной ближе к основанию крыла.

— Давай сюда, — сказала я и удивилась тому, как твердо и жестко прозвучал мой голос.

Кажется, демона это тоже удивило — он отвлекся от подобного самолечения и с интересом взглянул на меня. Почему-то мужчина не противился, когда я забирала из его рук тряпку и смачивала ее в миске, но стоило мне подойти к нему и коснуться перьев, как он резко отвел крыло и схватил за запястье — грубо, но не так сильно, как раньше.

— Что? — бросила недовольно, с большим трудом выдерживая его проникновенный взгляд. — Можешь и дальше напрягаться и тянуться к спине. Ты ведь полон сил, не так ли?

Огрызаться было глупо — я знала это — но именно за негодованием я могла скрыть свои истинные чувства. Скрыть страх и волнение — сладостное, неуместное, тревожное.

Демон долго смотрел, изучая и, кажется, пытаясь понять мои намерения. Я не знала, удается ли ему прочитать меня, но старалась ни о чем не думать, чтобы, окунувшись в мое сознание, он не нашел того, чего желал найти. Взгляд синих глаз показался мне странным, словно демон изучал меня из-за неуемного любопытства, а не потому, что я была для него чужой и, возможно, ненадежной. Этот момент — момент молчаливого изучения друг друга — казался мне волнительным и тревожным. Я не испытывала раньше ничего подобного. Мне впервые захотелось узнать о другом существе как можно больше, но не в корыстных целях, а просто для того, чтобы унять свой жгучий интерес. Хотя я сомневалась, что он когда-нибудь станет меньше.

Спустя тягостное мгновение мужчина отпустил мою руку и медленно придвинул крыло. Я тотчас отвела от него взгляд и сделала вид, что полностью сосредоточена на обрабатывании раны. Он продолжал наблюдать за мной; я всем нутром чувствовала его взгляд и не могла успокоить сбившееся дыхание и гулко колотящееся сердце.

Перья его крыльев оказались приятными на ощупь. Они длинные, твердые, а некоторые настолько острые, что о них с легкостью можно было порезаться. Рана была глубокой. Стрела прошла насквозь и оставила после себя небольшую дыру, которая со временем могла загноиться. Но, кажется, демон именно этого и хотел избежать с помощью порошка и жидкости.

— Как скоро она затянется? — спросила я, вновь смачивая тряпку в лечебной жиже.

— Неделя-две. — Голос демона был тихим, низким. И почему-то появилось ощущение, что он специально говорит в таком тоне, как будто боится нарушить царившие в домике тишину и спокойствие. — Как тебя зовут?

От его неожиданного вопроса я вздрогнула, слегка сильнее надавила на рану, отчего мужчина злобно шикнул. Неуверенно подняв глаза, я встретилась с его взглядом — настороженным, вопросительным — и только сейчас поняла, что мы так и не представились друг другу. Это было так просто — сказать свое имя и узнать имя другого существа, но теперь это казалось мне чем-то запретным, волнующим, интимным. Как будто демон обретет сильную власть надо мной, стоит ему услышать мое имя.

— Ливия, — все же выдохнула я, и после этого тяжелого вздоха по телу побежали колючие мурашки. — А тебя?

— Кай, — сразу ответил демон и медленно сложил крылья, кажется, решив, что можно закончить обрабатывать рану. — У тебя красивое имя, — спокойным, мерным голосом продолжил он. — Знаешь, что оно означает?

Я отрицательно покачала головой:

— Это могло бы быть последним, что я узнала бы самостоятельно.

Демон улыбнулся — в этот раз без насмешки и ехидства, как-то по-другому. Я не знала, что означает эта легкая, неодолимо привлекательная улыбка, но от нее по телу растеклось тепло, приятное оцепенение, перетопившее тревогу и волнение в успокаивающее ожидание.

— Твое имя означает темная. Несущая ночь.

— И смерть, — невольно вырвалось у меня, и я тотчас поджала губы, потупила взгляд, в один миг раздосадованная этим, как мне казалось, ненужным знанием.

Мужчина вдруг коснулся пальцами подбородка, заставляя посмотреть на него. Чувствуя холод перчаток, я не могла унять сердцебиение и возникшую дрожь в руках и смотрела в серьезные, сверкающие неким недовольством глаза.

— Это не так, — сказал демон, не убирая руки от моего лица. — Раньше я верил, что данное нам имя может многое о нас сказать. Но убедился, что это не так. Любое имя не способно описать нас. Мы сами куем свой характер, свои мечты и цели, свою жизнь. Имя — лишь способ не потеряться в массе остальных существ. Оно точно не способно стать нашим клеймом.

Он замолчал, медленно, кажется, нехотя опустил руку и отступил на шаг. Я не знала, что можно сказать в ответ на его будоражащие сознание слова, произнесенные волшебным, нечеловечески чарующим голосом. Но, похоже, демон и не ждал ответа.

— Переночуем здесь, — немного помолчав, сказал он. — Твоя Далия найдет нас?

Я кивнула:

— Должна. Я оставила для нее записку. Сейчас Совет и охотники встревожены твоим побегом, и у Далии есть шанс незаметно покинуть цитадель.

— Хорошо. — Демон прошел к кровати, опустился на пол рядом с ней и прислонился головой к деревянной опоре. — Ложись на койку. Нужно набраться сил.

Он закрыл глаза, а я присела на край кровати, немного посидела, не решаясь вот так просто лечь спать, и спустя несколько мгновений забралась в постель прямо в одежде и сапогах; было слишком холодно, чтобы избавляться от какого-либо элемента одежды.

— У меня много вопросов, — произнесла неуверенно, надеясь, что мужчина услышит меня.

С его губ сорвался тяжелый вздох, и в следующее мгновение зазвучал уставший, хриплый голос:

— Можешь спрашивать, пока я не заснул.

Его одобрение так сильно взволновало меня, что я не сразу нашла, о чем спросить. До этого вопросы сами собой возникали в голове, терзали ночами и днями, стоило мне забыться и отвлечься, но я никак не могла получить ответы. И сейчас, когда мне представился шанс все узнать, я вдруг потеряла всю решительность и забыла все, о чем так жаждала его расспросить.

— Мне нравится засыпать за разговорами, — добавил демон. — Особенно за скучными. Постарайся вспомнить, что хотела узнать, если не хочешь слушать мой ужасный храп.

Интересно, он сейчас смог проникнуть в мою голову и понять, что я сбита с толку, или это мое молчание выдало меня?

— Ну… — Я ненадолго задумалась, поджав губы, перевернулась набок, обняла пуховую подушку и, наконец, заговорила: — Ты сказал, что здесь раньше жил человек-маг. Это правда? Среди людей существуют маги?

— Да, — выдохнул мужчина. Судя по его слабому голосу, можно было бы предположить, что он совсем скоро погрузится в сон. — Они скрываются. От вас — охотников. Иначе вы давно уже узнали бы об их существовании. Мы чувствуем их энергию так же четко, как и энергию друг друга. Магия везде одинаковая, просто некоторые лучше пользуются ей.

— А почему они скрываются? Какой в этом смысл?

— Возможно, чтобы вы чувствовали себя особенными и эффективнее выполняли свою работу. А возможно потому, что они те, кто вас изменил. Они заставили вас все забыть и вырастили из вас убийц. Охотников.

— Они это сделали с помощью магии? — невольно вырвалось у меня, и я вдруг ощутила, как мое крошечное представление о мире дает трещину.

Мой вопрос заставил демона усмехнуться.

— А как иначе они сделали бы из вас тех, кто вы есть сейчас? — встречно спросил он. Я понимала, что он не требовал ответа на этот вопрос, поэтому не спешила отвечать или спрашивать что-либо еще. — Это сильная магия. Им понадобилось много сил и времени, чтобы создать вас. Вернее, изменить. Сколько тебе было, когда ты поняла, что жива?

— Я не знаю…

Сердце учащенно забилось от осознания того, что я не помню своего детства, которое, похоже, у меня действительно было. Я не помню ничего. Это страшно — в один момент понять, что ты не тот, кем тебя назвали; пытаться вспомнить хотя бы что-то, рыться в воспоминаниях, которых нет. Или они есть, просто их спрятали настолько глубоко в моем сознании, заперли на невидимый ключ и исключили возможность дотянуться до них самостоятельно.

— Скорее всего, ты уже была взрослой, а не ребенком, — продолжил демон. Его слова врезались в меня кузнечным молотом и вызывали дрожь вновь и вновь. — Все началось тридцать лет назад.

— Что началось? — спросила тихо и почувствовала, как дрогнул голос.

— Война, — едва слышно выдохнул мужчина. На мгновение мне показалось, что ему трудно начинать говорить об этом. А может, так и есть?.. — Раньше нас было много, — продолжил он. — Таких, как я, как ты и остальные охотники. На юге был наш дом — большое дерево, невероятно огромное, внутри которого был расположен целый город — Мортемтер. Мы жили мирно, благодаря своим способностям поддерживали баланс в природе, помогали другим существам, животным. Нас называли предшественниками жизни и смерти. Но для людей мы стали демонами. В отличие от людских магов нам не требуется чем-либо жертвовать, чтобы пользоваться энергией стихий. Эта особенность породила зависть и... смерть. — Мужчина замолчал на мгновение, словно давая мне возможность уложить в голове все услышанное. Но у меня с трудом это выходило: слишком грузной оказалась вся эта информация. — Люди завидовали нашим способностям. Они объявили на нас охоту, сожгли Мортемтер дотла, убили самых сильных демонов. Детей брали в заложники, а потом проводили над ними эксперименты.

— Почему их… нас… тоже не убили? — спросила я. Мне стало трудно дышать. Невероятный груз осел глубоко внутри, давил, сковывал, резал и обжигал одновременно, как раскаленный острый металл.

— Потому что они хотели власти и могущества, — последовал серьезный ответ. — Большая часть наших сил, нашей энергии заключена в крыльях. Люди быстро об этом догадались. Они лишили вас вашей свободы и мощи, а после растворили все крылья в своем источнике, что позволило им стать сильнее.

Мужчина замолчал, и в комнате воцарилась тишина, изредка прерываемая тяжелым сопением демона. Меня била мелкая дрожь — то ли от холода, то ли от всего услышанного. Я не могла сконцентрироваться на мыслях, с невероятной скоростью проносящихся в голове, оттого чувствовала мучительную боль в затылке и висках, сковывающую, сжимающую кольцом и впивающуюся в кожу тысячами острых игл. Боясь, что демон заснет, а я так и останусь в таком состоянии, я тихо задала ему мучивший меня последние дни вопрос:

— Как ты заставляешь охотников вспоминать свое прошлое?

Я услышала очередной вздох мужчины, словно ему пришлось очнуться после моих слов, и заметила, как он шевельнулся, усаживаясь поудобнее.

— Своего рода дар, — сонным голосом сказал он. — Не понимаю, как это работает. Я просто желаю, чтобы охотник вспомнил все, чего его лишили, и стоит мне коснуться его, как он все вспоминает. Через боль и слезы — но вспоминает. Им больно потому, что наше прошлое приносит эту боль — жгучую и мучительную. Порой мне удается увидеть их воспоминания и снова пережить весь этот ужас.

— Снова пережить? — спросила удивленно и, оторвавшись от подушки, приподнялась на локте. — Ты был там, в Мортемтере, когда это все произошло? Как ты спасся?

— Меня укрыли.

— Кто?

— Родители...

Голос мужчины становился все слабее и слабее, и только мои вопросы отрывали его ото сна, в который он вот-вот должен был погрузиться.

— И где ты был все это время? Почему создаешь демонов и крадешь охотников? — Я поднялась с кровати, подошла к мужчине, прислонившемуся головой к деревянной опоре и закрывшему глаза, и присела на корточки рядом с ним. — Подожди… Не засыпай, у меня еще столько вопросов. Что ты имел в виду, когда приказывал в башне вернуть тебе магию? Я ничего не брала у тебя…

Я замолкла, поняв, что демон провалился в глубокий беззаботный сон. Он уже не слышал меня. Так легко уснул за разговором… Или просто вымотался?

Получив возможность внимательно осмотреть его и при этом не видеть его синих прожигающих меня глаз, я скользнула взглядом по огромным рогам, к которым так хотелось прикоснуться, но я воздержалась от этого неожиданного желания. Затем осмотрела иссиня-черные волосы, слегка растрепавшиеся в полете и по-прежнему стянутые на затылке в хвост; его бледное лицо: черные соболиные брови, подрагивающие во сне ресницы, нос с едва заметной горбинкой, выразительные скулы, слегка приоткрытые губы и твердый квадратный подбородок. В голове вдруг пронеслась совсем неожиданная, даже пугающая мысль: мне нравится его внешность. Он красивый.

Потрясенная необъяснимым чувством, вызванным этим фактом, резко поднялась на ноги и глубоко вздохнула. Стоило только отвлечься от рассматривания демона, как я ощутила мерзкий холод, нещадно проникающий под слои одежды и пробирающий до дрожи. Ко всему прочему у меня скрутило желудок: жутко хотелось есть.

Понимая, что у меня не получится беззаботно погрузиться в сон, как это сделал демон пару мгновений назад, я поправила плащ и тихо выскользнула из дома.

Сны о доме были его слабостью. Они делали его уязвимым, порождали глубоко в сознании страх, растущий до того мига, пока он не усмирял его, надевая узду и приказывая отступить. Кай знал, что его укрощение вызовет последствия в виде ужаса — накопленного за все годы. Когда-нибудь весь тот страх, что он прятал долгое время, вырвется наружу и поглотит своего хозяина с головой, так, чтобы он захлебнулся, не имея возможности противостоять этой пугающей тьме.

Тяжелый вздох вырвался из груди Кая, и мужчина втянул в себя потеплевший воздух и аромат чего-то жареного и аппетитного. Он медленно открыл глаза, все еще оставаясь одной ногой в том месте, давно сгинувшем, погрязшем в пепелище домов и демонов. Первое, что он заметил, был шерстяной, большой и местами порванный плед, заботливо накинутый на него. Кай засыпал, слегка дрожа от холода, и как же ему сейчас было приятно проснуться вот так — ощущая тепло и уют этого пристанища.

На столе стояла тарелка с небольшим куском мяса, манившим своим запахом, но Кай не ощущал голода. Хворост, потрескивая, пылал в камине, согревая и озаряя светом эту комнату и девушку, которая неподвижно сидела на полу и протягивала руки к огню в попытке согреться.

Ливия. Ему нравилось ее имя. И хоть Кай не верил в значения имен, это имя подходило ей. Она словно сама олицетворяла ночь: широкий темный небосвод с серебристыми крапинками звезд, яркую полную луну, тишину, таинственность — романтическую и в то же время зловещую.

Все в ней было гармонично, пленительно. Слегка закрученные, длинные темные рога, тянущиеся назад, каждый раз притягивали к себе взгляд окружающих — он знал это. Кай не часто видел подобные рога; у мужчин они обычно имели форму бараньих, а у женщин были чуть короче. Он даже при первой встрече невольно сравнил их со своими — его рога тоже тянулись назад, только были толще, немного длиннее и у основания имели небольшие зубцы.

Но еще больше пленяли ее густые длинные волосы. Тогда — при встрече в ущелье — они были заплетены в пышную косу, а сейчас иссиня-черные пряди с фиолетовым отливом тянулись вдоль спины, достигая линии бедер.

Кажется, устав от тяжести брони, охотница давно сняла свой темный меховой плащ и кирасу с небольшими аккуратными наплечниками. И теперь Каю выдалась возможность рассмотреть ее без боевой экипировки, такой, какой она могла предстать перед другими охотниками — простой, невраждебной. Ткань толстой рубахи обтягивала изящную шею, скрывая следы, грубо оставленные демоном; струилась по груди, обрисовывая выпуклости и прекрасные формы.

Несмотря на ее силу, восхищающие навыки владения мечом и воинскую сноровку, сейчас Ливия выглядела по-особенному домашней. Уютной. Кай смотрел на нее иначе, не так, как несколько дней назад, смотрел так, словно и не знал другой ее стороны, которую она обычно выставляла напоказ, пряча в себе потерянную, сбитую с пути девушку.

— Как себя чувствуешь? — раздался в тиши спокойный голос, заставляя выпутаться из остатка сна и охватившего внезапно оцепенения.

Ливия не смотрела на него, хотя Каю почему-то казалось, что она желает повернуть голову в его сторону, но сдерживает себя и свое настойчивое желание.

— Лучше, — хрипло сказал в ответ мужчина и прокашлялся. — Совсем скоро смогу вновь взмыть в небо, держа руками твою тушу, — добавил он, ухмыльнувшись.

Ливия невольно вздрогнула от его слов, а затем посмотрела на него — так резко, что усмешка вмиг покинула лицо Кая, оставляя на своем месте замешательство и восторг от представшей перед ним картины. Глаза ее — сияя синевой и при этом источая мягкое пурпурное сияние — очаровывали, погружали в бездну звездного неба и, казалось, могли заставить покориться даже самое стойкое существо.

— Раз к тебе вернулось чувство юмора, значит, жить будешь.

На полных губах, имеющих нежно-розовый оттенок, заиграла какая-то мягкая улыбка. Кажется, Кай впервые увидел ее улыбку, наверное, оттого и ощутил глухой удар в груди. А затем еще один, и еще… Сердце его забилось быстрее, взволнованное этим странным, изучающим взглядом аметистовых глаз, бледным лицом с тонкими чертами и фарфоровой, как первый снег, кожей.

Похоже, отстраненное выражение лица Кая сбило девушку с толку. Она вдруг понурила голову, а затем медленно обратила взор к пылающему в камине огню. Потеряв ее прямой взгляд, Кай почувствовал глухую злость, но не желал принимать во внимание тот неутешительный факт, что ее легкое смущение — а это точно было оно — опечалило его.

Постепенно тепло, распространившееся по всему телу — рукам, ногам, груди — превратилось в жар. Духота давила, медленно изнуряя отдохнувшее тело, и Кай снял перчатки, отстегнул кирасу и, оставшись в черной рубахе, штанах и сапогах, сложил тяжелую броню возле кровати.

— Ты голоден? — послышался тихий голос Ливии. — Еда на столе. Перекуси.

Кай взглянул на нее, но она, не обратив внимания на обращенный к ней взгляд, продолжила смотреть на огонь, словно очарованная подрагивающими языками пламени. Мужчина поднялся на ноги, пошевелил крыльями, разминая их, а после опустился на пол рядом с Ливией. Он почувствовал, как она вздрогнула, когда их плечи соприкоснулись, но не поспешил отстраниться.

— Вкус твоей крови все еще притупляет голод, — бесстрастно бросил Кай.

Пораженная его словами, охотница резко посмотрела на него и не решилась вновь отвернуться, даже поняв, что мужчина не собирается смотреть на нее в ответ. Он молчал, сдерживая улыбку, и чувствовал внимательный взгляд ее горящих любопытством глаз.

— Как мне все вспомнить? — шепотом спросила девушка.

В ее словах прорезалась мольба, скрытая просьба о помощи, как в тот раз, в башне, когда она в отчаянии просила защитить другую охотницу. Каю было интересно, почему она так жаждала укрыть Далию, не умея при этом испытывать чувства привязанности, но он не решился спрашивать об этом прямо сейчас.

— Я не рискну снова пробовать вернуть твои воспоминания, — немного помолчав, сказал демон.

— Почему?

— Скажем так: мне не понравился эффект, который я получил в результате этой процедуры. — Кай улыбнулся краешком губ. Не было понятно — насмешливая это улыбка или горькая. — Как только я разберусь в том, что произошло, и пойму, как этого избежать при очередной попытке возвращения тебе воспоминаний, обещаю — я помогу тебе. Но ты должна сама этого желать, не сопротивляться.

— А что произошло? — невинно спросила Ливия.

Ее мягкость в сочетании с обеспокоенностью заставили Кая на мгновение задержать дыхание.

— Давай не об этом, — едва слышно выдохнул он. — Спроси меня о чем-нибудь другом, если у тебя еще остались вопросы, — добавил чуть громче.

— Ты так быстро вырубился. — Ливия непроизвольно закатила глаза и поджала к себе колени, обняв их руками. — А вопросов стало еще больше.

Кай незаметно взглянул на нее исподлобья. Она сверлила тяжелым взглядом пол, о чем-то задумавшись, и выглядела так, будто впала в транс. Его отчего-то позабавила такое отрешенное состояние; а при взгляде на темные брови, сдвинутые к переносице, на его губах растянулась довольная улыбка.

— Почему ты вернул Далии воспоминания, коснувшись ее рогов, а со мной пытался сделать это с помощью… — Голос охотницы дрогнул, и она поджала губы, так и не договорив.

— С помощью поцелуя? — насмешливо закончил за нее Кай и, когда девушка неуверенно кивнула, продолжил: — Не знаю. Хотелось совместить приятное с полезным.

Ливия вдруг вскинула голову. Демон заметил, как ее глаза блеснули недовольством и злобой, но вместо возмущения с ее уст сорвалась совсем неожиданная фраза, пронизанная смятением:

— И всех охотниц ты заставляешь вспоминать свое прошлое подобным образом?

— Только самых смелых, — последовал серьезный ответ. — Пока ты единственная такая безрассудная и отчаянно-смелая.

Оба обратили взор к огню, не решившись продолжить препирательство. Повисла напряженная тишина, прерываемая лишь потрескиванием поленьев. Но помимо треска Кай отчетливо слышал неровное дыхание охотницы, торопливый стук ее сердца; чувствовал ее энергию — такую сильную и притягательную, и силу, медленно бегущую по жилам. Эти ощущения — острые ощущения ее присутствия — заставили его задышать рвано и шумно, почувствовать странную слабость, обволакивавшую сознание и тело.

— Скажи… — шепнула Ливия, и Кай заметил, как она сжала пальцы в кулаки, словно пытаясь сдержать обуявшие эмоции. — У нас — охотников — правда были… крылья?

Голос ее предательски дрожал. Демон ощущал ее беспокойство и видел реакцию на собственные слова — она вся сжалась от напряжения.

— Да, — выдохнул он в ответ.

— Вот про что говорила Далия в лазарете, — сказала девушка, но, скорее всего, не для того чтобы продолжить разговор, а просто озвучивая мысли. — Она говорила, что помнит их. Кажется, она имела в виду именно крылья. И почему-то ей было больно…

— Прошлое приносит боль, — произнес Кай бесстрастным, холодным голосом. — У вас должны были остаться рубцы, которые напоминали бы вам о вашей былой силе, но маги скрыли их за иллюзией. А когда охотник обо всем вспоминает, эта иллюзия спадает со всего его существа. Он может видеть свои раны, чувствовать их, а стоит понять, что когда-то на их месте было величие, охотник начинает ощущать пустоту, отсутствие чего-то важного. Как если бы тебе отрезали руку — думаю, ощущения были бы такие же.

Демон замолчал, взглянул на женский профиль, мягко освещаемый пламенем, и заметил, как полные губы, налитые соком, подобно переспелой малине на ярком солнце, задрожали, словно в попытке произнести трепещущие сердце слова.

Ливия вдруг подняла на мужчину сверкающие пурпурным сиянием глаза, и с ее губ сорвался шепот, вызывающий в теле дрожь:

— Я хочу увидеть их.

Кай глубоко вздохнул, удивленный этим желанием, этими словами, за которыми вновь скрылась немая мольба, но отчего-то именно сейчас не смог воспротивиться ей.

— В самом деле желаешь? — спросил он, немного сощурившись, как будто пытаясь прочесть в широко распахнутых глазах истину.

Ливия кивнула, но это было необязательно; Кай прочел в ее взгляде жажду — настоящую, томительную. Она готова была вспомнить только свои крылья — малую часть прошлой жизни.

Демон поднялся на ноги и протянул Ливии руку. Он заметил, как она закусила от волнения нижнюю губу, кажется, сомневаясь в своем решении. Но в следующее мгновение на ее лице блеснула должная решительность, и охотница уверенно обхватила горячую мужскую ладонь.

Кай подвел ее к напольному зеркалу, встал за ее спиной, так близко, что вдруг ощутил, как она вздрогнула и выгнула спину в попытке хотя бы немного отстраниться от него. Стоя рядом с ней, он только сейчас обратил внимание на ее рост: она была высокой представительницей их расы, но едва доставала макушкой до его носа. Кай чувствовал на себе исходящее от нее тепло и не сомневался в том, что ее кожу тоже опалил жар. Медленно собрав руками иссиня-черные пряди, он незаметно втянул в себя воздух, пропитанный чувственным ароматом женских волос. От них пахло елью, сосновыми шишками и чем-то еще — столь дурманящим, что Каю стоило больших усилий не прильнуть губами к шелковистым приятным на ощупь прядям. В какой-то момент он перекинул волосы через плечо Ливии, коснулся пальцами низа спины и замер, смотря на ее лицо, отражающееся в зеркале.

— Будет больно… — шепнул он, медленно проводя двумя пальцами вдоль позвоночника.

Ливия стояла неподвижно, почти не дышала, но Кай слышал порой рваные вздохи, срывающиеся с дрожащих губ. Его пальцы замерли на ложбинке между лопатками, надавали чуть сильнее, и демон почувствовал, как вызванная им энергия пронизывает его тело, струится по жилам и, скапливаясь в кончиках пальцев, медленно вливается в источник охотницы. Ливия вздрогнула, слегка пошатнулась, но тотчас выпрямилась, сжала пальцы рук в кулаки, как бы позволяя Каю продолжать.

Это длилось недолго. Вскоре демон ощутил невероятно мощный толчок энергии, который вмиг перешел к девушке, и комнату осветила яркая вспышка света, вырвавшаяся из мужской руки. Он видел в отражении зеркала, что на губах Ливии застыл немой крик, а в остекленевших глазах — ужас, медленно сменяющийся восхищением.

— Они…

— Прекрасны, — закончил за нее Кай, скользнув взглядом по распахнутым за ее спиной крыльям.

— Ты тоже видишь их? — спросила Ливия, удивленно подняв на него глаза.

Демон кивнул:

— Ты сама позволяешь мне на них смотреть.

Он вдруг улыбнулся, легко, беззаботно, и с интересом осмотрел два огромных перьевых крыла. Они сияли синевой, отливали фиолетовыми оттенками, приковывая к себе взгляд. Это были не простые крылья; Кай сразу это понял, стоило ему заметить сияние перьев, медленно меняющееся с синего цвета на глубокий темно-лиловый.

— Так ты из рода Ветрокрылых...

— Ветрокрылых? — повторила Ливия, вопросительно изогнув темную бровь.

Кай кивнул:

— Да. Демоны из рода Ветрокрылых были невероятно быстры в полете. Одни из самых лучших. — Он замолчал, вновь скользя взглядом по очаровывающей иллюзии крыльев. — Нет, они были единственными, кто летал с такой скоростью. Они могли за секунду взмыть высоко в небо и столь же быстро оказаться на земле.

— Забавно… — Губы Ливии растянулись в насмешливой улыбке. — Знали бы демоны из этого рода, что их представительница чертовски боится высоты.

Кай усмехнулся в ответ на ее слова и внезапно почувствовал, как созданная им магия начинает таять. Перья крыльев медленно опадали, растворяясь в воздухе, не касаясь пола, и вскоре от иллюзии не осталось и следа.

Ливия вздрогнула, издала болезненный крик и согнулась, теряя силы, но Кай обхватил ее за талию, не давая упасть. Притянул к себе и встретился с ее взглядом — пугающе изумленным и в то же время притягательным. Она дышала тяжело, но сейчас Кай не понимал, по какой причине у нее сбивается дыхание: из-за навалившейся слабости или их опасной близости.

Он облизнул пересохшие губы и, не выдержав, резко развернул девушку к себе лицом. Прижал еще ближе, еще теснее и посмотрел прямо в ее глаза, горящие необъяснимым огнем. Кай чувствовал своей грудью ее упругую, нервно вздымающуюся грудь, скрывающуюся под толстой тканью рубахи. Чувствовал стук ее сердца — учащенный и взволнованный. Чувствовал жар — то ли свой собственный, то ли исходящий от женского тела. Необъяснимое желание чего-то запретного оказалось сильнее его самого и в один миг возымело власть над его разумом.

— Что ты делаешь?.. — с дрожащих губ Ливии сорвался поразительно приглушенный шепот, и Кай заметил, как она сама удивилась своему изменившемуся голосу.

— Смотрю, — легко выдохнул он и сильнее сжал ткань рубахи на ее талии, чувствуя через толстый слой одежды горящую кожу.

Ливия вдруг отрицательно замотала головой, не отводя от него взгляда.

— Нет… Зачем ты заставляешь меня чувствовать это? Эти чувства обжигают, как неистовое пламя. Почему вдруг стало так больно и приятно?..

Кай видел замешательство, растерянность на светлом лице, огонь желания и непонимания в глубоких аметистовых глазах, но, чувствуя все то же самое, не мог ответить на требовательные вопросы. Еще один вздох, так невинно сорвавшийся с девичьих уст, и осторожное прикосновение длинных изящных пальцев к коже его шеи стали последней каплей терпения. Сжав талию охотницы до боли в пальцах, Кай прижал ее к себе так близко, что почувствовал горячее дыхание, щекочущее кожу, и впился в пухлые манящие губы жадным, жестким поцелуем.

Напряжение, вмиг сковавшее все тело Ливии, не передалось демону, хотя он чувствовал, как напряжены ее руки, пальцы, сжимавшие ткань его рубахи; чувствовал, как натянулась ее спина, словно струны арфы. Она пыталась отстраниться, оттолкнуть, но Кай, не желая упускать охватившее его острое чувство, сжимал ее в объятиях — столь сильных и крепких, что спустя мгновение отчаянные попытки вырваться потерпели крах, и девушка задрожала всем телом, невольно отвечая на требовательный поцелуй.

Ее губы были нежными, сладкими, как дикая малина, немного потрескавшимися из-за мороза и такими горячими, словно огненная лава. Неумелые касания женских пальцев, чертящих замысловатые узоры на шее демона, отдавались дрожью в груди; открытость — пусть и мимолетная — что-то колыхнула глубоко внутри, заставила мужчину, не знавшего ласку, ощутить странный, волнующий трепет.

Кай оторвался от женских уст, взглянул затуманенным взором на растерянную девушку, в глазах которой читалось столько непонимания, столько скрытого желания, что это приводило в ужас. И вновь прильнул, целуя в этот раз спокойно, мягко, но все так же требовательно. Он коснулся одной рукой горячей щеки, борясь со стойкой жаждой обладания всем ее телом, а второй продолжил придерживать за талию, боясь, что она в любой момент оттолкнет его.

Но ощутив сквозь горящую силу, бегущую по жилам и опаляющую грудь, чужую энергию, Кай нехотя оставил губы Ливии и рыкнул от досады, обвалившейся на него и потушившей весь огонь внутри, подобно выплеснутой ледяной воде.

Он прикрыл глаза, провел руками по плечам девушки и, несильно сжав их, прорычал сквозь зубы:

— Здесь охотник.

Слова демона врезаются в сознание, как осколки стекла, выводя из напущенного оцепенения. Дрожь — в этот раз ледяная и колючая — охватила меня, и я резко оттолкнула мужчину, шагнула в сторону, понурив голову, и застыла, слушая бешеный стук сердца. Я заметила, как демон сжал кулаки, словно мое действие обожгло его и заставило злиться, но не решилась поднять взгляд, ощущая глубоко внутри странное гложущее чувство. Мы стояли друг напротив друга еще пару мгновений, а затем демон отвернулся, взял с пола свою броню и начал одеваться. Я последовала его примеру.

Меховой плащ, накинутый поверх брони, не помог избежать реакции, вызванной прикосновениями мужчины. Меня все еще била легкая дрожь, руки были холодными, и я поднесла их к огню. Только вот эффекта это не произвело: мне было холодно и страшно вовсе не из-за суровой зимы, обрушившейся на жителей востока в этом году, а из-за новых ощущений и эмоций, которые так старательно вызвал во мне демон. Конечно, глупо было винить во всем его. Чувство отвращения я испытывала только к себе; то, что я не смогла противостоять этим чувствам, говорило лишь об одном — что я слаба.

Я незаметно оглянулась на демона и увидела, как он, уже одетый в кирасу и перчатки, резко открыл входную дверь. Колючий ветер порывом ворвался в дом, пробрался под слои одежды, вызывая новую волну мурашек, и потушил пылающий в камине огонь, отобрав у меня возможность согреться. Мужчина вышел на крыльцо, и я выскочила следом за ним, посильнее укутавшись в плащ.

Светлело. Из-за снежных гор медленно поднималось солнце, окрашивая верхушки деревьев и поляну золотистым цветом. Вокруг царила тишина, прерываемая лишь щебетанием пташек. Морозный воздух, в котором явственно сквозил хвойный аромат, нещадно впивался в кожу лица, щипая и оставляя на щеках красные следы, а легкий ветер трепал полу плаща и распущенные волосы, шумел в гуще высоких сосен невдалеке.

Это утро отличалось холодностью не только в лесу, но и внутри меня. И почему вдруг я стала так остро ощущать преследовавший меня всю жизнь холод и желать легкого, приятного тепла?..

— Что-то не так.

Низкий голос демона вырвал из размышлений, и я повернула к нему голову, изогнув вопросительно бровь. Хмурясь, он смотрел вперед, в сторону леса, так пристально, словно пытался разглядеть среди деревьев приближающуюся охотницу.

— Если это твоя Далия, — продолжил мужчина, — то она пришла не одна.

Я обратила взор к лесу, попыталась сосредоточиться на энергии того, кто идет в нашу сторону, но у меня ничего не получилось. Я даже не чувствовала энергии Далии, не говоря уже об энергии постороннего существа.

— А если это не она? — спросила тихо, почувствовав всем нутром страх и напряжение, повисшее в утреннем воздухе.

— Это она. Я успел изучить ее энергию. Но вот ее компания мне совсем не нравится.

— Может, это Мира? — предположила я и, поймав изумленный взгляд демона, пояснила: — Это сокол Далии.

Кай в ответ лишь повел плечами и, спустившись с крыльца, не спеша направился к гуще деревьев. Я немного потопталась у двери, не решаясь пойти следом за демоном, но все же нагнала его и пошагала рядом.

Мы остановились у протоптанной нами ночью тропинки, и я вскинула голову к небу, ощутив внезапно едва уловимую энергию животного. В тот же миг послышался пронзительный, звонкий крик, и из-за верхушек деревьев показался белый сокол, некоторые перышки которого имели темный оттенок. Мира пролетела над нами с невероятной скоростью, что я с трудом уследила за ней, и, резко спикировав, опустилась на мою руку.

— И где же твоя хозяйка? — слегка улыбнувшись, спросила я и погладила крупную хищную птицу по белоснежной голове.

Насладившись поглаживаниями, она издала звук, похожий на писк, быстро взмыла в воздух и скрылась за деревьями.

— Лив! — раздался вдруг звонкий, полный радости голос Далии, распугав всех пташек в округе.

Я обернулась, чувствуя, как меня охватывают спокойствие и поразительное ощущение восторга, но легкая улыбка вмиг сползла с лица, оставляя на своем месте непонимание и туманный страх, стоило мне обратить взор на идущего рядом с Далией человека.

— Калеб?.. — Я невольно коснулась рукояти меча, не спуская глаз с улыбающегося мужчины.

— Человек, — сквозь зубы прошипел Кай.

Я заметила, как демон сжал от внезапной и непонятной мне злости кулаки, стиснул челюсти, словно боролся с желанием накинуться на Калеба без выяснения причин его появления. Но именно так он и поступил, когда Далия и рыцарь оказались рядом с нами. Он резким движением схватил Калеба за ворот, придвинул к себе и впился когтями в шею так быстро, что тот даже не успел оказать сопротивление.

— Эй! — вскричала Ли, вцепившись в руку демона. — Отпусти его! Что ты творишь?!

— Кай, — тихо позвала я, отчего-то не испытывая такой смелости, как Далия. — Дай им объясниться. Ты же убьешь его, остановись! — потребовала громче, заметив, как демон сильнее впился когтями в кожу рыцаря.

Калеб начал задыхаться, беспомощно хватаясь за руку, готовую его убить, а на меня вдруг волной накатила такая паника, словно демон с невероятной злобой в глазах сжимал именно мою шею.

— Он человек! — прокричал в ответ Кай, как будто оправдывая свой жестокий поступок.

Далия внезапно ударила демона по руке, а затем столько же быстро и резко нанесла ему удар по животу и ноге. Демон скривился, отшатнулся, ослабив хватку, и я не мешкая вцепилась в его ладонь и разжала сжимавшие горло рыцаря пальцы.

Калеб повалился в снег, безостановочно закашлял и коснулся облаченной в латную перчатку рукой окровавленной шеи, чуть ли не давясь этим громким удушливым кашлем.

— Он не человек! — сердито воскликнула Далия, встала рядом с Калебом, загородив его от нас, и поправила рукой свой темный меховой плащ.

— А кто? — спросила я, недоуменно переводя взгляд с покалеченного рыцаря на негодующую охотницу и обратно.

Кай встал позади меня, кажется, не решаясь ни приблизиться к нам, ни уйти.

— Полукровка... — прохрипел Калеб, медленно поднимаясь на ноги. — Я рожден от союза демона и человека.

— Давайте зайдем в дом, — сразу сказала Далия, прервав наши с Каем попытки высказаться. — Мы жутко замерзли.

Молчание, повисшее после просьбы Далии, продолжалось довольно долго, с каждой секундой становясь все тягостнее. Оказавшись в доме, охотница первым делом кинулась к потушенному камину, и я, не желая, чтобы она долго мучилась, разожгла огонь одним движением руки, обратившись к огненной стихии. Косо поглядывая на притихшего демона, топчущегося возле кровати и не обращающего на нас внимания, Калеб нерешительно приблизился к Далии и, сняв перчатки, поднес холодные руки к танцующим языкам пламени.

Тягостная тишина, прерываемая лишь треском поленьев в растопленном камине да завыванием ветра за окном, давила на меня, нагнетала нервозность, сжимая невидимыми щупальцами голову. Я села на стул и, нервно сжимая пальцы рук, оглядела греющихся гостей.

Далия изменилась с нашей встречи в тренировочном дворе: она выглядела здоровой и живой, часто улыбалась, поглядывая то на Калеба, то на меня. Кажется, теперь она ощущала себя не охотницей, а демоном — тем, кем являлась с рождения. Вернувшиеся воспоминания изменили ее до неузнаваемости.

Но больше всего меня волновали не ее изменения, а слова Калеба. Он, конечно, отличался от остальных рыцарей своей неподражаемой сноровкой, боевыми навыками и выносливостью, но я всегда считала, что этому человеку всего-навсего повезло с наставниками и с особенным характером, присущим лидерам и сильным воинам. В остальном он ничем не отличался от людей, а вот на нас явно был не похож.

Вскоре царившее молчание стало для меня совершенно нестерпимым, и, когда Калеб и Далия молча сели за стол, я нетерпеливо спросила:

— Ты уверен, что ты полукровка?

Рыцарь наконец поднял на меня взгляд и довольно улыбнулся. Как-то чересчур довольно, словно все это время только и ждал подобного вопроса.

— Ну, не мог же я все это время расти под крылом демона просто потому, что он меня пожалел? — в шутливой манере спросил Калеб. — К тому же я довольно сильно похож на него.

— Что ты имеешь в виду? — вдруг заговорил Кай. — Все демоны сгинули в огне из-за твоих сородичей, — грубо продолжил он, и я заметила, как радужка его глаз начала медленно меняться с синего цвета на багровый. — Ты только по одной этой причине не можешь быть одним из нас.

— Ты заблуждаешься, — резко сказал Калеб, глянув на демона.

Далия, все это время тихо уминающая остывший кусок мяса, заговорила, не поднимая на нас глаз:

— Не все погибли после падения Мортемтера. Выжившие демоны скрывались все это время в горах. Калеб пришел именно оттуда.

— Да, — рыцарь кивнул. — Мне нужно было находиться как можно ближе к Совету, следить за ними и их действиями и в случае их приближения к нашему убежищу предупреждать остальных демонов о возможной опасности. Они скитаются по горам уже долгое время и только последние три года спокойно живут в одном месте, до которого пока не добрались люди.

— Да неужели? — Кай усмехнулся как-то криво, в совершенно несвойственной для него манере, прислонился спиной к стене и, сложив на груди крепкие руки, пристально окинул Калеба взглядом, как будто желая проникнуть в его сознание и прочитать все мысли. — Раз ты так хорошо выполнял свою роль, почему сейчас сбежал из Совета и выставил себя изменником?

— Это я попросила его помочь нам, — ответила Далия.

Ее слова помогли мне составить все услышанное в единую картинку, и я задала вопрос, на который отчего-то боялась получить утвердительный ответ:

— Так ты знала обо всем?

Далия, вздрогнув, подняла на меня взгляд и посмотрела так невинно, что я сразу поняла, каков будет ответ. На ее лице блеснуло какое-то сожалеющее выражение, а в глазах читались извинение и решительность одновременно.

— Узнала несколько месяцев назад, — тихо начала Далия. — Калеб может скрывать свою энергию, поэтому никто из охотников не смог бы понять, кто он на самом деле. Но я почувствовала ее, когда возвращалась вечером с тренировки. Калеб сидел в саду и пытался с помощью магии оживить увядшие цветы. Сначала я не поверила в происходящее и его словам, но он оказался довольно убедительным. Прости, Лив, — шепнула она, глядя на меня с невообразимым сожалением. — Я обещала Калебу никому об этом не говорить.

Я неуверенно кивнула в ответ, не собираясь злиться на ее молчание и понимая, что хранить в секрете подобную информацию было необходимостью, но не успела сказать ни слова, как демон продолжил разговор строгим, жестким голосом.

— Уже неважно, кто об этом знал, а кто нет. Скоро Совет узнает об исчезновении охотницы, после — о рыцаре-изменнике, и спустит с поводка остальных охотников. Из-за него нас могут найти гораздо быстрее. — Кай вдруг посмотрел на меня таким испытывающим взглядом, от которого замерло все внутри, и продолжил, явно обращаясь ко мне: — Мы договаривались с тобой только об ее защите. Я не собираюсь таскаться с недоделанным гибридом.

Я заметила, как Далия удивленно глянула на меня и раскрыла рот, кажется, желая узнать обо всех деталях, но Калеб не дал заговорить ни ей, ни мне.

— Ты прав. На Лив уже объявлена охота, как и на тебя. Вас будут искать. Далию тоже, как только узнают о ее побеге. Ну, и обо мне вспомнят совсем скоро. Но без моей помощи охотники быстро поймают вас, поэтому Лия и решила обратиться ко мне. Я отведу вас в лагерь выживших. Мы сможем скрыться от людей и обезопасить себя.

— В лагерь, значит, — протянул Кай, медленно пройдя к камину, и, встав к нам спиной, добавил: — Я не верю ни единому твоему слову. Я собственными глазами видел горы трупов и пепел, в котором погряз Мортемтер. Не знаю, какую игру ты затеял, человек, но ты лжешь. Либо что-то не договариваешь.

— А я верю ему, — вдруг подала голос Далия и перевела взгляд с напряженной спины демона на меня. — И доверяю. Лив… — Она осторожно взяла меня за руку, закусив нижнюю губу, как будто не решалась озвучить важные для нее мысли. Затем несильно сжала мою забинтованную ладонь своими длинными пальцами и наконец продолжила: — Это шанс начать все заново. Мы больше не будем служить людям и делать все так, как они велят. Поверь, рядом с демонами мы вспомним, кем мы были.

Я долго смотрела на светлое лицо охотницы, в ее глубокие льдисто-голубые глаза, излучающие немую просьбу, веру и надежду одновременно, и чувствовала, как внутри меня происходит настоящая борьба. Кай был прав: все, что сказал Калеб, было странным, но если демон легко сказал о своем недоверии, то это не значило, что я поступлю так же. Для меня в это мгновение принять важное для Далии решение оказалось в тысячу раз сложнее.

Они все помнят. Помнят свою жизнь, свое детство, семью, оттого и знают, чего жаждут на самом деле. А я, лишенная всех своих воспоминаний и не имеющая возможности обрести их вновь, могу лишь закрыть на все глаза и довериться Далии — единственной, кто всегда был рядом со мной. Мне ничего не оставалось, как поверить ей.

— Хорошо, — выдохнула и ощутила дрожь чего-то буйного, опасного, как если бы кинулась в бой, не имея при себе оружия. — Я пойду с вами.

— Ты не можешь этого сделать! — резко обернувшись к нам, воскликнул Кай в крайнем раздражении. Он подошел так близко, что мне пришлось поднять голову, чтобы видеть его горящие ненавистью глаза. — У нас был уговор, — прошипел он.

— О каком вообще уговоре идет речь? — не выдержала Далия и требовательно посмотрела на демона, но тот не удостоил ее даже взглядом.

— Разве мы с тобой договаривались о том, где именно выполним свои обещания? — уверенно спросила я, проигнорировав вопрос Лии, и заметила, как демон стиснул челюсти, так сильно, что на его скулах заходили желваки. Он волновался и даже не пытался этого скрывать.

— Меня ждут охотники, — неожиданно спокойно продолжил Кай. — Те, которым я помог вернуть воспоминания. Я не могу их бросить и идти за вами неизвестно куда.

— Если это главная причина, — встряла в разговор Далия, — по которой ты не можешь отправиться с нами, то я могу помочь тебе оповестить охотников. — Она нахмурилась, поймав взгляд демона, и решительно продолжила: — Скажи, где они находятся. Мы оповестим их с помощью Миры, а после она приведет охотников к нам. Так будет даже лучше. Они тоже имеют право на выбор.

В этот момент мне показалось, что Каю стоило больших усилий сдержать внутри себя желание заткнуть встрявшую в наш разговор Далию одним молниеносным движением руки. Он прожигал ее взглядом горящих алым пламенем глаз, но в отличие от меня Лия стойко выдерживала поток его ненависти — ни один мускул не дрогнул на красивом светлом лице.

Мы с Калебом незаметно переглянулись. Кажется, он тоже ощущал напряженную атмосферу, воцарившуюся в домике, и боялся произнести хотя бы слово, которое могло повлечь за собой неконтролируемые действия со стороны враждебно настроенного демона.

Спустя тягостное мгновение Кай отвернулся от нас, прошел к двери и, резко открыв ее, сказал твердым, властным голосом:

— Зови свою птицу, охотница. Не будем тратить время впустую.

Режущая боль в области лопаток не давала с легкостью передвигаться по глубоким сугробам. Кожу спины жгло так сильно, словно кто-то старательно прикладывал к ней нагретый металл. Впервые это ощущение появилось, когда созданная демоном иллюзия крыльев рассыпалась прахом; после этого боль отступила, сменившись неведомым мне раньше трепетом, сильным волнением — приятным и мучительным одновременно. Сбитая с толку всеми чувствами, которые вызвал во мне Кай одними лишь прикосновениями, я старалась больше не думать о том, что произошло между нами, и о ломоте во всем теле. С мыслями о демоне я справлялась, но вот с физическим состоянием дело обстояло куда сложнее.

После того как Кай рассказал о местоположении охотников, Далия велела Мире отыскать их, передать весточку и привести их к нам. Я видела, что Кай сомневается в способностях охотницы повелевать животными. Но вскоре, понаблюдав за ее общением с соколом и, кажется, заметив между ними неразрывную связь, он немного успокоился, и больше в его глазах не плескалось сомнения, в них отражалась лишь прежняя твердость и жесткость.

Немного отдохнув, мы собрались в дорогу. По словам Калеба, путь предстоял долгий и тяжелый. Из-за наших рогов — а в случае Кая еще и крыльев — нам было бы опасно останавливаться в деревнях и передвигаться по тропам. Поэтому бывший рыцарь повел нас через лес, который вскоре должен был смениться широким лугом.

Никто не решался завязать разговор с того момента, как мы покинули дом мага. Калеб уверенно шел впереди, ведя нас за собой как истинный командир, кем он и являлся независимо от того, был ли он рыцарем Совета или нет. По крайней мере, броню, выдающую в нем рыцаря и капитана гарнизона, он так и не сменил; его позолоченные наплечники и перчатки сверкали на негреющем солнце, как драгоценные камни. Кай молча следовал за ним, ступая по глубокому снегу решительной размашистой походкой и не обращая внимания на студеный ветер, который больно щипал лицо. А мы с Далией шли позади мужчин, замыкая строй.

От меня не ускользнуло желание Далии задать мне все терзающие ее вопросы, но она молчала, отчего-то не решаясь прервать напряженную тишину, царившую в спящем лесу. И хоть меня так же мучила неизвестность касательно нашего общего прошлого, я тоже безмолвствовала.

Боль, вновь проявившаяся совсем недавно, и острое ощущение отсутствия крыльев затмевали все мысли — мрачные и тревожные. Теперь я отчасти понимала, что чувствовала Далия в те минуты, когда пробудилась в лазарете. Эту пугающую и, кажется, бескрайнюю пустоту, охватившую все внутри, трудно было вынести. Раньше мне казалось, что моя магия совершенна, но теперь меня не отпускало понимание, что настоящая магия — невероятно сильная, могущественная — заключалась в крыльях. Лишенная своего величия, я ощущала себя неполноценной. Все оказалось так, как и говорил Кай. Прошлое приносит боль, оттого страх перед собственными воспоминаниями вновь обрел власть над моим решением вспомнить все, что было раньше.

— Ты в порядке?

Наполненный тревогой голос пробрался в сознание, и я посмотрела на охотницу, шагающую рядом и внимательно осматривающую меня.

— Да, — выдавила из себя. — Все нормально.

Конечно, сейчас мои слова были пронизаны ложью, но я не решилась вызывать к себе жалость Далии, зная, что теперь она способна испытывать вихрь самых разнообразных чувств и эмоций. А мне совсем не хотелось снова становиться свидетельницей ее изменений.

Но, похоже, Ли быстро раскусила меня. Она сощурилась и произнесла невероятно серьезным голосом, от которого по телу пробежала легкая дрожь:

— Почему-то теперь я лучше понимаю, когда ты пытаешься от меня что-то скрыть. — Она посмотрела вперед, на колышущиеся крылья демона, и продолжила: — Расскажи, что произошло. В письме ты толком ничего не сказала. Сбежала с узником... Я не знала, что мне следует делать. Ничего в голову не пришло, кроме как обратиться к Калебу. Он тоже сказал, что Вальтер наблюдает за мной.

— Он не просто наблюдал, — сказала тихо, не желая, чтобы идущие впереди мужчины услышали меня. — Командир приказал мне следить за тобой и докладывать ему обо всех твоих странностях. Он считал, что ты находишься под влиянием Кая. Рано или поздно он посадил бы тебя в темницу. А может, все могло быть намного хуже...

Я замолчала, и Далия, поджав губы, не решилась сказать что-либо в ответ. Она что-то обдумывала, но, кажется, больше не желала возвращаться к этой теме, терзающей теперь нас обеих.

— Так его зовут Кай? — шепотом спросила Ли спустя несколько мгновений молчаливого передвижения по снегу. — Странный он какой-то. И очень злой.

— Когда ему что-то не нравится, — невольно усмехнулась я. — За злобой прячет свое волнение.

— О, Лив, я гляжу, ты поладила с ним. — Губы Далии растянулись в улыбке, а на щеках появились едва заметные ямочки. — Давай, колись. О чем вы с ним договорились?

Внезапно навалившееся волнение окутало меня, и я закусила нижнюю губу, не решаясь рассказать девушке о сделке с демоном. Меньше всего я хотела впутывать ее во все это, но понимала, что она больше не может оставаться в неведении, ведь является частью этой закрепленной на крови сделки.

— Он пообещал мне защитить тебя, — протянула неуверенно, не глядя на Далию.

— Вот так просто? — В голосе ее ощутимо звучали нотки недоверия. — Не очень-то я верю в такой благородный поступок могущественного и преисполненного надменности демона.

— В обмен на желание, — добавила я. — Он поможет мне, а потом я помогу ему... Хоть и не знаю, чем именно.

Далия вдруг остановилась, и я обернулась к ней, заметила на ее лице выражение крайнего удивления и сжала холодными пальцами толстую ткань плаща, страшась услышать слова, полные негодования. Но к моему удивлению девушка совершенно растерялась от услышанного.

— Лив... — С ее потрескавшихся от мороза губ сорвался тревожный шепот, а во взгляде появилась такая мягкость и открытость, что мне стало не по себе. — Ты сделала это ради меня?.. Глупышка...

Далия внезапно кинулась мне на шею и порывисто обняла. У меня внутри все замерло от неожиданности, а спустя мгновение сердце забилось быстрее и сильнее, взволнованное этим странным, непривычным и будоражащим кровь действием.

— Я знала, что где-то там, глубоко внутри тебя, все еще живет моя заботливая Лив, — сказала Далия и, отстранившись, взглянула на меня теплым, мягким, обволакивающим взглядом. — Ты же помнишь меня, родная? — спросила она тихо, коснувшись обтянутыми в кожаные перчатки руками моего холодного лица. — Ты всегда заботилась о своей младшей сестре. Мы с тобой были так дружны... Оттого я ощущала нашу связь еще тогда, когда ничего не помнила. Уверена, ты тоже понимала, что мы с тобой связаны.

Я почувствовала, как сердце больно кольнуло, словно раненное этими жгучими словами, пронизанными верой и надеждой. В уголках глаз Далии блестели слезы. Так непривычно видеть что-то такое невинное, искреннее на ее лице. Но, несмотря на щемящую боль, совершенно отличающуюся от физической боли, мои глаза были сухи, и о слезах я могла только мечтать.

— Прости, Ли. — Я потупила взгляд, не выдержав этой искренности. — Но я ничего не помню из прошлого, кроме своих крыльев. У меня не получается вспомнить... Кай говорит, что я сопротивляюсь.

Далия медленно убрала руки от моего лица, и я заметила, как она несильно сжала кулаки.

— Ничего, — ласково отозвалась она и ободряюще погладила меня по плечу. — Ты все вспомнишь, Лив, когда придет время. Не переживай.

Больше не решаясь завязать разговор, мы поспешили нагнать мужчин.

Этот морозный зимний день отличался от других таких же холодных дней тем, что не было слышно пурги, пронизывающей все живое, но, тем не менее, холод окутывал меня плотным коконом, и я не могла остановить дрожь в теле и легкое покалывание в пальцах. Кожа на ладонях потрескалась из-за мороза, покраснела, и я успела пожалеть, что не надела неудобные перчатки. Бинты, скрывающие следы демонической крови, совершенно не спасали от холода.

Спустя какое-то время мы наконец вышли на обширный заснеженный луг, и ветер ударил нам в лица с такой силой, что я на несколько секунд прикрыла глаза и вжала голову в плечи, отчаянно пытаясь скрыться от ломающей кости стужи.

— Там людская деревня, — заговорил Калеб, указав пальцем на простирающиеся вдалеке, с правой стороны от нас, деревянные постройки. — Заночевать там не сможем. Придется идти дальше и искать ночлег под деревьями.

Сейчас я даже невольно прокляла свои рога, из-за которых я не могу остановиться в теплом доме. Вместо этого мы вынуждены терпеть неблагоприятные условия погоды и мерзнуть до тех пор, пока не перестанем чувствовать свои ноги и руки. Легкий дым струился над крышами людских зданий, и, залюбовавшись им, я вдруг почувствовала на несколько секунд приятное тепло. Были видны нечеткие фигурки людишек, снующих между домами, загоняющих скот в деревянные загоны. Деревня была большой и многолюдной, поэтому все мои мысли о том, что можно было бы незаметно пробраться ночью в какой-нибудь опустевший домик, разом улетучились.

— Идем, — сказал Калеб и уверенно пошагал вперед, в сторону гущи безлиственных деревьев и вековых елей.

Кажется, нам снова предстоит долгий, тягостный путь по холодному лесу, который начинался сразу за лугом и, казалось, тянулся до самых гор. Далия увязалась следом за Калебом, резво шагая по утоптанному снегу, а я еще немного полюбовалась мирной деревней, пытаясь вновь почувствовать на какое-то жалкое мгновение приятное тепло, пока напротив меня не встал демон, загородив собой весь вид.

Я подняла на него полный негодования взгляд, но удивительное спокойствие, мелькнувшее в его глубоких синих глазах, заставило забыть о возмущении.

— Не нужно так старательно пытаться умереть, не выполнив перед этим часть своей сделки, — сказал Кай. Голос его был спокоен и в то же время напряжен и являл собой какую-то особую силу, из-за которой у меня каждый раз кровь стыла в жилах, а тело покрывалось холодной испариной. — Ты скоро превратишься в йети.

Я не успела ответить ему, что это не моя вина: демон внезапно взял мои руки в свои, поднес их к лицу и, едва касаясь губами кожи, обдал горячим дыханием. Сердце замерло на миг, а затем заколотилось с такой силой, будто я в очередной раз падала с большой высоты. Кай снова буквально обжег меня дыханием, и я ощутила расползающийся по телу жар, только не знала — вызван он был магией демона или его ошеломляющими действиями и прикосновениями.

Не отпуская моих дрожащих теперь от его касаний ладоней, Кай вдруг посмотрел на меня и замер, поймав мой взгляд. Сейчас я чувствовала себя так, словно меня окунули в чан, наполненный огненной лавой. И, конечно, мне было приятно от того, что я больше не чувствовала зверского холода, но трепет, вызванный близостью демона, невероятно пугал.

— У тебя есть способность к огненной стихии, — вдруг глухо начал Кай и прокашлялся, кажется, удивившись своему изменившемуся голосу. — Ты в состоянии постоянно согревать себя.

— Я... не умею… — Голос дрогнул, и глухая злость на неспособность противостоять трепещущим чувствам вновь обрушилась на меня, но я не могла ничего с этим поделать: плотоядный взгляд сапфировых глаз прожигал насквозь.

Кай обреченно вздохнул, как будто осознавая всю мою никчемность.

— Постарайся направить пламя из своего источника не наружу, а внутрь себя, — продолжил он, посильнее сжав мои уже горячие ладони. — Просто дай ему пройти по всему твоему телу, но не позволяй вырваться.

Сосредоточиться на стихии, ощущая на себе мужской взгляд, оказалось не просто. Но, закрыв глаза, я медленно нащупала глубоко внутри себя наполненный магией источник и потянула из него огненные нити, которые вскоре расползлись по рукам, спине и ногам. Я чувствовала, что огонь прожигает меня изнутри, словно желая протиснуться наружу, и невольно скривилась, сжав пальцы, накрытые ладонями демона.

— Ливия, — позвал вдруг Кай, и я, распахнув глаза, встретилась с его выразительным взглядом, ощутив внезапно, как быстро забилось сердце от собственного имени, сорвавшегося с уст демона. — Давай только не обжигать друг друга.

Его слова были произнесены с такой серьезностью, что во мне разом потух весь мой огонь, оставив место лишь для чужого пламени. Эта фраза прозвучала необычайно шокирующе и, казалось, имела множество смыслов.

— Лив! — послышался вдалеке голос Далии, и Кай, резко отпустив мои руки, отступил на шаг. — Вы чего там застряли?

Не глядя на девушку, я прокричала в ответ:

— Иду! — Мой взгляд был устремлен на демона, и он тоже смотрел на меня, так, словно все еще находился под влиянием волнительного момента. — Спасибо, — шепнула я и, развернувшись, быстро пошагала к Далии.

Миновав луг, мы вошли в лес, освещаемый лучами зимнего солнца. Сугробы здесь были еще глубже, и порой мы тонули в них с Далией по пояс. Приходилось растапливать снег с помощью огня, и хоть после этого вода нещадно впитывалась в одежду, это было лучше, чем с большим трудом пробираться через снежные кучи. Такие глубокие сугробы говорили лишь об одном: в этом лесу не бывает гостей. Возможно, мы оказались первыми, кто решился войти в лесную чащу зимой.

Но, к счастью, ближе к вечеру, когда солнце начало медленно садиться за южной грядой гор и лучи его окрасили небо и верхушки елей в оранжево-розовый цвет, мы вышли из зоны глубокого снега и пошагали между соснами с припорошенными снегом ветвями, и теперь погружались в снег только наши ступни. Все это время, пока мы двигались по лесу, Далия без устали рассказывала о нашем прошлом, вспоминая только радостные и веселые моменты. И хоть я ничего и не помнила, мне было интересно слушать ее и знакомиться с новой для меня Лией. Мужчины тоже слушали, и Калеб даже порой останавливал ее, чтобы уточнить какую-нибудь незначительную мелочь или посмеяться над забавным моментом.

Далия рассказала, что в детстве мы с ней были еще теми сорванцами: часто подшучивали над ребятами, а когда те решались поквитаться с нами, я выступала в качестве защитницы сестры и билась с соседскими мальчишками и девчонками, не позволяя ранить Далию. А потом неделями ходила в школу с синяками, разбросанными по всему телу. Впрочем, меня это даже не удивило. Я и сейчас понимала, что постоянно оберегала Лию от всевозможных опасностей.

Не знаю почему, но девушка старалась избегать разговоров о наших родителях. Мне безумно хотелось узнать, что произошло с теми, кого я называла такими теплыми словами, как «мама» и «папа»; что случилось в тот день в Мортемтере именно с нашей семьей. Но не решалась спрашивать об этом напрямую, догадываясь, что это может принести боль не только Далии, прекрасно помнившей наших родителей, но и мне. Одна мысль о том, что у меня действительно была полноценная семья и из всех родственников со мной рядом осталась только Далия, уже причиняла немалую боль, терзая где-то глубоко внутри и обволакивая сердце туманным чувством, отчего-то казавшимся мне печалью.

Когда солнце спряталось и землю окутали сумерки, мы решили сделать привал и, выбрав место, где был неглубокий снег, расположились между деревьями рядом с покрывшейся льдом речушкой. Темно-фиолетовое небо медленно становилось иссиня-черным, вдалеке светила бледная луна. Совсем скоро высоко над нашими головами замерцали серебристые крупицы звезд, придавая небу необычайную красоту — тихую, чарующую.

Спустя какое-то время отдыха и молчаливого разглядывания местности, Калеб собрал сухих веток и сложил их в единую конструкцию для костра, а Кай, сняв одну перчатку, разжег огонь одним выверенным движением руки. Я изумленно глянула на него, впервые увидев, как он обращается к стихии, но демон сделал вид, что не заметил моего удивления.

— Будем нести дозор по очереди, — сказал Калеб, усаживаясь рядом с костром. Прислонившись спиной к толстому стволу дерева, он снял латные перчатки и поднес руки к сверкающему пламени. — Пусть девочки выспятся. Нас двоих будет достаточно.

— Буду первым, — отозвался Кай. — Меня пока не тянет ко сну.

— Отлично. — Калеб уселся поудобнее, кажется, вполне удовлетворенный словами демона, и, сложив на груди руки, добавил: — Разбуди часа через три. На рассвете пойдем дальше.

Рыцарь прикрыл глаза, собираясь погрузиться в сон, а Кай отошел подальше от нас, сел у реки и затих.

— Чего ты на него постоянно так косишься? — шепнула вдруг Далия, сидя рядом со мной у костра, и легонько толкнула меня локтем. — Всю дорогу наблюдала за его напряженной спиной да мощными крыльями.

— Чего?.. — Я наконец обернулась к ней и, заметив на ее губах какую-то ехидную улыбочку, почувствовала, как к щекам против воли приливает жар. — Ничего подобного… — произнесла растерянно и устремила взор на огонь, боясь вновь столкнуться с испытывающим взглядом льдисто-голубых глаз.

— Брось, Лив, — с губ Далии сорвалась беззлобная усмешка. — Твое пристальное внимание к демону не заметит только слепой. Ну, или Калеб… — Она немного помолчала, а затем, притянув к груди ноги и обняв их руками, продолжила: — Не знаю, что между вами происходит, но будь осторожна. Мы мало знаем о нем, да и выглядит он каким-то отстраненным, чуждым всему происходящему. У него столько ненависти к людям… Даже я не испытываю такой злобы, хоть они и сотворили с демонами такие ужасные вещи.

— Все в порядке, Ли, — поспешила заверить я, понимая, что в ином случае девушка от меня не отстанет. — Не забывай о том, кто я. У меня есть голова на плечах. И мыслю я как охотница, убийца, которую воспитал Совет. Пока что я все еще бесчувственное орудие людей.

Мои слова показались мне до боли жгучими, острыми и безжалостно вонзились в сердце. Сейчас эта правда была так очевидна и мучительно болезненна, что я не смогла сдержать судорожного вздоха и почувствовала, как по спине побежали ненавистные колючие мурашки.

— Это не так. — Далия осторожно коснулась моей руки и сжала ее горячими пальцами. Я поймала выразительный взгляд, заметила ее улыбку, такую нежную и теплую, и меня вновь окутало живительным теплом. — Мы были их марионетками, но сейчас все изменилось, Лив. Сейчас мы свободны. И только мы вправе решать, как нам жить.

— Не похоже это на свободу, — буркнула, понурив взгляд. — Раньше мы хотя бы могли свободно ступать по людской земле, а сейчас вынуждены скрываться. Выжившие демоны прячутся в горах, как медведи в берлоге. Это не свобода.

— Но они хотя бы не лишены выбора, — шепотом произнесла Далия, медленно отпустив мою ладонь.

Мы молчали, смотря на жаркое пламя, словно зачарованные. Тишина эта, прерываемая легким посапыванием Калеба и треском горящего костра, была отнюдь не томительной. Наоборот, рядом с Далией я ощущала не испытываемое ранее спокойствие, как если бы все проблемы разом исчезли из моей жизни. Своим присутствием и немой поддержкой она придавала мне сил, и хоть наши мнения о независимости разнились, мы обе знали, что наша сила особенно могущественна, когда мы вместе. Сейчас я вдруг четко осознала, что не готова расстаться со своей Далией, и вряд ли когда-нибудь буду готова. Она была неотъемлемой частью моей жизни — прошлой, настоящей и будущей.

— Ли, — спустя какое-то время тихо позвала я. Когда девушка посмотрела на меня, я неуверенно продолжила: — Можешь рассказать мне о наших родителях? Я хочу знать, что произошло с ними в тот день. Было бы лучше, если бы я сама об этом вспомнила, но я не знаю, когда смогу это сделать. И терзаться ожиданием и воспоминаниями, которых нет у меня, но есть у тебя, становится все невыносимее. Расскажи. Пожалуйста…

Я не смотрела на Далию, хотя мне очень хотелось посмотреть в ответ. Она помолчала некоторое время, не спуская с меня глаз, затем отвела взгляд и тяжело вздохнула.

— Хотела бы я снова все забыть, — едва слышно выдохнула она. — И не помнить страшного огня, захлестнувшего наш город. Словно по чьему-то велению языки красного пламени охватывали один дом за другим, пока не сожгли весь Мортемтер. Нам с тобой тогда было лет по десять. Родители незадолго до этого отправили нас на учебу во дворец короля. Поскольку наш род — род Ветрокрылых — был приближен к королевскому роду, нам было позволено обучаться в дворцовой школе с остальной элитой. По окончании обучения мы должны были стать воительницами королевства, как наша мать. — Девушка ненадолго замолчала, и, взглянув на нее, я заметила на ее губах легкую улыбку, вызванную, кажется, приятными воспоминаниями о матери. — Она была такой красивой. Мы на нее очень похожи, — воодушевленно шепнула Ли, взяв меня за руку. Но после улыбка исчезла с ее лица, сменившись хмуростью и каким-то сожалеющим выражением. — Когда все это случилось, мы с тобой пытались отыскать родителей. Но не успели даже услышать их последние слова. Я до сих пор четко помню их тела, придавленные горящими деревянными балками. И, к сожалению, это было моим последним воспоминанием о них.

Далия замолкла, и повисла тишина — в этот раз давящая и вязкая. Сердце гулко стучало в груди, раненное и взволнованное этим рассказом и осознанием того, что наши родители мертвы. Я догадывалась об их смерти, но мне так хотелось верить, что я когда-нибудь увижу их вновь. А сейчас… Сейчас эта зыбкая надежда рассыпалась прахом.

— Прости, Ли, — шепнула сдавленно, чувствуя, как глубоко внутри что-то треснуло и, больно раня, посыпалось в пустоту. — Не стоило мне спрашивать…

— Нет, все хорошо. — Далия утерла слегка дрожащей рукой слезы, успевшие скатиться по щекам, и посмотрела на меня своим добрым, ласковым взглядом. — Это ты меня прости. Тогда в лазарете я свалила на тебя столько информации. И сейчас тебе гораздо сложнее все это осознавать.

Мы немного помолчали, неловко держась за руки. А затем, вспомнив последние слова, которые произнесла Далия в лазарете, я нерешительно спросила:

— О каком пророчестве ты тогда говорила?

— Пророчестве? — Ли изумленно изогнула брови. Немножко подумав, она нахмурилась и произнесла едва слышно: — Разве я говорила что-то подобное? Не помню, Лив.

— Ладно. — Я робко кивнула, заметив замешательство девушки, и поспешила закончить этот разговор: — Давай ложиться спать. Нужно выспаться к завтрашнему дню.

Пожелав друг другу спокойной ночи, мы прислонились спинами к деревьям и замерли, слушая легкое завывание ветра. Усталость преследовала меня последние несколько часов, но сейчас, получив возможность погрузиться в беззаботный сон, я не смогла заснуть. Спустя какое-то время Далия тихо засопела, склонив голову набок. А я, мучимая мыслями о родителях, поднялась с земли и осторожно прошлась к покрывшейся льдом речке.

Кай неподвижно сидел на снегу у самой кромки замерзшей воды. Глаза его были закрыты, но я знала, что он не спит; лишь прислушивается к посторонним звукам. Не знаю, чем я руководствовалась в данный момент — желанием или разумом — но, немного потоптавшись на одном месте, я подошла ближе к демону и присела рядом с ним.

— Тебе нужно отдыхать, — выдохнул он, открыл глаза и посмотрел вдаль, в темноту.

— Меня пока не тянет ко сну, — повторила я его слова. — Гложут мысли, — добавила зачем-то и поджала от волнения губы.

— Меня тоже.

Мужчина вдруг повернул ко мне голову, и я поймала его усталый и в то же время пытливый взгляд. Каждый раз, смотря в эти глаза, обволакивающие подобно одеялу, я терялась и чувствовала себя такой слабой, беззащитной, такой, какой никогда не была. Один взгляд — и я оказываюсь безоружна.

— Очень странно… — сказал Кай приглушенно. — Меня гложут не привычные мне мысли, а мысли о… тебе.

Эти слова вызвали уже знакомую реакцию. Сердце гулко забилось, заметалось, как испуганный зверек, по телу пробежала сладостная дрожь. Я невольно облизнула пересохшие губы и заметила, как Кай скользнул взглядом по моему рту. Влекомая неясными чувствами, похоже, в этот раз вызванными не демоном, я придвинулась к нему настолько близко, что ощутила его обжигающее кожу дыхание.

— Нет, — шепнул Кай и нахмурился, словно пытался бороться с давящим на него влечением. — Трудно противиться…

Он вдруг резко обхватил облаченными в перчатки руками мое лицо и впился в губы с такой страстью, такой жадностью, что у меня перехватило дыхание. В самом деле — сложно было устоять. Словно по чьему-то велению я отвечала на этот жаркий, опьяняющий поцелуй, чувствуя, как все тело начинает гореть. И где-то глубоко в сознании возникла и затаилась мысль о том, что нам следует остановиться. Я хотела оттолкнуть его, но была не в силах этого сделать — как будто мое тело связали против воли, а губы оказались во власти демона.

— Нет… нет, подожди… — вновь зашептал Кай, немного отстранившись. — Что-то не так… Не так с этим чертовым лесом.

— Кай… — невольно вырвалось у меня, и я сжала дрожащими пальцами ворот его рубахи.

Что-то сжимало голову невидимыми щупальцами, оказывая такое сильное давление, что я не желала отпускать от себя демона ни на шаг.

— Ливия, сосредоточься, — сквозь зубы прошипел он, схватив меня за плечи. — Сопротивляйся им. Ты отлично умеешь это делать.

— Кому?

Кай не ответил. Он резко поднялся на ноги и подошел к спящим ребятам. Чувствуя слабость, жуткую и блаженную одновременно, я встряхнула головой в попытке очнуться и, поднявшись с земли, приблизилась к мужчине.

— Нет… Позвольте мне остаться, прошу… — зашептал Калеб во сне, хмурясь и невольно сжимая пальцы в кулаки.

Он продолжал шептать невнятные слова, а Далия вдруг застонала от ужаса, подергивая плечами, словно ей снился кошмар. А может, так оно и было.

— Что происходит? — спросила я, посмотрев на напряженного демона.

Сквозь шепот Калеба и жалобные стоны Далии послышался тихий, неестественный и в то же время мелодичный смех. Жуткие звуки повторились еще несколько раз, предвещая что-то ужасное, и затихли.

— Нам здесь не рады, — холодным тоном произнес Кай, нервно озираясь по сторонам, как будто ожидая появления какого-то существа. — Калеб завел нас в гости к дриадам. И поверь, они не намерены оказывать нам радушный прием.

После произнесенных суровым, жестким и весьма недовольным голосом слов вновь зазвучал женский смех. Он очаровывал своей необыкновенной красотой, благозвучностью и певучестью и в то же время давил на уши. Спустя мгновение сладкое хихиканье стало казаться мне невыносимым, возникло ощущение, что рядом со мной настойчиво бьют в колокол.

— Надо уходить, — произнес Кай и потушил костер, забросав его снегом. — Буди их. Живее.

Я опустилась на корточки рядом с дрожащей в бреду Далией, осторожно потрясла ее за плечо, боясь напугать еще больше. Дрожь, охватившая девушку, внезапно передалась мне, и я почувствовала, как горло сводит судорогой страха.

— Ли, очнись, — настойчиво произнесла я, чуть сильнее сжав ее плечи.

Далия медленно разлепила веки и, встретившись со мной взглядом, судорожно вздохнула.

— Что случилось?.. Мне снился кошмар…

— Вставай, — сказала мягко и, ухватив ее за локоть, помогла подняться.

Кай разбудил Калеба, но тот в отличие от Далии не произнес ни слова и начал испуганно озираться по сторонам, будто все еще находился одной ногой в охватившем его видении. Мы молчали, слушая женский смех, который совсем скоро умножился и стал звучать громче, переходя на безумный визгливый хохот. Сил терпеть эту звуковую пытку больше не было, и я закрыла ладонями уши и заметила, как Далия, кривясь и осматриваясь, сделала то же самое.

Мужчины отчего-то не торопились последовать нашему примеру, но если Кай стойко выдерживал злорадный смех дриад, то о Калебе ничего подобного нельзя было сказать. Он немигающим взглядом смотрел куда-то вдаль и выглядел так, как будто впал в транс. Мне вдруг показалось, что раздающиеся в лесу и сотрясающие наши тела звуки действуют на полукровку не так, как на нас.

— Какая красота… — вдруг шепнул Калеб, зачарованно смотря прямо перед собой.

Мы все разом проследили за его взглядом, и я внезапно ощутила холод во всем теле, сковывающий подобно стальным цепям. На льду, покрывшем речку, стояло дивной красоты существо — девушка с серо-фиолетовой кожей и густыми, украшенными темными цветами волосами, тянущимися вдоль спины волнистыми абсолютно белыми, как снег, прядями. Верхняя часть ее тела, икры и ступни были покрыты дубовой корой, а бедра до самых колен — нагими, охваченными серебристыми стеблями. Она являла собой воплощение зимнего леса, безлиственных деревьев с побелевшими стволами и ветвями, запорошенными снегом, и выглядела совершенно невинно.

Взгляд ее бледно-желтых глаз был устремлен на Калеба, и казалось, что лесное божество не замечает никого, кроме него. Хоть ее чары с трудом пробивались в наш разум, я вместе с Каем и Далией неподвижно следила за незнакомкой, внешне не проявляющей враждебности, но внутри кишащей злобой. Она вдруг протянула вперед руки, и из ее пальцев потянулись ветви, извиваясь в воздухе и явно направляясь в сторону очарованного и плененного снизошедшим божеством получеловека.

На мгновение я задержала дыхание, посмотрела на бездействующего демона и, поняв все по требовательному взгляду его синих глаз, резко вытащила из ножен меч. Заметив, как дриада метнула на меня изумленный взгляд, словно пораженная сопротивлением ее чарам, я одним стремительным движением обрубила тянущиеся к Калебу темные ветви.

Лесное существо вскричало, ее визг эхом раздался в голове. Стараясь не обращать внимания на боль, вызванную пронизывающим до дрожи криком, я бросила меч Каю и, когда тот ловко поймал его, вытащила из ножен посеребренную катану. Далия и очнувшийся после визга Калеб быстро сориентировались, обнажили свои мечи и направили их в сторону стремительно меняющейся дриады.

Вместо невинности на ее серо-фиолетовом лице мелькнула ярость, исказив прекрасные тонкие черты; глаза заволокла красная дымка, уголки рта в один миг растянулись почти до заостренных ушей, и некогда прекрасное существо оскалилось, обнажив два ряда темных острых клыков.

— Черт побери!.. — досадно протянул Калеб. — Беру свои слова назад!

Обезумевшая дриада завопила низким нечеловеческим голосом, так, что ветви деревьев задрожали, как от сильного порыва ветра, и с молниеносной скоростью бросилась в мою сторону. Но не успела приблизиться, чтобы нанести удар: Кай внезапно оказался перед ней и невероятно быстро пронзил мечом оголенную часть тела, не скрытую деревянной броней. Дриада издала рык, от которого вздрогнул даже демон, и повалилась в снег.

— Бежим, — приказным тоном произнес Кай, вытаскивая меч из живота мертвого существа. — Быстро!

Мы рванули вглубь леса следом за демоном. Сквозь завывания буйного ветра я отчетливо слышала бешеный стук сердца и сбившееся дыхание — свое и Далии, бегущей рядом со мной.

— Разве вся опасность исходила не от нее? — прокричал запыхавшийся от бега Калеб.

— Придут еще! — последовал резкий ответ.

Бежать по сугробам оказалось совсем неудобно: ноги застревали на каждом шагу, сапоги быстро наполнились снегом. Былая усталость навалилась с новой силой, но, невзирая на дискомфорт, я продолжала бежать, порой бросая взгляд на отстающую Ли.

Внезапно перед глазами показалась огромная ветвь и, больно хлестнув, отбросила нас с Далией назад. Ударившись об ствол дерева, я сползла на землю и нащупала в снегу выскользнувшую из руки катану. Глаза застелила белая пелена, грудь сдавило тяжелым камнем; в ушах стоял гулкий звон. Проморгавшись, увидела окруживших нас дриад, появившихся из ниоткуда. Уже не столь привлекательные, искаженные злобой и ненавистью, они накинулись на нас, и я с трудом увернулась от смертельного удара деревянной когтистой лапы.

Дриада завопила, вперив в меня горящий алым пламенем взгляд, так громко и пронзительно, что мои барабанные перепонки задребезжали как стекла в окнах дома, разваливающегося под напором урагана. Скривившись и стиснув челюсти до боли в зубах, бросилась на визгливую нечисть и одним отработанным движением вспорола ей горло. Горячая темно-синяя кровь брызнула во все стороны.

— Сзади!

Крик Далии эхом отозвался в голове, чуть ли не разорвав меня на части после давящего визга дриад, и я, резко обернувшись, едва успела прикрыться мечом от огромной когтистой лапы. Оттолкнув бешеное существо ногой, бросила мимолетный взгляд на Лию, но этого хватило, чтобы понять, что она не справляется с напором окруживших ее со всех сторон дриад. Я хотела было броситься к ней, но рядом растущее дерево, словно живое, обхватило меня толстыми ветками и, скрутив, придавило к стволу.

— Кай! — прокричала я и, когда демон, отбив от себя визгливое существо с длинными когтистыми руками, обернулся ко мне, кивнула в сторону Далии.

Было видно, что ему не понравилась моя просьба. Мне почему-то показалось, что Кай первым делом желал метнуться ко мне, но, связанный клятвой, бросился к Далии. Я с замиранием сердца следила за демоном, который, прикрыв охотницу крылом, точно, уверенно пронзал мечом дриад одну за другой.

Дыхание давалось с трудом и хрипом. Отвела взгляд от Кая, понимая, что не могу пошевелить ни руками, ни ногами; ветви дерева сжимали тело все сильнее и сильнее, и казалось, что в любой момент мои крепкие кости хрустнут как оледеневший металл. Внезапно послышался глухой удар, и я увидела, как Калеб разрубает толстым мечом сжимающие меня ветви. Из груди вырвался судорожный вздох. Я безвольно повалилась в снег, задышала тяжело и рвано. Стараясь забыть о боли, пронзившей все тело, я сжала серебряную рукоять катаны и накинулась на возникшую передо мной дриаду.

Постепенно живой нечисти становилось меньше. В снегу утопали окровавленные женские тела, в остекленевших глазах некогда прекрасных созданий царила безграничная пустота. Мельком взглянув на Далию и заметив, что она уже не окружена, я облегченно выдохнула и, вскричав от ярости, воткнула лезвие меча в оголенный живот лесного существа.

Ловя ртом морозный воздух в попытке унять сбившееся дыхание, я чувствовала, как немеет рука и понимала, что у меня больше не осталось сил на то, чтобы поднять оружие. Секунды передышки обернулись против меня: острые когти дриады вонзились в спину, прикрытую плащом и кожаной кирасой, расцарапали ее вдоль позвоночника, и острая, жгучая боль в тот же миг пронзила все внутренности. С диким криком я повалилась на устланную снегом землю и, удержав себя на вытянутых руках, задышала глубоко и часто.

— Лив! — как кузнечным молотом по голове, ударил меня громкий наполненный страхом голос Далии.

Я не смогла ни повернуться, ни пошевелиться: рваные раны на спине жгли, в глазах стояла густая дымка. Но я ощущала присутствие дриады за спиной и, не дыша, ждала ее удара. Холодный ветер просвистел над головой, и в следующее мгновение я заметила краем глаза погруженное в снег мертвое тело существа с перекошенным от ужаса лицом. Стало вдруг так тепло внутри. Я почувствовала на талии сильные руки, увидела черные, как ночь, крылья, укрывшие меня живым непроницаемым коконом, и ощутила затылком уже знакомое горячее дыхание.

— Просила защитить сестру… — прошептал Кай глухо, сжимая талию и прижимая меня спиной к своей мощной, большой груди. — А кто же защитит тебя, недемон?..

Сердце неожиданно затрепетало, стало горячо глубоко внутри, и на щеках появился неуместный румянец — и вовсе не от могильного холода, а от обжигающего приглушенного шепота мужчины.

Где-то поверх головы внезапно раздался хлесткий удар, и демон содрогнулся, еще сильнее сжав меня в своих руках. Удар вновь повторился, и я наконец поняла, что по нам бьют толстые ветви деревьев. Кай укрывал нас своими крыльями, которые дрожали каждый раз, когда ветки с оглушительным свистом опускались на нас. Я чувствовала, как напряжено его тело, не видела, но знала, что его лицо перекосилось от боли и злости, но безостановочные удары не давали ему ни увернуться, ни раскрыть крылья, чтобы предпринять попытку обезвредить обезумевшее дерево.

Раны на спине вновь заныли, отдаваясь волнами боли по всему телу. Вцепившись в руку демона и приложившись виском к его плечу, я произнесла едва слышно:

— Кай… мне больно…

Горячие губы коснулись затылка, и послышался хриплый ответ:

— Потерпи еще немного.

Я терпела. Терпела как воин, как охотник и убийца, ни разу не получавшая смертельных ран. Но, словно находясь в пелене глубокого сна, чувствовала, как действительность и сознание ускользают от меня. Стало вдруг очень жарко, и сквозь мутную пелену, застелившую глаза, я увидела пламя, вырвавшееся из демонических крыльев и охватившее близрастущие деревья. В следующий миг два крыла раскрылись; я разглядела тревожное лицо Далии, услышала свое имя и, не в силах сопротивляться сгущающейся перед глазами тьме, провалилась в беспамятство.

***

Хрупкое и в то же время невероятно сильное женское тело, которое Кай нес на руках, не давало ему покоя. Шагая по снегу следом за рыцарем и охотницей, постоянно оглядывающейся на него и на дремлющую после ранения Ливию, демон слушал спокойное дыхание девушки и нехотя пропускал через все тело энергию, вырывающуюся из ее источника с каждым выдохом.

Взгляд невольно скользнул по ее умиротворенному лицу: длинным черным ресницам, подрагивающим во сне, точеному носу, вдыхающему и выдыхающему холодный воздух, высоким скулам и слегка приоткрытым губам, пленяющим своим сочным цветом спелой малины. Внезапное желание коснуться этих манящих губ отдалось глухим ударом в груди, и Кай стиснул зубы, отвел взгляд, пытаясь сосредоточиться на дороге и не возвращаться к мыслям об отчаянно-смелой и притягивающей своей решительностью девушке.

— Она правда поправится? — спросила вдруг Далия, чуть замедлив шаг, и, поравнявшись с Каем, окинула сестру тревожным взглядом.

Мужчина посмотрел на бывшую охотницу, слегка изогнув темную соболиную бровь, и вновь поразился невероятно крепкой связи между двумя сестрами. Он знал, что Далия отчасти чувствует боль Ливии и, искренне сопереживая ей, пытается отдать ей часть своих сил, чтобы раны зажили быстрее.

— Да. — Кай кивнул, поймав взгляд кристально-голубых глаз.

За исключением глаз две охотницы были очень похожи друг на друга: правильные, точеные черты лица, высокий лоб, изящные скулы, полные губы и длинные густые черные волосы с фиолетовым отливом. Вот только характер Ливии разительно отличался от характера ее сестры. Далия была более мягкой, покладистой, но и не уступала своей сестре в решительности и отчаянной смелости. И хотя Ливия не помнила своего прошлого, Каю почему-то казалось, что она и раньше была такой шустрой, проворной, смелой, слегка дерзкой.

— Магическая мазь быстро впиталась в кожу, — продолжил демон. — Раны затянутся, и смертельные увечья тоже через некоторое время пройдут без следа.

— Спасибо, — шепнула вдруг Далия и вновь посмотрела на сестру. — Что это за существа? И почему напали на нас? Мы ведь не сделали ничего плохого.

— Лесным нимфам не нужен повод для нападения, — сказал Калеб, не оборачиваясь и уверенно шагая вперед. — Злые создания. Они завлекают людей и других существ в свои леса, очаровывают и лакомятся их мясом на ужин.

— Так было не всегда, — мрачно проговорил Кай и, заметив заинтересованный взгляд Далии, продолжил: — Раньше лесные нимфы были союзниками демонов. Поддерживая баланс в природе, мы защищали их леса, оберегали их от людей и всех желающих им зла существ. В благодарность дриады не трогали ни демонов, ни их детей, гуляющих в лесу, и одаривали нас редкими фруктами и целебной водой. После гибели Мортемтера защита лесов ослабла, а в скором времени полностью спала, и нимфы, утратив союзников, оказались в опасности. Люди измывались над ними, сжигали леса, рубили деревья. С годами эти прекрасные создания превратились в озлобленных тварей, враждебных всему живому, и все, кто осмеливался войти в их леса или рощи, не возвращались домой. По деревням пошли страшные слухи, и теперь люди редко заходят в подобные леса, опасаясь встречи с нимфами.

— Но раз мы были их союзниками, почему они напали на нас? — спросила Далия.

— Теперь это уже не важно. Прошло много лет. К тому же не всем существам понравится, если в их дом без приглашения заявятся чужаки, обломают ветки, разведут костер, потревожив тем самым покой, царивший в лесу долгое время.

Охотница слабо улыбнулась в ответ, но улыбка ее показалась Каю печальной и вымученной. Больше не завязывая разговор, они продолжили продвигаться вперед, к видневшимся вдалеке снежным горам, стараясь не замедлять шаг, чтобы вновь не нарваться на обезумевших лесных нимф.

Спустя какое-то время Кай почувствовал резкий всплеск энергии и, не останавливаясь, опустил взгляд на Ливию. Она медленно разлепила отяжелевшие веки, и мужчина не заметил в ее мутных аметистовых глазах ни удивления, ни возмущения, ни привычной злости. Вначале ее взгляд был пустым, безучастным, словно она глядела на демона и в то же время не видела его, или же смотрела сквозь него на что-то вдали. Но потом Кай заметил легкое оживление на лице и услышал судорожный вздох.

— Где Далия? Калеб?.. — шепотом спросила девушка и попыталась повернуть голову, но в итоге продолжила смотреть на демона, кажется, испытав резкую боль.

— Все хорошо, — шепнул в ответ Кай, невольно крепче сжав ослабленное женское тело. — Они в порядке.

Он увидел, как Ливия нервно сглотнула, а затем, смущенно потупив взгляд, коснулась слегка дрожащими длинными пальцами его чешуйчатой кирасы.

— А ты? — невинно поинтересовалась она, и Кай почувствовал глухой удар в груди от ее немного сиплого, тихого голоса.

Девушка продолжала касаться его груди, медленно чертя указательным пальцем замысловатые узоры, а демон в этот момент готов был зарычать от бессилия и непривычной мягкости, прозвучавшей в ее вопросе. Он стиснул челюсти, сдержанно улыбнулся, вновь раненный одними словами, сорвавшимися с женских уст; раненный сильнее, чем в тот день, когда копье кентавра отравило его тело ядом.

— Тоже, — выдохнул наконец Кай и посмотрел вперед.

Он услышал в ответ тихое «хорошо», и спустя несколько минут пальчики Ливии соскользнули с его груди. Она вновь погрузилась в сон.

***

Лучи утреннего солнца заставили меня приоткрыть глаза. Немного щурясь, я попыталась потянуться, но замерла, как только ощутила резкую боль, пронзившую все тело, и не сдержала сдавленного, болезненного стона. Чья-то горячая рука коснулась плеча, вынуждая лечь обратно на что-то твердое и крепкое. Привыкнув к свету, озарившему чистый небосвод, я наконец увидела над собой серьезное лицо Кая и от неожиданности задержала дыхание.

С трудом отведя взгляд от внимательно наблюдающего за мной демона, я осмотрелась, слегка приподняв голову. Мы находились на берегу большой, покрывшейся толстым льдом реки, позади которой простирался лес, а впереди, на другом берегу, возвышалась гряда гор. То, что я проснулась живая и не в чертовом лесу среди мертвых тел дриад, меня радовало, но тот факт, что моя голова лежала на коленях демона, сидящего на заснеженной земле, совершенно выбивал из колеи.

Проклиная такое стечение обстоятельств, я вернула голову на твердые колени и закрыла глаза, боясь вновь поймать испытывающий взгляд.

— Где Лия и Калеб? — спросила тихо и прокашлялась, пытаясь привести голосовые связки в порядок.

Ответ последовал сразу:

— Далия ушла на охоту. Решила, что ты проснешься голодной. — Демон вдруг хмыкнул каким-то своим мыслям. — А человек увязался за ней, страшась, что в любой момент появятся дриады.

— Мы почти пришли?

— Да. Осталось пройти через реку.

Глубоко вздохнув, я почувствовала легкую дрожь. Эта новость принесла мне некоторое облегчение; ощущение легкости окутало, а по телу растеклось приятное тепло. И если бы не ноющие раны на спине, я чувствовала бы себя прекрасно.

Полежала так — молча, неподвижно — еще некоторое время, всем нутром чувствуя взгляд демона, а затем резко открыла глаза и убедилась в своем предположении: Кай смотрел на меня, так, словно видел впервые.

— Помоги сесть, — попросила тихо и, не дожидаясь помощи, приподнялась на локтях.

Мужчина обхватил меня за плечи голыми руками и осторожно усадил на снег. Стоило принять сидячее положение, как раны на спине заныли с новой силой. Скривилась, сжала пальцы в кулаки так сильно, что послышался хруст. Тело вмиг ослабло, и, не вынеся раздирающей боли, я прислонилась головой к плечу Кая. Его тело тотчас напряглось, но я не смогла отстраниться.

Тяжелый и какой-то рваный вздох вырвался из груди демона. Он, не касаясь моей спины, помог развернуться. Вытянула ноги и оказалась прижата спиной к крепкой мужской груди. Задержав дыхание, я прислушалась к своему бешено колотящемуся сердцу и, когда демон несильно сжал пальцами плечо, резко выдохнула.

Мне безумно хотелось отодвинуться от него, но, боясь вновь ощутить волну невыносимой боли, я продолжала сидеть неподвижно, чувствуя кожей шеи его толстую броню и горячее дыхание. Эта близость дурманила, и я точно знала — его тоже.

— Ливия… — выдохнул вдруг Кай, и я прикрыла глаза, обожженная его дыханием. — Твои волосы вкусно пахнут. — Я услышала, как мужчина протяжно втянул в себя воздух. — Хвоей. И чем-то еще… Таким приторно-сладким. Не могу ни с чем сравнить. Но ты и представить себе не можешь, насколько голодным я становлюсь после вдыхания этого запаха.

Каждое его слово пронзало сердце насквозь. Внизу живота появилось приятное щекочущее тепло. Стало трудно дышать, и я вцепилась пальцами в ногу демона, словно отчаянно пытаясь избавиться от новых волнующих чувств. Внезапно теплые мужские губы коснулись уха, и это касание стало последней каплей терпения — из груди вырвался рваный вздох. Сразу поджала губы, злясь на себя за неспособность оказать сопротивление этим чувствам и демону, нагло целующему висок, ушко, мочку...

Кай тихо рыкнул, с силой сжимая мое плечо, будто сдерживался из последних сил, чтобы не поддаться внезапно охватившему нас обоих желанию. Это желание невероятно пугало и в то же время возбуждало. Губы демона запечатлели легкий, я бы даже сказала, нежный, поцелуй на щеке, затем переместились с лица к шее, и я невольно наклонила голову набок.

Он оттянул двумя пальцами толстый ворот рубахи, провел большим пальцем по тому месту, где находилась рана, оставленная его когтями, и неожиданно прихватил губами тонкую кожу шеи, целуя нежно и страстно одновременно.

Грудь обдало жаром, воздуха стало катастрофически не хватать. Я задрожала всем телом, уже совершенно забыв про боль в спине. Все мысли покинули голову, и все вокруг перестало иметь значение, кроме демона, сжимающего меня в своих объятиях, обжигающего дыханием и поцелуями. Весь мир внезапно сузился до нас двоих, бесстыдно совращающих друг друга и так сильно желающих чего-то нового, запретного, подвластного только нам.

Кай вдруг остановился, вновь провел пальцами по шее и в следующее мгновение впился клыками в кожу, так резко и глубоко, что я вскрикнула. Тут же закрыла себе рот рукой, а после прикусила ткань рукава, сдерживая крик боли и наслаждения. Приятно и больно. Я никак не могла разобраться в том, чего действительно хочу: оттолкнуть его или позволить продолжать.

Сладкая боль пронзило все тело. Я схватила второй рукой рог демона, сжала со всей силы — то ли в попытке сделать ему больно в ответ, то ли пытаясь этим облегчить собственную боль. Я чувствовала его губы, клыки, впивающиеся все глубже под кожу; чувствовала его влажный язык, слизывающий кровь, и никак не могла остановить крупную трепетную дрожь.

Демон так внезапно отстранился от меня, что досадливое чувство вмиг обволокло сердце. Посмотрела на него мутным взором и заметила блеснувшее в его глазах раздражение и недовольство. Кай слизал кончиком языка темно-зеленую кровь со своих губ, затем осторожно вытер рукавом рубахи стекающую по моей шее вязкую жидкость и поправил ворот.

— Я бы и рад продолжить, — надтреснутым голосом произнес мужчина и как-то криво ухмыльнулся, — если бы твои чертовы друзья не испортили этот момент.

Тяжело выдохнула, чувствуя, как боль постепенно утихает. Но огонь желания продолжал гореть глубоко внутри. Где-то вдалеке послышались голоса, и осознание того, что я упустила что-то важное мгновение назад, навалилось на меня с такой силой, что я невольно нахмурилась.

— Надо же, — усмехнулся вдруг Кай. — Ты сожалеешь об упущенном моменте?

Хоть эта фраза и прозвучала как вопрос, но произнесенная в таком насмешливо-серьезном тоне она показалась мне утверждением. Мужчина улыбнулся и неожиданно мягко, почти весело произнес:

— Вряд ли в следующий раз ты так легко от меня отделаешься.

Он закрыл глаза, спрятав улыбку за серьезным выражением лица, и прикоснулся лбом к моему лбу. Это действие было столь неожиданным, приятным и нежным, что у меня совершенно не возникло желания оттолкнуть его от себя.

Два часа за приготовлением тушки кролика и его поеданием пролетели незаметно. Все это время Далия и Калеб без умолку болтали на совершенно разные темы, но, по правде говоря, я не особо вслушивалась в их разговор, да и мы с Каем предпочли молчать, ожидая свою порцию завтрака. Только вот демон снова не прикоснулся к еде, и мне стало казаться, что кровь — единственная пища, которую он предпочитает. Такое предположение отозвалось глухим ударом в груди, а по телу вновь прокатилась волна жара. И взгляд в то мгновение — насмешливый взгляд глубоких, как само море, синих глаз — лишь усилил мои чувства, заставляя смущаться от одной мысли о сильных пальцах и горячих губах. Я даже не сомневалась, что демон чувствовал мое трепетное волнение, потому что я тоже чувствовала сковавшие его эмоции.

— Ну что ж, — протянул Калеб, после того как мы закончили есть и забросали разведенный костер снегом. — Осталось пересечь реку, а там недалеко до горы. Раньше здесь был мост. — Бывший рыцарь окинул длинную широкую реку задумчивым взглядом, и я заметила, как его темно-каштановые брови сошлись на переносице, превращая обычно веселого юнца в серьезного мужчину. — Повезло, что вода замерзла.

Кай помог мне подняться с земли, одной рукой держа за талию, так крепко, что я даже сквозь кожаную кирасу и толстую рубаху чувствовала исходящий от его пальцев жар. Почему-то демон так и не надел перчатки, и мысль о том, что мне нравится ощущать касание его голой ладони к своему телу, будоражила и пьянила как самый крепкий грог, который продается только в заведениях столицы. После двухчасовой посиделки, встав на ноги, я вновь почувствовала режущую боль, волной прокатившуюся по всему телу. Ноги были ватными, онемевшими, и я согнулась, вцепилась пальцами в подставленную руку демона, с такой силой, что даже не сомневалась — на его коже останутся следы от ногтей.

— Я сама, — сказала резко, заметив, как Кай потянулся второй рукой к моим ногам, кажется, желая снова взять меня на руки. — Я хочу сама.

Мужчина не стал перечить, но и руку с талии не убрал. Стиснув зубы, я выпрямилась и сделала уверенный шаг вперед под внимательными взглядами троих. Затем еще один… Кай шагнул следом за мной, продолжая придерживать за талию.

— Все нормально, — шепнула я, глядя на взволнованную Далию. — Можем идти.

Ли кивнула в ответ, и мы ступили на твердый слой льда. Калеб снова пошагал впереди, ступая уверенно и не скользя в отличие от Далии. Девушка едва не упала, с трудом удержала равновесие, и рыцарю пришлось воротиться обратно, чтобы взять неуклюжую Ли за руку. Конечно, это была не ее вина, но выглядела она довольно забавно, когда, крепко ухватившись за Калеба, аккуратно посеменила следом за ним.

— Ты улыбаешься.

Низкий голос Кая заставил отвести взгляд от охотницы и посмотреть на его серьезное, задумчивое лицо. Я невольно спрятала улыбку.

— Красиво. Не прячь, — добавил он, посильнее прижал меня к себе и медленно повел вдоль реки.

Сейчас я предпочла бы ползти на четвереньках, нежели медленно ступать по льду, порой скользя в длинных кожаных ботфортах с твердой подошвой, отчего-то не предусмотренной к подобному ледяному испытанию, и ощущать щекочущее кожу дыхание, пальцы, нагло сминавшие мой бок. И все мысли, абсолютно все, были затменены дурманящей близостью демона и его запахом — немного горьковатым и в то же время сладким. От него исходил запах, появляющийся обычно во время грозы; запах летнего дождя, моря и еще… корицы, пряности, которую я имела возможность попробовать всего раз в жизни, но этого хватило, чтобы запомнить этот головокружительный аромат на долгое время.

После случившегося на берегу я стала остро ощущать исходящий от демона запах, несомненно привлекающий меня, и это невероятно пугало. Он и сам признался, что ему нравится, как я пахну, но я почему-то не придала этому заявлению должного внимания.

— Прошу… — вдруг рыкнул Кай у самого уха. — Прекрати думать. Это вызывает энергетические волны… Я не могу этого терпеть.

— Что? — Я остановилась, посмотрела на мужчину, изогнув вопросительно бровь. — Какие волны?

— Не чувствуешь? — Лицо его приобрело удивленное выражение. — Не знаю наверняка, о чем ты думаешь, но почему-то догадываюсь. И от этих мыслей в тебе бурлит магия, как вскипающая вода в котелке. Я это ощущаю, нехотя пропускаю через себя. Знаешь, что самое удивительное? — Он слегка улыбнулся. Выждав пару секунд, словно подогревая мой интерес, продолжил: — Эти всплески энергии чувствую только я.

— С чего ты взял? Ли и Калеб просто находятся далеко от нас.

— Почему же они тогда никак не прокомментировали твои энергетические волны на берегу? — резонно спросил Кай.

Не могу сказать, что нашла ответ на этот вопрос, но осознание того, что демон чувствует мое возбуждение, совсем не помогло избавиться от мыслей, которые приводили Кая в странное состояние. Я поджала губы и, потупив взгляд, поплелась дальше по льду, стараясь думать о чем угодно, только не о нем.

Бои. Тренировки и дуэли. Выброс адреналина и прекрасный вкус победы.

Все это маячило на заднем фоне. Я не могла сосредоточиться на чем-то другом; это довольно сложно, учитывая то, что Кай не отпускал меня, продолжал держать за талию, прижимая к себе, чтобы я, поскользнувшись, не завалилась вперед. Однако больше он не просил меня не думать, и до конца реки мы шли в напряженном молчании.

Когда мы оказались на другом берегу, демон отпустил меня, и я окинула взглядом снежные горы, тянущиеся к небу и рвущие своими вершинами далекие облака. Высоко над головой кружила огромная хищная птица, судя по большим белым пятнам на ее крыльях и белому хвосту с темной каймой — это беркут. Непонятно было: то ли хищница просто парит в воздухе и осматривается, то ли ее полет в потоках холодного воздуха нацелен на поиск пищи, ведь зрение у этих птиц чрезвычайно острое, что позволяет им замечать слабую дичь с большой высоты. Не знаю, заметил нас беркут или нет, но в следующее мгновение раздался звонкий клекот, немного напоминающий собачий лай — что-то вроде «кьяк-кьяк-кьяк» — и птица, резко спикировав, исчезла из поля зрения, спрятавшись где-то за склоном горы.

— О, это Ахта, — воскликнул Калеб и, вскинув голову, вгляделся в небосвод. — Орлица отца, — пояснил он после паузы, заметив наши вопросительные взгляды. — Кажется, о нашем приходе уже знают.

Рыцарь двинулся вперед, к подножию горы, мы медленно посеменили следом, осматривая высокие заснеженные скалы, вековые ели, растущие вдоль гребня гор, и сгущающийся над вершиной горы снежный туман. Калеб резко остановился рядом с небольшой расщелиной, как будто врезался в невидимую преграду, и тревожно оглянулся на нас.

— Проблемы? — поинтересовался Кай, слегка изогнув темную бровь.

— Сейчас решим.

В ясных голубых глазах бывшего рыцаря мелькнул озорной огонек, а на губах растянулась раздражающая меня лукавая улыбка. Мужчина отвернулся от нас, вновь посмотрел куда-то вглубь расщелины, а затем вытянул вперед руку, и его пальцы уперлись в невидимую стену.

— Совсем забыл про защитный купол, — досадливо произнес он, будто действительно был расстроен.

Но в следующий миг посерьезнел, закрыл глаза и беззвучно зашевелил губами. Я сразу же почувствовала нити магии, струящиеся по венам полукровки, и увидела, как невидимая стена завибрировала под его пальцами. Бело-голубой свет вспыхнул по всему периметру, очертив этот самый защитный купол, а после наступила звенящая тишина.

— Пролезайте под моей рукой, — сказал вдруг Калеб и вытянул левую руку в сторону. — Это важно. Иначе не пропустит.

Мы с Далией переглянулись и как-то без лишних слов договорились, кто полезет первым. Ли пригнулась, чтобы не задеть Калеба рогами, и быстро проскочила под его рукой. Следом пролезла я и, выпрямившись, взглянула на крайне недовольного демона.

— Издеваешься, человек? — сквозь зубы прошипел он, вперив в рыцаря злобный взгляд.

Его глаза, заволоченные красной дымкой, говорили о желании убить, а тело, напряженное, как тетива лука, готово было кинуться на ничего не подозревающего и беспомощного Калеба. Оглядев рыцаря и демона с головы до ног, я вдруг поняла, что послужило причиной злости Кая. Калеб был практически одного роста со мной и Далией, а вот Кай был выше нас, и мы едва доставали макушками до его носа.

— Уж постарайся не ранить меня своими бычьими рогами, — весело пролепетал бывший рыцарь.

Надо же... А он действительно не испытывает страха ни передо мной, ни перед разъяренным демоном, который неизвестно во сколько раз сильнее всех нас вместе взятых, или попросту прячет свой страх за наивной веселостью и неуместным юмором. Впрочем, застать долгую серьезность на лице Калеба было практически невозможно.

— Ты еще жив лишь по той причине, что я нахожу твою человеческую глупость слегка забавной, — уже спокойнее произнес Кай и, нагнувшись, пролез под рукой.

Далия не сдержалась — издала смешок, и мне пришлось толкнуть ее локтем в бок, когда демон выпрямился и окинул нас странным взглядом. Под таким немым давлением охотница поджала губы и, понурив голову, посмотрела на свои погруженные в снег сапоги. А я так и не смогла перестать смотреть на демона, глаза которого быстро менялись с красного цвета на синий.

И сердце вдруг затрепетало, взволнованное и раненное этой мужской внимательностью, присущей только ему. Не ощущала я на себе еще таких взглядов. Обычно на меня смотрели со страхом, изредка с любопытством, но вялым и сдержанным, а не жгучим и жадным; а порой встречались на пути смельчаки — в основном пьяницы да глупцы — которые отваживались смотреть с похабным интересом. Не понимали они тогда, что их намеки не действуют на таких, как я.

— Идем, — подал голос Калеб, беспрепятственно пройдя через защитный барьер, и пошагал в глубь расщелины. — Там подъемник.

— Сам соорудил? — отведя от меня взгляд, усмехнулся Кай.

— Ну конечно!

— Кажется, Калеб совсем не понимает иронии, — шагая рядом, шепнула мне Лия.

Это вполне возможно. По его голосу было сразу понятно, что он невероятно гордится своими навыками в строительном деле.

— Другим он не нужен, — продолжил Калеб, продвигаясь по вырубленному в скале узкому проходу. — Я же там единственный, у кого нет крыльев. Ну, так было… до вашего прихода. Но не переживайте, в пещере есть ступеньки.

Вскоре мы вышли из узкой расщелины и оказались в небольшом ущелье с крутыми голыми скальными боками. Недалеко от нас у скалы находился маленький деревянный подъемный механизм, запорошенный снегом. Подойдя к нему чуть ближе, я растопила снег, находящийся в будке, и после этого Калеб открыл калитку, кажется, сделанную из дуба, и запрыгнул внутрь.

— Тут немного тесновато… — неловко признался юноша и бросил многозначительный взгляд на демона. — Ты, наверное, предпочтешь добраться до горного выступа с помощью крыльев.

Подъемник действительно был небольшим, и, возможно, Кай согласился бы с Калебом, если бы я не вспомнила о его раненом крыле и, разозлившись на бестактность полукровки, не бросила гневно:

— Двигайся, Калеб. На всех места хватит.

Заметив мой раздраженный взгляд, рыцарь закусил от волнения нижнюю губу и скромно прижался в уголок будки. Далия встала рядом с ним и, вцепившись в перила, отвернулась от нас. Я успела заметить, как она закрыла глаза. Похоже, я не единственная из рода Ветрокрылых, кто боится высоты.

Я тоже протиснулась в уголок; но вот когда Кай вошел в подъемник и прижался ко мне своей могучей грудью, практически закрыв меня крыльями от остальных, я успела пожалеть о своей глупой жалости к столь могущественному существу. Теперь уже исправлять ошибку было поздно, и я потупила взгляд, постаралась даже не дышать и не смотреть на прижимающегося ко мне демона.

Воцарившуюся тишину внезапно прервал противный натужный скрежет давно не используемого механизма, и подъемник медленно двинулся вверх. Никто не решался нарушить тягостное молчание, и сквозь поскрипывание механизма я отчетливо слышала бешеный стук своего сердца. Хотя сейчас я не могла разобрать, чье сердце билось с такой силой — мое или Кая.

Эта близость казалась просто невыносимой, и если до этого мига мысли о демоне не сильно тревожили меня, то сейчас они вспыхнули с новой силой, и в подтверждение этому раздался едва слышный тяжелый вздох Кая. Мужчина вдруг вцепился в перила по обе стороны от меня, так, будто в любой момент мог упасть, и я оказалась зажата между деревянной балкой и нервно вздымающейся грудью.

— Просил же… — прошипел он мне в ухо, и я в тот же миг невольно подняла голову и встретилась взглядом с прожигающими насквозь алыми глазами.

Меня поразила бездна ярости в его зрачках, но я больше не смогла заставить себя отвести взгляд. Холодный горный воздух пронизывал до костей, но, кажется, не он вызвал дрожь в теле. И я ожидала чего угодно, но то, что произошло в следующее мгновение, потрясло меня до глубины души. Если, конечно, у меня была душа…

Кай закрыл глаза, глубоко вздохнул, словно в попытке прийти в себя; затем резко сжал меня в кольце рук и, выпрямившись, положил подбородок на мою голову. Теперь я довольно четко слышала тяжелый и гулкий стук его сердца. Попыталась отстраниться, чтобы взглянуть на ничего не подозревающих Калеба и Далию, но демон еще сильнее прижал меня к груди, отняв всякую возможность выбраться самостоятельно.

— Не увидят, — шепнул он. Только это было необязательно. Я и так знала, что его крылья буквально закрыли нас от посторонних глаз, но вот слух у охотниц просто невероятный. — И не услышат, — добавил тотчас. Хоть я и не видела его лица, почему-то догадывалась, что он сейчас улыбается. — Поставил на нас звуковой барьер.

— И на что ты только тратишь силы… — буркнула недовольно, чувствуя щекой прохладный металл черной кирасы.

— Это пустяшное заклинание забирает незначительную часть сил. Настолько незначительную, что моя магия восполнилась еще тогда, когда я произносил заклинание.

— И зачем?

Кай ответил не сразу. Я почувствовала, как напряглись его мышцы, а дыхание стало неровным, рваным, и сама вдруг задышала тяжело, как если бы стояла на высоком выступе и глядела вниз.

— Захотелось послушать тебя. Но так, чтобы больше никто не слышал.

Из моей груди вырвался судорожный вздох, я прикрыла глаза, обвив руками мужской торс.

— Ты сам вынуждаешь меня думать.

— Знаю, — усмехнулся Кай. — Но теперь я готов просить тебя думать обо мне постоянно, поскольку мне стали нравиться эти всплески магии.

Я смутилась. Смутилась так, как обычно смущается юная представительница человеческой расы, когда ей делает комплимент столь же юный человек. И это сравнение было подходящим, потому что мне не раз доводилось видеть такие парочки в гарнизоне или в столице, где рыцари не упускали возможности покичиться перед незнакомыми молодыми дамами.

Хотела уже сказать, что мне тоже это нравится, но ощущение сильной магии выбило из головы все думы о демоне, и я напряглась в объятиях, пытаясь сосредоточиться на знакомой энергии.

— Лив, — послышался голос Далии, пронизанный внутренним напряжением и каким-то пугающим ужасом. — Ты это чувствуешь?

Не смогла ответить: меня охватила такая сильная дрожь, что даже демон вздрогнул от этой странной реакции. Да и отвечать не потребовалось: подъемник резко остановился, и Калеб первым выбрался из будки на широкий горный выступ, после чего помог Далии. Я не почувствовала должного облегчения, когда Кай отстранился от меня и выбрался из подъемника. Оказавшись на запорошенном снегом каменном выступе, я посмотрела на охотницу. Она так испуганно и невинно глядела вперед, что меня вмиг накрыло волнение.

Бросила взгляд на широкий вход в пещеру и, подчиняясь внутреннему зову, двинулась в его сторону. Далия увязалась следом. Но как только из пещеры показалась фигурка крылатого существа, Ли судорожно вздохнула, почти всхлипнув, и бросилась к вышедшей на свет женщине.

— Мама! — громко воскликнула она и порывисто обняла не менее удивленную и счастливую демоницу.

А я так и замерла на полпути, почувствовав, как острый холодок больно кольнул в груди. Все мысли смешались в кучу, и я не могла сдвинуться с места, все смотрела на них, крепко обнимающихся, не желающих отпускать друг друга. Взгляд скользнул по большим сложенным за спиной женщины крыльям. Они были идентичны тем, которые мне показал Кай, — такие же огромные, темные, сияющие синевой и отливающие на солнце фиолетовыми оттенками. Потом осмотрела ее рога — длинные, толстые, тянущиеся назад; черные волосы, стянутые на затылке в высокий хвост, и простоватый для зимы наряд — кожаные рейтузы, темную тунику с воротом и длинные сапоги.

Обманула меня Далия. Это она была точной копией матери; в этом я убедилась окончательно, когда поймала взволнованный взгляд ясных голубых глаз, в уголках которых блестели слезы. И сердце вдруг забилось быстрее от понимания, что мать узнала меня, а я ее — нет.

Сделала несколько неуверенных шагов в их сторону и вновь замерла, заметив, как из пещеры выходит еще один демон. Я даже не сомневалась в том, кто он. Далия, словно подтверждая мои мысли, бросилась к высокому темноволосому мужчине с глазами цвета лаванды, и я услышала ее сиплое «папа».

И почему-то вдруг так больно стало смотреть на это воссоединение. Где-то глубоко внутри дрожал источник магии, посылая по всему телу смертельные стрелы, пронзающие сердце, но не вызывающие столь желанных слез. Глаза мои были сухи, но внутри плескалось целое море.

Я вздрогнула, когда женщина сделала шаг мне навстречу. Она двинулась в мою сторону, кажется, желая стиснуть в теплых объятиях, но Далия остановила ее, ухватив за локоть, и губы ее прошептали:

— Она ничего не помнит.

Эти слова были произнесены едва слышно, но мне они показались криком, больно ударившим по сердцу. Я ждала осуждения, страха и непонимания в глазах матери, но женщина аккуратным движением высвободилась из хватки Далии, снова посмотрела на меня и улыбнулась — тепло и нежно. А спустя мгновение оказалась рядом и мягко коснулась дрожащими пальцами щеки.

— Ливия... — шепнула, жадно осматривая мое лицо, точно пытаясь разглядеть в нем черты маленького непоседливого ребенка.

Женщина облегченно выдохнула, кажется, заметив, как дрогнули уголки моего рта, и сжала меня в крепких объятиях. Мне так хотелось обнять ее в ответ, но я не смогла поднять рук и, сжав пальцы в кулаки, задышала тяжело и прерывисто, как будто вот-вот должна была расплакаться. Заметила, как двинулись ко мне отец и Далия, и осторожно отстранилась от матери. Взрослый мужчина с такими же длинными толстыми рогами, коротко стриженный, мощного телосложения, улыбнулся мне и, подойдя чуть ближе, осторожно коснулся губами моего лба.

— С возвращением, — сказал он низким могучим голосом, выдающим в нем сильного воина и командира.

Отец хотел еще что-то сказать, но вдруг нахмурился и посмотрел в ту сторону, где стояли Кай и Калеб, молча наблюдающие за этим воссоединением. Не понравился мне его стремительно меняющийся взгляд. В его темно-пурпурных глазах блеснули удивление, доля ужаса и восхищения, и он, явно нервничая, направился к внимательно наблюдающему за ним демону.

— Кайлан, — вырвалось из уст отца, и, оказавшись рядом с Каем, он склонил голову в легком поклоне — то ли приветствуя его, то ли выражая свое почтение.

Я заметила, как помрачнел взгляд Кая после такого обращения, но, кажется, подобное поведение одного из демонов его не смутило и даже не удивило, напротив — он словно только этого и ждал. Вздрогнув от неожиданно пронзившей меня сильной энергии, я обернулась и увидела, как из пещеры медленно выходят остальные демоны — совершенно разные, отличающиеся друг от друга и крыльями, и рогами, и цветом кожи.

— Ли, смотри.

— Как их много… — оторопело произнесла сестра, осматривая крылатых созданий, взгляды которых были направлены на нашего отца и Кая.

— Кайлан из рода Перворожденных, — вновь заговорил отец — в этот раз громче и увереннее; и мы с Далией переключили свое внимание с демонов на него и Кая. — Владыка Мортемтера, король демонов и валькирий, правитель южных лесов, — продолжил он. — Мое имя Арон Ветрокрылый, и как правящий лидер демонов я рад приветствовать вас, мой король, в нашей скромной обители. Этот день станет переломным в истории. — Отец немного отошел от Кая и, обернувшись к нам и остальным демонам, громко выдал: — Приветствуйте своего короля, демоны и валькирии! Сегодня нас озарила надежда на возрождение нашего народа!

Прогремевший взрыв голосов, казалось, сотряс горы. Мужчины и женщины, вывалившиеся из пещеры, радостно закричали, загалдели, хлопая и стуча ногами по каменной поверхности. Воздух дрожал от какофонии голосов, а у меня внутри все содрогалось от беспорядочных мыслей, проносившихся в голове, от неизвестности и шума, от вида вновь склонившегося перед Каем отца.

— Вспомнила… — услышала я сквозь беспорядочный шум тихий тревожный голосок Далии. — Я вспомнила его, Лив.

Охотница коснулась моего плеча и, не сводя взгляда с короля, продолжила:

— Кажется, он закрыл от меня воспоминания о себе. Это наследник погибшего правителя Мортемтера. И пророчество… Пророчество было о нем. — Я заметила, как она поджала губы, что-то старательно вспоминая, а затем, осененная какой-то мыслью, едва слышно произнесла: — Спустя тридцать лет после гибели расы, когда короткий день сменится самой длинной в году ночью, вернется король падших и возродит некогда процветающий народ… День зимнего солнцестояния, Лив! Это сегодня!

Далия замолкла, продолжая восхищенно смотреть на Кая. А я почувствовала, как от навалившейся на меня информации мозг начинает медленно закипать. И злость — глухая, непонятная, бессильная — вдруг окутала с головы до ног.

Я смотрела на демона, который для всех являлся королем, а в моих глазах продолжал выглядеть мужчиной, заставляющим трепетать мое сердце, и почему-то невероятно сильно желала оказаться в гарнизоне, цитадели или столице — где угодно — лишь бы скрыться ото всех этих незнакомых существ и забыть все, что со мной произошло.

Я поймала его взгляд. Ничего не выражающий взгляд — ни радости от встречи с подданными, ни печали, ни удивления, ни даже злости. И объясняться со мной он не намерен, потому так быстро отвел взор и под радостные окрики демонов направился в пещеру следом за моим отцом.

Все расступались перед ним, с великим почтением склоняли головы, приветствуя своего владыку. Мать вместе с Далией тоже поклонились, когда он проходил мимо нас, а я так и не смогла сделать этого, до сих пор не веря, что проводила время с королем своей расы, дралась с ним, дерзила и пыталась убить. Но и я же оказалась той, кто спас его от деяний Совета, кто заключил с ним сделку и поклялся выполнить то, что он потребует. Только сейчас эта клятва казалась совсем незначительной на фоне всего, что произошло.

— Лив, — недовольно шикнула Далия, толкнув меня локтем в бок. — Поклонись.

— Тебе не кажется это глупым? — спросила тихо и все же слегка склонила голову, даже несмотря на то, что Кай этого уже не увидит. — Еще вчера ты спорила с ним, а сейчас кланяешься.

Далия выпрямилась и, нахмурившись, посмотрела на меня таким серьезным взглядом, будто я оклеветала ее.

— До этого момента я не знала, кто он, — ответила она шепотом. — Он был с нами достаточно мягок, учитывая то, что он владыка Мортемтера, король демонов… ну, ты слышала. Лив… — Голос ее стал мягче, взгляд потеплел, и она осторожно взяла меня за руку. — Я не знаю, почему Кай… король, — поправила она себя, — скрыл от нас свои титулы. Но я полагаю, у него были на это причины. Постарайся забыть все, что было до сегодняшнего дня. Теперь мы дома.

— Далия права. — Женщина, имя которой я так и не узнала, выпрямилась и посмотрела на нас — тепло и нежно, как если бы смотрела на своих маленьких дочерей. Впрочем, столько лет прошло — в ее глазах мы по-прежнему дети. — Я понимаю, вы многое подзабыли. Но вы всегда все схватывали налету. Думаю, и сейчас быстро всему научитесь… Правда, первое правило Далия уже усвоила. — Она улыбнулась, и взгляд ее показался мне поучающим. — Кайлан — король. Мы должны проявлять к нему должное уважение.

Что-то промелькнуло в ее тоне, взгляде и выражении лица, что мне совсем не понравилось. Мать не старалась показаться властной и повелительной, хотя я почему-то не сомневалась, что под ее мягкостью и добротой прячется сильный, волевой демон. Но нотка наказа, определенно предназначенная мне, задела, и мне вдруг показалось, что меня пытается отчитать командир гарнизона. Только, по правде говоря, даже рядом с командиром я не чувствовала такое раздражение, которое испытала мгновение назад.

— Идемте, девочки, — сказала мама, когда практически все демоны скрылись в пещере, и, взяв меня и Далию за руки, как маленьких девочек, повела за собой.

Я заметила, как блеснули какой-то неведомой мне любовью глаза некогда суровой охотницы. Лия вся светилась от счастья, и я не решилась прервать ее момент радости, даже несмотря на то, что у меня появилось желание отпустить руку матери.

Оказавшись внутри, мы с Далией замерли у выхода из пещеры, с неподдельным восхищением осматривая огромное светлое углубление в горном массиве. Это было похоже на внутренность вулкана, только на самом верху не видно было отверстия. Пройдя чуть ближе к обрыву, я глянула вниз и тотчас почувствовала, как щупальца страха обвивают шею, и боязнь высоты ударила по сознанию с новой силой. По бокам пещеры наверх и глубоко вниз, теряясь в темноте, тянулись каменные ступени. Похоже, именно эти ступеньки имел в виду Калеб.

Самое удивительное — это то, что в крутых скалистых боках было множество отверстий, скорее всего, выдолбленных самими демонами. А внутри этих отверстий находились самодельные кровати — низкие деревянные конструкции, охваченные стеблями и листьями. Некоторые отверстия находились внизу горы, другие — наверху. И все пространство внутри горы освещалось факелами, развешанными на каменных стенах.

— Это конечно не Мортемтер, но тоже восхищает, — протянула Далия, завороженно осматривая внутренность горной пещеры.

А мне вот не с чем было сравнить всю эту красоту. Хотя могу с уверенностью сказать, что людские цитадели с мраморными колонами, белыми полами и стенами и рядом не стоят с этим обжитым демонами углублением, сотворенным чудотворной природой.

Сами демоны разбрелись по своим местам и продолжили наблюдать за королем, сидя на каменных выступах. Рядом с Каем толпилось несколько крылатых созданий; они кланялись ему, что-то спрашивали, но стоило Каю начать говорить, отец спешил оборвать беседу, ссылаясь на усталость короля. Вскоре они остались наедине, и почему-то теперь представителю рода Ветрокрылых не помешала усталость его короля — он завел с ним разговор. Я, как ни старалась, не смогла расслышать, о чем они говорят. Кажется, Кай поставил на себя и отца звуковой барьер.

— Аврелия, твои дочери столь же прекрасны, как и их мать, — раздался позади приятный, чуть хрипловатый мужской голос.

К нам совершенно беззвучно подошел высокий, облаченный в темные штаны и рубаху демон с иссиня-черными крыльями и бараньими рогами. Улыбнувшись уголками тонких губ, он учтиво поклонился маме, взял опешившую Далию за руку и запечатлел на ее изящных пальчиках легкий поцелуй.

— Рад наконец-то познакомиться с вами, Далия Ветрокрылая, — продолжил он. — Мое имя Анорион Восходящий к Свету. Бывший советник его величества и нынешний советник вашего отца. Но, судя по всему, теперь я верный подданный вернувшегося наследника.

Анорион улыбнулся, но улыбка его вышла натянутой, слегка фальшивой. Во взгляде светло-голубых глаз не было видно радости, вызванной возвращением короля, как у остальных демонов. Это настораживало. Помимо меня он пока единственный, кто не разделял всеобщего веселья. И если со мной все было понятно — я просто была лишена воспоминаний, — то с Анорионом дело обстояло иначе.

— А вы, как я понимаю, Ливия?

При взгляде на меня его серьезность и напыщенность сменились мягкостью, и демон потянулся к моей ладони своей большой облаченной в кожаную перчатку рукой, кажется, желая прикоснуться губами к моим пальцам. Но, растерявшись от такого поведения, я резко убрала руки за спину. Анориона это не смутило, напротив — он улыбнулся еще шире, и его улыбка вдруг показалась мне очень знакомой. А вот во взгляде матери явно сквозило неодобрение.

— Прошу простить мою дочь, Анорион, — начала она. — Ливии необходимо свыкнуться с нашими порядками…

— Брось, Аврелия. — В светло-голубых глазах демона мелькнула искра понимания. — Твоя дочь провела тридцать лет среди людей, которые воспитывали в ней качества безжалостного убийцы. Она не обязана так быстро ко всему привыкать. Девушке нужно время и... понимание.

Мне показалось, что сейчас он говорил искренне. Сложно было разгадать этого демона; он, как и Кай, быстро менял свое настроение. Но вот в чем я была уверена, так это в том, что Анорион совсем не обрадовался возвращению короля, а вот нашей встрече был рад. И почему-то черты его лица мне кажутся знакомыми, и голос, и манера речи, и глаза…

— Отец! — воскликнул Калеб, быстро направляясь в нашу сторону. Его голос эхом отразился от каменных стен пещеры.

Бывший рыцарь остановился напротив Анориона, и его радостная улыбка вмиг сменилась строгой холодностью, которую я еще ни разу не заставала на его лице.

Теперь понятно, кого так сильно мне напомнил этот демон. Если присмотреться, они действительно похожи друг на друга. Только вот каштановый цвет волос Калеб, наверное, унаследовал от своей матери; у Анориона волосы имели цвет спелого граната. Удивительное на самом деле сочетание — темно-бордовые волосы и кристально-голубые глаза.

— Рад, что ты вернулся, сын, — сдержанно улыбнувшись, произнес Анорион и похлопал Калеба по плечу, скрытому за позолоченным наплечником. И хоть демон сдерживал эмоции, мне казалось, его слова были пронизаны любовью и мудростью. — Сегодня ты не только принес счастье в семью Ветрокрылых, но и подарил нам встречу с нашим королем. Ты молодец.

Судя по всему, Калеб ожидал других слов — грубых, недовольных. После похвалы отца он облегченно выдохнул, и его лицо вновь озарила добродушная улыбка.

— Спасибо, Калеб, — ласково погладив юношу по щеке, шепнула мама, а тот в ответ лишь склонил голову в уважительном поклоне и столь же галантно запечатлел на ее пальцах легкий поцелуй.

Аврелия посмотрела на меня и Далию, кажется, желая что-то сказать, но не успела произнести ни слова. Звучный и мелодичный голос раздался под сводом пещеры:

— Кайлан!

Я подняла голову и, как и остальные демоны, окинула взглядом парящую над нами молодую девушку. Она разительно отличалась от остальных представителей нашей расы, и я даже начала сомневаться в том, что она одна из нас. Облаченная в длинную белую тунику, расшитую золотыми узорами, высокая, очень красивая женщина со светлыми длинными волосами, сияющими, словно лунный свет, и украшенными золотой диадемой, спускалась величественно, как богиня. Она изящно опустилась на каменную поверхность и одним резким движением сложила два огромных белоснежных перьевых крыла. Единственная среди присутствующих, кто имел такой цвет крыльев, но не имела рогов — признака демонов.

Ее зеленовато-голубые глаза, схожие по цвету с драгоценным камнем аквамарин, были полны восхищения, нелепого обожания и искреннего восторга, и обладательница столь дивных глаз кинулась на шею Кая, быстро и резко, что совсем не вязалось с ее изяществом.

— Ты жив!

Голос у нее звонкий, певучий, и почему-то он напомнил мне голос дриад, напавших на нас в лесу. Наверное, это и послужило причиной моей внезапной злости. Но, когда губы Кая тронула легкая, нежная улыбка, совсем не свойственная этому жесткому демону, а руки его осторожно обвили точеную талию, я вдруг почувствовала, как больно кольнуло в груди, словно мое тело пронзила сотня мелких игл. И чувство злости теперь казалось иным — горячим, мутным, отчего-то причиняющим нешуточную боль.

Появилось ощущение, будто кто-то коснулся моей собственности без спроса, как тогда в гарнизоне, когда один из нерадивых рыцарей осмелился поднять мой клинок.

— А это кто? — спросила Далия, и я мысленно поблагодарила ее за то, что она озвучила мой вопрос.

— Элуна из рода Луноликих, белая леди и ночная воительница, — словно заученную фразу, выдал Анорион.

Лицо Далии вытянулось от удивления, и я сразу поняла, что перед нами предстал совсем не простой демон.

— Неужели? — изумленно шепнула охотница. — Та самая Богиня Луны?

Я заметила, как дрогнули губы Анориона в насмешливой улыбке. Он поспешил скрыть ее за чопорной холодностью и серьезно ответил:

— Нет, это не она. Богиня Луны — мать Элуны. К несчастью она погибла в тот роковой день.

Элуна долго обнимала Кая, и почему-то все, как завороженные, наблюдали за ними, а меня начала дико раздражать повисшая тишина. И даже когда незнакомка отстранилась от короля, не раздалось ни звука. Она шевелила губами, но беззвучно. И Кай отвечал ей с обворожительной улыбкой на лице, которую мне еще ни разу не удавалось застать, но так, что ни мне, ни остальным не было слышно ни слова из их диалога.

— Это прекрасно, что Тьма и Свет вновь образуют союз, — мягко сказала мама, улыбнувшись мечтательной, слегка смущенной улыбкой.

— Аврелия… — как-то недовольно произнес Анорион и почему-то бросил на меня хмурый взгляд.

— Что значит союз? — тихо спросила я, легонько задев Далию локтем.

— Шутишь, Лив? — Девушка наконец посмотрела на меня. На губах ее растянулась веселая улыбка, но, заметив мое искреннее замешательство, она посерьезнела и шепотом продолжила: — Род Луноликих хотел породниться с родом Перворожденных. Кай и Элуна были помолвлены с рождения, но не успели вступить в законный брак…

Лия хотела еще что-то мне сказать — я поняла это по ее вмиг изменившемуся взгляду. Казалось, она вспомнила что-то важное, но мама дернула ее за рукав, посмотрев строго и недовольно, и Ли поджала губы.

Не нравятся мне их секреты. Они не просто раздражали, но и причиняли мучительную боль. Чувство отвращения к самой себе возымело невероятную власть над желанием вернуть воспоминания. Я так желала все вспомнить и в то ж время забыть, что совершенно запуталась.

— Вам бы отдохнуть, дамы, — спокойно сказал Анорион, явно пытаясь отвлечь нас от разглядывания болтающей пары.

— Это точно! — воскликнул Калеб. — Сегодня будет самая длинная ночь в этом году. Вечером начнется праздник в честь возвращения короля. И думаю, он продлится до утра.

Мама поспешила кивнуть и, вновь взяв нас за руки, мягко сказала:

— Идемте, мои девочки. Я покажу вам, где вы будете ночевать.

Я пошагала за ней, веля себе не оборачиваться, и все же не сдержалась — оглянулась и сразу поймала взгляд глубоких синих глаз. Странный взгляд, будоражащий, испытывающий. Не выдержала — резко отвернулась и под бешеный стук собственного сердца последовала за мамой.

Мы ушли не так далеко от входа в пещеру. Аврелия завела нас в одно из отверстий горы, и я внимательно осмотрелась, стараясь забыть о гложущем чувстве хотя бы на какое-то мгновение.

Эта каморка в каменной стене оказалась больше, чем я думала. Она была широкой и длинной, и правая часть, где стояла одна большая деревянная кровать, ножки которой оплетали зеленые стебли, была скрыта за стеной. Роскоши в горе, конечно, маловато, но здесь было уютно, и я еще долго молча разглядывала руны и узоры, украшающие каменные стены, резные сундуки и легкий прозрачный балдахин над кроватью.

— Все эти вещи принадлежат мне и вашему отцу, — спустя какое-то время сказала Аврелия. — Думаю, вам лучше ночевать поближе к выходу из пещеры…

Она вдруг замолкла, поджав губы, и растерянно потупила взгляд. До этого момента мама старалась не акцентировать внимание на отсутствии наших крыльев, и сейчас мне казалось, что, невольно затронув болезненную тему, она внезапно осознала, с чем нам пришлось столкнуться.

— Простите, мои родные, — шепнула ласково. В уголках ее глаз заблестели слезы. — Мы с отцом найдем место повыше.

У Далии был особый дар. По крайней мере, я считала это даром — ее умение понимать, что чувствует другое существо, и находить подходящие слова утешения. Но сейчас слова были излишни. Далия подошла к матери и стиснула ее в объятиях, так, будто она была всего лишь видением и в любой момент могла исчезнуть. И хотя где-то глубоко внутри у меня зародилось желание обнять маму, я продолжила стоять, молча наблюдая за проявлением любви со стороны. А она ждала, когда я осмелюсь подойти к ней, — об этом сказал ее мимолетный грустный взгляд.

— Отдыхайте, милые. Я принесу вам еду и сменную одежду. Постарайтесь поспать. Вечером начнется торжество, но не только в честь короля, а еще и по случаю вашего возвращения. Сегодня вы невероятно сильно осчастливили меня.

Мама запечатлела легкий поцелуй на лбу Далии, а после подошла ко мне и осторожно коснулась губами щеки. Это прикосновение было столь нежным, полным любви и ласки, что я не смогла сдержать улыбки.

Когда Аврелия оставила нас одних, Лия наконец выплеснула все обуревавшие ее эмоции и мысли.

— Лив! — вскрикнула она, крепко обняв меня, а затем, продолжая обольстительно улыбаться, повалилась на кровать, застеленную легким белоснежным покрывалом. — Я еще никогда не ощущала себя настолько счастливой! Мысль о том, что родителей нет в живых, приносила столько боли с того самого дня, как я все вспомнила. Потому-то я и старалась с тобой не говорить… Не могла смотреть на тебя без слез. Но кто бы мог подумать, что в один день все кардинально изменится. Они живы. Я так счастлива, Лив…

Голос Далии постепенно стих, и я заметила, как по ее щекам потекли слезы. Я опустилась на кровать, прилегла рядом и, перевернувшись набок, взглянула в ее льдисто-голубые глаза, полные грусти и в то же время нежности, некой благодарности.

— Это странно… — шепотом продолжила Далия. — Рядом с родителями я чувствую еще больший груз ответственности. Теперь я боюсь потерять не только тебя, Лив. Понимаешь… я рада, что они живы. Но мне грустно от того, что когда-нибудь они вновь оставят нас.

— Стоит ли так много думать о будущем и забывать про настоящее? — Я старалась говорить тихо, боясь, что нас кто-нибудь услышит, и ласково, чтобы Лия не заметила моей боли, стоявшей в горле горьким комом. — Не переживай, Ли, — продолжила, обхватив горячую ладонь сестры. — Больше нас никто не разлучит. Я никому этого не позволю.

Далия улыбнулась, забавно шмыгнув носом, и вытерла пальцами мокрую щеку. Некоторое время мы лежали, наслаждаясь тишиной и покоем, хотя внутри меня бушевал ураган непонятных чувств. А потом Лия решилась прервать затянувшееся молчание:

— Спрашивай. Я же вижу, ты прямо-таки тонешь в пучине вопросов.

Я благодарно улыбнулась ей, но в итоге задала вопрос, который не так сильно волновал меня:

— Кто такие валькирии?

— Это наша мама. — На губах Далии растянулась теплая улыбка. — Мы тоже с тобой должны были стать валькириями после обучения у мастеров. К сожалению, ими становятся немногие. Только лучшие. Валькирии — это воительницы Мортемтера. Они были связующим звеном между миром живых и миром мертвых. Вроде моста, через который проходят павшие демоны. С помощью своей магии валькирия способна направлять души погибших в Пустоту, где демоны погружаются в глубокий сон, чтобы спустя века возродиться в новом обличии.

— А что происходит с теми, кого валькирия не смогла отправить в Пустоту?

Поджав губы, Далия задумалась. Кажется, она и сама не знала ответ на этот вопрос.

— Может, эти души не получают шанса на возрождение? Надо будет поинтересоваться у мамы. Я никогда об этом не думала. Мне казалось, валькирии являются постоянным мостом между мирами.

— А что насчет Элуны? Она сильнее валькирий?

— Не знаю, честно… — Лия отвела взгляд, будто пытаясь таким образом избежать моего любопытства. — Давай поспим до вечера? Не хочу пропустить все веселье.

Так и не взглянув на меня, Ли легла на спину и закрыла глаза, нагло проигнорировав мой интерес. И почему-то сейчас я не верила, что она ничего не знает об этой девушке. Возможно, с тайнами матери я готова была смириться, но вот молчание Далии невероятно сильно терзало.

Они так старательно избегают всех тем о белой леди, что мне ничего не остается, кроме как поинтересоваться у мужчин. Вначале первой мыслью было обратиться с вопросами к Каю, ведь он не раз утолял мое любопытство. Но потом ко мне медленно пришло осознание, что теперь я вряд ли смогу так просто с ним заговорить. И понимание этого оказалось ударом — тяжким, режущим.

Раздавленная и мучимая мыслями, я долго еще лежала, прокручивая в голове все события этого дня, до тех пор, пока не провалилась в глубокий и беспокойный сон.

Мне снилась охота.

Однажды мы с Далией и другими охотниками ушли глубоко в лес, чтобы поохотиться на оленей. Красивые и величественные создания. Это была не первая моя охота; наверное, потому я чувствовала себя так уверенно. Тогда я отбилась от отряда и сама нагнала самку северного оленя. Пустила в нее стрелу без размышлений. Но стоило пронизанному ядом наконечнику воткнуться в тушу лесного создания, меня сковало странное чувство, которое раньше я не могла описать словами. Сейчас я знала, что это было.

Страх.

Я впервые ощутила липкий, противный, скользкий страх, сковавший меня своими невидимыми щупальцами. Когда я подошла к оленихе, она уже была мертва. Но я не почувствовала ни облегчения, ни удовольствия от этой ненужной жертвы. Я заметила, что самка была беременна. И осознание того, что я забрала не одну, а несколько жизней, навалилось на меня тяжким грузом. С тех пор я не люблю охоту.

Наверное, беспокойный сон еще долго удерживал бы меня в прошлом, где я неподвижно стою рядом с оленихой и чувствую, как слезы наполняют мой источник. Но голос Далии и легкое прикосновение к плечу помогли вырваться из лап воспоминания, которое я предпочла бы стереть из памяти.

Лениво приоткрыла глаза и взглянула на склонившуюся надо мной охотницу.

— Так ты все пропустишь, лежебока, — сказала она, улыбнувшись, и выпрямилась.

Далия преобразилась. Собранные в хвост волосы подчеркивали изящные черты ее лица, а темная туника и кожаные рейтузы делали ее невероятно сильно похожей на мать.

— Вставай, Лив. Демоны уже собираются внизу. Отец скоро начнет свою речь. — Далия придвинула ко мне стопку сменной одежды и спешно направилась на выход. — Переодевайся. Жду тебя внизу!

Она оставила меня одну, а я еще несколько минут полежала, сверля взглядом ткань балдахина, словно пытаясь прийти в себя после сна.

Присутствовать на празднестве не было никакого желания. Я никогда не понимала этого общего веселья, безудержных танцев, бесконечных разговоров за выпивкой, и не стремилась к подобному времяпровождению. Охотники частенько выбирались в столицу, засиживались в тавернах до утра, делая вид, что они такие же, как люди, и что веселье им не чуждо. А я не понимала этого; не понимала, как можно притворяться тем, кем ты не являешься.

Но сегодня мне предстоит натянуть на себя радостную маску и скрыть за ней равнодушие. Ради Далии. Ради нее я готова это стерпеть.

Когда минуты безделья превратились в наглость, я поднялась с кровати, сняла рубаху и, оставшись только в темных кожаных рейтузах и ботфортах, натянула на себя белую тунику с разрезами по бокам, длинными рукавами и плотным воротником. Мне не нравились светлые оттенки, но из всей принесенной мамой одежды только эта туника имела высокий воротник, который позволял скрыть укусы демона. Незачем остальным лицезреть эти следы…

Пригладив волосы, я вышла из нашего с Далией обиталища и направилась к каменным ступенькам. Внизу, в глубине горы, слышались голоса и смех. Наверху не было видно ни одного демона; кажется, они все уже собрались на празднике. Но вот рядом с каменной лестницей, ведущей вниз, стоял Арон и глядел в ту сторону, где находился выход из пещеры. Снаружи было темно, и лишь яркие лунные лучи проникали внутрь горы и освещали каменные стены, смешиваясь со светом факелов.

Отец одарил меня теплой улыбкой, когда я поравнялась с ним, а мне вдруг стало так неловко от того, что он все это время ждал меня. Темно-сиреневые глаза смотрели с надеждой и уважительным восхищением, так, будто отец был безмерно горд мной. Только вот ни ему, ни мне гордиться нечем.

— Прости, что заставила ждать, — сказала тихо, потупив взгляд. — Я пришла бы сама. Тебя все ждут.

— Верные демоны готовы ждать вечность, — спокойно произнес он. — Я ждал свою дочь тридцать лет, и несколько минут задержки мне простительны. Хотел посмотреть на тебя без суеты и шума… — Низкий голос отца отличался мягкостью. Но говорил он в таком тоне только с близкими. В остальных же случаях его голос приобретал жесткие, холодные нотки. — Жаль, что я не видел, как ты росла.

Я нерешительно подняла глаза и, столкнувшись со взглядом отца, почувствовала, как по телу разливается приятное тепло.

— И теперь, — продолжил папа, — мне остается только любоваться своими дочерьми, как произведениями искусства. — Он улыбнулся, взял меня за руку и коснулся губами дрожащих пальцев. Сейчас мне не хотелось прятать руки. Тепло отца согревало и обволакивало нежностью. — Идем.

Арон прижал меня к себе, и я, поняв, что он не собирается спускаться по лестнице, обхватила его шею руками и зажмурилась в предвкушении очередного полета. Кажется, отец ощутил сковавшее меня напряжение, и с его уст сорвались слова:

— Ничего не бойся, ветерок. Усмири свой страх, повелевай им сама, а не позволяй ему управлять твоим сознанием. Ты очень сильная, Ливия.

Он резко распахнул два огромных черных крыла и, крепко держа меня в своих объятиях, нырнул в глубокий тоннель. Чем ниже мы опускались, тем теплее становился воздух, впитавший в себя запах можжевельника, земли и гари. Тоннель постепенно расширялся, и вскоре мы мягко приземлились на твердую поверхность.

Отец отпустил меня, и я тотчас ощутила на себе любопытные взгляды демонов, собравшихся в этой пропасти. Голоса стихли, и только бешеный стук сердца звенел в ушах. В середине ямы был разведен огромный костер, вокруг которого расположились некоторые демоны; другие восседали на больших камнях поблизости. Среди взрослых демонов мелькали и дети — маленькие крылатые создания с большими невинными глазами.

Я заметила в толпе Кая: он стоял недалеко от костра в окружении Анориона, Элуны и еще нескольких незнакомых мне демонов. И смотрел на меня. Но не так, как остальные: его взгляд говорил о каком-то диком желании; синие глаза изучали с жадностью. А затем он скользнул взглядом по моей шее, прикрытой белоснежным воротником, и на его губах растянулась довольная, насмешливая улыбка, которую он поспешил спрятать, сделав при этом большой глоток из прозрачного стакана, наполненного какой-то золотистой жидкостью.

— Ступай к матери и Ли, — шепнул Арон, ласково погладив меня по плечу.

Я поспешила выполнить его указание: нашла среди всех демонов Лию, которая сидела вместе с Калебом на камне, и направилась в их сторону. Мама стояла рядом с ними, но я не решилась посмотреть ей в глаза, зная наверняка, что на ее лице застыло тревожное неодобрение. И почему-то вызвано оно было вниманием короля.

— Все хорошо? — шепотом спросила Далия, когда я присела на камень.

Я посмотрела на нее и только сейчас заметила тревогу, застывшую на ее лице.

— Да. Разве может быть иначе?

— Просто… показалось, что тебе неуютно. — Далия пригубила стакан с чем-то сладко пахнущим и, заметив мой взгляд, улыбнулась. — Хочешь попробовать? Такое вино не сыскать ни в одном людском трактире.

Не дав возможности ответить, Ли вручила мне свой стакан и забрала другой у Калеба, не обратив внимания на его возмущенный взгляд.

На вид обычная жидкость с золотистым оттенком, но легкий дурманящий аромат придавал ей некую особенность. Сделав пару глотков, я почувствовала, как по жилам побежала магия, будоража сознание и заставляя дрожать. В нос тут же ударил знакомый горьковатый запах, перемежаясь с запахом апельсинов, дождя и моря. Казалось, что я способна буду узнать этот запах даже через сотню лет. Так пахнет он.

— Здорово, да? — не скрывала своей радости Далия. Но вот мне было совсем не весело. Стоило подумать о Кае, как сердце забилось тревожно, неистово, словно желая пробить в груди дыру. — Это магия, Лив. Если сделать глоток, ты сразу ощутишь тот запах, который тебя больше всего привлекает. Я почувствовала запах лаванды. Помнишь, как мы летом проезжали большие поля, усеянные лавандами? Перед глазами сразу всплыла эта картинка… Прекрасный аромат безмятежности. А у тебя что?

— Корица… — тихо ответила я и вернула стакан Далии, не желая больше погружаться в мысли о демоне.

— Наверное, вкусно.

Разговор с Далией не вязался. Она приняла отчаянную попытку поговорить со мной о том, как делают подобные вина, но, заметив, что я не жажду отвечать, переключилась на Калеба. Между ними пробежала какая-то невидимая, но ощутимая искра, и сестра полностью погрузилась в беседу, оставив меня скучающе наблюдать за демонами, разбившимися на группки.

Но вскоре все разговоры прекратились, и в яме воцарилась таинственная, предвкушающая тишина. Я, как и остальные, обратила взор на отца, вышедшего в середину. Уверенный в себе, волевой, сильный — одним своим видом он выдавал в себе истинного лидера. Я не сомневалась, что все эти годы он был отличным правителем, и демоны, верные ему, почитали его как короля.

Арон окинул всех быстрым взглядом и гору сотряс его громовой уверенный голос:

— Валькирии и демоны! Этот день зимнего солнцестояния войдет в историю как день возвращения короля и начала новой жизни!

Стоило отцу сделать небольшую паузу, как по толпе демонов прошел ликующий говор. Некоторые подняли вверх стаканы, словно готовые произнести тост. Но когда Арон согнул в локте руку, жестом призывая всех к тишине, демоны замолчали в ожидании продолжения речи.

— Пророчество, преподнесенное жрецом-прорицателем, оказалось не выдумкой, как считали многие. Все случилось так, как нам было обещано. И спустя тридцать лет после гибели расы, когда короткий день сменился самой длинной в году ночью, к нам вернулся король падших, для того чтобы возродить некогда процветающий народ, — повторил он уже знакомые мне слова, а затем взглянул на Кая, внимательно наблюдающего за ним, и подозвал его к себе. — Давайте еще раз поприветствуем нашего короля, друзья, и насладимся чарующим волшебством предстоящей ночи!

Зазвучали громкие голоса, смех, восторженные крики и свист, и весь этот шум нещадно сдавил мою голову, впиваясь в кожу острыми шипами и причиняя режущую боль. Я невольно скривилась — и, кажется, не только из-за многоголосого гама, но и из-за царившей здесь радости, которую мне тоже хотелось прочувствовать.

Кай подошел к отцу и благодарно пожал ему руку. Не знаю, заметили ли остальные попытку отца поклониться королю, но от моих глаз не скрылось, как Кай осторожно сжал плечо Арона, не позволяя ему согнуться в поклоне. И, возможно, если бы передо мной был совершенно незнакомый король, то я заострила бы на этом внимание, ведь поклон — это проявление уважения. Но сейчас это мимолетное движение Кая дало мне надежду, что он не изменился. Несмотря на раскрытие его титулов и почитание со стороны демонов, он остался таким, каким был всю свою жизнь.

Вскоре голоса и смех смешались с пленительным звучанием арфы и флейты. Усиленная магией, нежная мелодия лилась хрустальным потоком, чистым и удивительно изящным, заполняя собой все пространство и разум. Появилось ощущение, будто душа оторвалась от тела и вознеслась к чему-то великому и в наивысшей степени прекрасному, тому, что невозможно объяснить и передать какими-либо словами. Сразу забылись все грехи, поражения и тревоги, грусть отступила от сердца, переполняемого в эти минуты покоем.

Некоторые пары вышли в середину, чтобы очертить каменный пол причудливыми узорами. Демоны двигались изящно и медленно, полностью отдаваясь спокойной, гармоничной музыке. Впервые я увидела нечто прекрасное и грациозное. Это не было похоже на безудержные танцы людей в тавернах. Нет, это был танец души, плавные движения, вызванные волшебным дуэтом инструментов.

Я заметила, как Калеб потащил хихикающую Далию поближе к костру. Они закружились в медленном танце, и я не сдержала легкой улыбки, наблюдая за тем, как Ли бросает взгляды на танцующие пары и пытается повторить их движения. Мама тоже была увлечена в водоворот праздника нежными руками отца, смотрящего на нее с невероятной теплотой и лаской. Сейчас они казались мне влюбленными друг в друга детьми, и их любовь была такой чистой и чувственной. Отец с матерью прекрасно смотрелись вместе. Пара иссиня-черных крыльев двигалась в такт движениям своих обладателей, и это было удивительно завораживающее зрелище.

— Что может быть лучше, чем наблюдать за красотой праздника со стороны? — раздался сбоку от меня приятный мужской голос, и я повернула голову в сторону высокого светловолосого демона. Он приветливо улыбнулся, поймав мой взгляд, а в следующее мгновение слегка поклонился. — Для меня большая честь быть знакомым с дочерью великого Арона Ветрокрылого.

— Мы с вами незнакомы, — ответила тихо и окинула облаченного в светлую рубаху и штаны мужчину, русые волосы которого доставали до его широких плеч.

В медовых глазах блеснул странный интерес, а тонкие губы мужчины растянулись в лучезарной улыбке.

— Конечно, — задорно протянул он. — Простите за спешность, леди Ветрокрылая. Мое имя Алес. Я из рода Хранителей рощи.

— Можете не стараться, Алес. Я все равно не понимаю, что означает тот или иной род.

— Могу просветить вас, если пожелаете.

Его предложение заинтересовало меня, и, кажется, мужчина сразу это заметил, потому так быстро присел на камень рядом со мной. А я только сейчас позволила себе окинуть его внимательным взглядом. Он был довольно приятным на вид, старался вести себя дружелюбно, что, несомненно, помогало ему располагать к себе окружающих. Крылья у него имели холодный темно-серый цвет, а вот рога были темными и закрученными, как и у большинства мужчин нашей расы.

— Что вас интересует, миледи?

Подняв взгляд, я заметила теплую улыбку на его губах, явно вызванную в этот раз моим пристальным вниманием.

— Просто Лив, — сказала решительно, а затем добавила: — Можно начать с вашей иерархии. Интересно знать, кто находится на самой верхушке помимо короля.

— Тут вы правы, — начал Алес, не спуская с меня глаз. — Выше всех находится король — Кайлан Перворожденный. Название его рода о многом говорит. Предки короля были первыми представителями нашей расы. Затем следует род Луноликих. Но, думаю, теперь он находится на одной чаше весов с вашим родом — родом Ветрокрылых. А так было не всегда.

Алес обратил взор к Элуне, болтающей с Каем, и я тоже посмотрела на нее. Милая улыбка, очертившая женские губы, начала меня раздражать.

— Род Луноликих появился несколько веков назад, когда Луна одарила дочь одного из демонов особенным даром. Она стала олицетворением лунного света, его источником. Так появилась Богиня Луны. Этот титул перешел от первой Луноликой к матери Элуны, но саму Элуну этот дар обошел стороной. Луна лишь отчасти одарила ее своим сиянием. Поэтому ваши роды одинаково сильны. Хотя печально, что Элуна теперь единственный представитель рода Луноликих.

Неудивительно, что мама так обрадовалась ее союзу с королем. Кажется, она очень близка с Элуной. Дочь погибшей Богини Луны и женщина, потерявшая дочерей, просто нашли друг в друге того, кого им не хватало.

— Ну, а дальше, — продолжил Алес, — следует род Восходящих к Свету. Это советник короля — Анорион. Но если честно… — Мужчина, придвинувшись чуть ближе ко мне, перешел на шепот. — После того как Анорион сблизился с человеческой женщиной, демоны хотели лишить его статуса. Ваш отец этого не допустил. Он доверяет Анориону как родному брату. За этим родом следует мой род, далее — род Северный Лист. Это вон та пара. — Алес незаметно указал на женщину, волосы которой отливали серебром, и мужчину, держащего на руках ребенка приблизительно пятилетнего возраста. — Далее следуют другие роды нашей расы. Их можно перечислять бесконечно.

— Думаю, достаточно. — Я постаралась выдавить из себя подобие улыбки. — Спасибо, Алес.

— Всегда рад услужить вам. Позволите теперь пригласить вас на танец? Хочу насладиться чарующей мелодией не только со стороны.

Этот вопрос так встревожил меня, что я не смогла сразу дать ответ, хотя уже наперед знала о своем отказе. Раньше мне не доводилось танцевать, да и приглашениями никто в мою сторону не разбрасывался. Просто в голове никак не могла уложиться мысль о том, что охотница способна влиться в толпу танцующих.

— Простите, Алес… — начала неуверенно, но оборвала свою невнятную речь, почувствовав толчок знакомой энергии, предвещающий приближение того, с кем я не желала сейчас находиться рядом.

— Приношу извинения вместе с леди Ветрокрылой.

Кай остановился напротив нас и сдержанно улыбнулся, а Алес вдруг вскочил на ноги и низко поклонился ему. Наверное, тоже следовало бы поклониться, но тело отказывалось подчиняться разуму…

— Леди обещала свой первый танец королю, — беззаботно произнес Кай, протягивая мне руку. — Не сочтите за грубость.

— Ну что вы, ваше величество, — улыбнулся Алес. — Обещания принято исполнять.

Возможно, я бы и исполнила это обещание, если бы оно действительно было моим. А сейчас, совершенно сбитая с толку, я глупо пялилась на короля, желающего со мной потанцевать. И, похоже, не одна я была поражена этим внезапным предложением: я всем нутром чувствовала направленные в нашу сторону взгляды.

— Ливия, — тихо позвал Кай.

Не знаю, что на меня нашло, но я вложила слегка дрожащие пальцы в его горячую широкую ладонь и поднялась на ноги, неотрывно смотря в синие глаза.

— Я не умею танцевать, — шепнула, когда мы остановились у костра.

— Признаться честно, — начал Кай тихо, приблизившись ко мне так близко, что у меня сперло дыхание, а сердце забилось быстрее и сильнее, — я тоже.

Мужчина положил одну руку на мое плечо, другую — на талию. Придвинул к себе еще ближе и под льющуюся мелодию внезапно наклонил назад, так низко, что волосы почти коснулись каменной поверхности. Это действие было столь резким, полным какой-то неведомой мне страсти, что я невольно задержала дыхание. И судорожно выдохнула только тогда, когда Кай притянул меня обратно к себе.

Влекомая неясными чувствами, я коснулась ладонями мощной груди демона, облаченной в черную рубаху, и невольно выгнула спину, почувствовав касание сильных пальцев в области лопаток. Мы находились так близко друг к другу, что мне с трудом удавалось сосредоточиться на чарующей мелодии. Но казалось, что это было необязательно.

Мы медленно закружились в танце, чертя ногами замысловатые узоры, как это делали до нас мои родители. Пение арфы и флейты проникало глубоко в сознание, позволяя двигаться плавно и грациозно. Я не ощущала скованности. Тело оказалось во власти демона, и ему оставалось лишь искусно вести: то сгибая мою руку в локте и медленно проводя по ней своей ладонью, то наклоняя назад так, что мне приходилось выгибать спину к нему навстречу и касаться одной рукой земли; то величественно кружа меня вокруг себя.

Эти мгновения в объятиях Кая казались недосягаемым видением, и, скользя в танце, я не замечала направленных на нас взглядов. Не обращала внимания на то, что теперь мы оказались единственными, кто кружил возле костра. Не видела ничего, кроме его глаз, все больше погружаясь в их синий омут. Сейчас мое честное признание в том, что я не умею танцевать, казалось смешным. Это было что-то сродни врожденному таланту: я не знала движений и, слушая волшебную мелодию, просто позволяла мужчине вести себя в страстном и в то же время спокойном танце.

В какой-то момент Кай оказался за спиной, и я почувствовала кожей его горячее дыхание. Он коснулся рукой талии и, несильно сжав пальцами ткань туники, развернул меня боком. Это были завершающие движения — я почему-то сразу поняла это по его обжигающему взгляду. Когда демон слегка наклонил меня назад, я безвольно опустила одну руку и прикрыла глаза, прислушиваясь к тяжелому стуку сердца.

Музыка плавно стихла, словно она была частью нас, и наступила давящая, напряженная тишина. Кай притянул меня к себе, но не поспешил отстраниться. Я ощущала каждый толчок крови в теле, каждый удар сердца, которое колотилось с бешеной скоростью.

— Это связывает… — шепнул вдруг Кай. — Ты знала?..

Я не поняла его, но и не успела спросить, что он имел в виду. Внезапно раздались бурные аплодисменты, одобрительный свист и слова благодарности за дивное выступление. И Кай отступил от меня, поклонился, и мне ничего не оставалось, как поклониться в ответ.

Волшебный момент бесследно прошел, и я поспешила вернуться к камню, чтобы избавиться от пристального внимания демонов.

Вскоре вновь зазвучала мелодия, пары закружились, и, казалось, все забыли это неожиданное представление короля и Ветрокрылой. Я видела, как Далия несколько раз порывалась подойти ко мне, но так и не сделала этого. Калеб почему-то останавливал ее, и все это время она провела рядом с ним. Ни отец, ни мать, ни даже Алес не решались составить мне компанию. И когда мне наскучило наблюдать за весельем остальных, я незаметно покинула торжество.

Оказавшись наверху, я поняла, что идти обратно в нашу с Далией каморку нет никакого желания, потому, не взяв с собой даже плаща, вышла из пещеры.

***

Сегодня была особенная луна. Полная и яркая. Она освещала усыпанный звездами небосвод, заснеженные горы и леса. Проводить ночь под открытым небом, в тишине, мне понравилось гораздо больше, чем внутри горы среди веселых незнакомцев. Я лежала на выступе, находящемся за входом в пещеру, и наслаждалась тихой ночью зимнего солнцестояния.

Снег приятно холодил кожу, и я лишь слегка согревала себя внутри. Удивительное сочетание — приятный холодок, ласкающий тело, и тепло, разливающееся по жилам. Так — неподвижно созерцая звезды — я готова была пролежать до рассвета. Наконец-то внутри меня образовался покой, сместив собой все тревожные мысли.

Я не знала, сколько времени пролежала на выступе; кажется, мне даже удалось вздремнуть. Но порой открывая глаза, я видела над собой все то же прекрасное небо и радовалась, что сегодняшняя ночь оказалась такой длинной.

Находясь одной ногой в спокойном сне, я вдруг почувствовала слабый толчок энергии, будто мой источник магии кто-то легонько задел рукой. Затем толчок повторился, в этот раз сильнее ударив по сознанию. Вздрогнула, но глаза не открыла и, прислушиваясь к слабому завыванию ветра, продолжила лежать на спине.

Я услышала взмах крыльев, а после — тихие шаги. Он остановился рядом со мной, а я все равно лежала так, словно не ощущала его присутствия. Хотя это было наглой ложью. Я чувствовала и его запах, и его эмоции, некое волнение; слышала его дыхание и стук сердца.

Похоже, демон присел рядом — я просто внезапно поняла, что он находится невероятно близко. А затем ощутила прикосновение его горячей ладони к холодной щеке и услышала хриплый голос:

— Это было жестоко, Ливия. Уйти в такой ответственный момент.

— Что ты имеешь в виду?

Я открыла глаза и сразу столкнулась с пытливым, цепким взглядом глубоких синих глаз. Мужские пальцы так и остались на щеке, медленно поглаживая кожу, теперь обожженную этими прикосновениями.

— Знаешь, почему тот демон пригласил тебя на танец? — спросил вдруг Кай. Я отрицательно качнула головой, и он продолжил: — У нашего народа есть поверье: если мужчина и женщина сливаются в танце — это значит, что они связывают себя друг с другом. Ты разве не обратила внимания на то, что танцевали только обрученные пары? Впрочем, ты там никого не знаешь… Но это факт. Танцевали только истинные пары.

— А как же Калеб и Далия?

— Калеба не считают демоном. На него это не распространяется. Но вот этот Алес… — Брови Кая сдвинулись на переносице, губы сжались в узкую линию, а затем разомкнулись, выпуская слова: — От него так и разило желанием связать себя с тобой этой ночью. И если бы он это сделал, то потом имел бы полное право просить твоей руки. Не все родители отказывают потенциальным женихам своих дочерей, потому как верят, что связующий танец — показатель их любви. И не важно, когда она осмелится вспыхнуть — до танца или после.

Я едва не задохнулась от подобной информации, а поняв истинную причину удивления всех демонов, возникшего тогда, когда мы с Каем закружились в танце, почувствовала, как щеки обожгло огнем. Сердце пропустило глухой удар. Потом еще один, и еще… А Кай смотрел на меня так серьезно, будто осознавал и принимал всю ответственность за совершенный поступок.

— И зачем… — выдохнула едва слышно. — Зачем ты это сделал вместе со мной?

Губы демона дрогнули в насмешливой улыбке.

— А ты думаешь, я позволил бы это сделать кому-то еще?

— Я думала, что ты связан с Элуной.

При упоминании белой леди Кай нахмурился, сжал челюсти с такой силой, что на его статном лице заходили желваки. Но в следующее мгновение черты разгладились, и он обескураживающе произнес в ответ:

— Я связан с ней словами наших родителей. Но слова ничего не стоят в нашем мире. И разве теперь это имеет значение, когда ты уже подарила мне свой первый танец и все последующие танцы тоже?

Кай улыбнулся — как-то по-особенному тепло, нежно. Лег рядом и, подперев голову рукой, скользнул взглядом по моему лицу.

— Ливия… — От его шепота по телу внезапно пробежала колючая, но приятная дрожь. — Пообещай не связывать себя с другими. Это важно… для меня.

Из груди вырвался сдавленный вздох, и я заметила, как Кай стиснул зубы, словно раненный моим дыханием. Его слова обжигали сознание, заставляли трепетать сердце и внутренний источник магии, будоража его и сотрясая с каждым выдохом.

Неужели он не понимает, какие чувства пробуждает во мне? Я их точно не понимаю…

Или не желаю принимать.

— Это просто глупое поверье, — выдохнула в ответ, и эта фраза больно вонзилась в сердце, будто я сама себе не верила.

— В данном случае я хочу верить, что это правда.

Кай вдруг наклонился и, оставив жалкое расстояние между нашими губами, медленно провел рукой по моему плечу. Коснулся талии и сжал пальцами тонкую ткань.

— Тебе идет белый цвет. Он подчеркивает свежесть твоих губ, пурпурные глаза и темные волосы, — произнес демон, обжигая лицо горячим дыханием. — Ты сегодня по-особенному красивая.

Он не дал мне возможности ответить на комплимент: наклонился и впился в губы жадным, требовательным поцелуем, заставляя вздрогнуть и упереться руками в его грудь. В это мгновение его запах стал еще более ощутимым. Вкус поцелуя будоражил и пьянил сознание, обжигал все тело. Неожиданно Кай отстранился, а затем проложил дорожку легких поцелуев вдоль шеи, оттягивая пальцем ворот туники.

— Пожалуйста… только не кусай, — попросила тихо и услышала после этого довольный смешок.

Рука скользнула по моему бедру, замерла у низа живота, и сильные пальцы сжали ткань туники, будто желая разорвать ее в клочья. А меня словно стрелой пронзили: все его касания казались убийственными.

— Сколько же можно… — вдруг шикнул демон, прижался щекой к моей щеке и замер. — Несмотря на то, что это твоя мать, я невероятно зол на нее. Все твои родственники будут появляться в моменты нашей близости?.. Ставлю на кон — следующим будет твой отец.

Я тяжело вздохнула, чувствуя, как огонь внутри пылает не так сильно, как раньше, но все еще не утихает. Кай прикоснулся губами к щеке, затем уголку губ и втянул в себя морозный воздух. Наверное, мы оба готовы были пролежать так всю оставшуюся ночь, но энергия матери заставила нас подняться на ноги. Отряхнувшись от снега, я резко обернулась.

Мама опустилась на каменный выступ, сложила крылья и молча поклонилась. В ответ Кай склонил голову в легком поклоне.

— Ливия, — тихо начала она, — идем обратно. Далия ждет тебя у себя.

И как бы сильно мне ни хотелось остаться, я двинулась к ней, а когда она отвернулась и пошагала к пещере, оглянулась на демона. Сердце тотчас забилось, взволнованное его внимательным взглядом, провожающим меня до поворота.

Только оказавшись в пещере, мама остановилась, так и не дойдя до нашего обиталища, и повернулась ко мне. С ее губ сорвался тяжелый вздох, а в глазах застыло недовольство и неодобрение.

— Ливия, — позвала она серьезным, жестким голосом и подошла чуть ближе. — Постарайся держаться от короля подальше. Не разговаривай, не ищи встреч. Ты должна оставить любые попытки сблизиться с ним. Он связан с Элуной. Ты не можешь мешать их союзу.

Злость. Это было единственным, что вызвали ее слова.

Я стиснула челюсти и сжала пальцы в кулаки, едва сдерживая желание сорваться на крик.

— Если ты так переживаешь за их союз, — начала грубо, — обратись прямо к королю. Я не искала с ним встречи. Может, ты не заметила, но я вообще сбежала с вашего праздника. И отлично проводила время в одиночестве. Кай делает то, что ему вздумается. А я не собираюсь мешать его величеству.

Аврелия хотела сказать мне что-то в ответ, но, не желая больше слушать ее и ощущать острую боль, которую она приносит мне своими словами, я резко развернулась и чуть ли не бегом бросилась прочь.

И почему же сердце разрывается на мелкие осколки, а из источника хлещет вода, но так и не достигает глаз?..

Больно и пусто внутри, а желанные слезы застряли в горле шершавым комом, не в силах вырваться наружу.

Несмотря на мой бунтарский дух и желание не прислушиваться к тягостным словам матери, следующие несколько дней я старалась не показываться королю. Впрочем, у Кая и так не было времени на то, чтобы обращать внимание на охотницу. Всю неделю он выбирался из горы, в компании отца и Анориона скрывался в чаще леса и возвращался только под вечер. Я не знала, куда они летали, но и поинтересоваться у матери не решалась.

На следующий день после дня зимнего солнцестояния Мира привела верных Каю охотников. Далия тогда вскочила с постели как ошпаренная и понеслась к выходу из пещеры — настолько остро она чувствовала свою любимицу. Многие охотники нашли среди демонов своих родных — матерей, отцов, сестер и братьев. Но и про других никто не забыл: им оказали радушный прием, и все охотники быстро привыкли к таким глобальным переменам. Все, кроме меня.

Эту неделю я вообще редко выбиралась из нашей с Далией норы. Весь день проводила за стеной, то погружаясь в сон, то увлеченно читая найденные в сундуках фолианты и узнавая историю нашего народа. Бывало, что под вечер или ранним утром я выходила из пещеры, чтобы вдохнуть свежий морозный воздух, но всегда упрашивала Далию составить мне компанию, боясь встречи с демоном. Так — вдвоем, а порой еще и с Калебом — мы прогуливались по берегу реки, наслаждаясь удивительными пейзажами, открывающимися перед нами ранним утром, когда солнце только поднималось из-за гор, освещая косыми лучами верхушки величественных елей, и вечером, когда спускались долгожданные сумерки, а на темно-синем небосводе появлялись яркие звезды. В эти мгновения тишина и покой окутывали меня непроницаемым коконом, и я забывала обо всем на свете, даже о засевшем в мыслях короле.

Вот и сегодняшним утром мы договорились с Далией и Калебом пройтись вдоль берега, но, встретившись у выхода из пещеры, так и не решились осуществить задуманное и молча стали наблюдать за копошащимися демонами. Несколько вооруженных крылатых созданий стояли здесь, похоже, ожидая моего отца и короля. И их появление спустя несколько секунд лишь подтвердило мои мысли. Я заметила висящий за спиной отца лук и колчан со стрелами, и сердце вдруг екнуло в груди, гулко заколотилось при мысли о том, куда они все собираются.

— Они на охоту? — тихо спросила я, невольно проследив взглядом за Каем, который крепил на плечах кожаные наплечники.

Калеб кивнул:

— Да. Отец сказал, что наши запасы на исходе.

— А почему король тоже уходит с ними? — поинтересовалась Далия. — Разве это его забота?

— Ну, Кайлан отличается от многих королей, — задумчиво протянул бывший рыцарь. — Он старается быть ближе к своему народу.

В этом Калеб был прав: Кай не упускал возможности провести время с подданными. Разговаривая с крылатыми детьми или женщинами, восхваляющими его, он был чуток и добр, внимательно выслушивал каждого ребенка, просящего о нескольких секундах его внимания. В эти моменты я наблюдала за ним и не могла остаться равнодушной к тому, с какой теплотой и заботой он относился к верным ему демонам.

— Хотела бы я пойти с ними, — немного завистливо сказала Далия. — Безумно соскучилась по охоте. Пусть теперь и не нужно выслеживать монстров, я бы с удовольствием погонялась за зверьем.

— Так иди с ними, — равнодушно бросила в ответ. — В чем проблема?

— В том, что у нее нет крыльев, — раздался позади нас звонкий женский голос, и я мысленно прокляла его обладательницу.

Элуна подошла к нам легкой грациозной походкой, внимательно изучая нас. Судя по ее одеянию, она тоже собирается на охоту. Непривычно было видеть ее в боевом снаряжении — золотистой кирасе, наплечниках, изящных перчатках и светлых кожаных штанах; обычно белая леди облачалась в белоснежные узорчатые платья. Впрочем, она и сейчас выглядела изящно, удивительно красиво и утонченно, как… как королева.

— Причем тут крылья? — недовольно спросила я, не поклонившись ей, как это сделали Калеб и Далия.

На тонких губах Элуны растянулась насмешливая улыбка.

— Видимо, дикарство у охотников в крови, — усмехнулась она, смотря теперь исключительно на меня. — Твоя сестра быстрее усваивает правила этикета. Где же твое воспитание, Ливия? Хотя о каком воспитании может идти речь… В такой-то компании, — белая леди бросила презрительный взгляд в сторону Калеба, — просто невозможно научиться изяществу, присущему демонам. Люди невежественны.

Сколько же спеси спрятано за этой невинной, милой мордашкой! Впервые за эту неделю мне пришлось вступить в диалог с этой надменной женщиной, но я никак не ожидала, что она будет способна вызвать во мне всепоглощающую бурю эмоций. Лютая злость закралась в сердце, и я сжала пальцы в кулаки, стиснула челюсти, даже не пытаясь скрыть недовольство.

— Да, не все люди идеальны, — наконец выдохнула я, прожигая взглядом ненавистную теперь мне особу. — Но и среди демонов есть такие личности, отталкивающие окружающих одними словами, пронизанными надменностью и фальшью.

Хоть Элуна и старалась казаться уверенной, от моих глаз не скрылось ее волнение, проявившееся в нервном вздохе. Она сглотнула, так и не спрятав высокомерной улыбки.

— Ну, так вы ответите на мой вопрос? Почему Далия не может присоединиться к остальным демонам?

Ни один мускул не дрогнул на утонченном лице белой леди. Но напряжение, сковавшее нас обеих, казалось, чувствовалось за версту. Мы прожигали друг друга взглядами, молча, неподвижно. На ее губах блистала улыбка, мои же губы были плотно сжаты. В ее лазурных глазах светился гнев, пряча растерянность, а в моих — раздражение и ярость, которая в любую секунду могла вырваться наружу в виде разрушающего пламени.

— Поясню специально для дикарей, — наигранно мило протянула Элуна. — Крылья — наше преимущество. У вас этого преимущества нет — это раз. Несмотря на то, что вы бывшие охотницы, сейчас на охоте вы будет одной большой неприятностью и помехой — это два. Но первого аргумента было вполне достаточно. Не обижайся, Далия, — состроив страдальческую мину, она глянула на Ли, — но твои навыки недостаточно хороши для охоты в этих лесах.

В этот момент страшная злость обрушилась на меня, как морской вал, больно пронзая ядовитыми стрелами сердце. По жилам растеклось обжигающее тепло, где-то глубоко внутри из источника стало вырываться пламя, опаляя огненными каплями кожу. Каких же невероятных усилий мне стоило сдержать обуявший меня гнев и не выбросить рвущийся наружу огонь. И если бы я не ощутила легкое прикосновение руки Далии к плечу, я не смогла бы сдержать сковавшие меня эмоции.

— К твоему сведению, — начала удивительно спокойно, сделав уверенный шаг в сторону Элуны, — я не знавала ни одного охотника, который сравнился бы с Далией по ловкости и силе. Люди лишили нас наших крыльев, но в отличие от тебя мы много лет прожили без них. Наш дух закален борьбою, и ты даже представить себе не можешь, на что способен разъяренный охотник. Больше не смей, — перешла я на шепот, — не смей задевать мою сестру. В следующий раз я не буду с этим мириться.

Элуна приоткрыла рот от возмущения, но не успела выдавить из себя полные желчи слова: на ее плечо легла рука Кая, облаченная в черную кожаную перчатку. Со стороны его хватка показалась стальной и жесткой; на лице короля застыло недовольное выражение, и плотно сжатые губы разомкнулись, выпуская слова, пронизанные решимостью:

— Леди Луноликая, поспешите нагнать демонов. Отряд не будет нас долго ждать.

Почему-то рядом с королем Элуна теряла всю свою уверенность, и сейчас, узрев столь холодный взгляд синих глаз, она задышала тяжело и натужно, невинно понурила голову и поспешила удалиться, забыв о гордости и надменности.

— Леди, — спокойно произнес Кай и слегка поклонился нам.

Я поклонилась в ответ, а после, выпрямившись, поймала взгляд демона — цепкий, жадный. Казалось, что он хочет мне что-то сказать, но слова застряли в его горле, не решаясь вырваться наружу в присутствии посторонних. По телу вдруг пробежал холодок, когда Кай отвернулся и вышел из пещеры. Сердце екнуло, будто пронзенное копьем, и в голову закралась вздорная, опасная мысль, которую я не смогла проигнорировать. Резко развернувшись, я направилась в сторону нашей с Далией комнаты.

— Лив, ты куда? — донеслось до ушей.

Проигнорировав вопрос Лии, я завернула в отверстие. Натянула поверх туники свою кожаную кирасу, меховой плащ, закрепила на поясе ножны и, вытащив из сундука лук и колчан с деревянными стрелами, выбежала из пещеры, не обратив внимания на недоумевающие взгляды Далии и Калеба.

***

Никто не смеет так нагло сомневаться в способностях охотника. Вот чему действительно научили нас люди, так это умению показывать свои навыки и утирать нос смельчакам, заявившим, что мы — охотники — пустое место. Охота была нашим призванием. И неважно, кого нам приходилось выслеживать — монстров, созданных Каем, или северных оленей. В любом случае мы выполняли свою работу точно, умело и ловко. Нас создали следопытами и убийцами, и если Далия теперь начала забывать о том, кем ей приходилось быть, то я ничего не забыла. Разговор с Элуной лишь напомнил мне, что глубоко внутри я все та же охотница на демонов.

В какой-то момент, шагая по глубокому снегу между елями, я не выдержала — резко вытащила из ножен меч и вонзила клинок в ствол дерева, вскричав так, что от моего крика взмыли в небо птицы, восседающие на ветвях. Глаза пылали алым пламенем, в груди с бешеной скоростью билось сердце, будто я сражалась с противниками. Задыхаясь от злости, я дышала тяжело и часто. Морозный воздух царапал горло, драл легкие, но я была ему благодарна. Он хоть немного прояснял мысли, и совсем скоро я успокоилась, глубоко вздохнула и вернула меч в ножны.

Самообладанием я похвастаться не могла. Конечно, за время службы мне приходилось терпеть нападки командиров, их нарекания и придирки, и мне ничего не оставалось, как молча выслушивать их и обещать исправиться. Но стоило мне равнодушно покинуть их общество, как мое сознание поглощал гнев, и я сносила все на своем пути, а иногда вымещала злость на других охотниках, проводя с ними тренировочные бои и едва не доводя бедолаг до обморочного состояния. Наверное, поэтому охотники признали во мне лидера. Только вот лидер из меня был никудышный. Меня просто боялись, но уважение порожденное страхом — не залог успеха.

В утреннем лесу было тихо и спокойно. В отличие от рощи, где обитают лесные нимфы, здесь, в этом лесу, берущему свое начало за горой, не росло кленов. Только ели — огромные, запорошенные снегом, стоящие плотной стеной, как суровые колючие стражи, протыкающие острыми макушками хмурое небо. Солнце спряталось за серыми облаками, и его лучи с трудом пробивались сквозь толщу туч. Казалось, что скоро начнется метель.

Хотелось вернуться обратно. Гнев оставил меня, уступил место равнодушию и холодности, а еще пустоте. Внутри образовалась огромная пропасть, в которую, как вода в песок, утекали все чувства. Я ведь совсем не люблю охоту. Охоту на зверей. Каждая стрела, выпущенная в невинную жертву, приносила мне нескончаемую боль, и даже когда я охотилась во благо — чтобы просто не умереть с голоду — меня мучило странное чувство… Чувство ответственности за свое поведение. Совесть?.. Возможно, это была именно она.

Перед глазами вновь всплыла мертвая самка северного оленя, и сердце заныло, раненное этим воспоминанием. Нет. Никакая злость не стоит таких жертв.

Из груди вырвался тяжелый вздох, и я развернулась, собираясь воротиться обратно, но так и замерла у поваленного бревна. Острый слух уловил чириканье птиц и неспешные шаги, раздавшиеся поблизости. Шуршание снега выдавало обитателя леса, и благодаря своему чутью я уже знала, кто так тихо передвигался по сугробам.

Я спряталась за ель, достала лук и стрелу и, натянув тетиву, выглянула из-за веток. Вдоль небольшой заснеженной опушки двигалась самка лани. Ее короткая пятнистая шерсть блестела в косых лучах солнца, белые тонкие ноги, боязливо подрагивая, не спеша ступали по глубокому снегу. Красивое создание. Снежинки, медленно посыпавшиеся с неба, ласково касались шерсти лани и быстро таяли, обожженные ее теплом. Это было завораживающее зрелище. Что-то такое простое и в то же время волшебное.

Залюбовавшись, я ослабила тетиву, и лань в тот же миг замерла, настороженно покосилась в мою сторону. Ее небольшие ушки подрагивали от испуга, а в черных, бездонных глазах читалась мольба. Она не бежала от меня, зная наверняка, что моя стрела настигнет ее. Нет, она просто ждала и смотрела так умоляюще, словно пыталась достучаться до моей совести. Смотрела как мыслящее, все понимающее существо.

Что-то колыхнулось внутри, как тогда, на той охоте, когда я убила беременную самку. В тот раз я не придала этому значения, но сейчас я поняла смысл этого внутреннего толчка. Не знаю как, но я вдруг осознала, что эта лань прячет под сердцем детеныша. Осознание этого навалилось на меня внезапно. И может, со стороны это было незаметно, но я точно знала, что она беременна.

Я медленно положила на землю лук и колчан, вышла из-за ели и, стараясь не делать резких движений, направилась в сторону лани. Мне казалось, что она сейчас убежит, но к моему удивлению самка продолжала стоять, внимательно наблюдая за мной. Подойдя чуть ближе, я осторожно протянула к ней руку, задержав на миг дыхание. Пальцы дрожали, сердце глухо билось в груди, и я замерла в ожидании чуда. И оно случилось. Лань подошла ко мне и коснулась лбом ладони.

Мои губы дрогнули в легкой улыбке, и внутри тотчас разлилось приятное тепло. Чуть осмелев, я погладила красавицу по голове, почесала за ушком, наслаждаясь этим сказочным мгновением. Нежность, совсем мне несвойственная, окутала меня, как мягкое пуховое одеяло. Все тревоги вдруг забылись, оставили наедине с прекрасным созданием, ластящимся ко мне, словно ласковый котенок. И тепло так стало внутри… Так тепло, что я даже не сразу почувствовала чужую энергию и слишком поздно услышала взмах крыльев.

Пронзительный свист выдернул меня из оцепенения, но я не успела сориентироваться, не успела оттолкнуть бедное животное от смертельной стрелы. Лань издала слабый, жалобный стон и повалилась в сугроб. Сердце в один миг окутал ужас, и я, вздрогнув, посмотрела на оперение стрелы, наконечник которой безжалостно воткнулся в тушу зверя. Снег у подрагивающих ног лани быстро окрасился в ярко-алый цвет.

— Отойди! Это моя добыча! — раздался рядом звонкий голос.

Я сжала челюсти до болезненного скрежета зубов и злобно глянула на парящую над землей Элуну. В глазах ее не было ни капли сожаления, лицо выражало жесткость, равнодушие; и еще одна стрела в ее руке была нацелена в сторону лани.

— Нет, — отрезала резко. — Убирайся отсюда.

— Совсем умом тронулась? — возмущенно воскликнула Элуна. — Отойди! Она мучается от боли, дай мне прекратить ее страдания!

— Не надо было делать так, чтобы она начинала страдать! — сорвалась на крик и сжала от злости кулаки, чувствуя, как внутри все обливается слезами. — Я спасу ее. Уходи.

— Не спасешь, — тише произнесла девушка. — Отойди, Ливия. Последний раз предупреждаю.

— Иди к черту.

Элуна скривилась, кажется, с большим трудом терпя мою грубость, а затем отвела стрелу чуть в сторону, так, чтобы не задеть меня, и резко выпустила ее. Страшный свист, разрезая воздух, эхом отозвался в голове, сердце замерло. Не дыша, быстро заслонила собой лань и зажмурилась.

Холодный ветер внезапно ударил в лицо, и я оказалась стиснутой в крепких объятиях. Резко распахнула глаза, услышав болезненный рык демона, и рвано задышала, дрожа всем телом.

— Кайлан! — вскрикнула Элуна.

Кажется, она опустилась на землю и побежала в нашу сторону: я услышала быстрые, шаркающие по толстому снегу шаги. Но Кай поднял руку, согнув ее в локте, и жестом приказал девушке остановиться. Шаги затихли, наступила тишина, прерываемая лишь жалобными стонами лани и легкими женскими всхлипами.

— Ливия, — шепнул Кай, и я подняла на него глаза, отчаянно пытаясь остановить охватившую меня дрожь. — Вытащи стрелу.

Он пытался говорить спокойно, но я чувствовала напряжение, сковавшее его тело, нутром ощущала его злость, медленно переходящую в ярость. Освободившись от объятий, я встала за его спиной и осторожно коснулась деревянной стрелы, воткнувшейся в плечо и едва не задевшей крыло. Глубоко вздохнув, одним резким движением выдернула ее из тела демона и сразу отбросила в сторону. Кай злобно зашипел, сжал кулаки и, молча проглотив острую боль, повернулся к Элуне.

Белая леди вся сжалась от яростного взгляда синих глаз, прижала руки к груди, испуганно ожидая приговора короля.

— Разве ты забыла, что беременных животных запрещено убивать? — сквозь зубы прошипел демон, вперив в плачущую девушку недовольный взгляд. — Где твое чутье, Элуна? — мягче продолжил он. — Возвращайся в пещеру. Ты отстранена от охоты.

Судорожно выдохнув, Элуна вытерла бегущие по щекам слезы, оттолкнулась от земли и, взмыв в небо, скрылась за облаками. Когда ощущение энергии девушки исчезло, Кай обессилено опустился на снег рядом с ланью, закрыл глаза и оперся руками о колени, понурив голову.

— Кай… — тихо позвала я, присев подле него.

— Прости, Ливия, я не смогу ее спасти, — шепнул мужчина и, открыв глаза, коснулся головы животного. — Только подарить быструю смерть.

Губы демона беззвучно зашевелились, и в следующее мгновение лань вздрогнула в последний раз и затихла, утопая в собственной крови и снегу. Защемило в груди сердце, заныло, обливаясь слезами; каждый стук отдавался острой болью во всем теле.

Вот что это было. Чутье. Тогда на охоте, выстрелив в самку северного оленя, я знала, что она беременна. И все же выпустила стрелу. Выпустила и обрушила на себя непосильный груз.

— Не вини себя, — шепотом произнес Кай, неожиданно сжав мою ладонь. Он не смотрел на меня: взгляд его был прикован к мертвой лани. — Убийство беременной самки — это грех для нашего народа. Но не ты его сегодня совершила.

Дыхание перехватило от этих слов, и я невольно переплела пальцы с сильными пальцами демона и поймала наконец его удивленный взгляд. Знал бы он, сколько грехов в своих сердцах прячут охотники…

— Идем, — сказал вдруг мужчина и поднялся на ноги. — Хочу показать тебе кое-что.

— Ты ранен, — выдохнула едва слышно, позволив ему помочь мне встать. — Рану нужно обработать.

— Лучшим лечением будет твоя компания.

Кай улыбнулся и притянул к себе, так близко, что меня обдало жаром. Послушно обвила руками его шею и, ощутив прикосновение пальцев к своей талии, уткнулась носом в его грудь. Несмотря на рану, демон резко взмыл в небо, заволоченное снежным туманом, и сноровисто полетел в неизвестном мне направлении.

Полет был недолгим, но приятным. В этот раз страх не настиг меня, позволив насладиться морозным воздухом. С неба, плавно кружась, падали легкие снежинки, ложились на иссиня-черные волосы демона. Белые кристаллики замирали на его лице всего на долю секунды и таяли, оставляя после себя маленькие капельки воды, которые не спеша скатывались вниз и терялись в горловине толстой черной рубахи. Я знала, что он чувствует мой внимательный, изучающий взгляд. Уголки его губ дрогнули в легкой улыбке, а я, влекомая острым желанием, не удержалась и коснулась губами едва заметной ямочки на его щеке.

Кай вздрогнул от этого прикосновения и резко замер, переламывая воздух огромными темными крыльями. Не понравился мне его стремительно меняющийся взгляд. Беззаботность бесследно исчезла с лица, предоставив место серьезности, хмурости, некой озабоченности. Он смотрел на меня так, будто я его ударила или окатила холодной водой, и, испугавшись такой реакции, я поджала губы, не в силах отвести от него взгляд.

— Ты… — сорвался шепот с его потрескавшихся от мороза губ. Демон словно боролся с чем-то внутри себя и, кажется, подбирал нужные слова. — Сейчас не время, — произнес он после недолгой паузы, но мне почему-то показалось, что он просто озвучил свои мысли. — Ты не могла бы ослабить свою энергию?.. Подумай о чем-нибудь другом.

Легко сказать… Как же впустить в голову другие мысли, когда он так близко, очень близко, и все тело пылает от одного жадного, голодного взгляда синих глаз?

Кажется, у Кая был свой метод. Он сильнее сжал меня в объятиях и, ухмыльнувшись, резко спикировал. Ветер больно ударил в лицо, по ушам резанул громкий свист, и я даже не успела и звука издать, как мы оказались на твердой поверхности. Все приятные мысли о демоне как рукой смахнуло, остались только недовольство и страх, из-за которого мое сердце готово было пробить в груди огромную дыру.

— Ты издеваешься надо мной? — буркнула обиженно, оттолкнув от себя мужчину. — Если хочешь моей смерти, просто сломай мне шею!

Кажется, моя злость только позабавила его. На губах демона растянулась привычная насмешливая улыбка.

— Твою шею можно только целовать и кусать, — произнес он серьезно, несмотря на веселость, навалившуюся на него. — Мне, — добавил тихо и прошел немного вперед.

Пытаясь унять глухую злость, я осмотрелась. Мы оказались на обширном снежном лугу, окруженном стройными величественными елями. Из груди внезапно вырвался тихий вздох, и я завороженно проследила взглядом за огромной скачущей ланью с золотыми рогами. А стоило узреть небольшое стадо оленей, развалившихся на снегу, я сразу забыла о своем недовольстве и сделала несколько неуверенных шагов в сторону наблюдающих за нами животных.

— Раньше был баланс, — начал Кай, шагая рядом со мной. — Мы забирали жизни, но одаривали природу своей энергией. Так рождалось равновесие. Но сейчас оно нарушено. Мы забираем, но не можем ничего дать взамен. Теперь нас не так много, как раньше, оттого наша энергия такая слабая.

Мы остановились чуть поодаль от стада, и Кай медленно вытянул вперед руку. Я задержала дыхание, ожидая и боясь того, что случится, когда молодая лань решится подойти к нам. Она немного потопталась на месте, словно принимая решение, а затем не спеша двинулась в нашу сторону. Остальные олени провожали ее внимательными, настороженными взглядами, но казалось, что они полностью доверяют нам. Лань остановилась, оказавшись на расстоянии вытянутой руки, и подтолкнула темным носом ладонь демона.

— Мы не убиваем ради забавы, — продолжил Кай, осторожно взяв мою руку и положив ее на короткую шею лани. — Сегодня мы охотились на кабанов. Об оленях речь не шла, поэтому я не знаю, почему Элуна решилась пойти по следам лани.

А я, кажется, знала. В тот раз я отбилась от отряда, чтобы доказать всем, что способна нагнать зверя самостоятельно. Доказала. Только вот удовольствия от этого не получила, и, похоже, белая леди тоже.

— Но всем, включая Элуну, известно, что убивать беременных запрещено. — Кай нахмурился, но продолжил аккуратно поглаживать лань по небольшой темно-коричневой голове. — Нам дана способность определять — носит самка детеныша или нет. Порой это чутье притупляется. Поэтому твоя мать не ходит на охоту. С годами она утратила чутье, да и сам процесс выслеживания животных ей неприятен.

— Значит, это грех? — спросила тихо, осторожно почесав лань за маленьким ушком. Шерсть у нее мягкая, приятная на ощупь, оттого прекращать поглаживания не было никакого желания.

— В глазах демонов — да, — спокойно ответил Кай. — Для того, кто его совершил, — это мука на всю жизнь.

— Элуну накажут?

— Если только узнают.

— А ты расскажешь? — неожиданно резко спросила я и, встретившись с мужчиной взглядом, сама поразилась той холодности, прозвучавшей в моем голосе. — Если ты решишь наказать Элуну, то я тоже должна понести наказание, — продолжила уверенно. — Несколько лет назад я убила беременную самку оленя. Я чувствовала, что она беременна, но все равно пронзила ее стрелой.

Замолкла и, с замиранием сердца ожидая слов демона, продолжила смотреть на его серьезное, бесстрастное лицо. Он медлил с ответом. Скользнул задумчивым взглядом по моим губам, затем вновь посмотрел прямо в глаза и наконец выдохнул:

— И ты все еще мучаешься?

Захотелось вдруг спрятать лицо на мощной груди демона и закрыть глаза. Так призывно, так трепетно выводил его голос звучные слова, почему-то сопровождающиеся глухими, болезненными ударами в моей груди. Нервно сглотнув, я ответила:

— На моих руках было слишком много крови. Все муки смешались в один болезненный ком. Но я готова понести наказание, если этого требуют правила нашего народа.

— Хорошо, — сразу сказал Кай и, оставив лань, обвил руками мою талию. — Я подумаю, — шепотом продолжил он, обжигая кожу дыханием. — И вечером скажу о своем решении. А пока вернемся обратно в пещеру. Начинается метель.

Сжав меня в кольце рук, Кай молча взмыл к серым облакам. А я еще долго смотрела на безмятежное стадо оленей, чувствуя, как меня обволакивает тревога, вызванная словами демона. Совсем скоро величественных созданий скрыл снежный туман, и в моей памяти отпечаталось еще одно воспоминание о грешной охоте.

До пещеры мы добрались в молчании. У входа Кая уже ждали Анорион и мой отец. В отличие от мамы Арон не вмешивался в мои отношения с королем, ни разу не заводил разговор о том, что мне нужно держаться от него подальше. Вот и сейчас он лишь одарил меня теплой улыбкой, сказал навестить маму и улетел следом за советником и королем.

Интересно, конечно, куда они постоянно летали и где задерживались допоздна, невзирая на погодные условия. Сейчас не лучшее время для полетов. Небо было хмурым, резкий порывистый ветер нес крупные снежные хлопья, забирался под слои одежды, больно щипал кожу лица. Дальний берег и рощу лесных нимф окутал белый туман. Я наблюдала за крылатой троицей, пока они не скрылись за облаками, а после посеменила к каменным ступенькам, ведущим наверх, намереваясь выполнить волю отца и проведать маму.

Аврелия ночевала достаточно высоко; ее каморка находилась практически на вершине горы. И, возможно, я не заострила бы на этом внимание, если бы у меня были крылья. А сейчас это тяжкое испытание — восхождение по каменной лестнице под сочувствующие взгляды демонов — оказалось выше моих сил. К концу подъема я с трудом сдержала желание согнуться и опереться о колени: слишком много зевак пролетало мимо. Восстановив дыхание, прошла к отверстию, откуда лился мягкий свет, но так и не завернула в проход. Прижалась к стеночке и замерла, слушая недовольный голос Далии, с каждым словом приобретающий жесткие нотки.

— Вы не можете постоянно держать ее в неведении! — сорвалась на крик Ли. И хотя я сейчас не видела ее лица, точно знала, что ее аккуратные ноздри раздуваются от злости и бессилия, а в глазах мелькает алое пламя. — Об этом она должна знать! Мы должны ей рассказать хотя бы это! А не ждать того момента, когда воспоминания сами вспыхнут в ее голове! Нет… Ты не понимаешь, мама… — Голос моей Лии вдруг стал тише, тоньше, и показалось, что она вот-вот расплачется. — Ты не понимаешь, каково ей… Она не говорит, не показывает, но ей так тяжело. Мне невыносимо больно смотреть, как она мучается, как закрывается в себе и не позволяет мне помочь ей.

— Ты же знаешь, что это лишь усугубит ситуацию, — спокойно сказала в ответ мама. В отличие от Далии она держалась твердо и уверенно, и ничто не выдавало ее волнения, которое, как мне казалось, пряталось глубоко внутри нее. — Будет лучше, если она никогда об этом не вспомнит.

Сердце неожиданно колыхнулось в груди — то ли пронзенное словами матери, как мягкая тушка кролика ножом, то ли всего лишь задетое этой жестокостью и холодностью. По коже пробежал мороз, и в груди зародилось какое-то неприятное чувство. Казалось, что я погрязла в темной вязкой тине без возможности выбраться из сгущающегося вокруг меня мрака. И сейчас у меня забирают единственный луч света, который способен разогнать тьму в сердце. Мать ставит мою Ли перед выбором, но теперь я не уверена, что выбор будет сделан в мою пользу.

— Мама…

— Подожди, — резко выдохнула Аврелия.

С моих губ сорвался судорожный вздох, и я почувствовала огонь, обжигающий сознание. Осознав, что мама ощутила мою энергию, я медленно завернула в проход.

Трудно было выдержать обеспокоенный, пытливый взгляд Далии. Мне хватило нескольких секунд, чтобы понять, как ей тяжело дается молчание. Я ожидающе посмотрела на маму, пытаясь скрыть за холодностью свое глубокое волнение, и застала на ее лице сдержанное недовольство. Теперь мне стало казаться, что мать иначе на меня уже никогда не посмотрит, и мягкость в ее льдисто-голубых глазах я буду видеть только во снах.

— Далия, оставь нас, — строго произнесла Аврелия.

Ее слова прозвучали с таким нажимом, словно это был приказ. А Ли отроду не нарушала приказы. Виновато понурив голову, она, ничего не говоря, выскочила из каморки.

— Ты сама мне обо всем расскажешь, или мне догнать Далию и расспросить ее? — спросила сухо.

Странно, но я ничего не чувствовала по отношению к матери. Не было внутри ни теплоты, переполнявшей мою Далию, ни злости, которая должна была возникнуть из-за тайн мамы, ни раздражения из-за утерянных воспоминаний. Сейчас мне стало казаться, что у меня никогда и не было этих моментов, когда мы все были близки; когда мама смотрела на меня добрым взглядом, не злясь на мои шалости, а отец закрывал глаза на мое поведение и продолжал во всем потакать.

— Далия ничего тебе не скажет. И я тоже, — тихо отозвалась мама.

Я только сейчас заметила мелькнувшую на ее лице усталость. Кажется, ее силы иссякли, и она сняла с себя маску равнодушия, выставив напоказ истинные чувства. Мама была уставшей и измученной. Свет свечи, стоявшей на маленьком деревянном столике, освещал ее бледно-серое лицо, утратившее живость и краску. Под глазами залегли синяки, полные губы лишились насыщенного малинового цвета, теперь они были бледными, безжизненными. Похоже, эта неделя была для матери на редкость беспокойной, и ночи ее проходили без сна либо в тревожных сновидениях и кошмарах.

— Не считай меня своим врагом, милая, — прошептала мама. Тяжело вздохнув, она опустилась на увитый плющом стул и устало потерла виски. — Я желаю тебе только добра. Но есть вещи, о которых тебе лучше не знать. Для твоего же блага, родная.

— Это касается Кая? — спросила резко и сразу поджала губы, заметив, как напряглась после моих слов Аврелия. Кажется, я попала в самую точку.

Мама прокашлялась, отвела от меня взгляд, нахмурилась, будто ей было стыдно смотреть мне в глаза.

— Ты не понимаешь, милая...

— Так объясни, — попросила тихо. Голос мой надломился, дрогнул некрасиво, и просьба моя прозвучала невероятно умоляюще. — Как я могу понять вас, когда вы от меня все скрываете?

— Не могу, — шепнула в ответ Аврелия. — Если ты вспомнишь все сама, я не буду этому мешать. Но сейчас тебе лучше оставаться в неведении. Пойми, родная, — мама вдруг тяжело поднялась со стула, подошла ко мне и осторожно взяла за руки, — так будет лучше не только для тебя, но и для всех нас.

Взгляд ее мгновенно потеплел, смягчился; бледные губы дрогнули в легкой мягкой улыбке. Мама выглядела так, будто шагнула в далекое прошлое, где я была маленьким непоседливым ребенком. И хоть я ничего и не помнила, ее воспоминания, отразившиеся на лице в виде мягкости, согрели меня, окутали родительским теплом, которого мне так не хватало все эти долгие годы. Но отчего-то казалось, что материнское сердце кровоточит от этих воспоминаний, а душа обливается горькими, жгучими слезами.

— Держись от короля подальше, — уже строже произнесла мама, но ее изменившийся тон не смахнул с лица нежность. — После его выходки в ночь зимнего солнцестояния демоны смотрят на ваш связующий танец как на повод объединения родов. Все только и ждут, когда Кайлан попросит твоей руки, а Арон Ветрокрылый даст свое согласие.

— Глупость, — протянула я, усмехнувшись. Эта мысль казалась бредом, но почему-то отозвалась болью в груди.

— Для короля и нас — да. Для остальных демонов, к сожалению, нет, — вздохнула мама. И мне вдруг так больно стало от осознания, что и Каю и моим родным плевать на возникшую связь между королем и Ветрокрылой. А может, никакой связи и в помине нет. — Я знаю, от тебя это не зависит. Кайлан сам навязывает тебе свое общество. Но постарайся, милая, избегать с ним встреч. Со временем король поймет, что твоя компания ему не нужна.

А в этом я очень сомневалась. Как минимум я задолжала Каю исполнение своей части сделки.

— Ты постараешься? — мягко спросила мама, легонько коснувшись длинными пальцами моей щеки.

В груди защемило от этого теплого взгляда, нежного голоса, прячущего волнение и страх, и я кивнула осторожно, только сама не знала — готова ли буду так легко отказаться от общения с Каем.

— Вот и хорошо. — Аврелия робко улыбнулась и обняла меня так нежно, как только она одна умела. Погладила меня по волосам, словно в попытке успокоить, и шепнула, отстранившись: — Иди к себе. Я немного отдохну.

— Не тревожь себя переживаниями, — сказала я, зная наверняка, что отдых не принесет ей пользы. — Поспи и ни о чем не думай.

На губах матери мелькнула благодарная улыбка, но она ничего не сказала в ответ, будто и не услышала моей просьбы. Я поспешно выскользнула из каморки и завернула к лестнице, намереваясь вернуться к Далии. Но, спустившись, я не застала ее в нашей комнате. Убежала она — и от меня, и от моих вопросов. Гуляет где-то, скорее всего, с Калебом, плевав на метель и холод.

Некоторое время я ждала ее, устроившись на кровати за чтением очередного фолианта. Но минуты тянулись, сменялись часами, а предложения в книге начали плыть перед глазами, и я не заметила, как провалилась в тяжелый, беспокойный сон.

Проснулась я от собственного крика. Резко села в кровати и задышала тяжело и рвано. В груди жгло огнем, а по лбу скатывались капельки пота, больно обжигая кожу и оставляя после себя раскаленную дорожку. И все, что осталось в памяти после прерванного сна, — это неистовое пламя, пожирающее огромное дерево.

— Снова кошмар? — послышался тихий голос Далии, и я только сейчас заметила, что она лежит на подушке рядом со мной. — Знаешь… обычно демонам не снятся кошмары, — добавила сестра, когда я обессилено плюхнулась спиной на кровать и прикрыла глаза. — И сны мы видим не часто.

— Даже здесь я успела отличиться, — сорвалась с моих губ горькая усмешка.

— Просто ты много переживаешь, — продолжила Ли, сжав мои пальцы своей теплой ладошкой. — Это как у людей… Пережитое за день отражается в их снах. Мама тоже переживает последнее время. Не спит ночами. Папа говорит, что последний раз видел ее такой измученной в дни нашей пропажи.

— Я заметила, — сказала тихо и, открыв глаза, посмотрела на белоснежную ткань балдахина, трепыхающуюся от легкого ветерка. — Но не могу понять ее тревог.

— Ты прости меня, Лив. — Голос Далии стал тише и неувереннее, но я не решилась смотреть на нее, боясь застать на ее лице мучимую меня жалость. — Знаю, тебе непросто. И я бы очень хотела тебе обо всем рассказать, но понимаешь… мама считает, что молчание может всех нас уберечь.

— Не понимаю, — честно ответила я и поспешила добавить: — Но я постараюсь не стать для вас источником бед.

Наверное, мой тон отличался грубостью и неотесанностью в данный момент, потому Далия смолчала и лишь посильнее сжала мои пальцы. Некоторое время мы просто молча лежали, слушая спокойное дыхание друг друга. В эти минуты мысли вяло ворочались в голове, а вот Далию, похоже, одолевали сомнения и волнение. Я чувствовала ее напряжение, ощущала на себе ее внимательный взгляд, слышала каждый стук ее сердца. У меня вдруг появилось острое желание перенять все ее тревоги. Уж лучше буду страдать я — лишенная воспоминаний, чем моя Ли, помнящая каждое мгновение прошлого.

— Лив, — спустя какое-то время позвала она. — А я, кажется, знаю, что поможет тебе избавиться от кошмарных сновидений.

Глянув на сестру, я вопросительно изогнула бровь. Но вместо пояснений Лия весело улыбнулась, подскочила с кровати и открыла небольшой ящик, резная крышка которого была покрыта слоем белесой пыли.

— Идем. — Достав из сундука, заполненного всяким хламом, две белые рубахи, она кивнула в сторону выхода и протянула мне ладонь. — Давай, Лив. Просто доверься мне.

А разве у меня есть выбор? По правде говоря, только Ли я и готова была доверять. Конечно, она что-то старательно от меня скрывала, подвергаясь страху матери, но я точно знала, что она никогда и никому не выдала бы моих тайн. Даже родителям.

Нехотя поднявшись с постели, я потянулась и, резко выдохнув, сжала протянутую руку. Мы быстро вынырнули из нашей норки и посеменили к лестнице. Шагая следом за сестрой, я ненароком взглянула на выход из пещеры. Уже было темно, но свет луны едва доставал до внутренних скалистых боков. Из глубины горы доносились разговоры и детский смех; чуткий нюх уловил аппетитный запах чего-то жареного. Мимо пробегали демоны и, распахнув крылья, ныряли в тоннель. Детки, вежливо здороваясь, разминали свои красивые перьевые крылышки и летели следом за родителями. Ни отца, ни короля видно не было. Кажется, они еще не вернулись с совместного разведывательного дозора.

Место, в которое вела меня Далия, находилось чуть ниже маминой каморки, но добираться до него было столь же трудно, как и до темницы в башне цитадели. После сна, разбитая и уставшая, я с трудом передвигала отяжелевшие ноги и желала растянуться прямо на проклятых каменных ступеньках. Тело налилось давящей на плечи свинцовой тяжестью, в голове пульсировала кровь, причиняя немалую боль и не позволяя сосредоточиться на окружающей действительности. И почему Калеб еще не додумался соорудить здесь подъемный механизм? Навыки-то позволяют…

После сотни — а может и больше — ступенек мы наконец свернули в узкую горную расщелину. Заросший мхом проход был таким незаметным, что я не сразу обратила на него внимание. Протиснувшись по узенькому горному коридору до конца, туда, где виден был яркий лунный свет, мы вышли на небольшой плоский скалистый выступ, запорошенный свежим, недавно выпавшим снегом.

— Ну, как тебе? — спросила Далия, расплывшись в довольной улыбке.

А я и слов не могла подобрать для того, чтобы выразить свой слегка наивный, детский восторг. Сбоку от нас, у горной стены, прикрытый небольшими заснеженными камнями и аккуратно выложенный мелкими прозрачными камушками, внутри которых сияли все цвета радуги, из-под земли бил горячий источник, наполняя кристально-чистой водой маленький пруд. Клубы пара окутали нас, наполняя тело теплом и живительной энергией. Ослепительно сверкал освещенный лунными лучами снег и казался таким теплым, пушистым и мягким, как пуховое одеяло. Удивительно, но от горячей воды снег не таял и лежал на выступе большим белым ковром.

— Вижу, что нравится, — пролепетала покрасневшая от духоты сестра и принялась снимать с себя одежду. — Держи. — Она протянула мне одну из рубах. — Переодевайся.

Ли поморщилась, стоило ей снять сапоги и ступить босыми ножками в снег. Кажется, он все же сохраняет должный холод.

Последовав примеру сестры, я стянула с себя сапоги, штаны и тунику и быстро натянула вместо нее льняную рубаху с длинными рукавами и небольшим вырезом, вокруг которого запутались тоненькие завязки. Ступни утонули в снегу, но спустя несколько секунд он растаял, как от жара печи, и под голыми ногами оказалась твердая каменная поверхность. Рубаха едва прикрывала все то, что должно быть прикрыто, оставляя открытыми для посторонних взглядов длинные сильные ноги, и я невольно потянула подол вниз, желая вытянуть его хотя бы до колен. Только это оказалось безуспешной попыткой: лен был легким и приятным, но совсем не тянущимся.

— Ныряй, Лив, — сказала Далия, ступив одной ножкой в источник. — Какая приятная вода! — восторженно выдохнула она и быстро опустилась в теплую воду.

Прислонившись спиной к большому камню, Ли блаженно прикрыла глаза. На губах ее заиграла легкая счастливая улыбка, и, казалось, ее тело полностью расслабилось.

Долго не мучая себя сомнениями, я по шею погрузилась в источник и, откинув голову назад, посмотрела на широкий густо-синий небосвод, усыпанный яркими серебристыми звездами. Где-то вдалеке, на севере, фиолетово-красное и ярко-зеленое сияние покрыло часть неба, придавая ему некую загадочность, таинственность. Из глубины леса доносился волчий вой, недовольное уханье сов, и легкое завывание ветра сливалось в унисон с ночными природными звуками.

Я почувствовала, как уставшее тело, погруженное в живительный источник, начинает расслабляться. Казалось, что чистая горячая вода проникает в самую глубину, омывает и ласкает каждую клеточку тела. Прикрыв глаза, я позволила себе с головой погрузиться в этот приятный, расслабляющий момент и насладиться умиротворением окружающего пространства и тишиной, прерываемой лишь далекими звуками природы.

Постепенно все мысли покинули голову, сознание начало ускользать от меня, нежно передавая в руки безмятежности и дремоте. Весь мир сузился до этого источника, так сильно воздействующего на мое тело, мои грезы и муки. Никогда еще я не чувствовала себя так хорошо.

— Лив, — тихо позвала Далия, вырвав меня из легкого сна, и я, немного приоткрыв глаза, взглянула на отчего-то дрожащую сестру. — Хоть вода и горячая, время года дает о себе знать. Мне уже холодновато. Пойдем?

— Я хотела бы еще немного посидеть… — слабым голосом выдохнула в ответ и вновь закрыла глаза. — Не чувствую холода. По жилам бегут огненные нити.

Лия неопределенно хмыкнула и, слегка постукивая зубами, сказала:

— Тебе легко: огненная стихия согревает тебя. Я тогда пойду. Не засиживайся, хорошо?

— Угу.

Не открывая глаз, я услышала, как девушка вылезла из воды и, ступив в холодный снег, тихонечко ругнулась. Некоторое время она насухо вытиралась своей туникой, а затем, кажется, полностью одевшись, пошагала к расщелине. Легкие шаги внезапно затихли, и до моих ушей донесся приятный звучный голос Ли:

— Помогло?

Уголки губ дрогнули в подобии улыбки.

— Да. Спасибо, Ли.

Больше ничего не говоря, Далия скрылась в проходе, и я осталась наедине с прохладной ночью, не тронувшей меня морозом, звездной россыпью мерцавших на небе огней, ветром, трепавшим волосы и ласково поглаживающим кожу лица, неземным спокойствием и сладким сном.

***

Сегодняшний полет не принес никаких результатов. Кай полагал, что разыгравшаяся метель всколыхнет некогда завядшую энергию Мортемтера, и ему останется только следовать зову дерева, но погибший город был молчалив. Впрочем, он еще ни разу не выдал себя за последние тридцать лет. Когда метель утихла и снежные хлопья превратились в легкие снежинки, Кай, Анорион и Арон вернулись в пещеру.

Опустившись на выступ, демон пошевелил крыльями в попытке унять ноющую боль после долгого полета и аккуратным движением сложил их. Заходить в гору не было никакого желания. Он жаждал продолжить поиски, но понимал, что изнуряющий полет выбьет его из колеи.

— Неделя поисков, мой король, — начал советник Анорион, поравнявшись с Каем и взглянув на темно-фиолетовое небо, освещаемое мелкими крапинками звезд и молодой луной. — Боюсь, Мортемтер сгинул с лица земли.

— При всем желании, — сложив на груди крепкие облаченные в кожаные перчатки руки, подхватил Арон, — мы уже не сможем услышать зов дерева. Анорион прав. Нам пора прекратить поиски, ваше величество, и приложить все силы для процветания народа. Безопасность демонов превыше всего.

— И что вы предлагаете? — сухо спросил Кай, чувствуя, как злость и бессилие медленно пожирают его разум. — Гнить оставшиеся века в пещере? Или выйти на свет, где нас перебьют люди? Или же поселиться в лесах, которые кишат злобными тварями, теперь не желающими видеть нас в качестве союзников?

Арон и Анорион тактично промолчали, и Кай вдруг понял, что они увидели в его словах горькую правду.

— Я уважаю вас обоих, — продолжил король, заложив руки за спину и задумчиво окинув взглядом противоположный берег и угрюмый, безмолвный лес. — Вы многое сделали для нашего народа. Но продолжать бездействовать бессмысленно. На свет рождаются новые демоны, дети растут, крепнут, знакомятся с нашей погибшей культурой… Но что они видят? Сборище изгнанных существ, прячущихся в пещере, как зайцы в норах, только и всего. Все накопленные годами знания медленно утекают в пустоту, молодые демоны вынуждены проводить свою жизнь в горе, которую можно сравнить с темницей. Если мы действительно хотим возродить свой народ, нужно для начала подняться с колен и спустить с небес на землю наших уничтожителей.

— Кайлан… — испуганно выдохнул Арон, разом опустив все формальности. Кай поймал его взволнованный взгляд, но даже и бровью не повел, вполне ожидая подобной реакции. — Ты хочешь пойти на людей войной?

— Сир, это чревато последствиями. — Темные кустистые брови советника сдвинулись над переносицей, выражая неодобрение. — Демоны и валькирии совсем недавно пережили войну, голод, разрушения. Мы не готовы к сражению.

— То есть вы предпочтете медленное гниение?

— Мы предпочтем мирное сосуществование, — вставил свое слово Арон.

Кай шумно вздохнул, борясь внутри с желанием прекратить этот разговор. Сейчас было не время опускать руки. У него появился шанс исправить ошибку тридцатилетней давности, и Кай, намертво вцепившись в этот шанс, желал начать действовать.

— Это нельзя назвать миром, господин Ветрокрылый, — сказал демон, глядя в темно-сиреневые глаза Арона. И в мыслях тут же мелькнула Ливия, рожденная с отцовскими глазами и унаследовавшая от Арона дух воина. Сердце вздрогнуло от возникшего перед глазами образа, и Кай поспешил вернуться к разговору: — Вспомните о своих дочерях. Вы никогда не сможете понять, каким испытаниям они подвергались. И хотя я видел воспоминания охотников, чувствовал их боль, ощущал их страх, я тоже никогда не смогу до конца их понять. Людские маги отобрали у представителей нашей расы силу и свободу. И после этого вы желаете мирно отсиживаться на нагретом месте? Люди только на это и рассчитывают. Они полагают, что избавились от нас, а жалких детенышей с обрезанными крыльями перевоспитали до такой степени, что теперь те подчиняются своим врагам.

Кай замолчал, нервно сглотнул, наблюдая за тем, как Арон сжимает и разжимает кулаки, как отводит взгляд, хмурится и терзается в сомнениях.

— Даже если мы решимся, сир, — вместо Арона начал советник, — то разве сможем одержать победу? Жалкая горстка демонов и валькирий, забывших про благородство дуэлей и азарт боев… Мы стали домашними зверьками, обзавелись детьми, которых нам нужно защищать. Сейчас мы не воины. И даже с армией монстров, созданных с помощью вашей крови, мы не выстоим против людских магов.

— У нас есть охотники, — упрямо отрезал Кай. — И будут еще. Мы продолжим похищать их из лагерей, возвращать к родным, помогать с воспоминаниями.

— Этого мало, — наконец произнес Арон, глядя куда-то вдаль.

— У нас есть время, чтобы обучить новобранцев.

— Время до чего? — изумленно спросил Анорион.

Кай облизнул пересохшие губы и нехотя продолжил:

— Сейчас зима. В это время года людские маги сильны, и нападать на них себе дороже. Но ближе к весне, во время оттепели их источник будет истощаться, чтобы в последующем вспыхнуть с новой силой. Люди не склоны к магии, она им чужда, поэтому, когда одно время года сменяется другим, им приходится чем-то жертвовать. Обычно в качестве жертвы выступают новорожденные, девственницы или слабые маги. Нам нельзя упустить момент, когда их источник ослабнет.

— Значит, ваша цель источник? — уточнил Анорион.

Король кивнул:

— Моя цель — восстановить равновесие. А оно будет только тогда, когда люди лишатся магии, которой никогда не должны были владеть. Если мы уничтожим источник, вся краденая магия исчезнет. — Заметив недоумевающие взгляды советника и Арона, Кай продолжил: — Вы же не думали, что магия была дарована людям изначально? Они крали ее у других существ и продолжают красть. Мы были не первыми и не последними. Тысячи фавнов погибли от людских рук, русалки, лесные нимфы и ундины, кентавры и даже драконы.

— Они не способны были бы на такое без магии, — скептично протянул Анорион.

На губах Кая заиграла снисходительно-насмешливая улыбка, соболиная бровь иронично изогнулась, и, взглянув на советника, демон недовольно произнес:

— Вы глубоко заблуждаетесь, Анорион. Порой и не нужно обладать магией, чтобы начать убивать существ. Нужно отдать людям должное — они разумные создания. И благодаря алхимии многого добились. Но дальше этой черты им не следовало идти. Алчность — грех. — Кай ненадолго замолчал, чувствуя, как его сердце бешено колотится в груди от пропитанных горечью воспоминаний. После недолгой паузы он вновь заговорил: — Многие народы с магическими способностями канули в бездну без шанса на возрождение. У нас этот шанс еще есть. И чтобы не утратить его окончательно, нужно начинать действовать уже сейчас.

Замолчав, Кай посмотрел на Арона, глубоко в душе надеясь на благоразумие представителя рода Ветрокрылых. Он видел, что Арон сомневается в правильности этого решения, но знал, что любовь отца, потерявшего дочерей и наконец воссоединившегося с ними, возьмет верх над всеми сомнениями и придаст былому воину сил.

Спустя какое-то мгновение Арон решительно кивнул и, поймав взгляд короля, уверенно сказал:

— Я буду биться с вами, ваше величество, плечом к плечу. С завтрашнего дня мы начнем готовить молодых демонов. Думаю, охотники помогут нам в подготовке. Они закалены постоянными боями, их помощь нам пригодится.

— И снова война… — угрюмо протянул Анорион, не надеясь на ответ от собеседников; скорее всего, просто озвучивая свои мысли. Немного помолчав, он добавил: — У нас в запасе есть чуть больше месяца, за это время ваша армия будет сформирована. Тогда, думаю, не стоит прекращать поиски Мортемтера. Если мы найдем его, есть шанс получить поддержку от других народов. Чем больше нас будет, тем лучше.

На этом тяжелый разговор был окончен, и Арон вместе с советником, поклонившись королю, скрылся в пещере. А Кай еще долго стоял на выступе, сверля взглядом то замерзшую реку, по которой шустро скакал белоснежный кролик с короткими ушками, то тихую рощу, откуда раздавалось пение волков и дриад, то бескрайнее небо и вершины гор, у которых летали беркут и сокол. Окружающая природа оказалась очень благотворной для пережившего столько волнений короля; наверное, потому ему не хотелось сейчас скрываться в пещере, на вершине горы, и слышать каждый неаккуратный взмах крыльев, восхищенный шепот и смех ребятни.

Расправив два огромных черных крыла, Кай оттолкнулся от земли и взмыл высоко в небо, не обращая внимания на порывистый ветер, ударивший в лицо, слегка растрепавший стянутые в хвост иссиня-черные волосы. Спина резко заныла от непрекращающихся взмахов, но как бы Кай ни старался, звезды не становились ближе — они мерцали на темном небосводе, подразнивая и, кажется, только отдаляясь. Замерев в полете, мужчина глянул вниз: там блестели запорошенные снегом вершины гор, виден был слабый оранжевый свет, сочившийся из пещеры; где-то позади горы блестели камушки источника — они переливались яркими цветами радуги. Такой насыщенный цвет говорил лишь об одном: кто-то сейчас нежится в горячей воде.

Кай глубоко вздохнул и, закрыв глаза, резко спикировал. Расправить крылья его заставило ощущение знакомой энергии. До боли, до жуткой дрожи знакомой энергии. Он так и застыл у склона горы, разрезая ночной прохладный воздух крыльями. Дыхание его сбилось, сердце, взволнованное стихийными волнами, вырывавшимися из магического женского источника, забилось с бешеной скоростью.

Обогнув склон, Кай опустился на округлый скалистый выступ и замер, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Взгляд его скользнул по расслабленному, погруженному в воду женскому телу. Голова Ливии покоилась на руках, которые она сложила на камушках источника; длинные черные ресницы подрагивали во сне, грудь, спрятанная под водой и прижатая к каменной стенке пруда, спокойно вздымалась и опускалась в такт тихому дыханию. Подойдя чуть ближе, Кай заметил, что босые женские ножки касаются дна пруда и слегка дрожат. Уснула и замерзла.

Нервно сглотнув, демон опустился на корточки рядом с Ливией и осторожно коснулся ее плеча. По жилам заструились огненные нити, медленно скопились в кончиках пальцев и влились в женское тело. Рвано выдохнув, Кай провел ладонью по длинной влажной шее, коснулся умиротворенного лица. Кожа ее была светлой, гладкой и сияющей, как фарфор, а мокрые лоснящиеся черно-фиолетовые волосы струились по хрупким плечам, подобно лесному водопаду.

Такая красивая, нежная и невинная. Кай боялся ей навредить, боялся обидеть и потерять. В какой-то момент она нагло вытеснила из его головы все мысли и заполнила ее собой, своим взглядом, своими новыми сильными чувствами. Обрушилась на него, как снежная лавина, из которой невозможно было выбраться. А он тонул, без остатка отдавался ей, наплевав на предостережения ее матери, возмущение Элуны и заинтересованные взгляды демонов.

Кай не знал, когда она вдруг возымела над ним такую сильную власть: в тот день, в ущелье, когда свалилась на него как снег на голову, желая отомстить за смерть охотницы, или тогда, когда нагло, но невольно забрала часть его магических сил, или же тогда, когда решилась спасти сестру и связала себя с ним клятвой. В любом случае он знал, что ее чары вечны. Они опасны, но противиться им бесполезно.

Демон вдруг отдернул руку, словно обжегся, и резко поднялся на ноги. Он молился, чтобы она не проснулась в его присутствии, и в то же время желал, чтобы она открыла глаза и взглянула на него, ведь после этого он не сможет спокойно уйти и оставить ее одну. Постояв еще так немного — молча разглядывая ее — Кай с трудом заставил себя отвернуться. Вот только стоило ему расправить крылья, как раздался тихий, осипший после сна голос, разрезав царившую тишину и пронзив сердце демона смертельной стрелой:

— Сегодня вы задержались… Что-то случилось на обратном пути?

Каю стоило больших усилий сдержать рвущийся наружу рык. Рык досады и бессилия.

Глубоко вздохнув, демон медленно снял кожаные перчатки, небрежно бросил их в снег и принялся расстегивать тяжелую броню.

— Что ты делаешь?.. — дрогнувшим голосом спросила Ливия, и Кай услышал, как она отплыла к дальнему камню.

Обернувшись к ней, он поймал вопрошающий, слегка испуганный взгляд пурпурных глаз и, не сдержав задорной улыбки, насмешливо произнес:

— У тебя был шанс притвориться спящей. Жаль, что ты его упустила.