Он целует нежно

Почему так слипаются глаза? Я хочу сфокусировать взгляд, но не понимаю, что со мной происходит. Потолок вращается надо мной. Вихри, шум в ушах. Я снова проваливаюсь в пугающую темноту.

Я вижу улыбающееся лицо Мирона. Снова проваливаюсь в оглушающую темноту. Она душит меня и подавляет все звуки. Мамочка, как страшно, когда совсем нет ни одного звука вокруг.

Тишина, но уши почему-то разрывает от боли. Я хочу выбраться отсюда. Я должна выбраться, где бы я ни была.

Где бы я ни была??? А где я? Что со мной? Это не мой потолок. Как будто потолок может быть чей-то…

Вчера Мирон пригласил меня в ресторан. Я не хотела туда идти. Мы уже всё сказали друг другу. Но он так настаивал, говорил про прощальный ужин. Обещал, что это в последний раз. Последний наш вечер…

Фу, что за противный запах. От моей подушки несёт тухлятиной. Я поняла, меня вырвало. Надо немедленно открыть окно. Ааа! Я в заточении, на окнах решётки.

И снова душная темнота.

В этот раз я обязательно встану. Бабушка всегда учила меня, что надо бороться до последнего. До конца.

Поднимаю голову и снова роняю её. От дикой боли зажмуриваю глаза и тихо скулю. Потому что плакать нельзя. Я точно знаю, что плакать в таких местах нельзя. Будет только хуже.

Надо подняться и осмотреться. Но я не уверена, что смогу устоять на ногах. Всё тело такое безвольное и тяжёлое, как будто не моё.

С трудом я сажусь на кровати. Я вам скажу – это титанический труд. Голова раскалывается и своей тяжестью тянет тело назад. В горизонтальное положение. Но я стойко держусь, прищуриваю глаза, чтобы, наконец, разглядеть помещение, в которое меня притащили.

То, что я попала сюда не по своей воле, разъяснять мне не надо. Я дружу с законом, не употребляю алкоголь, не курю, занимаюсь спортом. И с моим здоровьем всё в полном порядке. Здесь что-то нечисто.

Я знаю, это всё устроил Мирон. У меня нет доказательств, но, к большому сожалению, это так. Он никогда не отпустил бы меня по доброй воле. Бабушка постоянно твердила мне об этом, предупреждала, но я никого не хотела слушать. Я попала в сказку. А сказка оказалась с плохим концом.

Ухх… Опускаю одну ногу на пол. Я где-то читала, что в таком состоянии надо больше двигаться. И вся гадость быстро выйдет из организма. Надо полагать, лечебная гадость. Для моего же блага. Я почти уверена, что именно так преподнесёт мне мою неволю Мирон, когда что-то начнёт проясняться.

– Стойте! Не смейте!

За дверью, на которую я с колоссальным усилием перевожу взгляд, раздаётся грохот. Мой мозг тут же взрывается. Руки нервно трясутся. Наверное, это реакция такая. Спокойно, спокойно. Уже хорошо, что кто-то за дверью есть.

Хорошо… Я не знаю, что там вообще происходит.

– Не трогайте дверь! – теперь этот визгливый голос я услышала совсем рядом.

Я обрадовалась, что моя голова больше так странно не реагирует на посторонние звуки.

Ручка на двери начинает дёргаться. Сейчас что-то изменится. Навсегда изменится в моей жизни.

Я это почувствовала так отчётливо, что снова безвольно свалилась на кровать и подтянула ноги к животу. Это моя голова во всём виновата. Я больше не могу управлять своим телом.

Мирон… Снова его лицо передо мной. Он подаёт мне сок. Улыбается своей прелестной улыбкой. Я закрываю глаза. Сирена, «скорая», люди в белом халате.

Меня сильно бьют по щеке.

– Ксения, очнись, – опять знакомое лицо нависает надо мной.

Только это не Мирон. Это мой загадочный незнакомец. Он однажды дал мне визитку. Пластиковую, чёрного цвета. С золотыми цифрами. Я помню, это было очень красивое тиснение. Оно необычно переливалось на солнце, бархат ласкал мои пальцы.

Давно это было. Несколько лет назад, я тогда ещё совсем девчонкой была. И моя бабушка была жива.

А вот он не забыл про свои обещания. Я широко улыбнулась. Есть на свете люди, которые всегда помнят о своих обещаниях. И неизменно выполняют их.

– Ксения, поверь, мне очень нравятся твои губы, обворожительная улыбка. Но я это оценю позже, – он приподнял меня и прижал к себе. – Нам надо собираться, – улыбнулся мне в лицо.

У него тоже очаровательная улыбка. Самая лучшая на свете. Как он нашёл меня?

– Она буйная. Я никогда не видела столько ярости у такой молодой девушки, – визгливый голос шипел над моим ухом. – Ещё четыре часа назад она билась в агонии, а вы сейчас хотите увезти её домой.

– Сгинь, безмозглая дура. А то будешь лежать здесь вместо неё, – мой незнакомец, как мне показалось, одними глазами откинул её в сторону выхода.

Я рассмеялась. Ну и фантазии у меня сегодня.

– Тише, девочка. Скоро эта дрянь выйдет из тебя. Ты сосредоточься, пожалуйста. Вспомни, что у тебя было важное с собой?

– Как ты нашёл меня?

– Как мы и договаривались. Ты прислала смс.

Я помню, как это было, когда мы встретились. Наш с ним договор. Я тогда не понимала, зачем мне это? Когда это понадобится? Вот и настало это время.

– Я ничего не помню, – прижала свои пальцы к вискам. – А если она права? И я снова стану буйной?

– Я тебя усмирю, – он ответил спокойным глухим голосом. – Ксения, собирайся. Нам пора.

– Ксюша, а когда тебе забирать паспорт?

Я остановилась перед зеркалом. На плече красовался синяк. Эту пожелтевшую «красоту» хотелось спрятать.

Я подтянула спущенный рукав кофты и медленно провела пальцами по своим ненормально торчащим скулам. На носу уже май, а под глазами чёрные круги. Гиповитаминоз после зимы. Погода всё никак не придёт в норму, чтобы можно было понежиться на солнышке и впитать в себя витамин Д.

Мирон неторопливыми шагами выходит из нашей спальни. На нём одет его любимый чёрный костюм. Он становится у меня за спиной. Как мрачная туча, спрятавшая голубое небо. И улыбается в зеркальном отражении одними губами. Тонкими и ненавистными мне.

Ненавижу, когда он надевает его. Этот редкий, глубокий и насыщенный чёрный цвет как будто меняет его характер. Который и так совсем не сахар.

Я неприятно ёжусь каждый раз, когда вижу его в этом пиджаке. Наверное, это костюм самого сатаны. Я знаю посекундно, что произойдёт сегодня вечером. Как и где он вынудит заниматься с ним сексом, не считая нужным для себя даже раздеться.

Он так любит. Моё нежное тело и свой грубый чёрный костюм.

Когда–то давно я хотела понять его. Пыталась насладиться нашей близостью, но у меня ничего не получилось.

Он прижимается ко мне сзади вплотную, глубоко и демонстративно вдыхает якобы мой запах возле шеи и резким движением обнажает плечо.

Проводит большим пальцем по синяку и шепчет на ухо:

– Ксюша, когда ты забираешь свой паспорт?

– Он ещё не готов.

Я не сдавала паспорт на обмен. Спрятала его между книгами, которыми он не интересуется. Но сама коллекция подобрана довольно неплохая. Самое то, спрятать подтверждение своего существования между Стендалем и Достоевским.

– Если завтра я его не увижу, то сам зайду в паспортный стол, – проводит тыльной стороной ладони по моей щеке.

Окей, завтра я уже буду далеко и, главное, без тебя. А сегодня ещё одна близость, которая не принесёт мне удовольствия и радости.

Впрочем, я так и не научилась получать наслаждение. Тело будто каменеет от его прикосновений. И дело, конечно, во мне. Любила бы секс, жилось бы мне намного проще.

– Не замазывай это, – тычет он пальцем в моё плечо.

Нет, он никогда не бьёт меня. Просто руки у него сильные. И, мне кажется, что ему доставляет удовольствие видеть вот такие отпечатки его любви, как он сам выражается.

Нет, он не бьёт. Но я прекрасно понимаю, что если выйду за границы дозволенного, то мне несдобровать. Вот тогда он и припомнит мне всё. Наверняка, у него и книжечка есть на меня со всеми моими грехами.

– Я вернусь в четыре часа.

Я вздрогнула в его руках от этих слов.

– Что случилось? Ты не рада, что я приеду раньше?

– Нет. Я рада. Просто неожиданно как–то, – на моих щеках проступил лёгкий румянец.

Мне надо успеть съездить в аэропорт. Сегодня обещали, что появится бронь. И выкупить билет. Сделать это по интернету я не могу. Я догадалась, что он читает все мои сообщения. И знает, какие сайты я посещаю.

Один раз он заговорил о некоторых деталях моей биографии, о которых я никому не рассказывала. И поняла, что он отслеживает каждый мой шаг. Но ничем не выдала себя. Сделала вид, что ничего не услышала. Но стала вести себя более осторожно.

Я очень старалась не злить его. Иначе Мирон вполне мог бы организовать слежку за мной. И, кажется, он уже задумывается об этом. А я очень хочу избавиться от него и нашего брака, в который я влипла по своей дурости и наивности.

Мирон обхватил меня за талию и заставил опереться спиной на него.

– Ты ничего не задумала, Ксюша?

– Нет, – с трудом ответила ему.

Он в зеркале следил за каждым моим движением. Ловил взгляд и что–то прикидывал в своей голове. Когда я в очередной раз опустила голову, он жёстко схватил меня за подбородок и установил зрительный контакт со своими голубыми глазами.

– Твои глаза почти синие сегодня. Ты заболела?

– Я в порядке.

– Почему так вяло отвечаешь? Ты подобрала другую контрацепцию?

Я уцепилась за это, как за спасательный круг.

– Вот, – широко улыбнулась я. – Как раз сегодня этим и займусь.

Нет, он разрешает мне выходить из дома. Но не любит мои пространственные объяснения, что мне просто хотелось побродить по парку или погулять под дождём. Мирон – адвокат высшего класса, лучший в городе и районе. У него всегда всё строго и обязательно только по делу.

– Хорошо, – он, наоборот, нахмурился. – Я могу тебя забрать. Ты же к Сушинской поедешь?

– Ну, конечно, – стараюсь говорить как можно мягче. – Только забирать меня не надо. Я сегодня без записи, поэтому неизвестно когда она меня сможет принять.

Он не хочет детей. И никогда их не хотел. Я поначалу очень расстраивалась, много плакала, а теперь понимаю – всё всегда идёт к лучшему.

Не представляю, чтобы я сейчас делала, если бы мне ещё и своего ребёнка пришлось вытаскивать из этого ада. Мирон ни за что на свете не отдал бы его мне по доброй воле. А оставить своё дитя этому тирану…

Не хочу даже представлять, что испытывает мать, которую не подпускают к своим детям. С ума сойти можно от такого горя.

С ума можно сойти, просто живя рядом с таким деспотом. С ним загреметь в психушку – это запросто.

Я несколько месяцев посвятила тому, чтобы всё продумать до мелочей. Как разорвать с ним отношения. Сделала все необходимые копии наших семейных документов, чтобы потом, находясь удалённо, подать в суд, на развод.

Накопила на первое время некоторую сумму. Мне же придётся жить в другом городе, снимая жильё. А ещё понадобится хороший адвокат.

Я хватаю ртом воздух. Он только что со всей силы ухватил меня за шею двумя руками. И снова заставил посмотреть в свои голубые, почти прозрачные глаза. Ледяные и проницательные.

– Ксюша, – прохрипел он. – Ты не сможешь уйти от меня. Я знаю, что ты сейчас об этом думаешь. Даже не вздумай.

– Что? – я не плачу, слёз совсем не осталось.

– Вот что, – он разворачивает меня и проводит языком по губам. – Заеду я сегодня в один интересный магазин. Пора приобщать тебя к нормальному сексу. Надоела мне твоя бесчувственность в нашей постели.

У меня остался один вечер. Всего один вечер рядом с ним. И ночь, которая для меня будет самой длинной. Ночь перед моей свободой.

– В твоих интересах после четырёх быть дома. Я начинаю терять терпение с тобой.

Я закрыла за ним дверь. Села на пол прямо в прихожей. И заплакала. Бабушка моя дорогая, как мне тебя не хватает. Если бы я только прислушалась к твоим словам четыре года назад…

Нет, первый год нашей семейной жизни был нормальным. Как у всех, по абсолютному шаблону.

Позже стала замечать, что ему нравится, когда я выполняю в точности его желания. Если платье, то обязательно до колен, если стрижка, то ниже плеч, если… много если. И всё – как хочет он.

А хотел он многое. Вплоть до того, когда и как я должна ждать его в спальне.

Старалась его понять, муж как–никак. Много читала, думала, даже к психологу сходила. Но специалист только подтвердил мои догадки. Это не является нормой, и с этим надо что–то делать.

Третью годовщину свадьбы я встречала с мыслью о том, что развод не такая уж плохая идея для нас двоих. Было очевидно, что я не дотягиваю до его уровня и желаний.

Вот только Мирону так не казалось. В ту ночь, когда я ему сообщила о своём решении, выяснилось, что ситуация вышла из–под моего контроля. И уже давно.

Помню нашу первую встречу. Мирон произвёл на меня большое впечатление. Впервые оказавшись у нас в гостях с цветами и огромным плюшевым мишкой, он сразу покорил моё девичье восемнадцатилетнее сердце.

На первый взгляд, казалось, наше знакомство было случайным. Уже гораздо позже я поняла, что таких совпадений не бывает.

Бабушка напортачила что-то в документах на нашу квартиру, точнее – неправильно оформила опекунство. Дело было после аварии, в которой погибли мои родители много лет назад. Можно только предположить в каком душевном состоянии она находилась.

И тут появился он. Успешный и красивый. Взялся помочь по договору, который бабушка заключила в агентстве, а спустя какое–то время предложил мне руку и сердце.

О том, что такое любовь, я знала только из книг и кино. Я думала, что и мои чувства были похожи. Он красив, умён и нежен. А я благодарна ему за помощь. Без Мирона не видать мне моей квартиры как своих ушей. Во всяком случае, он об этом постоянно упоминал.

Это было очень странно, но бабушка не разделяла моей радости. Ну да ладно, отмахивалась я от навязчивых мыслей, поживём-увидим.

Я хорошо запомнила тот солнечный майский день. Мы выбрали кольца, он подвёз меня домой и пообещал, что вечером пригласит нас с бабушкой на ужин в ресторан, чтобы отметить это событие.

Бабушке ничего не оставалось, как принять моё решение. Она обняла меня и сказала:

– Ладно, Ксю. Сходи в магазин за дрожжами. Хоть пирогов напеку.

– Хорошо, ба.

Я чмокнула моего самого любимого человечка в щёчку и побежала на радостях исполнять её просьбу.

В нашем магазине дрожжей не оказалось. Пришлось бежать в соседний. Но и там их разобрали. Бабушку не хотелось расстраивать. Поэтому я отправилась в супермаркет.

Автобус ушёл у меня перед носом, а в маршрутке мне не хватило места.

Но в тот день ничто не могло мне испортить настроение. Пешком, так пешком. Солнце светит, птички поют. Можно и прогуляться по старому городу и родным подворотням.

Нацепив наушники, я тряхнула головой. Включила радио "Рок" и направилась в сторону магазина, весело подпевая на ходу.

– Привет!

Я подняла глаза. Замечтавшись о свадебном платье, налетела на ходу на какого-то парня. Симпатичный молодой человек улыбался и внимательно разглядывал меня.

На нём была надета светлая майка с короткими рукавами и спортивные штаны. Скорее всего, возвращался с тренировки, потому что на земле рядом с ним стояла большая спортивная сумка. На вид кареглазому спортсмену, как я его прозвала про себя, было лет тридцать.

Прям атлет, я даже залюбовалась загорелыми идеальными руками. Почему–то в тот момент на ум пришла пошлая картинка из американских фильмов, где такие парни зависают на тренажёрах в промокших от пота майках.

Хорошо помню, что я отвела глаза, застыдившись своих глупых мыслей. Хоть бы он не подумал ничего такого.

И, вообще, я замуж выхожу. Одёрнула я себя в своей голове. Улыбнулась незнакомцу, я же вежливая девочка, и хотела идти дальше по своим делам, но он неожиданно взял меня за руку:

– Что слушаешь?

Хм… Очень красивый парень. И взгляд добрый, в другое время, хоть это и не входит в мои принципы и правила, с удовольствием с ним познакомилась бы. А сейчас не хочу никого обманывать.

– Я через месяц замуж выхожу. Сообщаю, чтобы вы… ты ничего такого не подумал.

– Поздравляю, – бархатные карие глаза смотрели на меня так ласково, что я снова заулыбалась. – Я бы тоже на тебе женился. Больно уж улыбка твоя хороша, Синеглазка. Так что ты слушаешь?

Я протянула ему один наушник. Как другу. Было ощущение, что я знаю его очень давно.

– О, мне нравится. А замуж не рано? Тебе хоть восемнадцать уже есть?

– Девятнадцать.

– А жених, значит, старше тебя, – догадался он.

– На девять лет.

– Вот даже как, – почему–то удивился он. – Любишь его?

– Эй, это личное.

– Ну ладно, ладно, – он сам вставил мне наушник обратно в ухо и поправил растрепавшиеся на ветру волосы.

От этого простого движения в моей груди что–то защекотало. Я даже коснулась пальцем в районе солнечного сплетения.

Незнакомец с интересом проследил за движением моей руки. И снова поймал мой взгляд.

– Как зовут тебя, Синеглазка?

– Ксю.

– Ксения, значит. Тебе идёт.

– Спасибо. А тебя?

Он потянул меня в сторону, потому что рядом с нами проехали два велосипедиста. Тут зазвонил мой телефон. И мне пришлось ответить.

– Да, ба.

– Ксю, ну где ты пропала?

– Иду пешком в супермаркет.

– На Пушкинскую?

– Да. В наших магазинах дрожжей нет.

Незнакомец внимательно слушал мой разговор с бабушкой и всё также ласково улыбался.

– Ясно. Пойду, прилягу, это надолго.

– Конечно, ба, ложись. Отдохни. Я постараюсь как можно быстрее вернуться.

– Что печь будете? – уточнил незнакомец, когда я отключилась.

– Пироги.

Теперь у него зазвонил телефон. Он нахмурился и ответил на звонок. Пока он говорил, хорошо его рассмотрела. Я думаю, рост у него под два метра. Выше меня почти на две головы. Как там было, плечистый и крепкий…

– Поможешь мне?

Он выглядел растерянным после своего разговора. Я не успела собраться с мыслями, как он уточнил:

– Я пойму, если ты окажешься. Риск какой-никакой есть, – кажется, он расстроился. – Риск минимальный. Но ты очень поможешь, если согласишься, – добавил он тихим голосом.

– Я согласна.

– Иди сюда, – он обнял меня за талию и грубо оттащил к забору, который окружал невысокий жилой дом.

Я тихо пискнула от непредсказуемости моего встречного незнакомца, но мне стало интересно, что же будет дальше. От этого парня исходила такая уверенность, что я не могла не подчиниться ему.

Более того, мне понравились те ощущения, которые появились в моём теле, когда он прикоснулся ко мне. Но самое интересное и приятное ждало меня впереди.

– Осторожно, прутья холодные. Застудишься, – позаботился он обо мне и передвинул ещё на пару метров.

Майское солнце щедро изливало свою теплоту на стену пристройки к дому, к которой «слегка» прижал меня мой незнакомец. Горячая поверхность ласково коснулась моих лопаток, а не менее горячие руки снова опустились на мою талию.

– Надеюсь, это всё не для того, чтобы затащить меня в свою постель, – тень сомнения всё–таки прорвалась наружу у меня.

– Не волнуйся, всё не так на самом деле, как кажется.

Он улыбнулся мне самой обаятельной и загадочной улыбкой не свете. На секунду я расстроилась, что мне полезли такие мысли в голову. Почувствовала себя последней предательницей по отношению Мирону. Но незнакомец тут же спустил меня на землю.

– Не переживай, ты вернёшься к своему жениху целой и невредимой. Но ты должна мне доверять. И сделать всё в точности, как я скажу.

В тот момент я очень пожалела, что выхожу замуж. Так сильно потянуло меня к этому парню, что я даже испугалась своих чувств.

– Ксения, посмотри, пожалуйста, на меня.

Его карие глаза смотрели на меня тепло и нежно. Я знаю, о чём говорю. Так смотрит на меня моя бабушка. Но в них было ещё что–то. То, чего я не могла пока понять. В целом взгляд его был ласкающим что ли. Хотелось к нему прильнуть и…

Я не стала дальше додумывать то, чего не было на самом деле. Мало ли чего девятнадцатилетней девушке придёт на ум. Послышалось, показалось. Я даже взгляд отвела. Рассмотрела его причёску. Которая, кстати, тоже оказалась идеальной. Помню, отметила про себя, что волосы у него тёмно–русые. А должны быть чёрными. В дополнение к такому насыщенному цвету глаз.

– Ксения, ты вся дрожишь. Посмотри на меня, – повторил он.

Теперь он взял меня за подбородок и повернул к себе. И снова этот ободряющий взгляд.

– Повторяю. Я пойму, если ты уйдёшь. В общем, так и должна сделать любая порядочная девушка на твоём месте. Нельзя доверять незнакомцам. Но если остаёшься, то надо поторопиться. У меня почти не осталось времени.

– Прости, – я ни за что на свете в тот момент не смогла бы уйти от него. – Конечно, я тебе помогу.

– Тогда внимательно, Ксения. Голову не поднимай. Здесь повсюду придомовые камеры видеонаблюдения. Пусть думают, что ты моя девушка. Не бойся, я проверял, качество их так себе, так что изображения будут размытыми. Звук вообще не пишется. Потом я помогу тебе пройти так, чтобы за тобой никто не смог проследить. Тебе всё понятно, Ксения?

Я закивала, а он зачем–то сильнее сжал мою талию.

– Если вкратце, – продолжил он. – У меня есть бизнес, приносящий хороший доход. Очень хороший доход, – он акцентировал внимание на этом. – И друг. Был когда–то тоже хорошим. И верным, как я считал. Теперь у меня есть доказательства его причастности к банкротству других компаний. Эти компании принадлежат очень влиятельным людям. А «друг», – было видно, как тяжело ему произносить это слово, – хочет свалить всё на меня. И уничтожить мою компанию. Тебе всё понятно?

Я снова махнула головой в знак согласия. Карие глаза стали такими серьёзными, а взгляд настолько опасным, что меня заколотило с новой силой.

– Да, Ксения. Ты милая девушка. Молодая и красивая. И я вынужден просить у тебя помощи. Мне это самому до боли не нравится. Но с другой стороны, ты очень некстати столкнулась со мной. Тебя могут выследить и приобщить к делу, как мою знакомую.

Я уловила в его взгляде едва заметное отчаяние. Но он тут же взял себя в руки, точнее меня, потому что давление на мою талию опять выросло.

– Кстати. Я появилась на твоём пути «кстати», – упрямо ответила ему. – Объясняй, что мне надо делать. Сам говоришь, времени почти нет.

– Хорошо, – наконец, снова улыбнулся он лучшей улыбкой на свете. – Скоро сюда прибудет группа захвата. Ненастоящая, с актёрами и отмороженными людьми, которым хорошо заплатили, чтобы получить от меня информацию. Начнутся маски–шоу и…

– Поторопись. Говори, что я должна сделать.

Он очень близко приблизил своё лицо к моему. Я почувствовала свежий запах ментола или чего–то подобного. И ненавязчивый мужской аромат, который многое может рассказать о моём незнакомце.

– Быть моей девушкой ближайшие минут десять. И спрятать у себя флешку. Потом передать её Глебу, моему знакомому. Позже я тебя найду и отблагодарю.

Фуух, я облегчённо выдохнула. Делов–то, выполним всё в лучшем виде.

– Ксения, теперь очень внимательно, – он провёл по моей руке своей ладонью.

Такой жест получился неожиданным и очень нежным. Мешали только его спортивные перчатки без пальцев для фитнеса или похода в тренажёрку. Грубая кожа изделия была холодной и напоминала о серьёзности теперь уже нашего общего дела.

– Догадалась? – улыбался мой мужской идеал.

Я внимательно посмотрела на его руку. Большой его палец водил туда–сюда по моей коже, которая на моих глазах превращалась в гусиную.

Я прыснула от смеха. Девчонка, что с меня взять.

– Что случилось? – незнакомец заволновался.

– Я превращаюсь в жабу на твоих глазах, – не удержалась я от моего наблюдения. – Посмотри на мою кожу.

Он нахмурился и уточнил серьёзным голосом:

– Ты была когда–нибудь с мужчиной?

Я отрицательно замотала головой и сильно покраснела.

– Как же ты замуж выходишь-то? – было видно, что мой партнёр разозлился.

Я испугалась. Он рассердился, а я не понимала почему.

– Ну, выхожу…

Хотела всё объяснить ему, но он заткнул мне рот, прижавшись к моим губам.

Прикосновение его губ было вздушным и невесомым. Немного отстранившись, он посмотрел в мои глаза. По-доброму и мягко. Словно хотел отгадать какой-то секрет. И снова поцеловал, но уже более настойчиво и уверенно.

Я ощутила тепло его кожи. И неожиданную нежность. Глубоко щемящую нежность. Я понимала, что он это делает на камеру. Но это всё так по–настоящему.

Его дыхание стало шумным. Вообще, мне показалось, что он сдерживает себя в своих движениях. Выглядел он напряжённым и нерешительным.

Мирон совсем не так целовал меня. Да и моё тело никогда подобным образом не реагировало на мужчину.

Не выдержав напора незнакомца, я тоже притянула его к себе за затылок и инстинктивно несильно прикусила его нижнюю губу. Почему нет? Так будет уж совсем правдоподобно выглядеть, если кто-то просмотрит камеры видеонаблюдения.

Он только хмыкнул на моё встречное предложение. И проник ко мне под байку. Я напряглась, а он шепнул на ушко:

– Потерпи. Я только флешку переложу, – прижался к моей щеке и тихо добавил: – Не думал, что буду радоваться тому, что девушка носит бюстгальтер.

Одна секунда – и у меня в самом надёжном месте лежит подарок. Вот что он имел в виду, когда спрашивал, догадалась ли я. В его спортивных перчатках лежала та самая секретная флешка.

Он прижал свой лоб к моему. И снова заговорил прямо в нос. Я снова окунулась в ментол и аромат его кожи.

– Теперь зайдёшь в калитку. Пройдёшь арку, повернёшь направо. Второй подъезд. Наберёшь на домофоне девятую квартиру. Ответит Глеб. Ты скажешь пароль «по договору на подстанцию». Попадёшь в квартиру, тут же отдай свой телефон. Он знает, что надо с ним делать.

Пока он меня инструктировал, я полностью превратилась в «пупырчатую жабу». Ещё и липким потом покрылась. А место, где он прижимался лбом, горело и пронизывало иголками.

– Всё запомнила? – строгим голосом переспросил он.

– Да.

– Повтори.

Хоть мой язык и заплетался от присутствия этого странного парня, повторила я всё почти дословно. Он взял меня за плечи и ещё раз почти невесомо прикоснулся к моим губам. Только в этот раз «прошибло» меня куда как сильнее, чем в прошлый жгучий поцелуй.

Но я стойко выдержала напор непонятных чувств и, взяв себя в руки, решила во что бы то ни стало довести дело до конца. И помочь этому симпатичному парню.

– Молодец. Не оглядывайся, и не обращай никакого внимания на шум за спиной. Быстро и точно делай всё то, что я сказал. Твоя задача добраться до квартиры, а там тебя в обиду не дадут.

Потом он немного отстранился. Внимательно прошёлся глазами по моей фигуре. И взял меня за руки.

– Ксю, ты, пожалуйста, пока будешь идти от калитки до подъезда, ни о чём таком сомнительном не думай. Лучше вообще не думай. Помни, ты должна мне верить. Прошу, не напридумывай себе ничего лишнего. В плане того, что я заманиваю тебя куда–то с непонятными целями. Я знаю, так было бы правильно поступить. Для девушки. Одуматься и бежать подальше от таких сомнительных личностей, как я. Ну уж так вышло, – руки его переместились на мои плечи. – Помоги, если можешь.

– Я… Я ничего такого не думаю. Знаю, что должна. Но не думаю. Мне спокойно рядом с тобой. Я не чувствую никакой угрозы. И ты… Ты не сомнительная личность. Ты смелый и сильный…

– Ксю, пора. Береги себя, пожалуйста. Помни, делай всё, как я сказал.

Он за руку подвёл меня к калитке, открыл её. Я повернулась к нему. Карие глаза смотрели с грустью. Он развернул меня на сто восемьдесят градусов. Стал за моей спиной и проговорил на самое ухо:

– А ты никакая не «жаба». Ты создана для любви. Твой жених счастливый человек, ему досталась лучшая девушка на свете. Иди, Ксю. И ничего не бойся.

Он легонько подтолкнул меня в спину. И закрыл за мной калитку.

На негнущихся ногах я дошла до арки в полной тишине. Никаких сирен и посторонних звуков я не слышала. Повернула направо, как он и просил. Отыскала подъезд и нажала нужные кнопки на домофоне.

– Глеб, – ответил мне жёсткий голос.

– Это по договору, – прохрипела я, потому что голос отказывался мне подчиняться, а сердце ушло в пятки, только так можно было объяснить, что они стали пульсировать. – Ой, по договору на подстанцию.

Я разволновалась и забыла, что нужно говорить. Но домофон сработал. Я открыла дверь и попала в шикарную парадную с высокими потолками. Квартира номер девять оказалась на втором этаже.

Меня уже ждали. Высокий мужчина лет сорока пяти с небольшой бородой и с длинными волосами придерживал дверь в квартиру.

– Проходи, – пробасил он.

Я остановилась буквально на секунду, но он тут же добавил:

– Давай, много лишних глаз в подъезде.

Я юркнула в квартиру и сразу же присела на пуфик. Ноги мои меня больше не держали. Только сейчас я поняла, во что вляпалась. Я же за дрожжами пошла. И бабушка меня ждёт не дождётся.

– Не бойся, – бодрым голосом произнёс Глеб.

Хочется верить, что это его настоящее имя. Дрожь в ногах не унималась. Я достала телефон и протянула ему его, опустив глаза в пол.

Боковым зрением увидела, как он разблокировал его и запихнул в карман.

– Эй! Девочка! Так не пойдёт, – он присел рядом со мной на корточки и взял мои ладони в свои руки. – Совсем замёрзла. Разве на улице холодно? Тебя как зовут?

– Ксю, – я с трудом проглотила слюну.

– Вот что, Ксю. Ты со мной в полной безопасности. Не бойся, – снова повторил он, глядя в мои глаза. – Есть хочешь?

– Нет, – язык всё еще ворочался с трудом.

– Где же он нашёл тебя? Совсем ещё ребёнок.

– Мне девятнадцать лет.

– Вот я и говорю – ребёнок. Куда спрятали вещь?

Я похлопала по своей груди.

– Ясно, понятно. Ничего нового. Доставай, я отвернусь.

Я достала флешку и отдала её своему новому знакомому. И снова непонятное волнение охватило меня.

– Глеб, а он в безопасности? – пропищала я.

– А что с ним станется, – махнул он рукой, но потом, внимательно взглянув на меня, добавил: – С ним всё будет хорошо. Идём в комнату. Не разувайся. Впрочем, разувайся. Ноги отдохнут. Тебе придётся полчасика побыть со мной, пока с твоим телефоном разберусь. Я сейчас чай принесу. На тебе лица совсем нет.

Я прошла в комнату. Осмотрелась по сторонам: обстановка мужская, ничего особенного. Но было видно, что дизайнер хорошо постарался. Качественные материалы, добротная мебель, на стене – идеально подобранные стильные картины.

– Я сделал зелёный. Не знал, какой любишь.

– Пойдёт.

Я села в кресло, потому что он поставил кружку на рядом стоящий журнальный столик.

– Пей, не бойся. Я ничего не подсыпал в чай, – снова с серьёзным видом подметил Глеб.

– Ладно.

В распахнутое окно донеслись звуки с улицы. Приглушённые и нечёткие. Может, сирена. Может…

– Всё будет хорошо. Пей чай, Ксю.

Глеб совсем не волновался. Или делал вид, что ничего особенного не происходит.

Он разобрал мой телефон. Что-то внутри почистил. Достал симку, а потом на ноуте запустил какую-то программу. Громко выругался, потому что, как я поняла с его слов, у него не получалось очистить историю.

Но минут через двадцать я получила обратно свой телефон. В целости и сохранности.

– Теперь никто и никогда не сможет тебя отследить. И получить архив твоих звонков.

Настоящие проходимцы, подумалось мне почему–то.

– А чем вы занимаетесь в жизни? – не удержалась я от любопытства.

– Мы? – Глеб достал из кармана резинку для волос и завязал хвост.

Интересный мужчина. Под стать моему уличному незнакомцу.

– О компании "Скайф" что–нибудь слышала? – он посмотрел на меня.

– Которая занимается интернетом вещей?

– Молодец, – похвалил он меня довольным голосом. – Это побочка, как и кибербезопасность. Основное наше направление – выпуск роутеров, коммутаторов. Мы разрабатываем сетевое оборудование. У нас есть представительства в более чем ста семидесяти странах.

– Ого, как интересно. Это же как такой махиной управлять?

– А, – лениво махнул он рукой, – совсем несложно, когда ты в теме. Мы же в своё время поглотили кучу разных предприятий. А в этих организациях готовое устоявшееся управление, структура, опытные сотрудники. Это иногда проще, чем с нуля начинать.

Мне стало очень интересно, какую роль во всём этом играл мой незнакомец.

– Но ведь вы их поглотили. Значит, дела шли у них не очень хорошо. Очевидно, что понадобилось вмешательство со стороны.

– Не всегда это так. Иногда просто выгодно свой бизнес продать. Слушай, а ты умная девчонка! Где учишься? Второй курс заканчиваешь поди уже?

Я горько вздохнула.

– Нет. Но я очень хочу учиться.

– Так вперёд. Никогда в мире не было столько возможностей. Онлайн–обучение, универы с разными программами за границей, айтишные курсы на любой вкус и сложность. Иностранные языки. Да много чего. Мне нравится наш век.

– Это всё так. Только когда тебе негде жить, приходится вкалывать на трёх работах, чтобы снять жильё.

Глеб нахмурился и подошёл ко мне.

– Ты нас выручила, – внимательно посмотрел в мои глаза. – Мы решим твою проблему с жильём.

Я отмахнулась.

– Нет, что ты. Спасибо. Мой жених уже всё разрулил.

– Так тогда в чём дело? Видно, что ты интересуешься экономикой и айтишными делами.

– Да, я даже записалась на трёхмесячные курсы. А летом планирую поступать, – я опять вздохнула. – Моя бабушка ногу сломала в прошлом году. Потребовался уход за ней. А мой жених нас содержал.

Глеб снова присел рядом со мной и взял за руку:

– Кем работает твой жених?

– Он адвокат.

– И что, у него не хватило средств оплатить сиделку для бабушки?

– Что ты, Глеб. И так нам неудобно было. Он столько для нас сделал.

– Сколько? Это не оправдывает его, что ты пока без образования. Вот где ты работала?

– Ну, – я ненадолго замолчала. – На кассе сидела в «Двоечке».

– Правда? – он поднял свои брови и встал. – Где ещё?

– Убирала офисы. Я не стыжусь, что работала. Так надо было.

Глеб снова распустил свой хвост, а резинку бросил на стол. Мне показалось, что со злостью.

– Не работать стыдно. Стыдно зарывать свои таланты. И не стыдно попросить о помощи. Хотя твой жених должен был сам тебе предложить получить профессию.

– Он многое сделал для нас. Поверьте, – я принялась защищать Мирона.

– Ну–ка расскажи о своей семье? Где твои родители? Что случилось с вашей квартирой?

Я уже набрала побольше воздуха в лёгкие, чтобы объяснить, что и как у нас было. Но Глеба отвлёк звонок.

– Слушаю, – ответил он так грозно на звонок, что я тоже вскочила на ноги. – Он где? Ну так иди к нему. Бегом, Виталик. Как маленькие, честное слово, – отчитал он своего собеседника. – Передай ему трубку. Немедленно, – второй раз рявкнул Глеб, что у меня затряслись коленки. – Как ты? Цел?– я вцепилась в его рукав, а он ласково прижал меня к себе. – Хорошо помяли? Ничего, до свадьбы заживёт.

Глеб зачем–то чмокнул меня в лоб. Получилось по–отечески. А я чуть было не расплакалась. Он живой, и у нас всё получилось.

– С девочкой твоей что мне делать? Ага. Я понял. Тогда передай ему мобилу. Так, Виталик, ты всё слышал. Ищешь дрожжи и через полчаса у меня. Не принимается. Она не может так долго ждать. У неё бабушка дома одна. Ты знаешь, что значит "любимая бабушка"? То–то и оно. Мухой, Виталик.

Глеб отключился, а я с надеждой посмотрела на него.

– Твои глаза – синие блюдца, – улыбнулся он прямо как мой папа в детстве. – Всё хорошо. Мы выражаем тебе благодарность от всего, так сказать, нашего дружного коллектива.

– Как он? – несмело спросила я.

– Всё хорошо, Ксю. Лучше не бывает. Это тебя бабушка так зовёт?

– Да.

– Понимаю. А ты её, наверное, ба?

Я кивнула, потому что слов у меня не нашлось. Сердце защемило от такой нежности и внимательности ко мне.

– Он сам найдёт тебя. И отблагодарит, как надо. Сейчас у него неотложные дела.

– Я всё понимаю. Да мне ничего и не надо, Глеб. Рада, что смогла быть полезной. И была очень рада познакомиться с вами. Вы – классные ребята.

На слове ребята я поперхнулась.

–Да ребята мы, ребята. Надеюсь, ты меня в старики не записала? – он снова строго поднял бровь.

–Нет, – заулыбалась я.

–Вот и хорошо. Насчёт ничего не надо. Повторяю, он найдёт тебя.

–Ну как?

–Поверь, он найдёт. А вот и наш Виталий дрожжи привёз. Идём знакомиться.

В прихожей топтался молодой человек примерно моего возраста. Да и ростом он сильно не обогнал меня. Я улыбнулась. Даже цвет наших волос совпадал. Ну, может, я чуть больше подкрашиваюсь, чтобы получить почти белый цвет. Вообще, с моим природным оттенком хватает и шампуня для сохранения ярких красок. А вот он жёстко обходится со своими волосами, выбеливая их.

Девчонка, что с меня возьмёшь. Разные глупости лезут в голову. Как я ещё эту флешку донесла без приключений. Могла с дворовой собакой заиграться, например. Или передумать идти, решив, что это опасно для меня.

– Приятно познакомиться, – радостно поприветствовал меня Виталий.

– Ты тут на чужой каравай рот не разевай, – строго предупредил его Глеб.

– Да я же ничего такого.

– Знаю я тебя. Ты для начала с Ольгой своей разберись. Смотри, подаст на тебя в суд.

– Ладно, я всё понял.

– Я сам займусь Ксенией. А ты сиди тут. И чтобы всё время был на связи. Понял? – снова рыкнул на него Глеб.

Только я уже не вздрогнула, как в прошлый раз. Это мой защитник. А для ребят – отличный начальник.

– Дрожжи давай сюда. Где брал? Какой срок годности?

– Обижаешь. Вчерашние, по немецкой технологии сделаны.

– Смотри, бабушка претензии предъявит…

– Не предъявит, Виталий. Она у меня добрая.

– Идём, защитница.

Мы с Глебом спустились в подвал. В полной темноте прошли метров двадцать. И вышли на улицу из другого дома, который был связан с домом ребят общим "подземельем".

Никогда раньше не гуляла по этому бульвару. Тихий майский день не обращал на нас никакого внимания. Каштаны готовились распуститься, а надоедливый шмель весело кружил вокруг нас.

Сама не знаю почему, но у меня настроение просто зашкаливало. Я то и дело вспоминала, как незнакомец прятал флешку. Прокручивала в памяти, что я чувствовала, когда он скользил пальцами по животу. Как нежно целовал, раздвигая мои губы своими.

Меня снова охватило непонятное ощущение, которое разгоняло сердце. И заставляло солнце светить ещё ярче.

– Садись в машину, – Глеб открыл для меня дверцу на пассажирском сидении.

Я забралась в большой внедорожник. И, разглядев строгую панель в этой шикарной машине, резко одёрнула себя.

Она напомнила мне авто Мирона. Мне стало стыдно, что я думаю о другом парне. У меня есть жених. И наша с ним близость ещё впереди. Порадовалась, что скоро я тоже самое буду чувствовать с моим будущим мужем.

Мирон не заходил пока так далеко. Целовал, но руки не распускал. Говорил, что дождётся нашей свадьбы. И уж тогда покажет мне, как он умеет любить.

– Говори, куда ехать, Ксю.

Глеб плавно вырулил с парковки, а у меня зазвонил телефон.

– Ты где ходишь? – грозно и без приветствия спросил Мирон.

– Я… В магазине, – растерялась от его неприветливого тона.

– Я заезжал на обед. Марта ждёт, ничего внятного сказать не может. Куда пошла? Зачем пошла? У вас что, дома есть нечего? Холодильник забит под завязку. Хоть бы спасибо мне сказали. Втираете тут про какие–то пироги. Телефон у тебя не работал. Опять нечаянно выключила в кармане?

Марта – это моя бабушка. Милая моя, она же тоже волнуется.

– Я скоро буду. Прости, Мирон.

– Прости? И это всё? Где ты сейчас находишься? Говори, я тебя заберу.

Я посмотрела на Глеба, который делал вид, что ничего не слышит. И решила, что врать Мирону не стоит.

– Меня подвезут.

– Что ты сказала?

Я никогда не слышала, чтобы Мирон так ругался. И повышал на меня голос.

– Что значит тебя подвезут? Ты что поедешь в машине с другим мужчиной?

– Тише, не кричи, пожалуйста. Я уже еду.

– Это твой знакомый? Опять одноклассник какой–нибудь?

– Нет, случайный прохожий.

– Ты села в машину к чужому мужику? Ты в своём уме, Ксюша?

Я сделала то, о чём тут же пожалела. Выключила телефон. Не хотела, чтобы Глеб всё это слышал.

Я рада, что смогла помочь людям. А Мирону как–нибудь всё объясню. Тем более что мы уже подъезжаем к моему дому.

Я снова посмотрела на Глеба. Он недовольно нахмурился, но больше за всю дорогу не произнёс ни слова.

Мы подъехали к моему подъезду. Мирон подскочил к машине и с силой вытянул меня из неё.

– Ты что творишь? – он встряхнул меня за плечи. – Никогда не смей сбрасывать мои звонки.

– Полегче, парень. Кто так с девушками обращается?

Глеб говорил тихо, но с нажимом. Мирон оттолкнул меня и подошёл к нему. Я никогда не видела, чтобы он так бесился. Это я виновата, он почувствовал, что я заинтересовалась другим мужчиной.

– Ты кто такой, чтобы мне указывать, как себя вести с моей невестой.

– Случайный прохожий. Твоей невесте понадобилась помощь. Телефон упал и перестал принимать сигнал.

– А ты, значит, помог?

– Я помог, – спокойно ответил Глеб.

– Программист… – Мирон грязно выругался. – Тебя кто-нибудь просил об этом?

Я испугалась. Подошла и обняла Мирона.

– Это я попросила о помощи.

В его глазах зажглись нехорошие искорки. Кажется, он был готов меня ударить. Я прогнала такие мысли. Мирон хороший человек, заботится обо мне и бабушке.

– Мирон, он мне помог починить телефон. И предложил подвезти меня. Он всё равно ехал в мою сторону.

Глеб обвёл нас взглядом. И ещё больше помрачнел.

– Ксю, тебе не в чем оправдываться перед ним. Подумай об этом на досуге.

Он быстро сел в машину. И через пару секунд в воздухе остался только небольшой столб пыли, взметнувшейся от шин внедорожника.

– Кто только это придумал? Ксю… дебильное сокращение.

От его слов образовалась в груди какая–то пустота. Я не выдержала и ответила ему:

– Мирон, ты знаешь, как я тебя уважаю. Но это уже перебор. Так звали меня родители. Так зовёт меня бабушка. И мне нравится. Идём домой, не надо смешить соседей.

– И не мечтай... Я тебя так звать не буду. Ты зачем ему сказала, как тебя зовут?

– Потому что мы люди. А люди должны уметь разговаривать. Идём домой, на нас уже прохожие оборачиваются.

В подъезде он меня прижал к стене.

– В девять вечера будь готова.

– Мы же договаривались на шесть.

– Я из–за тебя потерял много времени. Ужин отменяется.

Прозрачные голубые глаза смотрели на меня с ненавистью. Может, я всё придумала, но раньше Мирон такого себе не позволял.

– Так куда мы пойдём? Что я скажу бабушке?

–Я не должен перед ней отчитываться. Объяснишься с ней сама. Внизу в девять я тебя жду.

Он отпустил меня так резко, что я с трудом сохранила равновесие. Пока привела свои чувства в порядок, Мирона уже и след простыл.

Я разжала кулак. На пол упал маленький пакетик. Я только сейчас поняла, что всё это время держала его, сильно зажав в своей руке.

Подняла и раскрыла его. Две пачки дрожжей лежали сверху. Я достала их. Маленькая красная коробочка, перевязанная ленточкой, скромно пряталась на дне.

Быстро управившись с завязкой, сняла крышку. В коробочке лежали конфеты ручной работы. Я видела такие на витрине в торговом центре. И маленькая открытка. Совсем маленькая – примерно пять на пять сантиметров.

Я вытянула её. На ней красовалась нарисованная девочка с косичками и огромными синими глазами. А внизу подпись – спасибо.

Надо же. Я улыбнулась. Когда он только успел. Что же я стою? Надо бежать домой и всё рассказать бабушке. Только она сможет мне объяснить, что со мной такое происходит.

– Ну и где ты была?

– Ба, ты не поверишь… – устало проговорила я.

– Всё рассказывай. Как на духу.

– Покормишь?

– Идём. Только оставь место в животе для ужина в ресторане.

Бабушка знала, что я, когда волнуюсь, не против хорошо подкрепиться. Но сегодня это был не тот случай.

– Ба, сейчас не до шуток. Наш поход в ресторан отменяется.

Бабушка даже ухом не повела. И ни капли не расстроилась.

– Попсихует и передумает, – подала мне вилку. – Куда он денется от такой красавицы.

Я села за стол и придвинула к себе большую тарелку с варениками. С вишней, всё как я люблю.

– Не передумает, – с набитым ртом сообщила я. – Сказал, чтобы я была вечером готова. Будет ждать внизу. А с тобой – чтобы сама объяснилась… Ба, хочешь, я без тебя никуда не пойду.

Бабушка покачала головой.

– Ксения, дело совсем не во мне. Ты должна сама решить: идти тебе сегодня с ним или нет.

– Мне не понравилось, как он со мной сегодня разговаривал. Но это не повод отказываться от приглашения.

– Мне не нравится, как он разговаривает с самого первого дня нашего знакомства. Я очень жалею, что год назад не поменяла адвоката на другого. Я делала всё возможное, чтобы между вами сохранялась необходимая дистанция. Хотела, чтобы он решал только наши вопросы, касающиеся квартиры. Но он… Я не могу винить тебя. Ты молодая, он красиво и достойно ухаживает. Но это не то, на чём надо строить семью.

Не нравился мне этот разговор. Ох, как не нравился. Бабушка что–то скрывает от меня. Неужели Мирон и с ней грубо разговаривал, пока меня не было дома.

Ну как так… Если бы не сегодняшняя моя встреча с незнакомцем, я, скорее всего, и не задумалась бы о наших отношениях с Мироном.

Он ведь вполне нормальный мужчина. Помог нам вернуть родительскую квартиру. Правда, пришлось продать загородный домик, который принадлежал бабушке. И в котором я провела всё своё детство. Но надо было заплатить агентству, в котором он работал.

Так это всё правильно. Бесплатно никто работать не будет. Только вот незнакомец…

– Рассказывай, – потребовала бабушка, потому что пауза затянулась.

– Он даже не успел сказать, как его зовут. Представляешь, ба? Зато мы целовались. Правда. По–настоящему. Но по делу.

Бабушка вздохнула:

– Целовались по делу, а щёки горят по–настоящему. И блеск в глазах, который не скроешь. Ты же понимаешь, зачем тебя сегодня зовёт Мирон? Он видел твои глаза. И будет торопиться. Месяц – слишком большой срок для вас.

Я нахмурилась:

– Ты думаешь, он это сделает?

– Если ты с ним пойдёшь, то у тебя не останется больше других вариантов. Точки возврата не будет. С Мироном нельзя играть в такие игры.

– Но так тоже нельзя, ба. Ты же видишь, сколько всего он сделал для нас.

– Он, к сожалению, взрослый мужчина. И всё решает сам. Мы не просили его делать больше, чем по подписанному договору. Ты видишь вершину айсберга. Всё остальное от тебя скрыто. У меня нет никаких доказательств. Но так бывает, близкие люди чувствуют, что не совсем тот человек находится рядом, который нужен.

– Но Мирон может найти таких, как я, миллион, – возразила я.

– Вот этим он и пользуется. Из-за тяжёлого и грустного детства ты не раскрыла сама себя. А он видит тебя другой. Дочь известных учёных. Ты умна. Он не стал настаивать на учёбе, потому что в универе может всё пойти не так, как ему хочется.

– Он обещал, что оплатит осенью учёбу.

– Когда ты станешь женой? А там… разное может случиться. Появится ребёнок. Или ему понравится, что ты будешь дома сидеть. Да мало ли что может произойти.

Я даже вареники доедать не стала. Если посмотреть правде в глаза, то меня тоже посещали такие мысли. Но ведь людям надо верить. Мирон, за исключением сегодняшнего дня, меня не обижал.

Совсем наоборот. Всегда был ласков и добр. Возился, как с маленькой девочкой. И заподозрить его не в чем. Мы только и делали, что целовались.

Вот только сегодня мой мир перевернулся. Не думала, что поцелуи могут быть такими сладкими. И другими…

– Хорошие дрожжи. Я их редко вижу в магазине. Конфеты от него? А «спасибо» за что?

– Сейчас расскажу.

Рассказ дался мне тяжело. Вспоминая плечистого и крепкого, я то и дело запиналась и краснела. Пока говорила, спрятала его открытку в чехле для телефона.

– Тебя ничего не смущает?

Я пожала плечами.

– Ты видела парня всего один раз. И уже пытаешься сохранить воспоминания о нём. Согласись, к Мирону ты ничего подобного не чувствуешь.

– Мне всегда казалось, что я влюблена в него. А тут… Думаешь, стоит повременить со свадьбой? Но ведь всё уже готово, – я пришла в ужас от этой мысли.

Мирон пригласил уважаемых людей. Оплачен зал, заказано платье.

– На свете такое бывает, дорогая. И свадьбу отменяют. И невеста убегает. Не ты первая, не ты последняя.

– Нет. Я так не смогу.

– Пойми, Ксю. Из чувства благодарности семью не построишь.

– Я поговорю вечером с Мироном, – принимаю я трудное решение для себя.

И для него оно тоже будет трудным.

– Не вздумай только о своих похождениях ему рассказывать. Боюсь, что тогда он…

– Не волнуйся, ба. Я же немного соображаю. Да и что такого произошло. Не думаю, что незнакомец меня когда–нибудь вспомнит. Мирон должен меня услышать.

Она вздохнула, но ничего мне не ответила. Только обняла меня и крепко поцеловала.

– Ну расскажи, как выглядит красавчик, который умеет целоваться. Что в нём такого особенного.

– Ой, – я засмущалась. – А если бы ты видела, какие у него друзья.

– Так, так. С этого места поподробней, пожалуйста, Ксю.

За разговорами мы не заметили, как наступил вечер. Мирон позвонил и напомнил, что скоро выезжает. Он больше не злился на меня. И даже пытался шутить по телефону. Во всяком случае, мне так показалось.

Не знаю, что означали его слова – будь готова. И куда мы пойдём – об этом я даже не догадывалась. Но злить Мирона я больше не хотела. Сегодня и так у нас должен состояться серьёзный разговор. По моей инициативе. До этого всё, что касалось наших отношений, решал Мирон самостоятельно.

Я не думаю, что нам надо разбегаться в разные стороны. Но, возможно, бабушка и права. Зачем так торопиться. Мне ещё учиться надо. Да и без бабушки я буду скучать.

В общем, я надела своё любимое платье – нюдового оттенка из лёгкой весенней ткани. Немного подвела глаза и нанесла румяна. Волосы просто расчесала. Они у меня и так – настоящее украшение.

Бабушка подала туфли-лодочки. И опять обняла меня.

– Если останешься с Мироном на ночь – пришли мне сообщение. Договорились?

– Что ты, ба? Я ничего такого не планирую. Не переживай обо мне, ладно?

– Постараюсь, Ксю.

Мирон окинул меня недовольным взглядом и жестом пригласил сесть в машину. Я не стала оправдываться, почему опоздала. Но улыбнуться попыталась. В ответ лишь услышала ворчание и раздражённое фырканье.

Убедившись, что я пристегнулась, Мирон завёл двигатель, и мы успешно покинули двор.

На секунду подняв голову на наши окна, я заметила, что бабушка быстро меня перекрестила. Или нас… Ей виднее.

– Куда мы едем, – поинтересовалась я, когда увидела, что машина не свернула там, где это обычно делает. – Ты хочешь заехать в магазин?

– Нет, Ксюша. Мы едем в мой загородный дом.

– Ты никогда о нём не рассказывал мне.

– Не представлялось случая рассказать и показать. А вот сегодня хороший повод есть.

Я не понимала: он в нормальном настроении или моё наказание ещё впереди.

Но на всякий случай решила сообщить:

– Я бы хотела сегодня с тобой поговорить. Если ты не против, конечно.

Мирон с удивлением посмотрел на меня:

– Что-то серьёзное?

– Наверное, – неуверенно ответила я. – Вообще, да. Серьёзное. Это касается наших с тобой отношений.

Он снова посмотрел на меня. Не уверена, что теперь это было удивление. Скорее недовольство.

Мирон в последнее время почти всегда мной недоволен. И это ещё один повод поставить наши отношения на паузу.

Под его взглядом я поёжилась. Мне стало неуютно и тоскливо. Очень тоскливо. И захотелось домой, к моей ба под крылышко.

– Мы поговорим. Я думаю, что у тебя сегодня будет много вопросов.

Он улыбнулся, но мне не стало легче. Настроение было хуже некуда. Хоть волком вой.

Я достала из бардачка наушники. Хотелось успокоиться, но никак не получалось.

– Можешь включить то, что тебе нравится.

Контроль во всём с его стороны. Ага, я сейчас включу что–нибудь из своего репертуара и буду битый час слушать о том, какая музыка плохая, а какая – полезна для мозгов. Нет уж.

Я вставила наушники в уши и отвернулась к окну. Старалась сосредоточиться на дороге, на проносящихся мимо домах в глухих деревушках, полях и закате, который медленно, но верно завершал этот непонятный для меня день.

Но заниматься медитацией мне пришлось недолго. Мы съехали с главной дороги. Дальше наш путь продолжился по ухабам и болотам.

В какой–то момент я даже решила, что мы застряли. Нет, показалось, Мирон всего лишь притормозил, чтобы не заляпать машину. Проехал аккуратно огромную лужу и снова набрал скорость.

Вскоре показались загородные домики. Вполне себе так приличные. Почти возле каждого – стояли припаркованные машины. У одного такого высокого забора остановились и мы.

Мирон успел обежать машину и подать мне руку, пока я решала, как себя с ним вести.

Он даже потрепал меня ласково по щеке. Мне стало стыдно, что я за его спиной решила устанавливать свои правила. Во всяком случае, он заслуживал, чтобы ему говорили правду.

Поцелуй с незнакомцем остался далеко. И сейчас рядом с Мироном сегодняшнее приключение казалось несерьёзным и незначительным событием.

Но поговорить всё равно придётся. Возможно, мы поторопились со свадьбой. Ну как ему об этом сказать…

– Ксюша, что–то случилось? Ты плохо себя чувствуешь? – его голос снова стал ласковым.

– Всё хорошо, Мирон.

– Тогда проходи. Обживайся.

Я нервно оглянулась на калитку.

– Мы приехали с ночёвкой?

– А ты предпочитаешь ночью возвращаться домой по этим ямам?

– Я…

– Ксюша, звони бабушке. Предупреди, что приедешь завтра поздно вечером.

Я не маленькая. Понимаю, зачем он сюда меня привёз. И ещё вчера была бы совсем не против такого дела. Но вот именно сегодня совсем никак. В голове беспорядок, а в чувствах сплошные сомнения.

– Ты обижаешься на меня, потому что я сегодня накричал на тебя?

– Нет, вовсе нет, – сказала я почти правду. – Мирон, нам надо поговорить.

– Отлично. Я не против, Ксюша. Только бабушке позвони, пожалуйста.

Походу выбора мне не оставили. Ладно, разберёмся на месте.

– А почему завтра поздно вечером? – переспросила я Мирона, открывая контакты, но ответа не получила.

Он скрылся в доме за массивной дверью. А я услышала голос бабули. Быстро ей объяснила, что к чему. И отключилась. Мне стало жалко её, знаю, что будет волноваться. Но весело лепетать у меня не было никаких сил.

Я открыла дверь и шагнула… в неизвестность. Мирон всю дорогу молчал. Для него это было необычным. Даже не поинтересовался, пообедала ли я.

– Эй, я тут, – позвал он меня откуда-то из "глубины".

Весь дом был оформлен в стиле минимализма. Правильные геометрические формы, одинаковая цветовая гамма и панорамное остекление.

Бесчувственный какой-то дом. Не для меня. Мне нравится, когда много красок и красивая отделка. А здесь нет души. Даже в старом бабушкином доме расцветка и то больше радовала глаз.

– Ну как?

– Нормально. Тебе же нравится?

– Конечно. Лучшие дизайнеры трудились в этой гостиной.

– Давно он у тебя?

– Дом? Давно. Это ещё до тебя было. Один благодарный клиент подсуетил. Есть хочешь?

– Нет, спасибо.

– Ладно, как хочешь. А я, пожалуй, поем. Присаживайся, скоро здесь хозяйкой станешь. Что так несмело?

– Мирон, нам надо поговорить.

– Что ты заладила… Поговорить да поговорить. Иди лучше кровать расстели. Сегодня спать будем вместе.

– Ты же хотел до свадьбы подождать? Уже передумал?

– Передумал, – ответил он, отламывая кусок хлеба. – Хочешь здесь оставайся. Я не против твоей компании за столом.

– Я бы хотела кое-что предложить. Но не думаю, что за столом стоит это делать.

Мирон громко засмеялся.

– Ты меня заинтриговала. Ксюша, займись нашей кроватью. Я скоро подойду.

Спальня в доме выглядела также скучно и серо. Большая кровать, которая должна радовать супругов или просто влюблённых, согревать и быть чем-то вроде спасительного пристанища после тяжёлого рабочего дня, вызывала уныние.

Тёмно-синяя атласная постель и старомодный торшер привлекали только грусть. А хотелось тепла. И так всем необходимого уюта и ощущения защиты.

Не знаю, откуда в моей голове появились такие мысли. Мужчин в моей жизни до Мирона не было. Но мне хотелось нежности и любви. И того кусочка женского счастья, о котором все так мечтают ещё с детства.

– Ты ещё не готова? – неожиданно прозвучал его голос за моей спиной.

У меня не хватило духа повернуться к нему. Неужели сейчас всё произойдёт? В этой холодной тёмной комнате.

Он обнял меня за талию и "пропустил" мои волосы сквозь свои пальцы. Мирон раньше часто так делал. Но сегодня, я чувствовала, это действие ему доставляет особое удовольствие и наслаждение.

– Цвет сгущёнки. Редкий оттенок. Так и хочется попробовать.

Я сглотнула, а он обхватил своей ладонью мою шею. Словно хотел контролировать и моё дыхание.

Я стала прогонять от себя эти мысли. Это всего лишь Мирон. Мой жених.

– Ты такая сладкая, – продолжал он нашёптывать мне на ухо свои выводы. – Я долго ждал тебя, девочка моя.

Я вдруг пожалела, что надела платье такого… легкомысленного цвета и покроя. Это глупости, конечно, никакое платье не помешает ему меня обнимать. И по-мужски хотеть.

Он продолжал душить меня, проводя по шее своими гладкими пальцами. Это мои субъективные ощущения. Дышалось мне, напротив, хорошо. Во всю грудь. И больно не было. Тогда что со мной происходит?

– Мирон, мне кажется, мы торопимся.

– Не волнуйся, Ксюша. Первый раз всегда всем страшно. Обманывать не буду, удовольствия ты сегодня не получишь.

Внутренняя дрожь стала подниматься откуда-то из живота. Захватывать грудную клетку и распространяться по всему телу. Как перед походом в поликлинику на неприятные процедуры. Руки деревенели, а язык заплетался.

– Мы можем отложить это? – с надеждой в голосе спросила я.

Мирон снова громко рассмеялся.

– Нет, Ксюша. Ни один мужчина не сможет устоять перед такой красотой. Раньше надо было думать. Раз согласилась приехать…

– Ты меня не предупреждал, что мы едем сюда. Я бы отказалась.

Он довольно резко развернул меня.

– Мы утром купили кольца, – проговорил он по слогам. – Напоминаю, если ты забыла об этом.

– Да, всё так. Но я хочу перенести свадьбу, Мирон. Отложить…

Видимо, от изумления, которое отразилось на его лице, он выпустил меня из своих объятий. А я непроизвольно ухватилась двумя руками за свою шею.

– Ахах… Ха-ха, – он как–то странно и глухо засмеялся. – Ты просто волнуешься. Но тебе потерпеть-то всего час-другой надо. Давай, Ксюша, смелее. Ради меня.

– Я не об этом, Мирон, – тысячи мыслей пробегают в моей голове, когда я вижу перед собой его злое лицо, но не могу найти ту нужную, чтобы донести до него, почему я передумала. – Я готова терпеть, если надо. Но не уверена, что мне это надо.

– Вот и терпи. Ради нашего с тобой будущего. Ксюша, ты просто боишься. Поэтому тебе то кажется, то ты не уверена, то свадьбу надо отложить. Придумала тоже. Тебе же нравилось, как я целую тебя. Могу повторить.

Он притянул меня к себе и стал целовать. Действительно, к его поцелуям у меня претензий нет. Мне не противно, ничего не отталкивает. Ни запах, ни язык. Да и сам Мирон вполне симпатичный мужчина.

От него приятно пахнет. Хорошая спортивная фигура, правильные черты лица, безупречный внешний вид. Думаю, что мне многие девушки могли бы позавидовать.

Только вот, кажется, что я его совсем не знаю. Кажется… Если бы он услышал мои мысли, то снова подколол бы меня. Кажется, отложить, не нравится…

Целуется он хорошо. После сегодняшних событий мне есть с чем сравнивать. Делает он это умело. Только холодно и расчётливо что ли. Без улыбки. Его редкий смех не в счёт.

У меня такое подозрение, что смеётся он только тогда, когда ему что-то сильно не нравится. Это у него вроде защиты. Язвительная и продуманная улыбка успешного адвоката.

– Ну вот. Совсем другое дело. Ксюша, ты сегодня превзошла сама себя.

Запутавшись в своих мыслях, я ответила на его поцелуй на автомате. И даже не заметила, что позволила ему изучить мой рот так, как он этого хотел.

Я отступила от него на шаг.

– Мирон, мы должны перенести свадьбу.

Он нахмурился и, протянув руку, вернул меня на место: прижал к себе и снова вцепился в мои волосы.

– Об этом можешь даже не мечтать.

– Ты не можешь меня заставить делать что-то силой.

Я впервые за сегодняшний вечер посмотрела ему в глаза. С ненавистью и выдержанным упрямством.

– Это ты мне говоришь? Лучшему адвокату города. Ты будешь делать всё сама по доброй воле. По своей воле, Ксюша.

В его глазах в этот момент я увидела все ответы на свои вопросы. И ненависть там была не самым страшным чувством.

– Мирон, давай спокойно обо всём поговорим. Я прошу тебя.

– Ты просишь, но перед этим предъявляешь мне обвинения, что я тебя что-то там заставляю…

– Нет, – нетерпеливо перебиваю его, чтобы он не успел перевернуть мои слова вверх дном, а судя по этому шикарному дому это у него получается лучше всех. – Не коверкай мои мысли и слова. Выслушай меня. Услышь, что я хочу тебе сказать.

Я уже почти выкрикиваю слова ему в лицо, а он продолжает меня крепко сжимать и испепелять глазами. Монотонно и, мне кажется, планомерно.

Мы ругаемся. Первый раз в жизни. Я понимаю его, он готовился к нашей ночи, свадьбе, а я, простая девятнадцатилетняя девчонка, отказываюсь выйти за него замуж. За него самого, в этом месте стоит поднять указательный палец вверх, – успешного и независимого.

– Мы отложим свадьбу, – упрямо повторяю ему сквозь зубы.

– Хорошо. Можешь так думать. Если тебе так хочется.

– Что ты имеешь в виду? – нехорошее предчувствие пробирается ко мне под кожу.

Мне становится страшно. Снова пробегает мысль, что я совсем не знаю этого человека.

Он не отвечает и грубо отталкивает меня. Начинает ходить по комнате и сосредоточенно о чём-то думать. Я молча наблюдаю за этим, обхватив себя за плечи, чтобы унять дрожь.

Спустя пару минут Мирон снова подходит ко мне и хватает больно за талию.

– Я понял. Сегодня ты кого-то встретила, кто убедил тебя не выходить за меня замуж. Кто он такой???

Лицо Мирона находится так близко возле моего, что его крик гасится моими губами. Он тут же пытается этим воспользоваться.

Но у меня хватает сил и смелости его оттолкнуть.

– Мы не будем с тобой целоваться, пока спокойно обо всём не поговорим, Мирон.

– Что и требовалось доказать, – он сверлит меня глазами, а я стойко держусь, не меняя своего решения. – Хорошо, – продолжает он тихим голосом, – я согласен. Но прошу и тебя пойти на уступки.

– Я согласна, – соглашаюсь, не думая.

А вот это зря. Я забыла, что уступки у адвоката – своя успешная территория.

– Ты становишься моей прямо сейчас. Потом мы поговорим. И если возникнет такая необходимость – откладываем нашу свадьбу.

– Мирон, Мирон! Подожди, пожалуйста.

Я вдруг отчётливо поняла, что сейчас сделаю самую большую ошибку в своей жизни. Поняла, что я не верю ему…

– Ксюша, повернись, – он не обращает на мои слова никакого внимания и вращает меня в своих руках как куклу.

Нетерпеливо расстёгивает пуговицы на спине и пытается стянуть с меня платье. У Мирона ничего не получается. И он, не придумав ничего нового, заваливается вместе со мной на холодную кровать.

Продолжая воевать с моей одеждой, впивается в мои губы. Изматывающий поцелуй длится пару минут, а я в это время пытаюсь подобрать слова, чтобы его остановить.

Да, я согласилась. Но всё произошло так быстро, что я не успела опомниться. Вообще, мне нужно было ответить ему чётко и по делу. А я опять пожалела его. Мне совесть не позволила.

– Ксюша, тебе что, жалко мне одной ночи? Вдруг ты передумаешь после этого переносить свадьбу? Узнаешь, что значит быть рядом с настоящим мужчиной.

Мою шею обжигает его дыхание. Он наваливается на меня и раздирает платье. Я пытаюсь укрыться руками, но он разводит их в разные стороны.

Я понимаю, что проиграла. Я никогда не умела и не умею доносить людям свои мысли, желания. Я виновата. Виновата, что вообще согласилась сегодня на свидание. Конечно, я не думала, что он отвезёт меня за город. Надеялась, что у меня есть время всё ему объяснить.

А ещё утром я хотела, чтобы Мирон стал моим мужем. Вот моя большая ошибка. Я ни разу не задумалась о том, что такое семья. Что такое любовь… И каким должен быть муж.

Невыносимая боль вырывает меня из моих раздумий.

– Мне больно. Пусти немедленно, – упираюсь руками в его грудь.

Но Мирон будто не слышит. Снова разводит мои руки в разные стороны. И с новой силой, глядя мне в глаза отрешённым взглядом, пытается сделать то, от чего он не откажется ни за что на свете. Я ведь сама дала согласие.

– Терпи, – грубым голосом командует он мне.

Я собираю в себе все силы, которые только могу призвать на помощь. Понимаю, что полдела сделано. Теперь глупо отстраняться. Закрываю глаза и пытаюсь терпеть. Но сделать это очень нелегко…

Но я не заплачу. Ни за что не покажу ему своей слабости. Но и замуж за такого бесчувственного чурбана не выйду. Теперь уж никогда. Не знаю, это интуиция, наконец, посетила меня. Или я просто повзрослела на много лет за эти пять минут. Только теперь я точно знаю – Мирон мне не пара.

Примерно через минут двадцать он затихает. Я слышу его сопение. Не открывая глаз, я понимаю, что он уже не нависает надо мной, а лежит рядом. Уверена, что молча изучает меня.

Чувствую его руку на своей талии. Он вытягивает из-под спины моё платье. Слышу, как оно падает на пол. Я отворачиваюсь, чтобы удержать свои слёзы.

Появившаяся интуиция второй раз подсказывает мне – ему приносит удовольствие сопротивление и чужие страдания. Сама себе удивляюсь. Точнее, своим умным мыслям, которые слишком поздно посещают меня. Кажется, я совершила большую ошибку.

Он притягивает меня к своему разгорячённому телу. Надо же, я так глубоко анализировала свои чувства в процессе, что не заметила, когда он успел раздеться.

Мирон втыкается носом сзади мне в шею и буквально через пару секунд засыпает. Слышу его ровное дыхание за своей спиной и даю волю слезам.

Снова прокручиваю в уме, что я могла сделать, а что нет. Пытаюсь открутить время. Пытаюсь… вернуться к своему подъезду. И не садиться в его машину. Пригласить его в дом и всё спокойно обсудить.

Думаю, думаю, думаю. И прихожу к выводу – сделать я мало чего могла. Целый год я полностью подчинялась ему. И ни разу не задумалась, что за всё в жизни приходится платить.

Решаю, что прошлое воротить, только себе больнее делать. Пусть… Пусть ему достался мой подарок. Он, в конце концов, помог нам с квартирой. Со мной возился, как с маленькой. Мы действительно с бабушкой ни в чём не нуждались.

Теперь дело сделано. И мне надо дальше жить. Я понимаю, что ему будет больно после моего отказа. Но Мирон гордый. Он и сам не захочет жить с человеком, который его не любит.

Пусть была эта ночь. И хорошо. Я теперь точно знаю, что ничего к Мирону не чувствую.

Была ночь… Это было бы слишком просто для меня. Если бы утро уже наступило…

В полной темноте он снова нависает надо мной, развернув меня к себе, как ему удобно. Второй раз я чувствую резкую боль. Крепко зажмуриваю глаза и пытаюсь представить… незнакомца. На удивление, моё тело тут же расслабляется. Широкая улыбка стоит у меня перед глазами. Больше нет этих терзающих ощущений внутри меня.

Но резко над головой загорается свет.

– Ксюша, открой глаза.

Нет, я не могу. Я настроилась. Кажется, я даже мотаю головой. Но он хватает меня за подбородок. Я чувствую его губы рядом с моими. И вместе с его запахом зловещий шёпот пробирается мне под кожу:

– Смотри в глаза.

Я подчиняюсь, а он довольно улыбается. Его язык на несколько секунд проникает в мой рот. И Мирон снова отстраняется, чтобы набрать скорость. Он удерживает мой взгляд, не забывая ласкать глазами и другие мои участки тела, которые, я уверена, он уже успел присвоить себе навсегда.

От этой мысли мне становится страшно. Я снова зажмуриваю глаза. Не обращаю внимания на его грубые движения, на то, что он неприятно трясёт меня.

Отворачиваюсь, когда гаснет свет. И снова он сопит за моей спиной. И снова я анализирую и планирую. Думаю и возвращаюсь в прошлый день. Десятки, тысячи раз. И снова понимаю, что выхода не было. Я согласилась быть его невестой. Мы всего лишь занимаемся любовью. Всё происходит с моего согласия. Да, больно. Но это же мой первый раз. Как у всех… Главное – я должна проявить твёрдость утром.

Пытаюсь уснуть после спасительной мысли. А ночь всё не кончается. Не уходит, не отступает. Ещё дважды он рвёт мою душу на части. Лицом в подушку и на пушистом белом ковре на полу.

– Мы всегда будем делать это при свете. Чтобы ты и не думала представлять кого-нибудь другого. Пусть это будет хоть герой из известного фильма, – он укладывает меня на кровать. – Ксюша, ты всегда должна видеть, что это я беру тебя.

Я снова поворачиваюсь на бок. На холодном белоснежном ковре лежит моё весеннее платье. А в голове звучат его последние слова: я – твой законный муж.

Это всё нескончаемая ночь повторяет их. Безжалостная и бессердечная. Он никогда не станет моим мужем. Я расплатилась с ним сполна.

Мирон принёс мне кофе в постель и сел рядом. Я поднялась и огляделась. На ковре остались следы от прошлой ночи. Даже тёмная мрачная постель не смогла их скрыть.

Продержавшись всю ночь без слёз, утром при ярком солнечном свете я сорвалась. Он не стал меня утешать. Может мне показалось, но он был в прекрасном настроении. Бодро распорядился прибраться в комнате и приготовить что-нибудь на обед.

– Я съезжу за твоими вещами, Ксюша, – сообщил он, и следом, немного подумав, небрежно и как бы между прочим добавил: – Буду примерно через час. Жди меня.

Мирон вышел из спальни довольным и улыбающимся. А моя жизнь разделилась на до и после. В другое время я бы порхала как бабочка по новому дому. Мечтала об учёбе, новых друзьях, думала, как исправить строгий интерьер в этом доме, и ждала бы своего жениха.

Теперь у меня ничего не осталось. Ни счастливого бракосочетания, ни успешного и доброго будущего мужа, ни того, что хранят для своих любимых.

Такое своё настроение я отправилась смывать в душ. И ночные следы и пятна… Как их много, отпечатков и даже маленьких синяков.

Бабушка… Надо ей срочно позвонить. Она же волнуется. Как жаль, что так вышло с моим платьем, он торопился… Мне не пришлось бы его ждать, мы уехали бы вместе. Эх, знала бы – сама разделась бы вчера быстро.

Знала бы… Что теперь жалеть, когда дело сделано. Надо найти телефон и позвонить бабушке. Быстро вытерлась полотенцем и отправилась на поиски связи.

Обыскав весь дом, своего мобильника я не нашла. Надеялась, что хоть стационарный аппарат будет в доме, но и такого не оказалось. Вернулась в спальню, подобрала своё платье и твёрдой рукой выбросила его в урну. Вместе со всеми ненужными мыслями.

Нечего раскисать. Уже ничего сделать нельзя. Приедет Мирон, мы поговорим и разъедемся по своим квартирам. Но не ходить же мне в таком виде?

Порывшись в его шкафу в прихожей, я нашла байку и шорты. Мне эти вещи были великоваты, но не ходить же дома нагишом. Моего нижнего белья в спальне тоже не оказалось. Странно, всё очень странно…

Мирона не было уже больше трёх часов. За это время можно было съездить в город несколько раз – туда и обратно. Что-то случилось?

Не выдержав своих мрачных мыслей, я решила выйти во двор. Массивная дверь оказалась запертой. Никаких ключей я не нашла и вернулась на кухню. В голове постоянно вертелись неприятные мысли.

Я спустилась в полуподвальное помещение. Маленькое окошко было открыто на проветривание. Попыталась его приподнять, но у меня ничего не вышло. Параллельно со своими активными действиями я непрерывно размышляла.

Что здесь вообще происходит? То, что вчера Мирон показал себя совсем не с лучшей стороны, сомневаться не приходилось. Знаю, что оправдать его поведение ничем нельзя, но можно попытаться понять.

Выходит, что Мирон очень ревнив. Это ещё хорошо, что я ему не рассказала про вчерашние спасательные мероприятия. Даже боюсь представить, как бы он себя повёл.

Вот хорошо, что так всё случилось. Я теперь твёрдо уверена, что не стоит за него выходить замуж. Мы с ним совершенно разные. И разница в возрасте большая. Странно, как я этого раньше не замечала. Дурочка, влюбилась в успешного и красивого адвоката. Рассыпалась в благодарностях перед ним за нашу вернувшуюся назад квартиру.

Да, разговор предстоит тяжёлым. В этом я не сомневалась. Только, что происходит в этом доме – этому объяснений не находилось. Мелькали далёкие сомнения, что это Мирон и телефон забрал, и дверь специально запер…

Нет, я давно его знаю. Не мог человек так измениться. Он что, всё время притворялся? Ерунда какая-то. Мирон добрый, у меня столько подарков от него. Мне даже неудобно – я не знаю, как сегодня ему всё преподнести поделикатней.

Наконец, окно поддалось мне. Хорошо, что я такая худая. Иначе застряла бы, а на улице снова сильно похолодало.

Выбралась наружу и сразу отправилась к калитке. Но калитка тоже оказалась запертой. На что я, интересно, надеялась? В этом посёлке никто не оставит открытыми двери.

Облазила по всему весь периметру ограждения. Ничего, ни одной зацепки. Всё закрыто наглухо. И повсюду камеры висят.

Я защищаю его. Но ещё была наша первая ночь... Безжалостная и суровая. Неужели Мирон не мог хотя бы всё сделать… понежнее что ли.

Но как тут будешь нежнее? Первый раз, что ни говори – всегда первый. Может, попробовать ещё раз? Ну, бывает, сразу не получилось. Надо было расслабиться. Вообще, я сама виновата. Приехала вчера домой с чужим мужиком на крутой машине. Ещё неизвестно, что бы я сделала, если бы увидела Мирона с другой девушкой.

Снова всплыли в памяти события вчерашнего дня. И приятный кареглазый незнакомец. Его руки и губы…

Вот и нашлась причина. Мирон просто всё почувствовал. А какой мужчина захочет делиться своим?

Я запуталась. Мне срочно надо к бабушке. В чём точно был прав незнакомец, так это в том, что не стоит мне выходить так рано замуж. На этом и остановимся.

От резкого звука подъехавшего автомобиля, я свалилась прямо на куст розы. Ой, как больно. Что это? По моему бедру заструилась кровь. Ё-моё, я умудрилась поцарапаться об ограждение для цветов. Какая глубокая ссадина, надо срочно остановить кровь.

Не успела я повернуться, как услышала за спиной тяжёлые шаги по каменной мульче.

– Ты что здесь делаешь?

От неожиданно громкого голоса Мирона я снова упала. Теперь ещё и противные колючки впились в мои неприкрытые одеждой ноги.

– Мирон… Я искала…

– Марш в дом. Я тебе что утром сказал делать, Ксюша?

Он не дождался моего ответа, развернулся и направился в сторону крыльца. Я так и осталась стоять на месте. Не может быть, человека как подменили. Так, только не плакать. Слёзы мешают ясно мыслить. А мне ещё предстоит разобраться, куда исчез мой телефон и почему дверь в дом оказалась запертой.

Он открыл ключом дверь, распахнул её и повернулся ко мне.

– Ты долго собралась там стоять? Иди в дом, Ксюша. Есть серьёзный разговор. У твоей бабушки большие проблемы, – спокойным будничным тоном сообщил он.