Она сказала "Берегись"

— Эй! Хватит там стоять, пойдём скорее! — Марго, самая заводная из нас, всегда впереди и тянет остальных, пока я замыкаю цепочку, останавливаясь возле разных витрин. В тёмных стеклах отражаются наши фигуры, готовые нырнуть в праздник ужаса и страха, — ты хочешь что-то купить?

— Нет, но…

— На нет и суда нет, все, пойдем!

Лея подаёт мне руку и утягивает за собой, чтоб догнать Марго, мы вместе ускоряемся, шурша разноцветной листвой под ногами.

— Не обижайся, ты же знаешь, какая она. Ты видела ее костюм? Мне кажется, всю последнюю неделю она не спала, предвкушая эту ночь.

— Это уж точно. Как думаешь, луна-парк уже открыли?

— Ну, раз Марго нас так активно туда тянет, значит или вот-вот, или уже.

— Эй! Вы идёте или нет? Мне не терпится посмотреть на остальных! А еще объявили конкурс на лучший костюм! И я с самого утра жутко чешусь от этой колкой сетки.

— Ну, и зачем ты с самого утра ее натянула?

— Как зачем? Говорю же, конкурс костюмов. Я сделала несколько фото и выложила их, теперь собираю сердечки. В полночь будет объявлен победитель.

— А, все настолько серьёзно? — Лея хихикает, — я думала, это исключительно, чтоб впечатлить Марка.

— Телефоны в руки и поднимите мне немного рейтинг. Ну, с чего начнем?

Но еще на подходе к парку я знала, куда я хочу. Разноцветное колесо обозрения медленно кружится вокруг своей оси и служит своеобразным ориентиром этим тёмным вечером.

Мы вливаемся в пеструю, шумную реку людей на входе луна-парка. Огни аттракционов режут глаза, смешиваясь с испуганными, а потом радостными визгами, музыкой и сладким запахом сахарной ваты. Все вокруг дрожит от басов, и сквозь этот гул Марго пробивается, как ледокол, таща нас за собой.

— Я хочу в Лабиринт ужасов! — Лея утягивает нас в противоположную сторону.

— Но сначала гадалка! — объявляет Марго, указывая на темно-бордовый шатер, приютившийся в тени колеса обозрения, — это быстро! Мы должны узнать, какая сегодня судьба нас ждёт!

Лея закатывает глаза, но улыбается. Я же чувствую странную тяжесть в ногах.

Все это какое-то неправильное. Вычурное. Карикатурное.

Неоново-мрачная атмосфера праздника совсем не то, что я люблю. Люди в гриме, скрывающий их лица, пугают меня сильнее бутафорских ножей и ненастоящей крови.

Раздвинув мятые тяжелые тряпки, служившие входом, и сделав шаг, мы оказываемся внутри. Густой и спертый воздух в шатре пропитан какими-то травами и чем-то старым и затхлым. Свечи отбрасывают пляшущие тени на тканевые стены. В центре шатра женщина с кожей, похожей на смятый пергамент. Первой идёт Марго и протягивает свою руку.

— Твоя дерзость приведет тебя к славе, но отнимет покой, — выдыхает гадалка.

— Будем считать, что я стану богатой и известной, — Марго улыбается, вполне довольная свои предсказанием.

Лея следующая.

— Твое сердце уже выбрало путь, но разум продолжает вести в тупик, —  подруга нахмуривается, слегка сдвинув брови, но не подает виду.

Теперь моя очередь.

И так же как девочки я протягиваю руку. Холодные и цепкие пальцы гадалки хватают мои и раскрывают ладонь. Полупрозрачные глаза несколько секунд рассматривают линии, после чего острый ноготь царапает вдоль линии жизни. Я пытаюсь вырваться, но старуха оказывается сильнее.

Её почти невидящий и мутный взгляд находит моё лицо.

— Он уже здесь, — это сказано так тихо, что я скорее угадываю слова по движению губ, — берегись человека без лица.

Ледяная игла пронзает мою грудь. Я резко дёргаю рукой и в этот раз у меня получается освободиться.

— Что она сказала? — весёлый голос Марго как противовес моему упавшему настроению.

— Ничего. Ерунду какую-то, — бормочу я, пока по спине пробегают мурашки.

— Ладно, хватит мистики! Пора в Лабиринт ужасов! — Лея уже мчится к зияющему входу, стилизованному под пасть чудовища, — и потом обязательно на Колесо обозрения, как ты и хотела!

Внутри темно, сыро и искусственно страшно. Влажный туман скрывает стены, скелеты хватают за одежду, а из-за углов с визгом выскакивают аниматоры в костюмах маньяков и зомби. Марго хохочет, Лея вскрикивает и прижимается ко мне в поисках опоры, а потом тоже смеется. Я стараюсь поддерживать общий настрой, но тревога сжимает горло тугой петлей.

Мы сворачиваем в узкий коридор, стены которого затянуты черным бархатом, и протискиваемся на улицу. Луч прожектора выхватывает из тьмы лишь пятно асфальта под ногами. Шум парка остается где-то далеко, здесь почти тихо. Слышится только наше прерывистое дыхание и отголоски праздника.

— Это было офигенно!

— Могли бы сделать и пострашнее.

— Ты и так визжала как маленькая, куда страшнее?

— Это было не по-настоящему, — Лея дружески толкает Марго в плечо, — эй, а тебе как? Ты какая-то притихшая.

— Если гадалка сказала тебе какую-то чушь, то просто выбрось это из головы. Ее работа на сегодня пугать людей, а завтра она вернется к своей обычной скучной жизни.

Я киваю в попытке согласиться и выкинуть слова из своего сознания. Но когда поднимаю голову, то за спинами подруг замечаю его.

В глубине лабиринта, откуда мы пришли, в нише, стоит фигура. Высокая, недвижимая. На ней длинный, черный плащ. Лицо скрыто глубоким капюшоном. Я подумала, что это просто очередной аниматор, самый неподвижный из всех, и сделала шаг. Но он не шелохнулся. Ни звука, ни жеста.

Марго, набирая темп, проходит мимо меня в сторону аттракционов.

Лея, улыбаясь, следует за ней и протягивает мне руку.

Я же невольно медлю, пытаясь разглядеть лицо. Но там пустота.

Не маска, не грим. Абсолютная чернота, будто пространство в этом месте просто оборвалось. И из этой черноты на меня уставилось... ничто. Я замерла, не в силах оторвать взгляд. И в тот же миг почувствовала — это ничто тоже видит меня.

Холод, более пронзительный, чем осенний ветер, пробивает насквозь, заставляя мурашки пробежаться по мне второй раз за этот вечер.

— Эй, ты где? — окликает меня Лея, уже скрываясь за поворотом.

Я дернулась и побежала, спотыкаясь и не оглядываясь. Сердце колотится, выпрыгивая из груди.

Чушь.

Это просто глупое предсказание, чтоб навести жути, и всего лишь работник лабиринта в арендованном костюме. Балаклава с сеткой на глазах вполне объясняет, почему его лицо не видно в темноте.

Я догоняю подруг и пытаюсь смеяться вместе с ними сквозь ком паники в горле. Но откуда-то я уже знаю, где бы ни была сегодня, в самой густой толпе, в самом ярком свете, я буду чувствовать на себе этот взгляд из ниоткуда. Взгляд человека без лица. И эта ночь только начинается.

Колесо обозрения с медленным скрипом проворачивается, поднимая кабинки над землей. Мы поднимаемся все выше в холодный воздух над толпой и рассматриваем огни праздника. Взгляд невольно цепляется за людей, словно в попытке успокоить возбужденный и испуганный ум, доказывая себе, что здесь лишь люди в костюмах.

Но Он снова здесь.

Стоит неподвижно, как черный менгир, среди мельтешащей толпы, оплываемый косяком ярких костюмов.

В этот самый момент колесо резко дергается и с громким лязгом и скрежетом останавливается. Наша кабинка раскачивается, заставляя меня вцепиться в поручень. Снизу доносятся взволнованные крики. Лея взвизгивает и прижимается ко мне. Даже Марго на мгновение теряет дар речи.

— Что происходит? — испуганный шепот.

Сердце колотится где-то в горле. Я не свожу глаз с той точки, где только что видела Его. Пусто. Он исчез. И от этого становится только страшнее.

Снизу доносится чей-то крик, потом смех. Механизм включается громким металлическим стуком, и колесо, все так же поскрипывая, продолжает свой путь. Напряжение в кабинке меняется нервным смехом.

— Фух, пронесло! — Марго первая нарушает тишину, — я уж подумала, сейчас будем висеть тут до утра.

Но всеобщее успокоение не трогает меня, а испуг сменяется тяжелым и гнетущим предчувствием.

— Когда твой конкурс? — я сама для себя пытаюсь разрядить обстановку.

До конца праздника ещё несколько часов, а людей становится все больше, но я уже готова идти домой.

— Пофиг на этот дурацкий конкурс, вот, смотри, Марк поставил мне сердечко! Так что я сматываюсь, — Марго притворно потягивается, — завтра куча дел.

— Ага, под названием кофе в постель. Проводить тебя? — теперь Лея обращается ко мне.

Я качаю головой, пытаясь казаться спокойной.

— Нет, мне же недалеко. Я еще немного прогуляюсь перед сном, спасибо.

Обнявшись у выхода из парка, мы расходимся в разные стороны. Я уже жалею, что отказалась от предложения Леи, ведь могла бы пригласить ее переночевать у меня и посмотреть какие-нибудь страшные фильмы. Я оборачиваюсь, но уже не вижу силуэты подруг.

Я осталась одна, и тишина, наступившая после их ухода, теперь кажется оглушительной. Я чуть ли не бегу к своему дому, наплевав на загримированных прохожих.

Войдя в квартиру, запираю дверь на все замки и прислоняюсь к ней, закрыв глаза. Глубокий вдох. Выдох. Все кончено. Дом и безопасность.

Снимаю костюм, смываю макияж и надеваю пижаму. Подойдя к окну, чтобы закрыть шторы, я бросаю взгляд на улицу и замираю.

Он стоит прямо напротив моего окна. Под уличным фонарем. Все тот же длинный плащ, те же свисающие руки. И та же безликая пустота под капюшоном, обращенная прямо на меня.

Ледяной ужас сдавливает горло. Я отшатываюсь от окна, спотыкаюсь и чуть не падаю. В этот момент мой взгляд цепляется на зеркало в прихожей. В нем я — бледная, с широко раскрытыми глазами. И чуть позади, на вешалке, висит уже снятый костюм.

Всего лишь костюм. И тот, кто стоит на улице, просто человек. Чья-то неудачная, больная шутка. Кто-то, кто решил довести меня до белого каления, используя глупое предсказание или подговорив гадалку.

И в этот миг что-то во мне щелкает. Несколько часов страха, паранойи и этого бесконечного давящего ощущения, что за мной наблюдают, вырывается наружу кипящей яростью. С меня хватит.

Я прохожу на кухню и беру первый попавшийся под руку тяжелый предмет — старый, увесистый разводной ключ, оставшийся от прошлого хозяина. Его холодный металл обжигает ладонь, но придает странную уверенность.

Распахнув дверь, спускаюсь, перепрыгивая ступьки, и выбегаю на улицу, не думая о последствиях. Холодный воздух ударяет в лицо.

— Ну что?! — мой голос хриплый и неестественно громкий в ночной тишине, — доволен? Довёл меня? Ты мне уже надоел, слышишь?!

Он не шевелится. Даже не делает и шага назад. Его молчание оскорбительнее любых слов.

Я подхожу ближе, сжимая ключ так, что костяшки пальцев начинают ныть.

— Говори! Чего тебе надо?!

Абсолютная тишина. Кажется. что исчезли все звуки, кроме моего голоса.

И тогда я, сама не веря своим действиям, резко взмахиваю рукой. Тяжелый ключ со свистом рассекает воздух и с глухим, костяным стуком обрушивается ему на плечо.

Он не издаёт ни звука. Не ошатывается и не хватается за место удара. Он лишь медленно, очень медленно опускает голову вниз, чтоб посмотреть на меня. И из-под капюшона за мной наблюдает та самая, пугающая до тошноты, пустота.

— Ты впервые решила бороться.

— Что? — он не сопротивляется, и я снова бью его ключом по плечу, наступая и почему-то не боясь получить сдачи, — что это все значит?!

— Теперь ты готова.

Все вокруг меркнет и я открываю глаза. Но он уже были открыты! Как такое возможно?!

— Алисия! Ты очнулась!

— Мама? — белый свет слепит, — что случилось?

Горло пересохло, хочется пить и вдохнуть полной грудью.

— Прошёл ровно год, как ты выпала из кабинки колеса обозрения и впала в кому.

В голове проносится больше сотни сценариев празднования Самайна, но в каждом из них я пряталась у себя на квартире, позволяя своему страху завладеть сознанием. Жуткая временная петля вечного праздника.

— Лея? Марго?

— Заходили буквально час назад, вот что они тебе принесли. Мило, да?

На тумбе, возле кровати, стоит маленькая чёрная фигура человека, чьё лицо скрыто черной краской и глубоким капюшоном.