Опальная невеста для Золотого Дракона

Семья – театр, где не случайно

у всех народов и времен

вход облегчен чрезвычайно,

а выход… сильно затруднен.

с. И. Губерман.

Очаровательная девушка с длинными кудрями цвета пшеницы разглядывала в отражении витрины ювелирного магазина совсем не себя, хоть ей и безумно нравилось то, как она сейчас выглядела. 

Удача повернулась к ней лицом в тот самый момент, когда она уже этого и не ждала. У нее появилась возможность быть сейчас вот такой красивой – в роскошном прогулочном платье, в модных туфельках, причесана, ухожена, и в руках у нее несколько пакетов с новенькими вещами, которые она купила для себя.

Хозяин позволил ей погулять одной и выбрать для себя буквально все, что душе угодно. И она уже прогулялась по самым дорогим лавкам, выбирая себе подарки. Купила и платья, и туфли, и шляпки, и украшения, но деньги, выделенные ей, еще не закончились. И вот сейчас, гуляя мимо очередного ювелирного магазина, увидела потрясающие бусы необычного голубого оттенка. Круглые шарики как будто содержали в себе морские волны и, переливаясь в солнечных лучах, словно так и манили окунуться в свою красоту. И девушка хотела окунуться, она возжелала эти бусики, искренне считая, что они не только идеально подойдут к платью, которое она себе сегодня купила, но и будут напоминать ей о родной стране и доме, что находится у самого берега моря.  

Молниеносно Эмили залетела в ювелирную лавку и, сгорая от предвкушения примерить голубую красоту, попросила продавца показать ей понравившиеся бусы. Худощавый мужчина в возрасте с хищной улыбочкой, предвкушая, как крупно сейчас на ней заработает, с большим удовольствием снял с витрины украшение и надел ей на шею.

- О... - несдержанно простонала она, с удовольствием замечая, как камни подходят к ее глазам.

Как будто созданы для нее!

- Этот минерал называется ларимар, - говорил ювелир. - Я привез его с островов Залива. Он обошёлся мне в круглую сумму, но вам я сделаю скидку, потому что оно прекрасно вам подходит. Никому так не подходит!

- Да... - согласилась с этим Эмили. - Сколько стоит? Я возьму! Заверните!

- С большим удовольствием! - сказал ювелир, и тут же с шеи ее украшение снял, а уже через мгновение стоял у кассы и спешно выписывал ей чек на покупку, словно боялся, что она передумает. 

Эмили на самом деле пребывала в восторге. Ей хотелось эти бусы, такие роскошные, крупные, и так ей подходят. Как приедет домой, обязательно переоденется в новое платье, а эти бусы украсят ее шею.

Хозяин как увидит ее в этом наряде, так и, глядишь, попросит ее быть его женой уже не понарошку, не на время для его родителей, а уже по-настоящему! Ох, как бы ей хотелось выйти замуж за богатого и влиятельного господина, который спас ее, обогрел, приодел и позволил быть на свободе. Хотелось долг отработать на самом наивысшем уровне, чтоб он не просто остался ею довольным, но и не захотел расставаться. Ей просто необходимо влюбить его в себя. А что ей может помочь? Ну, конечно же, собственная красота. Слава Богам, природа не обделила!

- С вас пятнадцать тысяч перьев, - выдал стоимость, наконец, продавец, и вся радость Эмили мгновенно сошла на «нет».

И его тоже. Сразу понял, что такой суммы у нее нет.

- Ой, - нервно встрепенулся он. - Я же обещал вам скидку! Что же это я!.. Запамятовал. Простите... С вас на самом деле десять тысяч перьев.

Легче не стало.

Эмили погрустнела еще сильнее, и с тоской посмотрела на бусики из голубых камней, что лежали перед ней. Ей все равно не хватает даже с такой скидкой. Но и уходить без бусиков нельзя. Слишком уж большие планы она на них построила.

- Отдадите за пять тысяч? - с надеждой спросила она, но ювелир покачал головой.

- Восемь – минимальная цена, - вздохнул тот.

- У меня только пять…

Ювелир внимательно осмотрел ее саму, обратил внимание на количество покупок, и спросил:

- Может, сходите домой за недостающей суммой?

Глубоко вздохнув, печально охнув, с обидой на весь мир фыркнув что-то неразборчивое себе под нос, Эмили поплелась к выходу из лавки.

«Хозяин дал сто тысяч на покупки… Это ж кем надо быть, чтоб прийти домой и заявить «Дай еще денег!»… Ужас… так я его отпугну от себя сразу же!» - размышляла она, ругая себя, что так опрометчиво все потратила, а на самые красивые бусики в мире не хватило. Ну как же так?!..

Эмили с грустью шествовала к ближайшей стоянке паромобилей, где как раз стояла ее машина вместе со слугой, Фаяном Слизбертом. Нужно было  взять его с собой, чтоб носил пакеты с покупками, тогда глядишь, может, скидку ей бы все-таки сделали чуть больше.  

- Красавица! - на пути прямо перед ней встал вдруг какой-то зазывала, в руках он держал немного смятые листовки.

Хоть этими листовками и трясли перед лицом, но все же она смогла прочитать «Дракон ищет Избранницу!».

- Не проходи мимо, красотка, - весело зазывал ее незнакомец. - Мой господин ищет невесту! Что вы знаете о драконах, а? Сходите как минимум на него посмотреть! А вдруг именно вы окажитесь невестой самого сильного существа на этом свете?! Не упускайте свой шанс, юная мит! Такие возможности – одна на миллион!

Эмили, как наивная мечтательница, мгновенно нарисовала картинку в  воображении, как прекрасный дракон уносит ее от всех проблем в свою страну драконью, но… хоть она и наивная, хоть и мечтательница, и все же она знала:

- Драконов не существует. Вымерли.

- А вот и нет! - заявили ей в ответ и сунули в руки листовку с адресом гостиницы, где сейчас некий дракон проводит свой кастинг. - Один поцелуй подарите ему и узнаете – невеста дракона вы или нет!

- То есть какой-то проходимец просто ищет себе любовниц? - опешила Эмили.

- Лишь один поцелуй подарите дракону – не больше! Наш дракон честный мужчина – лишнего не потребует! - с твердой уверенностью произнес зазывала. - А еще, что немало важно, за этот поцелуй независимо от того невестой вы ему окажитесь или нет, вам просто за участие в кастинге, заплатят десять тысяч перьев!

- Да вы что?! - не поверила Эмили ушам. - Это же мне на бусики хватит!..

- На все хватит, милая, на все! Просто на кастинг приди! - заверил ее, смеясь, зазывала, а Эмили, сжимая в руках листовку покрепче, чтоб не потерять, понеслась к своему паромобилю.

Нужно отдать Фаяну покупки, а после бежать на кастинг! Бусики… Она сможет купить полюбившиеся ей бусики, и еще потом деньги даже останутся. Как там ювелир сказал? Восемь тысяч минимальная цена? За восемь – она их и купит!

Эмили нашла Фаяна быстро. Смуглый мужчина сам кинулся к ней, еще издалека ее лишь завидев, и первым делом принял из ее рук пакеты с обновками.

- Мит Эмили, надо было вам все же взять меня с собой. Непринято, чтоб мит вашего положения сами такие тяжести таскали, - сетовал он при этом.

- Простите, - проговорила она, чувствуя из-за его тона и слов вину. 

- Вы уже погуляли, или еще пойдете?

- Еще схожу. Но постараюсь вернуться быстро. Мне тут только в один ювелирный магазин осталось заглянуть.

- То есть теперь пакетов много не будет? 

- Верно, ждите меня у паромобиля. Я постараюсь быстро, - сказала Эмили и, получив одобрительный кивок Фаяна, помчалась по указанному адресу в листовке.

Оказалось, что это всего лишь в соседнем квартале дракон собирает поцелуи незнакомок в поисках кого-то там. Эмили по учебе в театральной академии знала, что есть такие люди, которые могут превращаться в огромных ящеров, с крыльями, страшной зубастой пастью. И все из той же академии она знала, что последние драконы вымерли еще в прошлом веке. И вымерли, потому что пары себе находили среди людей. Так драконья сила и иссякла со временем. Вряд ли на самом деле мужчина, целующий незнакомок, настоящий дракон. Скорее всего просто богач, который решился развлечься с дурочками и посмотреть на что они готовы пойти, лишь бы стать невестой дракона. 

«Хорошо еще, если потом, в самом деле, платят», - проснулось у Эмили здравомыслие. Прежде чем кому-то дарить свой первый поцелуй стоит, как следует осмотреться.

О, Боги, у нее сегодня может состояться первый поцелуй за все ее девятнадцать лет! От одной мысли кружится голова...

В академии у нее были ухажеры, но ничего кроме целомудренных прогулок вдоль кампусов она себе не позволяла. И ролей таких, где требовалось бы кого-то целовать, у нее за все время учебы не было. А сейчас... Первый поцелуй! Хотелось бы его подарить хозяину, но, наверное, будет лучше, если она и сама что-то будет уметь. Сам-то хозяин женат уже был, а она? Дурочка же несмышленая!

Добралась до нужной гостиницы, что поражала своим богатым убранством. В руках Эмили держала листовку и швейцар, лишь завидев ее, сразу же тактично указал, куда следует идти.

У нужного зала, у самых дверей, собралось порядком тридцать, а то и больше, молоденьких барышень. Там же находился и слуга, который в руках держал пятитысячные купюры. Ну что ж... Как минимум про деньги не обманули. Уже хорошо! 

Дверь открылась и в коридор вышла красивая брюнетка. Слуга, оглядев ее внимательно, сам тут же протянул ей две купюры, и девушка довольная ушла, улыбаясь другим претенденткам. Даже подмигнула кому-то...

«Уже не обидно хотя бы то, что не одна я лишь за деньгами пришла», - подумала Эмили, ​​​а тем временем в зал уже зашла другая девушка, и очень скоро оттуда вышла. Получила купюры и умчалась.

Мгновенно стало стыдно, причем как за себя, так и за других девушек в очереди. Ушлость – никогда не была сильной стороной ее характера, но вот она стоит в очереди девок, которые продают свои поцелуи. Узнала бы мама, чем Эмили занимается, то так отхлестала бы свою дочку непутевую по щекам, что… хорошо, если б Эмили после этого лишь один месяц походила на свеклу. И нет, мама у нее была доброй, не воспитывала дочку силой, но вот за такие вещи, как легкомыслие и распутность, суровое наказание выдать могла, да… И нет, Эмили не забыла и не желала забывать мамины нравоучения, но где ей еще взять деньги на бусы? Других вариантов нет и быть не может…

«Мамочка, прости…» - виновато и стыдливо Эмили, опустила голову, все ближе и ближе приближаясь к заветной двери.

Очередь проходила быстро. Видать богатенькому «дракончику» и самому уже надоело целовать барышень, поэтому никого не задерживает. К тому моменту, когда Эмили сама уже заходила к дракону, за ней собралась очередь из двадцати девушек. Казалось, лишь казалось, что одни и те же девушки… Вот только что они стояли в очереди впереди, побыли у дракона, получили деньги, и вот они уже снова стоят позади. Бррр… Эмили помотала головой, решила, что ей это кажется. От волнения, наверное, мерещится. Одежда, и цвет волос – другие, а лица похожие? Не, точно всего лишь кажется. Просто переволновалась.

Эмили зашла внутрь, надеясь, что ее так же, как и всех, не будут задерживать. Она прошла немного вперед и увидела стоящего мужчину посреди комнаты. Красивый! Даже слишком! Его одежда украшена золотом, причем очевидно не нитками в виде золота, а настоящим драгоценными металлом.

Лицо его нежное подчеркивала модная бородка и короткие усы. Глаза внимательные, цвета ясного неба, и холодные, как у всегда мрачного хозяина. Она ожидала увидеть плута и бабника, а перед ней стоит одинокий принц, который ищет ту, что подарит ему свое тепло. Интуитивно даже захотелось стать той, что его согреет в своей любви, но Эмили помнила – у нее на ближайшее время есть хозяин, и она не может его бросить. Ей некуда идти, полностью зависит от его доброты и щедрости. И от этого прекрасного драконьего принца ей нужны лишь деньги, чтоб купить понравившееся украшение.

 Сделала смело шаг вперед и сказала:

- Добрый день. Меня зовут Александра. 

Соврала из-за нахлынувшего на нее стыда. Не хотелось, чтоб на слуху здесь, в такой деликатной истории, звучало ее настоящее имя. Да ее имя этому мужчине и ни к чему!

- Добрый день, - проговорил он утробным, вкрадчивым тоном.

Голос у него бархатный, с ума сойти можно от этих потрясающих звуков. Хотела того Эмили или нет, а упивалась, растворялась в каждом звуке. Эмили сделала еще один шаг ближе, всем своим видом показывая, что готова к поцелую, но дракон как будто отшатнулся от нее.

Эм... Что?

- Вы не хотите меня целовать? - изумленно спросила Эмили, прекрасно помня, что со всеми девушками до нее, у дракона точно не было проблем. А с ней-то, что не так? - Я вам не нравлюсь?

- Напротив, - ответил мужчина, и указал ей жестом в кресло. - Присядь. Прежде чем мы коснемся друг друга, я хочу поговорить. 

- А это обязательно? - удивилась Эмили.

- Да... С тобой – да.

- Почему? - Эмили все же прошла вперед и села на краешек кресла, куда и попросили. 

- А ты спешишь куда-то? - хмыкнул красавчик, и Эмили смущенно отвела глаза в сторону.

- Меня ждет слуга. Я обещала, что скоро вернусь. Мне нельзя задерживаться, - не сразу Эмили подняла на него взгляд, и все же когда посмотрела на него, заметила – взгляд его стал темнее.

Вот как будто опаснее, но при этом страха она не испытывала. Только волнение, неловкость… смущение. Даже проскочила мысль, что зря она пришла. Нельзя вот так легкомысленно продавать поцелуи, и все ради каких-то бус!

Стыдоба!

Невыносимо глупая ситуация – это Эмили только сейчас осознала окончательно. Мало того, что мужчина уже словно и передумал целовать кого попало, так и она… Не могла Эмили вот так. Не желала! Неправильно это продавать себя за деньги, даже поцелуй, и ради чего?.. Бусы ей, видите ли, захотелось!

Дура!

Как нарочно вспомнились еще мамины слова, которыми она учила дочку порядочности: «Либо забудь о церкви, раз оступиться надумала, либо белье не снимай перед всякими проходимцами!».

Надо немедленно встать и уйти. Сейчас же!

- Я передумала, - сказала Эмили брюнету-красавчику, который словно взглядом пытался ее загипнотизировать.

- Что? - удивленно мотнул он головой так, словно решил, что ему послышалось.

- Я пойду, простите… Зря я пришла.

Эмили хотела уже встать, как он сделал резкий жест рукой, словно пригвоздил ее к месту, где она сидела. Нет, он не воспользовался магией, и не принуждал ее силой, но этот его возмущенный жест… Он обиделся?..

- Зачем ты тогда пришла, если, не отдав поцелуй, собираешься сбежать? Ты же понимаешь, что тебе не заплатят? - строго спросил он. - Или надеешься, что моего слугу тебе удастся обмануть?

- Нет, что вы… - отчаянно Эмили замотала головой. - Даже в мыслях такого не было. Я просто… я… Я просто поняла, что не могу я вот так. Это будет мой первый поцелуй, и я не хочу… не могу отдавать его за деньги. Простите, что зря отняла ваше время…

Эмили снова попыталась встать, но мужчина задал новый вопрос, от которого она точно вся покраснела как маковые цветы, и из-за своего смущения Эмили уже встать не смогла – силы как будто ее покинули:

- У тебя что-то случилось? На что тебе нужны деньги?

Как же стыдно, о, Боги!..

- Расскажи мне, Александра, - голос мужчины зазвучал ласково-ласково.

Вот как будто они уже давно знакомы, как будто закадычные друзья, как будто они всегда-всегда все друг другу рассказывали. Такая его перемена немножко, буквально самую малость, ее успокоила, и она смогла робко пробормотать:

- Увидела красивые бусики в ювелирной лавке Эхенсул. Там продаются потрясающие красивые бусы из ларимара. ​​​​​​Мне не хватило денег, чтоб их купить, вот я и пришла сюда… но я не… Не такой ценой, не могу я так…

- О… - с нежной улыбкой мужчина заговорил так, словно последних своих слов она не произносила. - Это дорогая лавка. Ювелир там ставит ценник в три раза дороже, чем везде. Но ты выбрала украшение из, можно сказать, самого дешевого минерала. Почему так?

- Дома я жила у побережья, а камень ларимар по своему окрасу напоминает море и его волны. Очень красивое... Я не знаю, когда теперь окажусь дома, и окажусь ли я там вообще… Не знаю, когда вновь увижу знакомые мне пейзажи, и даже не знаю увижу ли их снова… Но это украшение напоминало бы мне о родных местах и о доме.

Эмили и сама не знала, почему так разоткровенничалась. Могла же сказать просто, что это не его дело! А она…

Нервно двумя руками пройдясь пальцами по подлокотникам кресла, Эмили поднялась и сказала:

- Я все же пойду. Хорошего вам дня, до свидания.

Сделать шаг к двери Эмили не успела:

…слишком внезапно оказалась в объятиях мужчины.

…слишком крепко оказалась прижатой к его груди.

…и слишком... слишком... слишком страстный получила его поцелуй. Глубокий. Требовательный. Властный. 

«Меня зовут Велисар!» - услышала она вдруг в своих мыслях рык, который заставил ее вздрогнуть.

Мужчина это почувствовал, но целовать ее не перестал. Лишь еще сильнее ее сжал в своих объятьях.

«Теперь ты моя, Александра!» - снова нечто звериное, страшное, рыкнуло в ее голове, а принц драконов прижал ее к себе еще крепче. Дышать стало невозможно. Принц целовал ее с открытыми глазами, наблюдал, словно, за ней. Видел перед собой явно всего лишь пташку, которую загнал в свою клетку. Но... Но... Но... Эмили не могла тут остаться. Никаких клеток!

Хватит с нее клеток!

- Отпусти... - чуть не плача, произнесла она, когда на секунду у нее получилось освободиться от его властных поцелуев, но мужчина лишь поудобнее уложил руку на ее затылок, и, управляя ее головой, подставил ее губы к себе поближе.

Снова жадно в нее впился, словно заявляя – это он будет решать, когда прерывать поцелуй. Не она. У нее вообще нет и, не может быть, прав. Только не рядом с ним! 

Что делать Эмили не знала. Хуже всего – такие требовательные поцелуи ей до постыдного нравились. Сам он – этот мужлан неотесанный – ей нравился. И рык, что она услышала где-то на подсознательном уровне, превратился в ласковое утробное урчание, словно… словно котик громко похрапывал на коленках у нее. И как же котику мешать? Нет, нельзя! Кощунство. Пусть делает то, что хочет. И Велисар… пусть… пусть целует ее, пусть делает то, что хочет.

Эмили до того обмякла в его руках, что могла лишь чувствовать как шнуровка корсета ослабла, как мужская рука уже ласкает ее грудь через ткань платья, или как свободная его рука пробирается уже к ней под подол она тоже чувствовала… На мгновение Велисар отстранился от ее губ, Эмили смогла дышать, но он отстранился только для того, чтоб переключиться на ее шею, ключицу, чтоб уже двумя руками ее раздевать…

- Велисар… - прошептала она его имя, и понимала – страха в ее голосе нет. Только возбуждение, которое она сама до конца не осознавала.

Он улыбнулся – так нежно-нежно, а после ласково проговорил:

- Ты услышала мое имя. А значит именно ты моя невеста, Александра.

- Э-э-э… - только и могла она протянуть с удивлением. - Почему я? - хрипло спросила она.

- Тебя выбрал дракон, а я полностью согласен с его решением.

- И что это значит?.. - растерянно спросила Эмили, мало что соображая сейчас. 

- Ты моя, наша. Моя и дракона, что сидит во мне. А мы с ним – твои. Я все объясню тебе позже, а сейчас…

Велисар, пока говорил, жадно смотрел на ее губы, и едва ли он замолчал, как снова начал нежно ее целовать. А Эмили…

Эмили все еще растеряна, все еще ничего не соображала толком, но возбуждение, которое будил этот мужчина, вытесняло все мысли, и все же появилась уверенная, твердая, как самая крепкая в мире порода, надежда на светлое и счастливое будущее, на которое она не особо-то уже и надеялась. Раз она теперь принадлежит этому мужчине, этому красавчику-дракону, то… к хозяину можно не возвращаться? Всех врагов можно послать подальше? Принц драконов от всех ее защитит и никому не даст в обиду?

Хотелось засыпать его вопросами, но она прекрасно понимала, видела по жадным его глазам, по ласковым рукам ощущала, которые вновь начали ее раздевать, что вовсе не ее вопросы мужчина хочет сейчас слушать. И Эмили, сама того не контролируя, поддалась бы ему. Она отдалась бы ему, подчинилась бы, мысленно она уже ему принадлежала, отдавая всю себя во власть принца драконов, но вновь поцеловать ее он не успел… Сделать что-то еще не сумел.

В зал резко, распахивая дверь, зашла красноволосая рыжая девушка и громко рявкнула:

- Ах ты подлый мерзавец, Лис! Окучиваешь новенькую дурочку?! А ты ей уже сказал, что у тебя есть жена?!

И что самое-самое-самое ужасное – эта девушка беременна! У этого красавчика-бабника беременная жена, а он устроил тут... Что?!

Эмили разъяренно посмотрела в глаза Велисара и с чувством влепила ему пощечину. К черту мужчин! К черту этих обманщиков!

Подлых! Ужасных! Лгунов! 

Чуть не отдалась, чуть не потеряла честь свою девичью, и ради кого?! О чем она только думала, о, Боги?! Как же во время пришла эта рыжая женщина!

Эмили от души била принца - ой, да какой он принц?! Наглый дрыщ, а не принц! Одной пощечины мало!

Мало, что ли, она страдала, а?! Разве мало?!..

…Самые разные мысли и воспоминания окутали голову, и на мгновение Эмили как будто выпала из реальности вовсе.

Почти год назад она еще жила в родной стране – Азгинское Нагорье. Там она жила со своей мамой в скромном доме у побережья. Никого у них больше не было, лишь они двое друг у друга. Справлялись, как могли, да и нельзя сказать, что они бедно жили. Вовсе нет. Мама не работала, но каждый месяц получала деньги, только Эмили тогда не знала откуда и за что именно. В любом случае на все необходимое всегда хватало. Пусть и нет излишеств, но грешно жаловаться. А потом мама, в очередной раз, отправилась куда-то за деньгами, а обратно не вернулась – по дороге домой на нее напал грабитель. И мало ему просто обокрасть ее, надо было еще воспользоваться ею как женщиной, а затем убить. Бедняжка… Эмили не могла вспоминать маму без слез.

Грабителя, конечно, поймали и казнили, но родного человека правосудие ей не вернуло. Эмили осталась одна и совершенно не знала, как дальше будет жить. Опомниться она не успела, как оказалась во дворце царя Карло III. Перед ним самим стояла и не в состоянии оказалась голову склонить. И не потому что власть не уважала, а потому что слишком уж величественна перед ней персона. Оробела. А еще потому что на шее, на открытом участке от одежды, Эмили разглядела родимое пятно – такое же, как у нее самой. Ровно на том же месте!

Это… это что же выходит? Это ее отец? Сам царь? К нему мама постоянно за деньгами приходила? Он их обеспечивал все это время?

Не обидно, что папа раньше не позвал Эмили к себе. Все знали, как царь Карло бережет свою семью и предпочитает, чтоб они все жили под вымышленными именами как простые люди. Поэтому за все годы безотцовщины не обидно, правда, даже когда она особенно нуждалась в отце – это все не обидно, как то, что царь Карло III даже не попросил, а приказал, сделать.

- Ты обладаешь выдающимися способностями в магии – так мне сообщили из твоей академии, - сухо проговорил он.

Это правда. Эмили могла перевоплощаться во внешности. Пока другим, чтоб изменить себя, нужно произнести тысячу заклинаний, выпить сотни настоек или и вовсе лечь под нож опытного хирурга, Эмили могла изменить по своему желанию в своей внешности все, что только душе угодно. Именно это и делало ее уникальной в театральной академии, где она проучилась около года.  

- Я хочу, чтоб ты отправилась под видом служанки в Долинные Просторы, в город Тонолука, где находится одноименная религиозная академия. Там ты встретишь мою дочь, принцессу Катарину, примешь ее внешность на себя и поможешь ей пересечь границу. Как только вы встретитесь, то вплоть, пока не перешагнете мой дворец – она это ты. По возвращению сюда – я дам тебе все, что ты только захочешь. Деньги, титулы, положение в обществе – любое твое желание будет исполнено, только верни мою дочь домой. 

С властью Долинных Простор сейчас идет война и длится она вот уже как несколько лет, и еще неизвестно сколько продолжится. Совсем недавно вся столица находилась в осаде, опасно было просто дышать, что уж там говорить о «жить»? Осаду разгромили сейчас, во многом уже спокойнее, но это не значит, что одной принцессе Катарине будет безопасно возвращаться домой. Ей необходима защита, сопровождение, маскировка и… царь Карло решил, что можно пожертвовать одной своей дочерью ради другой?

- Значит… - с горечью заговорила Эмили. - Меня, как свою дочь, вам не жалко бросать на амбразуру, а ее вы желаете спасти?

Царь Карло III уставился на нее так, как хищник смотрел бы на свою жертву. Но Эмили не струхнула – она убрала волосы с шеи, чтоб показать свое родимое пятно. Из-за ее действий царь Карло сначала поправил воротник дорого пиджака ушитого золотыми и серебряными нитями, а после, поднявшись с трона и подойдя к ней ближе, заговорил строго, глядя ей в глаза:

- Это родимое пятно есть не только у меня или моих детей. Даже не у всех моих детей оно есть.

- А у кого же еще оно есть? - не поверила ему Эмили.

- У моих братьев младших, - пояснил Его Величество. - Их у меня двое – и я не знаю, чья конкретно ты дочь, Эмили. Но обещаю – узнаю к твоему возвращению. И я прошу тебя, как члена моей семьи, помочь. Мы ведь от тебя не отворачивались все это время. Ты жила вместе с мамой за наш счет, - он выделил последние слова в своей интонации, - ты учишься в хорошей академии за наш счет. И я прошу именно тебя помочь мне спасти Катарину, потому что никто так больше не умеет перевоплощаться как ты. А Катарина… Она самая слабенькая из всех моих детей. Совершенно не умеет защищаться. Путешествуя в одиночку, она пропадет, а тебя и еще двух служанок будут сопровождать. Да и ты сама не промах. В академии по курсу самозащиты у тебя же стоит хорошая оценка, и ведь это не за красивые же глаза, верно?

- Верно, - согласилась с этим Эмили. - Но своего отца я хотела бы увидеть до того, как отправлюсь за вашей дочерью.

Его Величество вздохнул, оценивающе на нее посмотрел, особенно ее голубые глаза рассматривал, а после серьезно поинтересовался:

- Я не видел твою маму, и не знаю – голубые глаза у тебя от нее?

- Нет, у нее карие глаза, - ответила Эмили.

- Понятно, как видишь у меня совсем другие, и у моих детей они такие как у меня.

Глаза царя особенные – не то солнце заблудилось в синеве моря, не то небо утонуло в солнце. Есть страны, где такое сочетание прозвали интересным и сложным словом – гетерохромия. Эмили знала, что эта особенность во внешности преследует всю королевскую семью, но у нее глаза самые обычные.

- Но у моих братьев, как и у тебя, глаза голубые. Прошу тебя, дай мне время выяснить правду, а пока поезжай за моей дочерью. У нее скоро день рожденье. Я хочу, чтоб она отметила свой праздник в кругу семьи. На этом же празднике ты будешь представлена как принцесса и обещаю – я найду твоего отца.

- Ладно, - сдалась Эмили. - Я поеду за вашей дочерью сейчас.

- Благодарю тебя. Отправляешься сегодня же. До границы мой сын тебя сопроводит. А дальше будет охрана и…

События проносились перед глазами так быстро, что кружилась голова. В тот же день она отправилась в путь, и всю дорогу до границы разглядывала двоюродного брата. Такой же белокурый, как и она сама, а глаза Марка сначала были такими же как у отца – небесно-солнечные, а после стали карими. Оказывается, он тоже может менять свою внешность? Это семейная магия или может передаваться только от отца?

Если первое, то не обидно…

Если второе, то в сердце своем Эмили чувствовала нож предательства. Царь Карло III, выходит, обманул ее, и ее отец именно он! Тогда Эмили такая же принцесса, как и та, ради которой отправилась в это опасное путешествие.

И так горько стало!.. Так обидно!

Ведь скажи ей папа всю правду сразу и попроси о помощи по-человечески, так и Эмили не отказала бы! Но ее обманули, воспользовались, надавили на жалость… Как подло!

Сердце разрывалось от тоски по маме и горечи обмана, в который ее окунули как ненужного котенка в прорубь. Эмили с трудом сдерживала слезы и, несмотря на разочарованное свое сердечко, она сделала ровно то, о чем ее попросили. Она поехала в Тонолуку, она встретилась с принцессой Катариной, но… внешность ее принимать отказалась.

Вот еще! Как с ней, с Эмили, обошлись, так и она в ответ поступать будет! Да и к тому же до Тонолуки добрались без приключений. Глядишь и обратно – так же будет, а если и нет, то это проблема принцессы Катарины!

Казалось, что никто не помешает им добраться до столицы Азгинского Нагорья, но… сам принц Марк и стал причиной, почему экипаж принцессы задержали на границе. Он забыл вновь поменять цвет своих глаз и на таможне с Жемчужным Побережьем, верные северу люди сразу поняли, что сам принц Марк Азгинский не будет встречать, кого попало. Схватили стражу, допросили, нашелся слабак – признался.

А дальше…

Дальше со словами «Пусть король Бернард лично вас казнит!», принцессу, и ее сопровождение из трех служанок, отправили в столицу северных земель. Весь путь Эмили рыдала, потому что не понимала, за что и почему ее жизнь оборвется, а любимица короля Карло III будет жить. За что? Почему? Казнят же не служанок, а принцессу, а кого представят королю Бернарду в качестве принцессы? Ее, Эмили!

Была надежда, что все обойдется, что никого не казнят на самом деле, что все будет хорошо. Ну какой прок северному королю от убийства невиновной перед ним девушки? Не станет, не будет он никого убивать. Да у него рука не поднимется! Язык не повернется выдать такой приказ!

И все же… оказалось, что это Эмили слишком наивная, а король Бернард жестокий мужчина. Одного взгляда на него Эмили хватило, чтоб понять – вот ее палач. И смириться с этим? Ни за что!

Из всей семьи у нее была только мама. Только мамочка ее защищала и берегла. Родной отец отправил ее на смерть, но погибать одной? Нет уж! Этого не будет.

- Я не принцесса! - закричала Эмили, едва ли оказалась перед королем севера. - Вот настоящая принцесса!

И указала в сторону Катарины. Пусть сама отдувается! Пусть сама себя спасает! А если и умирать – так вместе.

И да, король Бернард как от него и ожидалось, выдал приказ:

- Казнить всех четверых. Сейчас же.

От северян другого в принципе ждать не приходится. Северяне, а король Бернард в их главе, свято верили – азгинский царь убил отца молодого королевича. Поэтому-то и шла война так долго. Царь Карло III отказался признать за собой это преступление точно так же, как и отказался признать Эмили своей дочерью. Сделал вид, что преступление не его рук дело. Вот и пусть теперь потеряет свою дочь. Не Эмили, так Катарину – по ней-то он точно прольет не одну слезу!

Однако казнь не состоялась. Сумела-таки принцесса Катарина уговорить короля Бернарда не совершать ошибку. Нашла слова нужные, умной монашка оказалась из религиозной школы. Эмили этого не ожидала. И теперь Эмили в тюрьме северян, как та, что предала свою госпожу.

Ох… Не госпожу, а сестру!

Это северяне еще правды не знают. А узнали б, точно казнили. Этот секрет Эмили решила придержать в себе и никому его не говорить. Теперь каждый сам за себя – если уж принцесса Катарина и пыталась заботиться о своих нерадивых трусливых слугах, то Эмили знала правду. Нет у нее защиты… А расскажи она сестре правду, так и последнего лишится.

Долго, отнюдь не один месяц, Эмили просидела в темницах северной столицы. Много, отнюдь не один вечер, она прорыдала в своей камере. И сколько раз она за все это время слышала, что ее и двух других служанок казнят? Да таких чисел нет… Количество обвинений в предательстве росло, как снежный ком, каждый день.

А потом советник короля Бернарда Оливер Саприг посадил их в один паромобиль и под конвоем сопроводил до страны Великие Гнезда. Таков приказ короля Бернарда – если вернуться трем девушкам домой, то их казнят как предательниц, а Его Величество предоставляет им политическое убежище. Почему вдруг подобрел суровый король? Как сказал он сам – принцесса Катарина постаралась.

Их привезли в нищий старый монастырь, где все держалось на чудесном «честном слове». Более убогого места Эмили еще не видела, даже в тюрьме куда уютнее жилось, чем будет здесь. Две подруги по несчастью с радостью принялись за любую работу. Жизнь монахинь их привлекла и устроила. А вот Эмили себе такой судьбы не желала. Она отказалась это принимать, и пока Оливер еще не уехал обратно на север, нашла его в гостиничном доме, и потребовала другого безопасного места для себя.

- Вот же наглая девка! - заругал он ее. - Как смеешь ты требовать еще что-то? Кем вообще ты себя возомнила?

- А царь Карло III никаких указаний не давал для меня?

- Представь себе – нет, - язвительно бросил Оливер. - Какое ему до тебя вообще дело?

«Действительно…» - с горечью подумала Эмили.

Она стояла у входа в комнату, а теперь прошла вперед – и до середины она дошла уже как брюнетка Катарина. Покружилась на середине комнаты как рыжая девчушка, которую они встретили по пути сюда. А через мгновение в кресло плюхнулась, уже в своем привычном для себя облике блондинки и волосы убрала с шеи, демонстрируя свое родимое пятно.

Оливер, увидев его, изменился в лице. Мало того что сама магия семьи азгинского царя. Так и пожалуйста – на шее его отметина. Даже у принцессы Катарины такого нет, а у нее, Эмили, есть!

Оливер подошел ближе, наклонился вперед, уперев руки в подлокотники кресла, чтоб получше рассмотреть родимое пятно. Не меняя позы, он посмотрел в ее лицо после так, словно пытался увидеть в нем черты лица царя, и судя потому с каким отчаянием, Оливер выругался, когда выпрямился, что-то нашел. Что-то увидел.

- Объясните мне все, - потребовал Оливер, сев в кресло напротив нее.

Эмили объяснила. Собственно для этого она и пришла к нему. Оливер выслушал ее молча, после сидел задумчивым некоторое время. Эмили тоже не нарушала тишину между ними. Все, что она хотела, сказала. Дальше ему уже думать, что делать…

- Будьте здесь, - велел он, поднимаясь с кресла внезапно. - Скоро вернусь.

Он отсутствовал не более часа, а когда вернулся, то объявил, что это теперь ее комната на ближайшее время. Принес ей какую-то одежду, которую точно носили раньше, но все чистое и выутюженное, а после снова ушел.

Пару дней Эмили не видела Оливера, а его слуга, Фаян, которого оставили подле, относился к ней учтиво. Высочеством не обзывал, но для него – она высокородная мит. Это уже подкупало, льстило и просто очень нравилось. А когда Оливер вернулся, то смотрел он на нее с неподдельной жалостью и в то же время с интересом.

- Я написал Его Величеству, и царь не отрицает, что вы его родственница. Только вы ему не дочь, а племянница.

- Думаете, он сказал правду? - тихо спросила Эмили.

Оливер пожал плечами. Он сел рядом с ней на диване и серьезно произнес:

- В вашем случае нужно радоваться, что он не отказывается от родства с вами. Это уже плюс. Но… минус в том, что видеть вас и что-либо делать для вас, он не будет. Если еще других служанок он готов простить и позволить им вернуться к своим семьям, то вас видеть подле себя он не хочет. И сами знаете почему…

- Он первым меня предал, - самоуверенно заявила Эмили, с трудом сдерживая слезы.

Оливер пожал плечами и добавил:

- Азгинский царь не единственный, кто ничего хорошего вам не желает. Нельзя забывать, что есть еще и король севера. То, что сейчас вас троих приютили, вовсе не значит, что король Бернард не передумает потом, и не изменит свой приказ. Как бы там ни было, а вы по прежнему принадлежите Его Величеству Севера.

- И что мне остается? Монастырь? - горько всхлипнула Эмили. - Я не хочу…

Оливер вновь пожал плечами и так же серьезно произнес:

- Есть еще один вариант. Не знаю, насколько он вам понравится, но все ж лучше, чем монастырь.

- Я вас внимательно слушаю.

- Я тут случайно встретил своего старого товарища. Его зовут сихит Колин Хартнос. Это успешный бизнесмен, дела у него идут в гору. Есть сын маленький. Жена бросила Колина, когда их сыну исполнилось четыре года. Сбежала от него куда-то, к любовнику. Прошло немало времени, и теперь семья Колина пытается ему впаять какую-нибудь еще невесту, чтоб у ребенка как минимум была мама. Сам Колин жениться не хочет. Верит отчаянно, что первая его любовь, мать его сына, к нему вернется еще. Он готов ее ждать сколько угодно, но семья требует иного. И он сейчас устраивает кастинги на роль своей жены. Фиктивной, - последнее Оливер подчеркнул особенно четко. - Ему ехать в гости к родителям на день рожденье матери. Он уверен, что эта заманушка. Приедет туда и увидит не праздничный стол, и торт на нем, а дюжину невест, которых мать и отец ему подготовили. Вот он и придумал нанять актрису, чтоб та минимум месяц играла роль его жены.

- Я актриса! - тут же выпалила Эмили.

- Я надеялся, что вас это заинтересует, Эмили, - улыбнулся Оливер, но очень быстро стал серьезным и добавил: - Если вы понравитесь Колину, и он захочет нанять вас, то вы должны понимать – это временное пристанище. Пусть пока вы на свободе, но молитесь, чтоб никто из королей не передумал и не объявил на вас охоту. Во всем слушайтесь Колина. Вы должны относиться к нему, не как принцесса, а как слуга. Если Колин выберет вас, то он все равно, что вашим хозяином будет. Это понятно? Подумайте хорошенько, Эмили. Может, монастырь не так уж и плох.

- Нет, - отчаянно она замотала головой. - Я не хочу в монастырь! Я согласна быть фиктивной женой вашего друга сколько нужно! Сыграю идеально свою роль!

- Тогда собирайтесь. Поедем знакомиться, - ответил на это Оливер.

Колин Хартнос оказался молодым черноволосым бледным мужчиной. Эмили даже подумала, что, наверное, он болен – настолько мужчина казался ей бледным. А еще он очень худой, до такой степени, что его изысканные аристократичные скулы, казались просто костями обтянутыми кожей. Взгляд его темных карих глаз казался холодным, аж мурашки побежали по телу. Не будь Колин ключиком к сытой и хорошей жизни – Эмили обязательно бы прошла мимо такого высокомерного и строгого господина. Но сейчас от этой встречи зависело слишком много и она должна ему понравиться.

Она должна влюбить его в себя!

Общался Колин Хартнос предельно вежливо, что делало его безумно милым. Эмили легко принять обходительного мужчину, как за своего хозяина, а проверив ее на актерские таланты, так и он сумел улыбнуться, разрушая свой строгий и холодный образ.

В итоге решено – ей играть роль его жены. Со спокойным сердцем сихит Оливер оставил ее на попечение Колина. А еще он оставил ей Фаяна, Эмили не возразила, хоть и понимала, что это несколько для ее удобства, сколько для его спокойствия – мол, не сбежит.

В тот же вечер Эмили переехала к Колину в особняк, а на следующий же день ее одарили подарками – новой одеждой и украшениями. Но все это Колин выбирал на свой вкус, сам не зная, понравится ли его фиктивной невесте. Подошло не все – и этот щедрый, великодушный, потрясающий мужчина выделил ей целых сто тысяч перьев, чтоб Эмили сама погуляла по магазинам.

Она погуляла – выбрала себе много чего. Но глупая ее душа захотела, видите ли, красивые бусики из ларимара. И к чему это привело? А к тому, что наглый, бесстыжий негодяй и бабник по имени Велисар чуть не воспользовался ее наивностью! Подумать только из-за глупости, она чуть не потеряла невинность и себя!..

…Эмили теперь за себя не отвечала. Она со всей своей возможной силой лупила Велисара по лицу. Она не могла сдержать слез обиды, не могла скрывать ярость и гнев. Это невозможно! Она и не пыталась… Она же хотела уйти, она не собиралась с ним целоваться, а он не отпустил, он… он чуть не обесчестил ее! И это притом, что у него есть жена! И теперь Эмили могла лишь лупить Велисара и уже неважно даже за что именно.  

За долгие месяцы одиночества в тюрьме, за унижения, за оскорбления, что она наслушалась от других.

За своего отца, который отказался от нее и отправил на верную смерть.

За сестру, которая для всех оказалась важней.

За короля Бернарда, который безжалостно нарек ее предательницей, ничего не зная о ней толком.

За Оливера, который не стал добиваться для нее оправдательного вердикта.

За Колина, который хоть и позволил ей почувствовать себя свободной богатой мит, но выделил так мало средств, что она вынуждена была оказаться здесь в этой ужасной ситуации.

Эмили ведь... Она же собиралась уйти! Не нужен ей ни этот надменный красавчик, ни чертовы несчастные бусы, которые напоминали бы ей о доме! Она всего лишь в поиске того, кто защитит ее от гнева отца и короля севера. Ей нужна помощь, а не вот такие унижения! Ну вот за что ее так унизили?! За что?! Опять!

Сложно сосчитать сколько раз ее унизили за последние месяцы! И вот опять, снова и снова, и снова одни и те же грабли, и виноват в этом он – подлый принц драконов! Сейчас именно он один стал для нее всем сосредоточением вселенского зла, и она лупила его ладошками и кулаками, как получалось, со всей душой. Ей необходимо выплеснуть весь накопленный гнев и обиды, и он, как подушка для битья, за все сейчас получит!

За все!

Кто-то оттащил ее от него, кто-то скрутил ей руки и силой утащил прочь. Эмили плакала, кричала что-то, сама не разбирая своих слов. Но очень скоро оказалась в гостиничном номере совершенно одна. Ее бросили на кровать и поспешили выйти из комнаты. Она слышала, как повернули ключ в замке. Бросили в одиночестве и заперли! Все равно, что в чулане бросили, как тряпку ненужную, которая, когда-нибудь, возможно, если повезет, еще пригодится. Но не факт, не факт... Пусть просто поваляется, а пока о ней окончательно все забудут.

Эмили чувствовала себя опустошенной. Но очень скоро слезы закончились. Нет, не успокоилась. Просто на смену гневу пришла пустота. Она не может себе позволить плакать здесь и сейчас. Нужно выбираться, нужно найти Фаяна и ехать к Колину. Он бы с ней вот так никогда не поступил!..

Эмили поднялась с постели, поправила на себе одежду, проклиная от души Велисара. Поправила макияж – слава Богам тот, кто ее сюда притащил бросил рядом и ее сумочку. После огляделась по сторонам – дверь заперта. Это она помнила. Посмотрела на окна, подошла к ним ближе.

Ха! Первый этаж! 

Высоковато, конечно, окно расположено даже для первого этажа, но в академии на уроках физической культуры прыжки с препятствиями или зона трамплинов была и пострашнее. Сняла с себя туфли, чтоб не сбить каблуки и ловко выпрыгнула на улицу. 

Туфельки надела, и быстро пошагала вперед.

К черту!

Уже не хочется ничего, никаких бус и украшений. Хочется лишь одного – вернуться в дом Колина и запереться в своей комнате. Вот только тогда она позволит себе дать волю чувствам. А сейчас бежать!

- Мам, в очередном провале нет моей вины, - сказал Велисар, чувствуя, как сбегают от него последние остатки отваги и уверенности.

Еще бы! Перед ним сама царица драконов Нилаката! Перед силой этой женщины можно только благоговеть и падать на колени. Никто не смеет возражать ее слову, никто не смеет ей перечить. И Велисар в том числе…

Перед своей матерью он всегда – всегда! – самый что ни на есть послушный и учтивый ее сын. Но… как только он оставался предоставленный сам себе – всегда делал наоборот. Ибо мамино мнение важно, но и своего никто не отменял.

- А чья вина? - разгневано спросила царица Нилаката. - Снова скажешь, что и в этой части света твоей нареченной не нашлось? Это уже какой мир по счету? Какая страна? Сколько ты еще будешь делать вид будто кого-то, в самом деле, ищешь?! Ты хоть понимаешь, что с тобой будет, если ты до первого столетия не найдешь Истинную?!

Велисар подавил в себе глубокий вздох, который точно мог бы разозлить его мать еще сильнее. Он все прекрасно понимал. Даже получше собственной матери!

Ибо ей в юности повезло – она просто стала женой самого влиятельного дракона при дворе императора. Из человека его мать превратилась в драконицу, но… она не дракон с рождения. И поэтому ей не понять, что такое не чувствовать ни тепла солнца, ни порывов ветра, ни холода от капель дождя. Это она не понимает, что значит не чувствовать ни тепла, ни холода от объятий друзей, подруг или семьи. Еще в детстве, где-то до первого десятка лет, Велисар еще мог чувствовать, а потом все закончилось, когда у ребенка проснулся дар и звериное чутье – пробудился его дракон. И вместе с этим величайшим событием в его жизни исчезла и чувствительность до тех пор, пока он не найдет свою Истинную пару.

С тех пор прошло много-много времени – сейчас Велисару девяносто восемь лет. У него осталось только два года, чтоб не потерять окончательно человеческую сущность и вернуть способность ощущать мир и людей вокруг так, как в детстве. Если за эти два последних года его Истинная не найдется, дракон полностью им завладеет и останется навсегда лишь зверь. Жестокий и беспощадный.

И суть своих проблем Велисар прекрасно понимал – получше, чем кто бы то ни было. Мать не имела права его упрекать в обратном. И все же из вежливости и почтения к ней, Велисар проглотил обиду.

- Пендра, - произнес Велисар. - В этот раз это ее вина.

- Пендра?! - ощетинилась царица. - Где эта негодница?! Позвать ее сюда! Живо!
 

Пендра – его старшая сестра. Состоявшаяся драконица, которая уже встретила своего Истинного и в полной мере обрела себя. Она же – до безумия красивая огненно-рыжая засранка, которая просто из вредности с превеликой радостью испортит жизнь всем. Зачем ей это надо?

Скучно ей… Злиться на всех за то, что стоит ей забеременеть как ее тут же отодвигают ото всех дел. Она мгновенно из генерала армии царицы Нилакаты по приказу их отца превращается в утонченную принцессу, с которой каждый носится как дурак с дверьми. Это ее и бесит. А ее муж-засранец плодовит, как сама мать природа. Они женаты всего пятьдесят лет, а Пендра носит в себе сейчас юбилейное сорок пятое яйцо. Велисар ее даже понимал… Иногда. Чуть-чуть.

Сестра появилась с невозмутимой моськой и на все претензии матери… зевнула. Это ей повезло, что в зале кроме них троих, были еще слуги, перед которыми надо держать лицо и спины, а не то получила бы сестрица оплеуху такую, что родила б раньше времени – мама так умеет, она такая, да. Тяжелая у нее рука…

- Кто-то же должен был его спасти, - спокойно проговорила Пендра.

- Спасти?! Ты не спасаешь брата, а губишь его! - рявкнула царица Нилаката.

- Эти человечки каждый день, мама, приходили к нему уже как месяц – каждый день одни и те же лица, и тянули из него деньги! Кто-то особенно хитрый настолько, что приплеталась по три раза на дню, меняя парики да одежку! Пустая трата времени! - твердо заявила Пендра. - Я каждый день осматривала этих шкур, и как увидела, что они обнаглели настолько, что пришли в четвертый раз за один день, вмешалась. Сделала вид, будто я его жена и разогнала всех! Мама, Лисенку нужно лететь в другой мир, ему нужно искать свою Истинную в другом месте!

- Одни и те же девушки? - опешила царица Нилаката и, поднявшись с трона, подошла ближе к сыну.

Что ей давно уже не свойственно из-за ее статуса и положения, мама заботливо погладила Велисара по щеке и расстроено, убитым голосом, произнесла:

- Неужели ты настолько потерял чувствительность, что не можешь даже ни отличать, ни запоминать лица девушек, которых целуешь?

- Их было так много… - серьезно произнес Велисар, - что да… уже не могу. Они все выглядят одинаково для меня. Да и зрение… Иногда я теряю его полностью.

- О, Небеса… - впервые за всю свою жизнь Велисар и Пендра увидели, как по щекам их матери потекли слезы.

Царица Нилаката крепко обняла сына, словно верила, что ее забота и любовь способна хоть немного отогреть его заледеневшую душу, но… увы. Она на это не способна при всем своем глубоком и абсолютно искреннем желании.

- Мам, - на шажок ближе подошла Пендра и погладила ее по плечу. - Есть еще время. Лис сменит локацию и найдет свою Истинную. Я искренне в это верю, и ты тоже верь…

- Уже нашел, - признался, наконец, Велисар, и это оказалось так внезапно для матери, что она несдержанно влепила ему пощечину со словами:

- И молчишь?! Негодный мальчишка, как ты смеешь умалчивать такое?!

- Но как… Там же были одни и те же шкуры! - не поверила и Пендра. - Ты их целый месяц целовал, и ничего! А сегодня что не так?!

Боли от удара Велисар все равно не почувствовал. Чувствительность сегодня к нему вернулась лишь на мгновение, когда он целовал Александру. Нет… На самом деле еще на мгновение раньше. Она только в комнату вошла, и сразу же стало ярче светить в окнах солнце. Рядом с ней он смог видеть так, как будто и не терял никогда зрение. Лишь при виде нее он почувствовал самого себя иначе и заинтересовался ею. Хотелось узнать ее получше, но она спешила, чуть не сбежала… Он поцеловал ее, и весь мир изменился снова. 

 Ее выбрал дракон, ее выбрала его душа. Держа ее в объятьях, Велисар чувствовал тепло ее тела. И то как она его била – боль от ее ударов он тоже чувствовал. И ее собственную душевную боль – он так же сумел испытать всем своим существом.

- Александра, - произнес он. - Та девушка, что была со мной, когда ты ворвалась к нам… Она услышала мое имя, которое сказал ей дракон. И рядом с ней я мог чувствовать.

- Прекрасно! - обрадовалась царица Нилаката. - Это прекрасно!

- Это ужасно, мам, - одернула ее Пендра. - Та девка ненормальная! Стоило мне только войти и пошатнуть их идиллию, как она впала в такую истерику, что даже я – генерал драконьей армии – предпочла тут же смыться из этого мира домой, решив, пусть братец сам разбирается со своими бабами! А меня, ты знаешь, не так-то уж и просто напугать!

- Это правда? - смутилась царица, и вновь повернулась к сыну. - Все так и было?

Велисар кивнул. Слова сестры чистая правда. Но он не стал скрывать главное:

- Всего на одно мгновение в тот момент ее эмоции стали моими. Ее воспоминания тоже… Я не все понял из того, что увидел, но в Александре скопилось так много боли, обиды и скорби… В момент, когда дракон сказал ей, что теперь она его избранница, скорее всего она поверила, что нашлось решение всех ее проблем. Она поверила, что больше никто и никогда ее не обидит, не причинит ни вреда, ни боли, но появилась Пендра и сломала ее надежды. Все разрушила, и из-за этого мечты моей Александры тоже рухнули…

- И из-за этого у нее случилась истерика… - с пониманием произнесла царица Нилаката, а Велисар кивнул.

- Она молчала слишком долго, пытаясь закапывать в себе весь гнев и боль, что накапливался в ней месяцами, а может и годами… Кто знает? Ей нужна помощь больше, чем мне.

- В таком случае я вернусь с тобой в тот мир, братец. Я объясню девушке, что я твоя сестра и вот такое у меня дурацкое чувство юмора, - сокрушенно произнесла Пендра, теперь она чувствовала вину за свое вмешательство. - Если б я только знала, что ты нашел Истинную – не встряла бы, честно…

- Ты все исправишь, - сурово произнесла царица Нилаката, нависая над дочерью, подавляя ее волю своим могуществом.

И в этот раз Пендра не посмела возразить, дерзить или зевнуть. Она виновато склонила голову перед матерью и в ответ просто кивнула, не посмев даже глаза на нее поднять.

- Я приказал слуге не выпускать девушку из моего номера, пока я не вернусь, - сказал Велисар. - И если ты ей все объяснишь, Пендра, я буду очень тебе благодарен.

- А ты как? Она же сильно тебя била… Оклемался уже? Если готов, давай вернемся прямо сейчас, - сказала Пендра, с готовностью помогать во всем, что потребуется.

- Нормально, - прислушался к себе Велисар.

Ничего ему так сильно не хотелось, как вновь почувствовать в своих объятьях Александру. Вновь хотелось чувствовать, и не кого-то, а именно ее.

- Зачем вы вообще уходили? - не поняла царица Нилаката. - Почему ты сразу не объяснил все сестре?

- Из-за истерики Александры это было невозможно, - Пендра ответила сама. - Она так сильно его избивала, что я испугалась, что и убить может. А когда слуга ее утащил, другие шкуры тоже налетели на него с кулаками, мол, как можно так обманывать и все такое. Я схватила брата и перенесла его сюда, в безопасность…

- А теперь возвращайтесь обратно и все уладьте. Сегодня же я хочу познакомиться с этой девушкой! - властно проговорила царица и вернулась на свой трон.

Усевшись удобно, она вновь посмотрела на своих детей и грозно рявкнула:

- Вы почему еще здесь?! Выполнять мой приказ! Живо!

Пендра тут же открыла портал, и Велисар вместе с ней юркнул в него. Как только портал перехода за ними закрылся, Пендра обернулась к нему и сказала:

- Лисенок, прости меня! Я хотела как лучше! Сил не было смотреть как одни и те же шафки используют тебя… Прости, пожалуйста… Я все объясню твоей Истинной, и даже буду всегда-всегда с ней самой милой, только прошу, прости меня…

- Беру с тебя это обещание, - сказал Велисар, посмотрев в глаза сестры.

Он видел – прощения она просит искренне, но его пока ледяная душа не могла быть тронута. Вот обнимет он Александру вновь, вот сольются они в единой драконьей энергии, пробудится тогда его человечность в полной мере, вот тогда он и сумеет принять извинения своей сестры. А сейчас это невозможно.

- Пойдем, - добавил он. - Александра ждет нас.

- Пойдем, - послушно посеменила за ним сестренка.

***

Велисар без труда нашел свою комнату, и оценил, что слуга как запер девушку внутри, так и остался стоять под дверью, словно сторож.

- Она сначала громко плакала, - отчитывался он. - А после притихла. Уснула, наверное.

- Открывай, - велела Пендра и, повернувшись к брату, добавила: - Я первая пойду, поговорю с ней сначала, объясню все.

- Вместе пойдем, - не согласился с ней Велисар.

Дверь перед ними распахнулась, но им даже не пришлось делать пару шагов в комнату, чтоб увидеть пустую смятую постель и настежь открытое окно…

Сбежала…

Александра сбежала.

Казалось, что Велисар еще никогда не чувствовал себя пустым, как именно в эту самую минуту. Только что он нашел свою Истинную и потерял ее… только что. Краем глаза он заметил, как Пендра схватила за горло его слугу и приподняла легко вверх. Душила с легкостью, особой даже силы не применяя. Она разочарована не меньше, и зла… Разумеется, ведь это ей возвращаться к их матери и объяснять почему долгожданного знакомства с невесткой не будет.

- Я никуда не пойду! - рыкнула она, отшвырнув еле дышащие тело слуги в коридор. - Если мать меня не убила до этого, то за такие новости точно прибьет! Велисар, ты не можешь отправлять меня к ней с такими новостями! Прошу, не будь так жесток со мной!.. Лучше… э… Лучше давай я помогу тебе найти Александру!

- Каким образом? Я ничего кроме имени ее не знаю, - сказал Велисар и сам понимал, что сейчас внутри должен бушевать гнев, но его бесчувственность и отчаяние взяли верх.

Он не чувствовал ничего кроме горя утраты как по Александре, так и по самому себе.

- Мы не сумеем ее найти…

- Я запомнила, как она выглядит. У меня хорошая память на лица! Мы обойдем весь город, каждый дом, но найдем ее! Я во всем тебе помогу! Только прошу. Не опускай руки!.. - отчаянно проговорила Пендра. - Не смей сдаваться, Лисенок!

Велисар опустился на кровать, сначала сел, а после откинулся назад. Лег на спину. Смотрел в потолок и не сразу сообразил, что в нос ему бьет цветочный запах. На этой постели на свежих простынях горько плакала в подушку его невеста. Ее запах все еще был тут… Подушка все еще влажная от ее слез. Он взял ее в руки, сжал… и только сейчас смог ощутить боль. Но не до конца понимал это ее боль, или его собственная.

- Ларимар… - произнес он и сестра, плюхнувшись рядом с ним на кровать, жалобно проговорила:

- Не проклинай ты меня словами странными, прошу… Найду я тебе невесту, обещаю!

- Надо купить бусы из ларимара. Александра их очень хотела.

- Да? Хорошая идея тогда. Увидит их у тебя и сама к тебе вернется! - обрадовалась Пендра. - Скупим весь ларимар в городе. Все, что только найдем – все скупим!

- Давайте обсудим наше соглашение, - вежливо сказал сихит Колин Хартнос, приглашая Эмили присесть.

Они заняли место за уютным круглым столиком, что находился посреди кабинета хозяина дома. Когда утром во время завтрака Колин приглашал ее сюда, Эмили ожидала, что хозяин ее будет сидеть за своим рабочим столом, а она останется стоять перед ним.

Но Колин усадил ее рядом с собой, где наверняка раньше либо трапезничал в одиночестве, либо проводил деловые беседы с компаньонами по бизнесу. Эмили даже сумела почувствовать, что Колин ее действительно ценит. После ее неудачной прогулки по магазинам, Эмили по-прежнему чувствовала себя опустошенной. Хоть и прошла уже пара дней… Казалось бы можно и даже нужно забыть Велисара и все те эмоции, что она испытала из-за него, но ее сердечко никак не могло найти покоя.

Однако сейчас нужно собраться, и внимательно слушать все то, о чем Колин будет говорить. Эмили еще раз обвела взглядом светло-коричневый кабинет, оценивая какая хорошая здесь обстановка, и, улыбнувшись после Колину, ответила:

- Конечно. Самый главный мой вопрос: какой именно вы хотите видеть свою избранницу?

Колин внимательно посмотрел на нее перед ответом. Он оценил стремление и желание девушки выполнить свою работу хорошо, но он знал – ей не понравится то, что он сейчас скажет. 

- Максимально противоположной версией моей бывшей возлюбленной, - произнес он холодно и сдержанно.

Он держал в руках папку с фотографиями своей бывшей жены. О, как же ему не нравилось определение «бывшая» и как же сильно он хотел бы изменить его на «нынешняя». Но… не он это решал. Свою жену он не видел четыре года, и мог только надеется и мечтать, что сейчас Рамина несчастна и хочет вернуться к нему.

Вспомнив, что сейчас Колин не один и не может придаваться своим мечтам, мужчина опомнился. Положив на стол папку, он достал магический портрет роскошной девушки с золотистыми длинными локонами, и отдал его Эмили, которая не смогла удержать себе вздох восхищения. 

- Какая потрясающая… - проговорила она.

Колин не позволил себе даже улыбнуться, потому что знал – эта картинка и половины не передает того, насколько на самом деле его жена красавица.

Эмили же разглядывала портрет, с которого на нее смотрела девушка с невероятно милым личиком, нежнейшей улыбкой. Она, смотрела с фотографии вовсе не надменно, а так по милому нежно, что вызывала в душе самые теплые чувства. Эмили даже почувствовала себя недостаточно красивой. На фоне такой красотки надо еще подумать, кто вообще смог бы конкурировать.

Магия делала снимок цветным, а оттого красавица казалась живой, сияющей. Она действительно как будто сияла в своем белом платье с позолоченным корсетом, а ее дивные золотистые локоны обволакивали ее образ, превращаясь в золотую реку. Удивительная! 

- Во-первых, мне нужен контраст, - серьезно проговорил Колин. - Я не хочу, чтоб вы оставались блондинкой. Лучше станьте брюнеткой – это и мне поможет не забываться, и мой сын – его память – останется неиспорченной. Он не должен забывать то, как выглядит его родная мама. Если вы останетесь блондинкой – это навредит и мне, и ему.

 - Я поняла, - сказала Эмили и сразу же сделала свои волосы цвета ночного неба. Почти черными, слегка буквально самую малость отдающие синевой.

- Очень хорошо, - кивнул на эти изменения Колин. - Теперь ваше лицо.

- Надеюсь, вы не будете возражать, если я полностью изменю себя, - сказала она, а Колин согласно закивал и со словами:

- Мне не нужна жена-красавица… - замолк.

Во-первых, потому что Эмили уже изменила свою внешность. Ей не надо для этого много времени. А во-вторых, она и сама уставилась на него с изумлением.

Ей совершенно не улыбалось ходить какой-то уродиной. Ни большой нос, ни кривые зубы она точно делать не собиралась. Эмили понимала правило: кто платит, тот и музыку заказывает, но тем не менее уродовать себя не желала.

Она сделала себе внешность брюнетки-сестры Катарины, которая на ее взгляд достаточно красивая девушка, но вслух сказала иное:

- Я как раз вот такой вариант внешности считаю уродливым.

- Я не соглашусь, - заявил Колин.

- Разве? - сделала невинные глазки Эмили. - И что же в ней привлекательного? Разноцветные глаза? Сделать обычные? Карие?

- Да, так будет лучше, и может быть не надо настолько пухлых губ и чуть больше следует сделать лоб, а еще глаза подальше друг от друга, и…

- Колин, - улыбнулась Эмили, изменив в себе лишь цвет глаз на карий. - Если я выполню все ваши запросы, то ваша семья решит, что вы с такой женщиной просто из жалости, и тогда точно выстроит перед вами ряд из красоток, который вам так не нужен. Уверены, что ваши требования актуальны?

- Нет, - сразу же ответил он. - Этого я не хочу.

- Вот и оставим тогда такой вариант. Какое имя мне дадим? Как насчет Катарина?

- Надо подумать… - Колин забрал обратно магический снимок своей жены, укладывая его в папку, из которой после достал документ на двух листочках.

Колин положил документ перед Эмили, и она сразу же обратила внимание на первый пункт, гласящий:  «Никаких романтических чувств и порывов». Эмили решила уточнить:

- Вы имеете в виду, что между нами не должны появиться настоящие чувства?

- И это тоже.

- И? - не поняла его выражение Эмили. - Вы хотите, чтоб мы перед вашими родными держались друг с другом холодно?

- Именно так, я рад, что вы так легко понимаете меня, - сдержанно улыбнулся Колин едва ли краешком рта.

- Колин, вы по любви ведь женились, верно? - опешила немного Эмили.

- Конечно. И для меня важно сохранить эти чувства, и…

- Вы помните, как вы вели себя со своей женой? - перебила его Эмили.

- Конечно… - не понимая, что именно она от него хочет, кивнул он.

- Это было сдержанно и холодно?

- Нет, что вы? Мы с Раминой не могли и пять минут провести без…

Колин сначала принялся вспоминать былые счастливые деньки, но очень быстро опомнился. Внимательно посмотрел на Эмили и произнес:

- А… дошло.

Эмили усмехнулась, закивала и с пониманием его замешательства сказала:

- Нам придется изображать романтику перед вашими родственниками. Поэтому держаться за руки, целоваться, обниматься, и даже ночевать в одной комнате – нам все это предстоит делать.

- Ночевать в одной комнате точно не придется, потому что мои родители строгих нравов. У них самих – у каждого своя комната, и у нас будет так же. А что касается всего остального… Вряд ли я имею право просить вас о таком… - смущенно проговорил Колин.

- Успокойтесь, - снисходительно улыбнулась Эмили. - Хоть и считается, что люди в Азгинском Нагорье широких взглядов, однако меня воспитывали в строгости. Я девушка порядочная, и довольно строгих моральных принципов. Однако нам предстоит играть супругов, и чтобы нам поверили, мы должны играть свою роль достойно. Изображать любовь через прикосновения, поцелуи и внимание друг к другу – нам придется, и это нормально.

- Конечно… - согласно закивал Колин и, поднявшись, прошел к своему рабочему столу.

Уселся за него и начал заправлять в печатную машинку чистый лист бумаги. Ему теперь требуется переделать документ, который он наверняка сочинял не один день еще до того как начал искать себе фиктивную жену. Эмили не стала возражать. Если уж Колину хотелось все задокументировать, то кто она такая, чтоб возражать ему? Она, правда, не понимала, зачем это нужно, и ее это где-то на краешке сознания напрягало, но… еще раз посмотрев на холодного строгого сихита – поняла: музыку заказывает именно он, и она обязана танцевать под дудочку своего хозяина.

Когда первый пункт Колин правильно оформил, Эмили прочитала второй:

- Не приближаться к Энтони… А это кто?

- Мой сын. Он сейчас в военной академии. Скоро у него будут каникулы. Мы заберем его и поедем к моим родителям. Как я уже сказал: для меня очень важно, чтоб мальчик помнил свою маму. И я не хочу, чтоб он привязался к другой женщине, которая всю свою жизнь ему не посвятит. Поэтому будет лучше, если вы вообще не приблизитесь к нему.

- И что скажут ваши родные? Разве это нормально, что мачеха не проводит время с пасынком?

- Нормально, - резко бросил Колин, уже начиная перепечатывать и второй пункт на новом документе.

- Но…

- Этот пункт останется не тронутым. Я нанимаю вас для себя. Не для него. У Тони есть мама, и мачеха ему не нужна, - непоколебимо произнес Колин.

- Ну и кто поверит, что у нас с вами счастливая семья, если я даже не буду пытаться поладить с вашим сыном? - резонно спросила Эмили, отвлекая его от печатной машинки.

Колин поднял на нее глаза. Выглядел он недовольным. Ему не нравился ни ее вопрос, ни факт спора между ними. Хотя Эмили и не пыталась навязывать ему свое мнение. Ей всего-то надо отыграть свою роль максимально хорошо, но как ей это сделать, если не изображать из себя хорошую мать? И вот сейчас Колин это тоже должен понять.

Он помолчал немного, размышлял над ее словами, а после сурово произнес:

- Значит, вот такой вы будете мачехой. К моему сыну не приближаться. Иначе я буду вынужден искать другую девушку.

- Ладно, - не стала Эмили спорить, немного струхнув. - Поймите, Колин, я вовсе не желаю с вами спорить. Я лишь хочу отыграть свою роль правильно и помочь вам достигнуть нужного результата.

- Я понимаю, - более спокойно произнес он. - Но и вы поймите… Моему сыну всего восемь лет. Тони проводит со мной лишь один месяц в году, все остальное время он учится в военной академии. Он познакомится с вами на один месяц, и зачем ему это время называть вас мамой? Мы с ним не видели Рамину четыре года, но я верю, что однажды она нагуляется и вернется к нам. И я хочу, чтоб мой сын помнил свою мать и не предавал память о ней.

- Вы правы, извините, - виновато потупилась Эмили. - Конечно, вы  правы. Я не стану приближаться к ситу Тони, но и холодной к мальчику быть не могу. Во-первых, потому что в принципе люблю детей. Во-вторых, потому что перед вашими родителями так надо. Иначе у них возникнут к вам недовольные вопросы на тему: как вы могли полюбить женщину, что равнодушна к вашему ребенку? Позвольте мне быть хотя бы вежливой с ним, когда мы будем сталкиваться, ладно?

- Ладно, - недовольно сдался Колин. - Я согласен на вежливость. Это приемлемо.

Эмили благодарно улыбнулась и план, в котором она подружится с мальчиком, и покажет Колину, что она может быть хорошей матерью, выбросила тут же из головы. Ох, и не просто же ей будет захомутать по-настоящему такого мужчину, как Колин. Это вообще возможно?.. Сейчас в этом Эмили откровенно сомневалась.

Дальше вести с ним беседу стало труднее. У него испортилось настроение, и он не скрывал этого. Эмили боялась, что он, в самом деле, может заменить ее на другую девушку. И куда она тогда пойдет? На улицу вышвырнут или сразу в монастырь, тот старый и ужасный, определят? Нужно быть покорной, молчаливой, и на любые его слова и требования согласно кивать.

Со всеми остальными пунктами она не спорила, хоть и могла бы. Потому что каждый из них запрещал Эмили быть хорошей женой для Колина, а он ведь именно для этого ее и нанимает. Она сама себе выдала мысленно пощечину. Ему жена фиктивная нужна. Фальшивые чувства нужны на публику. Не более. Он отчаянно влюблен в ту женщину с магического портрета, который благодаря магии оставался цветным вечность. Он влюблен в красотку, которую ей не затмить никогда.

Эмили решила для себя, что все возникшие проблемы в ее жизни может решить достойный брак. Колин ей для этого подходил идеально, но… теперь она уже не была в этом так уверена. И все же если не Колин, то кто? Других вариантов у нее нет, и вряд ли появится.

«Нельзя сдаваться…» - подумала Эмили.

Отчаяние непозволительная роскошь. 

- Я думаю, - проговорила она после, когда подписала его новый составленный перед нею же документ, - что нам с вами, во-первых, нужно научиться обращаться друг к другу на «ты». А во-вторых, пока есть время, мы должны научиться прикасаться друг к другу, чтоб не возникало неловкости. Мы с вами отныне муж и жена и все должно выглядеть натурально. Я, как актриса, просто не могу допустить фальши на своей сцене.

- Не все сразу, - холодно отбрил он ее. - Сейчас идите к себе, Эмили.

- Катарина. Когда выгляжу вот так, - напомнила она о внешности ненавистной ей смазливенькой брюнетки, - вы должны обращаться ко мне Катарина.

- Думаю, будет не уместно использовать имя дочери царя Карло III. Я так понимаю, внешность вы взяли с ее лица, верно же?

- Когда-то именно об этом меня и попросили, так что не вижу ничего плохого. Да и как они узнают?

- Она слишком красивая, - покачал головой Колин. - А я поклялся отцу больше не жениться на красивых женщинах.

- Оу… - потупилась Эмили. - А вы что, правда, считаете ее красивой?

- Ну а разве это неочевидно?

Здесь нет зеркала, чтоб Эмили могла оценить, но насколько она помнила сестрицу – нет, не назвала бы она ее красоткой. Но Эмили понимала: это говорит обида, а не справедливое критическое мышление.

- Ладно, - сдалась она. - К обеду я придумаю внешность попроще.

- Буду вам признателен, - снисходительно кивнул Колин. - А пока превратитесь в себя и давайте обсудим то, как мы с вами познакомились.

Эмили вернула себе свое лицо, и под его очередной кивок, они придумали вместе историю: она – Эмили Саприг, сестра советника по международным вопросам короля Бернарда. Вместе с Оливером Колин когда-то давно работал, но чувства к его сестре у него проснулись недавно, вот только когда Оливер приехал в гости со своей сестрой в этом году. И выходит так, что даже если б не день рожденье матери Колина, то он бы все равно привез Эмили на знакомство с родителями.

- Давайте изменим имя, - предложила она. - Раз не Катарина, пусть будет Александра.

- Хорошо, - не возразил Колин, но при этом возникло ощущение, что она его успела порядком достать со своими идеями, предложениями и как возможно он подумал – капризами.

На самом же деле единственное, о чем Колин Хартнос думал в этот момент – так это… сложно. Ему и физически, и морально сложно общаться с женщинами. Он старался их избегать последние четыре года, не всегда выходило. Особенно когда он решил, что в целях терапии ему будет полезно открыть бутик модной женской одежды и прогорел… Это наложило на него отпечаток, где главная мысль – он ни черта не понимает в женщинах! Но… представлять цвет их кожи в сине-фиолетовых тонах и кровавых подтеках услужливая фантазия справлялась на «Ура», особенно когда никто об этом не просит.

Как только Эмили удалилась, Колин ринулся к своему сейфу. Открыл его и вытащил флакон таблеток, которые принимал когда-то. Успокоительное требовалось ему в последнее время не так часто, как раньше. Все же он предпочитал работать с мужчинами, и в таких случаях никаких проблем не возникало. А сейчас… Колин проверил срок годности – еще хорошие таблетки, еще можно принимать. Открыв баночку, он насчитал всего три штуки. Так мало…  

Это лекарство продается только по рецепту, а идти за ним к доктору Гойдхару, значит, сознаться, что еще далек от нормального человека. Нет, Колин не мог вновь лечь в лечебницу. Только не сейчас!

Слишком много дел, слишком много планов. Нужно быть сильным, и суметь справляться с наваждениями без таблеток. Как там звучало учение доктора? Нужно вспомнить дословно:

- Женщин бить нельзя. Жестокость нужно держать под замком. Синяки не красота, а уродство, которым не восхищаются. Синякам ужасаются. Только монстры упиваются страданиями других. А я – не монстр, я достойный человек.

Под его взгляд попала бутылка дорогого бренди, которая сиротливо стояла в этом же сейфе. Чей-то подарок, Колин сейчас даже не вспомнил бы чей именно. Хотя нет… помнил! Он сам и купил эту бутылку, чтоб однажды отпраздновать юбилейную годовщину своей свадьбы вместе с Раминой. Но…

Колин посмотрел на календарь, что висел у него на стене на целый год вперед, и грустно усмехнулся. И снова наступил день, который важен только ему…  

Эмили вернулась к себе в комнату в расстроенных чувствах. Она на самом деле совсем мало знала мужчин. Весь ее опыт это тот женатый негодяй из гостиницы и Колин, но что-то подсказывало ей: если нужна фиктивная жена, чтоб всех вокруг убедить в своем личном счастье, то просить актрису быть сдержанной и холодной просто неуместно. А что делает Колин?

И вот не совсем понятно: он такой сам по себе? Был таким и со своей первой женой? Если да, то тогда вообще неудивительно, почему она от него ушла. Если нет, значит, память о красотке Рамине настолько глубоко засела в его сердце, что Эмили вообще не представляла себе как покорять такого мужчину.

Сейчас еще почему-то вспомнилось то, как Колин посмотрел на ее подпись на составленном документе. Всего на секунду показалось, что возникло в его взгляде нечто хищное. Но… могло и показаться, настроение-то у него менялось чуть ли не каждые пять секунд. На самом деле очень странный мужчина…

Эмили остановилась у большого зеркала в своей комнате и смотрела на себя, вновь меняя свою внешность. Слишком красивую девушку не создавала теперь как ее и попросили. Александра – так зовут ее новую внешность – получилась миловидной обычной девушкой с белой кожей и каштановыми волосами. С одной стороны ничего особенного, а с другой – достаточно миленькая, чтоб кому-то приглянуться.

В комнату постучались, и Эмили разрешила войти. Это оказался Фаян, решил уточнить все ли у нее в порядке.

- Да, - легко соврала Эмили. - Все хорошо. Привыкайте к моей новой внешности, сихит Слизберт.

Фаян осмотрел ее внимательно и, улыбнувшись, сказал:

- Миленько… Но…

- Что но?

- Я видел портрет бывшей жены сихита Колина, краешком глаза всего, когда он показывал его сихиту Сапригу, и…

- Знаю, между этой Александрой и милис Раминой большая разница. Но так захотел хозяин, и кто я такая, чтоб с ним спорить?

- Ну да… - понимающе опустил голову Фаян. - Наше дело маленькое – слушайся да подчиняйся.

- И то верно, - вновь повернулась к зеркалу Эмили, понимая, что ей и самой предстоит привыкнуть к новой себе.

И особенно нужно уметь привыкнуть к двум глаголам, от которых ее потряхивало. Слушаться да подчиняться… Всю жизнь прожив вольной птичкой, не так уж и просто теперь слушаться, и уж тем более подчиняться.

- Я получил письмо от сихита Саприга, - продолжил диалог Фаян.

- И? Что-то случилось? - испуганно в один миг сжалась Эмили.

- Нет. Но сихит Саприг хочет, чтоб вы самостоятельно написали письмо от своего имени, со своей подписью для царя Карло III. Вы должны попросить у него прощения за свой поступок. Если будете достаточно убедительны, то, возможно, вам разрешат вернуться домой. Двух других девушек я уже отправил на родину, им ничего не угрожает. В конце концов, не они же первыми предали принцессу Катарину, а вы. Если б не ваш проступок, они бы спокойно исполняли свои роли. А вы должны извиниться. Это действительно позволит вам вернуться домой, к семье.

- У меня нет семьи, Фаян, - строго произнесла Эмили-Александра, посмотрев на него. - У меня из семьи была только моя мама. Но она умерла. Все, что с ней случилось, я переживала одна. Хоронила ее я одна. В церковь ходила службу о ней нести тоже одна. Ни о какой семье и речи быть не может.

- Мит Эмили, - тяжело вздохнул Фаян на ее слова, - извиниться все же надо, вы ведь предали свою госпожу, и…

- Я все сказала. Извиняться мне не за что, - Эмили-Александра снова отвернулась к зеркалу.

Извиняться?! Перед госпожой? Госпожа, потому что принцесса? А Эмили тогда кто? Не дождется от нее никто никогда никаких извинений!

- Вам следует, как минимум объясниться, - настаивал Фаян. - Выплесните на бумаге свой гнев, сожаления, обиды. Объясните хотя бы царю Карло III, почему вы поступили именно так, а не иначе.

- Он не глупый мужчина. Сам все понимает.

- Но это нужно в первую очередь вам. Поможет выплеснуть эмоции.

Эмили вспомнила снова негодяя из гостиницы, из-за которого у нее случился нервный срыв. О, что она тогда только не кричала… Помогло ли ей это выплеснуть обиды, гнев и чувствовать себя лучше?

До сих пор мерзкое чувство пустоты не отпускало. Так что нет уж… Свои обиды и гнев она оставит себе, чтоб у нее осталось от самой себя хоть что-то. Она вновь посмотрела на Фаяна и холодно проговорила:

- Никогда не вела дневников и не собираюсь. Пустая трата времени, как и попытки что-то объяснять. И хватит об этом. Лучше подайте мне чай сюда.

- Как прикажите, - недовольно скривился Фаян и вышел из комнаты.

Напрягло то, как Фаян, уходя, поморщил свое лицо. Если бы Эмили-Александра не стояла у зеркала, то она бы и не заметила этого. Возможно, мужчина так себя повел, потому что сам считает ее предательницей. Возможно, потому что свято верит, что она действительно должна извиниться. Но… при этом казалось, что это не все. Слишком уж эмоциональное поведение позволил себе Фаян, а ведь он всего лишь слуга советника. Какое ему вообще дело до ее личных драм?

Эмили-Александра отпихнула от себя сомнения. Она в любом случае ничего писать не собиралась. В театральной академии, где она училась, разрешали делать конспекты с помощью печатных машин. Она уже и не помнила, когда брала в последний раз в руки ручку или карандаш. И вспоминать это ради рукописного письма царю не собиралась.

Если уж и случится чудо, из-за которого Эмили захочет составить письмо, то сделает это на печатной машинке. Но она знала точно – чудес не бывает.  

Эмили-Александра вновь увидела Колина в тот день только за ужином. И то… Эта встреча могла бы и не состояться, потому что когда она пришла в трапезную – была первой. Слуги накрыли стол на двоих, а хозяин решил не прийти. Ради приличия Эмили подождала десять минут, а после решила, что лучше поужинает у себя в комнате, чем одной в большой трапезной. И стоило ей только повернуться к выходу, как ввалился – именно ввалился – Колин.

Мужчина едва ли стоял на ногах, и сначала показалось, что ему плохо, но сделав всего пару шагов к нему, Эмили почувствовала запах алкоголя. Колин пьян, и взгляд его такой грустный, затравленный… Несчастный.

- У меня сегодня… - заговорил он первым, - годовщина свадьбы вообще-то… И так обидно… что это важно только для меня.

Эмили не знала, как ей правильно реагировать на его слова, да и на него самого тоже. Мама всегда учила ее, что пьяных или злых мужчин лучше обходить стороной, но разве она могла себе позволить бросить сейчас Колина?

Она подошла к нему ближе, взяла его под руку и помогла дойти до накрытого стола. Усадила на хозяйское место и села рядом. Велела слугам подать не ужин, а спиртное и две рюмки. Ей тоже есть, кого оплакивать: начиная от гибели матери заканчивая уничтоженной своей жизнью.

Слуги оказались понятливыми – принесли еще и закусок немудреных. Эмили налила сама и Колину, и себе, а после сказала:

- Давайте, не чокаясь. За разрушенные мечты, надежды…

- И жизни, - поддержал Колин ее тост.

Выпили. Недолго думая, Эмили налила им еще по одной. Тост произнести не успела. Колин заговорил раньше, желая выговориться:  

- Знаете… я так сильно люблю свою жену. Многие мои злопыхатели говорят, что встречу с ней я подстроил, ибо она из знатного рода, а я слишком никто для нее. Но это не так… Мы познакомились случайно, я влюбился с первого взгляда. И я ее боготворил… Она была моей любимой маленькой пташечкой… Лишь моя пташечка… Только моя… Такая красивая и моя… Она не желала работать – я не возражал. Я обеспечивал ее всем. Мы поженились, потому что наша любовь рвала наши души на части, и очень быстро она забеременела. Родила мне прекрасного птенчика, мы прожили в искреннем счастье вместе четыре года, а потом она меня бросила. Нас бросила… Мы ей оказались ненужными. Вы хоть знаете, какого это?.. Понимаете ли как обидно, когда любишь человека так сильно, а ты ему не нужен…

- Понимаю, - тихо ответила Эмили.

- Разве? Вы ведь не были замужем… - посмотрел он на нее холодным колючим взглядом, Колин ей не верил.

- Еще год назад у меня была замечательная семья – моя мама, - заговорила Эмили, глядя в ответ с грустью и обидой на весь этот мир. - Я ее обожала, а она обожала меня. Кто мой отец я узнала только после ее смерти, и то… не потому что он пришел на похороны, и не потому что пришел хотя бы выразить сочувствие. Нет… Он пришел раздавать мне указы и просить о вещах, которые слишком больно было выполнять. Он… он даже не понимал, насколько мне было и есть горько от потери родного человека. Он наплевал на мои переживания… Ему просто плевать было на то, как мне в тот момент было одиноко и больно. Так что, Колин, я прекрасно понимаю, что значит, когда люди, которые как воздух нужны нам, в нас не нуждаются…

- Да… - горько произнес Колин. - Мы им не нужны… Рамина такая же. Не понимаю иногда вообще, зачем она выходил за меня. У нее были партии лучше, богаче… Но она выбрала меня, родила Тони… А потом спустя четыре года собрала чемодан и ушла… Я был в командировке, она осталась одна дома с сыном. А когда я вернулся домой – застал дома лишь своего птенчика. Она ушла, бросила нас двоих… - Колин с трудом проглотил ком боли, и через мгновение продолжил говорить. - Она ушла и забрала с собой и душу мою, и сердце… И какой ее запомнил мой сын? Он помнит те моменты, когда она была с ним нежной мамой? Или он помнит ее той, что безжалостно его бросила?..

- Рана вашего сына так же глубока, как и ваша, Колин. Но почему мальчик так далеко от вас живет? Вы видите сына лишь раз в год один месяц… Это ужасно. Я уверена, вы нужны ему гораздо чаще.

- Рамина дочка графа Мейтоша, это одна из побочных ветвей главного дома семьи Даборшей, Хранителей нашей страны.

- Ого… - удивилась Эмили.

- Мы познакомились случайно, на улице… Неважно, важно то, что она сама из всех своих ухажеров выбрала меня… Вот только ее отец не дал своего благословления, и содержания тоже никакого не дал. Мы не растерялись, мне выпала честь и возможность поработать младшим советником по иностранным делам, и я собрал жену, и уехал вместе с ней на север… Мы недолго там прожили… Эм… не все у нас там получалось, пришлось вернуться в Великие Гнезда. И вот только мы вернулись домой, как она меня бросила. Я ее искал, желал вернуть всем сердцем, но на моем пороге появился ее папаша… обвинил меня в неудачах, отругал за то, как плохи мои дела… Они тогда, кстати, и вправду были не очень… граф Мейтош сказал, раз Тони его первый внук, значит, ему и титул его получать. Одно лишь условие – Тони должен окончить военное училище, в котором учился сам граф Мейтош. Кто я такой, чтоб лишать своего сына такой возможности?

- Ну да… титулы на дороге не валяются, - согласилась с ним Эмили.

- Если Тони не пройдет военное училище, то не получит из завещания ни одного перья… Семье Рамины легко отказаться от единственного внука, как и ей от сына…

- Но почему? - изумилась Эмили.

- Потому что отец ребенка я… Тот, кто не получил благословления от ее семьи… Я их не устроил…

- Не понимаю… Почему?! Вы же такой добрый, порядочный, внимательный!.. Почему?

- Им всего этого мало… - грустно посмотрел на нее Колин. - Ни деньги мои, ни я сам – им не нужны. А я назло им всем хочу, чтоб Тони получил все их состояние. Мой мальчик этого достоин! Никакие ее дети от других мужчин не имеют права на наследство так, как его заслуживает мой Тони. Ее отец выставил всего одно условие, и мы его выполним, как бы это ни было сложно!

- Верно, - кивнула Эмили. - Так им всем! Давайте за собственную уверенность и достижение всех целей!

- Да!

За такой тост выпили, чокаясь. И после тосты находились только те, где приветствовалась уверенность и может быть чуток злости на других. Неожиданно Эмили и Колин смогли найти нишу, где легко сходились во мнении, и это стал их первый вечер, когда между ними не оказалось места для неловкости, возражений, или еще каким-то барьерам, что помешали бы им построить дружеские отношения.

Колин рассказывал о своем бизнесе – он торговец, у которого несколько разных лавок. Эмили рассказала об академии, в которой ей очень нравилось учиться. Колин ее поддерживал, и даже пообещал дать ей работу, когда они вернуться от его родителей. Такое предложение Эмили очень понравилось, она соглашалась на все и самым удивительным образом – этот вечер многое в их отношениях изменил.

Например, они уже общались исключительно на «ты», смело брались за руки, смеялись с шуток друг друга и каждый вечер после выходили вместе на прогулку, всем видом своим показывая другим прохожим – молодую счастливую пару, у которых нет и просто не может быть проблем.

Но хватило Колина лишь на неделю. В понедельник он ранним утром отправился в училище за сыном, а вернулся один и, судя по тому, как он крушил все в своем кабинете, с дурными новостями.

- Колин, - осторожно Эмили вошла к нему, с ужасом оценивая разрушения – он снес все со своего рабочего стола, и будет чудом, если его печатная машинка теперь останется целой. - Что случилось?

- Экзамены моего сына перенесли… Это специально сделали! Наверняка папаша Рамины постарался, лишь бы Тони как можно меньше проводил время со мной!.. - прорычал он, и с чувством влепил кулаком в стену и сам же запричитал от боли.

Эмили не испугалась его срыва, наоборот. Подбежала к нему, схватила его за ушибленную руку и начала дуть на костяшки его пальцев, чтоб хоть немного облегчить боль.

- Я так хотел увидеть сына… - тронутый ее действиями, проговорил Колин еле слышно. - Целый год… Эмили, я не видел его целый год… Я не могу проводить с ним ни праздников, ни дни рожденья… у меня и так всего месяц в году… А они перенесли экзаменационные зачеты моего сына специально на это время…

- Колин, - Эмили сочувствующе посмотрела ему в глаза. - Ну как ее родители на это способны? Это скорее всего просто поменялось расписание в училище… У меня в академии тоже так было пару раз. Некоторые учителя болели, некому их было заменить. Мы сами учили материал, а потом экзамены проводили позже. Я думаю это стандартная процедура…

- Ты не понимаешь… - не согласился он с ней.

- Если так, то… может, просто заберешь сына? Ты же и сам достаточно богат. Ну что тебе до того наследства со стороны бывшей? Ну что ты своего сына сам не обеспечишь?   

- Единственное, о чем я мечтаю… - чуть ли не со слезами на глазах проговорил Колин, уже ее руки сжимая в своих ладонях. - Это чтоб мой сын ни в чем не нуждался и ни от кого не зависел… Но я всего лишь торговец, Эмили. Мои средства ни что по сравнению с их деньгами… Я додумался влюбиться в титулованную девушку, понимаешь?.. У них есть такие деньги, которых у меня не будет никогда. И я не хочу лишать своего сына такого наследства. Да еще и титула!..

- А ты уверен, что за свое одинокое детство Тони скажет тебе спасибо? - серьезно спросила Эмили. - Как ребенок, который жил без папы, который потерял маму, я так скажу – семья важнее денег!

Колин покачал головой и уверенно произнес:

- Тебе сейчас так кажется, но жила б ты в нищете, и ты была б другого мнения. Все, что тебя волновало бы, это деньги. И не говори, что это не так, Эмили.

Она тяжело вздохнула, принимая его правоту. Но опомнившись, снова попыталась подуть на его ушибленную об стену руку. Колин предпочел просто обнять ее и прижать к себе.

- Спасибо, - сказал он. - Спасибо за то, что пытаешься мне помочь. Я очень это ценю, Эмили… Я найду в себе силы смириться с судьбой, не переживай. Я сейчас работаю над очень серьезным проектом, и если у меня все получится – вот тогда никто уже не будет ставить мне условия.

- Я искренне от всей души желаю тебе удачи, Колин, - ответила Эмили. - Искренне хочу, чтоб у тебя все получилось.

- Спасибо…

- Но как же теперь мы к твоим родителям поедем?.. Или мы подождем, пока Тони освободится?

- Сказали, что мой сын будет свободен от всех экзаменов через два дня, если сдаст всё на «отлично».

- Будем верить в его успех вместе, - улыбнулась Эмили.

- Верно… - согласился Колин.

- Давай я помогу тебе все собрать, - кивнула она на пол, где валялись его разбросанные вещи.

- Ммм… - сокрушенно простонал Колин, кажется, он сильно расстроился просто оттого, что все само не может подняться с пола и лечь на свои места.

Эмили улыбнулась и первой принялась поднимать ручки, документы, какие-то письма. Она бы даже с любопытством сунула нос посмотреть конверты, чтоб узнать с кем Колин переписывается – просто так, просто из любопытства, как вдруг Колин у нее из рук все выхватил и сказал:

- Тебе нужно хорошенько подготовиться к сегодняшнему ужину. У нас будут гости. Нас посетит крупный инвестор. Я встретил его по дороге к училищу сына. Сихит Аминсе уже пару раз вкладывался в мой бизнес, и вместе мы хорошо заработали. Мне нужны его вложения снова для расширения, поэтому я пригласил его к нам на ужин. Я сказал ему, что женился и хочу представить ему свою жену.

- Оу… - вздохнула Эмили. - Так мне надо быть Александрой уже с сегодняшнего вечера тогда…

- Верно, превращайся в Александру и ступай готовиться к ужину. Мы должны создать впечатление счастливой семьи.

- Я поняла, - закивала Эмили. - Все будет в лучшем виде! Я постараюсь для тебя, Колин.

Он в ответ натянуто улыбнулся, а после Эмили поспешила к себе. Нужно надеть то голубое платье, под которое она хотела купить ларимар. Жаль, что так и не купила, украшение смотрелось бы идеально. Но ничего… будет покорять всех собственной красотой!

Эмили собралась быстро, к пяти часам она уже сидела в нарядном платье перед зеркалом и делала последние штрихи, чтоб подчеркнуть красоту Александры. Глазки подвела, реснички накрасила. Застыла над выбором помады, и решила все же взять более красного оттенка, чем розового, ибо именно такой выбор сделает ее ярче.

Она пыталась представить себе каким окажется сихит Аминсе, и почему-то придумала себе тучного мужчину, пальцы которого все до единого украшены перстнями. А еще у него обязательно один золотой зуб. А еще возможно лысый, и скорое всего будет откалывать пошлые шуточки, создавая неловкости за ужином.

Выдумав себе так много всего, Эмили шла в гостиную, твердо убедив саму себя, что кого выдумала, того и встретит сейчас. Чем ближе подходила, тем лучше слышала, как Колин приветствует гостя… гостей вообще-то. Слышится и женский смех! Скорее всего сихит Аминсе пришел со своей женой.

Александра вздохнула с облегчением. Не очень ей хотелось быть единственной женщиной на ужине. Дверь в гостиную ей распахнул слуга, и она, прежде чем увидеть гостей, услышать от Колина:

- А вот и моя молодая жена, сокровище мое. Познакомьтесь, Велисар, это Александра.

От услышанного имени Эмили широко распахнула глаза… Не верила ни ушам, ни глазам… но перед ней действительно стоял тот самый… Это же… Это же тот самый подлец из гостиницы! Как именно он может быть компаньоном Колина?!

Нет!

- Какая миленькая… - услышала Эмили женский голос и повернулась к диванам, где сидела она…

Та самая рыжая роскошная женщина, беременная… Она гладила свой большой живот.

Александра вновь уставилась на Велисара. Почему-то он глаз не мог от нее отвезти, как и в первый раз. Снова делает вид, что любуется?! И это в момент, когда его жена всего в шаге от них?!

Подлец! Негодяй! Мерзавец!