Опасный брак с драконом!

—Кто ты такая?! —рявкнул дракон, мертвой хваткой вцепляясь в мое запястье и чудом не ломая его.

Он был огромным и сильным, я едва доходила ему до плеча. Если бы он хотел, то с легкостью переломил бы меня пополам. Я в ужасе смотрела в его изумрудные полные гнева глаза и пыталась понять, что дальше?

Камень алтаря был холодным, гладким, и от него тянуло магией — густой, тяжёлой, как гроза перед ударом молнии. Моя левая рука все еще была на нем. Запястье горело огнем, а я не могла пошевелиться.

— Как ты это сделала?!

Дракон рывком притянул меня к себе. Я не успела ни вдохнуть, ни понять, что произошло.

Я попыталась открыть рот. Ничего не получилось.

Горло сжалось, язык словно прилип к нёбу. Я хотела хоть что-нибудь сказать. Но звук не рождался.

В руке дракона блеснул боевой нож. Такой, каким не пугают. Таким убивают.

Я перевела взгляд с его глаз на лезвие. Потом обратно. И не смогла понять, что пугает меня больше. На его запястье медленно проявлялся светящийся рисунок, словно кто-то в эту минуту рисовал на нем браслет. Я опустила глаза и вздрогнула. На моей руке был точно такой же.

Кажется я видела такое однажды. Страшная догадка молнией прошлась по моему позвоночнику. Я думала, что нельзя испугаться сильнее, оказывается можно.

Дракон медленно повернул голову к алтарю. Туда, где стоял жрец.

Тучный мужчина в расшитых золотом одеждах побледнел так, будто вся кровь ушла из тела. Руки дрожали, губы не слушались.

— Э-это… — он запнулся, сглотнул. — Это какая-то… случайность. Невероятная, но… ваше величество может не беспокоиться. Я немедленно обращусь к верховному магу, и мы вместе… мы…отменим этот брак.

— Брак?! — прорычал дракон.

Жрец осёкся на полуслове, будто его ударили. Слова рассыпались, взгляд стал пустым. Я вдруг поняла, что в любую секунду дракон может не сдержаться и убить его. Прямо сейчас. Без промедления. Без суда.

А потом дракон снова посмотрел на меня. Черные зрачки сузились и я увидела в изумрудном отражении свое перепуганное лицо.

Я не успела ни вдохнуть, ни отшатнуться.

Меня швырнули назад — грубо, резко, как ненужную вещь. Чужие руки подхватили, сжали плечи, удержали. Метка на запястье вспыхнула болью, будто возмутилась этим прикосновением.

— Готовьте её к допросу!

Сознание возвращалось медленно, как будто кто-то тянул меня обратно за тонкую нить.

Сначала боль. Глухая, разлитая по всему телу. Потом — холод.

Я открыла глаза и поняла, что лежу на каменном полу. Надо мной был потолок — низкий, неровный, с тёмными потёками. Стены сходились в сводчатый потолок. Пахло сыростью, железом и чем-то старым, давно забытым. Единственным источником света был дверной проем с решеткой.

Я лежала навзничь, накрытая грубым одеялом. Тело слушалось плохо, словно было чужим. Но жжение на запястье не давало и шанса списать все на дурной сон или видение.

Все по-настоящему.

Я посмотрела на запястье, на котором все еще светились магические символы и вспомнила, где видела их. Воспоминания накрыли меня волной.

В тот день я впервые была счастлива. Лёгкое, почти невесомое чувство. Последняя репетиция перед премьерой прошла идеально.

Мечта так близко, что невозможно дождаться.

Я буду выступать на сцене перед огромным залом. Свет, музыка, овации. Наконец-то!

Я вбежала в гримёрную и посмотрела на своё отражение. Настоящая балерина!

Худое, выточенное годами тренировок тело, длинные ноги, большие глаза с длинными накладными ресницами, светлые волосы стянуты в тугой пучок, шея блестит от пота, ключицы резко очерчены.

Получилось.

Я сняла пуанты, осторожно развязала ленты, провела пальцами по ноющим стопам, проверяя, где завтра будет синяк. Потянулась, медленно, аккуратно, чтобы мышцы не схватило. Потянулась за стаканом воды и увидела на столике черный футляр. Три часа назад его здесь не было.

Я с интересом взяла его в руки и осмотрела. Он был тяжёлым, матовым, и таким холодным на ощупь, будто его только что принесли с мороза.

Я медленно откинула крышку.

Внутри, на тёмном бархате, лежал золотой браслет, покрытый витьеватыми символами, образуя диковинный узор, который хотелось рассматривать. Он словно был живым: линии уходили друг в друга, замыкались.

Я не рискнула коснуться браслета. Просто смотрела.

Дверь в гримёрную открылась и я почувствовала, как радость исчезает. Меркнет, уступая чувству тревоги.

— Ты была великолепна!

Голос, который я не хочу больше слышать. Вот что это. Подарок.

Я закрыла футляр. Медленно и аккуратно поставила его на край стола.

— Спасибо, это очень красиво, но я не могу принять, — я слышала свой голос словно со стороны.

— Ты даже не знаешь, что это, дорогая.

Граф сделал несколько шагов, прежде чем я собралась с силами и посмотрела на него через отражение в зеркале.

— Не зовите меня так, граф, я не давала повода…

Он усмехнулся, будто я сказала что-то наивно-милое, и прошёлся взглядом по гримерной — по зеркалам, лампам, костюмам, по рассыпанному свету, в котором ещё жило моё счастье.

— Ты даже не представляешь, насколько ты дорогая, — произнёс он с улыбкой. — Этот театр. Эти актёры. Свет. Оркестр. Репетиции до ночи.

Он сделал паузу, словно давая мне время осознать чудовищное значение его слов.
— Всё это стоит денег. Больших.

Я медленно обернулась, чувствуя, как внутри что-то обрывается.

Граф смотрел на меня с гордой улыбкой. Будто ждал похвалы. Его цепкий взгляд скользил по моему трико в предвкушении. Он привык получать желаемое.

Слезы обиды обожгли щеки, я до боли закусила губу, стараясь вернуть самообладание. Как-то пережить эту минуту, потом следующую…

— А ты думала, что стала примой благодаря таланту? — мягко спросил он.

Слова ударили не сразу. Сначала — тишина. Потом — пустота в груди. И только затем боль. Глухая, унизительная, липкая. Будто мне только что сказали, что всё, во что я верила, было не моим. Что меня пытались купить, как дорогую игрушку. А я поверила. Дура!

Мне стало стыдно. И обидно. Так обидно, что перехватило дыхание.

Но я выпрямилась.

Медленно. Осознанно. Как на сцене, когда нужно держать спину, даже если только что упал.

— Я не буду вашей любовницей, — сказала я чётко. — Ни ради денег. Ни ради карьеры.

Граф улыбнулся шире. Хищно.

— Вот именно это мне в тебе и нравится, — произнёс он с удовлетворением. — Чистота. Невинность. Эта… наивная вера, что можно всю жизнь прожить честно. Много работать и все получится.

Он сделал шаг ближе.

— Ты плохо обо мне думаешь, Марина, — добавил граф почти ласково. — Я не собирался делать из тебя любовницу. Я хочу на тебе жениться.

Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как приговор.

— На моей родине, — продолжил он, кивнув на футляр, — таким браслетом делают предложение. Я дам тебе имя. Защиту. Покой. Я сделаю тебя счастливой.

Я смотрела на него и понимала: он действительно в это верит. Что он имеет право на меня. Что он добр и щедр. В том, что счастье — это то, что он выдаёт по своему усмотрению.

Я схватила футляр. Пальцы дрожали, но я удержала его и вытянула перед собой.

— Уходите, — сказала я тихо. — Я не буду вашей женой. Мне жаль. Но я не могу.

На мгновение он замер. Словно оценивая, не шутка ли это? Но он посмотрел мне в глаза и все понял. Я не передумаю.

Лицо графа изменилось.

Улыбка исчезла, словно её стёрли. Глаза потемнели, губы сжались в тонкую линию. Передо мной стоял уже не благодетель и не поклонник. Хозяин, которому не подчинилась его вещь.

— Тебе жаль? О нет, дорогая. Я сделаю так, — произнёс он холодно, — что ты действительно пожалеешь.

Он развернулся и вышел, не оглянувшись. Футляр выпал из моих рук и по полу покатился золотой браслет.

Точно такие же символы, как были на нем, сейчас светились на моем запястье. Теперь я чья-то жена. Нет, не просто чья-то. Не смотря на боль и головокружение я вспомнила эти изумрудные глаза, этот голос, пробирающий до костей.
Я жена Таррена. Самого жесткого дракона северных земель.
Прежде чем я смогла осознать, что это значит, дверь в темницу распахнулась.
— Вставай! Лорд ждет тебя...
Дорогие читатели, рада приветствовать вас на страницах моей новой книги! Я пишу ее в рамках замечательного литмоба "Морозная любовь"!

На пороге темницы появился мужчина лет тридцати с аккуратно стриженной бородой в которой не по возрасту блестела седина. Одет он был в длинный зеленый кафтан с мехом на крупных золотых застежках, на голове шапка с темным мехом, на руках черные перчатки поверх которых блестел изумрудный перстень.

Он показался мне знакомым.

Память меня не слушалась, как и язык.

— Вставай! Не заставляй правителя ждать! — прикрикнул мужчина.

Я бы и рада была подняться, но ноги не слушались. То ли от холода то ли от того, что я уже и забыла каково это — ходить.

Поняв, что на своих двоих я никуда не дойду, мужчина раздраженно махнул рукой и в темницу вошли стражники. Они были одеты в кожаные доспехи, на поясах поблескивали кинжалы в ножнах. Такое же изогнутое лезвие, которое дракон приставлял к моему горлу.

От воспоминаний я вздрогнула, а затем поняла, куда меня ведут. К нему!

Я собралась с силами и попыталась оказать хоть какое-то сопротивление, но кажется мужчины этого не заметили. Они вели меня под руки, почти несли, я лишь машинально перебирала ногами, которые едва касались пола.

Мы поднялись по каменной лестнице, прошли через большой зал, из дверей которого дуло колючим холодом, а затем попали в коридор, который уже был устлан мягкими коврами.

Я перестала сопротивляться и осмотрелась. Высокие своды, тёмный камень, факелы в нишах с непривычно золотистым светом.

По левой стороне были узкие высокие окна, застекленные цветными витражами. За ними была вьюга — белая, злая. Снег бился о стекло, завихрялся, будто пытался ворваться внутрь.

В памяти всплыл чей-то тревожный голос: Северные земли, не очень подходящее место для хладнокровного фамильяра.

Почему я это вспомнила? Загадка.

Мы повернули вглубь здания, коридор стал шире, по бокам были высокие двери с массивными затворами. Возле каждой стояло по двое охранников. Все с любопытством провожали меня взглядами.

Дверь в одну из комнат была открыта и я увидела в большом зеркале свое отражение.

Тонкая, исхудавшая девушка с бледной, почти прозрачной кожей. Волнистые белые волосы спутались, почти закрывая лицо, а наготу прикрывали остатки платья.

Я вспомнила его. Мое танцевальное платье — некогда красивое, лёгкое, предназначенное для света и сцены. Сцена! Музыка.

Но стоило мне вспомнить хоть что-то, как двери передомной распахнулись и стражники буквально втолкнули меня в просторный зал с высокими потолками и огромным троном у витражных окон.

Вдоль стены стояли какие-то вельможи в бордовых кафтанах. Я не могла рассмотреть их лиц, свет факелов казался мне слишком ярким. Я опустила глаза, сделала несколько шагов и рухнула.

По залу прошел шепоток.

Трон был пуст, все замерли в ожидании чего-то, а я боялась пошевелиться. Мечтала стать незаметной.

Массивные двери распахнулись снова и в зал вошла женщина средних лет.

Она шла быстро, гордо выпрямив спину и подобрав тяжелые синие юбки, чтобы не мешались. На ее длинной шее блистали сапфиры, черные волосы украшала тиара.

Женщина остановилась около меня:

— Казир, — произнесла она. — Так это правда?

Мужчина, который привел меня, выпрямился по струнке.

— Госпожа, — произнес он с безупречным почтением и чуть склонил голову. — К сожалению.

Женщина перевела взгляд на меня и поморщилась, как от головной боли.

— Позор какой… — прошептала она. — Как эта девица вообще оказалась в храме?

— Это была… ящерица, — ответил мужчина ровно.

Я вздрогнула, обхватывая себя за плечи.

— Ящерица? Фамильяр? Подарок невесты Таррена?

— Да, госпожа.

Женщина резко развернулась к нему.

— Как ты это допустил, Казир?! Почему не проверил всё, прежде чем позволить Таррену таскать эту тварь с собой? Она могла убить его! Она могла… да что угодно…

Мужчина виновато опустил глаза и прошептал:

— Мы сделали то, что должно. Никто не ожидал…

— Все что должно? — в голосе женщины послышались стальные нотки. — Это унижение. Это сорванная свадьба. Это пятно на нашем доме. Посмотри на нее, кошмар…

Мужчина, которого женщина называла Казиром, снял с себя кафтан и шагнул ко мне, чтобы накинуть его мне на плечи, но женщина подняла руку.

Одно короткое движение.

— Не надо.

Казир замер, так и не дотронувшись до меня. В этот момент у дверей раздался звон и кто-то громко объявил.

— Тишина! Лорд-дракон Таррен.

Двери распахнулись со стуком и все обернулись на высокого мужчину, появившегося в проеме.

Я почувствовала его взгляд ещё до того, как подняла голову.

С ним в тронный зал ворвался ледяной порыв ветра, резкий, пробирающий до костей. Или это мой страх. Все присутствующие в зале почтительно склонили головы, опустили глаза в пол, а я не могла.

Я поняла, что чувствует жертва, замерев при виде хищника. Смесь ужаса и невольного восхищения.

Таррен был высоким, выше любого человека в этом зале. Широкие плечи, прямая спина, тяжёлые тёмные одежды, расшитые бордовыми шелковыми нитями. Белые волосы спадали на плечи, подчёркивая резкие, почти хищные черты лица. Изумрудные глаза смотрели прямо на меня.

Без злости.
Без жалости.
С холодным вниманием.

Мне показалось, что он видит меня насквозь. И ему не нравиться. От этого чувства хотелось спрятаться, исчезнуть, стать еще меньше, чем я есть. На секунду мне показалось, что я могу.

Еще одно воспоминание больно кольнуло. Я вижу Таррена не впервые. Просто смотрела на него другими глазами, когда я и правда была меньше. А он ласково гладил меня по голове.

Вздрогнув, я опустила глаза. Это точно было со мной?

Тем временем Таррен прошёл к трону, сел на него медленно, уверенно, обвел всех присутствующих взглядом и остановился на женщине.

— Мать, — произнёс он спокойно. — Что ты здесь делаешь? У нас Совет.

Я подняла глаза на женщину и поняла, почему она вызывает у меня такую тревогу. Та же идеальная осанка, прямой и опасный взгляд, изумрудный оттенок глаз. Правда она выглядела довольно молодо, я бы не подумала, что у нее может быть такой взрослый сын.

Женщина сделала пару шагов, выходя к трону. Ее юбка прошуршала по коврам, шлейф был такой длинны, что сразу давал понять — хозяйством она не занимается.

— Прошу простить мою несдержанность. До меня дошли слухи, в которые сложно поверить. Я поспешила увидеть все своими глазами, убедиться, что не случилось никакого несчастья…

Таррен поднял руку, обрывая речь матери.

— Всё решится, — произнес он спокойно и уверенно. — Я выясню, чьи это происки, и виновные будут наказаны. Ты можешь быть спокойна…иди…

В зале повисла тишина.

Мать сжала руку в кулак с такой силой, что под перстнями кожа побелела. Как на мгновение в её глазах мелькнула острая обида, но на лице все так же царствовала спокойная улыбка. Её выставляли вон. При всех.

Таррен устало потер переносицу и добавил:

— Впрочем, я был бы благодарен тебе за помощь. Заткни особо болтливые языки, несколько можно отрезать ради наглядности.

Улыбка на лице женщины стала шире и холоднее. Кажется именно этого поручения она ждала:

— Не извольте беспокоиться о слухах, все будет под моим контролем, — с этими словами она поклонилась и пошла к выходу, но у дверей обернулась и смерила меня презрительным взглядом.

Когда дверь за женщиной закрылась, Таррен снова посмотрел на меня.

Немного иначе. Как на проблему, которую нужно решить. И всё же было в этом взгляде что-то ещё. Память услужливо подкинула его шепот.

Маленькая моя…

Не знаю как и почему, но когда-том не досталась частичка его скрытого тепла и заботы. Я снова осмелилась посмотреть в изумрудные глаза дракона. На этот раз с надеждой. Он бывает добр. Может быть мне повезет?

Он был таким, каким бывают только сильные люди.
Тем, кто может спасти.
И тем, кто может сломать.

Моя судьба зависит от него.

— Начнем допрос, — взмахнул рукой Таррен, — Магистр Робэн, наложите на эту девицу заклинание правды.

Высокий мужчина в тёмной мантии, расшитой знаками, остановился напротив меня. Его лицо было худым, почти прозрачным, а глаза скрывали янтарные очки — толстые, тяжёлые, будто выточенные из застывшего света.

Он прошептал что-то и я почувствовала, как кончик языка начинает пощипывать. В воздухе появился едва ощутимы запах озона, как после грозы, только сильной.

— Готово, Ваше Величество, — произнес магистр.

Я снова почувствовала на себе острый взгляд Таррена.

— Отвечай, — сказал он негромко. — Кто ты такая?Зачем сорвала мою свадьбу с леди Идд-Фрай?

Я попыталась ответить, честно.

Губы разомкнулись — и ничего не произошло. Ни звука. Даже шёпота. Я не понимала, что делать. Как говорить? Пошевелила языком, выдохнула, получился едва слышный стон.

Мое молчание злило дракона.

Я судорожно вдохнула, замотала головой, почти отчаянно, надеясь, что этого будет достаточно. Что он поймет, что я не виновата.

— Она немая? — спросил Таррен, переводя взгляд магистра Робэна. — Или это уловка?

— Думаю, — произнёс маг медленно, — это следствие того, что девица долго пребывала в чужом обличии, Ваше Величество.

— Так она оборотень? — спросил Таррен, приподняв бровь.

По залу прошёл шепот. Кто-то отпрянул к стене, кто-то перекрестился, кто-то выругался сквозь зубы.

— Оборотень во дворце. Святотатство!

Казир двинулся первым. Я даже не успела понять, что происходит, когда он выхватил саблю. Металл блеснул в свете факелов. Движение было отточенным, быстрым.

Он замахнулся, чтобы немедленно отрубить мне голову.

Я успела увидеть блеск металла и подумать, что вот теперь всё. Ни крика, ни суда, ни объяснений.

Но удара не последовало.

Хватило одного взгляда Даррена, чтобы Казир замер, будто наткнулся на невидимую стену. Рука с оружием дрогнула и застыла на полпути, мышцы напряглись, но двигаться дальше он не решился. Сабля медленно опустилась.

В зале снова прошел шепоток.

— Это не оборотень, — произнёс Верховный маг, нарушив тишину. Его голос звучал ровно, сухо, словно он говорил о чем-то неодушевленном, — Перед нами обычная девица.

Он сделал паузу, и добавил:

— Проклятая. Причём дважды.

Таррен нахмурился.

Его взгляд вновь скользнул по мне — медленно, внимательно, словно он видел меня впервые. От этого стало не по себе, я невольно опустила голову еще крепче обхватив себя за плечи.

— Что это значит? — спросил он, — Что за проклятье?

— В деталях предстоит разбираться, — ответил Верховный маг. — Но если кратко…
Он повернулся к собравшимся, словно читал лекцию.
— Девицу превратили в ящерицу до тех пор, пока кто-то не женится на ней.

По залу прошёл ропот.

— Вторая часть проклятия, — продолжил маг, — почти наверняка связана с любовью. Однако, я предпочёл бы взять время на исследование вопроса и представить нашему владыке точные и проверенные сведения, а не догадки.

Таррен молча кивнул, давая разрешение и устало потёр переносицу.

— Я не заключал с ней брак, — произнёс он, наконец. — Я не женился. Почему на моем запястье знаки?

Вперёд вышел старший жрец — сухой, высокий старик. Его руки были такими худыми, что казались почти костяными — покрась их в белый, и можно было бы принять за скелет. Он развёл ладони, словно извиняясь.

— Магия, мой лорд… — сказал он тихо. — Она сочла иначе. Был ритуал. Жрец произнёс заклинание. Вы и девица — пусть и в облике ящерицы — коснулись алтарного камня.

— Это была репетиция! — резко перебил Таррен. — Я расставлял охрану и считал точное время каждого этапа церемонии.

— Вы подошли к вопросу тщательно, мой лорд, — невозмутимо ответил жрец. — Как и всегда. Благодаря вашей разумной внимательности наши земли процветают. Но в этот раз судьба сыграла злую шутку. Вы воспроизвели все шаги ритуала вместе с незамужней девицей… пусть и в образе мерзкой рептилии. Магия сочла обряд состоявшимся.

Таррен с силой ударил кулаком по подлокотнику трона. Глухой звук прокатился по залу.

— Отмените этот чёртов ритуал! — рявкнул он. — Найдите способ.
Он поднялся с трона, откинув белые пряди за спину. Изумрудные глаза светились гневом изнутри, а в голосе появились нотки грудного рычания, словно дракон, скрытый за человеческим обличием, готов был в любую минуту вырваться наружу.

— Через две недели сюда прибудет делегация. Моя невеста. Родственники. Аристократия. Посольство. Мне не нужна ящерица! Мне нужна жена, которая усилит мои права на корону.

Таррен обвёл всех тяжёлым взглядом, на секунду зрачки сузились до узких полосок. От этого вельможи затаили дыхание, боясь пошевелиться.

— Даю вам два дня, — слова прозвучали, как удар.

С этими словами он шагнул вперёд и прошёл мимо меня. Я боялась поднять глаза, но чувствовала его присутствие — тепло, силу, запах. Он остановился рядом со мной на мгновение.

Потом я ощутила, как на плечи опускается что-то тяжёлое и тёплое.

Плащ.

Таррен накинул его на меня, не глядя, и повернулся к Казиру.

— Выдели девице хорошую комнату. Пусть её помоют в бане, оденут, покажут врачу.

— Но, лорд… — вырвалось у Казира. — Она же…

— Хочу я того или нет, — перебил его Таррен холодно, — но она моя жена.

Он посмотрел на советника так, что тот осёкся.

— Я не потерплю, чтобы её ещё раз выставляли в таком виде на всеобщее обозрение. Ты меня понял?

— Да… да, мой лорд. Конечно.

Казир поклонился.

Таррен развернулся и ушёл, не оглянувшись. Я же еще сильнее закуталась в теплый плащ, будто он мог стать моим щитом от жестокости этого мира.

Значит, проклятье…

Казир рывком поднял меня с пола. Магистр в отсутствие дракона заметно осмелел, подошел ко мне и срезал прядь волос прежде, чем я успела отстраниться.

— Не волнуйтесь, советник, мы быстро во всем разберемся. Девица опасности не представляет. Пустышка без магии.

Казир покачал головой:

— Как бы не было беды. Окажемся между госпожой Гневирой и повелителем — расплющит.А если свадьба из-за этой паршивки сорвется, то головы полетят.

Магистр вздохнул и сказал:

—А мы все сделаем, чтобы не наши. Чужие пусть летят…

Казир хмыкнул, взял меня за плечо и повел прочь из зала, но грубо тащить уже не осмеливался. А я шла медленно, только привыкая к тому, что могу сама переставлять ноги.

— Не вздумай что-нибудь выкинуть, — бросил он мне через плечо. — Не кричать. Не падать. Не убегать. Не кусаться. Делай, как скажут служанки и жива останешься.

На всякий случай я не ответила. Хотела кивнуть, а в последний момент в голове мелькнула мысль, что не стоит лишний раз показывать, что я понимаю их разговоры. Думают, что я не в себе. Пусть думают.

Отсутствие памяти не сделало меня дурой. Теперь, когда страх отступал, а в глазах уже не плясали мушки, я начинала осознавать свое положение и подстраиваться.

Я смотрела по сторонам, запоминая детали обстановки, маршрут по которому мы идем. Похоже на большой дворец, старый, судя по стенам. Отдельные строения соединяли крытые стекленные галереи. За окнами бушевала метель.

Мы свернули в боковое крыло дворца, где коридоры стали уже и ниже, а воздух еще теплее. Пахло мылом, маслами, какими-то травами.

Напомнило запах бани, куда я в детстве ходила с бабушкой. Бабушка…

Она учила меня танцевать, воспитывала, после тяжелых тренировок, когда у меня болели все мышцы, она приводила меня в старую сельскую баню, где пахло вениками, а за печкой жили сверчки.

Воспоминание всплыло в моей памяти и осталось, как часть мозаики, которую я, похоже, еще долго буду собирать.

Значит, меня ведут в баню?

Перед широкой резной дверью Казир остановился, постучал и, не дожидаясь ответа, распахнул её.

Внутри было светло и тепло. Похоже на небольшую скромно обставленную гостиную, где стайка одетых в простые льняные платья девушек пили чай и смеялись.

— Павра! Работа есть! — крикнул Казир и вернулся в коридор.

К нему вышла женщина лет сорока — плотная, с мягким лицом и тёплыми глазами. Волосы убраны под платок, руки сильные, ухоженные.

— Вот, свалилась тут на нашу голову. Господин велел отмыть, причесать, одеть хорошо. Хорошо, но не слишком, ясно?

Женщина удивленно посмотрела на меня.

— Откуда свалилась? Ничего не понимаю!

— И нечего! — буркнул Казир, — Языком не болтай, лучше дело делай. Повелитель сказал отмыть, значит отмыть. И комнату гостевую для нее подготовьте. Ту, что в торце.

Павра покачала головой, осмотрела меня осторожно.

— Худая какая, бедняжка. Иди уже, все сделаем, как надо…

А затем она посмотрела мне в глаза и улыбнулась. Просто. Открыто. По-человечески.

Это была первая приветливая улыбка за всё время. Я была готова благодарно расплакаться даже из-за такой мелочи.

— Идем, деточка, — сказала она мягко. — Всё будет хорошо. Отогреем тебя, умоем.

Казир развернулся и ушёл, не оглянувшись. Дверь за ним закрылась. Мне даже дышать стало легче.

Женщина осторожно сняла с меня плащ, осмотрела его и, нахмурившись, быстро вывернула на изнанку и скрутила.

— Это мы, пожалуй, никому не покажем. Сплетни нам не нужны, — с этими словами, женщина взяла меня под локоть и повела к резным дверям напротив.

За ними оказалось что-то наподобие раздевалки. Павра сунула мне в руки стопку тонких полотенец и скомандовала:

— Раздевайся, девочка.

Сама же женщина прошла чуть дальше и позвонила в колокольчик. На звон прибежала стайка девушек в полотенцах.

— Расслабились, шишки моченые?! А ну давай работать быстро! Будем королевский прием для невесты господина отрабатывать! А то приедет, а вы мыло с маслом путаете!

— Так на ком отрабатывать-то? — спросила самая высокая из них.

— А вот на этой девице и отработаете. Что б как королеву ее обслужили, а я смотреть буду и судить!

Я сложила остатки своего платья в стопку, обмоталась в полотенце и вышла к девушкам. Они тут же начали хихикать и перешептываться.

— Странная какая…

— Худая.

— Откуда взяли такую?

Павра дала им несколько секунд на шушуканье, а затем крикнула:

— Принцессу тоже будете расспрашивать и обсуждать? За языки не боитесь свои? Госпожа Гневира их с радостью отрежет!

Девушки испуганно притихли, а затем принялись суетиться вокруг меня. Провели через раздевалку в баню.

Она совсем не была похожа на то, что я видела до этого.

Высокие своды, мозаика на стенах, тёплый камень под ногами. Воздух был влажный, густой, пропитанный ароматами масел, трав и чего-то медового. Где-то тихо журчала вода. Свет был мягким, рассеянным, золотистым.

Я вдруг поняла, что впервые за долгое время могу дышать.

Меня усадили на тёплый каменный лежак, накрыли полотенцем, начали осторожно массировать плечи, спину, руки. Масла пахли травами и солнцем. Движения были уверенные, заботливые. Боль в мышцах отступала, тело постепенно переставало быть чужим.

После страха и холода я чувствовала себя, как в раю. И никто не смел торопить меня. Наконец-то я смогла взять себя в руки.

После мыла и масел, меня проводили в следующий зал, где меня ждала глубокая ванная с пеной. Вода чуть заметно пахла серой.

Я легла, вытянув ноги, и впервые за всё это время позволила себе закрыть глаза. Пока я лежала, мне осторожно перебирали и расчесывали волосы, а я смотрела в сводчатый потолок и собирала себя по кусочкам.

Самое важное, это имя.

Я вспомнила, что меня зовут Марина.

Я — Марина и я не из этого мира.

Как я оказалась здесь?