Окстись, ведьма!

– Неплохо, неплохо… – бормотал норр Бродерман, рассматривая работу Мии.

Мия в этот момент рассматривала его кабинет. Самого норра Бродермана она рассмотрела ещё в прошлый визит, а внешность у приезжего мага была такова, что изучать ее дважды не было ни малейшего желания. Кабинет же напротив так и манил всмотреться повнимательнее, приглядеться попристальнее, в общем, досконально изучить обстановку. В самом деле, когда еще Мии доведется заглянуть в апартаменты самого фешенебельного, самого нового, самого претенциозного отеля Норландии? Да никогда! С ее-то доходом.

Кому из мудрых государственных мужей пришла в голову идея открыть курорт в их тихом славном городишке, Мия не знала, зато знала, что случилось это лет семь назад. Министр здравоохранения сказал, что стране нужны собственные лечебно-профилактические учреждения, министр финансов добавил, что следует развивать внутренний туризм, хватит норландские деньги в соседних странах разбазаривать, а министры культуры, природных ресурсов и транспорта в один голос уверили, что достопримечательностей и природных лечебниц в Норландии не меньше, чем в той же Соларии. А вот курортов маловато. Министр строительства сказал, что этот вопрос решаемый. Он все построит. Только скажите где.

Ему намекнули на морское побережье, и он приступил к работе. Когда строительство было в самом разгаре, будущий курорт посетила королева. Все отечественные и даже некоторые зарубежные газеты расписывали как царственно обозревала ее величество Регина Норландская место будущего курорта, как устремляла задумчивый взор в морские дали и внимательно рассматривала прибрежные скалы. А несколько дней спустя ее венценосный супруг изволил гневаться. Отобрал ключ от казны у министра финансов – жест скорее символический, чем реально значимый – выгнал министра образования, а министров здравоохранения, строительства и внешних связей поменял местами. Нет, напрямую взаимосвязь между визитом королевы на место будущего курорта и пертурбациями в правительстве никто не указывал, но подозрения витали в воздухе. Спустя еще какое-то время король мимоходом заметил, что Норландия, конечно, морская держава, но морское побережье её таково, что устраивать на нем оздоровительные курорты можно только в том случае, если хочешь оздоровить нацию радикально. Выживут на них сильнейшие. После этих слов стройку перепрофилировали: теперь там то ли тюрьма, то ли комплекс магических лабораторий - этого Мия не помнила, а по стране поползли всяческие исследователи и комиссии.

В Эрнвиль, родной городок Мии, исследователи тоже приезжали. Бегали здесь в три этапа. Сперва какие-то разбитные студенты с пробирками, затем их кураторы с приборами, после еще кто-то солидный с бумагами. А потом началось бурное строительство курорта.

И теперь внушительный архитектурный ансамбль свысока поглядывал на провинциальный городок, жмущийся к его беломраморным ступеням, как беспризорный пес к крыльцу трактира в надежде получить пару косточек на пропитание. Колонны, портики, лепнина и позолота нового курорта ослепляли своей помпезностью и неуместностью всякого, кто удосуживался поднять голову и осмотреться по сторонам.

То, что воздух в их местности целебный, Мия не возражала. Горы, сосны. В конце концов бабушка здесь почти сто лет прожила, пока два года назад не умерла, оставив Мию круглой сиротой. Родители Мии этот бренный мир еще раньше покинули. Но вот в коммерческой окупаемости столь грандиозного проекта в их глуши Мия сомневалась. Хотя… Где она и где коммерция? Что она вообще в коммерции смыслит? Мия грустно вздохнула и поковыряла розовым ноготком резную спинку стула, стоящего неподалеку. Присесть ей норр Бродерман так и не предложил.

– Неплохо. Даже хорошо, – вынес свой вердикт маг и, отложив в сторону лупу, поднял глаза на гостью. – Что ж, юная норрина, признаю: был не прав. Эта задача оказалась вам по плечу. В этой глуши… Удивительно, но факт…

– То есть, вас устраивает качество моей работы? – обрадованно уточнила Мия и, дождавшись утвердительного кивка норра Бродермана, потребовала: – Тогда будьте любезны оплатить выполненный заказ!

Норр Бродерман уставился на нее своими бесцветными глазами и, пригладив жиденькие белесые волосенки, переспросил:

– Оплатить заказ? Милочка, вы в своем уме? О каком заказе вы вообще здесь упоминаете?

– О вашем, норр Бродерман! – воскликнула Мия, заправив выбившийся из прически смоляной локон за ухо, и потрясла перед носом пожилого мага газетой недельной давности. – Я к вам не в гости поболтать заходила! Я к вам по объявлению пришла! Это же вы обещали хорошо заплатить за «Крысиное ухо»! «Крысиное ухо» я вам принесла, как мы и договаривались. И вы признали, что работа вас устраивает! Платите! И платите хорошо, как обещали!

– Окстись, ведьма! В уме ли ты? Какая плата? – задохнулся от возмущения норр Бродерман. – На кой мне ухо? Ты, девчонка, объявление-то хоть перечитай, если беседу не помнишь!

У Мии стремительно темнело в глазах от гнева. Обстановка кабинета, ещё недавно занимавшая все ее мысли, отступила в тень. На передний план выступило морщинистое лицо приезжего мага, с высокомерием взирающего на собеседницу.

– Ты что, думаешь, я сам «Крысиное ухо» не наколдую? – продолжал визгливо выговаривать маг. – Вот уж правда, волос долог, да ум короток… Ухо она мне принесла! Плату требует! Зачем мне на всяких недоучек деньги тратить?

Эти слова оказались последней каплей, перевесившей чашу терпения Мии. Она кинулась к столу, за которым маг недавно изучал ее работу. Схватила артефакт, над изготовлением которого трудилась трое суток, забыв про сон и еду. Артефакт выглядел на редкость невзрачно, несмотря на то что на ингредиенты для его изготовления были потрачены последние сбережения Мии. Больше всего он действительно напоминал ухо, только не крысиное, а человеческое, но очень темное, морщинистое и склизкое.

– Ну раз сами наколдовать можете, то и расколдуете без труда! – крикнула Мия, скороговоркой шепнула строчку заговора и пришлепнула ухо на лоб норру Бродерману. – Держите! Дарю! Безвозмездно – то есть даром!

Она промаршировала бодрым шагом к входной двери, возле которой обернулась, и, обращаясь к беззвучно разевающему рот норру Бродерману, добавила:

– Пользуйтесь на здоровье! Всего вам хорошего!

Ответа дожидаться Мия не стала. Выскользнула из кабинета. От пережитого унижения и разочарования ее трясло. Единственным утешением служило воспоминание о норре Бродермане с «Крысиным ухом» на лбу. Мия тяжело вздохнула и бросила взгляд на газету, которую по-прежнему сжимала в руках. В глаза бросилась строчка из объявления норра Бродермана: «…опытную работу на базе классического артефакта «Крысиное ухо…»

Мия застонала. На базе!

Память услужливо подсунула обрывок предыдущего разговора с магом.

– Нанять для экспериментальных работ вас? Милочка, да вы классическое «Крысиное ухо» не осилите! Куда вам?!

Мия зажмурилась. Недосып, энергетическое истощение и элементарное недоедание сыграли с ней злую шутку. Норр Бродерман действительно не обещал оплаты за «Крысиное ухо». Он обещал оплатить создание опытного образца по разработанному им алгоритму.

Мия вздохнула и вернулась к кабинету. Повернула ручку и приоткрыла дверь. На пороге стоял норр Бродерман. Заметив девушку, он воздел вверх сухонькие кулачки и, потрясая ими, закричал:

– Вон! Пошла вон!

На лбу мага корчилось и содрогалось намертво приросшее ухо. Мия испуганно захлопнула дверь. Реплантация, регенерация и прочие манипуляции, связанные с медициной, всегда хорошо ей удавались. В отличие от операций финансового толка. В кошельке не было ни единого оре, зато дома её ждали несколько голодных ртов.

– Я все исправлю, – пообещала себе Мия. Благодаря одной семейной тайне такая возможность у нее была.

Ведьмочка прижалась к двери, особым образом скрестила пальцы и зашептала:

– Эн! Ту! Ре! Флэт тилбейре!

Окружающая действительность привычно осветилась яркой вспышкой света, Мия зажмурилась, а когда открыла глаза, то оказалась по другую сторону двери.

В кабинете было тихо. Ничто не напоминало о недавней ссоре. Норр Бродерман как ни в чем не бывало сидел за столом и разглядывал артефакт в лупу.

– Неплохо. Даже хорошо, – произнес маг и поднял глаза на Мию. – Что ж, юная норрина, признаю: был не прав. Эта задача оказалась вам по плечу. В этой глуши… Удивительно, но факт…

– То есть, вас устраивает качество? – осторожно уточнила Мия и, дождавшись утвердительного кивка норра Бродермана, предложила: – Тогда наймите меня для работы над вашим экспериментом!

– Кхм… – издал крайне скептический звук маг.

– Учтите, что в Эрнвиле вы вряд ли найдете другого кандидата, – стараясь говорить спокойно, сообщила Мия.

Маг задумчиво побарабанил по столу. Ухо корчилось и вздрагивало от каждого стука его пальцев.

– Ну что ж… Давайте попробуем… – нехотя выдавил из себя норр Бродерман.

Мия едва не запрыгала от радости.

– Оплата 120 кронеров, но только после сдачи результата, – притушил ее радость маг.

– Аванс, в размере суммарной стоимости всех ингредиентов, вперед, – твердо возразила Мия.

Норр Бродерман посмотрел на трясущееся на столе ухо, на Мию, воздел взор к потолку. Беззвучно пожевал губами. Мия затаила дыхание и прикусила язык. Испортить что-то во второй раз она не имела права: семейное заклинание невозможно было использовать два раза подряд.

– Хорошо, – нехотя процедил норр Бродерман. – Но только стоимость ингредиентов.

После чего достал бумагу и писчие принадлежности и погрузился в расчеты. Мия терпеливо ждала. Норр Бродерман перепроверил все раз пять, после чего отсчитал Мии 23 кронера и 62 оре и выдал подробнейшие инструкции, устные и письменные. Мия слушала его и кивала, но на самом деле едва понимала, что ей говорят: усталость, голод и ликование не давали девушке сосредоточится.

Вырвавшись из кабинета под вечер, Мия трясущейся рукой утерла пот с бледного лба, сделала шаг и тотчас уткнулась носом в чью-то широкую грудь, обтянутую накрахмаленной до хруста белоснежной рубашкой.

– Простите, норрина, – бархатный баритон прозвучал прямо над ухом Мии. – Отвлекся буквально на секунду и тотчас же налетел на вас!

Мия отступила и наконец-то смогла увидеть целиком препятствие, на которое налетела. Препятствие впечатляло. Определенно. Лет тридцати. Темно-пшеничные слегка вьющиеся волосы, серые глаза, широкие плечи и ослепительная улыбка.

– Ансвар Магнельм, к вашим услугам, – представился столкнувшийся с Мией норр и захлопнул крышечку карманных часов, изучением которых, видно, был увлечен до встречи с девушкой.

Мия раздосадовано подумала, что жизнь зла – столкнула ее со сногсшибательным мужчиной именно в тот момент, когда Мия валится с ног от усталости, недосыпа и, что уж греха таить, голода и выглядит, как умертвие.

– Вы будете снисходительны к моей неловкости? – продолжал вопрошать властитель девичьих грез.

– Что вы! Это вы меня извините, – пробормотала Мия.

За ее спиной скрипнула дверь кабинета.

– Ансвар? – раздался раздраженный голос норра Бродермана. – Куда ты там пропал? Иди сюда! Быстрее! Я должен показать тебе кое-что интересное!

– Иду-иду! – откликнулся тот, послал Мии ещё одну извиняющуюся улыбку и скрылся в кабинете.

Мия вздохнула и пошла к выходу. Это был трудный день, но несмотря ни на что – удачный! В кошельке весело звенели монеты.

Мия не видела никаких других городов, кроме Эрнвиля, но зато его она знала досконально: от старенькой ратуши с часами до… Ох уж эти часы! Сколько бы раз их ни чинили, сколько бы денег ни выделяла мэрия на их починку, они все равно со временем начинали чудачить.

Циферблатов было два: смотрящий на юг и смотрящий на север. И каждый раз после Зимнего Коловорота (когда распределяли годовой бюджет) их приводили к единому и идущему в ногу со временем знаменателю. Но потом начиналась обычная ерунда. Если стрелки северного циферблата плелись совсем как развеселые эрнвильцы плетутся в пятничный вечер из пивного паба домой и постепенно начинали безбожно отставать, то стрелки южного циферблата, напротив, скакали вперед, совсем как сердце у почтенной домохозяйки, которая крадется к мухе с газетой в руках. И в итоге к концу года разрыв между ними составлял уже порядка двух часов. Сейчас был разгар лета, и отставание от графика (равно как и опережение оного) не было столь уж критичным, какие-то минут тридцать, не больше. Эту особенность городских часов знали все от мала до велика, и эрнвильцы научились высчитывать среднее арифметическое время, привыкли жить с поправкой на странность своих часов, не сетуя на нее, даже гордясь ею как местной достопримечательностью.

На верху ратуши висел тревожный колокол, который, к счастью, использовался так редко, что когда полгода назад в него позвонили, чтобы сообщить о посещение свежеоткрывшегося курорта министром здравоохранения (в некотором роде тоже свежего, то есть свеженазначенного), то старую норру Вильсу, продающую свой товар аккурат около ратуши, чуть не хватил удар.

Так о чем это… Ах да! Мия знала в родном городе все: от облупившейся ратуши до самого последнего домишка на окраине, где она и имела счастье или несчастье проживать. Сейчас Мию, несмотря на легкое головокружение от голода и энергетического истощения, подхлестывало желание срочно приняться за дело.

Она с трудом удержала себя от искушения сплясать танец радости на ступенях курортного отеля, но строгий взгляд вальяжного швейцара, с долей снисходительности распахнувшего перед девушкой стеклянные двери, удержал ее от подобной глупости. Ну нет уж! Мия теперь не просто там какая-то ведьмочка! Она облечена высоким доверием знаменитого мага, чудом занесенного в их захолустье. Интересно, а почему он сам не может выполнить работу над экспериментом? Мия поморщила свой аккуратный носик и поразмыслила над этим вопросом. Может, у него тоже дело в энергетическом истощении? Ну конечно! Норр Бродерман наверняка работал над каким-нибудь сверхважным заданием для самой королевской семьи (по крайней мере, пара намеков, которые он обронил при их первой встрече, позволяли воображению разгуляться именно в этом направлении) и потратил слишком много магического ресурса. И теперь он приехал на курорт для восстановления своих сил, но преданность работе не позволяет ему втуне тратить время. Мия приосанилась, почувствовав себя причастной к важному делу почти государственной важности. Ну может, это все были и фантазии, но кто мог бы помешать ей создавать их в ее собственной голове? Да никто!

Завернув за угол в маленький пустынный переулок, откуда уже не было видно монструозно-вычурно-экстравагантного курортного отеля, Мия все-таки не выдержала и проскакала несколько ярдов на одной ноге и еще несколько ярдов на другой, показала язык недоуменно взглянувшей на нее кошке, а потом сделала жизненно важное дело – купила в первой же попавшейся ей на пути булочной сдобу с малиновым джемом и штрейзелем. Сдоба была огромной, с полголовы Мии (что свидетельствовало либо о миниатюрности ведьмы, либо о щедрости пекаря), и восхитительно ароматной.

Через четверть часа повеселевшая Мия уже достигла своей цели – торговой площади под той самой ратушей, где висели вечно спешащие часы и вечно молчащий колокол.

Рынок в самом центре Эрнвиля был привилегированным. Здесь не было пахучих рядов с мясом или, боже упаси, с рыбой. Зато был платяной ряд, ряд посуды, ряд украшений и так далее и тому подобное. Но Мии нужен был самый последний, ютящийся на задворках, даже не ряд, а всего пара палаток, ассортимент которых был известен ведьме наизусть.

– Норра Вильса! – расплываясь в улыбке уже за несколько ярдов до палатки, пропела Мия.

Вежливость и демонстрация любви и преданности была в данной ситуации не только нелишней, но даже жизненно необходимой. И не раз использовалась Мией вместо звонкой монеты. Частенько бывая на мели, ведьма брала травы в долг у пожилой травницы. Нет, самые обычные травы Мия собирала сама, соблюдая установленные правила: срывать в полночь или перед рассветом, поплевав через правое плечо или, скажем, погладив черного козла по… Но зачем такие подробности? Каждая ведьма знает правила сбора трав как свои пять пальцев – тайные, передающиеся от далеких предков.

Норра же Вильса торговала травами редкими, иноземными. Либо выращивала их в своем доме и теплице на продажу. Соответственно, и цена на них кусалась. А порой даже бодалась и лягалась. Но сегодня Мия была на коне, то есть могла оседлать любую цену, какой бы высокой она ни была в холке. Тут был еще один маленький нюанс. Норр Бродерман, выделяя Мии деньги на закупку ингредиентов, явно исходил из столичных цен и вряд ли снизошел до того, чтобы изучить местный рынок трав, что давало Мии определенную возможность – нет, не украсть, как вы могли только так подумать про нее! – скажем, сэкономить, произвести разумную оптимизацию запланированного бюджета.

– Мия! – ответно, но более сухо, как и полагалось, улыбнулась норра Вильса – грузная женщина, одетая в серое платье и чуть запачканный передник.

– Прекрасный день, не правда ли? – продолжая солнечно улыбаться, сказала Мия и поставила в сторону свою корзинку, чтобы не мешалась.

– Все будет зависеть от того, какой заказ ты сделаешь, – сдержанно отозвалась продавщица.

– Сегодня я могу сразу расплатиться!

– А заказ большой?

– Целых восемь позиций!

– Что ж, день и в самом деле обещает быть хорошим. Вон, кажется, даже солнце из-за туч показывается, – поглядев на покидающие наконец небо серые облака, согласилась норра Вильса.

– Мне нужны… – Мия достала из кармана список нужных ингредиентов, которые требовались для первого этапа. – Корень лунного оборотня, цветы почечуйника, пара унций порошка корня мандрагоры… Так. Что там еще?..

В течение нескольких минут норра Вильса копалась в корзинках и коробочках, убранных под прилавок. Пару травок продавщица обещала отправить с посыльным завтра к Мии домой, но, к счастью, все было в наличие. А дальше начиналась самая важная часть сделки: торговля.

Мия интеллигентно заметила, что стебли не-колыхай-ветра выглядят какими-то подувянувшими, на что норра Вильса возразила, что они так и должны выглядеть. А вот семена черного одуванчика как-то мелковаты. На что норра Вильса… Короче, через четверть часа обе стороны пришли к полному взаимному удовлетворению. Мия в душе ликовала: почти треть от выданной ей суммы она смогла позаим… оптимизировать.

Они обе так увлеклись своими делами, что не обращали никакого внимания на гомон и гвалт рынка. А между тем, там происходило, судя по крикам, что-то интересное.

– Держи его, прохвоста!

– Куда побежал! Лови его! А то до моих яиц доберется!

– Вон там мелькнул! Нет, дальше!

– Куда сбежал? Поймать зверюгу да на чучело!

Мия оторвалась от тщательного подсчета монеток, торжественно положила их в обветренную руку травницы и наконец подняла голову:

– Кого это там ловят?

– Понятия не имею. Опять какая-то бродячая животина, небось, приблудилась, – сказала норра Вильса и зашептала, погружаясь в подсчитывание монет: – Пять оре да еще три оре – будет восемь. Восемь оре плюс десять – восемнадцать…

Мия пожала плечами. Она знала, что подсчет денег – дело для пожилой женщины трудоемкое и займет ее надолго, поэтому решила пока убрать травы.

Мия взялась было за плетеную корзинку, скромно стоящую на камнях в стороне, когда крышка на ней чуть приподнялась, и на Мию из щелки уставилась наиочаровательнейшая коричневая мордочка с любопытными бусинками-глазами.

– Эй, привет! – шепотом сказала Мия, присаживаясь на корточки рядом с корзинкой.

Она осторожно протянула руку, и зверек так же осторожно понюхал пахнущие травами руки Мии. Видимо, счел их запах заслуживающим доверия и высунулся по пояс из своего убежища. Верх мордочки и спина у него были золотисто-коричневого цвета, тогда как низ шейки и пузико было белоснежными.

– О, горностай! – с восторгом сказала Мия, до этого видевшая этих зверей только на картинке в книге про животных.

– Да куда эта зверюга подевалась? – раздались сердитые крики в соседнем торговом ряду. – Кажется, этот шелудивец у меня пирожок стащил!

Горностай тут же нырнул на дно Мииной корзины, и оттуда на нее уставились два горящих беспокойством и виной глаза.

– Так это из-за тебя такой сыр-бор? Ну ты и молодец! Но не бойся! – шепнула Мия, как будто зверек мог ее понять. – Я тебя не выдам. Сиди тут и не вылезай. Я тебя унесу с рынка, а там беги на все четыре стороны.

– Кажется, все верно, – наконец изрекла норра Вильса, собирая посчитанные монетки в вязаный кошелек. – Остальные травы тебе завтра в лавку внучок занесет.

– Миленькая норра Вильса! – сложив руки в молитвенном жесте, обратилась к ней Мия. – У вас не будет обертки, чтобы все покупки завернуть? А то у меня полная корзинка.

– Почему ж нельзя? Можно, – согласилась травница и ловко упаковала травы в грубую бумагу. Затянула веревкой и протянула Мии.

– Я нисколько не поддерживаю воровство и прочие противозаконные действия, – строго внушала зверьку по дороге к окраине города Мия. – Но и судить тебя тоже не берусь. Все мы, в конце концов, рабы своей натуры.

Корзинка оттягивала ей руку. Нет, не то чтобы горностай был очень тяжелым, но дело в том, что он ни секунды не сидел спокойно. Крышка корзинки то и дело приподнималась в разных местах, и оттуда высовывалась горящая любопытством мордочка. Черные глазки бегло оглядывали окружающий мир, и зверек снова прятался на дно корзинки, чтобы через пару секунд высунуться в другом месте.

– Какой же ты егоза! – упрекнула его Мия. – Нет бы посидеть спокойно и дать людям донести тебя до места без происшествий.

Мия поменяла в руках местами корзинку и объемный сверток, который несла под мышкой, и продолжила путь.

Улочки становились безлюднее, а между булыжниками стали проглядывать сорняки. Ухоженные особнячки сменились домишками попроще, и вскоре Мия пришла на свою улицу, носившую говорящее имя Приречная. Речушка действительно протекала за домами, стоящими по правой стороне улицы.

– Так! Теперь ты можешь идти куда глаза глядят! – решительно заявила Мия и, опустив корзинку на брусчатку мостовой, открыла крышку. – Беги и больше не безобразничай!

Зверек в очередной раз высунулся, огляделся, но, вместо того чтобы дать стрекоча, снова уселся на дно корзинки.

– Так! Не поняла! – возмутилась Мия. – Ты что, сроднился с этой корзинкой? Имей в виду, что она мне тоже дорога. Дорога как… как корзинка, с которой я хожу за покупками и по другим делам. И носить в ней постоянно непоседливого и хулиганистого…

– Что, снова подобрала бродячего кота, Мия? – раздался над девушкой насмешливый голос, полный превосходства.

Горностай юркнул на дно, а Мия резко выпрямилась и, прищурив глаза, уставилась на собеседника.

– Ой, кто это у нас? – пропела она. – Неужто сам норр Зильвер?

– А это неужели норрина Брунельма?

– Здравствуй, Дагфин! – с трудом сдерживая неприязнь, поздоровалась Мия.

– Здравствуй, Мия! – едва склонив голову, ответствовал собеседник.

Был Дагфин белобрысым и долговязым. На его щеках и над губами ввиду возраста уже прорезывались редкие кустики волос, которые явно тщательно культивировались их хозяином, но, несмотря на заботу, никак не хотели переходить в украшающие мужей усы и бакенбарды, поэтому выглядел норр Зильвер не лучше, чем подобранный Мией четыре года назад кот Снорри, страдавший тогда стригущим лишаем.

– А что ты делаешь в Эрнвиле? – поинтересовалась Мия. – Разве ты не должен грызть гранит магических наук в столице?

– У студентов, Мия, – снисходительно обронил Дагфин и, задрав подбородок, уставил свои чуть водянистые глаза на крышу рядом стоящего дома, – как ты знаешь… Хотя откуда тебе это может быть известно? – сам же оборвал себя юноша. – Так вот, ставлю тебя в известность, что у студентов бывают летние каникулы. Будущим магам, к которым я смею причислить и себя, необходим отдых, во время которого они должны восстановить энергетический запас, привыкнуть к чарам, закрепить магические формулы… Впрочем, ты в этом все равно ничего не смыслишь, так что не вижу смысла метать бисер перед разными кошатницами.

Мия смотрела на Дагфина с завистью и острой ненавистью.

Их вражда, сначала слабая, но затем воздвигшая между ними непреодолимый барьер, длилась почти столько же, сколько длился курс обучения в средней школе города Эрнвиля, и его причиной была магия.

Дагфин унаследовал дар от своего дедушки, бывшего магом средней руки и работавшего в корабельной индустрии, где тот занимался заговором кораблей от различных морских превратностей. Родители Дагфина, которых сей талант обошел стороной, были в полном восторге. Хвастались перед соседями, расписывая каждую удачную (а чаще всего неудачную) попытку своего сынули что-то наколдовать. Бабушка Мии, сильная потомственная ведьма, лишь усмехалась, но никак не комментировала эти восхваления. Да и как она могла? Ведь несмотря на то, что Мия как маг была сильней Дагфина раз в десять, у нее не было ни малейшего шанса использовать свои способности в полной мере. Это была данность, и изменить ее не могла ни одна ведьма, имевшая счастье (или несчастье – тут с какой стороны посмотреть) родиться в Норландии.

Дело в том, что лишь маги-мужчины имели право по достижении ими совершеннолетия продолжить курс обучения магическим наукам в Университете Магии и Чародейства. И именно они могли в дальнейшем работать в государственных и частных компаниях, где каким-либо образом была задействована магия. Тогда как женщины-маги… да и не маги вовсе, поскольку женщины могли именоваться лишь ведьмами! Так вот, лучшее, на что они могли претендовать, это на работу в крохотном семейном бизнесе по изготовлению амулетов, талисманов или производству ограниченного списка лекарств. К чему-то более серьезному ведьм никто никогда и на за что не подпустил бы.

Впрочем, даже эту возможность ведьмы могли получить только после проверки их дара официальным городским магом, который при благополучном раскладе выдавал женщинам сертификат, где их магический дар черным по белому был определен как безопасный для окружающих. А при неблагополучном… И сколько ведь было случаев злоупотребления властью! Когда завидующий таланту ведьмы или просто-напросто враждующий с ней маг не давал подобного разрешения. Хорошо хоть бабушка Мии смогла за год до своей смерти получить подобный документ для внучки. И Мия начала уже официально помогать бабушке в лавке, подрабатывая параллельно ветеринаром. Различные заживления и приживления органов и сращения костей удавались ей как нельзя лучше.

Миина закадычная подружка и дальняя родственница, тоже обладавшая магическими способностями и, как и Мия, понимавшая отсутствие любой перспективы для развития своего таланта в родной стране, уехала учиться в Соларию. Там женщины давно получили право получать высшее образование наравне с мужчинами, но до Норландии сии прогрессивные новшества пока не докатились.

Когда были живы родители Мии, в семье пару раз велись разговоры о том, чтобы собрать средства на учебу для Мии, но со смертью родителей этой вопрос отпал, как отпадают по осени от веток листья. Престарелая бабушка, оставшаяся с маленькой внучкой на руках, была не в состоянии накопить денег даже на билет за границу, не говоря уже о чем-либо более серьезном. И теперь Мия с горечью смотрела на своего закадычного врага, владевшего отнятым у нее правом на бесплатное образование лишь по той причине, что он носил не юбку, а штаны.

А ведь еще в школе, когда они устраивали магические дуэли, Мия всегда – всегда! – выходила победительницей. Разумеется, подобные шалости были строго запрещены администрацией школы, что не мешало им подпольно процветать. Смыть обиду магически одаренным полагалось на дуэли, которая проводилась по всем правилам: с выбором секундантов, с привлечением свидетелей и прочими условностями, которые, тем не менее, неукоснительно соблюдались всеми участниками. И посмей хоть кто-то донести родителям или учителям об этой невинной затее – он бы подвергся жесткому остракизму со стороны всех школьников. А посему и Дагфин не смог объяснить родителям, почему однажды вернулся домой с фосфоресцирующим кончиком носа. Тот светился особенно ярко в темноте, напоминая то ли гриб, то ли донную рыбу, и родители еще долго хватались за сердце, случайно сталкиваясь с сыном в темном коридоре. Дагфину пришлось наврать о причине своего свечения, а убрать этот эффект у него не получилось, пока тот сам по себе не сошел на нет. В другой раз… Короче, не было ни разу, когда бы Мия не выходила из их соревнования победительницей.

Сейчас повзрослевшая Мия ни за что бы не позволила себе подобной выходки. Добытая лицензия на колдовство, дающая ей единственный источник дохода, была дорога ей гораздо больше корзинки, о которой она минуту назад вещала горностаю, поэтому никаких инцидентов, могущих повлечь жалобу на нее властям, Мия допускать не собиралась.

– Ну и не мечи передо мной бисер! – охотно согласилась Мия. – Мы ведьмы, мало что понимаем в высшей магии.

– Разумеется, – вальяжно кивнул Дагфин. – Для этого надо изучать магические уравнения, теорию перемещения магопотоков, зубрить теоремы, включая знаменитый Оказус Матеуса Питрайского…

– Может, все же Казус Матеруса Итрайского? – усмехнулась Мия. Да, пусть дорога в университет ей и была закрыта, но ничто не мешало ведьмочке заниматься самообразованием.

Дагфин покосился на Мию с подозрением. Но она смотрела на него с простодушным выражением на лице. Потом на всякий случай похлопала длинными ресницами. Дагфин покашлял.

– Короче, не женского это ума дело, – заключил он. – Ну а ты как? Я слышал от родителей, что ты продолжаешь дело своей бабки? Плетешь разные там амулеты и обереги?

В его голосе звучало нескрываемое презрение. В голубых глазах Мии на миг полыхнула молния, но она тут же притушила опасный блеск.

– Да, Дагфин, чем же мне, бесталанной, еще заняться? Кстати, если тебе потребуется амулет… ну, например, на удачу на экзамене, или, скажем, чтобы чемодан в дороге не потерялся…

– Окстись, ведьма! – возмутился Дагфин. – Кому ты это предлагаешь? Мне?

– Прости, Дагфин, я не подумала, – смиренно сказала Мия. – Как я могла предложить такую ерунду Дагфину Всемогущему? Извини, но я спешу.

Мия подхватила корзинку, решительно пересекла улицу и направилась к своему дому, оставив бывшего знакомого хмуро глядящим ей вслед.

– Утр-ро! Добр-рое утр-ро! – раскатисто поприветствовал Коракс поднявшуюся в мансарду Мию.

Ворон сидел на спинке старенькой софы, что стояла в простенке между двумя небольшими оконцами.

– И тебе доброе утро, – улыбнулась Мия ворону и ласково тронула черные с синеватым отливом перья. – Хотя будем честны, от утра осталось не так уж и много. Твоя хозяйка проспала! Или наконец-то выспалась… Не важно! Я встала. Впереди у нас много дел. С чего начнем?

Ворон повернул голову набок, чуть переместился по софе в сторону и с укором воззрился на собеседницу.

– Завтр-рак! – напомнил он.

– Это само собой, – успокоила его Мия и показала принесенную с кухни корзинку.

– Быстр-рее! Быстр-рее! – оживился Корракс.

– Какой нетерпеливый, – засмеялась Мия и стала споро выгружать принесенные продукты на стоящий неподалеку круглый столик.

Честно сказать, столик, как и софа, был изрядно потрепан жизнью. Сперва он обитал в прихожей, где на него сваливали ключи, сумки и корреспонденцию, потом переехал в беседку, и Мия с бабушкой пили за ним чай, а лет семь назад, когда Мия делала первые робкие шаги на стезе кошачьего, птичьего и даже жучьего доктора, стол перетащили в мансарду. Да, мансарда не самое удачное помещение для ветеринарной клиники, но иного в маленьком домике не нашлось. Холл и часть гостиной были отданы под лавку артефактов, жертвовать оставшимся клочком гостиной не хотелось, а кроме нее имелись только кухня, две маленькие спаленки, чуланчик и ватерклозет. Впрочем, плюсы у мансарды тоже имелись. Например, простор и отдельный вход с улицы по скрипучей, но все еще крепкой лестнице.

Мия расставила перед собой четыре мисочки и стала наполнять их.

– Радуйся, Корракс, сегодня ты отдохнешь от каши, и тебе не придется клянчить мясо у Асе, – проговорила она, разбивая сырое яйцо в миску ворона.

– Вр-раки! – возмущенно каркнул Коракс и захлопал покореженными крыльями.

– Ладно-ладно, успокойся! Это всего лишь шутка, – примирительно сказала Мия. – Я знаю, Асе очень деликатная, воспитанная и добрая норра, она сама тебя угощала.

Мия взяла следующую миску, в которой возвышалась горка мелко порубленной курятины и подошла к просторной клетке, что стояла в углу.

– Привет, девочка, – ласково поприветствовала она кошечку, что восседала внутри на подстилке. – Вот и твоя порция. Не грусти, скоро тебя выпустят из заточения. Ты уже почти здорова, хозяева ждут не дождутся встречи с тобой. Пара дней, и ты вернешься домой.

Дымчато-серая длинношерстная кошка жалобно мяукнула.

– Не обижайся на них, – продолжила уговоры Мия. – Ты же знаешь: они с огромным рвением выхаживали бы тебя сами, но рисковать здоровьем сынишки они не в праве. Да и ты любишь маленького хозяина и не хотела бы его заразить. Правда ведь?

Асе согласно лизнула переднюю лапу и умыла ею мордочку.

– Ну вот и умница, – похвалила ее Мия и поставила завтрак. – Приятного аппетита.

Семейство Аксельмов оплатило и лечение, и полный пансион любимицы, так что кошка питалась достойно даже тогда, когда сама Мия давилась пустой кашей.

– А как дела у нашего нового постояльца? – спросила Мия и, поднявшись с корточек, шагнула к следующей клетке.

Клетка была гораздо компактнее и раньше принадлежала попугаю. Но вот уже лет пять стояла пустой. Теперь там свернулся клубком горностай.

– Все еще обижен? – со вздохом спросила его Мия. – Ну, дружок, не могла же я оставить тебя свободно разгуливать по дому. Обещаю - вечером я вынесу тебя из города и выпущу.

На мгновение горностай показал острую мордочку. Блеснули темные бусины глаз.

– Пр-рохвост! – припечатал Коракс, оторвавшись от трапезы.

Мия открыла кормушку и вылила в нее сырое яйцо, затем захлопнула окошко и перешла к следующей клетке.

– Иде, ты вновь затеяла перестановку? – спросила Мия у белой одноглазой крысы, заметив, что та за ночь перетащила гнездышко из угла в центр.

Та неуверенно пискнула и покосилась в сторону нового соседа.

– Тебя беспокоит наш новый постоялец? – удивилась Мия. – Странно, мне казалось, ты давно уже привыкла к разного рода хищникам по соседству… Не переживай, этот в любом случае ненадолго. К тому же, у вас обоих очень крепкие надежные клетки. Даже задайся он целью обидеть тебя, ему бы пришлось пробраться сквозь две решетки. Но если тебе спокойнее в центре, то конечно… Приятного аппетита! - пожелала она крысе, отсыпав ей зернышек и налив свежей воды.

Снизу раздался звон дверного колокольчика и спустя мгновение по домику разнесся знакомый мужской голос:

– Мия! Где ты там? Ведьма!

– Дур-рень! – радостно объявил посетителя успевший позавтракать Коракс.

Мия шепотом согласилась с озвученной характеристикой, посадила утратившего возможность летать ворона на сгиб руки и поспешила вниз.

– Здравствуй, Дагфин! – расплылась она в насквозь фальшивой приветственной улыбке. – Чем могу быть полезна?

– Здравствуй. Что это ты лавку сегодня так поздно открыла? Я уже третий раз прихожу, – обвиняюще заявил посетитель и дернул носом, отчего клочковатые белесые усы его зашевелились, точь-в-точь как у Иде пару мгновений назад.

Мия едва не прыснула, оценив сходство, но сдержалась и, устроив Коракса на краю прилавка, повторила вопрос:

– Чем могу быть полезна, Дагфин?

– Амулет от моли давай. Мать сказала, ты обещала, что сегодня он будет готов, – буркнул Дагфин.

– Амулет-то готов, – уверила его Мия и, идя к стеллажу, не удержалась от шпильки: – Я одного понять не могу, норр Зильвер, что же вы за ним третий раз за день приходите, ноги бьете? Не проще ли было самому зачаровать, чем по жаре туда-сюда бегать…

– Пф-ф-ф! – фыркнул Дагфин. – Я бы амулет зачаровал, а ты бы материны денежки прикарманила?

– Вр-раки, вр-раки, вр-раки… Вр-рун, – проскрипел ворон. – Дур-рень!

– Она ведь тебе полную стоимость заплатила! – продолжил нести чушь Дагфин, не обращая на него внимания. – До того, как я на каникулы приехал…

– Что?! – возмутилась Мия. – Дагфин! Вот сейчас ты все границы перешел! Ты меня только что обвинил в том, что я могу присвоить чужие деньги! Я?!

Мия чувствовала, что закипает. Еще немного - и у нее пар из ушей пойдет. Или она вытворит что-то такое, после чего придется снова применять бабушкино заклинание. Мия взглянула в окно и досадливо цокнула языком. С прошлого раза половина суток прошла, но нужно учиться обходиться без заклинаний.

– Держи, Дагфин, свой амулет и прощай! – рыкнула она и сунула амулет в руки опешившему от такого напора молодому человеку.

– А проверка работоспособности? – попытался упереться тот. – Да и амулет не мой, а мамин…

– Ах ма-а-амин, – протянула Мия, – вот норра Зильвер качество и проверит, и если оно ее не устроит, то придет, и мы с ней все решим! С ней, слышишь Дагфин? Кто денежки платит, с тем и разговор! Иди!

– Но…

– Иди-иди! Моль не дремлет! Пока ты тут со мной лясы точишь, она у норры Зильвер в шкафах последние варежки доедает! Иди и не показывайся мне на глаза! Хотя бы сегодня…

Мия практически вытолкала слабо сопротивляющегося Дагфина за дверь. Убедилась, что он двинулся прочь. Утерла пот со лба и повернулась к прилавку.

– Мрау! – послышалось гулкое мяуканье у ее ног.

– Снорри! – воскликнула Мия и наклонилась почесать огромного рыжего кота за порванным ухом. – Вернулся?

Снорри жил у Мии четыре года, ловил мышей, держал если не в страхе, то в тонусе котов и собак со всего квартала. Единственным запретным помещением в доме для него была мансарда. Из соображений биологической безопасности и генеалогической чистоты. Что-то подсказывало Мии, что те же Аксельмы вряд ли будут рады, если через несколько недель Асе принесет им выводок рыжих котят.

– Как охота? Удачно? В любом случае, твоя миска ждет тебя на кухне, – сообщила Мия коту.

– Мррр, – одобрил тот и благодарно боднул хозяйку.

Мия гладила Сноррри и едва ли не кожей чувствовала, как ее покидают обида и раздражение. Окончательно вернуться к благодушному состоянию помешал звон дверного колокольчика и неуверенное мужское покашливание.

– Дагфин, – простонала Мия и, фурией взвившись вверх, взорвалась: – Я же просила не возвращаться! Теперь пеняй на себя!

Увидев стоящего на пороге молодого человека, Мия осеклась, едва не подавившись готовыми сорваться с губ словами. У дверей ее лавки стоял вовсе не Дагфин.

– Эм-м… – сказал молодой человек, стоящий на пороге. На его лице отчетливо читалось сомнение в том, что решение перешагнуть порог Мииной лавки было взвешенным и разумным. – Эм-м… Я по адресу?

– Смотря по какому, – осторожно сказала Мия и виновато буркнула, отходя в сторону: – Но проходите. Чего уж там.

Молодой человек переступил порог лавки. Корракс чуть приоткрыл клюв и приподнял крылья, словно собираясь защищать свою вотчину от чужака, но незнакомец проигнорировал воронову угрозу и стал с любопытством осматриваться по сторонам.

Все стены тесной лавочки были завешаны шкафчиками и полочками, на которых стояли, лежали, валялись, высились и громоздились коробочки, ящички, корзиночки, мешочки, кулечки и сверточки. На прилавке же стояла подставка-держатель, выполненная в виде раскидистого дерева, на ветках которого висело множество амулетов.

– Как мило сделано! – заметил молодой человек, проведя носом по разным углам и сосредоточив свое внимание на прилавке. – Дерево Тар-дан не иначе?

– Совершенно верно, – покосившись на держатель для амулетов, подтвердила Мия.

– Для полного правдоподобия не хватает змеи и кота, – заметил посетитель.

Мия хотела было сказать, что кот у нее очень даже имеется, а змея… А вылеченного ужа она отдала всего два дня назад, но ради выгодного клиента готова выловить в лесу еще пяток. Но благоразумно промолчала.

– Я осчастливлена вашим приходом, норр, но все же хотелось бы понять причину своего осчастливливания, – намекнула она.

Посетитель поерошил свою роскошную белоснежную шевелюру и обратил на Мию живой взгляд голубых глаз. В них мелькала легкая чертовщинка и детское любопытство.

– Рунермин Стательман, – представился он, склонил голову и, не поднимая ее, скосил взгляд на Мию, ожидая ее реакции.

«Думает, что от его мужественной внешности и лица древнего героя я в обморок упаду или запрыгаю от радости?» – хмыкнула про себя Мия. Вспомнила, что это пока – до окончательного выяснения прихода блондина в лавку – ее гипотетический клиент, и чопорно представилась:

– Мия Брунельма.

– Очень приятно! – с такой неподдельной радостью, словно вместе с именем девушки он получил ключ от ее дома и банковской ячейки, воскликнул молодой человек. – Меня можно звать просто Рунер.

– Меня можно звать просто норрина Брунельма, – холодно заявила Мия. – И простота, как известно, хуже воровства.

– Вор-ровства! – неожиданно вмешавшись, заявил Коракс. – Вор-р! Вор-р! Вор-рвор-ровство!

От взмаха его крыльев амулеты на дереве-подставке закачались.

Блондин покосился с опаской на ворона, потом на Мию, вздохнул:

– Что ж. Перейду к делу и изложу причину своего посещения.

– Буду крайне признательна.

– Я правильно понимаю, что вы ведьма и что вы продаете различные амулеты бытового назначения?

Мии хотелось сказать, что она бы с удовольствием занялась чем-нибудь и посложней, и чуть не готова была похвастаться заказом, который ей сделал вчера маг, но прикусила язык.

– Да, – строго глядя в голубые глаза блондина, отчеканила она. – Амулеты от насекомых-вредителей. От потери вещей. От грызунов. От разбивания посуды. От выцветания ковров. От мартовского мяуканья котов. От…

– Прекрасно! – прервал ее «просто Рунер». – Беру все!

– И от мяуканья котов? – с иронией поинтересовалась Мия и демонстративно посмотрела в окно, за которым золотилась самая что ни на есть середина лета.

Блондин проследил ее взгляд и, ничуть не смутившись, кивнул:

– Запас беды не чинит!

Мия с новым интересом посмотрела на своего утреннего гостя. Ввиду только что высказанного желания ценность блондина для нее повысилась. «Может, предложить ему чаю? – лениво подумала она, но тут же отмела эту крамольную мысль: – Вот еще! Он же не рыба, чтобы его прикармливать!»

– А позвольте узнать, норр Стательман…

– Просто Рунер звучит гораздо симпатичней, – заметил блондин.

– …норр Стательман, – с нажимом продолжила Мия. – Что у вас такого произошло, что вам потребовались амулеты на случай всего-всего-всего?

– У меня вакация, – доверительно сообщил Мии блондин. – И я решил провести недельку где-нибудь на курорте. Знаете, вся эта шумиха в прессе, связанная с открытием курорта в вашем городе…

– Вы остановились в новой гостинице?

– В том-то и дело, что нет! – прицокнул языком блондин и даже чуть шлепнул ладонью по прилавку, отчего Корракс снова взмахнул крыльями и недовольно каркнул. – Знаете, какие там цены?

– Понятия не имею, – сказала Мия. – А для собственного душевного покоя даже и не хочу знать.

– Вот именно! За ту цену, которую они ломят за один день проживания в обычном номере я снял на неделю целую мансарду!

– А амулет от протечки крыши вам не требуется?

– Не все так плохо, – покачал головой блондин. – Мансарда очень миленькая и чистенькая, но хотелось бы подстраховаться на случай разных неожиданностей и сюрпризов. Ну, вы понимаете…

И блондин выразительно поводил руками в воздухе.

– Хорошо, – деловым тоном сказала Мия и начала снимать амулеты с дерева Тар-дан, перечисляя их свойства.

Рунер – чуть поколебавшись, Мия допустила возможность звать его так про себя – кивал почти на каждый новый амулет.

– Так… от преждевременных родов… – тут Мия окинула скептическим взглядом атлетический торс клиента, – пожалуй, все же не потребуется.

– А как же кошки и мыши? – возразил Рунер. – Как новый хозяин мансарды я настаиваю на полном комплексном обслуживании! И кому, как не мне, позаботиться о здоровье и хорошем самочувствии всех хвостатых, ушастых и прочих жильцах моей новой обители?

– Как будет угодно, – не стала возражать Мия. – Ну а амулет, отпугивающий призраков, зомби и умертвий я могу вам преподнести в подарок.

– Вот за это я буду вам особо признателен! – поклонился Рунер. – Неприятно, знаете ли, проснувшись на новом месте, обнаружить рядом с собой умертвие или призрака.

– Ой! А этого амулета у меня нет, – спохватилась Мия.

Лицо блондина стало обиженным лицом ребенка, которого лишили воскресного похода на ярмарку за привязанную к хвосту собаки консервную банку.

– Этот амулет мне просто жизненно необходим, – грустно сказал он и поник головой. Но глаза его при этом лукаво смеялись.

Мия не выдержала и улыбнулась. Блондин невольно заражал ее своим задором.

– Ладно, – согласилась она. – Приходите через два часа. Будут вам и умертвия, и все остальное.

– Умертвия можете оставить себе, – живо откликнулся Рунер. – Мне только амулет.

– Хотела бы заметить, норр Стательман, – глядя, как клиент отсчитывает ей монеты, заметила Мия, – что с учетом купленных амулетов, стоимость снятой мансарды сильно повышается. И не сравнится ли она в итоге со стоимостью номера в отеле?

– Не сравнится, – отсчитывая последнюю монету, сказал блондин. – Вы просто прейскурант не видели.

Нежелание торговаться и полная оплата всех амулетов окончательно покорили Мию. Она убрала монеты в одну из шкатулок на полке и распрощалась с блондином. Он тряхнул челкой и ушел, пригрозив вернуться в назначенный час.

– Хорошо день начинается! – заметила Мия ворону.

– Хор-рошо! – согласился Корракс. – Кр-расиво! Пр-росто пр-релестно!
Дорогие читатели! Нравится история? Тогда, пожалуйста, подпишитесь на авторов: