Опасный развод. Контракт на любовь

— Два года, отец! Ее нет два года, а ты все никак не хочешь принять это! — произношу, ударяя по столу ладонью, прямо перед отцом, чтобы привлечь внимание. В груди злость, но и боль одновременно.

Он смотрит на меня исподлобья. Снисходительно. Это еще сильнее бесит. Он не понимает, отчего моя злость, или делает вид, что не понимает.

— Ярослав, не думай, что имеешь право вмешиваться, — отвечает жестко.

Но подобный тон меня никогда не останавливал. Я прекрасно знаю, что это лишь маска. На самом деле там, за ней, ему так же хреново, как и мне. Но я больше не могу молчать.

— А по-твоему я должен опустить руки и наплевать на то, что мой отец похоронил себя заживо? Должен позволить тебе и дальше спускать свою жизнь под откос?

— Ты понятия не имеешь, о чем говоришь! — рявкает тот.

Я вижу, как ходят ходуном его желваки, папочку потряхивает изнутри, но он никогда не покажет.

Он ненавидит конфликты, всегда уходит от прямых разговоров. А тут я набрался наглости, приехал лично из Москвы и заговорил откровенно.

Потому что данная тема больше не может ждать. Время уходит, и если сейчас ничего не сделать, будет слишком поздно.

Отец должен вернуться со мной и исправить то, что натворил. Но для этого он должен сначала принять ситуацию и изменить свое отношение.

— Это ты в своем горе ничего не видишь, не хочешь принимать правду. Я ждал, что если дать тебе время, то оно отступит, и ты вернешься к прежней жизни. Но два года — уже чересчур!

— Я не хочу никакой прошлой жизни. Ярослав, оставь меня в покое! — отмахивается раздраженно, но потом устало трет лицо и добавляет, — мне нравится здесь. Я не хочу ничего менять.

Я не верю. Это не мой отец.

Впрочем, дело ведь не только в месте его проживания. Дело в его настрое и в совершенных ошибках.

— Бред какой-то. Почему ты такой упертый? — меня возмущает, что он не желает даже задуматься над моими словами и над тем, как его поведение влияет на его близких.

Он упрямо поджимает губы и отворачивается. Нет, не от меня, а от проблемы, которая уже два года не дает покоя ни ему, ни мне, ни ей...

Но мы об этом не говорим. Никогда. Это табу.

Я даже не знаю, что может изменить положение и вернуть прежнего отца.

Может быть новая любовь?

Что если в его окружении есть женщина, способная вызвать в нем яркие эмоции, но он пока ее не замечает?

Взять хотя бы эту Веронику. Отец смотрит на нее иначе, чем на других. Вдруг она могла бы...

— Ярослав. Разве я не достаточно сделал, чтоб тебе жилось комфортно там? Дал образование, связи. Могу я теперь спокойно дожить свою жизнь так, как мне хочется?

Дожить? Он совсем себя состарил. Так не может продолжаться.

— О чем ты? Тебе всего сорок два! — я не могу сдержать бешенства.

Так не должно быть. Мы все любили маму. Но надо жить дальше!

Есть у меня подозрения, что во всем виновато чувство вины, а вовсе не безграничная любовь. Впрочем, я не уверен до конца.

Знаю только одно: его нужно вытаскивать. Иначе нас всех ждет ещё одна беда.

Опять отворачивается, пряча глаза.

Однако мельком замечаю его потухший взгляд, и это заставляет меня решиться.

Выхожу из кабинета, громко хлопнув дверью.

Натыкаюсь на нее — рыжую особу, о которой только что думал. Веронику.

— Ты-то мне и нужна! Идем! — рявкаю грубо. Она может и не последовать моему приказу, конечно, но меня колотит от поведения отца.

Идет. Овечка безропотная. Надеюсь, и дальше будет такой же послушной. Хватаю ее за руку, чтоб не передумала вдруг, и тащу дальше.

Завожу в безлюдный внутренний двор.

— Что вы хотели? Что за спешка! И хвати меня дергать! — вырывается и трет тонкое изящное запястье.

— Ты должна мне помочь! Я заплачу любые деньги.

Смотрит гневно. Ей не нравится тема.

— В таком тоне я даже не собираюсь вас выслушивать.

Резко разворачивается и собирается уходить.

— Тебе ведь нравится мой отец? Он всем женщинам нравится. А ты симпатична ему. Я хочу, чтобы ты влюбила его в себя. Я помогу. Взамен я сделаю все, что попросишь. Плюс ты получишь красивого и богатого мужа.

Некоторое время смотрит на меня ошарашенно, но вдруг ей что-то приходит в голову.

— Хорошо. Я согласна. Вы ведь, говорят, великолепный адвокат. Помогите мне, а я помогу вам.

Неужели она имеет какие-то проблемы с законом?

Ну что ж. Это оказалось даже проще.

— Выкладывай!

Неделю назад

Ярослав

— ... Твои ключицы... Они так эстетично выглядывают из-под свитера... — мой мозг вырывает из общего шума необычную фразу, и я резко поднимаю голову, отвлекаясь от чтения бумаг. Неординарный комплимент заставляет перевести взгляд на девушку, которой он адресован, и глянуть, действительно ли ее ключицы это делают.

Хм... Отсюда не видно, но я замечаю, что у нее довольно ладненькая фигура, осанка, словно у балерины или танцовщицы, и длинные волосы, рыжими кудрявыми локонами струящиеся по спине до самых лопаток...

Она сидит ко мне в профиль, со своего места я могу разглядеть ее скрещенные под столом изящные лодыжки и точеные щиколотки, подчеркнутые тонкими ремешками дорогих туфель. Что ж, не удивлюсь, если и ее ключицы столь же эстетичны, как все остальное.

— Подушечки твоих пальчиков такие нежные, как шелк.

Чего?

Да парень не промах. Взял девчонку в оборот. А когда они только встретились, мне показалось, это их первое свидание.

Я не особо присматривался, мельком заметил парочку, учитывая, что незадолго парень встречался здесь с другой, но та была скорее подругой, чем объектом мужского интереса.

Меж тем он уже перехватил ее кисть и нежно поглаживает, явно не собираясь затягивать со сближением. Похоже, хочет получить ее сегодня же вечером. Есть такие шустрые.

Девушка смущенно пытается вырваться и отворачивается от него, повернувшись ко мне.Теперь я могу разглядеть и ее лицо.

Девушка? Ну нет, тут я погорячился, конечно, с выводами. Она совсем не тянет на наивную глупую девчонку. Скорее уж молодая женщина, даже несколько старше меня.

А вот это обстоятельство в корне меняет дело, заставляя присмотреться к парню, а не к его спутнице. Губы невольно презрительно изгибаются. Типичный альфонс, каких полно в курортных городах. Решил состоятельную дамочку подцепить. И, судя по всему, дело продвигается неплохо. Та уже поплыла. По взгляду видно.

— Ну надо же какая дура, — прошипел я себе под нос, едва удержавшись, чтобы не закатить глаза.

Откуда только взялась такая наивная?

Да уж… Красивая... Но глупая до тошноты.

Неужели она и в самом деле не понимает, что этот болтун морочит ей голову?

Видимо, так и есть. Слепая.

Некоторое время наблюдаю за ними, сам не замечая, как увлекся.

По ее жестам, по выражению лица, иногда открывающемуся мне, когда она поворачивается, делаю вывод, что она даже не подозревает о его намерениях. Воспринимает пылкие "ухаживания" всерьез.

Ну нет, нельзя быть такой доверчивой, девочка ...

Тьфу ты, какая девочка? Скорее уж тетенька.

Только почему-то ее искренняя улыбка делает взрослую, в общем-то, женщину похожей на невинного подростка. Это и бесит одновременно, и заставляет испытывать жалость... Ту самую, которую я всегда испытывал вначале своей юридической практики, отстаивая интересы жертв мошенников, будь то обманутые пенсионеры или женщины, клюнувшие на уловки брачных аферистов. Их и жалко, и в то же время хочется жестко вправить мозги.

Однако эта... дамочка почему-то особенно раздражает. Я даже сам не могу понять, чем.

Есть в ней нечто, заставляющее испытывать злость. Ведь далеко не провинциальная клуша, по одежде видно — состоятельная, одета со вкусом, в хорошей форме... что же тогда царапает?

Вздыхаю и отворачиваюсь. Я сам не идиот ли? На хрена уделяю столько времени незнакомой парочке? Дел и без них по горло. Нет бы заняться бумагами, которые давно ждут, пока у меня освободится минутка... а я зачем-то залипаю на чокнутую дурочку с эстетичными, мать их, ключицами.

Я, между прочим, приехал к отцу по важному делу. Специально взял отпуск и рванул сюда из Москвы. Но пока даже не встретился с ним.

Смотрю на часы. Уже торчу здесь черт знает сколько, а его до сих пор нет, хотя официант сказал, что шеф обещал скоро быть, ведь впереди горячее время и су-шеф не справится один.

Впрочем, людей в кафе не так много. Осень сказывается. Бархатный сезон подошел к концу, и народ схлынул. Из посетителей только я, семейная пара с ребенком, да эти двое, что приковали мое внимание.

Парень — типичный местный раздолбай. Наверняка все лето ушивался за богатенькими одинокими отдыхающими дамами. А та, что с ним встречалась ранее, больше похожа на его подельницу, которая сводит его с этими самыми дамами. Наверняка вместе находят таких вот доверчивых идиоток и разводят на бабки.

Но, кажется, в этот раз они ошиблись.

Я снова окидываю внимательным взглядом странную рыжую особу. И, наконец, понимаю, что меня смущает. Да она вовсе не богатая! При более детальном рассмотрении видно, что платье на ней хоть и известного бренда, но из прошлогодней коллекции, уж в этом я разбираюсь — у самого девушка ревниво следящая за модой. Сумочка хоть и с известным логотипом, но далеко не новая, как и туфли с сексуальными ремешками.

Да... Кто-то знатно облажался, если хотел с нее что-то поиметь, но пока не догадывается.

Ха!

Вы посмотриие, как этот индюк ей в глаза заглядывает. Ни дать, ни взять кот из Шрека. И ведь клюнет, дурында! Уже поплыла.

Такая, даже если денег нет, найдет их, вплоть до того, что кредит возьмет под бешеные проценты. Сейчас он ее хорошо обработает, потом скажет, что на лечение родителей нужно или что-то в этом роде, она и побежит... Сколько их было в моей практике таких овечек несчастных. И у всех один взгляд: голодных, недолюбленных взрослых девочек...

И этот урод уже чувствует — попалась рыбка. Да одного не просек до сих пор — она только выглядит богатой, а на самом деле на нуле. Интуиция меня никогда не подводила.

— Ярослав Игоревич, — к столику подходит официант, отвлекая меня. — Желаете что-нибудь еще?

— Где у вас тут туалет?

Хоть дурочка и бесит неимоверно, но я испытываю зудящее желание спасти ее от козла. А то ведь и правда влезет в долги. Рано или поздно тот поймет, что из нее больше не вытянуть, и свалит в закат.

Поднимаюсь и иду в указанном направлении, построив маршрут так, чтобы пройти мимо надоедливой парочки.

Оказавшись рядом, склоняюсь к парню и бросаю жестко:

— Бабенка на мели, зря стараешься, у нее ни гроша за душой. Присмотрись. — И иду дальше, надеясь, что повторять не придется, как и применять другие методы. Лучше бы он сам свалил.

В туалете удивленно смотрю на себя в зеркало, не узнавая.

Вот оно мне надо было лезть, куда не просят? Я приехал к отцу, чтобы вернуть его в столицу любыми способами после смерти мамы, а вовсе не для спасения всяких дамочек от местных жиголо. Какого хрена вмешиваюсь? Меня оно не касается.

Если этот хлыщ еще не ушел, повторять не стану. Плевать.

Помыв руки и плеснув в лицо прохладной водой, выхожу в зал. Сразу же натыкаюсь на разъяренный взгляд дамочки. Глаза красивые, но сейчас в них ничего, кроме злости.

А, слился значит, альфонс недоделанный. Отлично. Моя совесть чиста.

Делаю вид, что мне безразлична ее испепеляющая ярость и возвращаюсь за свой стол. Хм… и куда подевалась та милашка, что пять минут назад ворковала с аферистом?

Когда она бьет кулаком по моему столу, громко брякнув тарелками, медленно поднимаю взор, изогнув одну бровь. Вкладываю в него все равнодушие, какое только могу в данных обстоятельствах.

— Что? — я знаю, как он действует на людей в сочетании с сухим тоном. Бесит почти всех. Она не исключение.

— Что вы ему сказали? — выкрикивает на эмоциях.

— Ничего такого, — произношу ровно.

— Нет. Явно что-то нехорошее. Иначе почему у Димы тут же появились дела после того, как вы что-то шепнули ему на ухо?

Она не отстанет. А я уже сильно жалею о своем импульсивном действии.

— Правду.

— Какую еще правду? — возмущается.

— Что вы абсолютно неплатежеспособны. Вашего кавалера это не устроило. Так понятнее? — Выражение ее лица наталкивает на мысль, что я не угадал — с ее финансами все еще хуже. Тогда мне приходит одна совершенно сумасшедшая идея. Прежде чем осмысливаю ее до конца, произношу: — Могу предложить вам легко подзаработать, раз все настолько печально.

И без того большие синие глазищи распахиваются еще шире. Она удивлена моими словами и в шоке от предложения. Впрочем, я тоже.

— Да с чего подобные выводы? И Дима не такой!Я молча указываю на ее сумочку, на платье и на туфли. Но дуреха не понимает намеков.

— Платье из старой коллекции, сумке года два, туфли на ладан дышат. Не сразу заметно, но если присмотреться. Еще нужны пояснения? — Теряется. Открывает и закрывает рот. — Может, выслушаете мое предложение?

Ну вот. Вместо того, чтобы согласиться и поблагодарить за избавление она еще яростнее возмущается. Дура.

— Да я лучше буду посуду мыть в этом кафе, чем с вами свяжусь!

Морщусь от ее сорвавшегося голоса. Еще и эмоционально неустойчивая к тому же. Зря я поддался порыву.

— Кстати. Почему бы и нет? Нам как раз требуется помощник на кухне, — раздаётся рядом низкий глубокий знакомый голос. Отец. — Вам действительно нужна работа, милая леди?

Замечаю, как преображается ее лицо, когда она видит его. Отец на всех женщин от восьми до восьмидесяти действует одинаково — гипнотически. Рядом с ним будто другая атмосфера, в которой каждую из них словно подменяют. Их глаза загораются дивным светом. Всегда. Без исключения. И сейчас тоже.

— Д-да, — произносит, запинаясь. — Нужна.

Мне даже интересно, так ли это на самом деле, или ей, как и остальным, просто захотелось очутиться в непосредственной близости от этого человека, ослепляющего всех вокруг одним своим присутствием.

— Вот и прекрасно. Вы приняты.

Офигевшая дурочка вдруг смотрит на меня, не понимая, как ее жизнь так резко поменялась.

— Отец, я уже заждался, — поднимаюсь с места.

— Отец? — повторяет она за мной и часто моргает.

Усмехаюсь с кровожадным видом. Но сам не далеко от нее ушел по степени шока. Теперь мне придется видеть ее каждый день весь месяц моего отпуска, который я запланировал провести здесь.

Не могу понять, злит меня сей факт или как-то подозрительно радует?

Однако пришедшая ранее в голову мысль использовать дурочку для моей цели снова заявляет о себе. Тем лучше, что она приглянулась отцу. Значит, идея не так уж и бессмысленна. Возможно, это тот самый шанс вернуть его к нормальной жизни.

Очень хочу, чтобы у меня получилось…

И все же...

... Ее ключицы действительно эстетично выступают в вырезе свитера...

Вероника

Как я оказалась на этом неудачном свидании с молодым парнем? Все из-за Катьки. Это она подбила меня мало того, что встретиться с кем-то, так еще и с тем, кто моложе меня.

— Ты должна пойти с ним! Он такой шикарный, Ника! — повторяла и повторяла она. — Просто отпад башки! Я бы и сама с ним замутила, да он только о тебе говорит! Если упустишь такого красавчика, пожалеешь.

Я задумалась и выслушала ее.

Катька пела по вечерам в кафешке, куда я часто заглядывала еще пару месяцев назад, когда у меня ещё оставались какие-никакие сбережения. Мы познакомились и незаметно сблизились. Она стала единственным моим другом в этом незнакомом чужом городе.

Но потом я вдруг поняла, что с такими расходами мне долго не протянуть и ограничила себя в тратах, в том числе на еду, попыталась найти какую-нибудь работу.

В разгар сезона сделать это оказалось совсем не сложно. Днем я как сайгак скакала в должности официантки, а вечерами сама, как и Катька немного пела, развлекая клиентов одного милого местечка, на противоположном конце города, подальше от Катькиного кафе.

Однако по какой-то причине мне было жутко стыдно признаваться ей, что я вовсе не преуспевающая туристка, а обычная тридцатипятилетняя брошенная тетка. Ой, простите, тридцатичетырехлетняя. Тридцать пять мне стукнет только в декабре.

Катя до сих пор считает меня состоятельной москвичкой, приехавшей отдохнуть от столичного шума в их тихий курортный городок. Я несколько раз собиралась раскрыть ей правду, но так и не сделала этого, сама не знаю почему. Может быть мне хотелось видеть хоть в чьих-то глазах восторг от меня... Согласна, это глупо, но...

Иногда я действительно веду себя довольно странно и нелогично, даже Борис, мой бывший, мне периодически на это пенял.

На днях в мой выходной мы случайно столкнулись с ней снова на пляже. Она так обрадовалась, что нашла меня, и пригласила выпить. Пришлось потратиться в тот вечер больше, чем планировалось, и на ближайшие дни затянуть пояс, но зато я узнала кое-что интересное.

Оказывается, один из клиентов их кафе, как и я часто посещавший его по вечерам, испытывал ко мне интерес и тоже потерял меня. Он готов был землю рыть лишь бы отыскать и познакомиться.

Молодой перспективный серьёзный парень из местной золотой молодежи, который якобы планировал возглавить бизнес отца и перебраться в столицу в ближайшем будущем.

Я не собиралась с ним встречаться и долго отказывалась, несмотря на уговоры Катьки. Но в итоге сдалась, с недовольством признаваясь себе, что, кажется, без мужской поддержки не вывожу. Мне нужен сильный и уверенный в себе человек рядом. Тот, кому я тоже буду нужна. Крепкое надежное плечо, чтобы не пойти ко дну, как в финансовом плане, так и в моральном.

Дима, по словам Катьки, казался именно таким, хоть и был несколько моложе меня.

Конечно же, его возраст смущал, но подруга протестовала:

— Нафига тебе какой-то старпер, Ника? Ты же еще довольно молодая красивая женщина! Но при этом найти нормального мужика твоего возраста сложно, потому что тридцатилетние смотрят на девчонок помоложе. А ты в зоне внимания тех, кому уже к полтиннику! Оно тебе надо? Димка наиболее подходящий вариант. Двадцать пять — самое то! Тем более он запал на тебя и не отступится.

Взрослые мужчины мне нравились в пределах разумного. Борис был старше на восемь лет. Когда мы познакомились, ему было столько же, сколько сейчас этому самому Диме, жаждущему встречи со мной. Может дать парню шанс?

— Окей, но я ничего не обещаю.

Подруга выставила вперед руку с поднятым указательным пальцем.

— Нет уж пообещай! Пообещай, что не станешь делать поспешных выводов. Забудешь о своем бывшем и дашь ему шанс.

Увы, проблема не в Борисе, но Катя об этом не знала, уверенная, что я все еще страдаю по нему. На самом деле сейчас мне уже плевать на него. Боль отступила, любовь прошла. Осталась только ненависть за то, что он сделал со мной.

Настоящая же проблема во мне. Надо научиться снова любить. Открыть душу новым чувствам. Но как это сделать?

Встретить бы надежного мужчину, который поможет встать на ноги и найти силы жить дальше.

— Хорошо. Но надеюсь, ты права, и мне не придется заставлять себя выполнять обещание.

— Откройся ему, мой тебе совет.

Закатив глаза, я сдалась. Наверное она в чем-то права. Надо довериться.

Я слишком привыкла быть под опекой мужчины, без этого мне сложно. После расставания с Борисом пережить отсутствие надежного плеча рядом было особенно тяжело. Да и сейчас я постоянно чувствую тот же дискомфорт…

В общем, поверила я Катьке, что именно этот мужчина мне нужен, и с таким настроем пошла на свидание, совершенно не догадываясь, чем все в итоге обернется.

Выбрала лучшее платье, что осталось из прошлой жизни, накинула сверху свитер, который делал образ еще более сексуальным, туфельки... Прохладно, конечно, уже, но не в сапогах же идти.

Дмитрий произвел на меня сильное впечатление. Не знаю, как так получилось, но он оказался просто невероятно похож на Бориса тех времен, когда я в него влюбилась. Не на чудовище, в которое он превратился с годами, а на умного, серьезного парня, который четко знал, что ему нужно, и как это получить.

Такое яркое сходство с бывшим заставило меня на некоторое время буквально выпасть из реальности, мысленно вернувшись в годы, когда я только-только закончила школу.

Признаюсь, я поплыла на фоне сладких воспоминаний и перестала мыслить критически.

Дима меня заворожил. Я не ожидала такого скачка эндорфинов и помутнения сознания.

Его изысканные необычные комплименты вновь разбудили во мне женщину, которую Борис старательно уничтожал несколько месяцев… а может и лет.

Тем неожиданнее оказалось его бегство после появления молодого человека в строгом деловом костюме с безупречной прической и каменным лицом. Он испортил все!

Дима, когда тот шепнул ему что-то на ухо, вдруг засуетился и из внимательного, чуткого ухажёра превратился в какого-то раздражительного подростка. Еще и за ужин не заплатил — просто свалил, оставив меня сидеть в полном шоке и хлопать глазами.

Однако шок резко перерос в гнев, когда эта сволочь снова появилась в зале. Какой-то столичный пижон — сразу видно. Уж не из знакомых ли Бориса? Узнал меня и сказал что-то, испугавшее Диму?

Не успев подумать, что делаю, я подхожу к его столу и буквально взрываюсь, громко ударяя кулаком, чтобы привлечь внимание. Уж слишком спокойно и невозмутимо его лицо.

Но ни громкий стук моего кулака, ни брякнувшие тарелки не заставляют его даже вздрогнуть.

— Что? — поднимает на меня светло-карий невозмутимый взор.

Вот не надо делать вид, что не понимаешь!

— Что вы ему сказали? — веду себя нетипично, но меня так злит его поведение, что не могу справиться с чувствами и остановиться.

— Ничего такого.

— Нет! — Даже не смей отнекиваться, засранец! Отвечай, как есть. — Явно что-то нехорошее. Иначе почему у Димы тут же появились дела после того, как вы что-то шепнули ему на ухо?

Требовательно смотрю в красивые, но до жути холодные глаза, аж хочется плечами передернуть от того, каким от него веет равнодушием. Не думала, что глаза такого теплого медового оттенка могут настолько вымораживать.

— Правду.

Чего? О чем он?

— Какую еще правду?

Так мы знакомы или?..

— Что вы абсолютно неплатежеспособны. Вашего кавалера это не устроило. Так понятнее? — Значит вот как. Раскусил меня с первого взгляда? В отличие от Димы правильно оценил мой "впечатляющий" образ по каким-то своим критериям. Например, мое платье хоть и брендовое, но прошлогоднее, сумочку, купленную пару лет назад, да и любимые туфли, которые я бы уже выбросила, если б жила, как раньше, не ограничивая себя в тратах. Абсолютно точное определение — неплатежеспособна. Или нет. Слишком мягко сказано. Не уверена даже, что смогу расплатиться за сегодняшний ужин, ведь Дима себя не ограничивал, делая заказ. Сколько у меня там остаток на карте? Мне должно было хватить дня на три — бывший работодатель, у которого я работала летом, перед увольнением обещал отдать остатки зарплаты до конца недели. Только вот подобных расходов в моем скудном бюджете не предвиделось. Что же делать?.. — Могу предложить вам легко подзаработать, раз все настолько печально.

Он снова правильно угадывает ход моих мыслей, словно читая по лицу или глазам. Но злость на наглеца и ужас перед тем, какое мне предстоит выдержать унижение, когда официант потребует оплату, заставляет вспылить еще сильнее.

— Да с чего подобные выводы? И Дима не такой! — кстати, да. Не хочу верить, что все комплименты и ухаживания были ложью. Однако в глубине души уже понимаю, что надеяться бессмысленно.

Он не хочет вдаваться в подробности, просто указывая на мои поношенные вещи, как я и думала… Вот же глазастый!

Ладно, допустим, выводы правильные, но зачем влезать, куда не просят? Что ему до моего платья, сумочки и туфель? И до Димы. Не плевать ли на обычную парочку в кафе?..

... Эх, жаль, что Диму так испугала моя неплатежеспособность. Думала, ему безразлично. Он же мне только что так красиво заливал про эстетичные ключицы, да про мягкие пальчики…

Уж не обманул ли нас с Катькой изначально своими сладкими речами? Похоже, так и есть.

Черт бы побрал этих... малолеток! Что один, что второй хороши! Один собрался соблазнить взрослую тетку, которая и рада уши развесить. Второй с какой-то стати решил обломать ему планы. А страдаю я.

Но на себя злость еще сильнее, чем на них. Дура наивная. Размечталась о сильном и надежном… Ага.

— Платье из старой коллекции, сумке года два, туфли на ладан дышат. Не сразу заметно, но если присмотреться. Еще нужны пояснения? — меж тем, решив, что я совсем тупая, разжевывает второй и прибавляет с наглой ухмылкой: — Так что, выслушаете мое предложение?

Предложение? Да пошел он со своими предложениями! Испортил мне вечер, а теперь еще и издевается, чувствуя, в каком я непростом положении.

— Да я лучше буду посуду мыть в этом кафе, чем с вами свяжусь! — выпаливаю сгоряча. В груди так жжёт от чувства протеста, что осмеливаюсь бросить в лицо незнакомому человеку подобные слова.

Прежде со мной подобного не случалось. Я даже с Борисом не ругалась, хоть обида и гнев порой душили. Но этот мальчишка почему-то вынуждает не сдерживаться…

А впрочем… хорошая идея, как рассчитаться за ужин! Отработаю долг за недельку посудомойкой. Все равно других вакансий на горизонте нет!

Но мне становится стыдно за свою несдержанность, когда позади слышу мягкий чарующий голос:

— Кстати. Почему бы и нет? Нам как раз требуется помощник на кухне. Вам действительно нужна работа, милая леди?

За доли секунды понимаю, что это, скорее всего, кто-то из администрации кафе. А потом вижу перед собой пожалуй самого красивого мужчину из всех моих знакомых. Ого.

Наверное он не просто администратор. Больше похож на владельца. От него веет безумным магнетизмом и властью. Но при этом каким-то приятным теплом. Какие несочетаемые, казалось бы, качества. А это его "милая леди" звучит хоть и слегка старомодно, но так мягко, словно медом по ушам.

— Д-да, — произношу заикаясь. И тут же с сожалением вспоминаю, что вскоре меня ждет минутка позора, когда официант доложит ему о неоплаченном счете. Эх, какая же я лохушка.

Похоже, этот гад верно догадался, и Дима простой жиголо, который хотел воспользоваться мной. И как я сама не заметила?.. Все дело в тех приятных воспоминаниях. Подвела меня память, так не вовремя преподнеся счастливые картинки из юности.

— Вот и прекрасно. Вы приняты, — огорошивает меня владелец кафе, а я ничего не могу поделать, кроме как, раскрыв рот, смотреть на того, кто меня чуть ли не дважды за сегодня спас. Сначала от альфонса, теперь от полного безденежья.

Но я ни за что не признаюсь, что благодарна ему. Никогда.

Надеюсь, он не постоянный клиент этого кафе, и я больше не увижу его.

— Отец, я заждался, — выдает тот.

Обреченно закрываю глаза, морщась от подобных шуток судьбы. Только не это! Какое невезение. Сын — еще хуже, чем постоянный клиент. По насмешке в его взгляде уже предвижу, что нервы мне потрепят изрядно…

Первый рабочий день в новом кафе.

Признаюсь, мне страшно идти туда снова, но делать нечего — долг сам себя не выплатит и выживать в предстоящую зиму мне тоже как-то нужно.

Тем более самый стыдный момент, когда выяснилось, что платить за ужин мне нечем, уже пережила. Едва не провалилась сквозь землю, но выжила. Одно радует, ненавистный хозяйский сынок уже успел уйти и не застал момент моего унижения.

Зато сам Игорь Валентинович оказался очень воспитанным и не выказал ни насмешки, ни призрения.

Впрочем, и лезть с вопросами, как я до такого докатилась, тоже не стал. За что ему спасибо огромное, в тот момент я не была готова отвечать ни на какие вопросы. Мы просто договорились, что я прибуду утром к месту работы, для начала познакомлюсь с коллективом, а потом и с обязанностями.

На улице похолодало, и сегодня я не стала выпендриваться, натянула сапожки, которые дышали туда же, куда и туфли, то бишь на ладан, но благодаря высокому качеству еще могли прослужить мне эту осень. А вот мое пальто было красивым, но едва спасало от пронизывающего холодного ветра. Сгустившееся облако над горами, которые окружали город, ещё вчера предвещало надвижение норд-оста.

Раньше я бы быстренько добежала до машины, и личный водитель отвез меня, куда нужно, а сейчас пришлось выйти пораньше и в быстром темпе топать в сторону моря. Кафе находилось хоть и не в первой линии, но относительно близко от пляжа, в отличие от дома, в котором я снимала комнатушку. Наверняка летом у них отбоя не было от клиентов.

Несмотря на холод и покрасневший нос, я остановливаюсь перед ним и некоторое время с любопытством разглядываю фасад и вывеску. Вчера я не особо обращала на них внимание. Сначала волновалась перед свиданием, потом была в сильном шоке, чтобы думать об этом.

Уютное домашнее кафе. Внешний вид создает впечатление, что внутри очень тепло и вкусно. Подсолнухи на вывеске как летние солнышки манят зайти и погреться.

Наверное летом у людей другие ассоциации, но сейчас я могу думать лишь об одном.

Хозяин, а по совместительству шеф-повар, уже на месте, орудует на кухне. По помещению разносятся наивкуснейшие ароматы свежеприготовленных блюд.

— Доброе утро, Вероника. Завтракать будете? Мы вчера не успели обговорить условия вашей работы.

Игорь Валентинович называет мне зарплату, радуя с самого утра, я и не рассчитывала на такую сумму.

— Это гораздо ниже, чем я платил девушке на вашей должности в сезон, но извините, сейчас клиентов не так много, и мы не можем позволить себе больше.

— Нет, нет, все нормально, — спешу заверить, что мне не на что жаловаться. — Зарплата меня устраивает, на прежнем месте было не так хорошо. Жаль я не знала о вас летом.

— Но зато питание включено. Завтрак, обед и ужин,— добавляет он с улыбкой, заставляя мое сердце растаять. Просто удивительно, каким от него веет теплом в отличие от его заносчивого сынка. Не мужчина, а мечта.

Жаль только примерно одним возрастом с Борисом. Меня это немного пугает.

А впрочем, я наверное чересчур загоняюсь. У этого человека нет ничего общего с моим бывшим. Борис даже в лучшие годы нашей жизни не излучал столько заботы. А уж в последнее время и подавно.

Интересно, как у него вырос такой хладнокровный ребенок? Может дело в матери?

Бросаю быстрый взгляд на правую руку своего нового босса. Странно, кольца нет. Неужели в разводе? Это неожиданно. Что может заставить женщину уйти от такого мужчины? Он же практически идеален...

Хотя чужая душа потемки. Я тоже, выходя замуж за Бориса, не могла бы и предположить, что на самом деле скрывается за его безупречной внешностью. И не поверила бы, не признайся он сам. Много лет я жила в полном неведении о его истинной сущности.

Как всегда мысли о последних днях нашей семейной жизни причиняют сильную боль, и я усилием воли отбрасываю их. Я должна жить дальше, и сейчас как никогда мне хочется этого.

— Так что пожелаете на завтрак? — возвращает к себе внимание Игорь Валентинович. — У вас как у новенькой есть право выбрать.

— Я не знаю. Давайте ваше любимое блюдо.

Мне совсем неудобно что-то самой заказывать. В прошлой жизни меня конечно обслуживала прислуга, но я никогда не участвовала в составлении меню. В ресторанах с шеф-поварами я не знакомилась.

А когда работала этим летом, никому и в голову не приходило накормить меня завтраком. Максимум обед с небольшой скидкой для сотрудников. К тому же нам давалось всего полчаса, поэтому было некогда выбирать — я брала первое, что на глаза попадалось, быстро проглатывала и снова бежала обслуживать клиентов.

— Окей. Значит, мое коронное блюдо.

Хозяин удаляется на кухню, а вокруг постепенно собираются незнакомые люди. Похоже, вчерашняя смена ушла на выходной, ни одного знакомого лица.

— Привет. Ты новенькая? — обращается ко мне молодой парень. — Наконец-то.

Приподнимаю брови, не понимая, что это значит.

— Дело в том, что шеф никак не мог выбрать человека на должность уехавшей на учебу Даши, и нам всем приходилось по очереди исполнять ее обязанности, — объясняет мне другой парнишка, как две капли воды похожий на первого.

— Как тебе удалось уговорить его?

Пожимаю плечами, не зная, что сказать. Слишком мало информации. Мне показалось, что им был очень нужен помощник, раз меня так легко и быстро пригласили на эту должность.

— Доброе утро всем! — в кафе с внутреннего входа заходит ненавистный мне вчерашний знакомый — сын шефа. На его лице улыбка, которая заставляет меня удивиться. Неужто он может быть не таким уж букой. Но нет, это впечатление длится недолго. Стоит ему увидеть меня, лицо перекашивается, а глаза закатываются. Словно он был уверен, что я передумаю и не приду.

Мне кажется, он даже шепчет что-то вроде "и ты здесь", когда отворачивается. Меня это злит, но я успеваю взять чувства под контроль до того, как с языка слетает колкая ответная реплика.

Нет уж, Ника, держись. Ты взрослая женщина, вот и веди себя соответствующе, а не под стать этому мальчишке с плохими манерами, у которого есть дурная привычка совать нос не в свои дела.

— Ярослав Игоревич, вы когда приехали? — спрашивает единственная девушка во всей компании официантов.

— Вчера, — бросает тот равнодушно, но ее не смущает его тон.

— Надолго?

— Да, поживу здесь месяцок, пока в отпуске. Может быть удастся уговорить отца вернуться в Москву.

Бросает на меня взгляд, но тут же отворачивается, словно увидев нечто неприятное. И опять меня это возмущает сильнее, чем должно. Что я ему сделала?

— А зачем его уговаривать? — не успеваю прикусить язык. Но мне кажется странным говорить такое при работниках кафе. Если хозяин уедет, разве его не закроют? И люди останутся без работы.

Все косятся то на меня, то на сынка босса, не решаясь отвечать.

Он тоже не торопится. Упирает руки с закатанными рукавами легкого кашемирового свитера в бока, и оглядывает меня с ног до головы. Будто этот осмотр поможет ему решить, стоит ли мне знать секреты их некоего тайного общества.

— Потому...

Появление шеф-повара в фартуке с подсолнухами и с подносом в руках не дает ему закончить едва начатую фразу. При отце он не собирается ничего говорить. Все остальные тут же со скоростью света, словно их не кормили неделю, разбирают тарелки с омлетом.

Остается одна. А претендентов на нее двое: я и Ярослав. Смотрим на нее так, будто сейчас подеремся. Но никто не решается взять первым.

— Оу, Ярик, я думал ты проспишь до обеда, и не готовил на тебя, — вмешивается его отец и вручает мне тарелку прямо в руки. — Подождешь немного. Я сейчас еще приготовлю.

— Не стоит, я перекушу тем, что есть, — отзывается тот, но его взгляд на мой омлетик говорит, что отказ не искренний совсем.

Ну надо же, кто бы мог подумать, что этот айсберг в миг потеряет свою холодность, не получив на завтрак обычные яйца.

Отец, словно понимая его без слов, ударяет по плечу и опять исчезает в кухне.

Меж тем сотрудники уже во всю уплетают со своих тарелок приготовленную хозяином еду. Надо же, какое популярное блюдо.

— Ешь скорее, пока теплое, — с набитым ртом советует мне один из братьев-близнецов. — Шеф не часто балует нас своим фирменным омлетом. В основном готовит его для посетителей. Не допросишься. Говорит, мол, если будем часто есть, то привыкнем, и он уже не будет казаться таким вкусным. Но это не так. Он божественный всегда. Скорее пробуй!

Вот оно как. Я, честно говоря, не понимаю, как омлет может быть божественным. Разве это не самое просто блюдо из яиц? Но все же, бросив последний взгляд на обделенного Ярослава, сажусь за столик подальше от него и приступаю к еде. Вскрикиваю в изумлении, когда первая ложечка оказывается во рту. Не могу поверить! Такая вкуснятина... Боже...

Ярослав усмехается в углу.

— Думаешь, зря я, что ли, расстроился? Омлет отца — это притча во языцех. Мне кажется, что ради него сюда бы многие и из Москвы приехали, если б знали, где его искать.

Вау! Как интересно!

— Не неси чушь, — возвращается Игорь Валентинович с двумя тарелками. Ставит одну перед сыном, вторую себе. — В Москве все повара справляются с этим рецептом.

— Нет. Так как делаешь его ты, ни один не может. А ты здесь...

Шеф качает головой. Его до того прекрасное и спокойное лицо становится вдруг печальным.

— Ты лучше всех знаешь, что так, как делала его она, мне никогда не повторить.

О ком он? Смотрю на Ярослава. Он морщится как от боли. Сжимает в руках вилку до побелевших пальцев.

— Неправда. Мама делала идеально, а ты делаешь с душой.

В кафе нависает тишина. Лишь я одна не понимаю, отчего. Что не так с его мамой? И почему их глаза так подозрительно блестят.

И тут до меня доходит. Кажется, мамы больше нет? Вон оно что!

Как грустно. Но разве отец не вправе сам решать, где ему жить после смерти жены? Почему этот мальчишка вечно вмешивается в чужие дела?

Первая половина дня проходит, как и ожидалось, спокойно. Меня радует, что кафе не пустует в это время года. Многие выбрали его как место, где можно вкусно и бюджетно позавтракать. Работы все равно намного меньше, чем в сезон.

Иногда даже успеваю понаблюдать за шеф-поваром.

Какой же потрясающий мужчина. Ему так идет рабочее место. Легко представить, как он с легкостью руководил элитным рестораном в столице.

Как я поняла, после смерти жены он уехал сюда, в корне поменяв свою жизнь на более спокойную. Но кажется, кое-кого это не устраивает.

Я говорю о его сыночке. Иначе зачем ему уговаривать отца вернуться, даже ради этого тратить свой отпуск? Обычно такие мажоры улетают куда-нибудь на Бали или в Тай. Но никак не на российский юг.

— Ника! — подзывает меня один из близнецов. Как мне объяснили, он старший по персоналу. В его руках пачка каких-то бумажек. Ой, похожи на листовки. — Сейчас тебе придется поработать промоутером. Поскольку все мы уже прошли через это, то сегодня твоя очередь.

Эм... Промоутером я ещё не работала. Что ж, придется попробовать. Надо ведь просто раздавать листовки где-то неподалеку от кафе?

Беру пачку и разглядываю картинку. Миленько. Подсолнухи и приглашение на бизнес ланч со скидкой при предъявлении листовки.

— Не забудь костюм надеть, он в шкафу в раздевалке.

Чего-чего? Какой еще костюм?

Но разве я могу спорить в свое первый рабочий день? С таким трудом нашла работу, мне повезло и с зарплатой, и с коллективом, и с красавчиком-боссом. Как я могу отказаться?

Бреду в раздевалку и с содроганием смотрю на костюм подсолнуха. Закрываю лицо, не веря, что нужно это надевать. Меня не предупреждали! Разве помощник на кухне должен заниматься этим? Я же не молоденькая девчонка, чтобы чувствовать себя в этом комфортно!

Однако несмотря на нежелание, натягиваю его на себя и подхожу к зеркалу.

Прямо готовый персонаж для детского утренника в садике. Усмехаюсь.

— Докатилась, Ника, — обращаюсь к себе, передергивая плечами. Завершаю образ, нахлобучивая на голову желтый плюшевый цветок. Повезло еще, что на улице не жара.

Как бы стыдно ни было, придется отбросить неловкость подальше.

— Круто выглядишь! Прямо девчонка! — слышатся комплименты с разных сторон зала. Ловлю улыбки некоторых клиентов. Похоже, они уже не впервые сталкиваются с подсолнухами. Возможно, кто-то и пришел по такой вот листовке.

Даже сам шеф выглядывает, чтобы посмотреть, чего все расшумелись.

Подбадривающе поднимает палец вверх. Доволен, что я не сопротивлялась и приняла свою судьбу? Однако его улыбка воодушевляет. Может быть не так уж все и плохо. Теперь главное, чтобы эта самая судьба, с которой я смирилась, не решила еще сильнее надо мной посмеяться и не прислала сюда Ярослава.

Оглядываясь по сторонам, покидаю кафе. Старший близнец Антон объяснил, где я должна раздавать листовки и о чем говорить.

Итак, будем осваивать актерское мастерство и умение делать бесстрастное улыбающееся лицо перед прохожими, которые не посчитают мой образ милым.

Сама по себе работа промоутером неблагодарная, а в забавном костюме особенно. Если будешь стесняться и скромничать, никто твои листовки брать не будет. А значит не придет в такое замечательное кафе. Я должна постараться.

Летом в толпе народа было бы легче, а сейчас тут не так уж и много потенциальных клиентов, поэтому нужно буквально вывернуться наизнанку.

Что я и делаю, забросив стыд подальше и устроив настоящее представление. Мне повезло, на площадке, которая сегодня стала местом моей дислокации, бегают дети, и я представляю себя аниматором, развлекающим их. Так немного легче. Детей я люблю.

Маленьких. Но есть еще подростки. А когда эти подростки объединяются в шайки, я их просто ненавижу. Каждый сам по себе нормальный, но вот эта шайка — просто какая-то куча дебилов.

И мое везение на этом заканчивается. Они появляются из неоткуда. Похоже, не туристы, а местные. И начинают ржать, заставляя меня теряться все сильнее. Сначала я пытаюсь отшутиться, но у них нет цели посмеяться вместе со мной. Просто парочка идиотов хочет выпендриться перед остальными за мой счет.

Я больше не шучу в ответ, просто гневно требую, чтобы шли своей дорогой, но им не по вкусу мой тон.

Люди, которые до того с детьми гуляли неподалёку, вдруг заспешили по домам, нарочито громко сообщая, что стало холодно и им пора домой.

В итоге я остаюсь практически одна против банды молодых хулиганов. Знаю, что им нельзя показывать страх, но он невольно пробивается сквозь непроницаемую маску на лице.

— Эй, тетя, где костюмчик купила? — гогочет крупный подросток с большими румяными щеками.

— Ты чего, тоже себе такой хочешь? — ржёт над ним другой.

— Он на тебя не налезет, Костюха. Жопа толстая, — добавляет третий.

Они и между собой дикие какие-то, а со мной и подавно не церемонятся.

Толстый Костюха подходит ближе, но я храбро выпрямляю плечи, надеясь, что дальше слов дело не пойдет. Ему явно не больше тринадцати, но ростом уже с меня.

— Дай померить шляпу.

Рефлекторно хватаюсь за желтые лепестки, что свисают по бокам как мягкие бархатистые ушки. Ну нет, я не могу отдать чужой костюм. Полагаю, на нем после их игр живого места не останется.

— Шли бы вы, ребята, дальше по своим делам и не мешали работать. В школу, например, — звучит совсем неубедительно.

Ржут, аки кони. Похоже, их уже не остановить. Ну Ника, умеешь ты нарваться на неприятности. И почему никто не спешит помогать? Где все? Люди словно испарились. А малолетние идиоты только сильнее распаляются.

Костян прыгает чуть ли не на меня и хватает за два других лепестка подсолнуха, пытаясь сорвать его с меня. Но я не поддаюсь. Борюсь за него как за нечто ценное или наоборот бесценное. Листовки давно рассылались и валяются вокруг.

— Давай, Костян. Снимай ее! — подбадривают пацаны, а я не сдаюсь, не представляя, как буду объяснять новому боссу, куда дела шляпу, если отпущу. Мне кажется очень важным не уступать.

Треск подсказывает, что цветок не выдержит нашего противостояния с Костяном. Еще чуть-чуть и все оторвется к чертям. Зажмуриваюсь.

Громкий свист заставляет малолетку ослабить хватку. Я не вижу, кто обратил внимание на толпу обезумевших детей, обижающих бедный цветочек, потому что этот человек у меня за спиной. Но я ему очень благодарна.

Костян со злостью напоследок дергает лепестки так, что вся шляпа сползает мне на лицо, закрывая его и глаза.

— Ну и дура! — кричит в ухо и убегает.

По топоту слышу, что все остальные тоже разбегаются кто куда, а ко мне со спины приближается... судя по всему, взрослый мужчина. Но я не вижу его и не спишу стягивать с лица бархатную шляпу. Отчего-то стыдно показывать лицо. Одновременно испытываю облегчение и сажусь на корточки обхватывая колени. Кажется, сейчас расплачусь от пережитого стресса.

— Вы в порядке?

Моих плеч касаются сильные руки. Вздрагиваю.

— Относительно, — шмыгаю носом.

— Эти малолетки совсем охренели.

— Угу...

Голос у мужчины мягкий, и мне сильнее хочется расплакаться. А ладони очень теплые. Когда они спускаются по моим предплечьям, понимаю, что еще и замёрзла. Вопреки здравому смыслу хочется прижаться к нему и чтобы меня успокоили этим бархатистым голосом.

— Давайте я вам помогу. Оу! Вы работаете в кафе "Подсолнух"?

— Да, вам оно знакомо? — Только этого не хватало!

— Знакомо.

Прячусь поглубже в шапку. Теперь еще страшнее показывать лицо. Скажет, что я глупая трусиха, которая даже с детьми справиться не может.

Наступает какая-то тишина и, чуть выглянув наружу, вижу, как мужчина в темных джинсах и коротком кашемировом черном пальто собирает мои листовки. Сует мне их в руки, а потом легонько дергает за "ушко".

— Порвалось.

— Д-да, спасибо, что не прошли мимо. Мне пора.

Надо бежать, пока он не решил снять с моего лица мягкую шляпу.

Но не успеваю. Он уже сдергивает ее слегка назад.

— Ты? — мы выкрикиваем это вместе.

Черт, черт, черт! Ну почему это именно он? Опять спас меня!

— От этого беспомощного создания у вас одни проблемы, — заявляет наглый мальчишка, буквально впихивая меня в кафе. — Она даже с детьми справиться не может.

Как я и думала. Теперь все решат, что мне ничего серьезного доверить нельзя.

Когда Ярослав сдернул с меня шапку-цветок полностью, наверное, чтобы точно убедиться, что ему не померещилось, он даже застонал, прикрывая лицо рукой.

Мне тут же захотелось сказать что-нибудь колкое в ответ или вон схватить пресловутую шапку и нахлобучить ему на голову, да так чтобы закрыть его ненавистное лицо с издевательской улыбкой. О да, он не просто улыбался. Он коварно скалился, явно предчувствуя, как будет рассказывать всем о недееспособной тридцатилетней дурочке.

Остановило одно — он все же спас меня, а я никогда не была неблагодарной. И хоть не собираюсь бросаться к нему на шею, но и злиться на него не имею права.

Без слов он вручил мне собранные листовки, вернул шапку мне на голову и, коротко бросив "идём", пошёл в сторону кафе.

Спорить мне не хотелось. Я и так жутко замерзла, а еще и испытанный страх начал отступать, заставляя зубы нервно стучать друг о друга. Поэтому безропотно последовала за ним, судорожно придумывая, как оправдаться перед начальством за испорченный костюм.

— П-простите, Игорь Валентинович, я не хотела. Я все исправлю! Дайте мне нитки и иголку. Я зашью.

Голос дрожит, но фырканье Ярослава заставляет взять себя в руки. На самом деле он в чем-то прав. Не успела устроиться на работу, как доставила неприятности.

— Успокойтесь, Вероника. — Шеф походит ко мне, берет за плечи и усаживает за ближайший столик. — Сейчас принесу чего-нибудь теплого, чтобы вы согрелись. Потом расскажете, что произошло. Костюм подождет. Не переживайте так.

Его уверенный тон и голос действуют гипнотически. Послушно киваю, невольно поддаваясь обаянию босса. Какой же он заботливый.

Не то что этот!

Бросаю гневный взгляд на бесючего сыночка, который с нас не сводит ироничного взора. Отворачиваюсь.

Как можно злиться на того, кто меня спас? А ведь пока не увидела его лица, испытывала безмерную благодарность. Хотела даже, чтоб обнял и успокоил. Опять я веду себя не логично. Но почему он так раздражает?

Чтобы отвлечься, оглядываю зал. Надеюсь, мое появление не испугало клиентов.

Некоторые косятся с любопытством, другие вообще внимания не обращают. Прекрасно. А вот официанты озабочены, но им некогда — время обеда, и народу все больше.

— Может быть мне лучше в другом месте подождать? — спрашиваю вслух, но кроме Ярослава меня никто не слышит.

— В этом костюме ты весьма запоминающаяся. Сиди уже, раз отец велел. Грейся, а то нос вон покраснел. Еще простудишься, придется тебе больничный оплачивать. Или моральный ущерб.

Пожимаю плечом. Конечно ни того, ни другого мне не положено. Прикалывается.

Мимо пробегает Антон, около меня тормозит, качает головой и бежит дальше.

Это что, осуждение? Или сочувствие? Непонятно совсем.

Как раз вовремя, чтобы я не успела загнаться, возвращается шеф с тарелкой супа на подносе. Мне становится окончательно не по себе. Столько посетителей, а он за мной ухаживает индивидуально.

— Игорь Валентинович, спасибо большое, но прошу вас, не стоит столько внимания мне уделять.

Он согласно кивает кладет приборы рядом с тарелкой и уходит, бросив на последок:

— Ешьте, пока горячее. На больничный не отпущу. Они мне этого не простят, — добавляет обведя рукой зал, где суетятся остальные сотрудники.

Да. Я помню, с какой радостью они встретили меня утром.

Поскорее поесть, согреться и бежать на помощь. Всё остальное потом, и объяснения, и пришивание оторванных лепестков.

Невольно поднимаю глаза на Ярослава. Сидит у бара, задумался, поглаживает гладкий подбородок, провожая отца каким-то подозрительным взглядом.

Сейчас не бесит меня. Впервые обращаю внимание, что они очень похожи. Но вот в профиль сын выглядит намного мягче, чем отец. У него такая красивая линия подбородка. У Игоря Валентиновича гораздо жестче.

Удивительно, как в внешность может не соответствовать характеру. Интересно, как так вышло, что сын намного вреднее отца? Неужели в силу возраста?

Впрочем, какая мне разница? Надо скорее идти отрабатывать зарплату и вкусную еду. Этот грибной суп-пюре ничем не уступает утреннему потрясающему омлету!

Он согревает меня очень быстро и придает сил идти работать. Хватаю порванный подсолнух и убегаю в раздевалку, где быстро запихиваю все в шкаф и мчусь на кухню исполнять непосредственные обязанности.

Сегодня на удивление много народу.

— И почти все с твоими листовками. Ты хоть и раздала чуть меньше половины, а пришло людей больше обычного, — объявляет Андрей, брат-близнец Антона.

Приятно слышать. Значит, не зря я старалась и нахваливала кулинарные способности нашего хозяина. Жаль глупые подростки все испортили. Еще я из-за них обязана теперь Ярославу и не имею права на него злиться, хотя хочется.

Тьфу ты, опять все мысли о нем. Ну в пень. Работа — самое лучшее средство выкинуть дурные идеи из головы.

Свободно вздохнуть можем, когда обеденные часы подходят к концу, и кафе потихоньку пустеет. Тогда Игорь Валентинович собирает в нас в комнате отдыха для персонала и требует с меня ответа.

Я уже собираюсь рассказать свою жалостливую историю, как туда же заходит и его сын. Все желание поплакаться в миг пропадает.

И кстати, чего ему надо? Он ведь не работник кафе, вот и шел бы по своим делам.

Но он вдруг подходит ко мне и вручает набор ниток и иголок.

— Кажется, ты собиралась исправлять свою вину. Держи, я позаботился.

Хлопаю глазами, забирая у него швейные принадлежности, которыми в последний раз пользовалась наверное в школе.

Но делать нечего, я ведь и правда обещала.

— Так что произошло, Вероника? — вмешивается шеф.

— На меня напали...

— Ага, стая молокососов, — вставляет доставучий мальчишка.

— Ты же сам сказал, что подростки охренели, пока не увидел, что это я, злился на них точно так же, — немного повышаю тон и на мгновение его раздражающая улыбка сходит с лица. Но лишь на мгновение. Тут же становится еще более нервирующей.

— Какого хрена ты вцепилась в эту шапку как в собственный кошелек? Всем известно, что в такой ситуации нужно спасать себя, а не свое имущество. Отдала бы ее и бежала оттуда! — под конец он даже злится.

Другие парни кивают на его заявления. Теперь я и не знаю как оправдаться. Наверное он опять прав.

— Мне было жалко костюм, он же не мой. —Подхожу к шкафу и достаю подсолнух. Два лепестка немного оторвались. — Вам бы после этих хулиганов пришлось новый покупать.

— Ярослав прав, Вероника, — произносит шеф, подойдя поближе и взяв меня за плечи, легонько встряхивает. — Не нужно было рисковать собой из-за такой ерунды. Ну и черт бы с ней, с этой шляпой.

Поджимаю губы, признавая их правоту. Но в тот момент мне казалось мое поведение правильным. Откуда мне знать о таких вещах — на меня никогда никто не нападал... Если не считать Бориса...

Остальные парни поддакивают.

— Простите, — не знаю, что еще добавить.

— Она еще и извиняется, — бурчит под нос Ярослав, но я не понимаю, что его так злит.

— Вам не за что извиняться. Это мы вам благодарны за спасение подсолнуха.

Сказал так, будто я кафе спасла, а не костюм.

И знаете? Улыбка этого человека способна залечить любые обиды и поднять настроение. Невозможно не ответить на нее такой же улыбкой.

— Я сейчас же зашью!

Достаю иголку и нитку. Так, для начала надо вдеть нитку в ушко иголки. Кое-как нахожу кончик нитки и растерянно смотрю на очень маленькую дырочку, в которую его нужно всунуть. И как это сделать? Тыкаю несколько раз, но он то мимо попадает, то ни в какую не проходит.

Ну уж нет, я тебя все равно вставлю, чего бы мне оно ни стоило.

Но гадкая нитка не поддается.

— Попробуй намочить, — ехидно советует Ярослав.

Точно! Я и забыла. Облизываю кончик и теперь он легко проскакивает в ушко.

Достаю маленькие ножнички и обрезаю нитку. Справа странный звук, как будто сдавленный смешок.

Ну и ладно, если кому-то весело. А мне надо теперь узелок на нитке завязать. Как же там это делалось? Хоть убей не помню. Как-то надо вокруг пальца обмотать... Черт. Не то.

Высунув кончик языка я старательно пытаюсь сделать узелок, но ничего не выходит.

Поднимаю глаза и вижу странную квартиру. Все, кто собрался в комнате, смотрят на меня. Кто с иронией, как Ярослав и Маша-официантка, кто с умилением, как братья-близнецы. Но самый нормальный — это Игорь Валентинович. Терпеливо.

Поймав мой взгляд, он поднимается и снова подходит ко мне. Берет нитку и легко делает узел. Ах вот как надо было.

— Спасибо, — забираю иглу, чувствуя, что интерес от этого к моей персоне у всех не пропал. Ждут как шить буду, а я и сама не знаю теперь.

Беру шляпу в руки понимаю, что это конец. Ничего у меня не получится.

Спасает опять босс. Выдергивает мое «рукоделие» и вручает Андрею.

— Не парьтесь, Вероника. Андрей у нас на все руки мастер. А вы за него отработаете официанткой на вечерней смене. Да, Андрюша? — похлопывает того по спине.

Парень немного опешил от наглости руководителя, но потом соглашается. Занавес. Все расходятся. Только Ярослав тихонько ржет в сторонке.

— Что смешного? Я никогда не шила.

— Ничего. Ты великолепна! — хлопая в ладоши уходит, оставляя в душе непонятное чувство. Он издевался или похвалил?

Как же он меня достал!

Этот папенькин сынок!

Одним своим присутствием мне жизнь портит.

Ну почему мне так повезло с работой, с новым коллективом, с хозяином. И так катастрофически не повезло с его сыном!

Почему он вздумал провести свой отпуск именно здесь?

И ведь не занимается своими делами, а торчит в кафе безвылазно. Все наблюдает, наблюдает. И чего, спрашивается, наблюдает?

Словно контролирует, не обижают ли тут его папочку.

И да, все шепчутся по углам, что хочет таки вернуть его в Москву. Мол ресторан там без него уже задыхается. Но Игорь Валентинович всячески старается не обращать внимания, и противостоит сыну.

Маша официантка шушукалась недавно с подругой по телефону, я случайно услышала. Уверяла ту, что отец непреклонен и никуда не уедет. Но Ярослав не теряет надежды. Оказывается, этой подруге давно нравится наш шеф, тогда как сама Машка балдеет от его сына. Она дико счастлива, что тот застрял здесь так надолго.

А как по мне, так лучше бы он отстал от отца, позволив тому жить, как хочет. А сам своей жизнью занялся. Со слов той же Маши, у него девушка есть в столице. Но она не верит, что у них серьезные отношения.

— Она конечно красива, я не спорю, — трещала та в трубку, — но с мозгами там явные проблемы. Такой человек как Ярик явно большего достоин.

Интересно, где она ее видела? Я б тоже глянула. Нет, не то чтобы мне это очень нужно, но любопытно.

В Москве полно красивых с проблемами в мозгах. И какого плана проблемы могут быть у его девушки?

Впрочем, я даже не удивлена. Он и сам немного того... с проблемами...

Эх, не люблю я о людях плохо говорить, но этот мальчишка бесит с первых дней. Вот как отшил тогда "заботливо" афериста Диму, так и решил теперь, что имеет права меня тыркать.

Кстати, Катя перестала брать трубку с того дня. Подозреваю, Дима ей что-то наговорил про меня. Но сходить и поговорить времени нет. Возможно, скоро возьму выходной, тогда и загляну в ее кафе.

Игорь Валентинович уже отправлял меня отдыхать, но я пока не устала после долгого безделья. К тому же, мне очень нравится находится в "Подсолнухе", я не спешу обратно в свою одинокую пустую квартиру. Будь моя воля, тут бы и жила.

А еще тут очень вкусно кормят, в отличие от того что я с горем пополам готовлю себе сама дома.

Разумеется, от внимательных глаз Демидова-младшего не скрылось ничего из этого. И конечно, он не упустил возможности подколоть меня. Чем вызвал окончательную ненависть к себе. И только из уважения к его отцу я до сих пор сдерживаюсь, чтобы не стукнуть его по башке то ли подносом, то ли сковородой.

Зато братья-близнецы, да и другая смена официантов заметили нашу вражду и следят теперь за нами с неисчерпаемым интересом.

— Надо шефа попросить поп-корну побольше, — как-то после стычки бросил Антон. Но на него я не могла злиться, он был очень милым парнем. Поэтому виноватым снова стал Ярослав.

Это он дает повод всем над нами прикалываться, вредных мальчишка. Видно, его в детстве добрый папочка мало ремнем бил.

Нет, я против насилия над детьми, но вот именно этого надо было хорошенько отшлепать. И кстати, еще не поздно.

Только одного Игоря Валентиновича наши перепалки не особо радуют. Крайне редко он позволяет себе улыбнуться так же как остальные. И всегда встает на мою сторону, не позволяя сыну заходить слишком далеко.

По-моему, Ярослава данное обстоятельство особенно раздражает. Ревнует он ко мне, что ли? Как маленький обделенный ребенок, ей богу.

Мне даже порой хочется его утешить и сказать: "Ярик, тебе не нужно быть таким агрессивным, папа тебя все равно любит больше".

Он бы меня придушил, наверное, если б я позволила себе подобное...

Представив эту картину, я улыбаюсь, зависнув над мытьем блюда. А может поиздеваться над ним и пожалеть бедного мальчика?

Каким же ошеломлённым будет его лицо, если я вдруг подойду и поглажу его по голове.

Аххаха.

— Где он? — раздается громкий крик из зала.

Боже, что там за истерика? Неужели у клиентки проблемы с едой? Бросаю недомытое блюдо и выскакиваю посмотреть, вытирая руки фартуком.

Вообще, в это время у нас затишье после обеденных часов. Странно, что кто-то так шумит. Шеф ушел в кабинет на втором этаже. Кроме приготовления блюд он еще и сам ведет все дела. Закупки продуктов и прочие обязанности руководителя — все на нем.

— Где эта сволочь?

— Успокойтесь, девушка, вы о ком? — мягко старается разрулить Антон.

Смотрю на красивую, но злую брюнетку, стоящую посреди зала, уперев руки в бока и громко требуя ответа. Так, судя по одежде — небедная туристка. Только что приехала, позади очень дорогой чемодан на колесиках.

— Ярослав Демидов! Где он? Мне сказали, должен быть здесь! И я уверена, что с какой-нибудь лохудрой. Демидов! Выходи, скотина!

Ого! А не та ли это подружка, у которой проблемы с мозгами. Маша-то права оказалась.

Такая красивая и элегантная, а ругается как торговка с рынка. Не могу поверить, что этот высокомерный мальчишка связался с такой оторвой.

С ней даже Антон справиться не может. Она сейчас распугает остатки посетителей. Хорошо хоть не в обед явилась.

Сбрасываю фартук и кидаюсь на помощь. Больше-то некому, остальные в комнате отдыха. А вот где сам виновник понятия не имею, когда он нужен.

— Успокойтесь, девушка, не нужно так кричать. Ярослав Игоревич скоро придет, вы можете подождать его спокойно.

Прищуривает голубы глаза, обводит меня взглядом с ног до головы. Потом долго смотрит в лицо, словно вспоминая, где могла видеть. Теряюсь на мгновение. Неужели мы знакомы? Но нет, я бы запомнила такую манеру общения. Однозначно нет.

— Так он с тобой сюда приехал? — вдруг выдает неожиданный вывод. — Решил бросить меня вот так? Нашел себе более достойную кандидатуру для знакомства с родителем? А меня за год даже не подумал представить папочке.

Ее понесло куда-то не туда.

— Прекратите! О чем вы говорите? Между мной и Ярославом ничего быть не может!

— Врешь! По глазам вижу, что он тебе нравится! Эй, скажи, — она поворачивается к Антону, — они ведь вместе? Ярику нравятся такие рыжие ведьмы. Вот точно!

Антон выглядит неуверенно, что меня особенно возмущает. Мнется, словно и правда считает, что между мной и этим малолеткой что-то есть. Получит у меня потом.

За спиной вдруг вырастает этот самый Ярик и над ухом раздается его ледяной голос:

— Эльвира. Какого хрена ты тут делаешь? Ты ведь на Мальдивы отправлялась.

Глаза девушки загараются.

— А ты только этого и ждал, чтобы отправиться с ней к папочке, да? Специально решил избавиться от меня, чтобы спокойно привезти ее сюда. Поэтому со мной не поехал! Ну еще бы, смотри какая утонченная. Такую не стыдно и с семьей познакомить в отличие от меня. Я ведь слишком эмоциональная и простая для этого.

Ярослав шумно втягивает воздух, и я представляю, как сейчас раздраженно закатились его глаза. Я и сама готова повторить за ним. От ревности у девчонки буквально снесло крышу.

— Прекрати! — рявкает он и хватает ее за руку. — Ты что, пьяна?

— Нет!.. Ну... Подумаешь, выпила немного в самолете для храбрости. Имею право! Мой парень улетел на юга с другой.

— Остановись, что за бред ты несешь. Идем, проговорим в другом месте.

Ярослав делает шаг к ней и хватает за локоть, но Эльвира не такая как я. Она вырывается и смотрит на него со смесью ненависти и любви.

— Ты бессовестный предатель! Как ты мог! Она же б/у товар! Потянуло на чужие объедки?

Вздрагиваю. Все-таки узнала меня!

— Хватит! — от его голоса вздрагиваю повторно.

— И в самом деле: хватит, — еще один голос из-за спины. На этот раз уверенный и спокойный. Шеф! Пришел на помощь! Ура! Сейчас все разрулит. И в третий раз вздрагиваю, потому что на талию ложатся теплые большие мужские ладони. — На самом деле Вероника здесь не с Ярославом, уважаемая барышня. Она — моя женщина.

Аж задыхаюсь от неожиданности, как впрочем и все вокруг. Даже непрошибаемый Ярослав. ..

— Угомонилась? — резко спрашивает Ярослав. Кожей ощущаю, насколько он зол на свою девушку. Я еще никогда не видела его в такой ярости. Губы сжаты так, что побелели. Взгляд какой-то стеклянный, пробирает насквозь. И не только меня. У Эльвиры с лица пропадают все краски.

Похоже, теперь, когда приступ болезненной ревности отступил, мозги тоже встали на место, а вместе с тем пришло понимание, что натворила. В глазах мелькает страх... и я узнаю это выражение... Точно такое же когда-то было у меня, когда Борис применял ко мне моральное насилие.

Нет, он не бил меня... Просто методично уничтожал словами, взглядом, действиями. Растаптывал сначала мою самостоятельность, потом гордость и достоинство... а потом и мою личность.

В итоге лишил меня всего и выбросил за ненадобностью — нашел себе новую игрушку. А от старой изломанной избавился, уверенный, что меня уже не починить.

Только это и спасло. Оставь он меня рядом, уже бы не смогла восстановиться никогда. Но у меня получилось, хоть и с большим трудом.

Неужели Ярослав такой же как Борис?

Мне становится жалко девчонку, которая просто не смогла справиться с эмоциями. Ревность — это болезнь. А на больных нельзя злиться.

— Эльвира, вы наверное устали с дороги? — бросаюсь между ними, собираясь защитить ее от его гнева. — Хотите чашечку чая?

Она смотрит на меня затравленным взглядом, словно прося помощи.

Тогда как Ярослав хватает за запястье и отдёргивает в сторону, чтоб не мешалась.

Вскрикиваю от боли, и он быстро моргает. Длинные черные ресницы дрожат, а глаза слегка светлеют и уже не похожи на ледяные кристаллы. Переводит взгляд на свою руку, которая с силой сжимает мои хрупкие косточки. Выглядят они в его огромной лапе совсем тонкими и как будто вот-вот переломятся. Аж страшно. Несколько секунд он словно не понимает, когда успел схватить меня, резко отпускает, едва ли не отбрасывая.

— Мы уходим, — заявляет категорично.

Мне хочется защитить девушку, но смелость испаряется под его презрительным взором. Голову опаляет огнем от воспоминаний, когда Борис так же смотрел на меня. В животе все сжимается, и я безропотно отступаю, не смея спорить.

Обхватываю себя руками и хочу сбежать, но мне не дает этого сделать Игорь Валентинович, снова вставая за спиной так, чтобы уперлась в нее и не сделала больше ни шагу назад. Приходится остановиться.

Ярослав хватает чемодан Эльвиры и покидает кафе. Та виновато смотрит на нас, неуклюже кивает, как бы извиняясь, и семенит на высоких каблуках за ним.

Ох, он ведь ее не тронет? Все-таки он адвокат и должен знать о последствиях... Я, правда, очень надеюсь, потому что не нахожу в себе смелости высказать ему прямо, что думаю по поводу таких его взглядов.

Игорь Валентинович берет меня за плечи и разворачивает в сторону кухни. Мол, концерт окончен, пора работать.

Все старательно делают вид, что ничего экстраординарного не случилось.

— Он же ничего ей не сделает? — бормочу себе под нос, волнуясь за глупую девчонку, хотя знать ее не знаю.

— Конечно нет, — шепчет на ухо шеф. — Не ожидал, что вы вступитесь за нее. Она же только что вас оскорбляла.

Да глупости. Ее просто от ревности скрутило. Можно, конечно, и обидеться, рассердиться, но мне отчего-то ее жалко. Глупая еще.

Все-таки, если объективно, Демидов-младший очень видный парень. Наверняка там, в Москве на него уйма претенденток, если даже здесь у нас фанатка имеется — Маша, которая считает, что они не пара. Его девушке несладко живется, я уверена. И еще неизвестно, может он сам дает ей миллион поводов для таких приступов. Вполне вероятно, что он тот еще кобель. С его-то характером…

Так что Эльвира по сравнению с ним просто жертва. А жертв я априори не могу ненавидеть, ведь долго и сама была ею. Даже некоторые привычки ещё остались...

Дурные привычки, от которых надо поскорее избавляться!

— Молодым влюбленным свойственна импульсивность, — выдаю свое резюме.

Шеф усмехается.

— Вы и сами не многим старше Ярослава.

— Не многим? Ну не скажите! По-моему, вполне достаточно. — Для меня десять лет — это огромная пропасть.

Улыбается снисходительно, будто ровеснице сына, это немного нервирует. Но если начну спорить, действительно буду похожа на малолетку, потому прикусываю язык и иду мыть остатки посуды.

Но, заняв руки делом, мозги так спокойно не сдаются. Прокручиваю эпизод в голове. И каждый раз передергивает от взгляда Ярослава. Мне конечно он сразу не понравился, а порой я его ненавидела, но не боялась до этого.

Неужто из него однажды вырастет такое же чудовище, как из моего бывшего мужа? Борис всегда был довольно жестким, особенно это стало заметно после свадьбы. Но тогда мне, глупой девчонке, даже нравилось. Начитавшись романов о любви, я ждала и подсознательно оправдывала своего «властного героя». Жаль, что в реальной жизни такое в большинстве случаев заканчивается отнюдь не хэппи эндом.

Бррр... Но от Ярослава даже я такого поворота не ждала.

— Не судите по обложке, — оказывается, шеф еще не ушел, чем-то занят в кухне, а заодно и за мной наблюдает. Видимо, на моем лице все написано, о чем думаю. — Ярослав только выглядит сурово. Но в душе он мягкий и не терпит любую несправедливость. Стремится спасти всех. Только, как вы понимаете, подобное невозможно в современных реалиях. Когда он это понял, ему пришлось нарастить броню. Ту самую, что мы сейчас и лицезреем.

Ну нет, вот уж не поверю, что его жестокость — просто способ защиты. Единственная защита, которая тут необходима — это защита окружающих от него.

Кстати...

— Антоша! — краем глаза замечаю, как предатель-официант пытается прошмыгнуть в комнату отдыха мимо меня. — Ты почему не сказал сразу этой дурочке, что между мной и ее парнем ничего нет? Зачем накалил обстановку?

Мне казалось, у нас с ним сложились неплохие, почти дружеские отношения.

— Ну я не очень умею врать... — мнется тот, не смея посмотреть мне в глаза. — Между вами так искрит...

— Совсем с ума сошел? — возмущаюсь, задохнувшись.

Он усмехается и смотрит на меня так же снисходительно, как шеф. Мол, мне виднее. Но он ошибается! Никаких других чувств, кроме раздражения во мне этот мальчишка не вызывает. Я могу это доказать!

В следующий раз, когда он окажется поблизости, я буду вести себя с ним ровно и без эмоций. Раздражение — это даже слишком много для него. Постараюсь быть абсолютно равнодушной.

Нечего мне тут намекать, что от ненависти до любви один шаг. Я в этот бред не верю. В обратный вариант верю. Но невозможно поменять чувства, если человек тебе неприятен и в его сторону только негатив.

И меня ничем не переубедить. Не старайтесь.