Омега для Альфа Ректоров. Академия Псиоников

Алиса

За окном уже поздний вечер, но Высшая Академия псиоников не спит никогда. Даже сейчас в коридорах стоит гул, туда-сюда шныряют адепты. И только возле приёмной Ректоров царит давящая тишина.

Редкие студенты пробегают мимо на цыпочках, стараясь даже не дышать. Секретарь Ректоров — замученная женщина и тёмными тенями под глазами — так сжалась на стуле, что её почти не видно за проекцией монитора.

Двери в кабинет Ректоров — плотно закрыты. Они сделаны из тяжёлого нео-пластика, имитирующего дерево. Этот материал — суперпрочный, звуконепроницаемый и экранирующий от атакующих пси-волн.

Дорогие такие двери… Царские! Но почему-то мне хочется сравнить их с вратами в преисподнюю. По крайней мере призыв “оставить всякую надежду” на встроенной голо-табличке смотрелся бы органичней имён-должностей Ректоров.

Сейчас из-за дверей не доносится ни звука, но даже я — средненький псионик — чувствую исходящие изнутри густые волны раздражения и гнева. От этих мрачных, тяжёлых эмоций приёмную ничто не экранирует!

У меня по спине пробегает озноб.

Ректоры сегодня не в духе.

И тем страшнее. Ведь мне очень-очень нужно к ним попасть.

Я тревожно перехватываю планшет, а свободной рукой поправляю форменный белый пиджак, заправляю за ухо белые пряди, выбившиеся их высокого хвоста. Нервно вскидываю взгляд на индикатор над дверью… Он алый. Пока входить нельзя. А приёмные часы кончаются уже совсем скоро!

Если я и сегодня не попаду на разговор — то… То…

Меня начинает мелко потряхивать.

Нет — не хочу думать, что тогда будет! Катастрофа — вот что тогда случится! Вся моя жизнь разрушится. Все мечты и надежды будут втоптаны в грязь!

И лишь потому, что за две недели Ректоры не соизволили уделить мне даже две минуты своего драгоценного времени! Я пыталась поймать их в залах академии! Приходила каждый раз во время часов приёма! Но внутрь так и не попала. Ректоры отмахивались от меня своими шиарийскими хвостами, будто от надоедливой мухи. А лица делали такие, будто я оскорбляю их одним своим присутствием.

Конечно… ведь я просто слабая человеческая девушка, а они — представители шиарийской альфа-расы! Высшие псионики! Высокие военные чины! Даже сейчас они постоянно на боевых заданиях, а должность у них так — для галочки.

Однако сейчас только кто-то с должностью Ректора может мне помочь. И если надо, я буду спать в этой проклятой приёмной! Чтобы когда выйдут — шиарийцы споткнулись о меня! Я заставлю себя выслушать!

Внезапно двери в кабинет вздрагивают, будто за ними кого-то убивают.

Я вздрагиваю вместе с ними.

Моя уверенность крошится, как обшивка старого корабля.

Одно дело смело говорить, и другое — делать.

— Может, завтра, виана Алиса? — шёпотом предлагает секретарь, выглядывая из-за голубоватого экрана и делая умоляющие глаза.

— Мне надо сегодня, — также шёпотом говорю я, нервно сжимая планшет. На нём открыт документ…

Это просто буквы на белом фоне… но для меня — это страшный приговор. Если сегодня я не получу на него подпись — завтра буду отчислена.

Официальная причина: Несоответствие моего потенциала высоким стандартам высшей академии.

Настоящая причина: Меня страшно невзлюбил руководитель потока!

Возможно, мой слабенький рецессивный омега-ген как-то на него подействовал… По тестам я знала, что он у меня есть — ген, от какой-то странной мутации, доставшейся мне от далёких предков — он иногда заставляет моё тело излучать феромоны, что привлекает мужчин, а меня заставляет их страстно желать.

Ну — так было на бумаге! Но мой ген, слава космосу, был слабенький, и никак на меня не действовал. По крайней мере, я ни разу не замечала. А было ли влияние на мужчин — не знаю. Вроде тоже нет. Даже как будто, наоборот — никто меня не замечал. Вот разве что этот извращенец-руководитель!

На личном экзамене он положил руку мне на колено и впрямую предложил пойти с ним в космо-отель! А когда я на рефлексе выдала ему пощёчину — то получила это! Бумагу на отчисление…

А если отчислят — я лишусь будущего, не говоря о том, что не будет больше стипендии и места в общаге. Я потеряю квоты, которые распространяются на всю мою семью. Моя сестра постоянно получает лекарства по этой квоте — по цене в десять раз ниже себестоимости.

Проблема была в том, что бумага на отчисление не была совсем безосновательной. Мой пси-потенциал и правда был ниже планки этой академии. Но это если смотреть на голые цифры, что выдаёт анализатор пси-способностей.

Да — мощность моего пси-лечения небольшая, зато я могу лечить долго — очень долго! Потому что мой резерв энергии невероятно велик, а моя техника захвата негативных волн доведена до совершенства! Мои показатели практики выше, чем у некоторых редких сверх-лекарей!

Я всегда справлялась с практикой на отлично!

Даже с самыми сложными задачами.

Но чтобы увидеть это — нужно посмотреть не на цифры бездушного анализатора, а на записи практики. Возможно — принять моё лечение. Тогда всё будет очевидно! Даже такие несгибаемые человеко-ненавистники как альфа-ректоры не смогут отмахнуться от этих показаний.

Лекари очень нужны их расе.

А я как раз лекарь!

Так в чём проблема?

И тут двери сотрясаются снова, отвлекая меня от мыслей.

Я успеваю сфокусировать на них взгляд… как вдруг массивные створки распахиваются, и из кабинета в приёмную буквально вываливается какая-то молодая женщина в форме пси-медика. Волосы у неё растрёпаны, белый пиджак свалился с одного плеча. А глаза расширенные — заплаканные. Носом шмыгает.

Я так и оторопела.

Что они там с ней делали?!

Неужели… они к ней… приставали?!

Я в шоке рассматриваю несчастную запыхавшуюся … эм… видимо, пси-лекаршу Ректоров.

Очередную.

Они их меняют как одноразовые перчатки!

Чем сильнее псионик — тем сложнее ему очищать своё пси-пространство после использования. А Ректоры по силе — “вне категорий”.

— Вы не подходите, — убийственно спокойно произносит мужской голос от дверей, в нем звенит сталь. И она заставляет меня оторопеть. Я даже глаза не могу оторвать от бедной лекарши, и перевести на обладателя этого тяжёлого голоса. — Вы не выдержали и полминуты.

— Куда смотрят уполномоченные Союза?! — рычит второй голос. — Какого они присылают в нашу Академию кого ни попадя?! Что они будут делать, если завтра случится прорыв, а мы не можем вступить в бой?! Хвост они клали на национальную безопасность!

— Виана лекарша, — снова цедит первый, псевдоспокойный голос, — предупредите вашего благодетеля из Союза, который посчитал возможным вас сюда направить, чтобы освобождал кабинет. Его отставка не за горами. Вы можете идти.

Женщина в криво надетом пиджаке только всхлипывает в ответ и, опираясь о стену выходит из приёмной, игнорируя замученную секретаршу, которая пытается протянуть ей какой-то документ на подпись.

Бедолага лекарша его не замечает и практически вываливается из приемной в общий коридор. Я провожаю её взглядом. Прежде чем за ней закрывается дверь — успеваю услышать её шумный вздох облегчения.

И когда вновь перевожу взгляд на двери “в преисподнюю” (оставь всякую надежду!), точнее — в кабинет уважаемых Ректоров, то…

Ох.

В широком дверном проёме вижу двух мощных длинноволосых мужчин.

Каждый из них скрестил руки на мощной груди. Я нервно сглатываю. Всё в их позах говорит о том, что они не расположены общаться.

Невольно отмечаю, как чёрные форменные космийки со знаками отличия туго натянуты развитыми мышцами. И позы-то абсолютно одинаковые… Сразу видно: эти пугающие мужчины — братья.

Брюнет — это виан Тэрон. Да уж, это имя у меня теперь плотно ассоциируется с кипящим гневом. Кажется, даже если спустя много лет я встречу его тёзку — сбегу без оглядки. Просто на всякий случай! Ведь достаточно вспомнить это имя “Тэрон” — и перед мысленным взором тут же встанет картина: горящие яростью золотистые глаза шиарийского командора-Ректора. Про него студенты сплетничают только шёпотом и постоянно оглядываясь.

И я не знаю более агрессивного и взрывного существа. Это именно он рычал на лекаршу.

А светловолосый мужчина — это виан Эйдан. В отличие от черноволосого Тэрона он крайне редко рычит или повышает голос. Эйдан отчитывает холодно и тихо — так что в венах замерзает кровь. И это — единственное, что страшнее ярости Тэрона!

Вот и сейчас длинные мощные хвосты шиарийских братьев-Ректоров рисуют в воздухе недовольные восьмёрки и хищно щёлкают раздвоенными кончиками.

Угроза в каждом их жесте!

Но мне — отступать некуда!

Но мне — отступать некуда!

Так что я сглатываю пересохшим горлом… и поднимаю взгляд. Заглядываю в горящие яростью золотые глаза! …Сначала одного Ректора. И через миг — второго. Вглядываюсь в лица и, когда до меня доходит, что я вижу, просто давлюсь воздухом!

По коже лиц мужчин змеились тёмные узоры, повторяющие рисунок вен. О-о-о-о-й-ё… Это же признак подступающей перегрузки. Тотальной!

И это совсем ненормально!!! Такое состояние приносит много боли, взвивает раздражительность до максимума, а ещё подстёгивает звериные инстинкты, которые у альфа рас и без того куда сильнее, чем у людей или атлантианцев.

Если всё настолько плохо, почему они здесь, а не в клинике?!

Та девушка их лечила и не справилась?! И другого лекаря им подобрать не успели?

Ничего не понимаю…

— Надеюсь, тут никого из “жаждущих”?! — рычит Тэрон, оглядывая приёмную. Секретарша слегка вжимает голову в плечи.

Сердце у меня колотится. Во рту сушит.

Ну давай, Алиса!

— Я! — мой голос похож на писк.

На самом деле даже эту одну букву мне выдавить было тяжело.

Псионические волны, исходящие от мужчин — тяжёлые. От них слабость в коленках, и что-то внутри дрожит и умоляет бежать, будто я кролик, а это голодные волки.

—... Допустим, я не расслышал, — недобро усмехается Эйдан.

— Завтра придёшь! — грубо рычит темноволосый Тэрон.

— Нет, — я делаю шажок к Ректорам. Откуда только смелость берётся (должно быть, от отчаяния)! — Мне сегодня надо. И приёмные часы ещё не окончены!

Золотистые глаза шиарийца словно испепеляют меня. А затем Тэрон бросает недовольный взгляд на часы. Судя по ним, у меня есть пять минут. Раздражённо сжав зубы до напрягшихся желваков и стегнув по полу чёрным хвостом, он уходит обратно в кабинет.

— Проходите, виана, — хищно изогнув серебристый хвост, приглашает Эйдан. Он хотя бы пытается быть вежливым, хотя на его лице раздражение написано так же явно, как и на лице его брата.

На слабых ногах я иду за Ректорами, хотя все мои инстинкты вопят, что надо бежать прочь. Переступаю порог, чувствуя, как зажались от паники мышцы шеи. И слышу, как закрываются двери за моей спиной.

Дорогие читатели, добро пожаловать в новинку о приключениях альфа-расы шиарийцев!
А вот и наша нежная, но решительная Алиса...❤️‍🔥

Как вам?!
Ваши комментарии, лайки и библиотеки на книге - греют наши сердечки!
Ваши Ева и Миа ❤️‍🔥❤️‍🔥

Я сидела в кресле для посетителей, словно парализованная. Просторный кабинет давил своей мощью. Высокие потолки, огромные окна с непробиваемыми стёклами, что крепче обшивки космического корабля — так много света! — но мне казалось, что его нет.

Ни света, ни воздуха.

Потому что надо мной — такой хрупкой маленькой человечкой, чуть ли не сжавшейся в комочек на этом несчастном кресле для посетителей, — буквально нависали эти двое. Два шиарийца. Два хвостатых альфа-самца. Две машины для убийств. Неподъёмно сильные псионики…

Именно поэтому они и меняли лекарей каждый раз. Все в Академии знали — их потенциал так велик, что их почти никто не выдерживает. Сеанс очистки пси поля нашим Ректорам для лекарей-псиоников — был не только испытанием воли, но ещё и физической пыткой. Это было больно.

Чертовски больно.

Такие фразы периодически роняли “одноразовые лекари”. Я их слышала, ведь я довольно часто дежурила под дверями Ректорского кабинета.

И эти лекари никогда не возвращались на второй сеанс.

А представительство Союза — великого межгалактического объединения сильнейших рас и, можно сказать, нашего правительства — постоянно находило для Тэрона и Эйдана новых сильных лекарей. И всегда было несколько лекарей за раз.

А сегодня я видела только одну девушку.

И она, если верить Эйдану, не выдержала и полминуты.

А их пси-чистки, как сказал Тэрон, — вопрос национальной безопасности.

Национальной безопасности!

А тут — я со своими мелкими проблемками в виде отчисления и крушения судьбы и перспектив. Видимо, поэтому Ректоры сейчас чуть ли не скрежетали зубами от злости. Или — от боли. Узоры в форме венозного рисунка на их лицах стали ярче, чернее.

Значит, им становилось хуже.

— В чём ваш вопрос, виана?.. — холодно цедил склонившийся надо мной Эйдан, — ваши пси-показатели просто смешные. Вас необходимо отчислить. Так вам же будет лучше…

— Девочка, иди собирай вещи, — порычал Тэрон. Мой планшет с пояснительным письмом, что я вложила в руку Ректора минуту назад, жалобно щёлкнул и сломался пополам.

— Что вы делаете?! Это же мой личный…

— Как, по-вашему, мы должны поступить, виана Алиса? — оскалился Эйдан, демонстрируя белоснежные, слишком длинные для человека клыки, — вы не проходите по стандартам Союза. Я вообще хотел бы послушать, как вы доучились до середины третьего курса. И как поступили с такими несерьёзными данными. Какими методами вы решали вопросы о продолжении своего обучения на каждой сессии?..

Вот он — мой шанс объясниться! Я была этим так воодушевлена, что упустила из внимания усмешку виана Эйдана и как он интонацией выделил “методы”.

— Я могу выдерживать долго, моя техника… — затараторила я.

— Вы звучите дико двусмысленно, виана, — снова оскалился Эйдан, а потом вдруг коротко принюхался и посмотрел на меня внимательнее.

— А ты хорошенькая, — оценивающе оглядел меня Тэрон, — отчислишься, зайди ещё раз. Держать с такими отвратительными показателями адептку в высшей космоакадемии нельзя. Но…

ЧТООООО?!

До меня, наконец, дошёл смысл.

И я даже не хотела знать, что там будет после “но”...

Ярость взяла меня за горло. И она придала мне сил и решительности. Я села ровнее.

— Моя техника лечения безупречна, вианы, — зло отчеканила я, — я могу выдерживать контакт часами. И калиброваться под рецепиента.

Ректоры смотрели со скепсисом. Кажется, они что-то уже решили. И не в мою пользу.

— Нет, — просто сказал Эйдан.

— Нет, — эхом повторил Тэрон.

Катастрофа.

Они сказали “нет”.

Но… Но!

Я поняла по ледяному выражению глаз шиарийцев — это окончательное решение.

Мир качнулся.

А как же сестра? У нас просто нет денег, чтобы поддерживать её терапию.

А как же контракты? Будущее? Как же… Я же…

Неужели это всё? Конец…

Я медленно поднялась с кресла.

Очень медленно.

Просто надеялась не упасть.

Ректоры посторонились, пропуская меня к выходу.

Я шла как в тумане и уже положила ладони на обжигающе ледяные ручки входных дверей.

Взялась за них и тут же отпустила.

Резко развернулась к Ректорам. Они уже начали какой-то разговор между собой. В основном на своей пси-волне, судя по тишине в кабинете. Но хвосты периодически подщёлкивали, и выражения лиц мужчин менялось. Значит, они поддерживали беседу и дополняли её невербаликой хвостов. Будто меня тут не было вовсе! Будто только что не разрушилась моя жизнь.

— Нет… — тихонько произнесла я.

Во мне говорило отчаяние. На меня никак не отреагировали.

Я прочистила горло и повторила громче:

— Нет! Вианы, я никуда не уйду!

Наконец, мне удалось привлечь их внимание.

— Виана… Алиса?.. Да, Алиса, — натянуто улыбнулся светловолосый Эйдан, — не испытывайте наше терпение.

— Если Союз в течение часа не пришлёт шаттлом подходящих псиоников, — прорычал Тэрон, — я сам здесь всех… “уйду”. Так что беги из академии, девочка.

— Идите, адептка… пока чего не случилось, — серебристый хвост шиарийца Эйдана щёлкнул по воздуху, а сам Ректор отвернулся от меня, давая понять, что разговор окончен.

— А если я вас вылечу? — чуть не выкрикнула в спину Эйдана, — сниму критическую фазу, очистив ваше пси? Тогда отмените отчисление?!

Эйдан повернулся и уставился на меня раздражённо.

А Тэрон просто опустился в кресло и молчал. Он явно переносил перегрузку чуть хуже брата. Оно и понятно. В шиарийской близнецовой паре, более агрессивный близнец всегда чуть сильнее выкладывается в пси-атаке. Это часть механизма парной работы.

Значит, Тэрон хуже себя чувствует.

Значит — именно на нём мне надо сконцентрироваться.

Вдох-выдох.

И я преодолеваю свой вопящий об опасности инстинкт.

Пытаясь спрятать страх, за несколько решительных шагов я оказываюсь рядом с Ректорами. Чувствую себя, как мышь, что отважно идёт к голодным котам… Правда у этих котов клыки как у саблезубых тигров! А мышь только выглядит отважной — а на самом деле у неё трясутся поджилки.

Ноги у меня ватные. Но я не свожу с Тэрона глаз. Не для него — для себя.

Чтобы не отступить.

Это мой единственный шанс — остаться здесь. И как бы не было страшно — я не отступлю. Ну не убьют же они меня, в конце концов!

— Я правда это могу, виан… дайте шанс, — я протягиваю к Ректору раскрытую ладонь, игнорируя холодное шипение Эйдана.

Взгляд Тэрона выдержать не просто.

Но ему должно быть — действительно плохо.

— Тебе будет очень больно, девочка, — низко рычит Тэрон.

Моя рука слегка подрагивает, но я её не убираю.

А ещё через миг — черноволосый шиариец накрывает мою маленькую ладонь своей крупной. Горячо… Тэрон переворачивает наши сцепленные руки — так что его – оказывается снизу, а моя – сверху.

Классическое положение для пси-чистки.

***

Я ждала боль.

Но её не было.

Вообще ничего не было.

Мне было не дотянуться до поверхностного пси-поля Тэрона. Чёрт, неужели Ректоры правы? Я – слишком слабая?

Я в отчаяньи закусила губу.

Мне просто не преодолеть “порог входа”.

И едва ли “рецепиент” будет мне помогать!

— Виана, — мурлыкнул откуда-то сбоку Эйдан, — попробуйте усиленный контакт?..

Меня не волновал тон светловолосого шиарийца. Я не собиралась размышлять, какой подкол за этим скрывается.

Просто он был прав.

Объективно.

Усиленный контакт — это более плотное соприкосновение. Тело к телу. Желательно — слизистая к слизистой. По инструкции считалось, что если пациент у границы критической перегрузки — то подобное допустимо — как акт лечения, и ничего больше. Навроде того, как утопающим делают искусственное дыхание!

В Академии мы такого не практиковали, но… Но все знали, что так можно. В теории…

Мамочки. Алиса, ты правда собралась это сделать?

Да, я собралась.

А что тут такого?

Это же пси-лечение. А пациент околокритический! И если я сейчас же не преодолею порог входа — то меня исключат, и тогда…

И на этом я вышвырнула из головы лишние мысли.

И подалась к сидящему в кресле Тэрону.

Для лучшей фиксации пациента обняла его свободной рукой за шею.

И… прижалась к горячим губам мужчины!

Я какие-то доли мгновения ощущала замешательство Тэрона, но почти сразу последовал — его горячий ответ.

И мой стремительный провал в пси-поле этого хищника!

Аррр! Это Ректоры, смотрят Алисе в душу!
А также намекают, что звёздочка на книге, подарит авторам вдохновение творить много-много продочек! ❤️‍

Тэрон и Эйдан! Как они вам?

Алиса

Пси-поле Тэрона походило на ревущий смоляной океан.

В этой черноте невозможно было различить завихрения или тёмные пятна. Всё слилось в единую массу. Никогда прежде я подобного не видела, никогда не ощущала столько концентрированной боли и холода. Чужие ощущения и эмоции проходили сквозь меня, заставляя испытывать отголосок того же чудовищного давления, что прямо сейчас испытывает Ректор.

В первый миг я замерла, не в силах двинуться.

Мои щиты, которые я воздвигала вокруг проекции своего ментального тела — рушились под рычащей силой негативных волн. Ощущения были такие, будто кровь заменили на ледяную воду, а под кожу вогнали иголки!

Космос великий! А что же тогда испытывает сам пациент?

Это как надо использовать псионическую силу, чтобы заполучить такой откат?!

Понятно, почему лекари сбегают от Ректоров, будто от чумы! Дважды такое ощутить — захочет только безумец!

Тем временем густые непрозрачные волны вздымались и накатывали, пытаясь смыть, утопить, утащить на чёрное дно маленькую слабую меня. Точнее — проекцию моего псионического тела, потому что реальная я — была в светлом кабинете ректоров, сидела на уголке кресла, всё ещё прижимаясь губами к мужским губам.

Да… Вроде бы так всё и было…

К сожалению, себя-реальную я ощущала плохо.

Обычно это чувствуется как половина наполовину. Закрыл глаза — здесь. Открыл — там. Но сейчас концентрация загрязнения была столь сильной, что моего внимания хватало лишь на — “здесь”. Я опасалась, что если вынырну в реальность — то обратно уже не вернусь. Сил не хватит. Да и решимости…

Тем временем очередная угольно-чёрная волна с шипением поднялась надо мной.

Но вместо того, чтобы сбежать, я открыла энерго-каналы, призывая свою бездонную энергию.

Сначала засветились мои руки от локтя до кистей, а потом белый свет охватил всё моё тело. Я призвала тройные плети — в каждую руку! И когда волна опустилась, чтобы погрести меня в боли, я встретила её оружием из чистейшей искрящейся энергии.

“Шааасссс”, — вспенилась, зло зашипела чернота. Отпрянула, будто живое существо — что бежит от огня. Но от меня ей было не сбежать. Мои псионические каналы не были самыми широкими, и сила потока тоже оставляла желать лучшего, но зато выносливости и упрямства у меня было как у десяти высших лекарей!

Мои плети нарастали. Всё больше энергии притекало к ним по каналам.

Я бешено хлестала ими по тьме — снова и снова, десятки минут или даже больше! Я превращала черноту сначала в серую массу, а потом разбивала на фрагменты — завихрения, пятна и прочие гамма-образования.

Их я уже вылавливала сетью, растворяя без остатка.

Холод, который поначалу охватил меня из-за страшной перегрузки Ректора начал отступать — хороший знак! Да и чужая боль теперь почти не ощущалась! Наоборот, на меня стали накатывать какие-то даже приятные ощущения.

Значит, их же испытывает и пациент.

Ну как вам такое, виан Ректор?!

После такой демонстрации меня точно должны оставить в Академии!

Однако — я покажу даже больше! Потому что хотя морально вымоталась, но энергетически — не потратила даже половины запаса.

Ощущая волны удовольствия от Тэрона, я переместилась к рукаву, который объединял его с братом-близнецом.

Особенность шиарийской расы в том, что пси-поля мужчин-блезнецов связаны. Так что по идее, если сейчас его брат возьмёт меня за руку, то…

Ох!

Похоже, взял…

Потому что я почувствовала, что двигаться по рукаву стало легче.

Похоже, Ректоры поняли, что можно мне довериться.

Я всё ещё не плохо ощущала своё тело в реальности, но смутно понимала, что, кажется, меня пересадили на колени, и щиколотки обвили хвостами, и вроде… трогают шею? Что ж, это тоже полезно для контакта пси-полей, хотя прикосновений к шее я в инструкции не помню.

Но вианам Ректорам известно лучше.

Они на этом котоида съели!

Оказавшись в пси-поле Ректора Эйдана, я снова призвала хлысты…

Хм, здесь дело шло даже лучше. Хотя черноты было много, но я больше не испытывала ни холода, ни чужой боли. Наоборот — моё псионическое тело будто плавилось, а разум обволакивали волны эмоций пациента.

Мне было тяжело их расшифровать. С таким на практике я не сталкивалась. Что-то очень тягучее, горячее… И я продолжала ощущать прикосновения к моей шее, теперь даже чётче. А ещё — к рукам, к плечам…

Хмм…

Какая-то особая техника контакта?

Даже в моём псионическом теле это вызывало странные ощущения. Что-то близкое к слову “плавиться”. Зато энергия теперь не просто лилась из меня — она хлестала! Дело шло куда быстрее!

Странный метод Ректоров работал.

Вот только направлять силу было сложно. Проекция моего тела всё хуже слушалась. По мне будто разряды пробегали, скапливаясь внизу живота, пульсируя там. Это было даже неловко… и меня стали одолевать желания совсем не лекарского толка. Хотелось, чтобы кто-то потрогал моё псионическое тело — там — внизу…

Космос великий!

Это уже было как-то ненормально…

“Аах… да, пожалуйста. Прошу”, — будто сквозь вату донёсся вдруг до моего слуха голос.

“Кто это?” — с оторопью подумала я.

И только спустя миг поняла… Да это же мой голос! МОЙ!!! И прямо сейчас этот голос продолжает шептать: “Не останавливаться!” и “Да, мне так хорошо!”

Что за… ЧТО ТАМ СНАРУЖИ ПРОИСХОДИТ?!

Я буквально вываливаюсь из пси-поля!

И обнаруживаю себя в кабинете на разложенном кресле — полуголую!!! — в объятиях таких же полуголых Ректоров!

Алиса

Я сижу прямо на Ректоре Тэроне! Моё тело горит, я так часто дышу. За лоном горячо тягуче-сладко пульсирует…

Я чувствую это слишком ярко. Слишком!!!

Скомканные мысли пролетают за несколько мгновений.

Первая и главная: этого никак не может быть!!!

А потом она раскалывается и стекает по мне вязким осознанием.

Но я по-прежнему плаваю в чувстве нереальности происходящего, как в густом киселе.

Словно я не вышла в объективную реальность и пси спектра Ректоров, а погрузилась на запретную глубину — в зону бессознательного.

Иначе как это можно объяснить?!

Просто не существует логической причины для того, чтобы я оказалась в таком положении — как наездница верхом на Ректоре Тэроне, который развалился в кресле. Сначала — вижу его голый торс — идеально очерченные кубики пресса, мощные развитые грудные мышцы. И… о... что это касается меня снизу?!

Да у Ректора Тэрона жесточайшая эрекция!

Хоть он и в форменных брюках. Если он сейчас возьмёт меня за талию и сдвинет — я окажусь прямо на этом… огромном… о-о-о-о…

Я хватаю ртом воздух.

— Если ты так просишь, как мы можем отказать? — горячо шепчет ректор Эйдан мне на ухо. И я осознаю, что он сейчас прижимается ко мне со спины. Параллельно избавляя меня от форменной рубашки. Белоснежного кителя адептки Академии Псиоников на мне уже давно нет…

“Если ты просишь”, — эхом стучит у меня в висках.

И тут мой мозг отматывает назад на пару мгновений.

В ответ на что виан Эйдан сказал мне те слова?

И память услужливо выдаёт ответ:

“Если вы не возьмёте меня… оба” — сказал кто-то незнакомым вариантом моего голоса, — я просто умру!”

И вот именно на эту… жесть(!) Эйдан только что ответил мне. "Джентльменским" согласием!

Как это?

Что это?

Это сон...

Это горячечный бред.

Наверно я совершила несколько критических технических ошибок при чистке пси-полей шиарийцев — и “сожгла” себе мозги! Теперь всё это непотребство мне мерещится.

Это плохо.

Но есть вариант хуже!

МОЙ ОМЕГА-ГЕН!

Ничтожный, слабый, незначимый настолько — что потерялся в подавляющем большинстве моих документов!

Если мой омега-ген раскачали, если он включился… то… о, космос! Если то, что я знаю об этом гене — правда — то… сейчас кабинет переполнен моим феромоном. Он уже разогнал в кровь, затуманил разум! Он взывает к звериному, подавляет сопротивление и непреодолимым магнитом притягивает друг к другу самку и подходящего ей самца... Или самцов! И чем более они "альфа" — тем сильнее эффект на обе стороны.

И если Ректоры попали под влияние, то он уже отключил их критическое мышление, и моё заодно. Заставил подчиниться звериным инстинктам. И теперь, пока эти два самца не покроют меня, вряд ли кто-то из них придёт в себя!

Черт-черт-черт!

Ген же был слабый! Рецессивный!

Он же молчал всю жизнь! И мне говорили — так и будет. Возможно — проявится у моих внуков, но не у меня!

Космос Великий!

Уж лучше бы я и правда ошиблась в чистке — и просто галлюцинировала. Сожжённые мозги мне хотя бы восстановят в академической пси-лечебнице! Уверена, Ректоры в благодарность — это мне обеспечат.

Обеспечили бы.

Но с каждой долей мгновения — эта вероятность тает.

Потому что я знаю: я не совершала ошибок.

Это здесь ни при чём.

Это моя суть омеги.

Я свела этих мужчин с ума. И сама — сошла с ума тоже…

И безумие будет длиться — пока я им не отдамся.

Скорее всего — по несколько раз.

О-о-о-о! Мамочки! Разве для этого я хранила свою невинность?!

Разве…

Нет! Не хочу!

Надо сбежать! Надо…

Всё это проскочило в моих мыслях яркой вспышкой в краткий миг выхода из пси-поля Ректоров в реальность.

Дальше — я уже не думала. Попросту не могла, как если бы перестала быть разумной.

Осталось только моё тело. И моя суть самки-омеги. И тела этих двух великолепных самцов.

Реальность задрожала, накренилась и лопнула, рассыпавшись золотыми искрами.

Очень похожими на те, что танцуют в сейчас в глазах черноволосого шиарийца.

Никогда. В жизни. Не видела. Ничего. Прекраснее…

Безумие накатывало волнами.

Но не чёрными, как загрязнённое пси-поле, а нежно-золотистыми.

Никогда бы не подумала, что похоть — это что-то такое мягкое, нежное, невесомое.

Этот мощный черноволосый шиариец передо мной — его надо бояться.

Он идеален для убийств.

Для зачистки целых систем…

Но почему же тогда он так осторожно целует мои губы. Мягко прикусывает. Нежно, но уверенно овладевает моим ртом.

Откуда весь этот трепет?

Если дело в похоти? В сорванных тормозах?

В инстинктах?

— Я… — выдыхаю я в губы мужчины подо мной, пока его чёрный хвост, обвивший мою талию, сжимает меня крепче.

— Что… Алис-с-са?..

— … Алис-с-са — вторит черноволосому второй голос. Очень похожий, но я никогда бы их не перепутала.

— У меня…

— Что, девочка?..

— У меня это впервые… — шепчут мои непослушные губы почти беззвучно, — я не…

— Мы позаботимся обо всём, — шепчет мне на ухо светловолосый мужчина, а когда я слегка поворачиваюсь к нему, ловит губы жадным поцелуем.

А черноволосый — в этот момент припадает к моей уже обнажённой груди и втягивает сосок в рот. В их золотых глазах — пелена страсти, безумная буря желания. И совсем нет разума. Эти шикарные мужчины, идеальные самцы — они так хотят меня... Это взывает к моему звериному глубокому инстинкту, который я всегда держала под контролем. А теперь он взял под контроль меня.

Происходящее не кажется реальностью. Будто какой-то затянувшийся горячий сон.

Рвано дыша, я зажмуриваюсь. И снова в темноте под веками — золотистые искры.

Внизу живота сладко тянет.

Я тону в них.

В этих двоих.

В их терпких, манящих мужественных запахах. Я таю…

"Тэрон" и "Эйдан" — я вдруг вспоминаю их имена, что все ускользали от моего разомлевшего сознания. Я удерживаю эти прекрасные слова в своей памяти ещё пару мгновений. А потом отпускаю. Расслабляюсь.

Заваливаюсь на мощную грудь черноволосого самца, уже вся исхожу женскими соками от желания. Жар внизу живота пульсирует, дёргает… я хочу, чтобы один из них (а лучше оба)... дотронулись до меня там… пальцами… Языками…

Я с ними — хочу абсолютно всё.

И я, и оба этих великолепных самца — теперь абсолютно обнажены.

Как это случилось? Когда? Я понятия не имею, и мне всё равно.

Одежда всё только портит.

Всё усложняет…

Новая порция жара окатывает меня — изнуряющей сладкой пыткой расползается от низа живота по всему телу, и я…

И со стоном рывком подаюсь к лицу черноволосого.

И пока он уничтожает меня новым страстным порабощающим поцелуем, я... умоляю их.

Мыслью. Жестами. Самой сутью. Умоляю взять меня сейчас. И брать снова и снова.

Наши пси-поля закручиваются вместе, словно их тонкие субстанции затягивает в одну общую воронку.

Меня целует то один. То второй.

Я сижу как наездница на черноволосом.

Ещё миг. И я вновь лежу на нём — щекой — коротко обжигаюсь о кожу его груди. Чувствую — его шикарный огромный напряжённый член. Он упирается горячей головкой мне в живот. И от предвкушения того, что он этим членом со мной сделает — меня просто трясёт!

От нездешней эйфории.

То, что я испытываю сейчас — вообще не предназначено для людей.

Я сойду после этого с ума…

Ну и ладно.

Где-то за моей спиной — замер второй. Пальцами провёл по моей промежности, вызывая истерическую серию колкой дрожи.

А потом его сильные руки взяли меня за бёдра, заставляя слегка изменить позу и чуть прогнуться в пояснице…

Так вот как это случится.

Тот роскошный светловолосый самец… (я сама позволила его красивому имени выскользнуть из памяти, и теперь мне его уже не догнать…) так вот — он возьмёт меня сзади.

Это случится прямо сейчас.

Это…

Пока горячая головка члена одного продолжает упираться мне в живот, член второго — того, что сейчас позади меня, — уже скользит по моей промежности. Замирает у самого входа, чуть раздвигая намокшие складочки. Он подаётся чуть вперёд, неумолимо сладко расширяя меня, натягивая, переполняя собой… но вдруг замирает у естественной преграды — моей девственной плевы.

…Он входит осторожно, но решительно.

Я чувствую, как он разрывает то тончайшее препятствие, что оставалось между нами.

И понимаю, что должно быть больно.

Он порвал меня. Взял мою девственность. И он — такой большой…

Но… боли нет.

Есть только тугая наполненность.

Чувство гармони и глубокой правильности происходящего.

Какой же он… горячий, крупный, осторожный.

Как заботится о моём теле.

Он двигается во мне, растягивая изнутри уверенными плавными движениями.

Я покоряюсь ему.

Рукам. Члену.

Он словно играет на мне, как на музыкальном инструменте.

Каждый его выпад — счастливая пытка — симфония страсти.

— Ещё… Хочу вас… обоих… — кто-то говорит моим голосом, задыхаясь, словно здесь не хватает воздуха.

И тот шикарный самец, что только что брал меня, покидает моё тело.

Всего на несколько мгновений. Но я успеваю ощутить тоску по нему.

Но растерев мои обильные женские соки вокруг моего ануса — он касается его пальцами, расслабляя, массируя, расширяя, и потом входит в меня там!

А черноволосый мужчина, на котором я всё это время лежала, — в тот же миг входит спереди.

Я только охаю… И снова… боли нет. Нигде…

Они оба во мне.

Двигаются синхронно.

Идеально.

Растягивают, владеют. Перед глазами искры, мир кружится. Из моего горла вырываются стоны, как у дикой самки, которую настигли, а теперь властно берут самые шикарные самцы.

Мужские губы пьют моё дыхание. Широкие ладони осторожно сминают чувствительную возбуждённую грудь.

Ласки. Поцелуи. Толчки внутри.

И каждое безупречное движение мужчин — подталкивает меня к краю жесточайшего оргазма!..

Мужчины синхронно ускоряются.

Я подхватываю их темп.

Отвечаю на ласки. И сама восхищённо касаюсь их идеальных тел. Прижимаюсь, качая бёдрами в такт.

Отдаю себя всю, и вдруг... меня сталкивают за край.

Тягучий зажим внизу живота взрывается плавкими волнами. Медленными тягучими и короткими острыми. Волны сплетаются. Шипят. Наплывают на меня и нехотя отходят.

Горло саднит… Кажется, всё это время я кричала.

Через пик удовольствия — волна во мне — схлынула.

Пульсация жёсткого оргазма становится мягче, спокойнее.

И тогда оба мужчины коротко замирают во мне. Затем делают несколько особенно жёстких сильных синхронных движений.

И я чувствую, как в меня изливается их горячее семя.

От осознания того, что оба они сейчас в меня кончили — меня накрывает ещё один оргазм. Словно пришедший откуда-то сверху, а не снизу.

Что это за чувство?

Я… счастлива?

От переполняющих меня неподъёмных эмоций, я теряюсь. И всхлипываю.

— Алиса? — с тревогой заглядывает мне в глаза черноволосый красавец.

Это моё имя. Я — Алиса.

А тот, кто меня спросил…

Разум возвращается рывком.

А тот, кто меня просил — всё ещё во мне!!! КОСМОС ВЕЛИКИЙ!

Это Ректор Тэрон! И это его хвост обвил меня серпантином.

А Ректор Эйдан… о-о-о-о!!!... он тоже во мне! Но сзади!!!

Испуг перехватывает моё горло.

Мои глаза широко распахиваются.

Три удара сердца до полного осознания.

А четвёртый удар заставляет меня в ужасе сжаться… и сжать все свои мышцы. И этим лишь сильнее обхватить члены мужчин, что всё ещё во мне. И тут же меня выгибает, словно электрическая волна острого удовольствия пронзает тело насквозь. Пробивает от пылающего лона до самых кончиков пальцев ног.

Я словно выбрасываю в пространство всю свою силу.

И почти сразу моё тело обмякает в сильных руках мужчин.

А перед глазами темнеет.