ОКО за ОКО

С новой квартиранткой Марте катастрофически не повезло. Молодая, красивая и незамужняя Виктория, полгода назад въехавшая в сдаваемую соседнюю квартиру, засматривалась на её мужа.

Игорь работал хирургом в частной многопрофильной клинике. Несмотря на напряжённый график работы, в свои тридцать шесть лет, подтянутый и стройный, он выглядел на тридцать. А каким он был красивым! Марта тайком любовалась им, радуясь, что этот мужчина — её.

Будучи моложе его на два года, рядом с ним она чувствовала себя неуверенно. В последний год она значительно прибавила в весе. Чтобы не забеременеть, принимала гормональные препараты, от которых поправлялась. Ни их смена, ни изнурительные физические нагрузки — бассейн и тренажёрный зал — не помогали сбросить лишний вес. Стрелка на весах медленно и уверенно подходила к восьмидесяти килограммам. И это при росте Марты сто шестьдесят семь сантиметров!

Лучшим способом избавиться от проблемы, конечно же было рождение ребёнка, но Игорь детей иметь не хотел. Каждый раз он находил веские причины не в пользу рождения малыша. Жили бы они плохо, Марта не колебалась бы, развелась, но она любила мужа, как и он её. Прожитые в браке восемь счастливых лет стали тому подтверждением.

Появление новой соседки внесло диссонанс в спокойную и размеренную жизнь их семьи. Виктория не скрывала своих намерений отбить у Марты мужа. С первых дней знакомства она перешла в атаку. Чем откровеннее становились её действия, тем раздражительнее становилась Марта.

Каждое утро, когда чета Извольских выходила из квартиры, соседка тут же оказывалась в одном лифте с ними. Приветливо здоровалась и беззастенчиво пожирала Игоря умело подведёнными большими выразительными глазами.

Марта старалась её игнорировать, в её сторону не смотрела, с мужем о ней никогда не заговаривала. Постоянно занятый своими мыслями, Игорь, казалось, не замечал навязчивого к нему внимания молодой женщины.

Как-то в обед Марта столкнулась с соседкой в лифте, когда заехала домой за забытыми документами.

— У тебя муж секси, — заговорила та с ней. Демонстративно осмотрела Марту с головы до ног и скривила губы в презрительной ухмылке.

— Не старайся, — ответила Марта, отзеркалив её мимику. — Игорь не ведётся на яркую обёртку.

С долей скепсиса рассматривала вызывающий гламурный наряд соперницы, её красивые длинные волосы, стройную фигуру. Затем снисходительно улыбнулась и отвернулась. Мысленно подгоняла кабинку лифта, но та будто намеренно замедлила ход.

— Ты плохо знаешь мужчин, — продолжила наступление Виктория. — У вас же нет детей?

Марта до боли сжала зубы. Промолчала. Обнаглевшая девица затронула больную тему. От душного и приторного аромата чужого парфюма к горлу подступила тошнота.

Не дождавшись ответа, Виктория усмехнулась в спину Марты:

— Что молчишь? Сказать нечего? Или считаешь ниже своего достоинства ответить мне?

Марта глубоко вдохнула, мысленно взывая к высшим силам, чтобы не сорваться. Такой только дай повод, заговори, и не заметишь, как она втянет тебя в словесную игру по её правилам. А там и до унизительной склоки недалеко.

Кабинка лифта плавно остановилась; дверцы разъехались в стороны.

— Желаю успехов, — на ходу небрежно бросила Марта и первой вышла из кабинки, несмотря на явное намерение соседки её опередить.

— У меня всегда всё получается так, как я хочу, — услышала в спину громкое с вызовом.

«Шла бы ты лесом, хочуха», — мысленно отреагировала Марта на заявление Виктории.

Казалось бы, ничего не значивший разговор посеял в душе Марты сомнение: любит ли её муж, как уверяет?

По жизни Марте везло, что было предметом зависти сначала одноклассников, затем одногруппников. Родилась она в полной обеспеченной семье, выросла в родительской любви, с отличием окончила школу и университет, вышла замуж за любимого мужчину. Любовь была взаимной. За время их брака Игорь не дал Марте усомниться в своих чувствах. Единственный вопрос, в котором они не могли прийти к общему знаменателю — рождение ребёнка. Марта хотела малыша, а Игорь постоянно находил аргументы, почему им не стоит торопиться. Сначала нужно было сосредоточиться на карьере, затем купить квартиру, машину, открыть счёт в банке, сделать накопления, чтобы ни в чём не нуждаться, пока Марта будет в декретном отпуске, и только потом подумать о пополнении в семье.

И вот всё это есть.

Родители с обеих сторон помогли купить квартиру. Машину они купили сами. Будучи по образованию юристом, Марта открыла частную адвокатскую контору. Специализируясь на бракоразводных процессах, наработала репутацию. Последние три года бралась исключительно за заведомо выигрышные дела.

Контора приносила стабильную прибыль, карьера Игоря шла в гору. Главный врач пообещал ему через полгода должность заведующего хирургическим отделением. Только желание мужа озаботиться рождением наследника или наследницы по-прежнему оставалось на нуле.

В ближайшие дни Марта снова планировала поговорить с Игорем о зачатии ребёнка. В этот раз она не собиралась ему уступать, как и не собиралась дать возможность уйти от жизненно-важного для них разговора.

Сегодня Марта вернулась из конторы рано. Рабочий день прошёл спокойно. На банковский счёт конторы поступила крупная денежная сумма. В гардеробе — новая юбка премиум-класса. Настроение приподнятое. Чем не повод поговорить с Игорем о ребёнке?

«Пусть только попробует возразить!» — подумала она беззлобно.

Убедив себя, что всё сложится наилучшим образом, Марта прошла на кухню. Открыла холодильник и разложила купленные продукты. Приготовит вкусный ужин и будет ждать мужа с работы, как делала это на протяжении восьми лет. Как всегда, после ужина он уйдёт в большую комнату, сядет в кресло, откроет ноутбук и будет решать свои профессиональные вопросы или возьмётся читать научные статьи. Ведущему хирургу самой престижной клиники в городе и будущему заведующему отделением положено идти в ногу со временем.

Игорь любит закусочный кекс с сыром и оливками. Вот его Марта и приготовит. Оливки двух видов есть, сыр и молоко тоже имеются.

© Ж. Штиль / Изображение сгенерировано ИИ

Муж пришёл поздно. Марта задремала у включённого телевизора, и его прихода не слышала.

От непривычно громкого:

— Марта, я дома, — она вздрогнула и повернула голову на голос.

Сон как ветром сдуло. Игорь стоял в дверном проёме и виновато смотрел на неё.

— Прости, не знал, что ты спишь. Не нужно было меня ждать, — прошёл в ванную.

Она встала с дивана, сладко потянулась и пошла следом за ним. Он умывался.

— Я ждала тебя, — сказала чуть просевшим голосом. — Ты не предупредил, что будешь поздно.

— Прости, замотался, — Игорь аккуратно смывал с рук мыло. Он всегда всё делал не спеша, вдумчиво, красиво. — Завтра у меня срочная операция. Обсуждали с Завьяловым возможные риски.

Марта скользила глазами по крепкой фигуре мужа. Расстёгнутая рубашка натянулась на его плечах, закатанные рукава открывали загорелые предплечья. Капли воды стекали по твёрдому, гладко выбритому подбородку, пробуждая желание. Промелькнула позорная мысль: сейчас бы прижаться к Игорю, почувствовать тепло его сильного тела, предаться ласкам, а не затевать серьёзный разговор на ночь глядя.

Марта отвела глаза и подала супругу полотенце. Отрезая себе путь к отступлению, коротко сказала:

— Поговорить надо, — и ушла в кухню.

Игорь сел, расслабленно вытянул босые ноги под стол. В домашней одежде он выглядел не менее красивым, чем в строгом деловом костюме. Следовал глазами за сновавшей по кухне женой.

Она чувствовала на себе его вопросительный взгляд.

— Твой любимый кекс, — поставила перед ним блюдо и принялась нарезать лакомство.

— Оставь, — Игорь притянул Марту и усадил на колено. — О чём хочешь поговорить? Что случилось?

Она не стала оттягивать время.

— Ничего не случилось. Хочу поговорить с тобой о нашем будущем, о ребёнке, — почувствовала, как муж напрягся.

— Ты беременная? — спросил он тихо, встревоженно заглядывая в её глаза.

Марта развернулась к нему и обняла за шею. От него пахло приятной свежестью санитайзера — аккуратист.

— Нет, но очень этого хочу, — прижалась к Игорю сильнее. – Если всё получится сразу, то к весне рожу. За лето малыш или малышка окрепнет. Я всё продумала, — спешила поделиться своими радужными планами. — Буду жить на даче родителей. Мама поможет с ребёнком. Ты будешь приезжать к нам после работы или по выходным, как решишь сам.

Держать спокойный тон удавалось с трудом. От того, как отнесётся к её словам муж, зависела их дальнейшая совместная жизнь.

Игорь молчал, укачивая жену в кольце рук. Хмурился.

Марта не подгоняла, терпеливо ждала ответ. Снова любовалась им. Даже хмурый Игорь был красивым. Ему одинаково шёл и смех, и сердитость.

— Под лицо всё к лицу, — насмешливо говорила её мать.

Зятя она недолюбливала, но тщательно скрывала свои чувства. Только Марта знала о её секрете. На вопросы о причине неприязни, мама от ответа уходила.

— Не знаю, — пожимала плечами. — Сложно объяснить.

— Материнская ревность? — с улыбкой допытывались Марта. — Мы любим друг друга. Нам даже поссориться не из-за чего. Игорь идеален.

— В том-то и дело, что идеален, — вздыхала мама. — А вот детей твой идеальный муж не хочет.

— Сейчас не время, — отмахивалась Марта. — Игорь много работает, ему карьеру строить надо. Да и я без дела не сижу. Набиваю купюрами подушку безопасности. — Так в шутку говорила Марта о счёте в банке.

— Подушку она набивает, — кривилась мама, кивая. — Понятно, кто в доме главный добытчик.

— У Игоря хорошая зарплата, — напомнила Марта.

Но родительница стояла на своём.

— Он строит карьеру, а ты при нём кто? Ох, дочь, останешься у разбитого корыта. Роди, пока не поздно, пока я в силах тебе помочь. Посмотри на сестру...

Далее всё в таком же духе: давно пора рожать, лучшее биологическое время для деторождения прошло, ещё немного и о беременности можно будет забыть — повысится риск не выносить ребёнка или родить нездорового… По тысячному кругу одно и то же.

Родители в жизнь Марты и Игоря не вмешивались. В семье старшего брата мужа росло двое детей. Младшая сестра Марты ждала рождения второго ребёнка. Бабушки и дедушки всю свою энергию тратили на уже имевшихся внуков. Вопрос о комфортном летнем отдыхе не стоял: с обеих сторон у родителей имелись дачи.

Марта осторожно выбралась из горячих объятий мужа, пододвинула ему тарелку с нарезанным кексом, поставила кружку с горячим чаем и села напротив. Любила смотреть как он ест: не спеша, тщательно пережёвывая пищу, смакуя. Ел он тоже красиво и пил исключительно зелёный чай. Никаких заварочных пакетиков — только крупнолистовой, заверенный в оригинальном чугунном заварочном чайнике, покрытом глазурью.

Марта подождала пока Игорь поест, убрала посуду в раковину и улыбнулась. Она дала ему достаточно времени, чтобы собраться с мыслями.

— Что скажешь, любимый муж? — спросила с надеждой. На лице играла наигранная лёгкая улыбка, а сердце сбилось с ритма.

Игорь поднялся, опустил плечи, сник:

— Устал сегодня. Давай поговорим завтра, — обнял, поцеловал Марту в щёку. — Спасибо, родная. Всё было очень вкусно, — и ушёл в большую комнату.

Догонять его и настаивать на разговоре Марта не стала. Завтра так завтра. Перед срочной операцией его лучше не трогать.

Она слышала, как муж с кем-то говорил по телефону о предстоящей операции, о том, какая она сложная, но он как никогда уверен в успешном исходе. Говорил долго и убедительно. У Марты создалось впечатление, что Игорь убеждает себя, а не собеседника. Он брался за все сложные операции, и у него всегда всё получалось, что поднимало его самооценку и так поднятую до небес.

— Хирург от бога, любимчик богов, — в шутку называли его коллеги.

— Выскочка и лизоблюд, —шептались за спиной завистники.

— Мой гений, — гордилась им Марта.

Только красавец гений уж больно виртуозно умел уходить от вопросов о рождении ребёнка.

«В этот раз выйдет», — усмехнулась Марта. Она любыми способами добьётся согласия мужа. Малыш должен родиться желанным для обоих родителей. И сегодня у них есть всё, чтобы его вырастить.

«Игорь подумает и согласится», — верила она. Он умный, он гений. И как все гении, эгоистичный.

Утром Марта проснулась с головной болью. Долго не могла встать, отлёживалась в постели, изводила себя, перебирая в памяти события последних дней. Что-то тревожило, и это не было связано ни с наглой соседкой, ни с несговорчивостью мужа. Было что-то ещё, что ускользало от понимания, будто играло в прятки с сознанием. Сквозь щель неплотно закрытой двери Марта слышала, как Игорь принимал душ, стучал посудой на кухне, говорил по телефону.

Когда Марта в растрёпанном виде вошла в кухню, он наливал чай в свою любимую кружку. На столе на большом блюде лежали остатки закусочного кекса, диетические бутерброды из цельнозернового хлеба с авокадо и творогом, с маслом и слабосолёной сёмгой, приготовленные на двоих.

— Налить тебе чаю? — спросил Игорь не оборачиваясь.

— Давай, — ответила Марта вяло.

Игорь повернулся и сочувственно улыбнулся:

— Голова болит?

Не в пример Марте выглядел он бодро. Тут же достал аптечку и подал ей блистер с таблетками.

— Выглядишь не очень, – бережно притянул её голову и коснулся лба губами. – Тебе сегодня обязательно идти на работу?

Марта вздохнула:

— Обязательно. Но в контору можно прийти к десяти. В одиннадцать третий раунд переговоров с адвокатом второй стороны по разделу совместно нажитого имущества. Тяжёлый случай. Собираюсь предложить доверительнице заключить мировое соглашение.

— Вот и задержись, воспользуйся возможностью. Поваляйся в постели, помедитируй, а я поехал.

И ни одного слова о предстоящем разговоре о ребёнке.

Он поспешно выпил чай, поцеловал Марту в щёку и вышел на площадку.

Марта его проводила. Ожидала увидеть соседку, но той у лифта не оказалось. Удивлению не было предела. Хочухе крупно не повезло — упустила момент остаться с соседом в кабинке лифта наедине! Верилось с трудом.

Марта вернулась в квартиру и поспешила к окну. Соседка могла поджидать их на автомобильной стоянке. Но нет, там её тоже не обнаружилось. Марта удовлетворённо улыбнулась — первая приятная мысль за утро.

¤

День прошёл в обычном режиме: встреча с адвокатом другой стороны, затем долгие переговоры с доверительницей, которые ни к чему не привели. В этой паре дело усложнялось наличием второй тайной семьи у мужа, и законная жена решила идти напролом, подав исковое заявление о расторжении брака и разделе имущества. Капитуляцию супруга и его безоговорочное согласие понести любое суровое наказание, вплоть до выделения жене солидной суммы на побрякушки, но не разводиться, та приняла в штыки. Категорически отвергла даже идею переговоров. Уязвлённый несговорчивостью жены, муж пригрозил отнять у неё детей.

Марта всегда предлагала мирное урегулирование спора, когда речь шла о детях. В подобных делах они для матерей становились ахиллесовой пятой.

«Время ещё есть», — надеялась она на благоразумие униженной женщины. Хотя в такой же ситуации она повела бы себя также. Простить измену? Она бы не простила. Даже мимолётную, вот с такой соседкой-хочухой. Грязно и унизительно. Но забота о благополучии ребёнка могла кардинально изменить соотношение сил, где изменник вмиг превращался из просителя в благодетеля.

Домой Марта пришла немного раньше обычного. Чувствовала себя скверно. Утихшая утром головная боль, к вечеру вернулась снова.

Каково же было её удивление, когда она увидела дома Игоря. Он спал на диване в гостиной и храпел — громко, с присвистом. На полу лежала пустая бутылка от коньяка и разбитый хрустальный стакан. В лужице — размякший кусочек закусочного кекса.

Подобное случалось редко, и причину Марта знала. Смерть пациентов, собственноручно оперированных её мужем, тот переносил особенно болезненно. У него, впрочем, как и у всякого хирурга, было личное, пусть и небольшое, кладбище и там появилась ещё одна могила.

Из вчерашнего разговора Игоря по телефону Марта поняла, что шанса выжить у больной не было. Тем не менее муж, взрастив в себе комплекс бога, всякий раз при смертельном исходе пациента считал себя ни к чему не годным.

А вот заплывший от синяка глаз она заметила лишь тогда, когда заталкивала под голову спящего мужа подушку. Наличие чьего-то «автографа» на его красивом лице удивило.

Убирая комнату и поглядывая на сопящего потерпевшего, Марта задумалась. Бывало, что обманутые ложными надеждами несдержанные мужья пациенток нападали на лечащих врачей и хирургов. Игорь в число оных не входил — пустых обещаний не давал. В потасовках подобного рода не участвовал, хотя мог. Он находился в отличной физической форме. Когда было время, ходил в бассейн и часто бегал по утрам. Игорь берёг руки. Он считал их своим главным инструментом. Всегда, прежде чем ввязаться в пусть и незначительную потасовку, взвешивал возможные риски. Скорее он согласится лишиться глаза, чем мизинца.

Марта пожалела, что обещанное «поговорим завтра» не состоится. Хотелось всё обсудить сегодня, принять совместное решение и, наконец, успокоиться.

Верила, что Игорь примет её желание и уступит. Обязательно уступит. Затем привыкнет к мысли, что станет отцом, и они вместе будут ждать рождения малыша.

¤

Утром муж пребывал не в духе. Судя по тому, как он долго плескался в ванной, гремел посудой в кухне, разбил тарелку и облил футболку молоком, после чего снова пошёл в ванную и там ворчал на незадавшуюся жизнь, его отстранили от работы.

Марта тоже на работу не торопилась, как и не спешила пересекаться с Игорем. Благо четырёхкомнатная квартира это позволяла. Муж сам к ней подойдёт, когда ситуация его отпустит, и он успокоится. Знаем, проходили и через это.

Марта в гардеробной подбирала блузку к новой юбке, когда услышала, что Игорь разговаривает по телефону. Голос ровный, спокойный, без рычащих ноток, уверенный.

«Хороший признак», — заключила она, примеряя блузку нежного персикового цвета.

После разговора Игорь неожиданно заглянул в гардеробную. Глаза светились торжеством.

— Тебе сегодня нужно на работу? — окинул Марту оценивающим взглядом и заметил: — Красивая рубашечка, тебе идёт.

— Нужно, — Марта улыбнулась и кокетливо поправила волосы.

— Могу подбросить. Срочно вызвали в клинику. Если поедешь, то у тебя на сборы есть ровно десять минут.

Марта отказываться не стала. Приедет в контору на час раньше, раньше завершит дела.

— Синяк замаскировать консилером? — указала взглядом на скулу Игоря.

Он машинально притронулся к гладко выбритому подбородку, поморщился и тряхнул влажными волосами:

— Не вижу смысла. Всё равно все уже в курсе инцидента.

— Кто тебя так? — не преминула поинтересоваться Марта.

Игорь осторожно ощупал челюсть и вздохнул:

— Вчера спустя полчаса после операции умерла пациентка.

Марта замерла:

— Та… безнадёжная?

— Она. Вот от её мужа и прилетело.

Марта обняла Игоря. Поднявшись на носочки, нежно поцеловала в губы:

— Я знаю, ты сделал всё, что мог и даже больше.

Игорь обнял жену, зашептал в макушку:

— Я очень хотел, чтобы она жила. Я верил, что спасу её.

— Ты не бог, — заметила Марта, подавляя вздох. — Молодая?

— Двадцать девять лет.

— Дети есть?

— Нет.

Марта горестно вздохнула — жалко. Ребёнок скрасил бы одиночество отца, заглушил боль утраты. В заботах о нём было бы легче сжиться со случившимся. Он стал бы светлой памятью о любимой.

Марта не стала напоминать мужу о так и несостоявшемся разговоре. Понятно, что не до него. Украдкой приглядывалась к Игорю. Сосредоточенный и задумчивый, он казался погружённым в свои мысли. Каково же было её удивление, когда он, уже на выходе из квартиры сказал:

— Как только освобожусь, давай встретимся в центре, посидим в нашей кафешке, наконец, поговорим.

У Марты захватило дух. Неужели после смерти пациентки у него изменились жизненные приоритеты, и он осознал, насколько для человека важна семья? Неужели?..

Додумать она не успела. Дверь соседней квартиры открылась, и на площадку вышла Виктория. Игнорируя Марту, она поздоровалась с Игорем и стала с его стороны в ожидании лифта.

«Плевать», — усмехнулась Марта, скользя взглядом по длинным ухоженным волосам Хочухи. Она их перекрасила в пепельный цвет с холодным оттенком стальной седины, стала ярче, заметнее, стервознее. Образ дополняла удачно подобранная кроваво-красная блуза и такая же матовая помада.

— Ой, а что это с вами случилось? — услышала Марта воркующее с придыханием. — Надеюсь, ничего серьёзного?

Хлопая подведёнными глазами с наращёнными ресницами, Виктория подалась к Игорю, всматриваясь в его лицо.

«Напрасно она это сделала», — возликовала Марта. Муж не переносит чужого пристального внимания к его видимым глазу травмам. Нет, он не нахамит, но одним тяжёлым убийственным взглядом вгонит ржавый гвоздь в гроб нахальной девицы, чем навсегда отобьёт у неё охоту с ним заговаривать.

Вопреки ожиданиям, Игорь повёл себя непривычно, чем в который раз сильно удивил Марту. Он вскинул подбородок и прошёлся по фигуре Виктории любопытным взглядом.

— Пациентку вчера угробил. Вот её муж… то есть вдовец и постарался, — ответил честно, задержав глаза на ярких губах женщины.

Виктория заметно приосанилась, вытянув губы «уточкой».

— Вы же не хотели, это вышло случайно, — розовея от удовольствия, защебетала она, вдохновлённая вниманием своей мишени.

— Не хотел и вышло не случайно. Шансов выжить у неё практически не было.

Марта с интересом наблюдала за мужем, как он потешался над Хочухой. Ведь потешался! Уголок его рта брезгливо приподнялся, и весь его вид выражал высокомерие и превосходство. Он терпеть не мог броский неженственный макияж, считая его вульгарным, а его обладательницу грубой и невоспитанной.

— И вы взялись за такую безнадёжную операцию, заранее зная о провале? — округлила глаза Виктория. — Вы мой герой!

Марта вздёрнула бровь и внутренне сжалась: голос у Хочухи восторженный и подобострастный, как и любят гении. В этом она не прогадала. Неглупа. За маской душевной простоты скрывалась продуманная и расчётливая стерва.

Кабинка лифта остановилась. Марта вышла первой, за ней Виктория и Игорь, который нечаянным жестом коснулся локтя соседки и с вежливой улыбкой сказал:

— Хорошего вам дня… — замялся, пытаясь вспомнить её имя.

— Виктория, — ничуть не смутившись тут же подсказала она. — Победа, — подняла ладонь, показывая указательный и средний пальцы руки, направленные вверх в форме латинской буквы «V». Растянула в улыбке густо накрашенные губы.

«До чего нахальная девица!» — хмыкнула Марта.

Виктория скосила на неё глаза и как бы невзначай коснулась пальчиками предплечья Игоря:

— Ой, а можно попросить вас о маленькой услуге. Будьте добры, мужественный доктор, возьмите мне талончик на приём к вам на ближайшие дни. А то у вас всё расписано на три месяца вперёд, а мне нужно срочно. Я в долгу не останусь.

«В долгу она не останется», — чертыхнулась Марта. Далее слушать не стала. Начиналась следующая часть мерлезонского балета. Бросила Игорю:

— Жду в машине, — и, гордо подняв голову, направилась на стоянку.

Устроившись в салоне машины, Марта видела, как Игорь с вконец обнаглевшей соседкой остановился на крыльце подъезда. Та так и не убрала руку с его предплечья. О чём-то ему горячо говорила, заглядывала в глаза, норовила прижаться к нему грудью.

«Четвёрочка, как у меня», — отметила Марта ревниво.

Когда женщина приподняла юбку, и принялась тыкать пальцем с красным маникюром в своё колено, Марта мстительно прищурилась. По телу прошёл нервный озноб.

«Отметелить бы эту Победу по самое не хочу, — негодовала она. — Думает, не посмею? Ошибается».

В голове пагубным водоворотом закрутился план мести. Калечить Победу Марта не станет, но указать ей на её место под солнцем следует. А то и не заметишь, как та окажется в постели мужа. Пальцы рук сжались в кулаки. Где её отметелить? В подъезде? Тогда только там, где нет камер видеонаблюдения.

«Стоп! — устыдилась Марта своего нездорового желания. — Извольская, где твои сдержанность и моральная чистота? Перестала доверять Игорю? С каких пор?» Она сделала глубокий вдох и задержала дыхание. Выдохнула медленно, накрывая прохладными ладонями пылающие щёки.

В машину Игорь сел с довольной улыбкой.

— Вижу, визуальный осмотр удался… мой герой, — посмеиваясь, поддела его Марта. Пристегнулась ремнём безопасности. — Диагноз поставил? — сохранять невозмутимый вид удавалось с трудом. Хотелось высказаться прямо, резко, категорично, расставить всё по своим местам, а не ходить вокруг да около.

Игорь усмехнулся:

— Смешная она.

— Глупая, — поставила клеймо Марта, вовсе так не думая. «Ещё опасная», — тонкие крылья носа слегка подрагивали.

С подобного и начинается. Сначала смешная, потом забавная, потом становится её жалко и далее по извилистой накатанной лыжне: простое человеческое сочувствие, посильное участие, ответная благодарность, робкие ласки, постель.

Продолжать разговор Марта не стала. Видела, как муж сжал челюсти и поморщился, посерьёзнел и сосредоточился на дороге, переключился на дела текущие. Ему не до подкатывания какой-то красногубой Победы.

Всю дорогу они молчали. Игорь остановил машину у здания, в котором размещалась адвокатская контора жены. Напомнил:

— Я позвоню тебе, как только освобожусь.

Марта кивнула и по устоявшейся привычке подставила щёку для поцелуя.

Сегодня торопливый скользящий поцелуй мужа показался ей холодным и дежурным, а глаза чужими и бездушными.

«Хватит накручивать себя», — остановила она мутный поток собственных ощущений. Игорю не до поцелуев — как бы работы не лишиться. Лучше думать о приятном.

Вспомнив о предложении встретиться в кафе, Марта воспрянула духом. Но и тут возникли сомнения: только бы муж не передумал, только бы им ничего не помешало провести вечер вместе. А она уж позаботится, чтобы разговор состоялся. Марта не даст уйти Игорю от ответа, и он об этом знает. Не раз в шутку говорил, что если её проворные адвокатские пальчики что-то схватят, то уже не отпустят.

— Издержки профессии, — смеялась она.

Адвокату и следует быть хватким. Установить непреложную истину — задача многоаспектная. Её решение требует упорства и усердия в поиске необходимых доказательств.

В конторе Марта надолго задерживаться не стала. Дав распоряжения и решив с помощницей ряд неотложных вопросов, поехала в салон красоты, где подровняла отросшие волосы. Попросила мастера освежить их цвет тонированием, окрасив на тон светлее. Сделала коррекцию наращённых ногтей. Нетерпеливо поглядывала на часы — время близилось к вечеру.

Ждала звонка от мужа, а он всё не звонил.

Волновалась.

Тревожить его по пустякам Марта привычки не имела. Да и Игорь не любил, когда его отвлекали от дел.

Теряясь в догадках, она всё же решилась позвонить и уточнить, состоится ли их встреча.

— Всё в силе, — сказал муж отрывисто. — Позвоню как обещал.

На вопрос, как его дела, бодро ответил:

— Нормально, — и заторопился: — Прости, меня ждут. Позже поговорим.

Марта понемногу успокаивалась. Значит, у Игоря не всё так плохо, раз он до сих пор в клинике. Вон, пациенты ждут. Или начальство.

В животе утробно заурчало.

«Вот чёрт, с утра ничего не ела», — вспомнила она. Глянув на наручные часы, решила домой не ехать. Переодеться не помешало бы, но вдруг Игорь позвонит уже сейчас и придётся перестраивать маршрут. А если подождать мужа в клинике? От салона красоты до медицинского центра гораздо ближе, нежели до их дома. Также близко от него и до места встречи в их любимой кафешке.

В мини-кафе клиники она заодно и перекусит. Оно там уютное, с кондиционером. К тому же можно будет выпить не только чашечку кофе, а и съесть диетический витаминный салат. Пришедшая мысль понравилась; рот наполнился слюной.

Марта вызвала такси и уже через полчаса подходила к медицинскому центру.

В последние дни мая установилась сухая и безбожно жаркая погода. В пыльном и душном центре города, пропитанном бензиновыми парами и машинным маслом, плавился асфальт. Над ним дрожащей завесой переливалось знойное марево. Горожане устали от бесконечного солнца, от зноя, безветрия и духоты. Они с надеждой смотрели в небесную безоблачную лазурь, разлившуюся над крышами высоток.

К вечеру и вовсе становилось нечем дышать. Хотелось уехать из города на природу, на загородную дачу, оказаться в её тенистой зелени. Хотелось дождя и прохладного ветра. Хотелось пить.

О чашке кофе и витаминном салате Марта уже не думала. Хотелось вымыть руки и лицо холодной водой и утолить жажду газированным напитком из запотевшей бутылки. В предвкушении Марта облизнула пересохшие губы.

Вход в мини-кафе находился с тыльной стороны здания клиники. Чтобы попасть в него, нужно было пройти по аллее к центральному входу и, не доходя до него, свернуть в указанном стрелкой направлении.

Неширокая ухоженная аллея, выложенная разноцветной брусчаткой, тянулась в тени высоких тополей. Марта с наслаждением вдохнула тонкие ароматы липкой молодой листвы, распустившейся сирени и акации.

У главного входа посреди округлой клумбы с распустившимися остро пахнувшими цветами бил фонтан. Его прозрачные упругие струи рассыпались сверкающими прохладными брызгами, пытаясь охладить вечерний майский зной.

Вокруг клумбы, норовя прорваться к фонтану, бегал раскрасневшийся мальчонка лет четырёх. Его бабушка едва поспевала за ним, постоянно одёргивая:

— Вадик, нельзя. Вадик, брось палку. Где только ты её нашёл? Вадик, здесь нельзя шуметь.

Вадик озорно смеялся, вырывался из слабых рук вспотевшей и уставшей бабушки и всё повторялось снова.

Проходя мимо, Марта засмотрелась на него, такого весёлого, чистенького, нарядного, гиперактивного.

На скамье в тени куста сирени сидел молодой мужчина и тоже не сводил задумчивых глаз с ребёнка. Марта не сразу сообразила, что в нём показалось ей странным.

«Ветровка», — догадалась она. На улице дышать нечем, а он, пусть в светлой и лёгкой, но в куртке.

В туалете Марта освежила внешний вид и прошла в кафе к прилавку, где купила бутылку охлаждённой газированной воды. Место для отдыха выбрала у окна, из которого просматривался задний двор и часть примыкавшей к клинике зелёной зоны.

Посетителей было мало. Вот забежала медсестричка в бирюзовом медицинском костюме с бейджиком на нагрудном кармашке, купила шоколадный батончик, пару булочек, попросила упаковать в контейнер салат и котлеты и убежала.

За соседним столиком сидела пожилая семейная пара и вполголоса обсуждала домашние дела. У ножки стола стояла объёмная дорожная сумка.

Марта старалась не слушать, о чём говорят супруги, но довольно громкий голос мужчины навязчиво проникал в сознание, невольно заставляя прислушиваться. Они ждали то ли дочь, то ли внучку, которая должна была выйти к ним после ужина.

Когда женщина стала говорить, как довольна, что Извольский лечащий врач их Дашеньки, Марта напрягла слух.

— Он душка, — восхищалась им она. — А какой внимательный и обходительный.

— Ему и положено быть культурным, — прогудел муж. — Полагаю, Верочка, ты помнишь, во сколько обходится мне лечение Дашеньки в клинике.

— Помню, Петя, конечно, помню, — покорно вздохнула супруга. — Но согласись, дорогой, лечащий врач Дашеньки не бездушный сухарь, который только и умеет, что оперировать непонятными нам медицинскими терминами, как жонглёр ножами. Игорь Валентинович очень приятный в общении молодой человек, всё разъяснит и расскажет на доступном нам языке, и это компенсирует все затраты. К тому же у него золотые руки. Вспомни, сколько мы ждали, чтобы Дашенька именно к нему попала на операцию.

Муж закивал, торопливо ответил на входящий звонок, после чего пара поспешно собралась и ушла.

Марта продолжала улыбаться. Что ни говори, а лестно слышать, что твой муж и талантливый хирург, и воспитанный, и хорош собой.

А хирург-душка всё не звонил.

Освободившееся место тотчас заняли две молодые женщины: полная шатенка и невысокая курносая рыженькая, обе симпатичные. Судя по их строгой офисной одежде, уверенным движениям шатенки, и по тому, как они общались с буфетчицей, дамочки работали в администрации клиники. Они беглым взглядом осмотрелись и принялись есть, попутно обсуждая последние события.

Марта не удивилась, когда снова услышала фамилию мужа. Только любительницы посплетничать не так лестно отзывались о нём, как предыдущая семейная пара. Марта понимала, что инцидент Игоря с мужем умершей пациентки не остался незамеченным. Не сомневалась, что о нём будут говорить, пока новое непредвиденное событие не вынудит всех сотрудников переключиться на другой объект, достойный их внимания.

Марта собралась уйти, как прозвучавшее:

— Извольский скотина, — пригвоздило её к месту.

Полная шатенка продолжала разговор, начало которого Марта пропустила.

— Зачем нужна была эта операция, если пациентка сама бы умерла через пару месяцев, — прозвучало категорично.

— А вдруг бы он и правда сделал невозможное? — возразила рыженькая. — Что ни говори, а он — хирург от бога.

— Что от бога, спорить не стану, а вот что не дал пациентке дожить отведённое ей богом время, осуждаю. Сама Вертинская просила его не ввязываться в это, а он настоял на своём, самовлюблённый Нарцисс, — фыркнула небрежно.

— Так Вертинская при своём интересе, — многозначительно протянула рыженькая. — Она знала, чем всё закончится, только о последствиях не подумала. Муж пациентки вон каким петушистым оказался. Не успей Извольский в сортире закрыться, одним фингалом не отделался бы.

Дамочки довольно захихикали, а Марту бросило в жар. Руки невольно потянулись к лицу, как всякий раз в моменты сильного замешательства — так называемого испанского стыда. Марта без усилий представила, как напуганный до смерти Игорь и прячется в туалете от жаждущего отмщения мужа умершей пациентки. Не принимает вызов, не отрезвляет мужчину ответным ударом, а убегает, становясь посмешищем для свидетелей! Странно, что ей до сих пор никогда не пришло бы в голову назвать такое его поведение трусостью. Посмотрев на ситуацию чужими глазами, она с удивлением поняла, что Игорь трус.

— Я бы его подкараулила и ещё бы добавила. Или в суд подала, — шатенка стукнула о столешницу черенком вилки.

— Если его посадят, то кто станет содержать ребёнка? — жуя, отозвалась рыженькая.

«Ребёнка?» — чуть не поперхнулась Марта. Она не ослышалась? Сердце подпрыгнуло к горлу и перекрыло дыхание. Марта глотнула воды из стакана и, чуть дыша, превратилась в слух.

— Я тебя умоляю, — хмыкнула шатенка. — У Вертинской денег куры не клюют. Знаешь, сколько ей досталось после развода с мужем? Хватит и ей, и ребёнку. И папаша деньжат подкинет.

— И то верно. Только бы здорового родила. Первый ребёнок в тридцать девять — это большой риск.

— Родит, — пренебрежительно усмехнулась шатенка. — Вон, как Вертинский её опекает. Если надо будет, отправит рожать за границу. Да и будущего зятя в обиду не даст. Смотри, как быстро всё замяли и уже адвоката на всякий случай подвязали.

«Родит?... От её мужа?», — Марта заёрзала на сиденье; руки задрожали; в глазах потемнело. В висках билось: «Вертинский… Вертинский…». Что-то знакомое, на слуху. И она вспомнила — главный врач и соучредитель клиники, кандидат медицинских наук, хирург. Игорь часто говорил о нём. А вот его дочь вспомнить не могла. Игорь никогда о ней даже не заикался.

— Мне бы такого папашу, — вздохнула рыженькая. — А Извольский прохвост, у него жена хорошенькая. Видела я их зимой в этом самом кафе, фигуристая, не то что эта змея Вертинская. Жалко, что бесплодная. Пусть бы усыновили мальчика или девочку.

— Жалко-то жалко, — протянула шатенка. — Только мужику свой ребёнок нужен. А про Широкова слышала, что говорят?

«Это я бесплодная?» — брови Марты поползли вверх. Дамочки ничего не путают? Она поднялась и на ватных ногах пошла к выходу. В голове метроном отбивал ритм: «Ребёнок… Бесплодная… Ребёнок… Бесплодная…»

Марта не помнила, как вышла из кафе. Остановилась на крыльце и схватилась за поручень, чтобы не упасть от приступа внезапного головокружения.

Недоумевала. Как же так? У Игоря будет ребёнок от другой женщины? Он — изменник? Не может быть! Неправда! Сплетни! Он всегда дома, всегда рядом. Никаких подозрительных звонков и отлучек. Если только срочно не вызовут в клинику или не поменяется с кем-нибудь дежурством. Но в сознание вторгся противный вкрадчивый шепоток: «А откуда ты знаешь, куда на самом деле он ездил, где и с кем встречался во время так называемого вызова или дежурства?»

«Нет, всё неправда», — качала головой Марта. А в душе ядовитым дымом расползалась уверенность: «Правда». Стоило лишь вспомнить, вдуматься, сопоставить… Виски сдавило болью, в груди неудержимо билось сердце, к горлу подступила тошнота. Казалось, что Марта стоит на краю пропасти, её качает, а ухватиться не за что.

Очнулась она от входящего звонка телефона. Игорь.

— Ты где? Почему на звонок так долго не отвечала? — беспокойный голос мужа показался наигранным. — Марта, ты слышишь меня?

— Слышу, — выдавила она из себя осипшим голосом.

— Через минут сорок буду в нашей кафешке. Что с голосом?

— Жарко, — выдохнула она. — Я здесь… в клинике, у… фонтана.

— У фонтана? — переспросил Игорь. Замялся, будто что-то обдумывая. — Хорошо, иди на стоянку к машине. Сейчас приду.

Марта сбросила звонок и какое-то время, тяжело дыша, стояла без движения — идти никуда не хотелось. Бездумным взглядом блуждала по кусту сирени, росшему у входа в мини-кафе, по брошенной на ступеньке конфетной обёртке, остановила глаза на крупной пряжке на съехавшей с плеча и повисшей на запястье сумочке.

Позади хлопнула дверь; взмокшую спину обдало потоком прохладного воздуха. Марта вздрогнула. Мимо прошли те самые дамочки. Хихикая и гримасничая, со смаком обмывая косточки очередной жертве, они неторопливо пошли к служебному входу.

Марта рассеянно смотрела им вслед. В голове царила стерильная пустота. Не успела за ними закрыться дверь, как на улицу вышли высокий мужчина и женщина в красном платье. Остановились на крыльце.

«Победа?» — присмотрелась Марта, мгновенно приходя в себя.

— Игорь, — выдохнула гневно.

Прощаясь, Виктория подала руку Игорю. Он задержал её в ладонях, галантно наклонился, поцеловал.

С коварной ухмылкой Марта всматривалась в мужа. На ловца и зверь бежит.

Их отделяло не более пятнадцати метров.

Марта стояла в тени куста сирени и могла уйти незамеченной.

Могла вернуться в кафе, успокоиться, переждать.

Могла пойти на стоянку, сесть к мужу в машину и сделать вид, что ничего не случилось.

Могла отомстить, подав «блюдо» холодным — затаиться, проследить за изменником, собрать компромат и только тогда подать на развод.

Она могла поступить иначе, но не поступила. Тело горело огнём, в душе бушевал шторм, в крови бурлил адреналин.

Красное платье соперницы подействовало на Марту хлеще красной тряпки на быка.

Даже новость о другой женщине отошла на задний план. Незнакомая Вертинская с ещё нерождённым ребёнком казалась далёкой и призрачной, а Хочуха — вот она здесь! Добилась своего! Встреча оказалась продуктивной — вон как горят её глаза. И правда, Победа!

Марта знала, что слишком эмоциональная. Работе она отдавала не только всё свободное время, а и часть души. Однако и здесь оказалось важным следовать принципу, что всё хорошо в меру.

Постоянные психологические нагрузки в судебных заседаниях, где она обязана была сохранять хладнокровие и спокойный работоспособный ум, сказались на её здоровье. У Марты ухудшился сон, повысилась нервозность, пропал аппетит. Каждый раз в стрессовых ситуациях сдерживать себя ей становилось всё труднее. В то время о рождении ребёнка даже думать было грешно.

Понимая высокую степень ответственности, где ошибка могла стоить клиенту свободы или репутации, Марта задумалась о смене специализации. Решиться оказалось сложно — работать с уголовными делами ей нравилось. Точку поставили окончательное расстройство сна и сильные головные боли. Марта оставила уголовное судопроизводство и занялась семейным правом.

Надев на лицо маску вежливого равнодушия, она неспешно приближалась к изменнику-мужу и его потенциальной любовнице. Важно не сорваться на крик, не скатиться в крайность. Главное — уйти победительницей. Уйти достойно и красиво.

Игорь заметил её первой.

— Марта? — он слегка смутился, но быстро овладел собой. — Я же сказал ждать меня в машине, — в голосе проскочили нотки настойчивого недовольства.

Она не посмотрела в его сторону. Её цель — Хочуха в красном платье. С предателем она разберётся после.

Не дойдя несколько метров до парочки, Марта остановилась. Окинув соперницу ленивым взглядом, усмехнулась:

— И ты здесь. Сама навязалась и приехала или вы у подъезда договорились о встрече? — перевела глаза на Игоря.

Глянув на руки Марты, в которых та сжимала длинный ремешок сумки, Виктория не проронила ни слова. Оглянувшись по сторонам, зашла за спину Игоря.

Он шагнул к жене и, собираясь её увести, протянул ладонь.

— Стой на месте, — Марта выставила руку в останавливающее жесте. — Думаю, твоей новой подруге будет интересно узнать, что ей не стоит тратить на тебя время. — Метнулась взглядом на Победу: — У него скоро родится ребёнок, — улыбка вышла натянутой.

Когда та опустила глаза на её живот, закачала головой:

— Не от меня. От дочки главного врача клиники, госпожи Вертинской. Так, милый?

Она ожидала увидеть на лице мужа испуг, удивление, другую соответствующую случаю эмоцию, какая обычно бывает у трусов и лжецов, пойманных с поличным, но никак не спокойную улыбку.

— Не говори глупости, Марта. Кто тебе такое сказал?

«Умеет держать лицо», — подавила она судорожный вдох. То, что ей давалось с трудом, у него выходило играючи.

— Неправда, что Вертинская беременная? — Марта вальяжно покачивала сумку на длинном ремешке. Врезать бы ему между глаз этой сумкой. Как раз достанет.

— Правда, — улыбнулся Игорь. — Рената Евгеньевна в самом деле ждёт ребёнка, но от своего мужа, с которым недавно развелась. Идём в машину, я тебе всё объясню.

Он шагнул к Марте, и та отступила. Не выпускала из вида озиравшуюся Победу. Не видела, есть ли зрители бесплатного шоу, устроенного ею, но по озадаченному виду соседки могла предположить, что нет. В кафе посетителей почти не было, служебный вход оставался закрытым.

С кривой усмешкой, прилипшей к губам, Марта проговорила:

— Конечно объяснишь, как и объяснишь, почему после звонка мне ты повёл свою подругу через служебный выход, а не через парадный.

Игорь сощурился, тяжело сглотнул, но промолчал.

Марта продолжила:

— Потому что у фонтана вы натолкнулись бы на меня и попали бы вот в такую ситуацию, — описала круг рукой с взлетевшей сумкой. — И всё равно попали. Судьба.

— Я пойду, Игорь Валентинович, — Виктория виновато ему улыбнулась. — Спасибо, что, несмотря на занятость, приняли меня.

— Спасибо и всё? — подхватилась Марта. — А как же твоя благодарность, о которой ты намекала сегодня утром? Или уже отблагодарила?

— Марта, уймись, — Игорь повысил голос, ловко схватил её под локоть, увлекая в сторону кафе. — Не устраивай показательное выступление. Ты всё не так поняла.

— Ничего банальнее не слышала, — упёрлась она. — Никогда не думала, что сама займусь своим разводом. Иди, иди, — кивнула через плечо Победе. — Если хочешь, подожди на стоянке, он подвезёт тебя, — небрежно кивнула на мужа. — Только тебе с ним ничего не светит. Что ты ему можешь дать? Сама живёшь в съёмной квартире. Работаешь где?

— Нигде, — огрызнулась та. — Это таким, как ты, нужно работать, а я…

Договорить ей Марта не дала — не сдержалась. Видит бог, она долго терпела. Вырвав локоть у расслабившегося мужа, она с размаха ударила женщину сумкой. Попадание сочла удачным, отчего в душе приятно защекотало. Модная и дорогая укладка Победы — волосок к волоску — растрепалась, пряди прилипли к её вспотевшему покрасневшему лицу.

Пока взбешённый Игорь хватал жену за руки, а Виктория, охнув, присела и прижала ладонь к щеке, Марта в азарте успела огреть её ещё разок.

Не обошлось без курьёза. Прядь длинных волос Победы зацепилась за сумку, натянулась и… оторвалась, повиснув на пряжке лохматым пучком.

Игорь опешил, а Марта заливисто рассмеялась:

— Тоже наращённые… Как и ресницы…

На втором этаже хлопнула оконная рама.

Игорь взглянул туда и побагровел. Бросился к Марте, хватая её за руки.

— Психопатка! — выкрикнула Виктория.

Марту обуял нездоровый смех — не могла остановиться:

— Это тебе за наглость!.. Давно хотела сделать что-нибудь подобное… Победа, блин… Облезлая пальма первенства…

На ходу поправляя волосы и шепча проклятия в адрес драчуньи, Виктория подобрала оброненную сумку, обогнула супругов по дуге и поспешно ретировалась.

Игорь вздохнул с облегчением:

— Довольна? Идём, на нас смотрят.

На крыльце кафе стояла продавщица и с улыбкой смотрела на весёлое представление.

— Смотрят на тебя, — поправила мужа Марта. Наслаждалась своей маленькой местью. — Меня здесь никто не знает. Боишься новых сплетен? Вон, из окна второго этажа продолжают снимать на телефон.

Игорь обречённо вздохнул, взял жену под руку, слегка потянул и спокойно сказал:

— Идём в машину, я тебе всё объясню.

— Не пойду, Игорь, — Марта неожиданно успокоилась и осторожно выкрутила руку из захвата. Когда раздражитель в красном платье исчез, адреналин схлынул, оставив лёгкую дрожь в пальцах. — Хватит водить меня за нос. Завтра же подам на развод.

— Не говори ерунду, — муж подступил к ней, перехватил её ладони и прижал к своей груди. — Когда я тебе всё объясню…

— Прошу, замолчи, хватит лжи, — Марта посмотрела на него потухшим взглядом. — Тебе направо, мне налево.

— Я ведь могу взять тебя на руки и понести. Ты меня знаешь, — улыбнулся обезоруживающе.

Марта знала. Знала, каким он может быть заботливым, ласковым и нежным. Знала силу его рук, как и то, что они способны сотворить с ней в минуты близости. От его тёплого взгляда душу вывернуло наизнанку.

«Всё ложь!» — остановила она поток прорвавшихся воспоминаний. Перед ней изменник, трус и лжец.

— Поехали домой, — устало произнёс Игорь. — Там поговорим.

Марта больше не вырывалась и не капризничала. Достаточно потешила публику. Он прав — поговорят дома.

Когда они собрались повернуть за угол здания, навстречу им вышел мужчина.

Марта узнала его, тот самый, который сидел на скамье у фонтана в светлой ветровке.

Узнал его и Игорь — отвёл глаза, взял Марту под локоть и с силой сжал его.

Пройти мимо мужчины не вышло. Тот встал на их пути и зло процедил:

— Я ждал тебя, мясник.

Он опустил глаза на руку Игоря, сжимавшую локоть Марты.

— Любовница, жена? — спросил со вспыхнувшим интересом.

— Жена. Никто, — одновременно ответили Игорь и Марта.

— Дети? — уточнил мужчина.

— Будут. Нет, — снова сказали одновременно.

— И здесь ты накосячил, мясник, — криво усмехнулся мужчина.

Игорь шагнул ему навстречу:

— Дай пройти.

Всё произошло в одно мгновение.

Неуловимое, короткое, точное движение мужчины и Марта оказалась в захвате. Он прижал её к себе, удерживая за вывернутую за спину руку. Жёсткие, сильные пальцы причиняли боль. В висок упёрлось что-то твёрдое.

Игорь лежал на траве согнувшись, держался за живот и стонал.

— Отпусти её. Это наше дело, — просипел он, садясь.

— Верно, наше, общее, — ухмыльнулся мужчина. — Поднимайся, я лежачих не бью.

Игорь медленно поднялся и с гортанным рыком стремительно рванулся к мужчине. Получив удар ногой в живот, упал на спину. Ствол пистолета повернулся в его сторону, и над ухом Марты зловеще прозвучало:

— Не дёргайся, мясник — выстрелю. Ты знаешь, больше мне терять нечего.

Марта видела, как замер и побледнел Игорь. По его виску скатилась капля пота, лицо и шея покрылись испариной. Застывший взгляд потемневших глаз казался чужим.

«Пистолет?» — Марта скосила глаза, пытаясь его рассмотреть. Выглядел он внушительно и, видно, что не игрушка — тяжёлый, смертоносный.

Его владелец — на вид лет тридцати, не больше — не уступал ему. Сухая, поджарая фигура, коротко остриженные волосы, чисто выбритое лицо, плотно сжатые губы. Решительный, спокойный, собранный. Быстрый цепкий взгляд, способный в считанные секунды оценить обстановку и молниеносно принять решение. Рост, выправка, то как он держал оружие, то, как говорил короткими рублеными фразами, наводило на мысль, что мужчина военный. Не рядовой — привык отдавать приказы. Такого не заболтаешь и с толку не собьёшь.

Марта хоть и старалась сохранять спокойствие, но тело сотрясала неконтролируемая дрожь.

Военный усмехнулся:

— Вчера я сломал бы тебе только руку, а сегодня… Ну, кого из вас убить?

Марта молчала. Догадалась, что перед ней муж умершей пациентки.

Ответил Игорь:

— Отпусти её. Считаешь меня виноватым, стреляй.

Из кафе на крыльцо вышла женщина, вскрикнула, поспешно нырнула назад и захлопнула дверь. Было слышно как она закричала: «Убивают! Звони в полицию! Бегом!»

Мужчина крепче сжал локоть Марты и вдавил ствол пистолета в её висок.

— Любишь его?

Марта обмякла. Молчала. Мужчина не в себе. В подобного рода переговорах опыта у неё не было. Одно неосторожное слово может стоить им жизни.

— А ты, — навёл ствол пистолета на Игоря, — любишь её?.. Стоять! Сделаешь шаг, выстрелю, — ствол снова упёрся в висок Марты.

— Люблю, — тихо ответил Игорь и посмотрел на неё таким душераздирающим взглядом, что у неё остановилось сердце, а к глазам подступили слёзы.

— Повтори, не слышу, — куражился вояка.

Игорь так же уверенно и спокойно повторил:

— Люблю, больше жизни люблю.

Марта вдохнула, выдохнула, на миг закрыла глаза: только бы не разреветься. Видела, чего стоило Игорю сохранять полное спокойствие. На вспотевшем виске билась синяя жилка, дёрнулся кадык, под кожей щёк заходили желваки.

— Говоришь, больше жизни? Я вот тоже не могу жить без своей Алёнки — ты её убил. Я не успел насмотреться на неё, толком не простился. Я тебя как человека просил не трогать её с её-то сердцем, а ты… — он вскинул подбородок, тяжело засопел, глубоко вдохнул и медленно выдохнул. — Ладно, раз такое дело — поиграем. Посмотрим, кто из вас удачливее.

Он подтолкнул Марту к мужу, и тот крепко обнял её, дрожащую, повернулся боком, укрыл. Прошептал:

— Не бойся, я рядом, всё фарс.

Марта так не думала. Прижалась к его груди. Слышала частый стук его сердца, шумное дыхание. Навалилась нестерпимая смертная тоска. Мысли сбились в кучу, связно мыслить удавалось с трудом. Марта прислушалась.

— Раз, два, три, четыре, пять, вышел зайчик погулять…

Мужчина тщательно проговаривал слова детской считалки и ствол пистолета при каждом слове поворачивался то к Игорю, то к ней, то к Игорю, то к ней — отсчитывал последние секунды чьей-то жизни.

— …вдруг охотник выбегает…

Марта уже знала, на ком закончится счёт.

— Зачем ты только приехала, — прошептал Игорь. — Я никогда не изменял тебе, никогда, ни с кем, — до боли сжал её пальцы. — У нас с Вертинской договорённость.

Одновременно с прозвучавшим выстрелом Игорь оттолкнул Марту в сторону. Она упала. Оглохла и онемела. Лёгкие наполнились запахом пороха, горелого масла и разогретым металлом.

Послышался пронзительный звук полицейской сирены. Воздух пришёл в движение: хлопнула створка окна, кто-то в ужасе вскрикнул, другой голос выкрикнул:

— У него заложники! Сделайте что-нибудь!

Игорь застонал, повернулся на бок, прижал окровавленную руку к груди.

«Живой!» — подползла к нему Марта. Оглядывалась на ухмылявшегося убийцу.

— Ты что наделал, урод! — закрыла мужа собой.

— Теперь он никого не зарежет, — довольно щурясь, поигрывая пистолетом, спокойно ответил вояка.

Его глаза заблестели, когда он навёл воронёный ствол на Марту. Она замерла под гипнотическим взглядом его карих глаз — дерзких, полных злого торжества. Открывала и закрывала рот не в силах произнести ни слова.

— Не-ет, — застонал Игорь. — Она ни в чём не виновата. Я виноват! Убей меня!

Мужчина сплюнул и, запрокинув голову, зло рассмеялся:

— Быстрая смерть — подарок. Ты не достоин его. Тебе уготован ад при жизни. Это страшнее смерти.

Марта его не слушала. Её внимание было приковано к пистолету, к его дульному срезу, наведённому на неё. Её же не убьют?

С откровенным пренебрежением мужчина произнёс:

— Око за око, — и нажал на спусковой крючок.

© Ж. Штиль / Изображение сгенерировано ИИ

Марта глубоко вдохнула, повернулась на бок и захлебнулась кашлем. Мышцы свело судорогой. С ней пришла боль. Удушливой волной она раскатилась по телу, колючим кашлем продралась через сухое горло, выбила едкие горячие слёзы. Пальцы конвульсивно сжались, сминая попавшую под них ткань. Сердце билось с бешеной скоростью; болела грудь; во рту ощущался привкус крови; в ушах нарастал гул.

Откашлявшись и отдышавшись, не открывая глаз, Марта пошевелила рукой, ощупывая поверхность, на которой лежала. Та оказалась жёсткой и точно не тем ортопедическим матрасом, на котором привыкла спать Марта. Да и грубая ткань простыни мало походила на элитный сатин, из которого Марта заказывала пошив постельного белья в ателье. А вот пахло приятной свежестью. Полной грудью Марта жадно вдохнула насыщенный живительным озоном воздух и с трудом разлепила веки.

Глаза зацепились за шаровидный светильник размером с небольшой мяч, тускло мерцавший в стороне и ничего толком не освещавший.

С удивлением изучала высокий деревянный потолок с толстыми балками. Взгляд опустился на чёрный проём высокого арочного окна с ажурной… решёткой? Марта вздрогнула и заметалась глазами по небольшой комнате.

Рядом с кроватью, на которой она лежала, стояла такая же кровать с высоким резным изголовьем, аккуратно оправленная. Две тумбочки, бельевой шкаф, пара стульев, стол, над которым висело зеркало в широкой раме. На полу потёртый выцветший ковёр, некогда бывший пушистым и красивым, на стенах облупившаяся штукатурка со следами старой краски.

«Что за чертовщина?» — удивилась Марта, блуждая затуманенным взором по полутёмной комнате. Задержала глаза на двери с зарешечённым смотровым окошком. В него пробивался тусклый жёлтый свет.

Марта пошевелилась, пытаясь встать, но не вышло. Силы покинули измученное болью тело. Каждое движение отдавалось резью в груди, дышалось с трудом, воздух в лёгких клокотал, срываясь с губ протяжными сиплыми стонами.

Марта неловко вскинула задрожавшие руки и потёрла покрывшееся испариной лицо. Непослушные пальцы запутались во влажных волосах. Длинные и густые, они прилипли к щекам, шее, разметались по едва прикрытой груди.

Марту прошиб ледяной пот. Длинные волосы? У неё? Она никогда не могла отрастить их ниже плеч. Стоило им достичь определённого рубежа, как они начинали выпадать, будто им чего-то не хватало. Что только Марта ни делала: ходила на приём к трихологу, сдавала анализы, принимала витамины, отказывалась от вредной еды, наносила лечебные маски, узнала, что такое озоно-, мезо- и лазерная терапии. Бесполезно. Стоило волосы укоротить до привычной длины, как всё снова приходило в норму. Мечта стать обладательницей длинных красивых кудрей так и осталась мечтой.

В недоумении Марта теребила растрепавшуюся косу.

— Не моя коса, а жаль, — прошелестела она пересохшими губами, продолжая бережно перебирать шелковистые пряди белого цвета. О таком говорят: «Как снег».

«Руки!» — наконец, обратила на них внимание. Руки тоже были не её. Узкие ладони, длинные пальцы… Тонкие запястья плотно облегали неширокие серые браслеты, похожие на металлизированную тесьму для рукоделия с чёрным геометрическим узором. Кожа вокруг них припухла и покраснела. Под ними ощущался болезненный зуд.

Марта попробовала поддеть браслеты пальцем. Невесомые, они ощущались инородным предметом, намертво прилипшим к коже.

«Что за?..» — ужаснулась Марта, резко садясь в постели. Забыв о боли, царапала по браслетам, задевая ногтями бледную, почти прозрачную кожу.

«Что со мной?» — неистово тёрла слезящиеся глаза, вертела перед ними растопыренными пальцами.

«Зеркало!» — вспомнила Марта.

Путаясь в складках толстого одеяла, превозмогая участившееся сердцебиение, она с трудом поднялась. Пот градом катился по спине; от невыносимого напряжения дрожали ноги и руки.

— Так не бывает, не бывает, — шептала Марта, согнувшись от раздиравшей тело боли. Прижав ладонь к ходившей ходуном груди, свободной рукой цеплялась за подвернувшуюся мебель. Путалась в длинном подоле старомодного платья, лет двести назад вышедшего из моды. Бормотала:

— Только бы не упасть… Только бы не упасть…

Медленными неуверенными шажками пробиралась от спинки кровати к стулу, от него ко второму стулу, к столу. Краем глаза проследила за светильником. Показалось, что он качнулся, сместился и засветился ярче, став немного больше. Марта остановилась, смахнула с лица волосы и, сетуя на ухудшившееся в последнее время зрение, присмотрелась… Показалось.

Вот и стол, ожидаемо шаткий. Ухватившись за край столешницы, на которой стоял медный кувшин и такая же большая миска с водой, Марта, охая и тяжело дыша, кое-как выпрямилась и с опаской заглянула в зеркало. Из мутной глубины на неё смотрела невысокая, сгорбленная, измождённая блондинка.

© Ж. Штиль / Изображение сгенерировано ИИ

© Ж. Штиль / Изображение сгенерировано ИИ