Опасный переплёт. Вне закона

«Ты не часто мне снишься, мой Отчий Дом,

Золотой 🌟мой, недолгий век.

Но всё то, что случится со мной потом, -

Всё отсюда берёт разбег!»

А. Галич

Земля

Моего деда похоронили вчера. Я разбирал его вещи. Дом должен был пойти «с молотка». Я любил дедушку и хотел оставить что-нибудь для себя в напоминание о чудесных мгновениях, проведённых с ним. Поэтому сейчас я бродил по комнатам, выбирая то, что вызывало отклик в душе. 

Оттягивая момент, когда нужно будет уйти отсюда навсегда, я решил подняться на чердак и порыться там.

Книгу я нашёл не сразу, где-то часа через два. Ничего примечательного! Обычный томик карманного формата. Твёрдая обложка в мелкую коричневую клетку, да тонкая атласная ленточка-закладка, заложенная где-то неподалёку от начала. Я решил, что это дневник. Любопытно, чей же?

Я раскрыл книжицу. К моему удивлению, страницы, где находилась закладка, оказались исписаны, зато все остальные чуть пожелтевшие листы были абсолютно чисты.

Я прочёл: «Вайолз зашёл на чердак и нашёл книгу в коричневом переплёте. Пробежав глазами написанное, он быстро бросился вниз. Знал, дом загорелся, и спасти его уже нельзя…»

В этот момент я с томиком в руках бросился вниз. Я не сказал, но меня зовут Вайолз. Внизу действительно бушевал пожар. Всё, что я смог сделать – благополучно выбраться на улицу.

Пожарные не помогли – дом выгорел дотла. А я держал в руках удивительную вещь: «…Причиной возгорания стало банальное замыкание в проводке, как позже показало расследование. Вайолз стоял и удивлённо рассматривал книгу».

Да, я действительно поражённо глазел на эти строки. Откуда?! Откуда в ней это?!

***

Шёл очередной день обладания Книгой. И я упорно не хотел признавать себя сумасшедшим. После того пожара я показал клетчатый томик сначала своим родителям, а потом и остальным родственникам. Увы! Кроме меня никто ничего в нём не видел. Более того, во время поминок по деду, некоторые жалостливо на меня посматривали. А тётушка Джин, вообще, посоветовала маме отправить меня к психиатру. Отец периодически поглядывал на меня с сомнением и каким-то скрытым неодобрением. Как же меня всё это бесило!

Через неделю мне пора отправляться в универ, чтобы оформить небольшой отпуск, нужно помочь родителям с переездом. В принципе, это даже могли засчитать как заключительную часть преддипломной практики. Проживание на только что освоенной планете в числе первых поселенцев – исключительная  возможность для того, чья будущая работа связана с изучением космоса🌟.

Месяц с родителями, которых я последние восемь лет видел урывками из-за их тяги к освоению неосвоенного. Месяц, после которого были все шансы урыть-таки Алекса Калина, и получить диплом с отличием. Месяц новых приключений и... И тут эта Книга! Она выбивала почву из-под ног и разрушала выстроенный план.

Душевнобольным я себя не считал. Плюхнувшись на кровать в своей комнате, я в очередной раз открыл томик: «Вайолз услышал в коридоре характерные шаги и насвистывание. В его комнату, как всегда, без стука, ввалился Грига...»

– Что, почиваешь на лаврах? – с порога поддел меня двоюродный братец.

Затем заметил книжицу в моих руках, глаза его блеснули:

– Никак не можешь насладиться редкой возможностью почитать про себя?

– Ха-ха! – всё, что я смог придумать в ответ.

– Не боишься, что тебя из-за неё выпрут из универа? – он опустился на стул. – Дай-ка ещё раз!

Я швырнул ему томик:

– Кто сказал, что я собираюсь там про неё говорить?

– Считаешь себя очень умным? – Грига лениво перелистывал страницы, на которых ничего не видел.

– Пришёл мозги мне прочищать? – Я решил забрать книгу, но братишка соскочил и играючи увернулся.

Высокий и, как все в нашей семье, темноволосый братец слыл ловким парнем. И хотя я был ниже его на добрых десять сантиметров – метр семьдесят два, обучение в университете дало о себе знать – через секунду я держал переплёт в своих руках.

– Не хорошо пользоваться своими преимуществами, – ехидно протянул Грига.

– Кто бы говорил! – поддержал я его тон.

– Неужели ты действительно что-то в ней видишь? – вдруг посерьёзнел он. Я кивнул, и брат продолжил: – Может быть это последствия учёбы – у тебя раскрылся дар предвиденья?

– Нет. – Я швырнул книгу на стол. – И хотя все вы считаете, что я «тронулся», не могу себя заставить избавиться от неё.

– Память по деду и всё-такое, я же не чурбан...

– Нет. Такое чувство, что у нас с ней внутренняя связь: она делает шаг, я – второй, следом.

– Интересно, куда тебя приведёт этот путь? – задумчиво, скорее себя, спросил брат.

Я пожал плечами. В этот момент меня снизу позвала мама, и я направился к ней. 

Когда вернулся, Григи в комнате не оказалось. На столе по-прежнему лежал загадочный томик в тёмно-коричневом переплёте. Почуяв неладное, я взял его в руки и раскрыл. Взвыл от возмущения: наглый братец с обратной стороны обложки сделал надпись. Вот что она гласила: «Книга Великого космостранника Вайолза Рекстона, получившего Звезду космостранников за спасение искусственной планеты Каппа-Бриниган». 

 ***

В универе всё было по-прежнему. Я направлялся из жилого корпуса к ректорату, когда мне в переходе между зданиями встретился Александр Калин. Мы учились в одной группе. И как-то с первого курса у нас с ним не связлось. Сколько помню, мы всегда были «на ножах». 

Я темноволосый, он – русый. У меня глаза зелёные, у него – карие. Ровесники (по двадцать три года), оба среднего роста, с главным сходством, которое и отторгало нас друг от друга, желание быть первым, лучшим. На этой почве мы и столкнулись. Лбами. Он меня раздражал, я его, несомненно, тоже.

Нет, я сейчас не принижаю способности других ребят. Но именно у Калина силы оказались примерно такими же, как и у меня. Мы постоянно выбирали одинаковые испытания, чтобы «уделать» друг друга. Выходило по-разному. Пальму первенства никто из нас не имел, пока я не получил пресловутую Звезду космостранников. Заслуженно, конечно. Впрочем, для Алекса это значения не имело. Или имело слишком большое значение отсутствие награды у него самого.

Мы будили друг в друге тёмные чувства, из-за этого нас намеренно не рассоединили в разные группы. В университете космостранников стремились взращивать и расширять самые лучшие человеческие качества и эмоции студентов. Наше противоборство стало показательным для остальных и изнуряющим для нас с Алексом. И не вспомнить, сколько часов я провёл в Комнате Рассуждений, сколько дополнительных навыков и знаний получил, раз у меня оставалась энергия на ссоры. На занятиях преподаватели, в назидание другим, разбирали наши конфликты по косточкам, опускаясь к самым глубинам наших подсознаний. Поверьте, не самое приятное, когда твою подноготную выворачивают наружу перед всем потоком универа. Но остановиться мы уже не могли!

Мне кажется вам понятно, что после всего этого одержать верх над Александром Калином стало для меня делом принципа. Думаю, он размышлял аналогично.

Мы привычно пробуравили друг друга взглядами. Затем бровь Алекса насмешливо изогнулась: 

– Надо же, кто изволил вернуться! А мы уже и не чаяли на встречу с нашим прославленным одногруппником! И вот, только мы вернулись с трихолианских болот, наш «звёздный мальчик» тут как тут!

Александр имел в виду, что из-за похорон я пропустил поездку на планету Трихолиан. Она длилась две недели и была особо нелюбима студентами. Вонь, тьма и унылый климат. 336 часов есть, спать, жить в вязкой жиже, не понимая, какое время суток и когда всё это закончится. Одно неверное движение – и тебя засосало навсегда. Нужно было суметь выжить в таком напряжении, сохранить присутствие духа и ясность разума.

И всё-таки, Алекса зацепило, что во время последней практики я получил Звезду космостранников – одну из главнейших и почётнейших наград. Видимо, он увязал между собой наличие у меня Звезды и моё отсутствие на Трихолиане, и теперь бесился вдвойне. Выкручиваться я не собирался. Впрочем, идти у него на поводу тоже:

– Я смотрю, кого-то покинула выдержка. Неужели она увязла на Трихолиане? – Я сделал вид, что принюхиваюсь: – Да, и запах никак не проходит. Сколько сможет протерпеть его Анья, интересно?

Анья училась с нами и нравилась Калину. Щёки его слегка покраснели.

– Лучше провонять трихолианской грязью, чем получить диплом благодаря звёздочке на мундире.

Я скрипнул зубами:

– Не волнуйся, Калин, в ближайший месяц тебе не придётся терпеть моё присутствие.

– Разве? – ухмыльнулся он. – За что же такое счастье?!

– Я улетаю на Гамма-Эридан в числе первых поселенцев для расширенного исследования планеты.

Разрешения, правда, я ещё не получил, но не сомневался в успехе, ведь у меня имелось письменное прошение родителей – выпускников нашего универа по исследовательско-научной линии, а это сто процентная гарантия.

– Что, опять мамочка с папой постарались? – язвительно встретил удар по самолюбию Александр: изучение новой планеты было гораздо круче и опаснее Трихолиана, ситуацию на котором мы множество раз отрабатывали на тренировках.

– А если и так? Не всё ли равно? По-моему на Каппа-Бриниган нас должны были отправить вместе, но кто-то изъявил желание служить вместе с отцом на космической станции Прокси Би, – парировал я, зная, как Алекса это грызёт.

Теперь он мог только предполагать, кто из нас первым заметил бы опасность для планеты и получил награду.

– В любом случае, твоя практика не будет засчитана как реальная, – прищурился Калин.

Он явно что-то задумал. Много раз я замечал, что когда в его голову приходит ценная идея, он щурит глаза именно так.

– С чего бы это? – Я насмешливо улыбнулся.

– Не думаю, что родители дадут тебе возможность отказаться ото всех приспособлений, облегчающих жизнь исследователей. Так что для настоящего космостранника это будет просто визуальная экскурсия, – он ввергал меня в опасный спор, и мы оба это понимали.

– Рад, что ты признаёшь во мне будущего космостранника. – Уступить я не мог, и продолжил: – Что ты скажешь, если я смогу выжить там без вспомогательных устройств?

– Я скажу, что наше соглашение следует закрепить в ректорате. Если ты, конечно, не испугался и не передумал?

– Идём, – вскинул я голову.

Быстрым шагом мы дошли до ректора. В присутствии Александра я изложил своё предложение и получил изумлённое согласие. И это понятно! Было бы достаточно и обычной жизни учёного на дикой планете – опасностей хватало всегда и везде. Однако пасовать я не привык. Волновался, конечно. Но страха, нет, не испытывал.

– Что ж, Вайолз, до встречи через месяц. Если протянешь, конечно, – ухмыльнулся Алекс.

– Смотри, сам не облажайся на выпускных экзаменах, – в тон ответил я, и отправился собирать вещи.

От финальных испытаний меня, естественно, освободили. Но то, что меня ждало, было труднее. И увлекательнее. Несомненно! 

«Кто любовь потерял, того звёзды🌟 ведут в никуда»
слова из песни

Аркадия

Я вошёл в купе, положил сумку, и тут до меня дошло, что я не один. Как и было написано в Книге, у окна сидела девушка. Я с удивлением посмотрел на неё. Она на меня тоже.  

– Вы, наверное, перепутали купе? – предположил я. – Видите ли, я забронировал его только для себя.

– Видите ли, я тоже, – губы девушки чуть дрогнули, скрывая улыбку. Затем она серьёзно прибавила: – Причём, именно это.

Она сидела за столиком справа, я сел слева – напротив.

– Может быть, сверим билеты, – предложил я.

– Неплохая мысль, – кивнула попутчица.

Мы обменялись билетами.

– Всё ясно! – сказали мы почти в голос.

– У вас пятнадцатое купе, а это четырнадцатое, – улыбнулась девушка, возвращая мне билет.

– Нет, – качнул я головой, – мы в пятнадцатом. Я зашёл с конца вагона, потому что пятнадцатое купе должно быть последним.

– А я считала, идя с начала вагона. Это четырнадцатое купе, – отмахнулась она. – Давайте уже проверим, кто из нас прав.

Я согласился, хотя понимал абсурдность затеи – книга не ошибалась. Мы вышли и через несколько минут вернулись, недоумевая, мы оба по-своему оказались правы.

– Думаю, проводник как-то разрешит нашу дилемму. – Незнакомка откинулась на спинку сиденья.

Я провёл рукой по своим коротким волосам. Затем достал дурацкую книжицу: «Вайолзу обязательно нужно было выслушать эту девушку. Она обещала стать интересной собеседницей».

«Значит, путешествие мы совершим вместе», – понял я.

Вошёл проводник – усатый мужчина в годах. Спокойно выслушал нас. Недовольство его проявилось только в том, как он раздраженно качнул седой головой.

– В этот раз в составе поезда вагоны с четырнадцатью купе. От лица нашей компании приношу вам обоим извинения за произошедшую накладку. Сожалею, но вам придётся совершить поездку вместе. Разумеется, по прибытии вам возместят ущерб.

Мы молча кивнули. Он продолжил:

– Чай? Кофе? Все угощения за наш счёт.

Мы опять кивнули. Тогда и проводник нам кивнул, после чего вышел.

Девушка вздохнула, размотала толстый длинный шарф и положила на сиденье рядом с собой. Затем сняла чёрное кашемировое пальто. Я закинул свою куртку наверх, проговорив:

– Ну, и повезло же нам.

– Да уж… – Она оказалась так сдержана, будто все её чувства и эмоции сжали в пружину, которую потом для надёжности зафиксировали, обмотав проволокой.

Мы снова сели за столик напротив друг друга.

– Куда направляетесь? – задал я стандартный вопрос.

Я неспешно рассматривал собеседницу. Она мне абсолютно в этом не мешала: всё её внимание было устремлено к виду за окном – искусственной подвижной картинке.

– На Стэллу. Буду там работать, – кратко ответила незнакомка.

Вошёл проводник с угощениями. Быстро расставив всё на столике, резюмировал:

– Еще раз извините за произошедшее недоразумение, – и вышел.

– А вы куда направляетесь? – спросила меня девушка.

– Сначала на Моэстру – к родителям. Они хотят перебраться на Гамма-Эридан и попросили помочь. – Я опустил в чай три кусочка сахара.

– Да, вы не скоро доберётесь до конечной цели, – она откусила краешек печенья.

– Это точно, – я кивнул, смирившись, что не могу понять, отчего вызываю у попутчицы такое внутреннее напряжение.

– И давно Гамма-Эридан 🌟 стал пригоден для проживания?

– Пару месяцев назад. Заселения ещё не было. Мы с родителями окажемся в числе первопроходцев. Уверен, там нет даже временного жилья, только подходящая атмосфера. Но таковы уж мои родители, – я улыбнулся, – да, и я от них не далеко ушёл. А кем будете работать вы?

– Я эколог. Еду вплотную знакомиться с производственными процессами на Стэлле. Там возникли кое-какие вопросы, – незнакомка сделала неопределённое движение рукой, – поэтому меня и направили к ним с Земли из центрального экологического управления.

Я понял, ей не хочется развивать эту тему, проговорил, указывая на лакомства:

– Всё такое вкусное. Повезло нам!

– Да, – она слабо улыбнулась, – хоть в чём-то за этот слишком долгий день.

Девушка задумалась, и в своих мыслях улетела бесконечно далеко. Я не мешал ей. И вдруг снова почувствовал себя нормальным. Впервые с того момента, как нашёл Книгу🌟. Ни с чем несравнимое ощущение!

– Сколько им лет? – спросила вдруг попутчица.

– Маме – сорок четыре, отцу – сорок семь, – я показал ей фото.

– Вы единственный сын? – незнакомка наконец-то удостоила меня взглядом (спасибо родителям!)

– Так заметно? – я улыбнулся.

– Просто на снимке больше никого нет. – Элементарный вывод.

– Вы тоже одна дочь в семье?

– У меня два брата – старший и младший, – она достала фотографию.

– Это, видимо, старший? – показывая, спросил я.

– Нет, – она смутилась, – это мой… – и замолчала.

– Извините.

– Неделю назад мы поссорились. Ник был против моего отъезда. Неизвестно насколько затянется поездка. – Девушка тяжело вздохнула. – В общем, мы расстались.

– Мне очень жаль, – соврал я, но надо же было её поддержать.

– Разрыв назревал давно. Поездка на Стэллу доконала Ника. Главная причина совсем в другом…

Было в моей попутчице нечто приятное, особо притягательное, даже голос, такой нежный, мягкий, который, казалось, обволакивал меня. И я хотел слушать, что угодно, лишь бы она не останавливалась, поэтому спросил:

– В чём же?

– Вы будете смеяться, – пассажирка поёжилась, ей было неловко. Затем, похоже, решилась: – Раньше я работала сомнологом.

– Если не ошибаюсь, сомнология – наука о снах, которая в последние годы получила распространение? – уточнил я.

– Да. Я проработала сомнологом полтора года, и умею различать простые сны, которые ничего не значат, сны, поддающиеся расшифровке и вещие сны. – Она чуть помолчала, обдумывая дальнейшие слова. – Мне приснился именно вещий! Я знаю, что этот сон сбудется. Но никто не верит. Я имею в виду близких, особенно, Ника.

О, как же я её понимал! Это потерянное чувство нормальности!

– Хотя теперь я догадалась, он боялся, что всё, наоборот, окажется слишком реально, – прибавила девушка.

– И что же вам приснилось? – максимально мягко спросил я, понимая, начинается самое сложное и тяжёлое в её исповеди.

– Мне снилось, что я еду в поезде. Мне вообще часто приходится в них ездить, – пояснила она и я кивнул. – Так вот, я еду в купе, нахожусь там, где вы сейчас, а напротив меня сидит мужчина. Его голова опущена вниз, поэтому я вижу всё кроме его лица. Я могу до мельчайших подробностей рассказать, во что он одет.

Девушка посмотрела на меня вопросительно, и я согласно кивнул, поощряя дальнейший рассказ – важно высказать всё до конца, чтобы испытать, наконец, облегчение.

– Длинный плащ, как будто из кожи. Похоже, чёрный, только какой-то истёртый весь… – и пустилась в описания.

Мой взгляд скользил по ней. Чёрные волосы. Блестящие. Густые. Чуть волнистые. Длиной до талии. Глаза, вопреки печали, искрятся светом. Кожа белая, гладкая. Макияж неброский. Вернее сказать, я его не видел, всё казалось естественным. Но я знал, женщины не могут без того, чтобы что-нибудь не подкрасить, не подправить. Белая блузка с длинными рукавами, приталенный чёрный жилет и чёрные брюки. Незнакомке, безусловно, всё это шло, но как-то совсем не выделяло. Ей бы лучше надеть сочно-зелёное 🌟платье!

– Мы разговариваем с ним, и я понимаю, он – моя судьба. Но почему-то пугаюсь этого и выхожу. Мужчина уезжает. Я остаюсь одна, – рассказчица вздохнула. – Ник, говорит, всё из-за того, что я боюсь ответственности. Мы с ним познакомились в поезде, и хотя он вслух не признаётся, я знаю, Ник уверен, что мне снится не он. Ник же вечно спрашивал меня про лицо…

Девушка замолчала, а потом посмотрела мне прямо в глаза и просто пронзила меня их чистотой. Заговорила быстро-быстро:

– Я не видела лица. Только волосы – тёмные, с сединой, хотя я чувствую, что мужчина не старик. Понимаю, Ник хотел, чтобы я сказала, что видела во сне его. А я не хочу лгать ему.

Вдохнула, пытаясь успокоиться. Продолжила:

– Сон снился мне несколько раз, но я никогда не видела лица… – она повторилась, и я понял, насколько сильно её это волновало. Затем добавила уже совсем уныло: – Похоже, сон сбылся, Ник бросил меня, я осталась одна.

– Не отчаивайтесь, может он ещё остынет и попросит прощения, – утешил я её. – Во сколько вам снился сон?

– С 5 до 6 часов утра и повторялся раз пять – это практически стопроцентная гарантия того, что он вещий и должен сбыться, так или иначе.

Мы замолчали. Я дал ей время всё переосмыслить. В универе мы изучали сомнологию, она была составной в части наук взаимосвязанных с человеческим «Я». Поэтому я знал, что моя попутчица права. 🌟Сон вещий. Жаль, что её парень так вовсе не думал. Я был уверен, Ник считал сомнологию бредом, а её – глупой дурочкой. Парень ошибался, он не верил своей подруге, значит, был ей не пара. Хорошо, что они расстались сейчас, а не через 15 лет, когда у них появились бы дети.

Попутчица вздохнула. Мы встретились глазами.

– Спасибо, – в её голосе слышалось облегчение и признательность.

– Не за что, – я отмахнулся.

– До разговора с вами я чувствовала себя ненормальной. Как будто с навязчивой идеей. Понимаете, мне не давал покоя этот сон, зачем-то же я его увидела!

– О! В таком случае, мы очень похожи, я тоже чувствую себя не вполне здравомыслящим. – Я коротко улыбнулся.

– Вы? – её удивление было искренним, что утешало. – Да вы – эталон нормальности!

Видимо, что-то в моей мимике меня всё-таки выдало, и девушка спросила меня уже серьёзным тоном:

– Что случилось?

Я не знал, как рассказать ей всё это. Я не хотел терять последнего человека, который считал меня нормальным.

– Где вы были, когда всё это началось? – спокойным голосом задала она отвлекающий вопрос, и я понял, что параллельно с сомнологией она изучала психологию. Весьма полезно.

Хотелось оттянуть неизбежное, и я спросил:

– Вы ещё и психолог?

– Я не получила диплома, – честно ответила красавица, – не доучилась два месяца, а потом перепрофилировалась в эколога.

– Нику экология была ближе? – Простите, но я не удержался!

– Ваша проницательность исключительна, – она, к счастью, не обиделась, – да, это он настоял, чтобы я сменила работу.

Почему-то мне уже хотелось придушить «дружище» Ника, но я решил сменить тему, понимая, как в моём положении полезно получить совет квалифицированного специалиста. Соседка по купе мне помогла:

– Всё началось с какого-то неприятного для вас события?

– Да. У меня умер дед.

Я не стеснялся и не ощущал зажатости, как часто бывает с нами, когда сокровенным приходится делиться с кем-то посторонним.

– Я перебирал вещи в его доме и на чердаке нашёл вот это, – я достал из дорожной сумки книгу.

Девушка не стала хватать её, только краем глаза посмотрела и спросила:

– Что произошло потом?

– Я открыл её, внутри все страницы были чисты. Я заметил закладку и раскрыл в том месте. Я думал, это чей-то дневник. В принципе, так и оказалось, – я усмехнулся.

Она приглашающе приподняла брови, и я ответил на её немой вопрос:

– Там было написано, что дом загорелся, и если я не потороплюсь, то сгорю, – я взглянул на неё в упор, – я спустился вниз и выбежал.

– Дом? – коротко уточнила она.

– Выгорел дотла. Дальше началась вообще какая-то чертовщина – всё написанное сбывалось.

– Кому вы об этом рассказывали?

– Родным. Первый же человек, которому я пытался доказать свою правоту, легко развеял мои слова. Он просто раскрыл книгу в том же месте и ничего в ней не увидел. Остальные тоже. Причём, в тот момент, когда они взирали на пустые для них листы, я продолжал видеть написанное. Информации 🌟в книге становилось больше. И вся она касалась меня.

Мы помолчали.

– По-моему вас сводит с ума совсем не это, – она задумчиво на меня взглянула. – Есть что-то ещё?

– Да. Я никому не говорил об этом, чтобы не усугублять своё положение.

– И?!

– Там есть пророчество о моей дальнейшей судьбе – бред в стиле легенды. Прочитаешь его, и становится не по себе. Не смотря на то, что все эти мелочи сбываются, мозг отказывается воспринять глобальное. 

– Защитная реакция, со временем пройдёт, – откомментировала она.

Я удивленно на неё посмотрел:

– Вы что, мне верите? 

– А разве не должна? – она тоже удивилась. – Вы убеждены в том, что говорите. Во вселенной столько необъяснимого, возможно всякое.

Я взял себя в руки. Не хотелось мне, чтобы всё написанное было правдой. Я понимал, что малодушничаю, но…

– Думаю, мы оба слишком зациклились на своей дивиантности, – проговорила собеседница.

– Вы вполне адекватны, зато я, похоже, нет, – качнул я головой.

– Легко проверить! – Она улыбнулась. – Прочтите что-нибудь из того, что сбудется прямо сейчас, и мы узнаем, пора ли вас изолировать от общества.

Я раскрыл книгу и пробежал глазами по строчкам:

– Сейчас войдёт проводник за чашками, когда он будет уходить, то разобьёт одну из них в коридоре.

– Прекрасно, – девушка перевела взгляд на двери.

В подтверждение моих слов вошёл проводник. Я нахмурился, а она ободряюще мне улыбнулась.

– Не желаете ли ещё? – спросил проводник.

– Спасибо, – мы отрицательно мотнули головами.

Мужчина вышел, забрав только пустые чашки. Дребезг посуды за дверью мы услышали одновременно. Пассажирка соскочила, открыла купе, и посмотрев, кивнула мне:

– Чашка разбилась.

Затем села на своё место и, продолжая изучать моё лицо, спросила:

– Почему вас это не радует?

– Меня это пугает, – ответил я честно. – Хотите взглянуть на книгу? – я протянул переплёт.

– Хорошо.

Она раскрыла томик, перелистала страницы, затем извиняюще посмотрела на меня:

– Ничего.

Я хмуро кивнул.

– А если предположить, что у вас дар? – предположила незнакомка. – И книга помогает вам концентрироваться?

– Разумно, но нет, я ничего такого в себе не ощущаю, – я наморщил лоб.

– Каролин, – вдруг представилась моя попутчица, и протянула мне изящную ладонь.

– Вайолз, – я бережно пожал её левой рукой, отмечая себе, что в наших с ней именах ударение падает на первый слог.

– Замечательно. И кем же вы работаете, Вайолз?

– Может, угадаете? – Я улыбнулся. – Интересно, кем я могу быть, если основываться на моих психических характеристиках.

– Попробуем! – Она задумалась. – Думаю, вы учитесь на последнем курсе университета космостранников,🌟 и настоящего пороха, как говорится, ещё не нюхали. Подрабатывали же вы в самом университете, уча младшие курсы. Я что-нибудь упустила? – Девушка с беспомощной улыбкой смотрела на моё лицо.

– Практику на Каппа-Бриниган, – про знаки отличия и награды я решил не говорить.

– За которую вы и получили Звезду космостранников? – Каролин была неумолима.

– Давайте, я об этом промолчу, чтобы хоть как-то сохранить мою разваливающуюся скромность, – я улыбнулся. – Вы – блестящий специалист!

– Уверена награда была заслуженной и не одна, – в её голосе не было лести. – Вам интересно, что вас выдало?

– Конечно, – я кивнул.

– Книга, – она раскрыла её и показала мне обратную сторону обложки.

Я увидел надпись Григи и расхохотался:

– Это мой кузен написал, он тот ещё шутник.

– Понятно.  Может быть, сейчас вы прочитаете мне это пророчество или… я так и умру от любопытства? – Улыбка, которой девушка меня одарила, была исполнена очарования.

Я не мог отказать ей. Покорно раскрыл книгу и прочитал: «Всё будет на его пути. Безграничные знания – поглотят надежды. Истинные друзья – разорят мятежом мысли. Любовь, но не та… Подъём к вершинам мироздания обольёт горечью иллюзорной свободы. Смерть, смерть и смерть. Она коснётся всего, что ему дорого. Он умрёт сам. Но это не будет концом, а только серединой пути. Когда ботинок коснётся пыль семи планет🌟, умрёт его душа. Сожаление? Роскошь, что ему не нужна».

Купе наполнила тишина. После раздумий Каролин проговорила:

– Думаю, каждый из нас хотел бы ни о чём не жалеть. 

– Утешаете? – я усмехнулся. Предложил: – Перейдём на «ты»?

– Хорошо, Вайолз. Скажи, а что недоступного обычным людям умеют делать 🌟космостранники, ведь все их так превозносят? – а вот эту её улыбку наполняло лукавство.

Я подмигнул:

– Скрывать свои способности.

Она рассмеялась. Глаза её лучились, как янтарь на солнце. И было в них такое добродушное любопытство и удовольствие, что я не удержался. Ваза с печеньем поднялась в воздух и подлетела к Каролин. Она с невозмутимым видом взяла печенинку и откусила:

– А ещё? Что-то более захватывающее.

– Пошли, – я протянул руку, и девушка послушно вложила в неё свою ладонь.

– Разве можно выходить из своего купе, когда движется телепортический поезд? – страха в её голосе, правда, было ни на грамм.

Я улыбнулся и промолчал. Нужно было немного заинтриговать её. Эту грустно-чудесную девушку.

Мы шагали по коридору вагона. Последним в нём находилось купе проводника, который по правилам должен был бы остановить нас и водворить на место. Я мысленно приказал двери в его купе плавно закрыться. После того, как створка подчинилась, мы прошли мимо.

– Нам нужно попасть в грузовой вагон, – сделал я телепатический посыл в голову Каролин. Она подняла на меня удивленные глаза и кивнула. Так с ней ещё никто не общался.

– Но как мы перепрыгнем из вагона в вагон, ведь снаружи телепортационное пространство? – прочёл я её мысль.

Я отрицательно покачал головой и подвёл её к маленькой дверце. Раньше в этом месте располагалось оборудование для подогрева салона и воды. Обыватели, конечно, не задумывались, что теперь микроклимат поддерживается в каждом купе автономно, а оборудование, предназначенное для данных целей, весьма компактно. 

Мы начали вести мысленный диалог:

– Сейчас мы зайдём туда, – я показал Каролин на дверцу. – Придётся сделать это вдвоём, потому что без меня тебе не справиться. 

– Зачем ты оправдываешься? Я согласна, мне так интересно!

– Просто там места на одного человека. Пусть крупного, но ...

– Пошли, – она кивнула на дверь.

Сначала вошёл я. Каролин следом. Лицом ко мне. Ей пришлось встать вплотную, однако дверь не закрывалась. Я максимально прижался к стене, потом обнял её за спину и притянул к себе. Дверь автоматически закрылась, и я разомкнул объятья. Каролин чуть отстранилась и посмотрела в моё лицо. Над нами зажёгся дежурный свет.

– Сейчас, – произнёс я мысленно, и она чуть приподняла брови. 

Я нашёл взглядом панель управления. Секунда. Потух свет. Каролин немного испугалась – я почувствовал, как усилилось биение её сердца. Мы уже стояли в такой же комнатке только в грузовом вагоне. Включился дежурный свет, девушка смотрела мне в глаза:

– Что-то не так? Почему погас свет?

– Потому что мы оказались в грузовом вагоне, там же его не было.

– О! – она сама прижалась ко мне, и дверь смогла открыться. 

– Разговаривать всё равно нельзя, – предупредил я.

Мы вышли. В вагоне было темно. Для меня это не было помехой, а вот Каро (так я для себя сократил её имя) ничего не видела.

– Что же ты хотел мне показать? – я почувствовал её недоумение среди царящего мрака и помимо воли улыбнулся. Какая же она милая!

– Терпение!

Вещи в грузовом вагоне были расставлены по сторонам от прохода, идущего посередине. Я взял Каролин за руку и провёл в центр вагона. Просмотрел внутренним зрением, что лежит в ящиках и коробках. Две оказались вполне безобидными. Я снял их и поставил рядом.

– Мы можем сесть, – помог ей опуститься.

Сам приземлился рядом.

– И? – раздался её короткий вопрос.

– Ты когда-нибудь видела, что происходит во время движения телепортического экспресса?

– Нет.

– Аркадия – планета-порт🌟 – почти полностью покрыта океаном с редкими островками. Прибывшие сюда спускаются на перрон глубоко под островом, где в толще воды и передвигаются специальные поезда. Вот только местные «локомотивы» не бороздят воды планеты, как лодки на Земле. Поезд спускается со станции в воду, а затем тут же начинает совершать подъём вверх. Океан Аркадии – субстанция с особыми свойствами. Поезду приходится преодолевать сопротивление вязкой жидкости, чтобы набрать необходимую скорость. Для этого вокруг него образуется специфический туннель. Перемещение же в конечный пункт происходит на границе выхода из телепортического океана на поверхность. И вот поезд уже доставил пассажиров к конечной станции, оказавшись совсем на другой планете.

– Мы это увидим?!

– Изнутри, – я сосредоточился и постепенно потолок всего вагона стал для меня абсолютно прозрачным. 

– Дай мне ладонь, – попросил я и она повиновалась. – Сейчас ты увидишь то, что могу видеть я. 

Я понял, что её сознание смешалось с моим, когда Каролин непроизвольно подняла голову вверх и начала заворожённо рассматривать инопланетные виды.

Среди толщи океана на Аркадии было не так темно, как на Земле. В жидкой синеве парили пёстрые животные. Наше внимание одновременно привлекло существо похожее на сказочную жар-птицу. Оранжево-золотистое с аккуратной маленькой головкой и роскошным хвостом. Вот только «крылья» его, естественно, изгибались не так, как у наших птиц, а волнообразно. Соответственным было и движение – не вперёд, а в сторону. Впрочем, так двигались все местные обитатели. Даже разноцветные полоски, скользившие вертикально вверх. «Шнурки» – окрестила их Каролин. 

…Чарующее 🌟и захватывающее зрелище. Мы с Каролин став единым целым впитывали ощущения и наслаждались красотой. 

Вода вдруг начала светлеть и как-то странно блистать, словно разбегаясь в стороны. Свечение обернулось миллиардами крошечных пузырьков и вдруг – бац! Все они одновременно лопнули. Мы рефлекторно отпрянули, ожидая, что нас зальёт водой, но ничего не произошло. Только серый потолок чуть подсвечивался дежурным светом. Переполненные эмоциями мы посмотрели в глаза друг другу и улыбнулись.

– Пора обратно, – нехотя проговорил я.

Каролин согласно поднялась.

Через пару минут мы были в своём купе. Каролин молчала. Мне тоже не хотелось болтать. Радужные картины, как будто всё ещё проносились перед глазами. Не знаю, сколько времени мы так просидели, пока девушка не спросила:

– А почему они не делают экскурсий?

– Пока это технически невозможно. Если ты заметила, в поезде нигде нет стекла. Окна – просто картинка.

– Я никогда этого не забуду, – она посмотрела мне прямо в глаза, – спасибо, Вайолз!

Я почему-то смутился и только улыбнулся. А она в ответ – это оказалось таким приятным, что я и вспоминать забыл об этой чёртовой книге.

– До прибытия пять минут, – вошёл проводник. 

Мы растерянно переглянулись. Хотелось столько всего сказать и в тоже время помолчать. Как не упустить эту девушку? Я решился. Достал блокнот, и написал, как можно со мной связаться на Гамма-Эридан. Протянул листок Каролин:

– Может быть, когда тебе приснится новый сон, ты обратишься к знакомому сомнологу?

Она с облегчением вздохнула, улыбнулась и взяла бумажку:

– Я в тебе не сомневалась, – и убрала её в сумочку.

Наступил момент прощания. Мы как-то неловко пожали друг другу руки. Мне нужно было пересаживаться на другой поезд. Каролин оставалась здесь.

– До встречи, – проговорил я и ещё раз посмотрел в её лучистые глаза.

– До свидания, – улыбнулась Каро и я вышел.

Каролин села на прежнее место. Как пусто стало в купе без Вайолза. И вдруг, словно вспышка: сон снова пронесся у неё перед глазами. Мужчина из сна 🌟неожиданно поднял голову и посмотрел на неё. Каролин узнала его. Хотя глаза его почему-то не были яркими, как весенние листья, а стали совсем чёрными. Лицо заострилось, став взрослым и мужественным. Волосы поседели и были пострижены по-другому. И всё же! Лицо! Вайолз! Откуда? Почему? Что если написанное в книге сулит ему совсем горькую судьбу? Нужно предупредить его! 

Это был порыв: девушка резко подскочила и стремительно бросилась к выходу.

На перроне она подбежала к расписанию.

– Транспортник до корабля на Моэстру – десятая платформа, – девушка бросилась туда.

Бежать мешало всё – от каблуков до сопротивления воздуха. Она с трудом дышала, когда добежала до платформы. В ту же секунду мимо пронёсся нужный транспортник.

– Нет!!! – закричала Каролин. Сон сбылся – она осталась одна.

Связаться с Вайолзом на Гамма-Эридан, ничего больше не оставалось. Каро из последних сил побрела к своему поезду и вещам. Здесь её ждала очередная расплата за безудержный порыв – поезд тоже отбыл. Пришлось идти в управление станцией.

***

Каролин Фричинг прибыла на Стэллу🌟 следующим кораблём. Её вещи из поезда были возвращены. Не хватало одной малости – записки Вайолза. Видимо, она выпала из сумочки где-то в купе. 

Отчаяние девушки стало беспредельным. Встретить того Единственного, самого-самого и потерять. Она пыталась утешить себя тем, что видела его во сне в более зрелом возрасте. Может, им предстоит ещё одна встреча. Или нет?

Впрочем, отступать она не собиралась. Нужно было связаться с Вайолзом на Гамма-Эридан. И она это сделает! 

  «Мы доподлинно знали –
В какие дни
Нам – напасти, а им – почёт.
Ибо, мы – были мы,
А они – они,

А другие – так те не в счёт!
Ну, а здесь,
Среди пламенной этой тьмы,
Где и тени живут в тени,
Мы порою теряемся:
Где же мы?
И с какой стороны – они?»
А. Галич

 Гамма-Эридан

Мы подлетали к Гамма-Эридан. Матушка улыбнулась и погладила меня по голове:

– Я люблю тебя, Вайолз.

– Я тоже люблю тебя, мама, – смерть деда сплотила всех нас как-то по-особенному крепко, – надеюсь, тебе понравится на этой планете.

– Конечно, сынок.

Отец бросил на нас короткий взгляд и снова перенёс всё своё внимание за иллюминатор. Он изучал атмосферы на планетах, поэтому всегда сидел возле «окна».  Мать занимала место то же, что и в жизни, посередине между нами. Моё кресло, соответственно, находилось возле прохода.  Поэтому я рассматривал остальных пассажиров.

– Покажи мне ещё раз свою необычную книгу, – попросила мама.

Я подчинился.

– Что там написано? – она не стала заглядывать в коричневый томик, хотя очень переживала за меня, правда, пыталась не показывать этого.

Я взглянул в книгу: «… Снега Гамма-Эридан поднялись, и из-под них вылетел каменный поток. Корабль попал прямо в него. Пилотов убило сразу. Затем разрушилась обшивка, летательный аппарат стал разваливаться на куски. Всё происходило стремительно. Отца Вайолза убило игольчатым камнем, который пронзил его сердце насквозь. Матери пробил грудь обломок потолочной балки. Вайолз не хотел поверить в то, что их уже не спасти…»

Буквы расплылись перед моими глазами. Корабль резко тряхнуло. Я бросился к родителям – упав поперёк их кресел. Я закрыл грудь мамы своим телом, а сердце папы – рукой. Я был в отчаянии! Ладонь пронзила острая боль – игольчатый камень (тонкий, но очень горячий) прошёл сквозь ткани руки и убил отца.

– Мама! – закричал я, глядя на неё.

И понял, что она мертва – из груди торчала часть балки, проткнувшая кресло и спину моей матери сзади.

– Нет!!!

Корабль дрыгнулся ещё сильнее. Я ударился головой и потерял сознание.

Придя в себя, я неловко и медленно попытался вылезти из-под обломков. Похоже, я на что-то наступил, потому как меня пружинистым толчком выбросило наружу, прямо в снег. Я встал. Отряхнулся. Проклятая книга лежала рядом. Я механически поднял её и убрал в карман.

Снег на Гамма-Эридан летел большими хлопьями, но не казался липким и мокрым, как на Земле. Наоборот, он был сухим и хрустящим, будто пенопласт. Собственно, он и снегом-то не был.

– Рад видеть, что я не один выкарабкался. – Ко мне подошёл мужчина лет пятидесяти.

– Кто вы?

– Я должен был стать проводником для тех, кто летел. Я осваивал эту планету. – Взгляд его цепко скользил по мне. – Меня зовут Михаил.

– Я – Вайолз, – я всё глубже погружался в оцепенение, знал, что нельзя, но мне было наплевать.

– Вайолз, у тебя повреждена рука. – Из сумки, надетой через плечо, он достал аптечку. – Остальное просто ссадины.

– Игольчатый камень, – отрешённо прокомментировал я, думая о том, что тела моих родителей лежат где-то рядом.

– Знаю. – Он капнул на тонкое отверстие в моей ладони антисептиком, затем лекарством: – Скорее всего, останется шрам.

– Мне всё равно.

Я, не отрываясь, глядел на корабль покрытый клубами снега.

«Космостранник Михаил Ключевой рассматривал мальчишеское лицо Вайолза: модная короткая стрижка тёмных волос, гладкая кожа подбородка, остановившиеся глаза. Ушедшие в самого себя… 

Пятьдесят девять человек. Ключевой знал в лицо и по именам всех, кого должен был сопровождать. Остался только Вайолз Рекстон – 23 года, рост 172, вес – 67. Мальчишка в кедах, толстовке и не то пиджачке, не то курточке (пойми эту молодёжную моду!). На одинокой снежной планете. Казавшийся слишком ухоженным даже в рваной одежде, залитой кровью его родителей. 

Каждая новая планета любила, когда ей приносили жертвы. Кровью. Болью. Это была десятая планета из тех, что Михаил освоил водиночку. Не самая трудная, не самая райская. С какими-то вечными подвохами. Он любил сложности, иначе не смог бы быть космостранником-исследователем. Но в этом месте переклинивало и его.

Ключевой, как всегда, сосредоточился на «здесь и сейчас». Итак, у мальчишки погибли сразу и мать, и отец. Ранение в руку было незначительным. Надвигалось сразу несколько бурь. Потом появятся маракасы. Златокожие…

Михаилу исполнилось пятьдесят два года. Всю свою жизнь он жил космосом. Именно космос вырастил его и закалил. Тогда ещё не было университета космостранников – только двухлетняя школа. Законы выживания на чужих планетах каждый узнавал сам, попав в иноземный мир впервые. Хотя вот физическая подготовка оказалась получше! Да и сам Михаил от природы не был дохляком: рост метр восемьдесят шесть, развитая мускулатура плеч. За годы добавилось опыта, мудрости и ироничного восприятия действительности. Волосы отросли по плечи (так было удобнее) и покрылись возрастным пеплом – этакая серая седина с серебристыми прядями по всей голове. Внимательные синие глаза не утратили блеска даже после ухода жены и травмы сына.

Влад. Его боль и гордость. Весь в отца – сдаваться не собирался. Он тоже выбрал космос. И совершил-таки подвиг, навсегда занёсший его в анналы. 

Покорение планет было делом не всегда прекрасным и чистым – слишком уж бурно и быстро проходил процесс. На первом месте, конечно, стоял принцип сохранения самоцелостности  новых миров. Однако не всех волновало ровное дыхание чужих земель – добыть редкость, извлечь выгоду – вот чем промышляли современные браконьеры.

Влад Ключевой служил в арьергарде на границе сторонних миров. Был у космостранников и такой отдел. Нападение на вновь открытую систему планет Анжи-ройс не было неожиданностью. Ключевой-младший в тот день нёс вахту на межзвёздной базе. Отряд реагирования бросился на перехват. Слишком поздно стало понятно, что это лишь отвлекающий маневр. Влад увидел, как в пространство входит огромный корабль. Отпор ему дать мог только боевой крейсер, но его здесь не было. На базе Ключевой оказался один – отряд-защитник улетел за приманкой, исследователи (учёные в связке с космостранниками) рассосредоточились по планетам. Мужчина не медлил и сообщил всем о том, что происходит и что он намерен сделать. Влад принял управление базой на себя и столкнул её с кораблём браконьеров. Грабители не успели сделать ни одного выстрела…

Из обломков, рухнувших на ближайшую планету, его тело достали милые местные существа. Тех крошечных светлячков потом прозвали Белыми Ангелами. Они спасли космостранника, облепив его тело, словно воск. Но не целиком – левую руку до самого плеча оторвало... 

Влад выжил. Созвездие почти двадцати новых миров осталось неприкосновенным для преступников. Богатого спонсора – зачинщика бандитской эскапады нашли и судили. После этого браконьерство начало затухать. У людей появлялись новые миры и новые возможности. Проще стало жить законом, чем вне его. Но Влад Ключевой навсегда остался в памяти людей как человек, который пресек космическое браконьерство.

Сейчас Ключевой-младший жил на Амарио – песчаной планете. И вёл какое-то расследование. Что-то искал. И Михаил знал – обязательно найдёт. Ибо любовь к космосу была у него в крови.

 «До чего же у него тонкая куртёшка, – критический взгляд Ключевого-старшего скользил по Вайолзу. –  Ничего мальчишка вытерпит холод. Его должны были учить этому в университете!  Или сейчас учат не этому?»

– Ты умеешь приспосабливать тело под разные температуры? – вслух уточнил Михаил.

– Что? – Студент с трудом оторвал взгляд от корабля. – Да, умею.

– Замечательно. – Космостранник, словно играючи, ударил Вайолза по лицу…»

Я упал и недоумённо воззрился на Михаила Ключевого.

– Я вижу, ты начинаешь приходить в себя. – Он помог мне подняться.

Я посмотрел на свою ладонь, ощутил дикое жжение, поморщился – голова гудела и кружилась – удар был «что надо».

– У меня сотрясение, поправь голову, – попросил я его, он послушался.

– Наконец-то, твой мозг заработал, – сказал мужчина. – Слушай, Вайолз, я знаю эту планету, один смерч потащит за собой ещё четыре. У нас есть минут 15, чтобы добраться до того снежного холма. Мы пробьём дыру в снеге и заляжем в ней. Всё необходимое я уже собрал, – он кивнул мне на небольшую спортивную сумку, – её понесёшь ты, остальное в моей. Идём.

Он шёл впереди, я – следом, потому что идти рядом с ним не хотелось. Снег противно хрустел под ногами.

– Надень, – космостранник протянул мне вязаную шапку.

Я подчинился. Снег полетел интенсивнее.

– Быстрее! – мужчина перешёл на бег. – У нас минут пять, не больше.

Мы бежали очень быстро. Так умеют только космостранники. В глазах потемнело, когда до снежного холма оставалось метров сто. Начался гул. Я понял, что снег за нашей спиной поднимается вверх и мы в любой момент можем погибнуть. Михаил на ходу снял с плеча лучемёт, и выпустил заряд вперд.

– Прикрой лицо, – крикнул он мне, запрыгивая в дымящуюся дыру и заслоняя своё руками.

Я подчинился и ощутил неприятный удар в спину – вход за мной завалила разыгравшаяся стихия.

– Не открывай лица, – приказал мужчина.

Затем для верности пальнул над засыпанным входом, чтобы проход завалило ещё основательнее. После брызнул в воздух ионизирующим спреем.

Я убрал руки от лица.

– Я не разрешал тебе открываться, – хмуро проговорил Ключевой.

– Вы же знаете, где я учусь, – спокойно пояснил я (космостранники-проводники всегда владели полной информацией о тех, кого должны были сопровождать). – Мне известно действие ион-спрея.

– А выполнять команды старших, тебя видимо просто не учили, метеорит тебе в зубы? – проворчал он.

Я промолчал.

– Есть хочешь? – спросил меня космостранник.

Я отмахнулся:

– Сначала наш план.

– Все бури придётся переждать здесь, потом вернёмся к кораблю, попытаемся вызвать помощь, если поисковиков ещё не будет на месте. А их не будет. Гамма-Эридан отдалённая и не самая приятная для посещений планета.

– То есть смерчи ещё будут повторяться? – уточнил я.

Он кивнул:

– Да, но после их окончания, сутки тишины нам гарантированы.

– И когда буря закончится?

– Часов через восемь.

– Какие ещё опасности нам угрожают?

– Маракасы и нехватка кислорода.

– Маракасы? – Я ничего не знал об этих существах, реестр обитателей Гамма-Эридан ещё не был сформирован.

– Полуразумные падальщики, – быстро пояснил Михаил. Иронично продолжил: – Тебя не смущает отсутствие кислорода?

– Разве у нас нет запаса с собой?

– Мне он ни к чему. Да и ты, должен знать, как выжить. Или ты не проходил в университете курс по задержке дыхания?

– Базовые навыки и теория, конечно, знакомы, но на восемь часов… – я отрицательно покачал головой.

– Что ж, научишься прямо сейчас, пока рядом опытный космостранник. Тебе лучше не есть. Если хочешь, попей, – он протянул мне флягу с водой.

Я сделал пару глотков, а затем пропустил воду через нос, как нас учили.

– Неплохо, – похвалил Михаил.

Так для меня начались долгие восемь часов. В полной темноте и почти без кислорода. Но это не было по-настоящему опасным, ведь рядом со мной находился опытный космостранник.

– Замедли пульс, – приказал Михаил.

Я закрыл глаза. Нужно было успокоиться, переключить мысли в приятном направлении. Вместо этого перед глазами вставали тела отца и матери.

– Чёрт побери! – мужчина выругался. – Чему вас там сейчас учат? У тебя, поглоти тебя космос, ничего не выходит!

– Я и сам знаю, – прокомментировал я, не открывая глаз.

– Может, тебе впрыснуть моей крови? 

– Нет! – Я резко дёрнулся и, открыв глаза, посмотрел на него: – Ты что, хочешь, чтобы я никогда уже не смог отключать сердце сам?

– Что тебя так возмущает? – недоуменно пожал он плечами. – У нас мало времени, научиться ты явно не успеешь.

– Я всё же попытаюсь. – Я закрыл глаза и улёгся поудобнее на смесь гамма-эриданского снега и камней.

Попытался вспомнить последний урок универа по задержке дыхания. Получилось: один из наших, вопреки указанию, позавтракал и теперь его нещадно рвёт. Остальные посмеиваются, но им тоже не сладко… Я понял, что настроился.

– Наконец-то, – услышал я голос Ключевого.

Я дышал всё медленнее и глубже, чтобы сердце билось реже. Через несколько минут я достиг своего минимума – где-то ударов пятнадцать в минуту.

Все мысли ушли. В голове не просто ничего не было – там чёрная пустота. Я входил в транс, чтобы в этом состоянии безболезненно остановить сердце.

– Не входи в транс, ты нужен мне в сознании, мало ли что может случиться. – Я открыл глаза и увидел, что Михаил включил фонарик и внимательно на меня смотрит.

Я вопросительно взглянул на него. Он понял меня и ответил:

– Нажимай сразу.

Я распахнул куртку правой рукой, отметив, что она меня почти не слушается. Такое простое действие далось мне настолько тяжело, что я даже вспотел. Я залез онемевшей конечностью под толстовку с футболкой и начал ощупывать грудь в поисках нужных точек. Сначала я поочередно нажал на те, что отключают боль. Мозг больше не посылал импульсов и я ничего не чувствовал, так что последующий болевой шок мне уже не грозил. Затем я поставил под сердце большой и безымянный пальцы, а возле самой грудины – средний и указательный. Осталось только одновременно очень сильно нажать на них. В голове было всколыхнулось нечто вроде заторможенной паники – в случае неудачи меня ждала смерть – мучительная. Мне показалось, что я даже чуть вздрогнул. Затем отругал себя и быстро нажал на точки.

На уши с силой надавило – прилила кровь. Я открыл рот, чтобы не лопнули барабанные перепонки. Кровь резко отхлынула, и я почувствовал, как она буквально ударила в пальцы ног и рук. Боль была адская. Я знал, что крови нужно перераспределиться, что шевелиться нельзя, но руки и ноги начало сводить судорогой.

Ключевой, следивший за каждым моим движением, стемительно нажал на точки под коленями и на запястьях. Он недовольно качал головой. Стянувший мышцы спазм постепенно начал отпускать меня. Телу становилось легче, хотя мне было безмерно стыдно перед космостранником.

– Ты меня слышишь? – спросил он.

Я согласно кивнул. Я слышал его даже чересчур хорошо – слова Михаила меня чуть не оглушили.

– Говорить можешь? – мужчина явно во мне разочаровался. Я и сам был в себе разочарован!

– Да. – Я с удивлением услышал свой голос – хриплый и тягучий. – Ты не мог бы говорить потише?

Ключевой расхохотался – я сморщился от боли в ушах.

– Это от облегчения, – прошептал он. – Тебя так скукожило, я думал, не протянешь и пяти минут. Хорошо, что дало на уши. Сможешь пользоваться, когда нужен будет острый слух. А сейчас я хочу, чтобы ты встал.

Я посмотрел на него, как на умалишенного, я всё ещё разрывался от боли.

– Не надо на меня так глядеть, глаза с орбит сойдут, – усмехнулся мужчина. – Ты что же, думаешь, когда станешь космостранником, я всегда буду рядом, чтобы выполнять твои задания? К твоему сведению, на одной из освоенных мною планет была атмосфера из углекислого газа, и я пользовался кислородом раз в неделю и только один час, чтобы мозг подпитать.

– Нет предела совершенству, – прохрипел я иронично.

– Вайолз, – абсолютно спокойно сказал он, – когда-то нужно начинать и лучше сейчас, пока тебя контролирует опытный космостранник. Так что вставай!

Я не представлял, как пошевелюсь, а уж встать! Я, конечно, слышал рассказы про крутой характер легендарного космостранника Михаила Ключевого. Предвкушал нашу встречу с ним на Гамма-Эридан. Мечтал о том, как почерпну хоть толику его опыта. Но чтоб вот так!

– Превозмогать себя, вот что в первую очередь должен уметь космостранник… – наставлял он меня.

Через минуту я стоял.

***

Михаил, наблюдая за Вайолзом идущим по снегу-неснегу, размышлял о том, что мальчишка держался не плохо. Потенциал у него был. Впрочем, как и у всех отобранных и доучившихся до последнего – восьмого курса. Если хорошенько его поднатаскать, будет сделано сразу два дела: у Рекстона появится опыт, и главное, он не сможет глубоко занырнуть в свою депрессию, лишь покачиваясь с волны одного стресса на гребень другого. 

Маракасы. Что ж Вайолзу придётся сделать выбор: убить или стремительно научиться управлять иным разумом. Должно выйти. Как-то же он смог почуять и предотвратить гибель целой планеты!

Каппа-Бриниган. Самое спокойное из искусственных местечек. Ничем не примечательное. Кто и зачем хотел его взорвать? И занимается ли этим аналитический отдел космостранников? Об этом никогда не узнают пятьдесят восемь трупов лежащих в корабле. Хотя должен был быть только один. Тот, что остался жив.

Когда мальчишка поймёт это, для его рассудка произошедшее станет сверх испытанием. А он поймёт! Быстрее, чем надо бы. Можно даже не говорить, что на корабле оказалось устройство спровоцировавшее бурю. К тому же в числе его родители. Значит, натаскивать надо ещё жёстче и стремительнее! 

Златокожие. Они уже приближались...

Белое перламутровое небо простиралось над планетой, прикрывая неприветливую душу Гамма-Эридан от внешнего мира подобно капроновой шторе: красиво, но что за ней – абсолютно неясно.

Взгляд Вайолза скользил по бесконечно-чистому пространству, иногда, впрочем, натыкаясь на эфирные розовые извилины вверху, слишком нежные для такого сурового места, и жёсткие тёмно-серые внизу – чёткие признаки затаённой агрессии Гамма-Эридан, который был одной огромной скалой, завёрнутой в снег. И хотя последнему постоянно хотелось скрыть истинный характер свирепого хозяина, каменные пики прокалывали белую поверхность то там, то тут, будто иголки игольницу, сделанную лишь из одного слоя марли – кажется, надавишь чуть сильнее и – «туше»! 

Большой запас драгоценных пород и минералов лет через десять-пятнадцать сотворит здесь новый космический рай, но сначала поселенцам придётся проявить стойкость: внезапные приступы неврастеничных снежно-каменных бурь, скудный пейзаж и слишком специфическая фауна, встреча с которой уже испытание.

Их кожа сияла и сверкала на свету, как нежнейший тончайший шёлк. На фоне равнодушно-белого снега они казались красивой мечтой о богах из старинных преданий. Они и приближались, как духи – бесшумно и легко, не оставляя следов. Завораживали и манили. Вайолз не мог оторвать взгляда. Его сердце не билось уже часов девять, уши привыкли различать звуки на несколько километров вокруг. Но это были беззвучные шаги. О таких он только слышал. Теперь видел. 

– Метеорит тебе в зубы, ты, как ослепшая от любви девчонка!

Вайолз различал, даже понимал слова орущего Михаила.

– Включи внутреннее зрение!

– Не хочу, – просто ответил парень, – так красиво.

– Ну, смотри, – ухмыльнулся космостранник.

Он мог себе позволить. То, что задумал. 

Взял Вайолза за руку, и они вдруг оказались около корабля с телами. Рекстон моргнул:

– Как ты это сделал?

– Они питаются падалью, – вместо ответа сказал Ключевой. – Будем смотреть, как они едят людей, пусть и мёртвых?

– Что?! – Вайолз начал понимать.

– В этом отсеке твои родители, защищай их, если хочешь. Я позабочусь об остальных.

– Как? – студент оторвал-таки взгляд от притягательного видения.

– Прочти их мысли и поймёшь.

– У меня нет оружия!

– Ты сам – оружие. Чему тебя учили восемь лет?

Молодой человек уже проник в мысли сияющих созданий и его чуть не вывернуло.

– Но разве мы можем убивать местных существ? – парень имел в виду правила, предписывающие сохранение флоры и фауны на каждой вновь осваиваемой планете.

– Отдай им родителей. И себя заодно. Ты-то инороден.

– Ты жесток, – взгляд Рекстона пронзил Михаила.

Космостранник холодно улыбнулся:

– Отсек, в котором вы были с родителями, откололся и лежит в стороне. Мне не сработать сразу в двух направлениях, – ложь, конечно. – Три минуты. Думай. 

Вайолз попытался ещё раз войти в мысли златокожих существ и проникнуть в самую суть. Итак, главным был голод. Значит, нужно было послать чувство насыщения. Сытость. Оказалось, макаракасы не знают такого чувства. Оно их испугало и только усилило желание поесть.

– Две минуты, – послышался голос Ключевого в голове студента. Космостранник был уже около корабля.

«Пустота. Здесь ничего нет», – послал златокожим импульс парень. 

Тоже не помогло. Тогда он понял, что цель они определили заранее. И теперь уже не повернут. Вожака у них не было. Голод подгонял этих эфирных падальщиков. Физическое устранение? А какова она их физиология? Он не знал. Разве можно убить духа?

И тут он вспомнил слова Михаила, про внутреннее зрение. Он собрался и вздрогнул от того, что увидел. Духи были вполне материальны. К тому же в желудках нескольких ещё шевелились не переваренные мелкие животные. Золотое сияние вокруг оказалось отблеском – преломлением света в местной атмосфере. Их было шестнадцать. Четверо отделились в его сторону, остальные – к Ключевому.

Вайолз, не убивший за свою жизнь ещё ни одного существа, решил отбрасывать маракасов телекинетическими импульсами. В конце концов, как у всех животных у них должен выработаться рефлекс и они отступят.

После очередного залпа Рекстон понял, что не прав. К тому же он потерял из поля зрения Михаила. А ведь глядя на него, можно было сделать вывод о том, какие действия необходимо предпринять. Только теперь развернуться лицом к опытному космостраннику не удавалось. Маракасы окружили его. Конечно, сам он мог бы спастись, однако парень не мог оставить тела родителей. И тут Вайолза осенило – чего боятся животные (ну, ладно, полуразумные существа) больше всего? Огня!

Он начал внушать златокожим, что вокруг него бушует пламя. Огромное. Обжигающее…

Ему повезло. Маракасы видели огонь. Всего один раз. Настоящий. Это были дюзы корабля впервые опускающегося на Гамма-Эридан. Пламя сожгло троих падальщиков, двое получили ожоги. Этого хватило, чтобы у оставшихся полученная об опасности информация тут же закрепилась на генетическом уровне.

Златокожие отступили. Рекстон, наконец, обернулся, ища глазами Ключевого. Космостранник спокойно сидел на остове корабля и наблюдал за студентом. Маракасы от Вайолза бросились в его сторону. Однако мужчина лишь повёл рукой, и златокожие обратились в ледяные глыбы.

Вайолз взбесился, но голос его звучал ровно:

– Я вижу, затруднений у тебя и в планах не было.

– Ты забыл обо мне, пока возился с ними, – сухо констатировал Михаил.

– А ты не сказал, как их обезвредить, хотя прекрасно знал.

– Заметь! Они живы и через какое-то время вернутся к обычному существованию.

– И снова сюда придут. Даже, если ты перенесёшь их за тысячу миль.

Космостранник кивнул – мальчишке хорошо удалось распознать суть падальщиков:

– Выстроим купол и будем по очереди нести караул. Надеюсь, ты знаешь, как их заморозить?

– Знаю. Почему заморозка не убила их? – спросил Рекстон.

– Структура. Они из вещества близкого по составу к воде. Однако оно обладает несколько иными свойствами.

– Почему сразу мне не сказал?

– Тебе же надо учиться, – мужчина поднялся, – пока рядом опытный космостранник.

Вайолз молча признал разумность его доводов:

– Ты сможешь обучить меня перемещениям в пространстве?

– Попытаюсь, – вздохнул Ключевой.

– Как ты овладел таким уникальным навыком?

– На Аркадии. Когда её осваивали, начали, разумеется, с океана. Существа, что плавали внутри, периодически исчезали и через миг появлялись в другом месте. Учёный, который был в нашей команде, долго изучал это явление. В результате его исследований мы нашли каналы телепортации. 

– И смогли перемещаться сами?

– Только я один, потому что мне была интересна сама суть данного процесса.

– Ты никого не научил? – удивился Рекстон.

– Им и не требовалось, – усмехнулся Михаил, – они были опытными космостранниками. Космостранники изучают космос разными способами. Каждый ищет что-то своё.

– У каждого свои фишки?

– «Фишки», – передразнил Ключевой, – мальчишка!

Вайолз промолчал. 

Различные добродетели выявлялись, взращивались и укреплялись в космостранниках во время обучения в университете. Ответственность, доброта, терпение. Вайолз вовсе не был исключителен.

За час мы соорудили над обломками корабля защитный купол. Опасность проникновения маракасов свелась к нулю, поэтому мы начали доставать из-под обломков и завалов мёртвые тела.

– Как получилось, что пилоты не засекли приближение бури и не справились с управлением? – спросил я.

Михаил ничего не стал мне отвечать, даже головы не повернул. Удивлённый его безмолвствием, я подошёл к рубке управления кораблём и увидел остатки, прикреплённого под сиденье одного из пилотов, атмосферного деструктора.

– Ни одного шанса остаться в живых, наводка шла именно на рубку управления, – понял я,  вздрогнув от догадки.

Быстро взглянул на Ключевого. Оказалось, он внимательно на меня смотрел и будто ждал, когда я осознаю истину. В ответ на мой взгляд, он только кивнул.

– Может быть, целью всё-таки был кто-то другой? – я цеплялся за остатки надежды.

– Вряд ли. Ты не дал им взорвать планету, и они отомстили тебе.

– Родители... – я осёкся.

– И ещё пятьдесят шесть человек, – сурово добавил Михаил.

– Как мы дадим им отпор, когда они прилетят, чтобы подчистить следы?

– Я специально не стал выходить на связь или включать аварийный сигнал. Думаю, они уже порадовались, что погибли все и сразу. Поэтому группа поисковиков прилетит только завтра, чтобы забрать остатки деструктора. Заурядные исполнители, с ними мы справимся.

– Мы сможем выбраться отсюда только на их корабле?

– Правильно, – я впервые увидел одобрение в глазах мужчины, – ближайшая планета отсюда – Лийма. Там мы сможем связаться с главным управлением на Земле. Кстати, ты нашёл свои вещи?

– Они не подлежат восстановлению. 

– Тогда поищи среди чужих: потеплее наверх и попрочнее на ноги. Завтра пригодится.

Мы поспали, поели, снова поспали. Хотя своё состояние я бы не назвал сном. Скорее временным отключением сознания для дополнительной аккумуляции энергии.

Книга теперь лежала во внутреннем кармане моей «новой» куртки и каждый раз, когда я делал какое-нибудь движение, напоминала мне о себе. Я от чистого сердца её ненавидел, но избавиться не мог. Она стала последней вещью, на которую смотрела мама. Мне казалось, она до сих пор как-то связывает меня с родителями. Бред, однако от этого мне становилось легче.

Естественно, желания открыть её и снова почитать не возникало. Боялся ли я её? Нет. Я до невозможности устал, чтобы испытывать страх. Плюс боль. А каждым своим прикосновением, книженция напоминала о последних событиях. О своих безжалостных строках и о моей беспомощности.

Слишком! Этой книги в моей жизни стало слишком. 

Самое странное, я стал ощущать какую-то неподвластную связь с треклятым переплётом. Книга призывала меня вновь раскрыть страницы и пробежать начертанное. Но я пошёл на принцип и не поддавался. Хотя морально такое поведение меня же и «выстёгивало». 

Ещё я чувствовал – Ключевой это заметил, однако пока держал при себе, за что я был ему благодарен. Как, впрочем, и за всё остальное.

Мы не убрали купол, чтобы он защищал покойных и создавал иллюзию для прилетевших живых, будто мы именно здесь и подвоха не ждём. Всё должно было произойти до одурения просто. Поисковики прилетают. Выходят. Мы заходим в их корабль. Улетаем.

Мы знали, где они совершат посадку, и заняли место на снежном холме неподалёку. Зарылись в недоснег и ждали. 

Поисковиков оказалось пятеро. Четверо сразу двинулись к месту катастрофы. Пятый медлил. Он словно что-то почуял. Долго всматривался в наш холм, оглядывал местность вокруг и только после призывных криков «коллег» направился к обломкам.

Едва они скрылись из вида, мы выбрались из снега и быстро побежали к кораблю. Неожиданно воздух разрезала резкая вспышка. Михаил сделал молниеносный взмах рукой. Ударную волну подложенной нам мины отразило потоком снега, который запустил космостранник. Всего два осколка впились в позаимствованное у кого-то пальто, и я быстро стряхнул их. 

– Твою Вселенную туда-сюда!!! – свирепо выругался Ключевой.

Мы поспешно сели в корабль и взлетели. Было видно, как четыре фигурки беспомощно мечутся внизу, и только одна стоит и спокойно провожает нас взглядом.

– Он знает, что у нас топлива только до Лиймы, – поджав губы, проговорил Михаил.

– У тебя в волосах осколок, я уберу, – я аккуратно взял его в носовой платок и увидел кровь на голове, – чем можно обработать небольшую царапину?

– Поглоти его космос! Всё-таки достал меня! – посыпалась новая брань опытного космостранника, он протянул мне аптечку.

– Кто – он? Ты знаешь…

– Жак Консомэ. Во-первых: он знает, что мы можем долететь только до Лиймы. Во-вторых: в моей царапине наверняка есть яд. Антидот, конечно, только у него! И в третьих, парень, влипли мы по самое «но». Дело гораздо серьёзнее, чем я думал в начале. У них есть кто-то в центральном управлении, поэтому на Лийме оставаться нельзя. Паршиво, что и на тебя охотится Жак.

– Скверно, что он тебя ранил, – оборвал я его, считая более важной задачей сохранение жизни Ключевого, нежели всё остальное. –  Как мы будем спасать тебя?

– Никак. Нам нельзя с ним встречаться. Особенно тебе.

– Почему ты так боишься Жака? – удивился я. – Для космостранника твоего уровня он не опасен.

– Опасен, поверь мне, – Михаил уже о чём-то размышлял, и отмахнулся от меня. Затем, видимо, пришёл к какому-то выводу, выдал: – Консомэ был одним из нас – космостранником.

Я недоумённо посмотрел на него – я ничего не слышал об этом. Ключевой, меж тем, приступил к рассказу:

–  Жак стал одним из лучших в университете. Потом успешно приступил к работе. Три года назад мы работали напарниками во время изучения планеты Сирина пять. Весьма древней. Когда-то на ней обитала развитая цивилизация. Мы с Консомэ пытались понять, что послужило причиной её гибели. Он был неутомимым исследователем! Ему удалось расшифровать язык тех существ и обучить меня. Вместе мы поделили добытую информацию и занялись переводом. Обитатели мира Сирина пять владели различными способностями…

Он помолчал, уносясь в прошлое. Затем продолжил:

– Одной из них оказалось умение пробуждать свою тёмную сторону. Зло и добро присутствуют во всех разумных созданиях в той или иной пропорции. Тёмная сущность пробуждала абсолютное зло. Жак изучил тот странный и опасный механизм изменения сути досконально, но мы решили, что проводить эксперимент на нём не стоит.

Мы планировали отлёт, когда на нас напали. Оказалось, все населявшие планету жители истреблены теми, кто призвал сторону мрака. Перед нами встал выбор – погибнуть или воззвать к своему собственному злу. Жак решился. Это было отвратительно – он разрывал их прямо живьём... И победил. Он всегда во всём побеждал, такая уж у него натура. Я попытался вернуть его в прежнее состояние...

Михаил опять умолк, прокручивая в памяти тяжёлые воспоминания. Вздохнул. Проговорил, глядя в пол:

– Постепенно Жак пришёл в себя. Он помнил и понимал всё, что с ним произошло, и не мог простить себя. «Лучше бы мы погибли», – повторял он мне. Затем потребовал, чтобы я сдал его властям. «Только под стражей я буду спокоен, что зло во мне никогда больше не выйдет наружу и не причинит вред ни одному живому существу», – вот его слова тогда.

Далее со слов Ключевого я понял, что космостранники вернулись на Землю. Михаил надеялся, врачи выведут его напарника из депрессии. Но к делу подключились учёные. Их разделили. А через месяц Ключевой узнал, что тёмная сущность полностью завладела личностью Жака и он сбежал. Впервые космостранник оказался вне закона.

Для того чтобы не уронить авторитета нашей профессии, историю замяли. И всё же упрямый Михаил сумел разыскать друга. Он помнил древние письмена и попытался воззвать к его прежней сути. Консомэ действительно оказался сильным космостранником, и на какое-то время удалось восстановить его личность! Жак сообщил, что процесс необратим, и лучше Ключевому убить его прямо сейчас. Тот, конечно же, отказался, отвёз к знакомому врачу. Однако всё было напрасно! Консомэ убил медика и захотел покончить с Михаилом. Последний чудом спасся, понимая, что мощь уже бывшего друга невероятно возросла! Жак же поклялся, что найдёт Ключевого и отомстит. Точнее пообещал уже не Консомэ, а некто другой в его оболочке. 

Через месяц совместными усилиями девяти космостранников, Жака удалось-таки поймать и заключить под стражу.

– До этого дня я думал, он находится под надёжной охраной. – Пятерня Михаила зачерпнула седину волос, когда он вперил в меня свой взгляд: – Уже повторно некто из центрального управления пытается использовать его. Более того, пытается расшатать столпы порядка, на которых держится наша космоцивилизация. Чем раньше мы с тобой пресечём всё это, Вайолз, тем лучше.

Корабль тряхнуло, и проклятый переплёт опять задел меня, будто царапнул за душу. Рука невольно потянулась и коснулась кармана с книгой. Но я опомнился и пересилил себя.
-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Дорогие читатели!

Рад, что Вы присоединились к увлекательной звёздной истории!

Продолжение - уже завтра утром! , чтобы не пропускать обновления, добавляйте книгу в библиотеку, ставьте лайки и делитесь эмоциями в комментариях. Впереди нас ждёт целая Вселенная невообразимых приключений!
Ваш Валя Ис

 Лийма

«Лийма  была планетой в планете. Верхний слой состоял из газообразного вещества, в котором обитали свои микроорганизмы. Для того чтобы не нарушать их жизненный цикл, корабли входили в нижнюю Лийму только в специально выделенных местах.

Последующая атмосферная прослойка отделяла «верх» от самой тверди планеты. Приглушённый газовым пластом свет местного солнца казался мутно–белым. Основную опасность представляли осадки – потоки жидкого вещества, чем-то напоминающего ртуть. Опадая каплями вниз, они соединялись, твердели, превращаясь в острые тонкие пики или иглы. К счастью, происходило это не на всей планете, а лишь в определённых областях.

Растительность внутренней Лиймы также была весьма оригинальна. Особо ценилась фикра – растение, вырабатывающее вещество сходное по составу с кровью, но и только. Ходили слухи, что путём химических воздействий ему можно придать необходимую группу и даже резус-фактор крови, однако никаких подтверждений пока не появлялось, хотя учёные и работали вовсю. 

Фикра росла на полянах шипастых грибов. Тонкий лимонный стебель уникального растения обвивал второй – мощный, похожий внешне на бечёвку. Вместо цветка на них возвышался серый пузырь, где и накапливалось редкостное вещество. В подножье растения, будто образуя гнездо, лежали размашистые, покрытые пушком серо-коричневые листья». 

Мы приближались к типичной колонии шейкеров. Шейкерами называли третье и последующие поколения поселенцев, адаптировавшихся к планетарным особенностям, и осевших в выбранном мире навсегда. Здесь смешивались расы и культуры, а поверх наслаивались характерные условия проживания. 

На каждой освоенной планете находились, как поселения шейкеров,  так и классические города для туристов и официальных лиц. В городах «смешанные» (как ещё называли шейкеров) бывали редко. К себе пускали не каждого. Иногда складывалось впечатление, что они одичали. Они больше не чувствовали себя землянами и наша культура становилась им всё более чуждой.

– Ты уверен, что нам туда? – спросил я Михаила.

– Боишься? – в голосе его скользнула усмешка.

– Когда рядом опытный космостранник? – я улыбнулся.

Мне было любопытно, что за человек у Ключевого в колонии лиймийских шейкеров, как и когда они познакомились. Забрезжило, наконец, просветление на моём пути.

Участок, выбранный под поселение, оказался равнинным. С минимальной растительностью, что было понятно: первое поколение колонизаторов боялось за детей – опасности подстерегали отовсюду, а плоская поверхность давала отличную возможность видеть тех, кто приближается к лагерю или, наоборот, уходит.

Забор по периметру был выполнен из металлических прутов, окрашенных в синий цвет. Местами выделялась откровенная ржавчина. Как всегда (так было заведено при колонизации подобных планет, если позволяли условия), в центре стоял крупный трёхэтажный дом. Со временем количество построек вокруг него возросло. В основном, одноэтажки. Чего-чего, а пространства на новых планетах хватало, поэтому никто его не экономил. Вот только стройности земных улиц здесь не было. И в некоторой степени чистоты. Наоборот, присутствовали своеобразные захламлённость и хаотичность.

В самодельных лавках из местных растительных материалов шла ленивая торговля. Сновали ребятишки. Взрослые либо сидели возле домов на импровизированных сиденьях, либо неспешно куда-то направлялись. 

После того, как мы пошли на второй круг по посёлку шейкеров, я понял, Михаил не может его найти. Того человека, что должен помочь нам выпутаться из передряги, в которую мы влипли.  

На импровизированной площади (размером метров пять на пять) начались танцы. Радостно прыгали дети, взрослые протягивали им руки и учили движениям. Не сказать, что это было красивое или удивительное зрелище. Скорее оптимистическое и вселяющее надежду. Как и всё, что связано с детьми.

Особенно веселились две девчушки. Смело копировали старших. Подходили к каждому и отплясывали вместе. Когда у одной из них не получилось очередное па, она остановилась и рассмеялась. Заразительно и искренне. Так умеют только дети. 

Ключевой неожиданно прислонился спиной к зданию, возле которого остановился, и спокойно, даже с наслаждением стал глядеть на пляску. Сперва я недоумевал, но затем зрелище захватило и меня. Я уже внимательнее рассмотрел ту самую девочку, чей чистый смех проникал прямо в душу. Расовая смесь Африки и Китая: жёлтая кожа, жёсткие кудрявые волосы, чёрные, конечно. Лет восьми-девяти. Одетая в яркое бирюзовое платьице и белую в цветок панамку. Сандальки на замаранных ножках. Довершали образ крупные солнечные очки – ну, очень устаревшая модель для взрослого мужчины. Но ей они как-то невообразимо шли. Может быть, потому что они ей очень нравились, и ей в них было хорошо?

Стихийные танцы закончилсь также внезапно, как и начались. Мелодия, струившаяся из какого-то окна, затихла, и люди стали расходиться.

Михаил купил в ближайшей лавчонке пёстрый платок в красно-бело-синей гамме и протянул девочке. Она подошла. Молча улыбнулась, обнажив короткие белые зубки. Взяла подарок и, припустив по улице, скрылась в одном из домов.

Космостранник пошёл следом за малышкой, я – за ним. Мы вошли в распахнутую дверь скромного домика.

– Я сейчас, – раздался из глубины женский голос.

Обстановка внутри была нищенской, но опрятной. Ещё, там царил полумрак. И я не сразу сообразил, что электричества в доме нет. Мы сели на диван. Глаза быстро привыкли к недостаточности освещения. Я увидел, что напротив, почти через всю комнату, стоит ширма из дерева с выцветшей лиловой драпировкой из шёлка.

Оттуда и вышла женщина. И сразу напомнила мне самого Ключевого особой внутренней цельностью, лучившейся из неё. Статная, лет сорока-сорока пяти. Её глаза цвета свинца сверкали любопытством. Серебристые волосы до плеч поражали густотой и ухоженностью. Серо-сиреневое платье было длинным. В руках она держала платок, что Михаил покупал для девчушки. Скрутив его в жгут, она подошла к нам, и с улыбкой протянула руку мужчине: 

– Помоги.

Он с ответной улыбкой (я впервые видел его таким) поднялся и завязал ей платок наподобие браслета. Они переглянулись – разговор без слов. Между ними было чувство. Довольно глубокое, понял я. 

Космостранник опустился на диван, а хозяйка направилась, по-видимому, на кухню, проговорив:

– Спасибо за подарок, обожаю платки.

– Знаю, – улыбнулся Ключевой.

Она кинула на него весёлый взгляд и вышла.

Вскоре перед нами стоял чай с местными «деликатесами»: сушёными оранжевыми корнеплодами, странным безлико-серым печеньем и пёстрыми конфетами, слеплеными из чего-то похожего на сахарный марципан.

Поднос со снедью был опущен на стул, поставленный перед нами. Гостеприимная дама опустилась на второй детский уже стульчик напротив нас.

Космостранник, окинув еду взглядом, вздохнул. Она улыбнулась:

– Здесь практически не едят мяса, лимос его заменяет. И ты это прекрасно знаешь.

Он вздохнул ещё раз и проговорил:

– Катерина, это Вайолз. Вайолз – Катерина, тоже космостранник. Она занимается изучением культурного развития внеземных цивилизаций и сейчас под её прицелом местные шейкеры.

– Как же они приняли вас к себе? – спросил я неудержавшись, ведь шейкеры не пускали чужаков, а если разрешали остаться, то уж точно не для того, чтобы стать предметами для научных изысканий.

– Михаил не рассказал тебе? – глаза женщины задорно блеснули.

– Он учится на космостранника, так что ты только намекни, пусть сам додумывается, – буркнул Ключевой.

– Массовый гипноз? – предположил я.

– Всё гораздо проще. Я здесь около месяца и узнала уже достаточно много, – она махнула рукой на окно, и я увидел, что на подоконнике лежит стопка исписанной вручную бумаги высотой сантиметров в пять.

– Вы узнали так много за столь краткий период? – удивился я.

– Для опытного космостранника... – начал Михаил.

– Нет предела совершенству, – быстро закончил я. 

Катерина, глядя на нас, расхохоталась. Ключевой насупился. Я почему-то уставился на неё и никак не мог понять, что в ней так зацепило моё внимание. Взгляд мой скользил по ней, словно пытаясь что-то найти.

– Влада он гонял также, – проговорила она, когда успокоилась.

– Кем Вам приходится та девочка, что зашла сюда перед нами? – Мозг мой, наконец, сделал обощение и выдал результат. – И где она сейчас?

– Ты заметил сходство между нами, Вайолз? – Космостранница мягко улыбнулась. – Я её официальный опекун.

– Где же она тогда? – гнул я своё.

Катерина и Михаил молчали, видимо, ожидая чего-то от меня.

– Вы и есть она! – озвучил я посетившую меня догадк. – Только как это возможно? Гипноз вы не применяете. Изменять свою физическую форму не подвластно землянам.

– Мы изучали Амарио – планету-пустыню. Редкая флора оказалась вполне пригодной для нас. Особенно мне понравились песчаные орехи. К сожалению, я съела их слишком много.

Катерина встала и на моих глазах начала уменьшаться, кожа её пожелтела, волосы сжались пружинками и скрутились в темные жгутики. Платье балахоном повисло на хрупкой фигурке.

– С тех пор у меня способность принимать вид любой расы и возраста, – проговорила она уже детским голосом.

– И какой была расплата? – неумолимо спросил я, потому как сейчас песчаные орехи находились в перечне запрещённых и ядовитых растений.

– Вайолз! – одёрнул меня космостранник и я пристыжено опустил голову, поняв, что в своей любознательности зашёл слишком далеко.

– Ты прав, расплата была. – Катерина вернулась к обычным размерам тела также быстро. – Когда я поняла, что умею менять форму, чуть с ума не сошла от страха. Начались обследования и опыты. Оказалось, что я не смогу уже иметь детей… Никогда – очень страшное слово. И я чуть не сошла с ума во второй раз.

Она говорила спокойно, от этого мне становилось всё тоскливей и противней на душе, что я задал свой жестокий вопрос. Женщина, меж тем, продолжала:

– Потом меня бросил жених. Всё это оказалось «слишком» для обычного человека, коим он был. Работа – всё, что у меня осталось, и я применила себя на благо, как смогла.

– Простите меня, – произнёс я и посмотрел в её погрустневшие глаза.

– Любопытство и неосторожность, порой, могут завести слишком далеко, – она вздохнула, но тут же переменила тон на жизнерадостный: – Как ты догадался?

– По вашему смеху сейчас и во время танца. Внешнее сходство тоже есть. Платок и отсутствие девочки довершили картину.

– Ты первый, кто догадался сам и так быстро.  

–  Так это вы оба простимулировали меня, – проговорил я. Кинул новый полувопрос: – Я не слышал о вас в университете.

– Я очень тяжело переживала случившееся, к тому же было принято решение внести орехи в общекосмический перечень ядовитых растений, а про меня информацию засекретить. Вся моя жизнь до сих пор продолжающийся эксперимент. Но есть и свои плюсы. Я изучаю новые цивилизации. Сначала я копировала внешность взрослых шейкеров. Затем пришла к выводу, что лучше становиться ребёнком. Ему окружающие с лёгкостью дают любые разъяснения, отвечают на самые странные вопросы и ни в чём не подозревают. Поэтому каждый раз я изображаю сразу двоих: осиротевшую девочку и опекуншу, выполняющую волю погибших родителей девочки, желавших обосноваться на той или иной планете.

– Нам бы поспать. На это есть часов пять, – переключил тему Ключевой.

Космостранница выделила мне место для отдыха, а потом ушла с Михаилом. Я понимал,  им не терпится поговорить наедине, да и просто побыть вместе.

Я лежал в наполненной сумраком комнате и смотрел на безликий потолок. Меня догоняла тупая усталость. Даже прикосновение книги не раздражало. Мыслей больше не было, и я отключился.

– Он приближается к колонии, – услышал я тихий голос Катерины.

– Космические зайцы! Слишком быстро! – выругался космостранник. – Значит...

– Колонисты ничего ему не скажут.

– Это и не нужно, он всё увидит в их мыслях, да и стены для него теперь не преграда.

– Я всё сделаю, но мне нужно несколько дней, – в словах необычной женщины прозвучали нотки напряжения.

– Хорошо, увидимся дня через три, – завершил разговор Ключевой, и голосом погромче позвал меня: – Вайолз!

– Да? – Я быстро поднялся и вышел к ним в соседнюю комнату. 

– Мы уходим, дай мне твои руки.

Я послушно вытянул кисти вперёд. Космостранник положил свои ладони поверх и крепко сжал мои. В глазах потемнело, голова закружилась. Я мотнул головой, невольно закрыв глаза, а когда распахнул их, понял, что мы находимся возле водонапорной башни, стоящей на поляне с фикрой.

– Ты смог переместить нас обоих? – удивился я.

– Другого выхода не было. Жак подобрался слишком близко.

Меня наполнила тревога. Я слишком отчётливо помнил, что мы не увидели, когда бывший космостранник подложил мину, хотя оба смотрели на него с того момента, как Консомэ сошёл с корабля.

– Он не навредит Катерине? – озвучил я причину своего беспокойства.

Губы Михаила скривила насмешка:

– Не сможет.