Оклеветанная жена дракона. Хозяйка таверны "У Черных скал"

— Я вас уверяю, в этой девушке нет ни капли искры, — сквозь головную боль с трудом различаю слова. — Она не сможет родить вам наследника.

Что за ерунда? Все я смогу. Просто некому, а “для себя” никак не решусь. Да и… с чего я взяла, что это про меня-то?

— То есть документы о том, что леди Фелис является Избранной — это подделка? — звучит красивый драматический баритон, который отдается в груди вибрацией.

— Чистой воды, ваша светлость, — а вот этот голос мне не нравится. Он какой-то скрипучий, да еще с такой противной ноткой подобострастия, что аж подташнивает.

Или меня просто подташнивает? Выходила из автобуса и неудачно упала? Что-то ничего не помню. Да еще и шевелиться тяжело, похоже, точно. Нужно собраться и хоть осмотреться, куда меня там привезли? В первую советскую, что ли…

Слышу тяжелые четкие шаги и скорее чувствую, как открывается дверь.

— Ваша светлость, в вещах леди нашли вот это, — по-военному кратко докладывает третий голос. — Было спрятано под матрасом.

— Отвар из семени драконова дерева… — скрипучий голос становится сиплым. — Какое варварство!

Ответом на это на все служит рык:

— Выйдите все, — командует баритон, а у меня снова по телу пробегают мурашки от этого звука.

Только теперь в нем столько неприкрытой угрозы, что мне хочется спрятаться, но я выбираю притвориться, что все еще без сознания. Удаляющиеся шаги, хлопок двери и снова поставленный командный голос:

— Прекращай претворяться, Ариелла, я знаю, что ты уже в сознании.

Упс. Спалили.

Со стоном открываю глаза и хочу их снова закрыть, но, наоборот, распахиваю шире. Понимаю, что я никак не могу быть в больнице, потому что таких шикарных расписных потолков с изображением летящих меж облаков драконов точно нет.

Подскакиваю на месте, мгновенно приобретая вертикальное положение, от чего голова безжалостно кружится. Етишкин кот! Где я?

Передо мной стоит красивый (вот совсем не побоюсь этого слова, потому что иначе не скажешь!) мужчина, одного взгляда на которого хватит, чтобы понять, что он тут главный. Военная выправка, мундир из дорогого темно-синего сукна с золотыми эполетами на широких плечах, множество орденов и медалей на левой стороне груди.

Меня практически сносит от властности, силы и мощи, что исходят от этого человека.

Так. Если я неудачно упала, то, вероятнее всего, просто лежу в коме, а это все мне чудится. Что ж… пусть чудится, подыграю.

— Кто за тобой стоит? — глядя на меня, спрашивает мужчина.

Я резко оборачиваюсь, чтобы проверить, но там нет никого.

— А кто? Никого… — хрипло отвечаю я.

Быстрее, чем я успеваю моргнуть, этот мужчина оказывается рядом, опустив руки по обе стороны от меня, нависая и давя на меня своим гневом. Хочу отползти, но не могу даже на миллиметр сдвинуться, потому что меня буквально пригвоздило к дивану, на котором я сижу.

Его лицо было словно высечено из камня, суровое и непреклонное. Густые черные брови сошлись на переносице, создавая глубокие складки на лбу. Ледяные глаза мечут молнии, в них плещется едва сдерживаемая ярость. Мужественная линия подбородка плотно сжата, а складки у уголков чувственных губ выдают раздражение и неудовольствие.

— Хватит притворяться, — рычит этот мужлан мне в лицо. — Весь твой обман вскрылся. Чего ты добивалась?

Хочу ответить: “Ничего и вообще вас не знаю”, — но зрачки в голубых глазах передо мной становятся вертикальными, а меня словно простреливает воспоминаниями. И вовсе не моими.

Храм, свадебное торжество сдержанно-отстраненный мужчина рядом, который становится моим мужем, и ожидание счастливого будущего. Я ощущаю уверенность, что даже с этим холодным герцогом, жестоким драконом, генералом Родером Нортоном, меня ждет гораздо больше счастья, чем с Филом Фирхомбахером, моим опекуном.

Моим? Нет? Нет! Нет…

Япона мама! Только не говорите мне, что меня угораздило, как в недавней книжке, что читала моя племянница, попасть… куда-то. Ох, е-мое…

— Подделав документы, ты обманула меня, чтобы выйти замуж, — давит на меня герцог, обхватывает своими сильными пальцами мой подбородок и заставляет смотреть ему в глаза. — Ты использовала отвар из священного семени драконьего дерева, чтобы приручить моего дракона. Ариелла Нортон, урожденная Фелис, ты знаешь, какое наказание по законам драконов грозит за это?

— Эм… А-та-та?

Глаза дракона темнеют... упс.

Понимание того, что я сказала что-то не то, пробегает холодком по спине. Все еще хочу надеяться, что я в коме, но чуйка мне подсказывает, что чудеса случаются и то, что причудилось со мной, может обернуться сказкой с плохим концом.

— Ты готова пожертвовать собственной жизнью? Неужели ты думала, что я не узнаю? — сверкает своими ледяными глазами Родер Нортон.

Да, именно так зовут моего, кажется, все-таки мужа. Это последнее, что осознала Ариелла перед тем, как я очнулась уже тут.

Конечно, воспоминания все в таком состоянии, будто их засунули в мясорубку и хорошенько провернули, но я точно знаю, что ни я, ни Ариелла ничего из того, в чем меня обвиняют, не делали.

Потому набираю в легкие воздух, чтобы справедливо возмутиться, но меня самым бессовестным образом перебивает распахнувшаяся дверь.

— Герцог Нортон! Я требую объяснений, что вы сделали с моей воспитанницей? — раздается высокомерный голос. — Вы не имеете права скрывать!

Дракон прищуривается, давая мне понять, что не закончил разговор, разворачивается лицом к вошедшему, но остается передо мной, как будто прикрывает собой.

— Разве я что-то скрываю? — даже это ему удается сказать так, что стопроцентно понятно, кто в комнате главный.

— Вы что-то сделали с моей воспитанницей! — как будто по инерции продолжает вошедший, но осекается, встретившись со мной взглядом.

Как будто не ожидал. А что он тогда ожидал?

При виде него во мне пробуждаются те чувства, которые, похоже, испытывала Ариелла: отвращение, презрение и… дикий, почти животный страх. Я не помню, чтобы он поднимал на нее руку лично, но по любому поводу Фил мог сурово наказать долгими часами в темном чулане на чердаке, где зимой можно было промерзнуть до самых костей.

Его безупречная, аристократическая внешность сочетается с до жути отталкивающим внутренним миром. Тонкие, изящные черты, седые, тщательно уложенные волосы, безукоризненный костюм и непроглядная склизкая тьма внутри.

— Моя жена всего лишь потеряла сознание во время церемонии, барон Фирхомбахер, — с ледяным спокойствием, как будто не рычал только что на меня, говорит Родер. — Если вас интересует ее состояние, то, по словам лекаря, с ней все благополучно.

На лице Фила мелькает тень, как будто судорога пробегает, но он очень быстро берет себя в руки и делает вид, что безумно рад сему факту и вообще переживал за мое состояние.

— Это прекрасно, ваша светлость! Я должен благодарить богов, что они приняли этот союз, — с улыбкой говорит опекун.

Я вижу напряженную спину дракона и понимаю, что все самое интересное ещё впереди.

— А вот как вы объясните то, что все утверждения, что Ариелла относится к Избранным — не более, чем гнусная ложь?

— Как? — Фил округляет глаза и переводит на меня возмущенный взгляд. — Ариелла? Это правда? Так вот зачем ты ездила в Храм два месяца назад?

Напрягаю память: Ариелла правда была в столичном Храме Праматери драконов. Ей отчим вручил приглашение туда, о котором, правда, в самом храме ничего не знали.

Она только измоталась на долгом пути по непогоде туда и обратно и в качестве профита получила лишь небольшую ладанку с каплей сока драконовова дерева. Кстати, о ней Ариелла никому не сказала.

— Вы прекрасно знаете, что это не так, — возмущаюсь я. — Вы сами мне вручили приглашение!

Сначала говорю, а потом понимаю, насколько это глупо звучит — доказательств-то никаких!

Фил явно что-то мутит, хочет выставить все таким образом, чтобы дракон думал, что это я как-то сделала так, чтобы мое имя внесли в списки Избранных. Но зачем?

— Как ты можешь, Ариелла? — “искренне” опешивает от таких обвинений Фил и хватается за грудь. — После всего того, что я для тебя сделал? Разве я так тебя воспитывал?

— Вы настойчиво меня отправляли в храм, несмотря на проливной дождь и размытые тракты! — я скорее просто озвучиваю то, что всплывает в голове. — Я не хотела ехать!

— Ты пытаешься обвинить меня? Ах ты неблагодарная!

Широкими шагами он идет ко мне и замахивается, чтобы ударить, но дракон перехватывает его руку.

— Со своей женой я разберусь сам, — цедит он, глядя на опекуна. — Сейчас советую вам немедленно покинуть эту комнату и мои владения.

— Но…

— Никаких “но”. Иначе я отдам соответствующие распоряжения. Судьба леди Нортон вас больше не должна беспокоить, — Родер так отпускает руку Фила, что тот отскакивает на несколько шагов и с какой-то скрытой злобой смотрит в ответ. — Я жду.

Даже несмотря на то, что опекун покидает комнату, напряжение только возрастает. Дракон снова склоняется надо мной так близко, что я чувствую его аромат: острый от перца, терпкий от смеси дыма и выделанной кожи и сладкий с ноткой спелых яблок.

— Советую тебе хорошо подумать о том, как ты все объяснишь, — говорит он. — И чтобы не было никаких глупостей — не усложняй и так непростое свое положение. Ты поняла?

— Поняла, — отвечаю я.

“Что ты сволочь”, — добавляю уже про себя. Вслух не стоит, чтобы не дергать этого дракона за хвост. Время даст мне возможность выкрутиться из сложившейся ситуации.

Всего несколько мгновений он смотрит мне прямо в глаза, словно пытаясь найти в них ответы, а мое сердце сбивается с ритма, как будто в этот момент происходит нечто большее, чем просто обмен взглядами. Дракон отходит на пару шагов.

Дверь снова открывается, и теперь на пороге оказываются двое молодых военных с идеальной выправкой и полной безучастностью на лице.

— Сопроводите леди Нортон в ее спальню и проследите, чтобы она оттуда не выходила, — командует он. — Никого, кроме личной служанки, к ней не пускать.

Не дожидаясь того, что меня выведут под белы рученьки, сама выхожу из комнаты, пересекаясь взглядом с щуплым немолодым мужичком в белом балахоне и с блестящей лысиной. Он смотрит на меня, как на преступницу. Хорошо, что хоть не плюет в меня.

Меня проводят в комнату и плотно закрывают за моей спиной дверь. Тут все перевернуто, матрасы вспороты, подушки раскиданы, чемоданы с моими, точнее, Ариеллы, вещами буквально выпотрошены. Мысленно витиевато ругаюсь и с рыком запрокидываю голову.

Но не успеваю я привести мысли в порядок, как слышу рядом насмешливое:

— Ну неужели ты думала, что он достанется тебе?

Как интересно. Значит, «никого, кроме личной служанки», а тут шляются всякие… Всякие!

Поворачиваю голову и вижу девушку с очень ехидным выражением лица. Высокая, стройная, с роскошными светлыми волосами и выразительными, отражающими все ее эмоции губами.

— Думала самая умная, да? — сквозь зубы цедит она. — Вот ты завистливая дрянь!

Неожиданно, конечно. Вилления — дальняя кузина со стороны отца. Ариелла с ней посещала общий частный пансион, где несколько девушек из семей аристократов обучались магии. После его окончания выпускницы несколько раз пересекались на приемах, хотя Ариелла их очень не любила.

Вилления сначала пропала с радаров, а потом вдруг появилась вся в “сиянии и блеске”. Она хоть и была из не шибко богатой семьи, но целеустремленности ее можно было позавидовать. Потому когда она заявила о том, что у нее появился влиятельный покровитель, никто не удивился.

Так вот, кто ее покровитель. И на кой черт этому покровителю понадобилась жена-то?

— А ты правда думаешь, что останешься уникальной для него? — усмехаюсь я.

Содержанки на то и содержанки, что они временные. Как надоест — поменяет на другую и не почешется.

— Что, позарилась на чужого мужика, и смелость прорезалась? — Вилления сжимает кулаки и делает шаг ко мне. — Вечно серая забитая мышка Ариелла вдруг показала свое истинное лицо?

Мне даже лень с ней спорить. Во-первых, Ариелла всю сознательную жизнь боялась шаг вправо, шаг влево сделать, потому что это могло для нее плохо кончиться с таким-то опекуном. А во-вторых, я точно не ее истинное лицо.

— Ты сюда пришла. Ты что-то хотела, — говорю я. — Только оскорбить? Ты с этим справилась, так что иди уже отсюда, у меня нет настроения больше тебя выслушивать.

— Да как ты смеешь? — Вилления надувается от возмущения так, что ее немаленькая грудь готова вот-вот выпрыгнуть из явно дорогущего корсажа.

— Ты вторая.

— Что?

— Говорю, ты вторая, кто меня сегодня об этом спрашивает, — качаю головой и прохожу к креслу, скидываю с него подушки и сажусь. — И да, смею.

— Ничего… После того как у тебя нашли отвар из семени драконова дерева…

Стоп. А вот это уже интересно.

— О! Так это была ты? — радуюсь я.

Это заставляет ее опешить и немного испуганно сделать шаг назад.

— Не, не переживай, просто приятно понимать, кто тебя подсиживает, — отмахиваюсь я. — Чтобы голову не ломать, от кого какой гадости ждать: мне и без этого развлечений сейчас хватает.

Вилления багровеет, сводит свои идеально выщипанные брови и шипит как змея:

— Ты пожалеешь, что решила со мной тягаться.

Она распахивает веер, что-то шепчет, а я смутно, скорее на интуиции, чем на осознанности понимаю, что она собирается что-то мне сделать магически.

— Не советую, — обрываю ее я.

— С чего бы? — Вилления наклоняет голову и разворачивает веер в мою сторону.

— Ты правда считаешь Родера дураком? — усмехаюсь я. — Он приставил по мне двух охранников, которым наказал никого сюда не пускать. Если со мной что-то случится, ты думаешь, он просто так все оставит? Ну-ка, раскинь своими блондинистыми мозгами.

Лицо любовницы моего мужа (о, как мелодраматично звучит!) искривляется. Она правда пытается думать?

— Хорошо, подскажу, — сочувственно говорю я. — Он выяснит, кто здесь оставил магический след, а тебя найдет по твоей сумеречной магии. Хотя… По запаху тоже. Все уже пропахло твоими приторными духами.

Вид магии Виллены я вспомнила, покопавшись в прошлом Ариеллы. Именно так, тенями, девушка оказалась в этой комнате. Так же, похоже, и принесла “улику”.

Она собирается что-то возразить, но ключ в замке поворачивается. Виллена исчезает, а я морщусь. Ешкин кот… Ну так хотелось побыть уже одной!

Дверь открывается, и на пороге возникает миловидная девчушка, которой едва ли исполнилось шестнадцать. Она невысокого роста, хрупкого телосложения, с нежными чертами лица и большими доверчивыми глазами. Светлые волосы аккуратно собраны в простую прическу, а платье под дорожным плащом хоть и выглядит простым, но явно совсем новое, как будто парадное.

— Ох, госпожа, да как же так? — она обеспокоенно осматривает комнату и закрывает рот руками. — Бесстыдство-то какое!

Анна, личная служанка. Очень милая и добрая, с чутким сердцем, которое всегда сочувствовало Ариелле. Улыбаюсь ей и пожимаю плечами. Ну как-то вот так… Куда же деваться-то?

— Варвар! Вот правду говорят, что у него нет ни сердца, ни души! Недаром он на поле боя не щадит никого, — приговаривает Анна и достает из-под плаща котомку. — Говорят, они уже совет собирают, чтобы решить вашу судьбу. Да только вот попытка обмануть дракона ни для кого еще добром не кончилась. Но не переживайте, госпожа! Я помогу вам сбежать!

Дорогие читатели!

Рада вас приветствовать в новой истории!

Немного о том, что нас тут ждет:

— попаданка, которая привыкла даже в плохом видеть хорошее, и ей это пригодится
— дракон, который привык командовать, просто попаданку не встречал
— домик в горах, старый, но уютный (героиня очень постарается)
— кое-кто необычный
— и, конечно, счастливый конец с тыквенным ароматом для тех, кто его заслужит

Конечно же, визуалы героев))) Подходят они друг другу?

Ну и как всегда хочу вам напомнить, что ваши звездочки, комментарии и вообще всяческие реакции очень-очень поддерживают меня и вдохновляют!
Кстати, мой маленький муз (если кто-то про него забыл, вот он), передает привет и весело машет лапкой)

Сбежать? Хм… Это звучит неплохо, потому как я понятия не имею, как они тут принимают решения и насколько углубляются в доказательства вины и невиновности. Я бы вот очень не хотела, чтобы они сначала наказали, а потом поняли, что я, то есть Ариелла, ничего не делала.

Но куда бежать? У Ариелла, кроме поместья, в котором сейчас заправляет отчим, ничего и никого нет. Фил не поощрял общение своей воспитанницы ни с кем, а потом и сама девушка стала тихой и отстраненной.

— Мне некуда бежать, Анна, — улыбаюсь я и откидываю голову на спинку кресла. — Да и как мне прошмыгнуть мимо этих двоих охранников? Они же как два цербера.

— Два… кого? — хмурится служанка, а я понимаю, что все же, наверное, стоит следить за своей речью.

— Два сторожевых пса.

— Ох, это ничего страшного! — она отмахивается. — Я все продумала! Вы выйдете в моем платье, а я выскользну, использовав свою магию.

Приходится напрячься, чтобы понять, о чем она. Но Анна решает меня не мучить:

— Невидимость, — поясняет она.

Точно! Фирхомбахер очень не любил любое присутствие посторонних, потому, когда он узнал, что у Анны магия невидимости, он тут же принял ее на работу.

И благодаря этому служанка частенько приносила Ариелле перекусы в тот самый темный чулан, а иногда и задерживалась там, чтобы составить компанию.

— Может, ее лучше использовать на мне? — предлагаю я.

— Что вы! — округляет глаза Анна. — Я ж самоучка, только на себе могу. Давайте скорее, а то, кто знает, сколько они там будут решать. Члены совета уже прибывают.

Для начала выслушиваю план. Он прост как дважды два: мы переодеваемся, я выхожу в одежде Анны, она за мной с небольшим чемоданом в невидимости. Так-то звучит гладко, но вот как получится…

— Как выйдете из особняка через вход для прислуги, сразу налево, — рассказывает Анна шепотом. — Там увидите телегу с ящиками, покрытыми тряпицей. Она отправляется в ближайшую деревню за овощами. Туда и заберетесь, я с кучером уже говорила, он знает.

— А тебя выпустят? Ты же все же моя служанка? — я прикусываю щеку и пытаюсь понять, где тут подводные камни.

— Так… — она пожимает плечами и отводит взгляд. — Я сказала господину Фирхомбахеру, что не хочу работать на обманщицу, и хочу домой. Он сказал, что это разумное решение.

О, как. Так просто все? Какая прелесть. Тогда не удивлюсь, что у него есть какой-то отдельный изощренный план для меня, потому что то, как он смотрел на меня, было больше похоже на взгляд на живого мертвеца. Хотя я стопроцентно это никак не докажу.

— Ладно… — вздыхаю я. — Я рискну. А ты как?

— Поеду с вами. Уверена, что вам моя помощь еще пригодится, — восторженно смотрит на меня Анна. — А еще мы поедем к моей тетушке в горы. Вам там точно понравится!

Меня, конечно, удивляет этот энтузиазм, но… Пожалуй, я выберу рискнуть. Пока будут меня искать, может, и улики какие-то найдут.

Убедившись, что я согласна, Анна достает из-под плаща холщовую сумку, в которую складывает пару льняных рубашек, поясняя, что шерстяное платье она положила свое, несколько чулок, небольшой набор мыла, расческу, зеркальце.

Я окидываю взглядом весь беспорядок и собираю с комода шкатулку с немногочисленными украшениями, большая часть из которых досталась Ариелле от матери. Они не составляют особой ценности, потому что все самое дорогое Фил держал в своем сейфе.

Анна сказала, что захватила с кухни для еды в пути сухари, вяленое мясо и фляжку с водой, хотя рассчитывала к следующему вечеру добраться до места.

Девушка передает мне платье и помогает переодеться. Я первый раз заглядываю в зеркало, чтобы хотя бы понимать, как выгляжу.

Передо мной стоит хрупкая, застенчивая девушка. Бледная кожа, большие глаза, мягкие волны каштановых волос и тонкие черты лица.

Темно-зеленое шерстяное платье, которое мне отдала Анна, простое, но теплое и прочное. Самое то для долгого осеннего путешествия. Поверх Анна накидывает мне плащ.

Я поправляю прическу, старательно убирая волосы в пучок, и снимаю все украшения, которые, как я помню, были свадебным подарком Родера. Вот пусть у него и остаются.

— Ну все, госпожа, пора…

— Погоди, — я прикладываю палец к губам, делая знак помолчать, а потом беру вазочку с комода и громко разбиваю о стену, повышая голос: — Ну и катись на все четыре стороны! Предательница! Ненавижу!

Добавляю в интонацию нотки истеричности.

— Проваливай!

Накидываю капюшон, киваю Анне, и она по моей команде исчезает. С одной стороны, готова уже была к магии, с другой — все равно ощущаю холодок по спине.

Открываю дверь, громко всхлипываю, изображая рыдания, и выскальзываю из комнаты, чуть придержав дверь, чтобы Анна тоже успела проскочить. Один из охранников одаряет меня подозрительным взглядом, но не задерживает.

Следуя инструкциям Анны, спускаюсь на первый этаж, прохожу по коридорам мимо кухни и чулана. Меня окликает из него какой-то мужичок, я автоматически оборачиваюсь, успевая засветить лицо. Его брови удивленно взлетают к линии роста волос, и я не нахожу ничего лучше, чем просто захлопнуть дверь и задвинуть засов.

Ускоряю шаг и еле-еле успеваю догнать нужную мне телегу. Только тогда, когда вижу, как особняк удаляется от меня, понимаю, что почти не дышала. Сердце бешено колотится в груди, руки дрожат, а в ушах стоит оглушительный шум.

Етишкин кот! Я и не думала, что настолько сильно переживала!

Обнимаю себя, пытаясь согреться и найти в себе внутреннюю опору. Главное теперь выехать из города так же гладко, и будет все хорошо. Я практически уверена.

— Не переживайте, госпожа, — раздается шепот рядом. — Такие телеги и пассажиров не проверяют.

Угу. И нам повезет, если дракон узнает о побеге позже, чем мы покинем город.

Сумерки начинают сгущаться, что нам совершенно точно на руку. Телега стремительно катится по ухабистой дороге, подпрыгивая на каждом камне и ветке. Скрип деревянных колес и гулкий стук копыт лошади тонут в оживленном даже в это время улицам. Я цепляюсь пальцами за борта, стараясь не вылететь из телеги на очередной кочке.

Когда мы проезжаем мимо какого-то двухэтажного здания из камня, телега притормаживает и я, придерживая капюшон, оглядываюсь по сторонам, чтобы понять причину.

Мимо нас медленно проезжает и останавливается богатый крытый экипаж. Из дверей здания к нему выходит… Родер! Черт!

Пригибаюсь ниже, чтобы точно не могли разглядеть лицо. Следом за ним появляется тот самый противный в балахоне.

— Ваша светлость, — слышу снова его скрипучий голос. — Вы же понимаете, что если в ней нет искры, то сколько бы ни нашлось улик, подтверждающих, что девушка ни при чем, единственный вариант для вас — это ее смерть.

— Не тебе об этом думать, — обрывает его Родер. — Иди приготовь зал для заседания.

Телега снова ускоряется, и продолжения разговора я не слышу. Но и так услышала достаточно. Теперь у меня окончательно возникают сомнения, а будут ли доказывать мою невиновность. Судя по всему, этот скрипучеголосый вряд ли так легко меня отпустил бы. Не удивлюсь, если бы ночью подослал бы кого-то меня придушить.

Не доставлю ему такого удовольствия. Пусть сначала найдут и поймают.

У ворот нас действительно не задерживают, и мы отправляемся по укатанному тракту прочь от города, на север. Нам везет в том, что давно не было дождей, несмотря на осень, которая наступила раньше обычного, и по дороге еще можно более-менее сносно ехать. До первого затяжного дождя.

Сумерки постепенно превращаются в ночь, и через какое-то время мы уже едем при свете магического фонаря, который зажег возница.

Телега медленно и тяжело двигается вперед по грунтовому ночному тракту, колеса глухо стучат по неровной грунтовой дороге. Изредка до меня доносится приглушенный стрекот сверчков и шелест опадающих листьев.

Закутываюсь плотнее в теплый плащ, чтобы защититься от пронизывающего осеннего ветра, но все равно постепенно начинаю ощущать дрожь от холода. Редкие лунные лучи едва пробиваются сквозь тучи, плотно закрывшие небо, так что в один момент я замечаю, что рядом появилась Анна.

— Я не могу слишком долго удерживать невидимость, — едва слышно шепчет мне она. — Держите, замажьте лицо. А если он, — она кивает в сторону возницы, — будет спрашивать, так вы запрыгнули по дороге. Не переживайте, ругаться не будет, он добрый.

Киваю и беру у служанки бумажный сверток с сажей. Старательно пачкаю лицо и прячу остатки грима в карман: вдруг еще понадобятся.

Вдалеке слышится уханье совы, нарушающее тишину ночи. Позади в полумраке виднеются очертания пустых ящиков, которые подпрыгивают и раскачиваются на ухабах, сотрясаясь в такт каждому повороту колес.

От мерного покачивания, тишины и холода начинаю медленно проваливаться в сон.

— Госпожа! Госпожа! — меня будит Анна, уже когда на горизонте начинает заниматься заря. — Госп…

Я резко прихожу в себя и закрываю ей рот рукой.

— Тс-с-с!  — шиплю я. —  Госпожа осталась там, с Филом и генералом. Поняла меня?

Произношу это почти только губами, потому что возница услышал Анну и обернулся.

— О как! Уже двое! — удивленно бормочет он. — Да когда ж ты успела-то? Вроде ж ехал, все одна была.

— Я сразу после городских ворот, — отвечаю, скрестив пальцы. — Страшно мне одной было по дороге-то ночью идти. А нужно… Там дальше, на восток, в Уйтюшке, тетушка моя приболела. Помочь надо.

Возница качает головой, но не ругается, скорее сочувствует.

— Да я только до ближайшей деревушки, — говорит он. — Дальше самой придется.

— Да вы не переживайте, я уж как-то доберусь, — стараюсь говорить бодрым голосом. — И так уже помогли хорошо. А там, меня дед Ирбис подхватит, он должен был выехать мне навстречу.

Что меня несказанно радует — это то, что память Ариеллы работает безотказно. Я прекрасно ориентируюсь в географии местности: от столицы на север идет самый плохой тракт, потому что вся основная торговля осуществляется с городами и деревнями юга.

Насколько я понимаю, единственное, за чем могли ехать с ящиками на север — это за особенными местными сырами, которых больше нигде по стране не делают, практически деликатесом.

Уйтюшка… Надо же было придумать такое название! Едва ли не самая крайняя восточная точка страны, которая спряталась под самыми горами Сиртании, где живут драконы. В смысле там их родовые поместья.

Но если Анна сказала, что нам в горы — значит, нам на север, к Черным скалам, где живут люди. Потому что в свои владения драконы людей не пускают.

Понятия не имею, как мы должны туда добираться к скалам, потому что туда-то еще реже кто-то ездит. Но пока что лучше плана у меня нет, а потому я буду следовать тому, что есть.

— Нам из деревни надо будет пешком идти, там есть таверна на перепутье, — шепчет мне Анна. — Бывает, там останавливаются почтовые военные экипажи, которые в приграничный гарнизон едут, с ними можно почти что до места добраться.

— Думаешь, это разумно военным на хвост садиться?

— Да они же не драконы! У них нет хвостов!

Давлю в себе смех и снова думаю, что надо подбирать выражения.

— Я имела в виду связываться с ними безопасно? Не доложат они, что две девушки с ними путешествуют?

— Как вы мудрено выражаетесь, — хмурится Анна. — Не доложат. С ними частенько кто-то ездит.

Хорошо бы. А то не хватало мне…

А вот того, чего мне так сильно “не хватало” тут же дает о себе знать! Небо перечеркивает темная фигура крылатого ящера. Уже ищет!

Он делает круг над нами, я уже даже переживаю, что заметил и спустится, но нет… Пролетает дальше.

— В сторону деревни летит, — шепчет мне Анна. — Что делать? Там-то точно нас найдет!

Точно. Как бы, добывая информацию, дракон что с возницей не сделал.

НЕчего нюни распускать! Там, где ничего не можешь сделать против силы и власти, надо брать хитростью.

— Встретимся с тобой в таверне, о которой ты говоришь, — шепчу Анне.

Телега как раз подъезжает к едва заметному съезду с тракта на восток прямо перед мостом через речку. Дальше — в деревню, а потом к горам. Мне же надо сделать достоверно вид, что мне в Уйтюшку.

— Спасибо вам! — кричу я извозчику и очень неграциозно спрыгиваю с телеги. — Когда вернусь, обязательно приготовлю пирог и позову вас!

Возница оглядывается, машет рукой:

— Удачи, милая! — кричит он. — Ты аккуратнее, говорят, тут несколько раз орков отлавливали. Пусть Всеблагой хранит тебя.

Благодарю еще раз и демонстративно топаю по пыльной дороге на восток, кутаясь в плащ и щурясь от поднимающегося солнышка. Прохладный воздух наполнен тонкими ароматами осени: увядающей листвы, влажной почвы и легким запахом дыма, приносимого сюда ветром из деревни.

Солнце медленно поднимается над горизонтом, озаряя окружающий пейзаж мягким золотистым светом. Тени становятся менее резкими, а где-то вдалеке слышится пение птиц.

Далеко на горизонте возвышаются могучие горные вершины Сиртании с их скалистыми склоны устремляются к небу и многовековой историей. Ариелла, несмотря на свою робость, частенько зачитывалась историями о могущественных драконах и мечтала побывать там.

Неудивительно, что когда ей предложили (пусть и очень неожиданно) выйти замуж за генерала Нортона, она даже не задумалась. Была уверена, что с благородным драконом точно будет счастливей, чем под крылом Фила. Знала бы она, как все обернется с “благородным” драконом.

Где-то полчаса бреду на восток, а потом останавливаюсь и ныряю в тень деревьев. Так. Теперь, даже если будут какие-то подозрения, моего муженька отправят сначала на восток.

Но этого мало, чтобы его запутать и сбить след: этот точно учует, куда я пошла. Поскольку одежду мне не поменять, нужно действовать еще хитрее.

Слышу рядом журчание реки, и внезапно приходит шальная мысль. Хотел моей смерти? Почему бы не рискнуть и не сделать вид? Пусть хоть немного порадуется. Заодно и со следа собью.

Рисково и холодно, тут не поспоришь. Но это если не совсем собьет дракона со следа, то как минимум даст мне хорошую фору. А там я, глядишь, и затеряюсь в чуждой местности.

Спускаюсь по скользкому склону к самой воде, неудачно поскальзываясь и царапая руку об один из камней, лежащих на берегу. Ладонь обжигает, а острая твердая грань окрашивается в алый цвет.

Наклоняюсь и совершенно по-варварски отрываю кусок ткани от подола, перематывая им руку. Ну зато, отметилась, что здесь была. Пусть ищет дальше, а я пойду обратно, вверх по руслу реки, там точно где-то должен быть или мостик, или брод в обход деревни. Главное, чтобы сил хватило, а то у Ариеллы больно хрупкое и нежное тело, не привыкшее к нагрузкам.

Подвязываю юбку и плащ повыше и снимаю чулки и обувь, погружаясь голыми ступнями в почти ледяную воду. Пальцы тут же утопают в илистом дне, и я чувствую, как жидкая каша облепляет меня по самую щиколотку. Каждый шаг сопровождается бульканьем воды и смачным хлюпаньем грязи.

От холода сводит не только ноги, но и зубы, ломит кости, но я сжимаю челюсти и заставляю себя дышать глубже. Надо немного потерпеть, а там разотру хорошенько, может, если повезет — у костра погреюсь.

Осенний рассвет окрашивает мягким золотистым светом окружающие деревья, шелестящие опавшей листвой. Позволяю себе выйти на берег и топать уже не по ледяной воде, а по холодной пожухшей траве.

Зачем я это делаю? Себя спасаю? Или просто пытаюсь сделать все возможное, чтобы не думать о том, что я непонятно как оказалась непонятно где? Хочу заполнить все происходящее какими-то действиями, чтобы от рефлексии не сойти с ума?

Все возможно. Но судя по тому, что все вполне реально и осязаемо, мне рано или поздно нужно будет свыкнуться с этим. Смогу ли? Я смогу!

Чуть выше по течению нахожу перекат на реке. А вот и ожидаемый брод. Я прибавляю шаг, стремясь как можно скорее достичь этого места. Остается только надеяться, что он не слишком глубокий.

В этот раз погрузиться приходится почти по колено, да еще и стараться не поскользнуться на склизких камнях на дне. Осторожно продвигаюсь вперед, внимательно следя за каждым шагом.

Поэтому, оказавшись на противоположном берегу под постепенно лысеющими ветвями ивы, я тяжело дышу, ощущая, как по телу бегут мурашки. Бросаю на склон свою котомку и плюхаюсь сверху, больше всего желая растянуться звездочкой.

Сколько у меня есть времени? Вряд ли сильно много: дракон уже точно добрался до деревни. Как только он найдет Анну и извозчика, точно полетит на восток. Значит, мне надо скорее уходить к северу.

Активно растираю заледеневшие ступни шерстяными чулками, пока не чувствую покалывания и жжения, натягиваю их и обувь и поднимаюсь. Время не терпит, пора дальше двигать, кто знает, сколько мне понадобится, чтобы добраться до таверны.

Воздух насыщен ароматами разлагающейся листвы, гнили и сырости, перемешанными с запахом грибов, который ни с чем невозможно спутать. По ощущениям в теле понимаю, что Ариелле это все непривычно. Зато я прекрасно помню, как мы с дедом ездили в лес за грибами и за березовыми и дубовыми вениками.

Тишину разрывают хриплые крики птиц, перекликающихся где-то высоко в кронах деревьев. Время от времени приглушенные шорохи и потрескивания выдают движение мелких лесных обитателей, скрывающихся от любопытных глаз.

Под ногами ковер из опавших листьев, веток и сухих шишек тихо пружинит и хрустит при каждом шаге. Земля местами влажная и вязкая, норовящая затянуть ногу в липкую грязь. Время от времени попадаются корни, выступающие из-под земли, и я дважды чуть не падаю.

Все слишком гладко, и оттого неспокойно. Не люблю, когда все идет как по маслу: это значит, впереди ждут неприятности.

Словно в ответ на мои мысли раздается слабый хруст, будто ломается сухая ветка. За этим следует едва заметный шорох. Я замираю и перестаю дышать. Каждый нерв натянут, словно тетива лука, а сердце глухо отдается в ушах.

— Что ты здесь делаешь?

Я стою, затаив дыхание, передо мной, грозно сощурив удивительно-голубые глаза, стоит белоснежная пантера. Она принюхивается и спрашивает грозным, рокочущим голосом:

— Что ты здесь делаешь, дитя человеческое?

Я ошеломлена, не в силах вымолвить ни слова. Как такое возможно? Неужели это наваждение? Зажмуриваюсь на секунду, чтобы постараться осознать реальность еще и говорящего животного. Я думала, меня в этом мире ничем не удивишь. Оказалось — говорящая пантера вполне себе так сюрприз.

Вроде бы, глядя на нее, я должна бояться, но чувствую только исходящую от неё древнюю мудрость и внутреннюю силу. Делая глубокий вдох, я решаюсь довериться этому удивительному существу, ведь, возможно, оно действительно сможет помочь мне в этой непростой ситуации.

— Смотря с какой стороны посмотреть, — отвечаю я и на всякий случай не двигаюсь с места. — С одной — убегаю, а другой — бегу к будущему. Тебе какой из вариантов больше по душе?

Глаза пантеры заметно округляются, а на морде появляется удивление. Она не думала, что я отвечу? Думала, что я завизжу и убегу?

— Тот, в котором ты не сотрудничаешь с орками, — медленно, все еще с рыком произносит животное.

— Тогда выбирай любой, — усмехаюсь я.

— Ты отчаянная девушка, — чуть мягче отвечает пантера, — пока люди и орки не заключили мир, в местных лесах небезопасно. Чуть выше по течению жил мельник…

— Мне уже не нравится, что ты о нем в прошедшем времени… — меня аж передергивает от мысли о том, что с ним могло произойти. А могло бы и со мной, наверное?

— Его больше нет, — кратко говорит пантера. — Впрочем, орков тоже нет…

Животное облизывается, непрозрачно намекая, что с ними случилось. Как-то неприятно, но сочувствия к оркам у меня нет, и это, похоже, остатки восприятия Ариеллы, потому что я сама с этими представителями местной фауны еще не встречалась.

— Ну… Ты молодец? — я оглядываюсь и поднимаю голову, чтобы посмотреть сквозь ветви деревьев на небо: не кружит ли там ящер хвостатый. — Я тогда это… пойду…

Обхожу зверя бочком-бочком и примерно прикидываю, на которое из деревьев мне залезть, если пантера обидится.

Но она удивляет.

— Иди, — говорит она. — Но я иду с тобой.

Что?

— Я Альба, — продолжает пантера. — А тебя как зовут?

Озадаченно спотыкаюсь:

— Зачем тебе это?

— Скучно мне одной, — с едва заметным подрыкиванием признается Альба. — Ты первая, кто меня понимает. Если не хочешь, чтобы я знала твое имя, буду звать тебя Айтина, слышащая.

Хм… Мне действительно неплохо было бы обзавестись новым именем. Пусть будет так.

— А мне нравится, — пожимаю плечами, поправляю котомку и перешагиваю через очередное поваленное дерево. — Давай так и будет.

— Так куда ты идешь, Айтина?

— Мне надо в обход деревни выйти на дорогу, что ведет к таверне на перепутье, — говорю я, примерно прикидывая по положению солнца, куда идти.

— Ну, это совсем легко! Тебе лесом? Или вдоль деревни? — интересуется Альба, бесшумно переступая своими массивными, белоснежными лапами с выпущенными когтям.

Как мне повезло, однако!

— Давай по лесу, но поближе к окраине, чтобы мне было полегче, а то я через чащу с буреломом не пролезу, — говорю я.

— Иди за мной! — довольно мурлыкает это огромное грациозное животное и выходит чуть вперед, ускоряя шаг.

Я иду следом за ней по извилистой лесной тропе под хруст опадающих листьев, окрашенных осенними красками. Она бежит так ловко и уверенно, что мне даже в голову не приходит сомневаться в том, что она знает дорогу

Похоже, она специально выбирает путь так, чтобы мне было удобнее идти и чтобы я меньше уставала, что, надо сказать, очень хорошо, потому что мы идем довольно долго, пока не выходим к полянке.

Тут журчит прозрачный родник, окруженный зеленым мхом. Пантера подходит к воде и пьет, я тоже опускаюсь на колени и зачерпываю воды ладонями. Рядом с корнями деревьев я замечаю спелую ежевику. Я осторожно срываю несколько ягод и пробую их. Они оказываются сладкими и немного терпкими, очень вкусными.

Постепенно деревья редеют, и вскоре мы выходим на грунтовую дорогу, протянувшуюся между открытыми полями. Вдалеке виднеются темные силуэты Черных скал.

Ариелла хоть и была аристократкой, которой это мало касалось, все же иногда интересовалась результатами последних стычек между людьми и орками. Говорили, что именно Нортон обеспечивает основное военное преимущество, и скоро должны отправить делегацию для переговоров.

Но все же Черные скалы считались не самым лучшим местом для жизни. А для меня сейчас — прекрасное место, чтобы скрыться.

Солнце уже начинает клониться к горизонту, окрашивая небо в красно-оранжевые тона. Впереди виднеется небольшая деревянная таверна — единственное пристанище для путников в ближайших окрестностях.

Немудрено, что около нее стоит несколько привязанных лошадей и под навесом — пара-тройка потрепанных непогодой повозок. Вывеска над входом совсем покосилась и местами облупилась, а небольшие окна с мутными, затемненными стеклами будто смотрят мрачными глазницами на окружающий пейзаж.

Чем ближе я подхожу к этой таверне, там тревожнее мне становится. Как будто маленький зудящий шарик появляется в солнечном сплетении. И, похоже, не только у меня. Мы с Альбой переглядываемся, она рычит и ускоряет шаг.

— Здесь близко к границе, Айтина, — говорит она. — Чего угодно ожидать можно. Может, мимо пройдем до пещер? Я тебе заночевать помогу, согрею.

Качаю головой. С Анной договорились встретиться именно тут, а она должна была добраться быстрее. Не нравится мне все это…

Напряжение нарастает, когда мы подходим ближе к таверне. Из-за двери доносятся громкие крики и хаотичные звуки борьбы. Почуяв опасность, рычащая пантера бросается вперед, а я спешно следую за ней.

Альба выбивает дверь, и рыча застывает у входа: внутри полнейшее безобразие, а посреди помещения, на одном из грубо сколоченных столов за руки и за ноги держат Анну.

Етишкин кот! Еще такой радости мне не хватало!

— Альба, разрешаю тебе съесть всех этих придурков, или хотя бы понадкусывать, но Анну нам надо спасти! — кричу я пантере.

Она согласно рычит и прыгает вперед, вцепляясь в шею самому крупному из мужиков. Лишь присмотревшись, я понимаю, что это и не люди вовсе. Грузные фигуры закованы в потертую, но крепкую броню, огромные ручищи, покрытые мозолями, сжимают тонкие щиколотки и запястья Анны. Но больше всего бросаются в глаза выдвинутые вперед массивные челюсти с выступающими клыками и практически ослиные, заостренные на концах уши.

Неужели те самые горные орки?

Так… Я тоже не беспомощная фифа! Ариелла учила магию. Да, в основном бытовую, но, по словам учителей, она была сильной стихийницей. Так что мне нужно только позволить телу сделать дело.

Один за одним чувствую три центра, которые наполняются магией и разогреваются. Из котелка, который греется на очаге, фонтаном вверх взмывает вода и обрушивается на ближайшего к очагу орка.

Таверну наполняют крики, рык, грохот столов и звон посуды.

Альба справляется уже со вторым, успевая увернуться от немного нелепых движений орков. Я обдуваю раскаленным воздухом еще одного, а потом заставляю огонь разгореться так, чтобы он его прихватил.

Этот орк пулей вылетает из таверны и пытается сбить пламя, но, по-моему, у него это не сильно получается.

Выискиваю глазами Анну: она спряталась под стол, я вижу только уголок ее юбки. Молодец.

Орки начинают ориентироваться в обстановке, замечают Альбу и меня. И я понимаю, что до этого было все просто развлечением, а теперь начнутся проблемы. Ближайший ко мне перехватывает покрепче топор, уклоняется от воздушной струи, которую я на него направляю, чтобы отбросить, и заносит оружие для удара.

В принципе, я уже прощаюсь с жизнью. Не знаю, как она у меня закончилась в том мире, а тут я окажусь просто разрубленной пополам… Но между мной и топором вклинивается блестящий клинок, который легко отбрасывает от меня орка.

Один за одним в таверну забегают четверо военных, которые легко узнаются по сине-коричневой форме с одинаковыми нашивками на рукавах. Вот теперь перевес оказывается точно не на стороне орков, которые в помещении оказываются совсем неповоротливыми.

Все заканчивается за пару минут. Белая пантера уже совсем не белая, а тоже вся заляпана, и я не особо хочу думать чем. Анна, все еще дрожа, выглядывает из-под стола, с трудом вылезает и кидается буквально мне на шею, тут же заходясь в рыданиях.

— Твари горные, — выплевывает один из солдат и пинает тело орка так, чтобы он перекатился на спину. — Гор, похоже, правда где-то лаз нашли. Это уже третья группировка за неделю.

— Ты думал, нас просто так сюда перекинут? — усмехается Гор, тот, что защитил меня. — Все просто не бывает. А вы, нира, что тут забыли? Северные районы — не место для праздных прогулок.

Я вытираю подолом испачканные в крови руки и качаю головой:

— Для праздных не место, — говорю я. — Да только мы по делу. Мы к тетушке едем, помогать ей.

Я бросаю взгляд на Альбу, которая сейчас тихонечко отошла в угол и сидит, уже вылизывается. Ну кошка, она всегда кошка.

А вот то, что творится вокруг, видеть совсем не хочется: тела, сломанная мебель, посуда повсюду, кровь, перемешанная с бог знает чем… Тут убираться до моркошкиного заговенья…

— Ох, родненькие мои! — откуда-то из-под прилавка выныривает, похоже, хозяйка. — Да как же вы вовремя! Еда, ночлег, выпивка — все за мой счет. Спасибо вам!

Солдаты перекидываются взглядами.

— Да нет, хозяйка, — Гор, серьезно смотрит на взволнованную полноватую женщину с красными от слез и страха глазами. — Работа это наша. А вот девушкам, наверное, твоя помощь нужна будет. Тем более что эта, — он кивает на меня, — с кошкой своей вон троих горняков положили. Не всякий солдат так сможет.

— Что хотите, мои милые, что хотите!

Она, причитая, убегает куда-то вглубь домика, а я смотрю на этого их главного:

— Гор? Я правильно поняла? — уточняю сразу.

— Капрал Горвенц, — представляется он.

— Вы ведь с утра отправитесь к Черным скалам?

Лицо капрала немного перекашивает, но он кивает.

— Только не говорите, что вам нужно туда к тетушке?

Я пожимаю плечами:

— Могу не говорить. Но можем ли мы рассчитывать на вашу помощь и возможность поехать с вашим экипажем?

Он тяжело вздыхает, снова ловит взгляды каждого из своих людей.

— Если две прекрасные ниры ищут себе проблем, мы должны бы отказать, — говорит он, а я уже успеваю расстроиться. — Но раз вы едете помогать… Выезжаем завтра на рассвете. Ждать не будем.

На этом он делает знак своим людям, и они выходят из таверны.

— Нас все устраивает, — говорю я скорее самой себе и прижимаю к себе все еще дрожащую Анну.

Хозяйка таверны действительно делает все для нас: она помогает нам с Анной искупаться, дает чистую одежду, которая осталась от ее дочери, что пропала пару лет назад в лесу, кормит и даже собирает с собой еду.

Ночь на матрасах из соломы пролетает для меня как один миг из-за усталости и пережитых событий. Последней мыслью перед тем как я проваливаюсь в глубокий сон, оказывается то, что я могла бы не тащиться в брод, а использовать магию Ариеллы. Очень вовремя, конечно.

Анна будит меня вовремя: мы успеваем собраться и присоединиться к строгому военному экипажу. Досыпаем мы уже по дороге, и даже тряска из-за неровной дороги не мешает ухватить столь необходимый сон.

— Личный состав расквартирован в самой деревне, — слышу я голоса снаружи, когда экипаж останавливается, а капрал выходит. — Генерал приказал расположиться там.

— А гарнизон?

— Теперь он там, потому что на деревню нападали за последнее время уже раз пять.

Мы с Анной переглядываемся: прекрасно мы приехали. Прямо к горным оркам под бок. Хотя… Еще непонятно, где лучше: рядом с Нортоном, для которого выгодна моя смерть, или с орками.

— Все понял. Кто на командовании?

— Сам генерал Нортон. Прибудет к завтрашнему утру.

Здрасте-приехали! Ему-то что здесь внезапно понадобилось?

Анна испуганно смотрит на меня, понимая, что весь план, которому мы следовали, идет коту под хвост. Японский городовой. И что теперь делать?

— Нира Айтина, мы приехали, — Гор стучит в дверь экипажа, а потом открывает. — Мы сейчас к командованию, а вы уж дальше сами.

Я натянуто улыбаюсь и, оперевшись на вежливо поданную руку, выхожу на улицу. Ноги тут же утопают во влажной холодной земле, и я мысленно благодарю хозяйку таверны, которая заставила нас с Анной поменять обувь: в тех ботиночках, хоть и плотных, ноги тут же замерзли бы.

По небу плывут белесые облака, похожие на клочья ваты, сквозь которые туманно проглядывает солнце. Оно едва пробивается, создавая ощущение мягкого, рассеянного света.

Легкие наполняет свежий, прохладный воздух. Ощущение, что он будто более легкий тут, но его словно не хватает, чтобы надышаться. Привыкну, никуда не денусь. Если найду способ отделаться от Нортона.

— Госп…

— Айтина, — тихо напоминаю я Анне: мы с ней уже обсуждали, что Альба придумала мне имя, и это отлично для маскировки. — Нам нужно поспешить к тетушке. Я уверена, что она нас уже заждалась.

Краем глаза замечаю, что Альба выходит к дороге. Она с вечера предупредила, что лучше проведет ночь в лесу, а утром просто пойдет по нашему следу.

Анна склоняет голову и бросает взгляд на Гора, который достает из экипажа наши сумки и корзинку с перекусом, что нам дала с собой хозяйка таверны. Когда капрал отдает корзинку Анне, та отводит глаза, и я могу поспорить, смущается. Ох… Юность! Так легко влюбиться! Только бы голова не отключилась, а у капрала совести оказалось достаточно!

Мы прощаемся со всем военными, благодарим за помощь, и вместе с Анной идем по деревне вверх. Натягиваю поглубже капюшон.

— Тут несколько лет назад было очень оживленно, — рассказывает она. — Когда горные перевалы еще не были захвачены орками, через деревню проходил торговый путь. А как только орки напали на нас, естественно, никто не рискует тут ездить, все идут в обход. Ну и… Кто смог, отсюда уехал.

Мы идем мимо ветшающих, но все еще крепких домов с крышей из потемневшей соломы или замшелой черепицей и деревянных заборов с облупившейся краской. То там, то тут видны следы пожаров как старых, так и совсем недавних.

В воздухе висит типичный деревенский запах от скота и птичников, смешанный с дымом и едва заметным ароматом домашнего хлеба.

Немногочисленные жители рассматривают нас, но почти без интереса, будто им уже все равно, что происходит вокруг. Они просто проходят мимо, не задавая вопросов.

Старуха с клюкой и поджатыми губами, старик на крыльце с самокруткой, несколько скромно одетых женщин у одной из калиток…

Интерес мы вызываем только у военных, которые все еще создают видимость жизни в этой деревне. Если я правильно поняла, то их распределили прямо тут, наверняка в чьи-то дома. Интересно, они хоть помощь-то местным какую-то оказывают? Или так, дармоедством развлекаются?

— Мой дед держал тут таверну. Было очень известное место среди путников! — с каким-то детским восторгом говорит Анна. — Конечно, до того, как орки пришли. Но вы только посмотрите, как тут красиво!

— Ты… Обращайся ко мне на “ты”. Пожалуйста, постарайся запомнить, — вздыхаю я.

Да уж… То, что красиво — не поспоришь, потому что чем выше мы поднимаемся по дорожке между домами, тем более невероятный вид на горы открывается. Но пока, учитывая все исходные данные в виде нападений орков и вероятного скорого прибытия муженька, не могу сказать, что мне здесь очень нравится.

Наконец, мы выходим к таверне. Когда-то яркая и манящая вывеска теперь покрыта пятнами ржавчины и потускневшая от времени, хотя все еще можно прочитать ее название “У Черных скал”. Двухэтажное каменное здание с мансардой, когда-то величественное и внушительное, теперь покрытое следами запустения.

Стекла окон покрыты пылью и грязью, резные балконы на втором этаже, выглядят покосившимися и ветхими. Кое-где краска облезла, обнажая потемневшее от времени дерево. Кажется, что они вот-вот рухнут, если их не починить в ближайшее время.

Ступеньки при входе потрескались и осыпались. По ним, распахнув покосившуюся дверь, сбегает девчонка, немногим старше Анны, с очень похоже распахнутыми глазами, но темными волосами.

— Аннушка! — девушка кидается на шею служанке. — Как же ты вовремя! Маме совсем худо с вечера, я даже не знала, как тебе сообщить.

— Мери, — Анна обеспокоенно присматривается к девушке и к таверне. — Что случилось?

— Мама в речку как упала на днях, так заболела и не встает. Бьется в лихорадке… Военный врач как раз в город улетел, — всхлипывает Мери.

Анна подхватывает платье и бежит в таверну. Я следую за ней через мрачноватое большое помещение, по скрипучей деревянной лестнице с шаткими перилами в мансардный этаж. Тут три невысокие двери, одна из которых приоткрыта.

Девушки идут именно туда, в комнату, пропитанную затхлым запахом болезни и бедности. Деревянные балки потолка нависают над узкой постелью, где под толстым лоскутным одеялом мечется в бреду женщина. Осунувшаяся, измученная, но видно, что еще красивая женщина часто и неровно дышит.

Ее лицо покрыто бисеринками пота, бледные, иссушенные губы приоткрываются в безмолвном стоне. Женщина застывает на пару мгновений, когда я вхожу, вонзается в меня невидящим взглядом в пространство, а затем начинает что-то бессвязно бормотать.

— Перепутье… Довериться или погибнуть… Подарить крылья потерянному народу… Ты! Чужая.

— Ваша светлость, но вы же понимаете… — снова начинает свою протяжную речь королевский храмовник, который решил, что я нуждаюсь в его советах.

— Я все понимаю, схир Нгол, — меня уже начинает раздражать этот не в меру деятельный старикашка. — Не вам напоминать мне о моих проблемах!

Все очень не вовремя, все очень неудачно, но это не повод лишать девушку жизни, даже если она совершила подлог. Хотя, конечно, все будет зависеть от тех мотивов, которые она преследовала: одно дело — желание хорошо устроиться в жизни, другое — связь с подпольными мятежными организациями. В любом случае сначала надо разобраться, а потом я приму решение о наказании.

— Но если… — схир поднимает палец.

— Довольно! Прочь!

Кажется, Грон, мой дракон, все же прорывается и во взгляде, и в голосе. Потому что храмовник подскакивает на месте и, кланяясь, удаляется.

Наливаю себе в бокал настойку из листьев драконова дерева и опускаюсь в кресло перед камином, согревающим кабинет.

Я всегда считал не самой лучшей идеей брать в служители Храма Праматери драконов людей. Но в тех условиях, в которых когда-то, много лет назад, оказалась наша раса, это был единственный вариант.

По легенде двенадцать драконов, которые несли в себе двенадцать Даров, оказались в этом мире после того, как их родной погиб. И ни одной драконицы.

Но Праматерь оказалась благосклонной к нам хотя бы в том, что некоторые женщины способны родить сына. Конечно, для этого должно выполниться несколько условий, но все же…

Уже несколько столетий все женщины, на которых указывает Праматерь, заносятся в специальные списки, из которых дракон может выбрать жену и мать ребенка, преемника. И у него для этого есть всего одна попытка, поскольку брак, заключаемый в Храме, нерасторжим. Даже если на самом деле девушка не сможет забеременеть от дракона.

Ариелла тоже была в храмовых списках. Эта тихая, очень милая девушка была среди тех, кто может понести от дракона. И я без колебаний выбрал ее, потому что мой образ жизни не терпит капризных и требующих слишком много внимания.

Именно из-за этого я разорвал отношения с весьма привлекательной и яркой любовницей. Она с чего-то решила, что я ей должен больше, чем мы оговаривали в самом начале нашего общения. Двух истерик мне хватило, чтобы понять, что это все пора заканчивать.

А потом…

— Ваша светлость, — после короткого стука в дверь, ко мне заглядывает бледный камердинер. — Ваша…

Голос сиплый, дыхание рваное, а по комнате разносится кисловатый запах страха.

— Говори, — перевожу на него тяжелый взгляд, и камердинер вжимает голову в плечи: значит, что-то действительно плохое.

— Нира… — он откашливается и исправляется: — Ваша супруга…

Весь подбираюсь, Грон внутри тоже напрягается. Чувствую, как пальцы сжимают бокал.

— Быстрее, — подгоняю камердинера я.

— Ее больше нет.

— Что?!

Треск стекла, разлетающиеся в стороны осколки и красные подтеки на моем рукаве. С рыком и злостью, рывком встаю с кресла и отправляюсь в комнату Ариеллы.

Вот думал же раньше зайти! Но после заседания и всех этих обвиняющих и совершенно бездоказательных речей решил сначала спокойно подумать над ситуацией, а потом допрашивать жену. Всё же есть шанс, что она непричастна. Но если да, понесёт ответственность со всеми, кто в этом замешан.

“Убью!” — рычит Грон.

У меня было подозрение, что ее опекун что-то замышляет, но он ли это? Убрали как лишнего свидетеля?

— Ваша светлость! — кричит в спину камердинер. — Я имел в виду…

Слышу, как он спешит, чтобы успеть за мной, но куда уж ему!

— Стойте, ваша светлость! Я хотел сказать…

Дверь в комнату приоткрыта, я даже отсюда вижу, что там беспорядок. Рывком окончательно распахиваю створку и захожу внутрь.

— Хотел сказать, что ее нет в комнате… — запыхавшись, камердинер все же догоняет меня и заканчивает фразу.

— Где. Она? — теперь Грон уже не скрывает своего возмущения.

А я отмечаю для себя, что впервые замечаю его такую сильную заинтересованность в девушке. И это даже несмотря на то, что она обманом внесла себя в списки и не могла стать матерью дракона.

— Мы не знаем, ваша светлость… И когда она сбежала, я тоже не знаю, — растерянно говорит камердинер.

Уже к рассвету я выясняю, что к Ариелле заходила служанка, и та же служанка уехала с телегой на север. По всем рассказам — одна. Однако один несчастный, запертый в подсобном помещении, утверждает, что видел госпожу в простом платье. Ни служанки, ни моей жены нигде нет.

Сбежала? Потому что боялась, что не поверю? Или потому что действительно виновата?

Уже собираюсь выйти на балкон, чтобы выпустить дракона следом за Ариеллой на север, как в кабинет снова стучат. Ну что ещё? Дракон хочет проигнорировать стук и просто улететь, но это может быть что-то важное, поэтому я сдерживаю порыв и разрешаю войти.

— Ваша светлость, — камердинер входит с подносом с письмом в руке, — срочное послание, только что доставили.

Да он сегодня мастер красноречия и хороших новостей.

Ломаю сургуч, снимая одновременно магическую печать, и раскрываю письмо. По приказу короля несколько магических военных единиц были переброшены в деревню у ключевого перевала: если получится подавить очаги нападения на страну, орки будут вынуждены капитулировать.

Меня переводят туда же. Завтра же.

У меня всего сутки, чтобы найти Ариеллу. И я найду. Найду и разберусь.