ОН VS ОНА

- Привет, Дамир! – она грациозно присела на край дивана напротив Рамазанова.

Дамир поднял взгляд от телефона. Перед ним была совсем еще молоденькая девушка. У нее была необычная яркая внешность: огненно-рыжие волосы, зеленые изумрудные глаза. Такую раз увидишь, не забудешь. Дамир чувствовал, что ее лицо ему смутно знакомо, но он был уверен, что точно не знал ее так близко, чтоб она ему «ты»-кала и называла по имени. Он окинул ее оценивающим взглядом с ног до головы: «Одета простенько для пафосного ресторана, боевого раскраса почти нет – только глаза подведены, нервничает – не знает куда руки деть, вымученная улыбка. Ну и чего тебе надо, рыжая?».

- Я тебя, сыкуха, в первый раз вижу, потому для тебя я - Дамир Энверович! И тыкать завсегдатаям своей песочницы будешь!

У девчонки от удивления аж рот приоткрылся. «Буквой «О» ротик еще красивее. Вот так, кукла! Сразу обозначим, кто тут главный, а теперь поговорим», - Дамир, выбив ее из колеи, решил продолжить разговор:

- И чего тебе от меня надо?

Девушка пыталась собрать себя после его «нападения» и с явным удивлением пролепетала:

- Вы разве не узнаете меня?

- Давай без вот этих всех ребусов! Кто ты? И что надо? – резко бросил Рамазанов, начиная злиться.

- Я – Юля Ковалевская, - девушка с надеждой смотрела ему в глаза, но реакции узнавания в его взгляде не нашла. Это было очень плохо. Весь ее план летел ко всем чертям, ведь ее предложение ему должно быть тем и ценно, что она – Юлия Ковалевская. Да как так то? Ее все знают! Он что телевизор не смотрит? Да и на спортивных соревнованиях они тоже пересекались, и пусть не общались лично. Но почему же он не знает кто она? Даже не обидно, что не помнит ее – как маленькую девочку Юлю, но не знать то Юлию Ковалевскую - не может!

- Ну и чего ты хочешь, Юля Ковалевская?

Юля часто захлопала ресницами, соображая имеет ли смысл дальше продолжать разговор. Напомнила себе, что выхода нет, и еще раз сделать то, что она собирается сделать, она не решится, потому надо идти до конца.

- Я Вам нравлюсь?

У Дамира брови поползли вверх, он отложил телефон, положил локти на стол, который их разделял, и сцепил пальцы в замок.

- Я правильно понимаю, что если я скажу – «нет», то разговор закончится?

- Верно, - Юля от напряжения закусила нижнюю губу.

- Ну тогда, допустим – «да!», просто ради того, чтоб, наконец, узнать что тебе надо!

- Я согласна быть с Вами.

- Не понял, - на самом деле Дамир уже догадался, но хотел заставить ее точно сформулировать свое предложение.

Девушка вздохнула, опустила глаза и на одном дыхании выдала:

- Я готова быть Вашей любовницей, содержанкой, спать с Вами.

- И зачем тебе это? – Дамир откинулся на спинку дивана, изучая ее лицо.

- Мне нужны деньги, - тихо ответила она, не поднимая глаз.

«Вот так просто? Думал сейчас в любви мне будет признаваться, или какую-то слезливую историю расскажет, а ей просто деньги нужны! Очередная малолетняя потаскуха, которая ради iPhone готова … а кстати, на что готова? Вот сейчас и выясним!», - Дамира раздражали продажные девки. И хотя Катя, которую он пользовал последние три месяца, тоже с довольно низкой социальной ответственностью, но все же не предлагала ему себя, он выбрал ее сам. Катя была блондинкой с роскошными формами. Она не выносила ему мозг, у нее не было запретов в сексе. Она приходила, когда Дамир ее звал, и уходила без истерик, когда он вызывал ей такси. Катя была удобной, и именно это ему в ней нравилось. Рамазанов был щедрым с ней. Нет, он не заморачивался с подарками для нее, а просто давал ей деньги – столько сколько она просила.

- И во сколько ты себя оцениваешь?

- 250 тысяч в месяц, на карту, - Юлька впервые с начала разговора оторвалась от увлекательного изучения пола под столом, и посмотрела прямо ему в глаза, у нее появилась надежда, чтоб может она сама и без своего имени представляет ценность.

Дамир присвистнул:

- Недешево, Юля. Любая официантка в моем ресторане, горничная в моем отеле даст мне бесплатно. Потому за такие деньги ты должна много чего мне позволить и много чего уметь. Озвучь мне весь перечень того, что я получу за эти деньги, - Дамир хищно оскалился и перегнулся к ней через стол.

Юлька была не готова к такому разговору, надо было как-то выкручиваться, и она не нашла ничего лучше как отфутболить его вопрос ему же.

-  А чего бы Вы хотели?

- О! Легче сказать чего бы я не хотел. Помимо стандартного траха, и горлового минета, которые однозначно должны входить в пакет твоих услуг, я бы хотел: анал, фистинг, шибари … - Дамир смаковал каждое слово, представляя как все, что он перечисляет, он бы с ней сделал. У Юльки от шока теперь открылся не только рот, но и максимально расширились глаза, - Ты хоть смысл этих слов понимаешь? Или тебе словарик подарить? – Рамазанов уже открыто издевался над ней.

Пока они прожигали друг друга взглядом, подошла Катя, с грохотом поставив на стол между ними высокий бокал с каким-то алкогольным коктейлем. Вот это была та самая «ложка дегтя», которая так бесила Дамира,  в «бочке мёда» под названием - Катя. Катя могла наклюкаться в зюзю прямо посреди белого дня. 

-  Катюш, привет! Познакомься, это Юля. Она сегодня отлижет тебе между ног, пока я тебя в жопу буду ебать, - Дамир улыбнулся одной из самых очаровательных улыбок.

- Ой! Надо же, как ты на нее похожа, и тоже Юлей зовут, - Катя с интересом рассматривала девушку, не обращая внимания на то, что сказал Дамир.

В Юле что-то неуловимо поменялось. Если раньше выражение лица было растерянным, то сейчас она собралась, глаза презрительно прищурились, спина выпрямилась и она, не отрывая взгляд, от Дамира, встала во весь рост.

- Похожа, очень похожа, и не только именем. Бедная Катя, к каким только извращениям, подруга, тебе приходиться прибегать, чтоб поднять член этого импотента, - и Юлька сделала резкий выпад рукой, перевернув бокал, так что жидкость мгновенно разлилась в сторону Дамира. Рамазанов не успел отодвинуть диван от стола, и теперь вся ширинка его брюк была мокрой.

- Ах, ты ж, сука бешеная! - Он подскочил с дивана и попытался схватить Юлю через стол, но она ловко отклонилась от его руки, выскочила из-за стола и, несмотря на высоченные шпильки, быстро посеменила к выходу. Рамазанов хотел было нагнать ее, но понял, как он комично будет смотреться в погоне за ней в мокрых штанах, и трехэтажно выругавшись, стал прикладывать салфетки к пятну. 

***

Десять  лет назад

У Юльки дела часто шли в соответствии с Черномырдинским принципом:  "Хотели как лучше, а получилось как всегда ...". Как-то на праздники Татьяна Васильевна забрала ее к себе домой, потому что девочке просто некуда было пойти. Попав в квартиру к тренеру Юля увидела сервант полный посуды из хрусталя и кофейных сервизов - такие были модны в 50-70х гг прошлого столетия. Полки были в пыли, и когда Татьяна Васильевна отлучилась ненадолго для похода в магазин, Юлька решила устроить ей приятный сюрприз - перемыть всю посуду в этом стеклянном шкафу. Сюрприз удался - половину бокалов и чашек Юля перебила, и по возвращении Татьяна Васильевна застала ее плачущей по центру квартиры среди осколков былого великолепия.

Но сейчас Юля превзошла себя! Она точно что-то себе сломала – от боли тянуло всю правую сторону. Лёжа на льду, в полутьме и гипнотизируя взглядом потолок, она молилась только чтоб это была не нога, потому что восстановление эластичности связок в опорной ноге однозначно займет времени больше, чем осталось до ближайшего турнира. А всему виной - ее природное упрямство и перфекционизм. У нее не получался двойной аксель, потому поздно вечером она решила потренироваться самостоятельно. Свет на катке был выключен, персонала не было. Юля пробралась сюда, стащив у тренера ключи. Она самозабвенно отдавала себя в течение часа льду и прыжок уже через раз получался. А теперь вот Юлька упала, и самое страшное, - не могла встать. Она лежала на льду уже давно, и становилось страшно. Ведь в спорткомплексе так поздно никого нет. О том, что она здесь никто не знает. Да и свет не горит, соответственно, никому и в голову не придет, что тут кто-то лежит. Когда Юля уже смирилась с тем, что помощь не придет до утра, и надо бы как то выползти со льда, иначе воспаление лёгких гарантировано, она услышала гомон проходящих мимо ограждения ее катка людей. Да! Не один человек, голосов было много. И Юлька закричала что есть мочи: 

- Помогите! Помогите, пожалуйста! 

Гомон стих, словно люди притаились, и раздался уверенный и властный мужской голос:

- Кто здесь?

- Я! Помогите, пожалуйста.

Она почувствовала вибрацию льда под собой, и через пару минут ее окружили молодые парни в хоккейной экипировке, видимо уходили после тренировки со своей площадки, расположенной в ледовом дворце рядом с катком. Над ней склонился темноволосый парень с обворожительной улыбкой, судя по отметке "С" на свитере, капитан команды, и спросил:

- Кроха, что ты тут разлеглась морской звездой? Тебе давно пора спать в кроватке!

- Я упала, не могу встать, помогите, пожалуйста, - простонала Юлька.

Улыбка сошла с лица парня, он аккуратно поднял ее на руки, а потом на своей машине привез в больницу. Когда он отдал Юльку врачам, ни говоря ни слова и не прощаясь, он развернулся и направился к выходу. На его хоккейном свитере на спине красовалась надпись - "RAMAZANOV".

С тех пор и до сегодняшнего дня Дамир Рамазанов был для Юли рыцарем в сияющих доспехах. Он был героем ее девичьих грёз, а когда еще и оказалось, что Андрей дружит с ним и работает на него, рассказывая о нем только хорошее, Юле казалось, что это судьба и выбор кому отдаться, пусть и за деньги, которые сейчас просто катастрофически необходимы  - очевиден. Она не смогла бы сделать это больше ни с кем другим.  
____________________________________

Андрей ждал Дамира на парковке у бара, где они решили сегодня зависнуть. Друзья давно не виделись, так как в последние полгода Дамир проводил в постоянных разъездах из-за появления заграничных партнеров в отельном бизнесе. Андрей контролировал безопасность его легального бизнеса здесь в Москве. По существу Андрей был подчинённым Дамира, но их связывали давние дружеские отношения, потому общение было на равных. Обменявшись приветствиями и похлопываниями по плечам, друзья вошли в бар с вывеской "Койот". С порога их поглотила характерная атмосфера паба: запах пива, гомон мужских голосов.

Над сценой, расположенной в глубине бара, включился прожектор, ее заволокло дымом, раздались первые аккорды таинственной и где-то даже мистической мелодии. На сцене на высоком стуле в алом платье сидела вокалистка. Копна ее рыжих волос как факел выделяла ее в полутьме помещения. Она сплела длинные роскошные ноги, охватила тонкими пальцами микрофон и запела. Красивый, сочный голос наполнил помещение:

…

Нарисованный круг, линия белая.

Без тебя не могу, как не хотела я.

Остановится звук, руби безжалостно,

И закончим игру. Давай, пожалуйста!

Не выходи из круга и не отпускай руки.

Мы затянули туго друг друга вопреки.

И время на исходе, с тобой как по ножу;

Не уходи, прошу… Я тебя держу!

Лети-лети вдаль над уровнем неба.

Где бы ты ни был, назад не смотри!

Лети, лети, не жалея нисколько

Это в памяти только,

Я прошу, не сбейся с пути.

…

- Маша?! - растерянно произнес Андрей, и, забыв, что он с Дамиром, направился к сцене.

Дамир последовал за ним. Какого же было удивление Дамира, когда на сцене он увидел ту самую наглую малолетнюю шлюшку, предлагающую ему себя на содержание в ресторане. И хоть она и бесила Дамира, но он готов был признать, что девчонка хороша. Она была в алом платье, так выгодно подчеркивающем каждый изгиб ее совершенного тела. Просто как манящая конфета, с которой хотелось побыстрее снять обёртку. Пела она проникновенно, с душой. Дамир остановился вдалеке от сцены и наблюдал за Андреем. Андрей же вплотную подошёл к тому месту, где стоял штатив микрофона и смотрел, не отрываясь на вокалистку.

Песня закончилась, и музыканты решили сделать перекур. Андрей о чем-то стал говорить с девчонкой. Дамир не слышал слов, но по жестикуляции было видно, что они спорят. Андрей в чем-то ее убеждал, а она не соглашалась. Возможно, даже посылала его. Потом он что-то сказал ей такое, что по ее щеке побежала слеза. Андрей схватил ее за руку и потянул на себя. Девчонка нависла над ним, опустившись на колени на сцене. Через пару фраз Андрею видимо удалось ее убедить и он, схватив ее за талию, резко снял со сцены. Дамир подходя к ним, услышал обрывок фразы, сказанной Андреем:

- Юля, прошу, доверь все мне, я все решу. Я вызову тебе такси, - Андрей нежно держал ее лицо в своих ладонях.

- Сама справлюсь. И прекрати опекать меня! – девушка отстранилась, заметила Дамира, отвела глаза, обошла Андрея и направилась к выходу.

- Девушка твоя? - спросил Дамир.

- Почти, - ответил Андрей. 

«Поссорились что ли? Интересно до или после того как она мне себя предлагала? Вот как ему сказать, что она потаскуха? А придется, но не сегодня, к черту ее сегодня, не хочу портить нашу встречу», - подумал Дамир и промолчал.

***

Каждый ребенок нуждается в безусловной любви родителей, но не у каждого она есть. Такая любовь необходима как вода, воздух, еда. Без нее ребенок всегда будет чувствовать себя ущербным, не достойным этой самой любви. Юльке не повезло, она была тем самым ребенком без родительской любви. 

Недолюбленные дети, если их воля слаба, ломаются и спускают свою жизнь в унитаз, а если сильна, то стараются всеми силами доказать, что они достойны любви. У Юли воля была несгибаемой, поэтому с тех пор как она впервые ступила на каток, именно с помощью него она решила доказать всем, что достойна обожания, восхищения и поклонения. Сама она, конечно, не понимала глубинных причин, почему так одержима фигурным катанием, даже не задумывалась об этом. Спорт - был ее смыслом жизни. Юля отдавала себя льду до беспамятства, до кровавых мозолей и порванных связок.

Фигурное катание - дорогой вид спорта. Каждое платье шьют на заказ, стоимость иногда заоблачная. Размер ноги юного фигуриста растет как на дрожжах, и смена коньков - это ещё одна статья, уничтожающая кошелек. А еще бесконечные разъезды по конкурсам и соревнованиям, что также требует немалых денег. Все это причины, по которым на фигурное катание отдать своих детей могут только обеспеченные семьи. У Ковалевской просто не было шансов стать тем, кто она есть, если б тренер не разглядела в ней эту одержимость и не взяла ее воспитание и содержание на себя. Таранова Татьяна Васильевна – главный тренер сборной России по фигурному катанию - не прогадала, Юля стоила и времени и денег, которые она в нее вложила. 

Но последние месяцы Юля была сама не своя. Тренер знала о причинах ее душевного раздрая, но помочь никак не могла. На носу Чемпионат Европы, а Ковалевская лажает и лажает. Татьяна Васильевна злилась:

- Юля! Ты вообще здесь? Всё! Мне надоело смотреть на асинхрон, на эту путаницу в шагах! Перерыв пятнадцать минут! Ковалевская, через пятнадцать минут, чтоб вернулась на лед в рабочем состоянии, иначе всерьез задумаюсь снять тебя с соревнований!

- Татьяна Васильевна, да Вы что? Сейчас Юла соберется! – Макс подъехал к бортику и с мольбой смотрел на тренера.

- Макс, прости! Но в таком состоянии она не может выступать. Она угробит и себя, и тебя.

- Я сейчас возьму себя в руки! – Юля уже выходила со льда, надевая чехлы на коньки.

Она поднялась на верхний ряд трибун и села в одно из кресел. Это всегда была их с Машей любимая игра: чтобы пережить то, что пережить сложно, а для некоторых вообще не по силам, надо думать, совершенно, о посторонних вещах – о кометах, о льдах в Антарктиде, обо всем на свете, только не о том, что реально гнетет. И сейчас Юлька заигралась, настолько, что сорвала тренировку. Надо теперь выйти из этих отвлеченных мыслей и заполнить мозг прыжками, вращениями и тем, что поможет победить. Юля сложила руки на впереди стоящее кресло и прижалась к нему лбом.

- Юла, что с тобой? – Макс приземлился рядом.

- Сейчас буду в порядке. Прости, - она подняла голову и взглядом проводила Потапову, которая вышла на лед, пока они с Максом на перерыве.

- Хм, как она смотрит на тебя Макс, прямо пожирает глазами, - улыбнулась Юля.

Максим был красивым статным парнем, мечтой девчонок. Неудивительно, что пресыщенный их вниманием, Юлин партнер менял их как перчатки.

- Я б хотел, чтоб ты на меня так смотрела, - серьезно с оттенком грусти произнес Богданов, глядя на Потапову.

- Макс, зачем я нужна тебе в списке снятых тобою трусов? Прошу тебя, откажись от этой идеи. Ты зациклился, потому что для тебя я как не взятый бастион. И как только ты его возьмешь, и поймешь, что я такая же, как все остальные, сразу потеряешь интерес. А мне каково будет после этого, ты подумал? Ты же сам знаешь, что ты еще тот подонок. Я же не чужой тебе человек, неужели ты хочешь для меня участи всех брошенных тобою девушек? – Юля посмотрела ему в глаза.

- Почему ты решила, что я буду с тобой таким же, как с ними?

- Я знаю тебя почти всю мою жизнь, слишком хорошо, даже лучше чем ты сам. Давай просто сохраним  те отношения, что есть между нами. Ты мой единственный друг, не лишай меня этого, прошу!

- В том то и проблема, Юла. Я не хочу быть во френд-зоне! И я буду ждать, когда ты передумаешь, – он вздохнул.

- Пока мы вместе на льду, я не передумаю, - отрезала она.

- Ну значит, осталось ждать того момента как мы выйдем в тираж, или перестанем быть партнерами.

- Я тебя ни на кого не променяю, несмотря на то, что ты озабоченный бабник, - Юлька улыбнулась и толкнула его в плечо кулаком.

- Если ты продолжишь лажать, то тренер вышлет нас в тираж прямо сегодня.

- Не буду. Идем, покажем кто тут лучший! Пусть Потапова лужицей растечется, когда ты выйдешь с катка, - Юлька подмигнула ему, вставая.        

Богданов улыбнулся в ответ, покачал головой, поднялся и направился за ней.

Дамир изучал  финансовые отчёты, когда на телефон поступил звонок, который не сулил ничего хорошего. "Шакал" высветилось на экране. Это не было ни фамилией, ни кличкой, это было сутью того ублюдка, что звонил. Алим Сабуров действительно был шакалом. Тем, кто не гнушается ничем для того чтобы заработать. Продажа женщин в бордели и съёмки порно, наркота - все это было средством для наживы Сабурова. Дамир поморщился и поднял трубку.

- Да! - Дамир не считал нужным желать ему доброго дня, здоровья, потому именно так он дал понять, что слушает шакала. 

- Вот скажи мне Рамазанов, твои люди выполняют твои приказы? - вкрадчиво спросил Алим, делая ударение на слове «твои».

- Ты не тот с кем я готов обсуждать свои дела, - отрезал Дамир.

- Придется! Андрей Бестужев - Бес - твой человек? - опять тот же вкрадчивый тон.

- Ты прекрасно знаешь, что это так!

- Тогда выходит, что если Бес собирался убрать меня, то это твой приказ? - голос шакала приобрел металлический оттенок.

- Если б я решил убрать тебя, Алим, то не отказал бы себе в удовольствии сделать это самому! Я б никому это не поручил! С чего ты взял, что у Андрея были такие намерения? - Дамир начинал психовать от того, что не понимал, что происходит.

- Мои люди взяли его, после того как он промазал, пытаясь завалить меня среди бела дня в центре города. Сейчас он стоит передо мной, умывается кровавыми соплями, и говорит, что ты к этому не причастен! Ты и в правду не причастен? - Алим спросил с затаенной надеждой. На самом деле он не хотел заполучить Рамазанова в качестве врага. Шакал знал, что Дамир презирает его, но Алим не мог себе объяснить, какие причины могли бы толкнуть Рамазанова на приказ убить его.

- О чем ты говоришь, твою мать! Бес не стал бы делать ничего за моей спиной! - Дамир подскочил с кресла на ноги, прижимая телефон к уху. 

- Тогда выходит ты в теме? - теперь уже недоумевал шакал.

- Алим, позволь мне поговорить с ним. Где он? - Дамир с трудом пытался держать себя в руках.

- Волоколамское шоссе, мои склады. Приехать можешь один, без оружия! - немного повременив с ответом, нехотя сказал шакал.

- Буду через 30 минут, - подхватывая ключи от машины и пиджак, прохрипел Дамир.

- Дамир, даже не думай, что сможешь его отбить у меня. Здесь за каждым кустом мой человек. Я просто даю тебе шанс разобраться с этим. Я не хочу с тобой и твоей семьей войны, но твой кореш уже не жилец. Ты сразу прими это, до того как спустишься ко мне в подвал! – Алим положил трубку. 

Адреналин в крови у Дамира зашкаливал. Он вдавливал педаль в пол, не соблюдая никакие правила дорожного движения. "Какого черта, Андрей? Нет. Это какая-то ошибка!" - в мозгу никак не складывалась картина происходящего. На парковке у складов шакала Дамир был через 20 минут, издали увидел его охрану. Он направился к ним, поднимая полы пиджака и оборачиваясь по дороге вокруг оси, демонстрируя, что он безоружен. Боец на входе прощупал его карманы и лодыжки на наличие ножа и впустил внутрь. Дамир спускался по коридорам в подземелье, устроенное шакалом для всего, что надо было скрыть от посторонних глаз. Здесь он пытал, убивал и насиловал. Дамир был наслышан об этом приватном аду Сабурова, но никогда не думал, что придется здесь побывать лично. Запах свежей крови ударил Дамиру в нос, когда он увидел спину шакала в свете подвесных ламп. Алим обернулся, окинул Дамира взглядом и пропустил вперёд. У стены на коленях стоял Андрей, его руки прикованы к трубе над головой наручниками. Все тело в кровоподтеках, скула рассечена, глаз припух так, что было непонятно на месте ли он ещё. Андрей тяжело дышал, видимо, сломаны ребра. Рядом с ним тоже на коленях со связанными руками сидела та самая девчонка, которую Андрей снимал со сцены в баре. Девушка была в разорванной одежде, на щеке красовалась отметина от недавней пощёчины. Она не плакала и не голосила, просто невидящим взглядом смотрела куда-то перед собой. Дамир подошёл вплотную к Андрею, присел на корточки и, глядя ему в глаза, спросил:

- Зачем?

- Нужны были деньги. За его башку давали лям зелёных, - сплевывая кровь, ответил Андрей.

- Кто давал? - Дамир все ещё надеялся, что-то изменить, докопаться до правды, исправить.

 - Человек, дочь которого эта падаль в бордель определил. У него много таких историй, потому хрен он поймет кто это! А я, сука, сдохну от пыток, но не скажу. Тот человек найдет другого исполнителя, который доведет дело до конца. Мир, вытащи девчонку! Умоляю, вытащи ее! Она ребенок, она ни в чем не виновата! - Андрей понимал, что у него нет шансов, теперь это понимал и Дамир. Последние слова - это последняя просьба к другу, который не может ее не исполнить. Андрей повернулся к девушке:

- Юля, все будет хорошо! Скажешь Маше, что я разбился на машине, поняла?

Юля смотрела на него, не мигая. Дамир переводил взгляд с Андрея на девчонку и обратно.

- Вот мы твоим ребенком, Бес, сейчас плотно и займёмся. И когда она под десятым мужиком кричать будет, я позволю тебе все мне рассказать! - за спиной Дамира раздался голос Алима. 

Дамир поднялся, положил руки в карманы и попятился от Андрея. Мышцы дергались на его лице. Он понимал, что это последний взгляд на друга. Рамазанов повернулся и подошел к Сабурову. Они остановились друг напротив друга. 

- Дамир, надеюсь, теперь ты убедился, что у меня есть полное право его завалить, и ты не должен быть за это на меня в обиде. Да? - Алим в упор смотрел на Рамазанова.

Дамир сглотнул вязкую слюну, глядя в пол, и пытаясь понять, что он должен сейчас сделать. В это время один из подручных Алима схватил девчонку и стал расстегивать ширинку. Девушка стала вырываться, сыпала какие-то проклятья, а Андрей издал какой-то животный рев. Алим подошёл к ним и наотмашь ударил девушку по лицу. От удара она влетела виском в стену, и кровь окрасила щеку. Она застонала и рухнула у стены.

- Алим! Что ты хочешь за девчонку? - громко спросил Дамир.

Шакал снова вернулся к нему и стал напротив.

- Она нужна мне, чтоб надавить на Беса. Она моя гарантия будущей безопасности, потому она не продается, - хитро прищурил глаза Алим.

- Все в этом мире продается. Ты сможешь узнать имя заказчика и без нее и без него! Давай так. Ты отдаешь мне девчонку, Беса пристрелишь прямо при мне, сейчас, без этого жесткоча с пытками, а я нахожу заказчика и добавляю тебе своих людей в охрану пока не выполню обещанное. Я хорошо знаю Беса, знаю, как он думает, знаю его связи, мне не составит труда выяснить, как и где он получил заказ на тебя, - Дамир говорил, так как будто обсуждал просто деловую сделку, а не решал вопрос человеческой жизни и смерти.

- И 50 штук зелени! - прошипел шакал.

- Ни одна девка столько не стоит! - возразил Дамир.

- Ну красивая же, посмотри! Редкий экземпляр, Дамир! А потом это ж не только за нее, но и за безболезненный уход твоего дружка! А это стоит больше 50 штук зелёных, так что это приемлемая цена! - торговался Алим.

- Договорились, - мрачно произнес Рамазанов. 

Алим подошёл к Андрею, вынул пистолет из-за пояса брюк и выстрелил ему в лоб. 

- Забирай девку! - махнув рукой в сторону лежащей без сознания Юли, сказал Алим.

Дамир склонился над девчонкой, поднял ее на руки и быстрым шагом пошел на выход. 

- Отдай мне его телефон и отдай его тело моим людям, чтоб я его похоронил, - не оборачиваясь, крикнул Дамир Алиму.

На его телефоне были стерты все мессенджеры и удалены все контакты. Андрей до работы у Дамира служил в ФСБ, и потому был осторожен – на дело взял уже почищенный телефон. Единственное, что он не удалил  - это одно единственное видео с рыжей девчонкой. Рамазанов так и не понял - по какой причине. Девушка была красивой как богиня, грациозной как кошка и соблазнительной как секс-бомба. Рамазанов завис, раз за разом просматривая видео, где она сидела спиной к окну на постели, прикрываясь простыней. Солнечные лучи пробивались сквозь ее локоны и, казалось, что вокруг нее огненный ореол. Она мило улыбалась, так что на щечках появились ямочки. «И вроде ничего такого она не делает, и не показала ничего, а как же хочется ее завалить прямо на эту кровать и хорошенько выебать. Зачастую девки одеваются так, что трусы видать и сиськи вываливаются из декольте, но их не хочешь, а эта в простыню завернулась, и ее хочешь, да еще как!», - приходил к удивительным умозаключениям Дамир. «Ведьма рыжая! Как же ты ему голову то так задурила, что он за тебя в огонь да в полымя, как пацан малолетний? Сука, угробила его! Тварь!» - Рамазанов с силой сжимал корпус телефона в руках.

Пока человек жив у него есть враги. Заметьте, друзей может и не быть, а враги найдутся. Иногда чтоб кто-то стал вашим врагом достаточно одного неосторожного слова. В случае ненависти Дамира к Юле виной были не только слова. Чтоб понять природу его чувств, надо знать о том, кто он такой. 

Дамир Рамазанов был чеченцем. Внешне он даже не сильно был похож на потомка этих грозных горцев – темно-русые волосы, глаза цвета грозового неба. Да, вот такой сложный генный коктейль в их крови, что они могут быть и такими. Но все же его выдавали заострённые черты лица и точеный профиль. Его отец привез свою семью в Москву ещё до войны, потому образ жизни Дамира и его братьев с самого детства почти не отличался от жизни богатых русских семей. Но его происхождение, воспитание в семье наложили отпечаток на его концептуальные представления об окружающем мире.

Во-первых, он делил женщин на две категории. Женщины такие, как его мать и какой была его жена – священны, являются объектом заботы и защиты, а все остальные – дырки. Поскольку Юля готова была ему продаться, то она автоматически попала для него во вторую категорию, к которой он относился потребительски, с пренебрежением и презрением.

Во-вторых, женщина в его понимании должна уметь себя вести – не перечить, быть послушной, скромной, опускать глаза долу, когда говорит с мужчиной. Ковалевская же не просто была дерзкой, прилюдно оскорбив его - назвав импотентом и извращенцем, она унизила его, плеснув коктейль на брюки.    

Ну и, в-третьих, что собственно было самым важным, для Дамира дружба была почти кровными узами, он за друга мог жизнь отдать. Потому, когда Ковалевская, будучи девушкой Андрея, предлагала ему себя, она совершила предательство его друга и могла разрушить их дружбу, если б он согласился на ее предложение. Именно поэтому, она уже была не просто продажная девка, она – «подлая, мерзкая тварь»!    

Не зря говорят, что ненависть сродни любви – и то и другое, наверняка, химические реакции. В Дамире эта реакция бурлила так, что темнело в глазах. И пока ни о чём не подозревающая Юля, несколько дней находилась в его квартире, приходя в себя, в нем всё клокотало от ярости. Он бы сам ее прикончил, но не мог отказать другу в его предсмертной просьбе. Сдерживать же ненависть по отношению к ней было все сложнее.

***

Двенадцать лет назад, Москва

- Это что за х*йня? – Дамир стоял у подъезда его квартиры, и с изумлением смотрел на свою Alfa Romeo, которая каким-то чудом оказалась в капкане высоких бордюров, окруживших раскидистый клён в середине газона.

- Мир, ты пьян! Тебе нельзя за руль, - Андрей остановился у него за спиной.

- Бро! Ты ненормальный! Да как ты это сделал? И я выпил, но я не пьян!

- Дай угадаю! Ты ж в клуб собрался, там ты еще наберешься и вот тогда будешь уже в дрова. Я тебя знаю как облупленного, потому принял превентивные меры, - Андрей улыбался. Он был доволен собой. Ведь не каждый сообразит, как забросить машину, которая весит не меньше двух тонн, в центр газона, из которого она своим ходом не выберется, и сделать это оперативно. Смекалки Бестужеву было не занимать. Он понял, что надо что-то делать еще час назад, когда Рамазанов, жалуясь на судьбу, только начал разливать виски по бокалам.

- Я имею право напиться сегодня! Не каждый день узнаешь, что все бабы – продажные потаскухи! – Дамир со злостью пнул колесо машины.

- Ну, во-первых, Кира – это не все бабы! А во-вторых, напиться ты можешь и здесь в квартире, так безопаснее. В-третьих, я готов напиться с тобой!- Андрей скрестил руки на груди, наблюдая за Рамазановым.

- Хорошо! Тогда устроим батл! Кто выжрет больше, тот и победил, - зло выдохнул Дамир.

- О! Я готов сразу отдать победу тебе!

- Ни х*я, Бес! Раз ты не дал мне оторваться сегодня, то будешь вот так развлекать меня! Бой на равных, понял? – Дамир уже с психом толкнул подъездную дверь в стену, скрываясь в холле элитной высотки.

Андрей ухмыльнулся и направился вслед за другом в квартиру. Пока Андрей звонил кому-то, сообщая, что сегодня он занят, и ждать его не стоит, Дамир набрал воды в ванну, и прямо в одежде с открытой бутылкой виски сел в нее. Бестужев прислонился к дверному косяку, разглядывая Дамира в насквозь промокшей одежде, вздохнул и на несколько минут исчез из вида. Затем он вернулся тоже с открытой бутылкой виски и также в одежде сел в ванную в воду напротив Рамазанова. Они, молча, чокнулись бутылками и, продолжая сидеть в воде, не спеша глушили горе Дамира.    

Рамазанов и Бестужев были студентами юридического факультета МГУ, там и познакомились друг с другом. Они были абсолютно разными. Рамазанов – уже был надеждой отечественного хоккея, отъявленным мажором, любимцем девушек. Он учился спустя рукава, потому что ему в силу его статуса и известности прощалось практически все. Он и на учебу то приезжал на один месяц в семестр. Дамир учился только для того, чтобы рано или поздно возглавить компанию отца. Периодически отец интересовался его успехами на поприще получения высшего образования и тогда Дамир экстренно бросался за учебники, потому что единственный человек, которого он боялся и уважал, - это был Энвер Рамазанов. Бестужев же был сыном полковника МВД, погибшего при исполнении служебного долга. Для Андрея учеба была данью уважения покойному отцу. Он самозабвенно учился, спал и видел себя в рядах МВД, а еще лучше ФСБ. Бестужев был отличником, гордостью факультета.

Впервые они заговорили друг с другом, когда Дамир, который пропустил много лекций, попросил у Андрея конспекты. На этом бы общение закончилось, потому что такие две противоположности, никак не могли бы стать друзьями, но их свел случай. Однажды Рамазанов зашел в туалет университета, где Бестужев один дрался с пятью парнями. На нем в тот момент уже не было живого места, весь в кровоподтеках, он на удивление все еще стоял на ногах. Дамир жил в соответствии с принципами. И в его системе координат, не приемлемо нападать толпой на противника – это низко. Потому он не вышел из помещения, как сделал бы кто-то другой, а вступил в драку на стороне Бестужева, чтоб хоть немного уровнять шансы. Неизвестно чем бы закончилось это «мамаево побоище», но тут вмешался кто-то из преподавателей и дерущихся разняли. Расположившись на заднем сидении во внедорожнике отца Рамазанова, который направлялся в одну из престижнейших клиник Москвы, Дамир и Андрей уже оба знали, что теперь они не просто сокурсники. Ничто так не объединяет мужчин, как чувство локтя в пылу схватки с противником. С этого момента они стали закадычными друзьями. И когда Бестужев, разочаровавшись в системе ФСБ, искал работу, Рамазанов уговорил друга работать у него в компании. Но отношения подчиненного и босса, так и не вытеснили многолетнюю дружбу между ними.     

- Так! Ты уже оклемалась, потому настало время тебе ответить на мои вопросы! - Дамир опёрся на край стола и положил руки в карманы. Юля стояла перед ним посредине кабинета. Дамир источал арктический холод. Она чувствовала, как от него веяло неприязнью и презрением.

- На что Андрею нужны были деньги? - начал он.

- Если Андрей не сказал, то и я не буду, - Юлька сложила руки на груди.

Ее слова послужили спусковым крючком для, итак разъяренного, Дамира. Он за секунду оказался рядом с Юлькой, схватил ее за горло. Она стала задыхаться и вцепилась руками в его запястье. 

- Это  из-за тебя, сука, все произошло! На что там тебе денег не хватало? Машина, квартира, Мальдивы? Я просил этого шакала застрелить моего друга у меня на глазах, чтоб он ему кишки на-живую не выпускал! Я тебя, шалава, вытащил из под табуна мужиков! Я в конце концов, деньги за тебя заплатил! Ты моя собственность! И если я сказал, что ты отвечаешь на мои вопросы, то ты отвечаешь на мои вопросы! - Дамир разжал пальцы и Юлька, закашлявшись, рухнула на колени на пол. Рывками вдыхая воздух, подняв на него голову, она прохрипела:

- Почему ты решил, что все из-за меня? В том, что произошло, нет моей вины! Я не знала о том, что Андрей задумал! И я не одна из инстасамок, которые тебя окружают! Так что у меня другие цели! Таких как я, ты ещё не встречал!

- Ты шалава, которая предлагала мне себя! Я таких девок вижу каждый день! Правда они тянут из меня деньги после секса, а не как ты, дура, попыталась - до! Что ты из себя строишь сейчас? Спрашиваю ещё раз! Для чего ему были нужны деньги? Говори! - Дамир подался вперёд, нависнув над ней.

- Пошел ты на хр*н, мудак! Если б Андрей хотел поделиться с тобой этим, то сказал бы! А если нет, значит, ты ни хр*на ему не друг! Друг бы знал, что Андрей последние месяцы нуждался в деньгах и знал бы, чем он живёт и какие у него проблемы! - зло прошипела Юля, сверкнув на него глазами.

- Ах ты ж, дерзкая сучка! Хорошо, я преподам тебе урок того, как тебе надо себя вести, - с этими словами Дамир расстегнул пряжку ремня и рывком вынул его из шлевок пояса брюк. Он сложил ремень пополам и ударил по своей ладони ремнем, чтоб примерить по силе удар. У девушки от ужаса округлились глаза, и она задержала дыхание.

- Где там твоя задница? - Дамир схватил ее за шкирку, бросил поперек дивана и стащил с ее ягодиц спортивные штаны вместе с трусами, - Юля, я буду стегать тебя ремнем, пока ты не будешь готова заговорить! Скажешь "пожалуйста" и я остановлюсь! Поняла? - он вжал ее одной рукой в диван, а второй замахнулся ремнем, рассчитывая, что девчонка сейчас испугается и сдастся.

- Пошел на хрен, сволочь! - выкрикнула она.

- Раз! - Дамир хлестнул ремнем с оттяжкой. Юлька вскрикнула от боли, а на нежной коже появился красный след, - Проси, и я остановлюсь! 

- Пошел на хр*н, больной ублюдок!

- Два! - он делал паузы между ударами, надеясь, что сейчас между ее всхлипов и вскриков услышит просьбу о пощаде.

Но, нет! Девчонка не сдавалась! Дамир очнулся, когда уже был десятый удар. Только сейчас он стал рассматривать, что натворил. Места от ударов взбухли, выступили багряные борозды. Вся ее попа уже была исполосована, девушка скулила от боли. Дамир отбросил ремень и отпустил ее. Он стоял у дивана в растерянности, потому что, просто не представлял, что теперь делать. Не понимал, как это произошло, в какой момент зверь вырвался из него. Не понимал, как помочь ей. В первый раз он столкнулся с тем, что не смог подчинить женщину. Тем временем Юлька со стоном сползла с дивана и попыталась встать. Дамир вышел из ступора, поднял ее на руки и понес в ванную. Юлю било мелкой дрожью от боли. И она бы сейчас лупила бы по нему руками, что есть мочи, но боль просто сковала ее. В ванной Дамир включил холодную воду, прислонил Юльку к стене и направил потоки воды на истерзанную кожу. Потом он аккуратно вытер полотенцем места ударов и нанес мазь для заживления порезов и ссадин. Обернув Юлю в полотенце, Дамир отошёл от нее на шаг и наблюдал. Боль немного отпустила, и Юлька повернулась к нему лицом:

- Что дальше?

- Ждешь продолжения? Нравится БДСМ? – прищурив глаза, севшим голосом спросил Дамир.

-  Хочу знать, на что у тебя хватит фантазии. Что там дальше по списку: связывание, подвешивание вниз головой, иголки под ногти? На твоем фоне Алим уже и не смотрится таким уж монстром! По ходу Андрей тоже о тебе ни хр*на не знал, как и ты о нем! Иначе хорошо бы подумал, прежде чем просить тебя за меня, – с вызовом говорила Юлька, тяжело дыша, и с трудом удерживаясь на ногах.

- Иди в свою комнату. На сегодня с тебя хватит. А о продолжении я подумаю. Не переживай, с фантазией у меня все в порядке! – резко бросил Дамир и распахнул перед ней дверь ванной.

Юля, пошатываясь и стараясь сдерживать стоны, прошла мимо него, гордо подняв голову. Дальше она, не дыша, прошла по коридору. Каждый шаг приводил ткань полотенца в движение, и она терлась о воспаленную кожу, что причиняло сильную боль. Добравшись до своей комнаты, она легла на пол, поджала ноги и стала тихонько стонать, слезы текли по щекам: «Вот, мудила! За что так ненавидит меня? Что я сделала? Здесь нельзя оставаться! Как только боль станет терпимой, надо валить! В следующий раз этот садист меня изощренно убьет, в этом нет сомнений. Как вообще Андрей мог с ним дружить? Андрей хороший, добрый, как его друг может быть таким чудовищем? Андрей, что ж ты наделал? Ты же обещал все решить, а в итоге угробил нас обоих. Главное не раскисать. Надо взять себя в руки, подыхать мне нельзя, я просто не могу себе это позволить».   

В это время за стеной Дамир налил себе коньяка в бокал, сел в кресло и пытался обдумать, что только что произошло и, как быть с этим дальше: «Это п*здец! Так низко я еще не опускался. Избил девчонку! И ладно бы залепил ей пощечину, так нет же! Чуть шкуру с нее не спустил! Хуже могло быть, только если б избил кулаками и ногами как грушу. Но по ходу я себя не контролирую, и это будет в следующий раз. Что так взбесило то? Слова дерзкие, взгляд ее… Нет, не они. Сопротивление и непокорность – вот от чего словно забрало упало. А сила духа какая в ней! Такая далеко не у каждого мужика есть. Ты права, детка, такую как ты, я встречаю в первый раз. Только вот что с тобой такой делать? Отпустить? Ведь именно этого, наверное, хотел бы Андрей. Но тогда ты найдешь себе очередного влюбленного в тебя без памяти дурака, готового на все, и сделаешь с ним тоже, что из Андреем. А главное, тогда ты не понесешь никакого наказания за то, что Андрей погиб из-за тебя. Нет! Слишком просто для тебя. На такой подарок не рассчитывай. Я заставлю тебя делать, то, что ты не привыкла. Умело ноги раздвигаешь, а будешь полы мыть и унитазы. И дистанция между нами будет, как между хозяином и прислугой. Надеюсь, тогда я смогу соображать в твоем присутствии, и меня не будет накрывать волной неконтролируемой ярости. Черт, а когда в душе с ней был, то был готов застрелить себя в раскаянии, зализывать готов был каждую ранку. Бедную девочку трясло от боли. Все-таки, я чудовище!».      

***

- Ну что, Юля? Оформим наши отношения, - Дамир швырнул Юле через стол пачку бумаги, сплошь испещренную убористым текстом, - подписывай!

Юля, опешив, стояла перед столом, за которым он сидел, как провинившаяся школьница в кабинете директора.

- Что это? – она смотрела на него с изумлением. Юля ждала от него очередной экзекуции, запугивания, да чего угодно, но точно не какой-то бумажной волокиты.

- Это контракт, Ковалевская. Как я уже тебе говорил, ты моя собственность. Но держать тебя взаперти мне накладно, да и гемора много. Ты того не стоишь! Поэтому я создал тебе виртуальные кандалы и ошейник в виде этого договора. Теперь ты будешь пахать на меня как рабыня, мать ее, Изаура! Будешь делать, то, что я скажу. Если вдруг вздумаешь взбрыкнуть, то я по этому контракту посажу тебя не только в долговую яму, но и в тюрьму, а еще опорочу твою репутацию так, что никаким «Фейри» не отмоешь. По образованию я юрист, поэтому поверь мне на слово, тебе будет беспросветная жопа.

- А если я не подпишу? – Юля с вызовом вздернула подбородок.

- Тогда прямо сейчас я тебя упакую в багажник и отправлю назад к Алиму. Как раз сравнишь нашу с ним фантазию. Когда он тебе щеки и промежность начнет ножом кромсать и глаза выколет – такими находят тела шлюх, что у него побывали, - тогда моя порка ремнем покажется тебе детским утренником.

Рамазанов впился взглядом в ее лицо. Юлька нервно сглотнула ком, который подкатил к горлу. Учитывая как он вел себя с ней накануне, она не сомневалась, что Дамир может ее вернуть Алиму, а от того точно живой не уйти. И она не знала, правда ли Алим творит с женщинами все эти страшные вещи, о которых сейчас сказал Дамир, но она точно знала, что ее будут насиловать и убьют – ведь именно такие перспективы ей озвучил сам Алим, когда она была у него в подвале.

- Что ты заставишь меня делать? – дрогнувшим голосом спросила она, понимая уже, что выхода нет, и контракт ей придется подписать.

- Подписывай, давай! – он швырнул ей ручку, - Сейчас мы все подробно обсудим.

Юля, не читая, поставила подписи на каждом листе и в конце контракта. Дамир собрал все листы и, постучав об столешницу, сформировал из них пачку, скрепил их и аккуратно положил контракт в сейф под столом. Он действовал педантично, что выдавало в нем опытного дельца. Затем вальяжно развалившись в офисном кожаном кресле и взирая на стоящую перед ним по стойке «смирно» Юлю, он продолжил:

- Во-первых, когда это я разрешил тебе переходить со мной на «ты»? Я твой хозяин, потому обращение ко мне только на «Вы» и по имени отчеству! Побольше уважения и подобострастия, Юля! Видела когда-нибудь филиппинок, которые домработницами работают в богатых домах? Вот такое же выражение лица должно быть! Ты готовить умеешь?

- Да, - растеряно ответила Юля, до сих пор не понимая, что он задумал.

- Отлично! Тогда теперь у тебя каторжные работы будут каждый день с 8.00 утра и до 20.00 вечера, без перерыва на обед и без выходных. С утра ты будешь приезжать ко мне сюда, в квартиру – готовить завтрак, застилать постель, мыть все до блеска, стирать, заполнять холодильник едой, а потом отправляться в мой отель «Триумф» на Таганской, там работать горничной – фронт работы тебе администратор определит – Ульяна Сергеевна, а вечером – после 18.00 - будешь отдраивать в том же здании на последнем этаже мой офис.

- Но я же в сборной! У меня тренировки с 10.00 до 16.00! Умоляю, не лишайте меня этого! Пожалуйста, Дамир Энверович! – Юлька заламывала руки и была готова сделать, что угодно, чтоб он сжалился над ней.

- Когда ты мне себя предлагала, то тоже думала, что сможешь мне такое сказать – «у меня тренировка»? Забудь! С 8.00 до 20.00 – ты делаешь то, что я скажу! А если будешь злить меня, то я и ночью найду, чем тебе заняться! Обязанности твои я буду изменять, дополнять по собственному усмотрению. Если провинишься, последует наказание. Какое? Придумаю по ходу пьесы. Если будешь послушной и старательной, то буду выплачивать тебе зарплату, чтоб было на что жить. Вопросы? – он взмахнул рукой, разрешая ей говорить.

- Как долго это рабство продлиться?

- Пока мне не надоест, Ковалевская! И учти! Предпринимать попытки сбежать, обратиться за помощью – не советую. Ничего не получиться, и я за это накажу. Ты даже не представляешь, какие у меня возможности! Вольную тебе могу дать только я сам! Еще вопросы?

Юля молчала, изучая рисунок ковра на полу. Все что происходило, просто не укладывалось у нее в голове. Она не понимала: в чем ее вина? За что Дамир решил издеваться над ней? А в том, что он будет издеваться, не было сомнений, потому что навряд ли он испытывает недостаток в персонале настолько, чтоб устраивать подобное.

- Отлично! Рад, что ты сообразительная и схватываешь на лету. Отправляйся готовить мне завтрак, а потом обязанности поломойки ждут тебя по адресу: Таганская, 25. Свободна!

Юлька сидела посреди парка на мокрой от дождя скамейке. Джинсы намокли и прилипли к телу. Капли дождя стекали по ее волосам и лицу. Надо зайти под какой-то навес, но она хотела все поставить на паузу, не хотела двигаться и ничего предпринимать. «Жизнь - беспросветная жопа, сказал он. Она уже давно у меня такая, но сейчас ощущение, что это еще и жопа негра. Остановите Землю, я сойду! Маша, как же было здорово, когда можно было хотя б тебе вывалить все то дерьмо, что со мной происходит! Но теперь даже этого нельзя!», - Юля вытерла лицо рукавом. Она пыталась понять, что она может сделать.

Бежать куда-то – не вариант. Нику под опеку ей не отдадут, а оставить Юля ее не может. Да и что она будет делать? Как зарабатывать на жизнь? Дорога в фигурное катание будет закрыта.

Как-то попытаться расторгнуть этот контракт, который он заставил ее подписать? Но Рамазанов даже не отдал ей с собой ее экземпляр, чтоб она могла сходить на консультацию к юристу. «Да, Юля! Это не стандартный трудовой контракт, где предусмотрено, что его дают на руки, чтоб ты могла его читать на досуге и знать свои права и обязанности. Рабам такое не положено. В нем наверняка никаких прав то у меня и нет. Тупо моя жалкая тушка в его распоряжении и список того как он расчленит меня всевозможными способами в случае, если я решу, что вдруг контракта нет. А то, что он точно применит все способы наказания и сделает это с удовольствием, нет никаких сомнений», - Юля подняла с асфальта желтый клиновый листик и, разглядывая его, погружалась в какой-то гипнотический транс. Она была сэнсэем по практикам ухода от реальности.

Найти кого-то кто заставит Рамазанова отпустить ее? Но тогда этот кто-то должен быть влиятельнее, чем Рамазанов. А самым влиятельным человеком, которого знала Юля, была ее тренер, ну и Президент, который как-то лично поздравлял ее с олимпийской медалью. Но Татьяна Васильевна вряд ли способна что-то сделать, а как попасть к Президенту Юля понятия не имела, да и представить себе не могла, как ему сказать чего ей от него собственно надо.

Ее телефон блымкнул в кармане, и Юля вспомнила, что она уже несколько дней не на связи, ее наверняка все ищут. Когда открыла мессенджер, первыми всплыли сообщения от Маши:

«Мышка, куда ты пропала? Я волнуюсь!».

«Привет! Со мной все в порядке» - ответила Юля.

«С Андреем что-то случилось?»

Юлька подскочила со скамейки: «Черт! Черт! Ну откуда она знает?». Она запаниковала, сжимала телефон и не знала, что ей ответить. Потом осторожно, словно перерезая провод у взрывчатки, стала набирать сообщение:

«Андрей попал в аварию»,

«Он в больнице? Что с ним?»

«Его больше нет».

Юля продолжала смотреть на экран, но Маша молчала. И Юльку прорвало слезами. До сих пор она держалась, пыталась быть сильной, но это было последней каплей. Юля чувствовала себя одиноким воином, вышедшим на бой с полчищами врагов. Помощи нет, и не будет. Она одна.

И тут наступило то самое состояние, когда вдруг становится все равно, что будет. Как-то Юля смотрела фильм о Великой Отечественной Войне, название которого затерялось в ее памяти. Главный герой несколько дней брел по пустынной местности с редкой растительностью, а немецкий летчик каждый день наведывался в этот квадрат и развлекался, выпуская пулеметные очереди по беззащитному красноармейцу, которому негде было укрыться. Раз за разом он чудом выживал. И вот в очередной такой налет ему просто стало все равно, вот как сейчас Юльке. Он стал стрелять в воздух, даже не целясь, и совершенно случайно попал в самолет. Но такой хеппи-энд, конечно, возможен только в фильме, а в жизни Юли – вряд ли.

И она стала себя убеждать, что хуже уже ничего случиться не может. Что может быть страшнее, чем бросить спорт? Правильно, для нее - ничего! Юлька в силу возраста была ещё инфантильной, потому угрозы Дамира в плане последствий нарушения контракта, которые она даже не читала, показались ей теперь – в этот момент помутненного сознания, чем-то далёким. "Пусть судиться, мудила! Подаст иск, тогда и найду юриста, он и прочтет, что там он мне предъявляет", - успокаивала она себя. Поэтому Юля решила игнорировать такую непонятную для нее штуку как контракт и дальше прожила этот день в привычном для нее режиме, вплоть до вечера. 

***

В отель она так и не пришла. "Ты только посмотри, вот же дерзкая сучка! Всё-таки решила проверить длину поводка! О'кей! Я тебе продемонстрирую", - Дамир достал документы Юли из стола. Затем набрал университетского приятеля: 

- Привет, курилка! Жив ещё?

- Я бросил уже как пару лет! 

- Молодца! Здоровый образ жизни надо вести: не мешать алкоголь, сигареты и наркотики, а по отдельности можно, - Дамир улыбнулся, представляя как Филимонов напрягся. Ведь будущий начальник отдела наркоконтроля города Москвы именно жёстко смешивал все эти удовольствия в студенческие годы.

- Чего ты хочешь, Дамир? - недовольно буркнул Филимонов.

- Антоха, ничего такого, что не было бы в твоих силах. Мне надо одну девочку проучить. У нее временная регистрация по адресу: ул. Кравченко, д. 7, комната 217 - это общага. Нужно нагрянуть туда, найти у нее запрещённые вещества, составить протокол о выемке, и продержать до утра в колоритном обезьяннике, желательно чтоб там и бомжи, и проститутки и другие персонажи "теплой" компании для нее собрались. А утром ты мне отдашь ее на воспитательную беседу, и я решу, что после этого с ней делать.

- Хм. А напомни мне, почему я все это должен сделать? - с вызовом спросил Филимонов.

- Потому, Тоха, что у нас с тобой общие воспоминания нашей бурной молодости! Например, как мы вместе одну телку жарили с двух сторон, как стритрейсерели под 200 на Садовом по ночам, как.., - Дамир набрал в лёгкие воздух, чтоб продолжить.

- Все, хватит! Как фамилия девчонки? - Филимонов понял угрозу Рамазанова. Если такие воспоминания всплывут, то бывшей звезде хоккея это только добавит популярности, а вот начальнику наркоконтроля могут стоить должности. 

- Юлия Владимировна Ковалевская, 19 лет, уроженка города Москвы - по протокольному отчеканил Рамазанов. 

- Завтра в 10.00 приедешь на Новослободскую в следственный изолятор #2, найдешь лейтенанта Астахова и скажешь, что от меня. Он проведет тебя к твоей подопечной.

- Спасибо, золотой ты человек. Надо будет как-нибудь повторить что-то из наших подвигов. Что скажешь? - издевался Рамазанов.

- Иди в жопу, Рамазанов. И смотри, чтоб я у тебя что-нибудь запрещенное не нашел! - Филимонов бросил трубку. 

Дамир, предвкушая встречу с Ковалевской, направился на обед, фантазируя в подробностях о том, как он ее морально завтра уничтожит.

***

Рамазанов бодрым шагом вошёл в клетку, именуемую в простонародье "обезьянником", с трудом протиснувшись при входе. Уселся на скамью напротив притихшей Юли. Она всю ночь не спала. Нервы были так напряжены, что сон не шел к ней. К тому же Юля просто не могла закрыть глаза, потому что не чувствовала себя в безопасности среди всех этих людей, которых набили в тесную клетку вместе с ней. Толпа была разношёрстной: пьяный мужик, две проститутки, какой-то городской сумасшедший, который резко вскакивал и орал бессвязный бред, и постоянно сосущаяся влюбленная парочка. В аккурат перед приходом ее личного кошмара, вся толпа волшебным образом растворилась в предрассветной тишине, и Юля  осталась в камере одна. Она сильно устала, но пыталась сидеть ровно и не показывать слабость врагу.

- Привет, жрицам любви! - он вальяжно вытянул ноги и скрестил их, заняв практически весь проход между ними.

Юля смотрела на него испепеляющим взглядом. 

- Я так понял, Ковалевская, желать здоровья ты мне не намерена. Ну и иди на х*й, хотя ты ж только что оттуда!- ухмыльнулся он.

- Обхохочешься! Прямо Камеди Клаб на выезде, - огрызнулась Юля.

- А это последняя моя шутка была для тебя. Ты в курсе, Ковалевская, что быть шлюхой - это опасное ремесло? А быть тупой шлюхой - вдвойне! Чем ты, сучка, слушала, когда я тебе объяснял, что будет, если ты вдруг забудешь, что ты моя собственность? - Дамир скрестил руки на груди.

- А у меня память как у рыбки Дори! Напомните, пожалуйста, весь список экзекуций, Дамир Энверович! - пыталась язвить Юля.

- Охотно, бестолочь! Во-первых, ты не явилась в отель вчера - а это разрыв контракта, за него ты будешь выплачивать мне неустойку до конца жизни. Во-вторых, помимо контракта ты подписала чистосердечное признание в хранении, сбыте и распространении герыча в крупных размерах - часть 2 статьи 228 УК РФ. Наказание - от трёх до десяти лет лишения свободы. А вчера вечером тебя собственно арестовали с поличным. В-третьих, ты подписала занимательные мемуары, в которых подробно описываешь, кому и в каких позах давала себя трахать. К этой сенсационной бомбе я добавлю свои скромные воспоминания о том, как ты предлагала мне себя. Всю эту клубничку отправим в передачу "Пусть говорят", ну и пустим в тираж жёлтой прессе. После этого ты ни в одно учреждение не зайдешь, без предъявления справки об отсутствии венерических заболеваний. А на спортивной карьере точно можно будет поставить крест, - Рамазанов спокойно, не торопясь зачитывал Юле приговор.

- Во-первых, если я не буду посещать тренировки и не участвовать в соревнованиях, то на моей карьере итак можно поставить крест. И если выбирать между тем, чтоб похоронить свою карьеру и прислуживать Вам, или похоронить свою карьеру и сидеть за решеткой, то я, пожалуй, выберу второе. Во-вторых, справками и анализами меня не испугать, я регулярно допинг пробы сдаю. Что же касается моей репутации - мне вообще плевать кто, что подумает, иначе я бы не была Юлией Ковалевской. Ну и, в-третьих, если у Вас найдется хоть капля сострадания, то Вы пристрелите меня, чтоб я долго не мучилась, потому что фигурное катание - это моя жизнь, и я без него сдохну, - Юля выложила ему свои контраргументы, так же как и он,  разложив по полкам.

Как бывший спортсмен Дамир прекрасно ее понимал. Если бы кто-то вот так же лишил бы его в свое время хоккея, он бы тоже считал жизнь законченной. "Дать сейчас всему этому дерьму ход - по существу реально разрядить в нее обойму. Пути назад уже не будет. Она, конечно, не сдохнет, как она говорит, но я пущу ее жизнь под откос - это факт. На х*я тогда было ее забирать у Алима? Он бы убил ее в прямом смысле слова, а я грохну ее морально. Как я на том свете объясню это Бесу? Надо как-то выруливать на первоначальный план. Я же хочу ее наказать, а не уничтожить", - Рамазанов молчал, обдумывал то, что она сейчас сказала. 

- Ладно, смилуюсь над тобой, моя строптивая шлюшка! Каторга твоя будет прерываться на твои треньки. Итак, утром – ты моя домработница, вечером – горничная в отеле, а поздним вечером – поломойка в офисе. И пока все не сделаешь, домой не уходишь, - Рамазанов поднялся, и камера сразу показалась невероятно тесной, потому что он занял собой все пространство, - Смотри, Ковалевская! Я больше не намерен беседовать с тобой. Если вечером тебя не будет в отеле, то это будут уже делать наркоконтроль и журналисты, - Он вышел, не обернувшись, оставив открытой дверь камеры.

«Придется быть этой самой «рабыней Изаурой», по крайней мере, пока не найдется какой-нибудь выход», - а вот теперь Юля стала убеждать себя, что все не так уж и плохо. В конце концов, убирать и готовить – это не самое страшное, что он мог заставить ее делать. Она решила, что будет расценивать все это как дополнительную тренировку. «Главное, конечно, не натренироваться вусмерть, чтоб на настоящие тренировки сил хватило. Ничего! Наушники в уши, и  в обнимку со шваброй я еще, и элементы смогу повторить. Ты еще пожалеешь, козлина! Я тебе такой полтергейст устрою в твоих комфортабельных хоромах!», - успокаивала она себя.