Оковы сердца

Веками наш род хранил тайну — умение подчинять себе могущественных существ. Не грубой силой, её у нас и вправду не было, чем-то иным.

В этом мире правил закон: «Хочешь обрести — умей отдать». Мы с детства приносили жертву — своё физическое естество. После ритуала нашим орудием становились древняя магия и кровь предков.

«Ловцы» — так нас презрительно величали, и в этом прозвище нет благородства. Чаще мы пленяли драконов, которые едва переступили порог совершеннолетия, — тех, чья чешуя ещё мягка и кто не пережил линьку.

Но наша тайна манила алчные взгляды, а зависть преследовала.

Множество раз под покровом ночи проливалась кровь. Наши семьи гибли от нападок, а мы молча наблюдали, как родные гибли. И кто убивал? Не воины — наёмники, маги. Те, кто презирал нас, но жаждал нашей силы. Им нужно было то, что делало нас ловцами: заклинания, ритуалы, плоть и кровь…

Хотя, что скрывать? Императорская чета щедро награждала, если ты полезен. Благодаря нашему дару род не знал бедности. Замкнутый круг.

Уже не вспомнить, когда совет начал забирать одарённых детей на «обучение». Однако согласие должно быть добровольным. Знали бы дети, на что соглашались ради спасения родных?

Долгих пятнадцать лет нас «учили», а возвращались мы чужими. Наши семьи становились… удобными воспоминаниями.

— Вы готовы, госпожа? — отозвался приглушенный голос из тени. Я даже не взглянула. Такие, как он, мастера в своем деле. Настоящие тени, неуловимые, точно нереальные. Ночь — их время. Их растили служить избранным.

Связные — одарённые, но иначе. Их слабость — уязвимость во всём, даже воля подавлена. За этим тщательно следили с младенчества, «воспитывая», отсекая лишнее. Однако их нельзя было напрямую подавлять, это требовало терпения, времени и усилий.

Сколько раз мне твердили: «Амира, совершенство требует жертв».

— Да, — ответила я, не ища говорящего. Бесполезно. — Где поймали в этот раз?

— У графства Кинеллов.

— Вот как? — удивилась я. — Почему тогда не поручили это им?

— Госпожа Кинелл занята другим заданием и не успела бы вовремя. Было принято решение отправить вас.

— Но наш маркизат находится слишком далеко от тех земель. По пути были другие ловцы, — попыталась я возразить, повернувшись в предположительную сторону.

Пустота. Не показывая разочарования, я отвернулась к окну, всяко приятней смотреть, нежели на стену. Ничего, как и ожидалось. Они как фантомы, призраки — даже моя магия их не ощущала.

Не могла понять их расу, хотя обычно это проще простого. Один связной приходил или разные? При попытке просканировать комнату мой дар молчал.

— Не знаю, госпожа. Вас ждут, и ради этого стоило приложить все усилия.

— Верное предположение, раз хотят, значит надо... В противном случае можно быстро сломаться. Или у них конвейер подобного добра? — усмехнулась я. — Что ж, в путь…

Закрыла глаза, готовясь к телепортации в далекие северные земли. Впереди охота, новый дракон, покорность и повиновение…

Голову сдавило тисками, в глазах заплясали чертята. Я пошатнулась. Морозный воздух обжёг лёгкие. Вместо мягкого ковра — хруст колючего снега под ногами.

Через мгновение смогла сфокусироваться. Зрелище не радовало. Хотелось ослепнуть — лишь бы не слышать эту какофонию боли и отчаянья. Дракон ещё сопротивлялся, но чувствовалось — на грани.

— Это призыв? — Мой голос едва не утонул в завывании ветра. Он хлестал в лицо, обжигая холодом, проникая сквозь длинное платье, обшитое мехом. Одежда напоминала зимний плащ, но плотнее облегала тело.

— Нет, сам пересёк границу, — последовал лаконичный ответ.

Контроль над магической энергией давался молодняку с трудом, а этот дракон даже не пережил первую линьку — второе совершеннолетие по нашим меркам. Совсем юнец, особенно для драконьего возраста. Что заставило его переступить границу? Безрассудство. Сумасбродство! Или отчаяние, выгнавшее из родных пещер. Впрочем, теперь это не имело значения… Его судьба решена.

— Удивительно, неужели там совсем не следят за детёнышами? — пробормотала я, но сквозь вой метели меня услышали. Вокруг простирался бескрайний еловый лес — последний рубеж перед драконьими землями.

Пелена бури заставила прищуриться. Непогода разыгралась не на шутку. Земля как будто ожила, вибрируя под натиском разбушевавшейся стихии.

— Тебе какая разница? Хочешь поменяться с ним местами? Могу устроить. Или твоя память настолько короткая? — его голос прозвучал жестко и непреклонно. Мужчина уже готов был доказать свои слова делом...

К счастью, дракона долго сдерживать не смогли бы — я и так задержалась.

— Нет, учитель, никакой разницы. Просто…

— Тебе разрешали думать? Не припомню такого дозволения.

Слова жгли, как удары плети, а на спине заныли старые шрамы. Я на мгновение зажмурилась, пытаясь укрыться от реальности, но воспоминания не утихали, раз за разом возвращая меня к тем моментам, когда боль стала частью моего существа.

— Что вы, учитель… — Склонила голову, пряча взгляд. — Я могу приступить?

— Приступай-приступай. Давно пора! В следующий раз не потерплю, — Проворчал он, отворачиваясь. В интонации слышалось нетерпение, а это значило, что драконий аукцион уже готовился…

Приветствую, дорогие читатели. Новая история, новое приключение. Я искренне надеюсь, что книга найдет свой отклик. Автор будет очень признателен за звездочку, комментарий и . Вам несложно, а мне приятно) 
Приятного времяпрепровождения! С любовью, Рина!:)

О, к слову... Я тут чуток помагичила... Возможно, полные арты дальше...)))

По обыкновению я отстранилась от внешнего мира. Во время обучения это был единственный способ не сойти с ума. Можно сказать, я сознательно затуманивала сознание. Благодаря этому удавалось без лишних чувств проделать привычную процедуру.

Зрелище, конечно, не для слабонервных: дракон корчился в агонии, пытаясь вырваться из магических оков. Кости трещали, чешуя осыпалась, а тело разрушалось на глазах. Он истлевал изнутри, а снаружи виднелись глубокие рваные раны, которые тут же затягивались. Однако регенерация не успевала залечить ущерб, и тело просто-напросто покрывалось уродливыми чешуйчатыми наростами.

Дракон был на грани, но, казалось, не замечал, сколько крови потерял. Как чешуя облезала кусками, словно тело разлагалось, и как он практически утратил себя. В яростном рычании не было ничего человеческого. Он метался, точно дикое, неуправляемое животное. Явно не разумное существо.

Охотники держали его крепко, едва слышно шипя сквозь зубы. Пусть он и молод, но сила его невероятна. Немного опыта — и дракон давно бы сбросил оковы. Нужно было лишь успокоиться и сосредоточиться на чужих потоках маны. Не бить куда попало, а наносить точечные удары.

К слову, с его мощью одного толчка энергии хватило бы. Один прицельный удар рядом с центральным узлом, где нависал один из бугаев, — и цепь распалась бы. А так… Беглым взглядом я заметила две бреши, хотя их было больше. Какие-то халтурщики здесь собрались — грубые ошибки, из-за которых им так сложно его удерживать.

— Поставьте завесу тишины и ослепите его, если не хотите сдохнуть, — равнодушно бросила я охотникам.

Без тени страха подошла вплотную к дракону и запела.

Сейчас чешуйчатый пребывал в пограничном состоянии. Самая мучительная, почти неконтролируемая форма для молодых особей. По злой иронии, только ловцы способны вернуть им рассудок. Впрочем, бывало, они застревали в этой полузвериной форме на годы. Не человек, не дракон — жалкое подобие.

Единственное применение таким — тягловая сила. Их не брали в любовники, хотя парочка скандалов вспоминалась. Не могли держать и как прислугу, но и бросить было нельзя, слишком опасны. Обычно их гнали туда, где магия бессильна, или забивали как скот. Да и на арене вечно нужны бойцы…

По сути, они становились животными. По категорическому мнению Совета, так и было. Риск не оправдан — ловцы приоритетнее. Я их понимала: чем дольше время в пограничье, тем сложнее вернуть.

— Имя твоё, дракон стужи? — спросила я сквозь напев, глядя на юношу, сидевшего на коленях с опущенной головой. Его белоснежные волосы и бледная кожа напоминали свежий снег. Чистый, почти невинный. На нём — лишь свободные штаны, а рубашка висела лоскутами. Плотная чешуя покрывала руки, шею, ключицы и грудь, переливаясь на свету яркими отсветами.

Дракон в ловушке всё ещё сопротивлялся, но сознание неумолимо угасало. Взбунтовавшийся юнец стал полузверем, не зная пути назад. Я шагнула ближе, резко вцепилась в его волосы и запрокинула голову, чтобы встретиться взглядом.

— Смотри на меня, — прошипела я, понимая причину буйства стихии. Её источник уже почти слился с ним. — Хочешь сдохнуть — не тащи за собой других… Или он тебе не важен? Смотри, когда с тобой говорят!

Я вглядывалась в его помутневшие серебристые глаза, но даже в глубине, где выл обезумевший дракон, ответа не было.

— Что ж… Забрать его себе? Или отдать Совету? Уверяю, с аукциона он быстро улетит в «объятия»…

— Нет! — хрипло вырвалось у него, и он закашлялся от боли. Дракон отшатнулся, будто получил пощёчину. В глазах вспыхнул огонек, смешавшийся с ненавистью и неистовой жаждой меня уничтожить. — Нет…

Я игнорировала его, продолжая вглядываться в суть дракона. Пока не увидела то, что искала.

— Прекрасно. Теперь запомни: я не повторяю дважды. Вбей этот момент в память. Мой цвет — алый. Ты под властью Алого Древа. Я твоя госпожа. Я твоя истинная хозяйка. Уяснил? — произнесла я, наблюдая, как ярость в нём гаснет под грузом отчаяния. Осознание сдавило горло, как ошейник, заставляя принять неизбежное.

Я передала охотникам ментальный сигнал, и двое ближайших тотчас подчинились.

Дракона резким рывком с колен опустили на живот. Я слегка наклонилась, продолжая удерживать его за волосы. Его голова откинулась назад, и лицо не коснулось земли.

Двое мужчин с трудом заломили чешуйчатые руки за спину, чтобы тот не рыпался. От этой пренебрежительной грубости он прорычал, сделав отчаянный рывок. Безуспешно.

Не отводя взгляда, я осторожно коснулась задней части его шеи и продолжила песнопение, вкладывая всю свою волю в каждый произнесённый звук. Это было важно, так как ошибка в малейшем полутоне могла стать фатальной. Не только покалечить всех присутствующих, но и свести с ума отдачей.

«Са… Самиран… Ш-ш-ш… Ррони…»

Даже в заворожённом состоянии каждый дракон противился магии подчинения. Имя — ключ к его сущности, но родовое имя даже среди драконов знали немногие. Узнать его — означало получить власть над драконом. Власть абсолютную…

— Лукавишь, дракон, — процедила я ледяным тоном, надавливая на шею и усиливая ментальное давление. — Врать бесполезно, и поверь, будет только хуже, если осознанно утаишь. Спрашиваю вновь: имя твоё, дракон ветра?

Каждая буква священна при заключении контракта, драконы юлили и упирались до последнего. Зачастую приходилось подавлять их волю ещё до заключения договора, тем самым доказывая своё превосходство. Но это было чревато, и сейчас, например, этот конкретный упрямец просто-напросто мог заморозить меня изнутри.

— Имя твоё, пакость серебряно-чешуйчатая! — начинала злиться я, сквозь зубы ругнувшись.

Это похоже на перетягивание каната. Он тянул в бездну своей стихии, а я отчаянно пыталась спастись от уничтожения, в моменте подчиняя. Но так или иначе, каждый рывок каната обжигал ладони, заставляя кожу гореть. Это борьба не за жизнь, не за смерть, здесь ставка исключительно на мою душу и его безумие…

— Да пошла ты…

Дракон зашипел, а следом утробно зарычал, отказываясь подчиняться. В его помутневших серых глазах я разглядела злобу, злорадство и нестерпимую обиду. Он наслаждался моей мукой, каждой ледяной каплей пота, стекавшей по моему лицу. Но его сковывала моя сила, проникавшая всё глубже в его сущность, точно корни ядовитого плюща.

— Твоё имя, дракон стужи?

Он молчал, но взгляд его тускнел, затягиваясь туманом безысходности. Не так, как при первой встрече, когда в его очах ещё плясали искры сопротивления. Теперь в затуманенном сознании медленно прорастало осознание: он терял себя, превращаясь в марионетку с нитями в чужих руках…

— ИМЯ! — прошипела я, сжимая челюсти до хруста. Тёплая струйка крови сочилась по подбородку, а во рту стоял привкус расплавленного железа.

Дракон заскулил, стиснув клыки, и я вздрогнула, ощутив эхо его боли сквозь магическую связь. Эти полу-ипостаси — проклятые создания. Их магия рвалась наружу, как кипящая лава, разрывая разум на клочья.

Проклятое чешуйчатое упрямство!

Неспособные обуздать собственную силу, но цепляющиеся за свободу до последнего вздоха. Они знали: ещё миг — и безумие поглотит их. Но гордыня оказывалась сильнее инстинкта выживания.

Вероятнее всего, на их месте я предпочла бы безумие, нежели рабство. Увы, мне даже такого выбора не давали… Впрочем, им не следовало об этом знать.

— Имя, дракон ветра и стужи? — повторяла я, как заклинание, чувствуя, как магия высасывает силы, словно бездонная бочка.

Ещё немного — и его разорвут на части, не моргнув глазом. Откуда эта слепая жестокость к существам, чья мощь могла бы осветить целые королевства? Непонятно, но именно так поступали с дикой и неукротимой мощью. В безумцах, даже покорённых, таилась опасность для нас.

Свободный дракон — угроза, но раб — бомба с фитилём.

— Ты сдохнешь, а я выживу! И моя ненависть замёрзнет тебя вечным льдом! — выкрикнула я, хотя голос звучал хрипло, будто я глотала раскалённые угли. В ушах слышала звон колоколов. Предвестники обморока давали о себе знать, но я упрямо продолжала. В случае неудачи было жаль потраченных усилий.

Юнец оказался сильнее стаи взрослых драконов. Теперь ясно, почему семеро охотников едва удерживали его. Будь он хоть чуть мудрее — от них остались бы лишь обугленные кости.

— Пока дышишь — есть шанс. Умрёшь — всё кончено! Навсегда! Ты понял? — хотелось трясти его, как глупого щенка, не ведающего, что клыки могут сломаться о сталь.

Пусть я заставляла его преклониться перед тем, кого драконы считали истинным врагом. И обрекала увидеть мир, где даже солнце отравлено ядом. Но он будет жить!

— Дракон ветра и стужи, я требую твоё имя! Склонись! Или… Ладно, чёрт с тобой, паршивая ящерица! — прошипела я в последний раз, входя в его сознание. Руку пронзила острая, нестерпимая боль. Кожа чернела, трескаясь от мороза, но я сжала кулак, выжимая из себя остатки сил. Слёзы лились ручьём, но я продолжала давать шанс. Ещё один шанс...

Его рёв внезапно смолк.

«Самиирран’Шшаа Рроонисс», — прогремело в моей голове, сотрясая череп. Моя магия пробила последний бастион. Он сдался. Не мне — системе, что перемалывала нас обоих.

Я взметнула голос, сплетая наши энергии в ледяную паутину договора. Холод пронзил плоть, остановив сердце на мгновение — вечность. Ледяные шипы вонзились в душу, выжигая клеймо истинного господства.

Дракон вздрогнул. Сквозь ссадины и кровоподтёки на его щеках проступил румянец. Теперь он чувствовал меня так же, как я — его. Мысленно я усмехнулась: наивный детёныш. В их культуре такое слияние душ было сокровенным ритуалом — актом доверия, слишком личным… Интимным.

То, что было только по согласию и непозволительно чужакам.

Я опустила глаза, коротко выдохнув, будто пытаясь вытолкнуть из груди тяжесть свершившегося. На руке проявились уникальные руны дракона — у каждого пленённого свой узор. Видимые лишь моему взору, они пульсировали в такт его сердцу. Теперь этот ритм был моей волей, нитью, связывающей жизнь и покорность.

Ему наложат запреты, присвоят классификацию, а другой хозяин получит власть. Но его власть будет заточена в ошейнике, а моя — протиралась прямо к сердцу.

— Теперь имя твоё принадлежит мне. Но я оставляю твою часть, и отныне ты будешь Саир, — устало произнесла я, впечатывая символ на его шее.

Ритуал завершился. Его тело затряслось в судорогах, будто сама стихия ветра отвергала превращение. Чешуя лоскутами осыпалась, обнажая бледную, покрытую кровавыми волдырями кожу — жуткий контраст.

Нет зрелища отвратительнее драконьей линьки. Шелест сдираемой плоти, хриплые вопли, клочья чешуи, падающие в лужу крови… И это только начало.

Я отвернулась, заставляя ноги двигаться к ожидавшему меня мужчине, чья тень казалась сейчас воплощением всей этой грязи.

Сердцебиение дракона и истинное имя теперь отзывались в метке на плече. Так работала наша проклятая магия: голос, ломающий волю; кровь, древние слова, которые жгли язык, нити стихии. Это просто для знающих суть, но в то же время сложно, ибо первородный язык открывался лишь избранным.

Сокращая имена, я бросала островок для вздоха. Может, надежды. Или насмешки. Я не знала — мне самой когда-то вырвали корни, оставив пустоту. Но даже моя жалость не меняла сути — его будут звать иначе, как заблагорассудится его хозяину.

Знавала я ловцов, коверкавших имена в номера или бранные клички — будто метили скот.

Для них это было первое унижение, хуже смерти — потеря имени, данного звёздами при рождении. Первый шаг в пропасть, где стирается всё: память предков, клятвы, само дыхание былой жизни. Первый шаг к потере всего.

В этот момент они лишались не только свободы, но и прошлого. Семьи, связей, а главное — самих себя. Имя — одно из важнейших таинств при рождении. Они его чтили и им гордились. А мы так беспечно отнимали…

— И что мне с ним теперь делать? — цокнул мужчина, окатив Саира презрительным взглядом. Его разочаровывало, что дракон слишком потрепан, скорее всего, даже лечить могут отказаться.

Мельком заметила, наши ряды поредели: парочка не прислушалась к моим рекомендациям. Теперь глупцы лежали, как сломанные марионетки, с пустыми глазами.

Я не успела ответить — Саир дёрнулся, как рыба на крючке, едва не сорвавшись с крючка.

Откуда столько силы?!

Мои ноги подкосились, когда дракон, изуродованный, истекающий кровью — рвался в бой.

— Ах ты, с-слабая человечи-ш-ш-шка! — просипел он в бреду, продолжая изрыгать проклятия. Говорить ему удавалось с трудом, но уже хоть что-то. — Я тебя найду! Уничтожу! Ты! Жди! Я найду тебя, и ты заплатишь за всё! Алый!

Он бросился, и магические цепи лопнули, как гнилые нитки, хотя минуту назад казались сотканными из стали. Охотники отпрянули — зачем рисковать, когда клеймо на шее дракона сильнее любых цепей?

Саир слепо метался, продолжая выплескивать ярость — его клеткой отныне стало собственное тело. Четверо громил, устав от фарса, сбили его на колени, словно мешок с костями. Двое других чертили руны портала.

— Все вы так говорите, но я, как видишь, ещё жива, — хохотнула я, но голос звучал хрипло. Пальцем небрежно ткнула в его ошейник. — А ты… теперь в оковах.

Я наблюдала, как он, подобно раненому зверю, вновь взревел и отшвырнул двух охотников. Остальные едва удержали дракона в паре шагов от меня.

А я… Даже не попыталась сжать его сердце, зная цену такого шага. Воспоминания о прошлых откатах магии до сих пор сводили челюсти в спазме.

Старалась стоять прямо, вытянувшись в струнку. Не думать. Не чувствовать. Поглощала каждую его эмоцию через проклятую связь, крепчавшую с каждым вздохом. Что-то внутри рвалось наружу, требуя закричать, прикрыть его собой… Но как защитить другого, если сама едва держалась?

Пусть ненавидит. Пусть ярость рвёт его изнутри. Пока в нём живёт эта злоба — не сломается. Не превратится в пустую оболочку, как те, что томятся в подземельях у совета.

Нельзя было показать ни волнения, ни страха. Надзиратель следил за каждым моим движением, точно шакал, выискивающий слабину. Один неверный жест — и снова каменные стены пустующей комнаты, цепи, впивающиеся в запястья. Я только выбралась оттуда после прошлого «урока», я не могла снова...

Нас с детства готовили к этому. Нас учили быть сильными, выжигая эмоции. Учили быть холодными, как лезвие. И мы учились прятать чувства за маской — иначе становились куклами. Наши хозяева ни на миг не отпускали нити. Особенно меня. Будущую королеву Империи.

Но с драконами… С их жгучей аурой оставаться бесчувственной было невозможно.

— Какой бойкий, — равнодушно произнёс Эдван, разочарованно щёлкнув языком. — Наденьте второй ошейник и на каторгу. Когда чешуя сойдёт — посмотрим, на что сгодится.

Едва сдержала гримасу отвращения. Представила его — израненного, с незажившими шрамами — под кнутами надсмотрщиков. Тошнота подкатила к горлу. Брезговала не драконом — этим советником, готовым продать даже собственную тень.

— Вы уверены… учитель? — выдавила я, будто выталкивая слово ножом из горла. Голос звучал ровно — годы тренировок сделали своё.

— А что? Хочешь занять его место на аукционе?

— Все драконы славятся красотой и силой. Этот — особенно хорош. Пока чешуя не сойдёт, он бесполезен, вы абсолютно правы, — осторожно подбирала слова, будто ступала по тонкому льду. — Но если подождать — продадите дороже. На каторге чешуя слезет криво… — сделала паузу, давая ему впитать мысль. — Расточительно использовать такой экземпляр.

Темноволосый мужчина впился в меня своими бесцветными глазами.

— Тебе его жаль? — спросил бесстрастно, но я уловила дрожь в кончиках пальцев. Он ждал промаха, как волк у ловушки. Одна слабина — и ошейник на моей шее затянется туже.

— Нет. Испортите товар, — ответила, не моргнув. Отчасти правда — себя жальче было. — Вы знаете: первая линька неповторима.

— Предлагаешь ждать? — бровь поползла вверх.

— Можно ускорить процесс, — в голосе прозвучала уверенность, которой не чувствовала.

— Слишком дорого, — отрезал он, махнув рукой. — Неразумно.

— Он с северных пустошей. Сильный, необузданный. Даже необученный — диковинка. Да, на обучение потребуется время, но даже так его красота затмевает любые недостатки, — перечисляла я, словно торгуясь на рынке. — А первая чешуя… ценится алхимиками.

Говорила ровно, хотя внутри всё сжалось в комок. У драконов важно всё! Любая часть тела или отделившая его часть… Люди сумели всё приспособить. И первая отброшенная чешуя прекрасно подходила для основ многих зелий и материалов.

Подобные люди торговали всем, чуть ли не дыханием младенцев. Занимались продажами редких товаров, контролируя всю нишу.

Императорская семья прикрывала их, получая долю с каждого аукциона. Снаружи люди казались столь благородны, но на самом деле нам всегда мало. Каждый аристократ по локоть в крови. Мы, ловцы, были всего лишь изящными инструментами в их руках.

— Что ж, пусть так, — прищурился Эдван. Я не дрогнула, хотя его уступка пахла ловушкой.

Он улыбнулся отечески, заставив холодные мурашки побежать по спине:

— Совет решил сделать тебе подарок, Амира…

Я опустила взгляд и слегка улыбнулась, пытаясь изобразить искусственную радость. Иногда это срабатывало…

Но не в этот раз. Его проницательные глаза, казалось, видели меня насквозь: каждую фальшивую ноту в улыбке, каждое едва заметное движение пальцев или плеч. Нижняя губа предательски задрожала, выдавая волнение.

— Что-то не так? — его голос прозвучал неожиданно мягко, почти участливо.

Я заставила себя поднять глаза и встретиться с его пронзительным взглядом.

— Всё в порядке, — ответила я чересчур жизнерадостно, понимая, что переигрываю. — Просто немного устала.

Эдван молча смотрел на меня, словно ожидая продолжения. Тишина затягивалась, становясь почти осязаемой, давя на плечи. Я судорожно перебирала варианты слов, чтобы не ошибиться, но мысли метались впустую. В итоге выбрала беспроигрышное — льстивые речи, которые обычно смягчали его нрав.

— Дракон в этот раз оказался сильнее, и без вашей помощи я бы точно не справилась. Я не рассчитала силы… Моя оплошность, — повинилась я, затем поспешно добавила: — Я бесконечно признательна, что великие старейшины клана помнят о столь ничтожном создании, как я. Но право, я недостойна таких почестей…

— Это не тебе решать, — его улыбка стала ещё шире, обнажив ряд безупречных зубов.

— Вы правы, — покорно согласилась я, опустив голову, чтобы скрыть вспыхнувшую в груди ярость. — Позвольте узнать, что это?

— Надеюсь, ты не забыла, что скоро состоится ежегодный праздник, и Колизей откроется. Прольётся кровь существ во благо нашей страны…

Эдван вновь начал рассказ о героях, пожертвовавших жизнями ради освобождения от гнёта. Хотя он лукавил: арена работала круглый год.

— Да, учитель. Это навеки запечатлено в моей памяти.

Наша империя не всегда была столь могущественной. В далёкие времена мы были слабым королевством под властью драконьего правителя. Именно он держал наших предков в рабских ошейниках.

То была сила, не сравнимая ни с чем. Возможно, праздник когда-то и был светлым событием. Пока его не исказили до неузнаваемости.

— Какая ирония, не правда ли? Драконы сразятся не только с другими народами, но и с соплеменниками. А победители попадут на аукцион, удостоившись чести служить благородным господам…

— Да, великая «честь» для низших существ, осмелившихся считать себя равными людям.

— В общем… — он запнулся, прервав свою обычную многочасовую тираду. Смерив меня высокомерным взглядом, кивнул: — Готовься. Совет постановил: тебе нужен раб. И у тебя появится прекрасная возможность его приобрести.

— Я? Но я же невеста принца… — не сумела скрыть искреннего изумления.

— И что? — язвительно цокнул Эдван, закатив глаза. — Ты станешь королевой, а не императрицей. От тебя нужен наследник. Желательно, чтобы он обладал твоим даром. Иначе… ты знаешь последствия.

— Да, учитель…

— Если тебя волнует лишь это, не тревожься. В высшем обществе это не вызовет осуждения. — Он попытался утешить меня в своей манере, но получилось крайне неуклюже. Лучше бы молчал! — Тем более, раб твой будет нелюдью. Что тут такого?

— Но ведь и от них бывают дети, — не удержалась я, чувствуя, как в груди закипает протест.

— Кто позволяет себе дерзить? — его голос стал ледяным, заставляя опустить взгляд. — Попробуй роди от этого отродья. Увидишь, что станет с детьми, их драконьим родителем и их кровью.

— Нет, конечно, прошу прощения, учитель, — ответила я, поспешно склонив голову в поклоне. — Казалось, мне специально никого не давали в услужение, чтобы избежать лишних вопросов…

— Вопросы возникли как раз из-за того, что у тебя никого не было. Шатаешься по всяким… — замолк он, язвительно усмехнувшись. — Да и те, кто будут на арене… уж точно ничего не выйдет.

— Полагаюсь на вас.

Удовлетворенный от моих слов он продолжил спокойнее:

— Сейчас ты привлекаешь слишком много внимания. Перестрахуемся. Лишние слухи ни к чему. А, да… Принц тоже будет там, так что все должно быть идеально.

Он оценивающе окинул меня взглядом, словно я кобыла на продажу. Приблизился так близко, что его дыхание коснулось моего лица. Приподняв мой подбородок двумя пальцами, нежно провёл большим по щеке, задумавшись. Через мгновение добавил:

— Зная о вашей «дружбе», совет решил: подарок от принца — твоего жениха — будет разумнее, чем твой выбор, — ласково произнес он, кривая усмешка тронула его тонкие губы. — Будь любезна тщательно подготовиться. Навести мадам Лэоли, она подберёт достойный наряд для будущей королевы. И потренируйся перед зеркалом… чтобы радость выглядела правдоподобной. Что-то ты совсем перестала себя контролировать.

— Я понимаю. — Радостно улыбнулась я. — Вот так?

Их мотивы были прозрачны как стекло. Но для меня это не сулило ничего хорошего.

— Примерно, — скучающе проговорил Эдван, отстранившись, будто я ему надоела. — Доберёшься сама по связующей нити или оставить охотника?

— Нет, благодарю, справлюсь самостоятельно.

— Как я и предполагал. Готовься, через несколько дней отправляешься в Колизей. Надеюсь, зрелище тебе придется по нраву… Там будут и твои марионетки, в виде исключения.

Он резко махнул рукой и удалился. Я сохраняла маску спокойствия, кивая на его распоряжения. Но внутри всё сжималось от тревоги. Это был очередной рычаг давления и новая попытка превратить меня в послушную куклу, контролируя каждый шаг.

Когда портал схлопнулся, я глубоко вдохнула морозный воздух. Метель стихла, едва дракон пришёл в себя. Кругом царила тишина, лишь утоптанный снег хрустел под ногами.

— Выходи…

Я стояла, изредка переминаясь с ноги на ногу. Снег хрустел под сапогами, а голос уже охрип — сколько раз я звала? Десять? Сотню? Ответом был лишь свист ветра в ушах.

Понятное дело, даже юные создания не так глупы, но я надеялась, что инстинкты пересилят страх и он откроется. Секунды хватило бы, потому продолжала ждать — хоть хруст ветки, хоть шорох.

— Я даю тебе ещё несколько раз проигнорировать мой зов, — проговорила я, ощущая, как морозный воздух обжигает щёки. Пальцы сжали драконий камень, свисавший с ожерелья. Каждое моё украшение — магический инструмент. Сейчас сапфир пульсировал в такт моему раздражению. — Но я устала, мой милый недруг. Скоро оставлю тебя здесь. В таком случае сам понимаешь: тебя найдут быстрее, чем успеешь сделать шаг.

Все магические каналы сплелись с драконьими, создавая хаос. Дракон с рождения излучал стужу, но теперь мне требовались силы, чтобы усмирить необузданный поток. Особенно тяжело вначале, когда они выплёскивают силу в порыве отчаянья. Оно сочилось из него, а мои руки смахивали излишки первозданной магии, точно пыль.

— Сейчас бы уткнуться в подушку и забыться, а не вот это вот все… — проворчала я, затем громче крикнула: — Выходи, кому говорю!

Внутри клокотало что-то колючее. Несмотря на тёплую одежду, я мёрзла изнутри. Тем временем как снаружи мороз крепчал, усиливая эффект. Ледяные иглы впивались в кожу, нутро сковывал холод. Дыхание застывало инеем, но вокруг царила тишина.

— Знаю, что Саир дал тебе строгий наказ, но сейчас это уже неактуально и слишком неразумно! Не бойся, что тебя раскроют за пределами купола, — в голосе прозвучала усталость, как я решила добавить: — эта территория под моим контролем. Выходи. Поговорим, и я отправлю тебя домой. Обещаю-ю-ю.

Вновь молчание. Белоснежная пустошь со скрипучим снегом. Возиться с детьми — адское удовольствие! Я слабо представляла, что можно говорить. Любое моё слово, даже вздох, он, скорее всего, воспринимал как угрозу.

— Хорошо, — бросила я в пустоту и резко развернулась, шагая к краю купола. — Раз сказала, два... Что такое?!

Подошла к границе купола и замерла. Может, сам выйдет?

Со стороны казалось, будто я всматриваюсь вдаль, но сейчас я видела иначе. Внутри сверкала яркая, но в то же время холодная молодая аура. Его потоки ослепительно сияли, ещё не до конца сформировавшись. За барьером точно прятался ребёнок.

Его не нашли по двум причинам: старший дракон отвлёк охотников. Но их план был обречён — рано или поздно оба оказались бы в плену. Саир отвлёк охотников, но это не продлилось бы долго. Как дальше они планировали действовать, только одному Шиикассу`Сааш известно.

— И так не хочешь? По-хорошему мы не умеем, значит... А вот так?

Нашла бреши в куполе, дотронулась до невидимой стены. Магия обожгла кожу, шипя в местах соприкосновения. Я чувствовала характерный запах гари. Пришлось рвать нити, не щадя рук.

— Чтоб вас всех через мясорубку!

Подцепила связующие линии, дёрнула. Хруст, вспышка… И купол рассыпался в прах. Вновь мертвецкая тишина окутала заснеженный край. 

Я, окоченевшая всеми фибрами души и тела, и он — взирающий на меня бледной тенью. Беловолосый, дрожащий от ужаса комок проблем.

— Значит, я права, — шагнула в его «убежище». Снег скрипел в такт его частому дыханию. — Ну что, сюрприз? — голос сорвался в смешок. — Думал, не найду? Любой ловец бы справился, но мне оказалась чуть легче.

Подняла руки, показывая, что безоружна. Лучше бы связала и отдала Эдвану. Одного слова хватило бы! Но проклятое магическое обязательство не давало.

— Не делай резких движений, хорошо?

Ребёнок не ответил, попытавшись попятиться, но замер. Зрачки сузились в узкую линию, как у загнанного в угол звереныша. Он шарахнулся назад, споткнулся о сугроб и снова застыл. Громко сглотнув и пытаясь что-то проглотить. Его губа слегка дрожала, предвещая нервный срыв, а глаза то и дело наполнялись слезами.

Обреченно блуждая по моей фигуре, точно я монстр, его взгляд зацепился за мою правую руку. Она была окровавлена от отдачи из-за разрушевшегося барьера. Кровь продолжала медленно течь по руке, а манжеты становились мокрее. Холод усиливался.

— Мне не нравится твой взгляд. Слишком похож на брата. Я же не ошиблась с причинно-следственной связью? Старший ещё молод для потомства, — приподняла бровь.

Мальчишка кивнул и упрямо приподнял подбородок, смотря на меня снизу вверх. Расхрабрился, явно почуяв отголоски родственной силы. Его мысли, казалось, я видела наяву. Юнец, но гордый дракон — готов на смерть, но не на покорность. Глупец!

Посмотрела на руку вслед за драконенком. На запястье поблёскивала руническая вязь. 

— Вижу, ты заметил соглашение. Что ж, так даже проще. Ты меня понимаешь или только чувствуешь знакомую силу?

Я присела на корточки, чтобы сравнять наши взгляды, и просканировала его с головы до пят. Что-то тревожило меня, но причину пока не могла определить. Это раздражало. 

Со стоическим упорством я искала источник проблемы — то ли в ауре, то ли в нём самом. Он чувствовал вторжение, хотя моё касание к его энергетическим потокам было осторожным. Всё равно он морщился, дёргал плечами, будто что-то мешало, иногда потирая затылок.

— Ты не можешь говорить? — наконец спросила, обнаружив причину смущения. Мальчишка едва слышно зашипел.

«Не смей!» — тонкий голосок прозвучал прямо в голове. Вместе со словами мелькали обрывки чувств и воспоминаний: предательство, убийство, сомнения, боль, побег…

Повисла неловкая пауза. Мальчик постепенно привёл дыхание в порядок. Но его грудь продолжала периодически резко вздыматься. На его лбу выступили бисеринки пота, в глазах промелькнула тень.

— Хорошо, прости, я понимаю, что это было грубо. Больше не буду, но ты сам хорош... — поморщилась я от такого нахального и слишком топорного вмешательства в мою голову.

В итоге пострадали мы оба.

Внутри словно поселился целый рой надоедливых насекомых, голова не прекращала болеть. У мальчишки от перенапряжения сперло дыхание, отчего согнулся пополам, сдерживая тошноту. Еще чуть-чуть, и вовсе начал бы харкать кровью.

Несмотря на головную боль, решила перестраховаться и несколько раз перепроверила состояние мальца. Не нравилась мне его бледность. Но сколько бы ни смотрела, я не заметила в его ауре изменений — она продолжала светиться ровным белоснежным сиянием.

Удивительным было то, что я так долго искала след в ауре. Обычно даже небольшие изменения сразу бросались в глаза. Однако, если бы я не была внимательна, то вообще не заметила бы.

— Снежные драконы все такие бледные? Вот незадача, я совсем не помню, твой брат такой же или нет? Хотя у вас идентичен цвет волос, и у обоих глаза цвета пасмурного неба, точно вы чем-то по жизни недовольны, — задумчиво проговорила, когда мы оба отдышались.

Я пыталась вспомнить некоторые мелочи в старшем драконе. Но ничего больше в голову не пришло. А глаза у них и впрямь очень выразительны.

Драконы по своей сути очень красивая раса. Каждый как на подбор: уникален, прекрасен, величественен. И это констатация факта.

Однако порой это далеко не достоинство… Особенно у детей, чья магия подстраивается под предпочтения ближнего. Этот инстинкт самосохранения работает идеально. Только если в драконьем племени он защищает детёнышей, то у людей это они становятся одним из самых ценных товаров на рынке рабов.

Мальчик осторожно поднял руку, привлекая внимание. Посмотрела на драконёнка, ожидая продолжения. Маленьким пальчиком он указал на дорожки крови, которые продолжали стекать по руке, окропляя белоснежный снег.

— А-а, волнуешься о царапине? Тебе ли о таком переживать? Ничего страшного, до свадьбы заживет, — усмехнулась, пытаясь скрыть своё беспокойство за лёгкой иронией.

Он резко втянул воздух и покачал головой, дважды постучав по своему виску.

— Хочешь что-то сказать? — уточнила я, и он тут же кивнул. — Хорошо.

Я раскрыла магические нити, создавая узкую брешь для мысленного общения. Если насильно не пытаться прорваться сквозь ментальную защиту, а получить допуск, то это не приведет к губительным последствиям.

Бывали случаи, когда мозги буквально вскипали — зрелище не для слабонервных. Вовек бы такое не видела.

«Рана. Барьер. Драконья магия. Отчистить».

— Понятно, — задумчиво произнесла я, наблюдая, как мальчик покрывается испариной от напряжения. Все-таки нужно было расширить круг ментального воздействия. — Значит, что-то наподобие проклятия?

Мальчишка покачал головой, отступив на шаг.

— Яд? — снова предположила я.

От этого зависела тактика лечения, и следовало разобраться как можно тщательнее, желательно с помощью лекаря. Но если к нему обратиться, то я сразу окажусь на допросе у совета. В таком случае скрыть связь с этим юным дарованием не получится.

Они умеют быть убедительными... И снова я окажусь там. В той комнате и совсем одна. Нет, я не хочу! Может, стоило отдать его совету? Помучилась бы с отдачей от соглашения, но не пошатнула бы веру в себя…

Тем временем драконёнок кивнул, подтверждая мои догадки.

— И почему же ты рассказал? — не удержалась, в голосе проскользнула издёвка.

Мальчик насупился и сосредоточился.
«Самирран», — прозвучало в моей голове.

— Вот, значит, как, — перевела я взгляд на свою окровавленную руку, где слабо переливались рунические письмена. — Так из-за этого успокоился? Зря, — прищурилась, глянув на мальчишку. — Я человек, не забывай. Тем более тот, кто пленил твоего брата.

Он дёрнулся, как от пощёчины, когда я упомянула старшего дракона. Следом надулся, точно мышь на крупу. Его задевала вся ситуация в целом, но ко мне он не испытывал ни агрессии, ни ненависти. Даже презрения не было из-за моего поступка. Странно...

Скорее, мальчик знал, что добьётся желаемого. Рано или поздно. Откуда такая уверенность, мне неизвестно, но это не бахвальство.

Невзирая на его внешний вид, я хотела лишь выполнить обязательство и более никогда с ним не встречаться. Это же не так сложно — просто больше не пересекаться друг с другом? Прошу, пусть это будет не сложно!

— Так или иначе, тебе стоит возвращаться, — вздохнула я, покачав головой и поднимаясь на ноги. — Здесь тебя найдут, и лучше тебе не знать, что может случиться. Обязательство своё я выполню и своей магией прикрою…

Ребенок ухватил меня за длинный рукав верхнего платья и слегка дёрнул, прерывая мои слова. Он яростно качал головой, глаза покрылись прозрачными слезами, которые тут же замерзали на щеках, превращаясь в маленькие льдинки.

— Ты отказываешься? Подумай еще раз и вспомни всё, что недавно произошло. А потом запомни навеки и больше не попадайся на глаза, — хотела отвернуться, но меня вновь удержали. Я удивленно обернулась на драконёнка. — Это что ещё такое? Ты действительно отказываешься?

Он спокойно кивнул, лицо не выражало никаких эмоций, оттого было сложнее подбирать правильные слова.

— Ты понимаешь последствия, мальчик?

«Сашир», — уверенно отозвалось мне в голове, заставив меня поперхнуться воздухом. Он, конечно, не назвал своего истинного имени, но даже такое признание было редкостью.

— Ты не можешь здесь остаться, — жёстко отрезала я, не впечатлённая щедростью. — Это не моя территория, я здесь оказалась случайно. Ты же слышал наш разговор с тем мужчиной, верно? Но даже на своей территории скрыть тебя сложно. А если узнают... Нет. Я не согласна!

Мы стояли, мерились взглядами. В упрямстве я чувствовала себя на уровне ребёнка. Снова пригляделась, но никакой магии сокрытия не увидела. Либо я слишком устала, либо ребёнок опережал свой физический возраст.

«Возможно», — прозвучало уверенное в ответ.

— Что значит «возможно»? Ты же помнишь, что ты дракон стужи? Иди барахтайся в снегу и подрастай! — изумилась вопиющей наглости, следом возмутилась, пытаясь высвободиться из хватки. Удивительно, но его силы хватило, чтобы меня удержать. Я дёрнулась, но его пальцы только крепче впились в ткань рукава. — То, что это возможно, не значит, что я так поступлю. Отпусти!

«Прошу».

— Я слабо понимаю, откуда такая перемена в поведении? От игнорирования до требования? — проворчала я, начиная всерьёз нервничать. Это же ребёнок? Точно? Может, мои глаза меня обманывают? Да нет, аура точно детская... — С чего ты решил, что я тебе помогу? Ладно, пострадаешь ты! Но ты меня за собой утянешь на дно! Нет, я сказала, и точка!

Его белоснежная аура с голубоватым отливом начала пульсировать, становясь ярче с каждой секундой. Я почувствовала, как магия вокруг нас сгущалась, словно туман, что перед вьюгой. Снежинки, кружащиеся над нами, замерли в воздухе, образуя своеобразные узоры.

— Я пленила твоего брата, — жёстко проговорила, вырвав рукав платья. Хотя мальчик сам перестал меня удерживать.

Его кулачки сжались едва ли не до хруста, а костяшки побелели еще сильнее. Он посмотрел исподлобья, и в глазах промелькнула ярость. Точно дикий зверёнок, а не ребёнок! Где я там взрослого и спокойного увидела?

Драконёнок тут же взял себя в руки, сжав маленькие кулачки, упрямо посмотрел, не намереваясь отступать.

— Ты знаешь, что делают с такими маленькими мальчиками те мужчины, что пленили твоего брата? — брезгливо спросила я, сама не определив: то ли это на драконёнка, то ли на тех нетопырей.

Мальчик спрятал свои дрожащие руки за спину, но взгляд не отвёл.

— Сила, ингредиенты, и некоторые даже не побрезгуют деликатесами… — намного тише добавила в конце, всё-таки смягчив перечисления. Не хотелось своим ртом произносить всё то, что его могло ожидать. Тес более, ребенок и без моих уточнений всё понимал.

Но если его не уговорить, то руны останутся на руке. Постоянное напоминание, которое, постепенно увиличивает воздействие. И в какой-то момент сама магия меня приведет к мелкому, чтобы выполнить обязательство.

Какой смысл во всём, если он вернётся? На его родине должно явно безопаснее, но он стойко не намерен возвращаться. Пусть их предали, найдутся те, кто встанут на защиту.

— Не хочешь отступать? — прошипела я, чувствуя, как внутри росло нечто большее, чем простое раздражение или досада.

Моя магия забурлила под кожей, готовясь вырваться наружу. Губы сжаты в тонкую линию от гнева, а пальцы непроизвольно сжали в кулак, как перед ударом. От ногтей останутся вмятины на коже, но сейчас это даже отрезвляло.

— Ты понимаешь, что твой брат пожертвовал собой ради тебя? Он специально вызвал бурю, искусственное безумие. Его линька должна была быть позже! Ты хочешь его жертву растратить понапрасну?

«Не жертву», — упрямо ответил мальчик, я замолкла, отступив на шаг. Как я раньше не заметила, что он попусту храбрился?

Мальчишка волновался и отчаялся. Его маленькие коленки дрожали, но он продолжал держать голову высоко поднятой, распрямив плечи, будто находился на светском приёме. Но едва ли это бахвальство помогло. Ещё немного, и упадёт прямо в сугроб.

— Я продолжу делать то, что делала во благо себя. И, возможно, завтра на месте твоего брата может оказаться кто-то из твоих знакомых. Или ты сам... Понимаешь?

«Я должен быть здесь. Я буду полезен…» — его мысли эхом отозвались в моей голове, заставляя меня забыть все аргументы и угрозы, которые должны были последовать.

— Это какой-то кошмар! И чем же?

Спорить бесполезно, но если его аргументы неубедительны, мой отказ возымеет большую цену.

Я уже видела, как машу ему платочком на прощание, избавляясь от обязательства на границе. Но рука даже в воображении застыла в воздухе.

Что-то было не так...

Прокручивая его слова, мои брови хмурились сильнее. На лбу появилась глубокая морщина, которая, казалось, уже никогда не исчезнет.

— Ты… Ты… — заикалась я, повторяя, как завороженная. Что делать с этим знанием, я понятия не имела. — Ты видящий?

«Не совсем», — односложно ответил мальчик, отведя взгляд. Его щёки порозовели, словно он стеснялся своих способностей.

Для него это неловко? Для меня это губительно!

— Ты понимаешь, что это вдвойне опаснее, если кто-то узнает? Особенно людям говорить опасно! Я человек, понимаешь? Ты мне сейчас рассказал… Ах ты паршивец! — как-то бессильно выдохнула я и потёрла переносицу. Хотела я того или нет, но слова произнесены вслух. Меня вынудили это сделать, пусть и неосознанно. Не оставил мне выбора, паразит! — Ты совсем бессмертный, рассказывая такое первым встречным, ещё и людям? Я человек, ясно? Предам, не моргнув и глазом

Разозлившись, я не сдержала порыв и пнула сугроб аккуратным носком сапога.

— Ай! У этого тела даже после такого слабого пинка будет синяк! И это всё из-за тебя, — с несвойственной мне обидой произнесла я. Посмотрела на драконёнка, невежливо ткнув пальцем в маленькую грудь. — Даже если и так, и что с того? Это ничего не меняет! Я смогу это забыть, понял? Так что проваливай к себе в снега и учись контролировать свои способности.

«Нет! Я буду полезен! Арена, раб, дракон, хаос, предрешено…» — вторил он, а его мысли снова хлестали больнее пощечин. Я замерла, сердце забилось чаще, дыхание становилось тяжелее. Тревога нарастала, как айсберг, который скрывал под водой основную угрозу.

— И это все? — сквозь зубы произнесла. Но тут же протянула руку, останавливая мальца. — Стоп! Арена, раб, я и так знаю, что совет подобрал каждого претендента. Думаешь, для королевских особ подпустят непроверенных рабов? — Хмыкнула и покачала головой. — Даже если ты видящий, это не значит, что знаешь всё...

Мальчик воспротивился моему приказу, глубоко вздохнув, собираясь с силами. Его глаза на мгновение засветились слабым голубым светом. Хрупкое детское тело будто светилось изнутри. Появилась несвойственная его возрасту уверенность.

Снежинки вокруг закружились в своебразном танце, образуя полупрозрачный вихрь. Казалось, он пытался удержать нечто невидимое, шаткое, что утекало сквозь пальцы. Воздух потрескивал от напряжения, отчего дыхание сбивалось на короткие вздохи.

— Остановись! Я поняла, что ты не со зла! Но ты манипулируешь мной, даже не осознавая! Ты можешь не справиться. Агх, что за упрямец, прекрати!

«Я должен... Дракон… Выбор... Предрешено… Я знаю. Не откажешься. Когти… Сердце…» — его мысли становились всё более хаотичными, словно он пытался удержать в голове слишком много информации. Это важно, но он не мог выразиться правильно.

Внезапно пространство вокруг начало трескаться, как зеркало, в которое бросили камень. В голове появились размытые образы: арена, черный дракон, его рев и кровь на каменном полу…

Видение исчезло так же быстро, как появилось, оставив после себя стужу в душе и море вопросов.

Я увидела разные временные отрезки и чье тело в конце... Мое? Или другого человека? А может, не человека вовсе? Именно поэтому я не любила видящих! Будь это кто-то другой, содрала бы три шкуры.

— Хорошо-хорошо, я поняла, — произнесла я, тщательно подбирая слова.

Я медленно подошла ближе, присев на корточки. Рука неуклюже потрепала его за белоснежные вихры волос в успокаивающем жесте. Внутри мороз пробирал до костей. Но уже не от холода старшего дракона.

— Всё? Успокоился? — слабо улыбнулась я, не смотря на хаос в душе. По коже до сих пор пробегали мурашки. Чудовищная сила, надо бы запечатать ее, пока не подрастет...

«Нет! Я справлюсь». — резко произнес, опередив мою не до конца сформировавшуюся мысль. Похоже, я не первая, кто говорил об этом.

— В любом случае на наших землях твои силы будут слабее. Ты питаешься от своей стихии, но там зима не круглогодична, малыш. Ты еще не достаточно вырос, чтобы контролировать способности повсеместно, — хмыкнула я, то ли успокаивая себя, то ли поясняя ему. — Ты же понимаешь, что то, что ты видишь, это не единственная истина? Любой наш выбор может изменить будущее.

«Может», — безропотно согласился мальчик. — «Но кто сказал, что нельзя всё подготовить для желаемого будущего?»