Оладушки - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Этта Гут (самиздат)

— Смотри, вот он! — Катрина толкнула Еву в бок.

Подруги сидели в машине Катрины, как раз поджидая того мужика, который сейчас, порыкивая мощным мотором своего здоровенного мотоцикла, неторопливо заруливал на стоянку перед фитнес-клубом.

— Мой старший брат говорит, что он лучший, — продолжила Катрина. — Из чистокровных волков-оборотней. Бывший спецназовец, потом еще в полиции несколько лет служил, профессионал и в вопросах самообороны, и вообще отлично знает, с чем иной раз в жизни сталкиваться приходится. Именно из-за этого его курсы такие популярные. Эрих не миндальничает и не бережет прически и ноготки девицам, которые к нему записываются на тренировки. Зато и результат! Но вообще, по-моему, ты занимаешься ерундой, Ева. Тебе в полицию надо идти или телохранителя нанимать, а не на курсы самообороны записываться.

Ева только улыбнулась, продолжая следить за оборотнем, который как раз запарковался прямо у входа в здание фитнес-клуба, поставил мотоцикл на подножку, всё так же неторопливо избавился от перчаток, а теперь принялся расстегивать шлем. Разговор, который заводила раз за разом Катрина, был не нов. Но Ева всё для себя решила и отступать от избранного пути не собиралась. Она не звезда экрана, чтобы пользоваться услугами телохранителей, а в полиции её просто пошлют куда подальше. Подумаешь, какой-то идиот принялся методично угрожать ей, отправляя письма на электронную почту! Мало ли злобных придурков на просторах Сети? Выпустит весь яд и успокоится!

Правда, сама Ева в то, что всё будет именно так, почему-то не верила. Славший письма тип ее пугал. До дрожи в коленках и кошмаров по ночам. В чем тут было дело? Наверно, в том, какие именно слова подбирал этот урод, что он писал и как это делал. А всё сказанное им так и сочилось злобой и было искренним до дрожи. Ева в то, что ей было обещано (а речь шла ни много ни мало об изнасиловании и избиении), верила. Нет, даже не так: не верила, а просто знала, что писавший ей под ником «Добрый папочка» мужчина, рано или поздно осуществит свои угрозы.

А ведь всё начиналось так легко, естественно и даже приятно! Ей с детства нравилось сочинять истории и рассказывать их родителям и друзьям. Став взрослее, она начала их записывать. А не так давно созданные ею романы стали публиковать. Их с удовольствием покупали и читали, а в одной из критических статей Еву Леруа даже назвали «блестящей молодой писательницей, подающей огромные надежды».

В издательстве Еве в приказном порядке (ткнув пальцем в один из пунктов договора, на который она в свое время даже внимания не обратила) посоветовали завести страничку в одной из наиболее популярных социальных сетей и электронный почтовый ящик специально для переписки с читателями. Она послушалась и некоторое время купалась в море читательской любви. Нет, среди массы тех, кто просто благодарил Еву за ее книги, попадались и завистники, и просто злобные тролли, но все они не шли ни в какое сравнение с «Добрым папочкой».

Сначала он написал Еве какую-то пафосную чушь про аморальность ее любовно-приключенческих романов, она имела неосторожность ответить довольно резко, читатель обиделся, и с тех пор жизнь превратилась в ад. Каждый раз, заходя в свой почтовый ящик или на страничку в соцсети, Ева с замиранием сердца ждала нового послания от «папочки», и каждый раз этому типу удавалось ее испугать или разозлить еще больше.

Еще страшнее стало после того, как выяснилось: «Добрый папочка» знает, где Ева живет, с кем дружит и как проводит время. Он за ней следил! И это разом превратило его угрозы из виртуальных в совершенно реальные. «Ты всё пишешь про любовь и секс с волками-оборотнями? Горячая девочка, да? Ну так я покажу тебе, что такое настоящий самец! Трахну так, что всю жизнь помнить будешь, а потом еще и вложу ума через твой ладный задок… Да и смазливую мордочку подправлю, чтобы не шлялась направо-налево, чтобы знала, кто твой хозяин!» Слова могли меняться, но суть посланий «Доброго папочки» оставалась всё время одна: изнасилую и изобью, и ничего мне за это не будет — ты моя.

Как-то Ева проболталась о своем преследователе лучшей подруге Катрине, та растрепала всё брату Питеру, и этот самый брат тут же начал напрашиваться в телохранители — естественно, круглосуточные. Ева вежливо отказалась. Дело в том, что Питер давно смотрел на Еву масляными глазками, по-волчьи жадно принюхивался (а для оборотней запахи были иногда важнее всего!) и вообще подбивал к ней клинья. Но Питер Еве не нравился от слова «совсем». Так что она, будучи уверенной, что предложенная им помощи — лишь попытка сблизиться, сказала «нет». Питер, к счастью, обиду не затаил, злиться на пославшую его Еву не стал, зато провел какие-то изыскания и рекомендовал ей тренера по самообороне — «лучшего из лучших».

Да-а…

Ева округлила глаза и рот, уставившись на этого волка, который, стащив с головы шлем, наконец-то слез с мотоцикла и теперь стоял возле него как раз лицом к машине Катрины. Это было… ужасно. Нет, с фигурой у этого типа всё было более чем в порядке. И без того широченные плечи становились еще более внушительными из-за мотоциклетной куртки, гибкая талия, узкие бедра, длинные сильные ноги… А вот лицо… Ничего подобного Ева не видела никогда в жизни. Физиономия у него была такой, что хотелось тут же отвести глаза. Но самое мерзкое, что после незамедлительно возникало стыдливое и оттого мучительное желание взглянуть вновь, чтобы рассмотреть получше…

Кожа на левой части лица, на по-армейски коротко стриженной темноволосой голове, сбоку на шее и, судя по всему, вниз по телу была вся изрезана и порвана шрамами. По большей части мелкими, уже побелевшими, но были среди них и такие, что, наезжая друг на друга, уродовали лицо так, что жутко было смотреть. Такой вот тоже давно заживший, но всё равно страшный шрам тянулся от рассеченной им почти пополам брови к уголку левого глаза, немного оттягивая его вниз, шел ниже через скулу к губам, где и заканчивался, вздергивая линию рта наоборот вверх. Так что казалось, что этот здоровенный волчара постоянно криво усмехается, одновременно иронично щуря глаз.

— Бли-ин, — выдохнула Катрина, и Ева вздрогнула, приходя в себя от собственного шока. — Пит говорил, что Эрих попал в переделку, из-за которой ему из полиции и пришлось уйти по состоянию здоровья. Но я даже не думала… — Катрина посмотрела виновато. — Прости, если бы я знала, что он такой, я бы никогда…

— А что еще говорил про него твой брат? — перебила подругу Ева.

— Что от него не очень хорошо пахнет…

— В смысле? Он что, не моется?

— Да нет! Пит говорит, что волк его воняет просто ужасно. Так, что даже в двуногой ипостаси запах этот невозможно выносить.

— То есть один самец-оборотень понюхал другого, и этот запах ему не понравился. Серьезный довод с учетом того, что у твоего брата половая ориентация самая что ни на есть традиционная, — несколько даже обидевшись за Эриха, которому и так в жизни не очень повезло, отмахнулась Ева. — Сама-то ты его нюхала? Ты ведь тоже из чистокровных, должна правильно оценить...

— Нет, конечно. Ты ж знаешь моего жениха. Он мне за обнюхивания посторонних волков такую сцену устроит, что и подумать страшно, — Катрина смотрела виновато. — Надо будет просто найти кого-то еще…

— Не говори ерунды. Полукровкам вроде меня его волчий аромат глубоко по барабану. Я его, наверно, и не уловлю. Да если б и уловила, мне ж с этим парнем, в конце концов, не в постель ложиться. Мне нужен был хороший тренер, ты мне его нашла. Всё.

— Ага, — неуверенно согласилась Катрина.

— Ладно, я пошла.

— Ни пуха ни пера. И не глупи. Никаких такси или уж тем более маршруток. Я за тобой приеду после тренировки. Набери мне только, не забудь.

— Обязательно, — заверила Ева, четко зная, что поедет назад именно что на маршрутке.

Она совершенно не собиралась из-за какого-то идиота, который, может, и не появится рядом никогда, ломать всю свою жизнь и шарахаться от любой тени. Хотя, если честно, шарахнуться очень хотелось…

Ева прихватила с заднего сиденья спортивную сумку и решительно отправилась в здание фитнес-клуба, в котором уже минут пять как скрылся ее будущий тренер. Именно на сегодня было назначено первое занятие вновь набранной группы по самообороне, которую и должен был тренировать Эрих Шефер.

«Имя ему подходит, — думала Ева, получая ключ от шкафчика в раздевалке, — темноволосый, но сероглазый и светлокожий… И нос прямой, как боевой топор… Интересно, каков он, когда на четырех лапах? Черный? Или нет... Не-ет! Наверно, такой... соль с перцем. Острый во всем, даже во внешности!»

Ева, сама не имея возможности перекидываться из-за наследия, полученного в результате многочисленных смешанных браков ее предков-оборотней с людьми, всегда с придыханием и восторгом относилась к тем представителям волчьего племени, которые сохранили в себе должную чистоту генов. Это было так красиво и романтично: человек-волк. Сильный, стремительный, отважный... Неудивительно, что герои ее книг чуть ли не все были чистокровными... Эх... Мечты-мечты... А в реале — сплошной «Добрый папочка»!

Руководствуясь полученными ранее инструкциями, Ева несколько дней назад купила в спортивном магазине специальное хлопковое кимоно — штаны на завязочках и куртку, снабженную длинным прошитым несколько раз поясом. Еще дома примерила всё это, глядя на себя в зеркало. Белый цвет отлично сочетался с ее темными, но с легкой рыжинкой волосами, оттенял смуглую с рождения кожу. Однако стоило энергично подвигаться, и куртка распахивалась, обнажая грудь. Поизучав этот стриптиз, Ева решила, что на тренировку, помимо плотного спортивного бюстгалтера, наденет под эту «распашонку» простую белую футболку. Что теперь в раздевалке и проделала, а после отправилась искать нужный ей зал.

Там уже толклось несколько женщин. К счастью, самых разных по возрасту и комплекции — Ева искренне опасалась, что окажется в толпе малолеток. Она поздоровалась, ей ответили улыбками и приветственными взмахами рук, и на душе сразу стало как-то поспокойнее. По крайней мере, так было до того момента, пока в зал не вошел решительным шагом Эрих Шефер, их тренер…

— В шеренгу по одному построиться, — негромко приказал он, и замершие было, тараща глаза, женщины, засуетившись сумбурно, встали в несколько кривой и разномастный ряд.

Шефер прогулялся мимо, заложив руки за спину, будто строгий командир перед солдатами в старом кино, и Ева подавила выползшую на лицо улыбку.

— Во-первых, — тем временем продолжил Шефер, — во избежание неизбежных, как показывает практика, вопросов: лицо мне не мыши обгрызли, и не любовница кипятком ошпарила. Это был взрыв. Остальные погибли, а я везучий. Во-вторых, да, я хам и сволочь, но в том числе и по этой причине я смогу научить вас противостоять возможному насильнику или тому, кто вдруг решит, что мужчинам бить женщин — дело законное и, главное, простое, потому как в ответ не «прилетит». Если кто-то из вас тоже думает, что «раз бьет, значит, любит», прошу идти отсюда прямо сейчас и не тратить ни мое, ни свое время. Деньги вам вернут. В-третьих, если вы действительно надумали тренироваться со мной, вам придется терпеть. И меня, и мои требования. Тех, кто обидится, передумает, рассердится, распустит сопли или что-то еще типа того, всегда ждет дверь на выход. Всё понятно?

— Да, — растерянно проблеяли женщины и задвигались, переглядываясь.

— Если «да», то давайте для начала освоим хитрую науку построения. Потому как именно с него будет начинаться любое наше занятие. Вот ты, мелочь, что делаешь во главе строя? — Шефер ухватил за кимоно маленькую девицу, каким-то удивительным образом оказавшуюся в начале ряда, и решительно отволок ее в самый хвост, где как раз стояла Ева. — А ты, дылда, что здесь выстроилась? Давай, двигай на правый фланг.

Ева, к которой это последнее высказывание и было обращено, искренне задетая словом «дылда», тем не менее молча поплелась в указанном направлении. Нарываться на выяснение отношений с самого начала не хотелось. Тем более что занятия по самообороне были нужнее ей самой, чем этому действительно хамоватому волку, который смотрел на нее весело и вызывающе, словно ждал ответной реакции.

«А вот те шиш!» — подумала Ева и подчеркнуто вежливо улыбнулась в ответ. Что ж тут поделать, если природа наградила ее таким ростом, что в толпе она видела в основном макушки, а не лица? Причем это были макушки не одних лишь женщин, но и многих мужчин. Обозвавший ее тренер, впрочем, к их числу не принадлежал. Он хоть и не возвышался над Евой, но и не заглядывал на нее снизу вверх, будто чего-то просил. Скорее, они смотрели друг другу глаза в глаза. «Будет удобно целоваться…» — подумала Ева и даже поразилась этой неожиданной и совершенно дикой мысли.

Шефер тем временем выстроил по росту остальных и строго велел запомнить расположение, чтобы впредь не терять на все это время. Ева вообще не понимала, на фига им обязательно строиться, но от комментариев опять-таки воздержалась.

Еще минут десять тренер потратил на то, чтобы прокомментировать одежду и прически собравшихся на тренировку дам. Со многими замечаниями Ева была полностью согласна — распущенные длинные волосы и многочисленные украшения были действительно неуместны, а вот то, что Шефер обстебал юную девушку, которая явилась на занятие в леггинсах и футболке вместо кимоно, не оценила. Тем более что девушка, чье лицо показалось Еве знакомым, пунцовея и пряча глаза, честно сказала, что денег у нее на подходящую спортивную одежду пока что просто нет. Но даже услышав это признание, Эрих Шефер язвить не перестал. Это Еву разозлило. Причем куда больше, чем «дылда» в ее собственный адрес.

— Что глядишь волчицей? — поинтересовался Шефер и, усмехаясь, скривил свое и без того иронично-кособокое лицо еще больше.

— Не задавайте вопросов, ответы на которые вы не хотите услышать, — ответила Ева и вновь улыбнулась, глядя в очень светлые глаза Шефера, в которых тут же плеснул волчьей желтизной гнев.

— Даже так… Ладно. Учту на будущее.

И он совершенно точно учел. И ведь придраться формально было не к чему! Тренер, который велел называть его строго на вы (хотя сам женщинам в группе упорно «тыкал»), сначала прогнал всех вокруг зала, потом заставил отжиматься, подтягиваться и приседать. При этом он всякий раз постановлял, что именно Ева ленится, может лучше и больше, и вообще «такой здоровенной дылде нужна нагрузка сильнее». Как следствие, Ева бегала на несколько кругов больше; отжималась, пока не упала лицом в пол; и приседала, багровея, под комментарии о том, что это упражнение дамам особенно полезно для успешной личной жизни.

— Крепкие бедра в позиции сверху — секрет популярности. Партнер всегда оценит.

— А что, есть соответствующий опыт? — выпалила окончательно взбешенная Ева и с удовлетворением увидела, как узкая густая полоса шерсти на холке у Шефера поднялась злобным ирокезом, уши стали малиновыми, а глаза — теперь точно глазами его зверя, до поры спрятанного внутри.

— Если ты про мое лицо…

— Я про позицию сверху, — отрезала с пакостным намеком Ева и уставилась в ответ с вызовом.

А после начался ад. Все приемы, с которыми тренер решил предварительно познакомить группу, поясняя их ценность в борьбе с потенциальными насильниками, он демонстрировал исключительно на Еве, которую сразу вызвал на середину зала. «Ты здоровая, ростом и вообще фигурой — считай, вылитый парень, а не милая и изящная девушка, на тебе и попрактикуемся». В итоге у Евы после занятий остались синие пятна от крепких пальцев Шефера по всему телу, а кроме того распух отбитый нос, которым она врезалась в мат, не успев поставить перед собой руки после того, как чертов тренер бросил ее на землю, наваливаясь сверху. Причем эта сволочь дышала так, будто и правда собралась ее насиловать. И более того Еве показалось, что не всё спокойно у этого извращенца и в штанах…

В раздевалке уже после занятий к вяло ковырявшейся в сумке Еве подошла та самая девушка, которой досталось за отсутствие кимоно:

— Вам обязательно надо зайти в аптеку. Купите… — она уверенно назвала мазь и обезболивающее местного действия, которые следовало использовать против синяков и ссадин.

К этому моменту такие, скажем так, спорные для девушки «украшения» уже стали проступать даже на смуглой, не склонной к легкому образованию гематом коже Евы.

— Вы медик? — несколько раздраженно проворчала та и предостерегающе зыркнула на незваную советчицу.

Девушка смутилась:

— Нет. Просто… знаю.

Сказала и отошла. А Ева уставилась ей в хрупкую спину, по-прежнему скрытую неподходящей, по мнению долбанного тренера, футболкой. Что-то в интонациях этой совсем молоденькой волчицы было такое… Нет. Ева тряхнула головой, прогоняя возникшие было подозрения, затолкала оставшиеся шмотки в сумку, коротко попрощалась и ушла, не желая принимать участие в общем разговоре, центральной темой которого, естественно, был покрытый шрамами тренер. Тем более что ничего неожиданного сказано не было: гадали, сколько Эриху Шеферу лет (разброс был широким — от тридцати пяти до сорока с большим гаком), постановили, что он хам и вообще — мужик, обиженный на слабый пол из-за своего уродства. Ну и так далее.

Хотя кое-что Еву всё же удивило: некоторые девицы, видимо, из числа волчиц-оборотней, невольно вторя словам Катрины, заговорили об омерзительно резком и таком же грубом, как сам Шефер, запахе, который исходил от его тела. И это было очень странно. Хотя бы потому, что Ева, несмотря на то, что чистокровкой не была, волчий запах Эриха Шефера все же уловила, и противным он ей совершенно точно не показался. Другое дело, что аромат этот такому вот брутальному самцу совершенно не подходил. Ну разве может мужчина (да еще и волк-оборотень!) с таким характерцем и такой наружностью пахнуть оладушками?

Бабушка Евы на старости лет стала существом исключительно рассеянным и вечно забывала о том, что у нее что-то стоит на плите, поэтому оладушки в ее исполнении всегда были немного пригорелыми. Но маленькая Ева их всё равно обожала. Особенно если с малиновым вареньем… Так вот, именно этими немного пригорелыми, но всё равно невероятно вкусными бабушкиными оладушками Эрих Шефер для Евы и пах…

В аптеку после тренировки она не пошла, а вместо того наступила на горло своей самостоятельности и действительно позвонила Катрине. Подруга довезла ее прямиком до дома, попутно заваливая вопросами. Ева отвечала вяло, и Катрина в конце концов отстала, поверив, что та реально утомилась после занятия. Дома Ева даже есть не стала и в душ не пошла — была же только что в фитнесе, — а сразу забралась в кровать, в прохладную негу сатиновых простыней. Однако утро, наступившее слишком быстро, доходчиво доказало, что совета про аптеку она не послушалась совершенно напрасно. Всё тело болело, а едва темневшие вчера синяки налились победным малиново-фиолетовым.

Всю дорогу до ближайшего аптечного пункта Ева на чем свет стоит костерила проклятого тренера, искренне надеясь, что тому хорошенько икается. Мазь и обезболивающее, рекомендованные той девочкой-оборотнем из группы по самозащите, оказались из числа самых дешевых, но проверенных и надежных, как пояснила фармацевт. В аптеке было пусто. Только сама Ева и аптечная работница — дама лет пятидесяти. Видимо, отсутствие посетителей и подтолкнуло ту начать разговор:

— Извините за навязчивость, но... вас бьет муж?

— Нет, — удивилась Ева. — Я не замужем. Это… Я записалась в секцию по самообороне — и вот…

— Простите, — дама-фармацевт улыбнулась с некоторым облегчением. — Очень уж выбор лекарств… характерный. А что до группы, так молодец, что записались. Надо уметь давать отпор. Хотя с чистокровкой в звериной ипостаси все равно ж не сладишь... И не убежишь...

Ева поблагодарила и ушла. На душе было муторно. Ведь и она сама, глядя на ту девушку в группе самообороны, подумала о том же: что она — жертва насилия.

Дома было тихо. Привычно тикали часы на стене, жужжал системный блок компьютера, который Ева как и всегда включила с самого утра, капала вода из давно подтекавшего крана. «Надо вызвать сантехника», — в который раз подумала она и села за рабочий стол.

Разбуженный движением мышки экран загорелся набившей оскомину картинкой — текст нового романа, который шел на редкость тяжело, смотрел на Еву укоризненными буквами недописанной главы. Вздохнув, она свернула страницу и открыла почту. Как всегда, насыпалось очень много. В том числе и от «Доброго папочки». Поначалу Ева решила, что будет просто удалять эти мерзкие письма… А потом вдруг испугалась, что так пропустит что-то важное, действительно опасное. Например, сообщение этого мудака о том, что он, зная адрес Евы, решил зайти к ней в гости… Но мерзавец и на этот раз лишь показал, что всё еще рядом, всё еще наблюдает. «Добрый папочка» одобрил тот факт, что «его девочка» начала ходить в фитнес: «Такой сладенькой полукровочке надо быть сильной, чтобы качественнее обслуживать настоящих самцов», и поинтересовался, зачем Еве понадобилась аптека: «Скоро течка, да? Я тебя навещу в эти славные деньки. Правильно, что уже сейчас начала готовиться».

Разговоры о столь интимных вещах были... омерзительны. Но куда неприятнее оказался разом возникший вопрос: откуда эта сволочь вообще знает о том, что наследственность у Евы именно такова?! Что в период взросления стало ясно: репродуктивная система ее женского организма развивается не по человеческому типу, когда шанс «залететь» велик именно в перерыве между менструациями, а как у чистокровных оборотней: с изматывающими течками, в течение которых от сексуального желания в пору на стенку лезть? Именно в эти три-четыре дня, случавшиеся раз в три месяца, организм волчицы-оборотня оказывался готовым к беременности и требовал контакта с самцом. И точно так же все было и у Евы... Но откуда такое может знать «Добрый папочка»?!

В который раз стало отчаянно не по себе. Ева не понимала, почему этот придурок так привязался к ней и по какой причине это ее саму так страшит, но что-то в посланиях «Доброго папочки» было такое, что неизменно ввергало в холодный липкий ужас, который не отпускал всегда очень долго.

Так что после прочитанного письма предсказуемо не удалось написать ни одной строчки. Из головы не шел «Добрый папочка» и, как ни странно, тренер по самообороне… Причем если до послания «папочки» Ева на полном серьезе думала, что более на занятия не пойдет и, как следствие, никогда Эриха Шефера не увидит, то после него этот проклятый волчара со всеми его шрамами и мерзким нравом вдруг стал казаться вполне терпимым, а местами даже милым и забавным — горелые оладушки и всё такое…

Второе занятие по самообороне было назначено вечером следующего дня. Утром Ева сначала в который уже раз обмазалась мазями, купленными в аптеке, а после вновь дисциплинированно загнала себя к компьютеру, где некоторое время поиграла в гляделки с сердитыми буквами недописанной главы. Буквы победили, и Ева отвернулась от экрана первой.

— Завтра сяду, — решила она и отправилась в магазин.

В холодильнике действительно было шаром покати, так что нужда посетить супермаркет не казалась совсем уж откровенным отлыниванием от работы. Ева набрала полную тележку и тяжело покатила ее к кассе. Как назло, попалась такая, у которой правое переднее колесико постоянно выворачивалось куда-то в сторону, утягивая за собой и всю нагруженную покупками тележку. На поворотах между рядами Ева то и дело чувствовала себя бобслеисткой, которая разгоняет неуправляемый «боб» по сложной трассе — ноги скользили, тележка упиралась, не желая менять траекторию, колесико мерзко дребезжало и скрипело.

— Ну и здорова ты жрать, дылда!

Ева вздрогнула и обернулась. Ну естественно! Только этого во всех отношениях «приятного» типа ей сегодня с утра и не хватало!

— Может, у меня большая дружная семья. И детей семеро по лавкам.

— Брехня. Те бабы, у кого большая дружная семья, не идут учиться самообороне, а жалуются на свои проблемы мужу или братьям.

Ева прищурилась:

— А те, у кого проблемы как раз из-за мужа или братьев?

— Те идут в полицию.

— Ха-ха, — сказала Ева и вновь уперлась в свою неповоротливую тележку.

— Не «ха-ха», а именно так. Давай помогу.

— Спасибо, я сама.

— Брезгуешь?

— Предпочитаю решать свои проблемы самостоятельно.

— А туда же — семья, дети… Сколько тебе годков-то уже, чтобы всё еще «решать проблемы самостоятельно»? Тридцатник ведь, не меньше.

Ева, которой только-только исполнилось двадцать восемь, стиснула зубы и вновь всем телом навалилась на чертову тележку, вытягивая руки вперед и упираясь ногами в скользкий плиточный пол, чтобы сдвинуть эту заразу с места.

— Стой! — вдруг скомандовал Шефер, и его здоровенная лапища легла на ручку только-только покатившейся тележки, придерживая ее. — Эт-то у тебя откуда?

— Что? — не поняла Ева.

Шефер тут же ухватил ее за руку, стягивая с запястья рукав:

— Вот эта вся красота!

Запястье и вправду было «красивым» — буро-синим с прозеленью. Ева даже засмеялась:

— Дело рук своих надо узнавать, уважаемый тренер.