Опасна. Очень!

Опасна. Очень! или Вагина дентата* и любовь к фамильярам.

Мир магических существ: оборотни, демоны, эльфы и прочее, в том числе магически одаренные люди, поэтому вторая форма оборотней гуманоидная. 
Мада — девушка, оборотень-медоед. Она — маленькая  (метр пятьдесят), крепенькая самка, в гуманоидной форме хорошо по-женски сформированная в положенных местах. 
Шаро — парень, оборотень-шимпанзе. Он — не намного крупнее нее (метр семьдесят), мускулистый, широкоплечий, но еще не заматеревший самец, несколько нескладный в гуманоидной форме. 
Оба — студенты двух разных Магических университетов. 

Первая моя читательница спросила: «Почему снаряга?» Как известно, мужчины имеют  привычку свои половые органы называть очень по-разному. Мне известен случай, когда мужскому детородному органу было дано название «снаряга». 
* Vagina dentata - мифологическая часть женского тела, влагалище с зубами, способное кастрировать мужчину во время полового акта. Другими словами зубастая пи-да. (Далее в тексте встречается «дентата» — именно «зубастая»). 

 * * * 
Мада на последнем (шестом) курсе Магического университета города Сузия уже определилась с основной специальностью — маг-зоолог, так как просто фанатично обожала малышек фамильяров. 
Их разных было невероятное множество, потому что количество новых регулярно увеличивалось из-за скрещивания близких и не очень видов. И все нужно было учитывать, чтобы правильно за ними ухаживать. У разных видов разные потребности, особенно сложно было растить фамильяров после скрещивания далеких видов. 
Главные секреты — ритуалы привязки фамильяров, ритуалы скрещивания неблизких видов, и, наконец, получение личных фамильяров — программа обучения оставляла на второй триместр последнего курса. 
Но Маде было невтерпеж, ей хотелось получить и привязать фамильяра уже сейчас в начале первого триместра. Этому были причины: она все годы обучения не вылезала из библиотеки и — совсем недавно, случайно — нашла описание ритуала привязки, и, конечно же, вызубрила наизусть, 
Так уж случилось, что, как и Мада, в библиотеке дневал и ночевал демоненок Скар. Нельзя сказать, что они подружились, но часто пересекались, выискивая книги по одной и той же теме, иногда обсуждали интересные моменты. А тут услышав ее нытье по поводу срочного приобретения фамильяра, Скар признался, что его дядя держит ферму по выращиванию фамильяров и позволяет ему подрабатывать, ну то есть помогать, но платит за это. Работы бывает много, в том числе и в питомнике, где огромное количество гнезд разных видов фамильяров. 
- Я, конечно, могу неправильно обсчитать состав гнезда, только смысл сейчас брать яйцо? Ведь его нужно сначала вырастить, а потом ритуал привязки нужен. Кто будет проводить ритуал раньше дозволенного времени? Нам еще и по голове настучат. При чем все, начиная с дяди и заканчивая ректором. 
- А вот и нет! - радости Мады не было предела, она даже совершила какие-то безумные движения, выражающие восторг, естественно, соблюдая тишину — библиотека все же.  Знаешь, какая у меня дипломная работа? Нет? Вот! Магическое ускорение созревания яиц фамильаров! И работа уже законченна и одобрена. Мне только и осталось подготовить защиту диплома. 
- А ритуал? Что ты будешь делать с выращенным яйцом? 
- Поклянись, что никому не скажешь! 
Немного поколебавшись, Скар произнес стандартную клятву, подтвержденную магией. 
- Я нашла подробное описание ритуала и выучила. Нам — она объединила себя со Скаром, чтобы уже не соскочил с крючка — никто не нужен для проведения ритуала. Вот так! 

И Мада с демоненком Скаром сперли с демонской фермы два яйца неизвестного вида. На самом деле вполне себе известного, только не им — цапнули первое, до чего ее лапы дотянулись. Яйца выбирали по размеру с учетом того, что Маде придется нести их в обращенном виде в пасти, полной острейших зубов. Скару нужно было сразу обсчитать новую кладку и внести данные в журнал фермы, но за этим дело не стало.
Все обошлось тихо-мирно. 
Устроили гнездо в заранее построенном шалаше в лесу, недалеко от университета. По методике Мары ускорили циклы созревания, что для двух недоучек было сложновато, но они справились. И с умилением наблюдали за двумя пока не оперившимися краснокожими уродцами, которых нужно было с помощью еще одного достаточно сложного ритуала сделать личными фамильярами. 
И все было бы просто отлично, только вороватая парочка пропустила некое событие, которое никак не стыковалось с их основным интересом, и до которого им не было никакого дела. А зря! 
 * * * 
На первый триместр последнего курса была приглашена группа по обмену студентов из Магического университета города Шимия. 
Увязшая в своем увлечении фамильярами Мада не заметила, что почти с первого дня учебы за ней начал таскаться на некотором удалении приезжий студент. И его ей даже представили — Шаро, оборотень-шимпанзе, гость их академии. Ага. Мада представилась в ответ и тут же о парне забыла. 
А Шаро и сам не понимал, с чего за ней таскается. День, если он не увидел ее, казался прожитым зря, и он выискивал ее в универе и за его пределами. Так, следивший за Мадой Шаро, и засек их лежку с гнездом. 
По специальности Шаро был магом-мастером по выведению новых видов фамильяров, что было не очень далеко и от выбранной специальности Мады. То есть он создает новые виды, а Мада контролирует стадии развития от яйца до взрослой особи. И он обожал фамильяров не меньше, чем она. 
Шпионя за Мадой, Шаро обнаружил тайный схрон как раз в тот момент, когда вылупились фамильяры. Прячась за густыми кустами, окружающими маленькую полянку, он с изумлением наблюдал за двумя неуклюжими малышами, которые неуверенно вышагивали по короткой траве, путаясь в лапках. Когда малышня по велению случая оказалась недалеко от его убежища, Шаро сам не понял, как это получилось, с чего вдруг притянул в пространственную сумку обоих непривязанных фамильяров. Он бы их вернул и сбегать не собирался, но... дальше ситуация пошла в разнос. 
- Ворье! - Мада уже забыла, что они сами сперли яйца. - Стой, гад! Убью! 
Сработало ключевое слово — если кричат «Стой!», значит надо или стоять, или бежать. 
Он выбрал побег от разъяренной девчонки, почему-то он подумал, что она не настроена на разговоры. И, в общем, был прав. 
Конечно, Мада его не догнала бы, если бы он сразу сообразил перекинуться и забраться на дерево, но Шаро терялся в стрессовых ситуациях, и припустил от погони как обычный двуногий. Мада догнала и свирепо мочалила вора. Тут были и укусы, и очень болезненные удары от крепеньких кулачков, локтей и коленок Мады. Убивать она не собиралась — нельзя, но прошлась по его тушке основательно, как бы он ни изворачивался и ни сопротивлялся. Ей же нанести существенный урон в ответ он не мог — нельзя бить самку, но и зафиксировать, ограничить подвижность не смог, потому что медоед даже в гуманоидной форме — это не девушка, а тайфун, опасное, разрушительное бедствие. 
Нет, Шаро пытался что-то объяснить, но кто бы его слушал. В конце концов, он все же обратился и взобрался подальше от террористки на дерево. В принципе, медоед тоже может влезть на дерево, но куда медленнее, и тут уж соревноваться в ловкости медоеду с шимпанзе не получится, впрочем, как и прыгать с дерева на дерево. 
Злобно фырча и посылая угрозы, Мада отступилась. 
 * * * 
Теперь Мада, пылая местью, выслеживала Шаро, а Шаро, сгорая от любопытства, и не в силах сопротивляться притяжению, выслеживал Маду. Парень побаивался мести кусачей террористки, потому был осторожен, и Мада никак не могла его поймать. 
В результате у Мады созрел план. 
Всем известна похотливость шимпанзе, которые в стае и, по возможности, за ее пределами окучивают все, что движется. Она решила поймать его на живца. 
Выращивая новые яйца фамильяров для расстроенного демоненка, Мада часто зависала в уютном схроне в лесу. Она чувствовала, когда Шаро, подглядывая, околачивался поблизости. 
Наконец, она решила, что час для мести настал: Шаро, привык, что на него не обращают внимания и расслабился, он подкрадывался все ближе и ближе. Мада разделась догола, улеглась на бочок на мягкие циновки рядом с гнездом и выпятила призывно попку, сделав вид, что спит, но Шаро не спешил, и она на самом деле уснула. 
Шаро, действительно, приближался очень медленно, прислушиваясь и принюхиваясь, очень удивился, учуяв запах возбужденной самки. 
Да,да, пока Мада раздевалась и укладывалась, в голове у нее бродили самые фривольные мысли, ведь на самом деле, она сможет гада схватить только после проникновения в ее тело. И да, слегка возбудилась прежде, чем окончательно уснуть. Ну а что? Учеба, учеба и еще раз учеба: она уже забыла, когда последний раз держалась за член. 
Конечно, Шаро увидел гнездо с яйцами, но рядом с гнездом он увидел и голую Маду. Увидел прямо перед собой призывно выпяченную попку Мады, розовые лепестки лона между сжатых бедер, и... ему снесло крышу: «Быстро-быстро, как кролик, и бежать!» 
Он не был отчаянным героем, но если чего-то хотел, то выгрызал зубами (кстати, у шимпанзе они тоже ого-го!), правда будучи мирным и трусоватым существом в авантюры пускался редко. Да, вот сейчас заклинило на этой ненормальной девчонке. 
Шаро стремительно разделся и на совсем уже «мягких лапах» приблизился к Маде, встал на колени, присев на пятки, но не касаясь, как можно ближе к ней. Набросил на шею Мады магический поводок. Правда поводок, в принципе, рассчитан на магических животных, но чем оборотень не магическое животное. 
Его трясло от возбуждения, он не дыша, развел свои колени пошире, чтобы быть еще ближе к голой попке, наклонился над девушкой, поставив руку на кулак возле ее живота. Девушка ровно дыша, спала. Другой рукой он направил свое снаряжение к ее лону. 
Надо сказать, что сквозь лишающее рассудка желание все же пробивался страх — даже снаряга помягчела, но, едва коснулся влажных складок, твердость вернулась. Он зарядил на всю длину, замер, а потом начал двигаться. Девушка сквозь сон всхлипнула, застонала, толкнула ему навстречу попку и открыла глаза. Он уже не мог прекратить, только остановился и затянул поводок чуть туже, но... 
- У меня скилл «Каменная кожа» хорошо прокачан, дружок, - задыхаясь от удовольствия, но, тем не менее, злорадно известила она. - Так что ты меня не контролируешь. Понял? Убери нафиг это недоразумение. И предупреждаю, у меня вагина дентата, - и она слегка прикусила дентатой его снарягу у мощного основания. 
Это было не больно, скорее приятно и возбуждающе, но от этого не менее пугающе. 
Мозг гудел колоколом: «Опасность! Бежать!», но тело — руки, ноги и, конечно, снаряга — было в корне с этим не согласно, предпочитая остервенело драть ту самую Опасность. Выпучив от ужаса глаза, сжимая округлое бедро, Шаро продолжил вколачиваться в вагину. Поводок он убрал, а Мада выгнув спину, подставилась еще ближе. 
- Не вздумай сбежать и не вздумай кончить! Накажу. 
Он, уже поняв, что прямо сейчас его никто убивать не будет, тоже счел нужным ее предупредить: 
- Я могу долго. Перестань меня кошмарить, а то все опустится и не поднимется. Сама будешь виновата. 
Мада перекинув ногу, выгнулась, почти встав на мостик, а потом сжав коленями его бедра, поднялась, оказавшись с ним лицом к лицу, и насадилась на член до основания. 
- Ты не спросил у меня разрешения! Значит, мало того, что ты вор, ты еще и насильник? 
Не дожидаясь ответа, она впилась губами в его рот. 
Маде было хорошо, как никогда, хорошо, и планы наказать вора отодвинулись куда-то очень далеко на задний план. 

Шаро уже сам чувствовал себя изнасилованным и использованным, потому что она вертелась на его снаряге, как хотела. Ему и делать ничего не надо было, но он не мог и не хотел останавливаться, и не потому, что Мада угрожала ему дентатой, а потому что ему было тоже хорошо, как никогда, хорошо, и пока еще мало. 
Она ритмично опускалась и поднималась, а он сжимал ее талию, смотрел в милое личико — розовые щечки, пухлые губки, распахнутые в постоянном стоне, прикрытые глаза,  опушенные длинными ресницами — и ловил ее расфокусированный взгляд, и мелькнула мысль: « Как такая милая крошка может быть таким жутким чудовищем?» 
Но вот она напряглась, снова впилась в его губы поцелуем, крепче прижалась к нему, и он почувствовал, как сокращаются стенки ее вагины... уф... без зубов. 
Это было настолько улетно, что Шаро сам еле сдержался, но ведь обещал, что будет долго. И ему самому хотелось долго, пока она не запросит пощады. 
А Мада, опять совершив акробатический этюд, не отпуская его снарягу, оказалась перед ним на четвереньках. 
- Еще, еще, - требовательно простонала, покрутив попой. 
Шаро ладонью нажал на ее лопатки так, что она оказалась прижата грудью к полу, а попка торчала вызывающе высоко, и он видел свой влажно блестящий ствол ныряющий в нее раз за разом. Аж дух захватило: так он ее хотел. 
Он драл ее с по-прежнему выпученными глазами, но уже не от ужаса, а наоборот... от сокрушительного удовольствия, безумной радости обладания ею, обалдевания от собственной отчаянной смелости, взявшейся — у него тихушника и скромняжки — непонятно откуда. 
Мада меняла угол проникновения, он менял ритм, и чувствовал, что ей чего-то не хватает для полного кайфа, и Шаро подхватил ее, прижал спиной к своей груди, прикусил загривок, одной рукой смял грудь, другую опустил к лону и помог ей пальцами, скользнув раз, другой, третий... 
Она с рычанием резко опустилась на него до упора и, наконец, высоко и жалобно застонала, и Шаро снова почувствовал судорожное мерцание стенок вагины и... — слава всем Богам — опять без зубов. 
Мада соскользнула с члена, упала обессилено на четвереньки, а потом перевернулась и легла на спину, широко раскинув колени. Он зачаровано смотрел на покрасневшие от их трудов, набухшие лепестки, на потеки ее соков. Снаряга требовала продолжения, но он наклонился и лизнул лоно. Однако у Мады были другие планы, она дернула его за дреды на макушке и затянула на себя,  а потом обхватила его бедра ногами и потребовала: 
- Теперь ты! 
Он пропустил руки под ее лопатками и прихватил снизу за плечи, крепко держа, и всаживал в нее, и насаживал ее на себя, и ему было мало, хотелось еще и еще. 
- Давай, - простонала Мада ему в губы. 
И Шаро почти вышел, легко и быстро запорхал бабочкой, Мада запричитала, закричала, и в этот раз они финишировали вместе, но он не желал покидать ее вагину... дентату. 
Мада поняла его неправильно. 
- Ты боишься? Выходи. Надеюсь, не сбежишь. 
Он все же отвалился и лег на спину рядом с ней, блаженно улыбаясь. 
- Боюсь, но я хочу тебя так, что мочи нет. Куда я сбегу? Так бы и остался в тебе. 
Мада довольно хмыкнула. 
- Так, ладно, мне нужно отбежать. Если дождешься меня и хорошо присмотришь за яйцами, сделаю минет. Здесь у меня тоже зубы, - она щелкнула зубами и указала пальцем на свой рот, - но... если не побоишься — получишь глубокое горло. Ты — классный трахаль, мне нет смысла тебя калечить. Только, вдруг что, я придумаю, как тебя наказать, потому не вздумай меня подвести или напакостить еще раз. 
Она поднялась, достала кувшин с водой и полотенце, чтобы обмыться. 
- Иди уже, вселенское зло, - все так же блаженно улыбаясь, Шаро хлопнул ее по оказавшейся под рукой попке. - Минет за тобой... и за мной. 
Он, конечно, не перестал ее побаиваться (связываться с медоедом — себя не любить), но такой злотрахучей партнерши у него еще никогда не было (ясное дело, непонятное притяжение он оставил за скобками). Поэтому Шаро держал себя в руках и не показывал страх за свои яйца, так что без раздумий подписался обихаживать яйца чужие, то есть яйца — предположительно — розовой ехидны. 
 * * * 
Украденных Шаро фамильяров все же не стали у него отнимать, потому что те и до ритуала уже успели к нему сильно привыкнуть, и провели привязку. Фамильяров из кладки, возле которой коитально познакомились Мада и Шаро, отдали демоненку Скаро. А для Мады сперли еще пару яиц. 
- Почему по два, - возмущался Шаро, - их же кормить надо и не только едой. 
- Сам виноват. Мы со Скаро хотели по одному, но ты спер обоих. И как это?! У тебя двое! Мы с демоненком все затеяли, а у нас будет по одному?! Так что нечего! А кормить фамильяров магией только на пользу — резерв раскачаем. 
Мада «высиживала» свою пару яиц вместе с Шаро. Ну как «высиживала»? В тесном контакте. Вечно готовое к подвигам снаряжение Шаро, так ни разу и не укушенное, почти не покидало вагину дентату. И минет был, и куни. Они вылизывали друг друга с остервенением, разве что не грызли как оголодавшие медоеды. 
Своих фамильяров Шаро назвал Лем и Лям. А Мада вылупившихся и после ритуала привязанных фамильяров назвала Маф и Миф. 

Когда Шаро покидал после первого триместра университет Мады, расставались они, можно сказать, душевно. 
- Если после окончания универа ты еще будешь свободен, я подумаю, чтобы выйти за тебя. 
- Заметано. Если ты еще будешь свободна после окончания универа, я подумаю, как от тебя сбежать. Прибери свои лапки, у меня от тебя синяки не сходят, - отступил подальше парень, увидев нацеленные на него кулачки Мады. 
- Да ладно, - она приглашающе распахнула руки.
- Чур меня, - пробормотал Шаро, но сделал шаг навстречу и обнял ее. - Чтобы я тебя больше никогда не видел, - и надолго впился в ее губы. 
 * * * 
После окончания универа, Шаро не остался на свой заключительный бал и приехал аккурат к началу выпускного бала Мады. Убедить себя не совершать опасную глупость он не смог. Его тянуло к Маде так, что он чудом отучился последние два триместра. 
Большие карие глаза Мады стали еще больше, когда она увидела Шаро. Неожиданно для себя смутилась, затеребила юбку хорошенького платья — ага, она в кои веки была не в штанах — и, опомнившись, поманила его к себе пальцем. 
- Только не говори, что приехал не ко мне. Убью! 
- К тебе. 
- Зачем? 
- Я беру тебя в жены. 
- Не спрашиваешь, а берешь? - она, как обычно, сжала кулачок и показала ему. 
- Не спрашиваю, а беру. Я знаю, что ты согласна. И не смей меня бить, а то вот, - и он показал ей, достав из кармана, наручники, - антимагические. Прикую тебя к кровати и придушу, говорят, во время асфиксии оргазм круче, - и совсем тихо, почти про себя, добавил, - вылижу и трахну в попку, надеюсь, там у тебя нет дентаты. 
У Мады снова увеличились глаза, а губы округлились в букву «О»: все же она услышала. 
- Ну так как? - поторопил Шаро. 
- Уговорил. Я согласна, но бить я тебя все равно буду. Иногда... 
И покосилась на карман, в который Шаро убрал наручники. 

Бал был впечатляющим. Пара Шаро-Мада тоже оставили о себе впечатление. Они, как и все выпускники, танцевали и веселились, только часто куда-то пропадали и возвращались слегка растрепанные и взопревшие, отдувались и пили прохладительные напитки, а потом пропали с концами. 
 * * * 
Они оба устроились работать в питомнике — фамильяры по-прежнему были их одной страстью на двоих. В будущем они собирались организовать собственный питомник, а пока нужно было набраться опыта. 
Главой семьи, как ни странно, стал Шаро. 
Конечно же, Мада рулила, но окончательное решение всегда принимал он. 
Мада могла беситься, грозить вагиной дентатой, шпынять его своими железными кулачками,  но Шаро был непоколебим, поэтому не удивительно, что из своего первого гонорара за новый вид фамильяра семья выплатила долг ферме. Да, да, той самой ферме, откуда было украдено целых шесть яиц. Мада была поначалу возмущена, ей совсем не было стыдно, — это же добыча! — но пройдя все стадии от гнева (стадию отрицания она пропустила — кто же спорит с очевидным) до принятия, она все же извинилась и перед дядей демоненка Скаро, и перед Шаро, которому сама же опять залечивала синяки. 

Демоненок Скаро работал у дяди уже на постоянной основе, и, когда узнал о возмещении как бы долга, вернул им стоимость двух фамильяров, но дяде признаться так и не рискнул. Его можно понять, если дядя узнает, то, весьма вероятно, расстанется с племянником и не в самых лучших чувствах. Шаро только осталось надеяться, что в будущем Скаро не будет мухлевать. Правда это уже не его зона ответственности. 

Меньше, чем через год, у Мады и Шаро родились мальчики-близнецы, пока — до первого оборота — непонятного вида оборотни. Четверо фамильяров оказались отличными помощниками и няньками. Чтобы не путаться, их аккордно называли Мифлями. 
Только от этого мелкого активного стада — детей и фамильяров — оказалось очень трудно прятаться, как ни пытались они уединяться. Потому периодически их заставали во время бурного коитуса. Секс в среде оборотней не был табуирован, но все же дети были слишком малы для правдивых объяснений, поэтому постановили, что мама с папой тренируются. Пока Мада судорожно приводила себя в порядок, Шаро, многозначительно округлив глаза, серьезным голосом сообщал: «Мы же маги!» 
Так и повелось, что мама с папой, по возможности часто, тренируются. Была надежда  —  еще пару лет близнецы не вздумают «тренироваться», и родители успеют им объяснить, что и как должно. Была, конечно, опасность, что у детей закрепится триггер — «маги = коитус», но была весомая вероятность, что как оборотни, они ничего от этого не потеряют. 
 * * * 
- Не вздумай меня уронить, пооткусываю все выступающие части. 
Мада и Шаро возились на дереве. Шаро уже был без штанов, пристроил Маду спиной к гладкому стволу гигантского бука и стаскивал штаны с нее. 
- Как хочешь. Давай, спустимся. 
- Ну нет! Здесь нас не достанут дети. 
- Отлично, - Шаро уже целовал и поглаживал все, до чего мог дотянуться, потом одной рукой обнял ее вместе со стволом дерева, другой рукой подхватил ее ногу под колено, открыв путь к ее вагине дентате, и утопил в ней свою уже готовую к бою снарягу. 
Маде было хорошо, она слепо цеплялась за его плечи, а вопли ее он заглушил поцелуем. Все как всегда, все как обычно. 

Внизу недалеко от их тайного — как они думали — схрона шептались пятилетние близнецы, обладающие отличным слухом оборотней: 
- Мама и папа на дереве? 
- Ага. Но мы не будем их доставать... пока они тренируются, мы успеем спереть печенье! Поделимся с Мифлями, чтобы сразу не заложили. 
В общем понятно — яблочко от яблоньки недалеко падает, и сознательному Шаро предстоит немалая воспитательная работа. 
В том, что касается кусачей — во всех смыслах — жены, Шаро не потерял опасения перед вагиной дентатой, но был уверен — пока он ценит Маду, а Мада ценит его, ему бояться нечего.