Опороченная невеста графа Орлова

Пролог

За вечер до основных событий…

Клац! Клац! В окошко на втором этаже старинного, но все еще добротного особняка ударился камешек. Потом снова и снова, но в комнате все также оставалось темно.

 − Дарья! Свет моих очей, − послышался негромкий знакомый голос, и девушка поднялась с постели. Она бесшумно шагнула к окну и отодвинула шторы, вглядываясь в темноту ночи.

Внизу под окнами стоял красивый молодой человек, хорошо одетый, щеголь, одним словом, и активно размахивал руками девушке, привлекая ее внимание.

− Петр, уже поздно. Что ты тут делаешь? – Дарья открыла окошко и пыталась сделать удивлённый взгляд, но ее голос выдавал девушку. Она рада была видеть своего возлюбленного и жениха у себя под окнами. – А если кто увидит? Батюшка надолго дома запрёт, − попыталась она вразумить молодого человека, но тот и с места не сдвинулся.

− Я не мог дотерпеть до бала у Мещерских, − признался Петр. – Спустись ко мне, Дарья. Прошу тебя. Дай мне хотя бы пару минут насладиться твоим обществом и твоей красотой, опосля я уйду, − начал он уговаривать девушку.

− Нет, нет. И даже не упрашивай, − девушка тут же отказала молодому человеку, но только сердце девушки так и тянулось вниз, к возлюбленному в объятия. – Наберись терпения, уже через два дня мы свидимся на балу и сможем вдоволь наговорится, как и кружиться в танце.

− Ты разбиваешь мне сердце, Дарья Николаевна, − нарочито грустным голосом прошептал Петр. – Прошу, спустись всего на минуту. Никто не увидит и не узнает. Тем более, мы помолвлены, все уже давно обговорено. У тебя скоро последняя примерка свадебного наряда. Тебе нечего боятся.

Дарья довольна от того, что ее жених все помнил. Ее щеки зарделись. Девушка сама поделилась с ним на последнем балу, что она будет самой красивой невестой, что такого платья ни у кого не будет. Граф Заступов не пожалел денег на свадьбу и на приданое единственной дочери. Наказал выбрать все самое лучшее.

Петр все же смог уговорить девушку. Дарья на время пропала из виду, чтобы зажечь единственную свечку, накинуть легкое платье и домашние туфли. Через пару минут она уже спускалась, цепляясь за выступы старого камня, ставя ноги в щели. Петр поймал ее внизу и заключил в свои объятия. Жарко поцеловал, что Дарья ни разу не пожалела, что пошла на поводу чувств. Ведь они и правда жених и невеста. Она не раз слышала, что многие нарушали обеты до свадьбы, и ни в кого еще молния не ударила. Ничего не случится, если они побудут наедине в объятиях друг друга.

− Посидим немного в беседке? – Петр потянул девушку в сторону от особняка, в тень деревьев, прочь от лишних глаз, где они будут надежно скрыты.

В беседке Дарья ахнула. На столе стояли шампанское и фрукты, даже нарезанный сыр, на скамейке лежал теплый плед. Тут же наполнились бокалы и полился сладкий напиток. Парень усадил девушку на скамейку, а сам устроился рядом. Петр шептал ласковые слова и дарил поцелуи. У Дарьи кружилась голова, но девушка не понимала от чего: от вкусного шампанского, от поцелуев жениха или от прекрасного вечера. Руки Петра ложились на ее плечи, спускались на грудь, на бедра, дотрагиваясь до тех мест, куда ему было еще нельзя. Дарья позволяла ему, язык во рту не поворачивался отказать. Они помолвлены. В голове шумело, перед глазами все плыло, а Петр все целовал и целовал, настойчиво, не дай бог девушка передумает и придет в себя. Вот уже платье отброшено в сторону, туфли лежали непонятно где…

Дарье хорошо. На мгновение тело девушки пронзила боль, но поцелуй жениха накрыл губы, успокаивая. И вот все завершилось дерганьем парня. Девушка ждала ласковых слов, но только почему-то после случившегося движения Петра стали резкими, он перестал обнимать, торопя девушку и помогая той натянуть платье.

− Мы же увидимся на балу у Мещерских? – сердце Дарьи было не на месте, будто оно почуяло неладное.

− Да, да, − торопливо ответил Петр, чуть ли не таща девушку за собой обратно к дому. Он же помог взобраться ей на второй этаж и, заверив в своих чувствах, ушел в темноту. Не прощаясь…

Глава 1

Новая жизнь

Дарья Заступова

− Дарья Николаевна, − Глаша зашла в комнату и начала прибираться, хотя каждая вещь и так находилась на своем месте. В плане порядка ей не было равных. За эти пару дней я успела отметить особенность девушки. – Ваша матушка переживает, что вы до сих пор в постели. Вам давно пора начать собираться на пикник.

Я недовольно заворочалась в постели, укрываясь одеялом с головой. Желания что-то делать не было совершенно. Надо же было такому случиться, что я оказалась в другом мире. Я думала и была уверена, что видела только сон. Страшный и дурной, где молодая девушка не выдержала предательства жениха и решилась на ужасный шаг. Я видела девушку в своих сновидениях так же ярко и прекрасно, словно смотрела фильм на большом экране, что купил для меня бывший муж. Могла с уверенностью сказать, что я даже во сне заплакала, жалея ее. Я всегда пускала слезу в драматических моментах. Но подумать не могла, что она решится на отчаянный шаг. И была не в силах предотвратить то, что она собралась делать.

У меня у самой в жизни было не все гладко. Да разве стоило лишать себя жизни из-за расставания с женихом, который посягнул на честь девушки еще до свадьбы? Меня вон, муж бросил через почти два десятка лет брака, и ничего, жива, здорова. Хлыщ этот не мог дождаться пару недель? Свербело что ли, у него там? А вот девушка осознала, что наделала вечером, и утром, когда все осознала, решилась на отчаянный шаг. Ведь не пристало благовоспитанной барышне быть опороченной до свадьбы. Это же какой позор она на себя навлекла…

Утром другого дня вместо Дарьи, единственной дочери графа Заступова, оказалась я, Дарья Никаноровна Светлова, разведенка и одинокая женщина, которая разочаровала даже собственных родителей. Они обвинили меня в том, что только я виновата в уходе мужа. Что недостаточно ухаживала за мужем, не угождала ему, возможно, много перечила. Родная мама вместо поддержки обвинила меня во всех смертных грехах.

Но что я могла сделать? Умолять Мишу, падать ему в ноги, только чтобы родители продолжали жить за его счет припеваючи? Обманом заставить остаться? Я и так всю свою сознательную жизнь всегда слушалась каждого их слова. Замуж вышла за того, кого они посчитали хорошей партией, но ни к чему хорошему это не привело. Родить мужу я так и не смогла, а он нашел себе другую на стороне, которая в настоящий момент ждала от него ребенка.

Мы спокойно поговорили. Миша объяснился, извинился, перевел на мой счет немалую сумму для моей спокойной жизни, отдал ключи от однокомнатной квартиры, что приобрел специально для меня, и попросил хоть изредка звонить. Он обещал помогать. Все же столько лет прожили вместе и были друг другу не чужими людьми, несмотря на всё происходящее между нами. Но первая же ночь в новом жилище прошла не так, как планировалось, и я оказалась в другом мире. Нет, вру, мир-то был, вроде как бы, и наш, свой, родной, просто года не те…

− Дарья Николаевна! – воскликнула Глаша, напугав меня, за что мне хотелось только отчитать ее. Только она ни в чем не была виновата, выполняя указания хозяйки дома.

− Передай матушке, что мне и сегодня нездоровится, − пробубнила я и снова укрылась с головой.

Я понятия не имела, что мне делать и как поступить? Рассказать родителям девушки всю правду? Как они воспримут новость, что потеряли единственную дочь? Как отнесутся ко мне? Нет, пока не выясню все, ничего предпринимать не стоит. Выдам себя с головой и запрут меня в «желтом доме». Все же мне жить хотелось, несмотря на упадническое настроение. Скоро и оно пройдет. Я вот полежу еще немного, день или два, потом возьмусь за голову. Воспряну духом и начну жить, но завтра.

Дверь в мою комнату захлопнулась. Я выдохнула. Наконец-то, Глаша оставила меня в покое. Теперь-то мне никто не помешает подумать в тишине. Как оказалось, Глаша хоть и оставила меня в покое, но ненадолго.

− Дарья Николаевна! – уже через пару минут она вихрем ворвалась в комнату обратно и бесцеремонно стянула с меня одеяло.

− Какого че.. – увидев обеспокоенное лицо девушки, я проглотила слово. На Глаше и так лица не было. Не стоило пугать верующую девушку упоминанием чертей.

 – Нарышкины пожаловали! – прижимая к себе одеяло, будто кусок теплой ткани мог ее спасти, проговорила она. – Сама Марья Семеновна, да и Петр Андреич с ней вместе.

Последнее имя меня оживило, что я тут же, как заправский солдат, присела в кровати. Мне так и хотелось взглянуть в глаза этому подлецу, да высказать все в лицо. Хорошо, что он сам решился навестить Дарью. Правда, уже завтра мы бы свиделись на балу у Мещерских. Снова соскучился по девушке? Но что-то мне подсказывало, что Нарышкина заявилась к Заступовым не просто так. Моя интуиция меня еще ни разу не подводила.

− Глаша, подай мне самое лучшее платье, − вскочила я с кровати.

Что ж, пришло время знакомиться с женихом Дарьи. С моим женихом.

Пока Глаша помогала мне натягивать платье и собирала волосы в косы, я хотела угадать причину посещения семьи жениха. Вряд ли они пожаловали для того  чтобы обсудить предстоящее торжество. Насчет свадьбы все было уже обговорено, да и платье почти готово. Осталась последняя примерка. Обо всем этом мне успела нашептать впечатлительная Глаша, чуть ли не закатывая глаза и веря в то, что я буду счастливой. Ведь Петр Андреич − завидный жених. Ага, привалило вон, счастье какое! Не знаю теперь, как все выдержать, чтобы не лопнуть от радости.

В комнату, куда подали чай и были усажены гости, я входила спокойно и степенно. Поприветствовала гостей сдержанной улыбкой и опустилась на диван рядом с матушкой, положив руки перед собой на колени. Глаза в пол. Елизавета Александровна удивилась поведению дочери, но ничем не показала этого. После положенных приветствий разговор начала Марья Семеновна. Все это время Петр не сводил глаз с Дарьи, точнее, с меня, и в его глазах я успела заметить злорадное торжество.

− Право, мне так неловко об этом говорить, да простит меня Бог, − Нарышкина наложила на себя крест, затем продолжила. – Вчера мой Петр был на музыкальном вечере у Неплюевых. Ах, как поет их Софушка! – женщина закатила глаза, будто сама наслаждалась голосом талантливой девушки. − Не скрою, но она могла бы выступать на сцене, − Марья Семеновна немного ушла от темы, но никто не торопился поправить ее. – Там собрались еще несколько достойных молодых барышень. Вашей Дарьи там не было, − матушка Петра взглянула на меня, словно своим отсутствием на музыкальном вечере у Неплюевых я оскорбила женщину. – Разговор сам по себе зашел о предстоящей свадьбе Петра. Да только многие засомневались и выразили свое мнение, что ваша Дарья отступила от правил и больше не может составить приличную партию моему сыну.

Елизавета Александровна ахнула. Николай Дмитриевич повернул голову в сторону дочери и сощурил глаза. Я же резко подняла голову, взглянула на Нарышкину и удивленно приподняла бровь. Была бы здесь настоящая Дарья, то я уверена, что девушка кинулась бы в ноги женщины и начала бы умолять о прощении. Заодно поведала бы о том, что чести-то ее лишил сам Петр. Да только ее положение ничего бы уже не спасло. Уверена, Марья Семеновна лишь оттолкнула бы бедняжку. Я же не собиралась ни просить, ни умолять, ни, тем более, что-то доказывать. Особенно после злорадного взгляда Петра. Внешней красивый и холеный сын Нарышкиной на деле оказался червивым яблоком.

В комнате после слов Марьи Семеновны наступила тишина. Было слышно только то, как Глаша возилась в коридоре. Неужто подслушивала? Надо будет расспросить ее потом. Родители Дарьи все еще вопросительно смотрели на меня, ожидая объяснений. Я же решала, что ответить на слова женщины. Ведь все ждали именно моего ответа.

Еще раз взглянула на Петра. Молодой человек торжествующе улыбался. Ему не нужен был этот брак. Проведя ночь с Дарьей, он тем самым расчистил себе путь на свободу и причину, по которой мог расторгнуть помолвку. Даже не удивлюсь, если выяснится, что Петр поспорил на бедную девушку и на ее честь, либо же встретил более выгодную партию. В последнем, я правда, сомневалась. Пришлось затолкать невысказанные слова поглубже. В голове вовремя всплыли слова престарелой соседки Надежды Георгиевны. Даже для своих восьмидесяти пяти лет она всегда держала спину и всегда была одета с иголочки. Бабушка моя говорила, что она выступала на сцене и была ведущей артисткой.

«Никогда не стоит удерживать уходящего мужика: ни хитростью, ни мольбами, ни угрозами. Сделайте только одну вещь: хочет уйти − откройте ему двери, чтобы он скорее освободил помещение для следующего ухажера» − принимая букет цветов от очередного поклонника, учила она меня жизни. Стоило бы воспользоваться ее советом.

Мое молчание затянулось. И тут заговорил сам Петр.

− Николай Дмитриевич, − обратился он к отцу Дарьи с заискивающим голосом. Мне же хотелось запустить в него всем тем, что было на кофейном столике. – Посещение доктора разрешило бы все наши сомнения.

Надо отдать должное графу Заступову. Он не разразился гневной тирадой, лишь удивленно взглянул на свою супругу. Елизавета Александровна тоже была растеряна. Вот тут то и настало мое время.

− Не стоит утруждаться, − встала я на ноги. – Я перед кем угодно могу поклясться, что меня не касались чужие руки, кроме моего возлюбленного, но и они не нарушали правил приличия, − и ведь не соврала даже. Кроме мужа, я ни с кем более и не была. Имен я не упоминала, во избежание беды. Вдруг реально заставят поклясться. От Нарышкиных я могла ожидать чего угодно. – Я не собираюсь оправдываться перед кем-либо, как и связывать свою судьбу с человеком, который собирает слухи и идет у них на поводу, оскорбляя свою будущую супругу подобными грязными подозрениями, − высказала я Марье Семеновне, глядя женщине в глаза, затем перевела взгляд на Петра. – Я сама разрываю помолвку, − я сняла кольцо и кинула его под ноги жениху. – Уже сегодня об этом будет напечатано в газетах, не стоит обременять себя.

Я не ушла, гневно сверкнув глазами. Не стала и лить слезы перед Петром. Он хотел разорвать помолвку, то и получил. Правда, молодой человек надеялся на то, что Дарья начнет умолять о прощении, тем самым навлекая на себя только беду. Весь свет отвернулся бы не только от нее, но и от их семьи. Никому и дела не будет, что Дарья и Петр − жених и невеста. Никто и не поверит, что это он уговорил ее выйти в сад и обесчестил незадолго до свадьбы. Девушку заклеймили бы. Ведь до свадьбы нельзя.

Родители Дарьи молчали, ошарашенные словами дочери. Я же ждала, пока эти уберутся из дома Заступовых. Я не дам себя унизить, как и очернить имя девушки и ее семьи. Пусть она и оступилась, в чьей смерти виноват только Петр. Захотел и цветок сорвать, и свободу получить. А ведь у него получилось. Бедная, поверила словам прощелыгы.

И вот я стояла перед ними с прямой спиной и гордо поднятой головой, даже не глядя в их сторону. Наблюдала за тем, как во дворе возилась прислуга и ждала, когда эти уйдут. Больше им здесь делать было нечего. Могла бы, сама вывела. Да только дам повод пустить о девушке слухи. Марья Семеновна только этого и ждала. Именно сейчас нужно было выйти из сложившейся ситуации с меньшими потерями. Женщина хотела сказать что-то еще, но видя, что и родители Дарьи ни слова больше не молвили, поняла: им здесь больше не рады.

− Дарья, как это понимать! – Николай Дмитриевич глазами метал молнии. – Завтра же поедем к ним, и ты извинишься в своем поспешном решении.

− Нет, отец, − после моих слов в комнате снова наступила тишина. – Я не собираюсь извиняться перед ними, как и не поменяю своего решения. Если Петр Андреич уже сейчас позволяет сомневаться во мне, на минуточку представьте, какая семейная жизнь будет ждать вашу дочь после свадьбы? Также, его слова – это оскорбление и в ваш адрес. Получается, что вы не сумели воспитать достойную партию.

Николай Дмитриевич опешил от слов дочери, что аж присел обратно в кресло. Матушка все это время молчала. Видимо, Елизавета Александровна в чем-то все же подозревала дочь, только не стала озвучивать свои мысли при супруге. Да и ее слова предназначались не для мужских ушей. Она просто приняла мою сторону и отправила меня в свою комнату. Я не посмела ослушаться ее.

До вечера я не выходила никуда, чему несказанно была рада. Я все еще не до конца осознала, что меня больше нет в своем мире.  Обед мне принесла Глаша, как и ужин. В течение дня я читала книгу, начатую еще Дарьей, смотрела в окно и следила за двором, рассматривала интерьер комнаты, пытаясь угадать, в какое время я попала. Дел, в общем, было невпроворот.

А перед сном Дарью навестила Елизавета Александровна со стаканом теплого молока. Такая забота затронула меня до глубины души. Со стороны своей родной матери я слышала только упреки и сравнения: что вот дочь ее подруги лучше учиться, поет и танцует, что она старается ради меня, а я не ценю и не пытаюсь стать еще лучше. На глазах выступили слезы.

− Ну, что ты, Дашенька, моя душенька, − женщина присела рядом с дочерью. – Пройдёт время и все образумится, как и боль сердечная зарастет.

Так мы и просидели: я рыдала у нее на коленях, а Елизавета Александровна успокаивала дочь, перебирая той волосы.

− А теперь расскажи мне всю правду, пока твоего отца нет дома, − со спокойным тоном обратилась она ко мне. – Я подозревала, что не зря Нарышкины заявились с требованием провериться у доктора.

Я возьми и да все выложи. Возникшую проблему нужно было решать, в одиночку я бы не справилась. В чужом мире, не зная правил. Матушка Дарьи выслушала меня спокойно, не перебивая.

− Не думай ни о чем, дорогая. Утро вечера мудренее, − укрыла она меня одеялом и поцеловала в лоб. – Завтра во всем разберемся. Главное, чтобы последствий не было, − и женщина оставила меня одну.

Да только последствия того вечера дали о себе знать уже через пару дней.

Глава 2

Причина уехать

Дарья Заступова

Утро пятого дня моего нахождения в новом для меня мире началось с приятной новости. Лично для меня.

История с разрывом помолвки с Петром в доме Заступовых после того злополучного дня больше не затрагивалась. Отец Дарьи вел себя, как обычно: завтракал всей семьей, читая газету, много молчал, но изредка мог обсудить новости с Елизаветой Александровной. Я в их разговоры не вмешивалась, если вопрос не адресовался лично мне. Отвечала кратко и дальше гоняла овощи по тарелке. Я многого не знала и боялась выдать себя. Но пока все странности в поведении можно было списать на разрыв с Петром. Из газет, что читал Николай Дмитриевич, я и узнала, что попала в конец XVIII – начало XIX века. Правда, в истории я была не сильна и понятия не имела, кто был на троне и что происходило в стране.  Матушка больше сидела задумчивой, думала о своем. Скорее всего, обдумывала разные варианты, как разрешить всю ситуацию с дочерью без вреда репутации для своей семьи. Я же молилась, чтобы тело Дарьи не понесло от ее бывшего жениха. Иначе… Даже думать об этом не хотелось, что будет, если через время обнаружится обратное.

− Дарья Николаевна! – Глаша снова ворвалась в мою комнату вся запыхавшаяся и еще забыла постучаться. – Такое случилось! Тут такое творится!

Я отложила чтение романа, развернулась к ней лицом, приняла вид примерной ученицы института благородных девиц и приготовилась слушать горничную. Если бы «горячие», как пирожки, новости не касались напрямую Дарьи, то девушка не прибежала бы, в первую очередь, ко мне. В последние дни Глаша, в первую очередь, неслась в мою комнату, чтобы поделиться свежими вестями.

− Говори, я тебя внимательно слушаю, − я уже догадывалась, что на балу у Мещерских произошло что-то из ряда вон выходящее. Видимо, главным героем того вечера был сам Петр, не иначе. Меня-то в роли Дарьи Заступовой там не было. Ни танцев, ни этикета, ни, тем более, имен я не знала и лучшим решением было остаться дома.

− Это касается Петра Андреича, − задыхаясь, с первых слов горничная подтвердила мои подозрения. − Слуги поговаривают, что видели, как вся семья Нарышкиных спешно уезжала в провинцию, − укутываясь в шаль, спешно проговорила Глаша. – Позавчера на балу вашего жениха видели с… Ой! – девушка опомнилась, вспомнив, что ни Петр, ни его матушка Марья Семеновна больше не являлись желанными гостями в этом доме, и прикрыла рот рукой.

− Продолжай, что там произошло на балу? – мне не терпелось узнать, что же случилось там, раз им пришлось отбыть из столицы. В отцовском доме Дарьи их гонору-то было…

− Наш конюх утром видел, как их карета уезжала от дома Нарышкиных. Он разговорился с их лакеем. Слуги всю ночь на ушах стояли. Оказывается, на балу Петр танцевал только с Софьей Неплюевой. Поговаривают, что ее отец хорошо продвигается по службе. Среди господ ходят слухи, будто его хотят назначить на место Пентюхова.

Я горько усмехнулась. Конечно, я подозревала жениха Дарьи в том, что он ищет партию повыгоднее, но обязательно было срывать цветок у Заступовой? Нельзя было поговорить по-человечески? Или Петр и тут хотел выйти сухим из воды? Выходит, это его отвергли и предпочли другого. Если бы у него получилось опорочить имя Дарьи с проверкой ее девственности, то он бы остался чист во всем. И цветок сорвал, и помолвку расторг, и партию выгоднее нашел. Во всем в плюсе! Или же проспорил?

− Вот ко…! – я вовремя осеклась, заметив расширившиеся глаза Глаши. Здесь барышни не выражались. – Уехали и уехали, − пожала я плечами и снова взялась за роман, словно все, касаемо Петра, меня больше нисколько не интересовало. А вот про похождения поручика Орлова мне хотелось дочитать.

За обедом матушка лишь подтвердила слова Глаши и немногим дополнила новости. Петр начал рьяно ухаживать за Софушкой Неплюевой. В поступках бывшего жениха добродетельное общество нашло целых три порока и решительно осудило его. Вся столица загудела, как улей. Весь свет быстро переменил свое отношение к семье Петра, не только к нему самому, но и к его семье, и встал на защиту бедняжки Дарьи Заступовой, то бишь меня. К Нарышкиным отменили все визиты, отозвали ранее отосланные приглашения, как и перестали с ними раскланиваться при встрече на улицах. Не выдержав такого отношения и осуждения, их семья уехала в провинцию, пока все не уляжется.

Но и жизнь Дарьи, и ее матушки тоже затруднилась. К ним присылали приглашения, участились неожиданные визиты, на них сыпалось притворное сочувствие. Я не выдержала первой и попросила Елизавету Александровну никого не принимать, отказывая всем по причине того, что у меня от волнений началась мигрень. Общество немного успокоилось, но самые упорные дамы все равно пытались пробиться в дом Заступовых. И в один из вечеров за семейным ужином я озвучила свое желание по решению данной проблемы. Я видела, как и Николай Дмитриевич хмурил брови и все чаще ходил задумчивый.

− Батюшка, матушка, − я поднялась на ноги. – Я приняла решение уехать из столицы.

За столом наступила тишина. Уже в который раз в этом доме. Отец даже положил вилку и с неверием уставился на меня. Вдруг он ослышался.

− Я устала от слухов. И раз моя свадьба сорвалась, то будет правильнее, если я проведу время с пользой и поеду, к примеру, учиться. Всяко лучше, чем ловить на себе сочувствующие взгляды и немые вопросы. Заодно и обсуждать перестанут, и вам спокойнее жить.

Николай Дмитриевич почесал затылок. Матушка молчала, как всегда, обдумывая мои слова и мысленно предполагая разные варианты развития событий. Елизавета Александровна никогда не спешила вставить свое слово.

− Спасибо за ужин. Я поднимусь к себе, а над моими словами вы хорошенько подумайте. Обо мне забудут быстрее, если меня здесь не будет. Пройдет год, другой и никто и не вспомнит, по какой причине я уехала.  Ведь в каждый сезон разгорается какой-нибудь скандал. Думаю, в институте благородных девиц найдется факультет для девушки из хорошей семьи.

Не только слухи и притворные взгляды беспокоили меня. Была и другая веская причина, чтобы уехать в тихий маленький городок подальше от любопытных глаз и вездесущих носов, но об этом все по порядку.

Жизнь Дарьи потекла своим чередом. Женщины здесь не работали, только следили за порядком и домом, и то все обязанности хозяйки ложились на плечи Елизаветы Александровны. Я проводила дни беспечно, читая в своей комнате разные книжки и обдумывая, как быть дальше. Пока, кроме переезда в тихий маленький городок, ничего лучшего на ум не приходило. Пару раз матушка Дарьи звала меня с собой по лавкам и салонам, но из-за косых взглядов такие поездки выходили короткими, а покупки не приносили ни морального удовлетворения, ни наслаждения процессом. Все последующие приглашения пройтись я упорно отвергала. Но было кое-что, что действительно мне нравилось.

Книжные лавки. Я могла часами гулять среди стеллажей с книгами, проводя пальцем по их корешкам, выбирать себе роман, листая десятки книг. Но самым приятным оказалось знакомство с Наташей. Дочь Лазаревых помогала отцу в книжной лавке. Девушка не грезила балами и даже слышать не хотела о женихах. Я стала невольной свидетельницей их спора и у меня не получилось незаметно уйти.

− Скажите, сударыня, − обратилась ко мне Наташа, когда отец уговаривал ее сходить на бал. Видимо, такой спор между ними разгорался не в первый раз, и девушка решила прибегнуть к помощи со стороны. – Что выберете вы: бесполезный вечер среди потных господ и чванливых кумушек, без умолку восхваляющих своих недалеких дочурок, которые только и мечтают, как бы обратить внимание самого Долгорукого и выйти за него замуж или же чтение полезной книги?

Я опешила от такого вопроса, но полностью разделяла ее отношение к высшему свету. Только вот пришлось прятать книгу, которую я выбрала для того  чтобы скоротать сегодняшний вечер. Супруги Заступовых были приглашены на званый ужин, мне же удалось избежать такой участи и посетить книжную лавку, чтобы провести вечер.

На меня уставились две пары глаз, в ожидании, что от ответа мне уйти никак не удалось.

− Я бы выбрала книгу, − на моих словах девушка аж воскликнула от радости.

− Не все мечтают выйти замуж и нарожать кучу детишек, − уперев руки в бока, ответила она отцу. – Вот выучусь, тогда и подумаю о выборе будущего мужа, который будет разделять мое увлечение.

На словах дочери отец семейства махнул рукой и исчез за дверью. Девушка же повернулась в мою сторону и протянула мне руку.

− Наташа Лазарева.

− Дарья Заступова, − представилась я в ответ и поймала прищуренный взгляд девушки.

− Не сочти за дерзость, но не ты ли разорвала помолвку с отпрыском Нарышкиной?

Я выдернула руку и внимательно так взглянула на Наташу. Девушка не была похожа на заядлую сплетницу, но я все равно насторожилась. С этого мира стоило ожидать всякого, как и от их жителей. Пока, кроме родителей Дарьи, хорошего отношения к себе от других я не увидела. Одно слово, один неосторожный шаг и тебя загрызут, на тебя нападут, как стая голодных собак на кролика.

− Я поняла, что пока не готова взваливать на себя семейную жизнь и рожать кучу детишек, − приврала я, позаимствовав ее же слова. Ну, не правду же мне вываливать на девушку, которая против брака. А как бы отнеслась ко мне, узнай о том, что Дарья уже потеряла свою невинность, уже будучи уверенная в том, что жених от нее никуда не денется? Осудила бы или тотчас же отвернулась от новой знакомой?

− Ну, и ладненько. На его век барышень, которые хотят выскочить замуж, хватит вдоволь. Выбирай не хочу, − на автомате поправляя книги на полке, заговорила она. – Ты уже выбрала что-нибудь?

Пришлось извлечь из-за спины книгу, на которой я остановила свой выбор. Наташа взглянула на обложку, прочла название, но ни словом не прокомментировала мой выбор.

− Минуточку, − вместо лишних слов она полезла под прилавок и начала копошиться там.

Я чуть, было, не заглянула за прилавок, нагнувшись вперед, чтобы хоть как-то удовлетворить свое любопытство, что же она такого там искала, взглянув на выбранный мной роман.

− Вот, − через пару минут дочь Лазаревых положила передо мной другую книгу. Точнее, журнал.

Я удивленно приподняла бровь и задала Наташе немой вопрос. Вместо словесной перепалки Лазарева взяла выбранный мной роман и вложила его в журнал, которую сама же и достала, и который внутри оказался пустой. Теперь вместо любовной повести, что приходилось прятать в спальне, я держала в руках вполне приличное чтиво: «Хозяйка: мода и домоводство». Рассмеялась я непроизвольно, за мной подтянулась и Наташа.

− Не люблю, когда смотрят в мою книгу и задают неудобные вопросы. А так сразу видно и никому не захочется поинтересоваться ведением хозяйства, − девушка подвинула «журнал» в мою сторону. – Я-то больше по наукам.

Я расплатилась и тепло попрощалась с девушкой, договорившись, что в следующий раз мы обязательно попьем чайку с баранками или же прогуляемся по парку либо набережной.

В особняк Заступовых я возвращалась с улыбкой. Неужели в новом для меня мире я обзавелась подругой? Да только уже через некоторое время пришлось умываться чуть ли не слезами.

Глава 3

Хорошие плохие новости

Дарья Заступова

Первые летние дни шли своим чередом. Ни отец, ни матушка Дарьи девушку не трогали. Видимо, думали, что их дочери нужно время, чтобы отойти от разрыва с Петром. Время от времени звали на бал или званый ужин, но я упорно никуда не ходила. На балах нужно было танцевать, я же не знала почти ни одного движения и фигуры. Честно говоря, я была только рада такому уединению и одиночеству. Также я рассказала родителям Дарьи о знакомстве с Наташей и в ответ получила только одобрение. Несмотря на их плачевное финансовое состояние, семья была благородной, да и девушка не замечена ни в чем таком, порочащем ее имя. Правда, на балах она не привлекала к себе внимание, больше времени проводила возле колонн или стен. Таких называли синими чулками. Из рассказов Наташи я поняла, что она даже на бал умудрялась принести книгу и читать ее, чем и заслужила такое обращение. Молодые люди неохотно с ней знакомились и нечасто приглашали на танец. Старшая дочь Лазаревых была еще и остра на язык. И не каждый молодой человек был способен поддержать с ней разговор.

Мы подружились с ней. Я все чаще стала выезжать из дома и навещать девушку в их лавке, проводя там несколько часов. Иногда просто проводила время за чтением, усаживаясь в кресле в уголке лавки, временами Наташа позволяла мне помогать ей, но больше разговаривали и пили чай с баранками. Несмотря ни на что, девушка любила слухи, как и пересказывать их. Бывало, что отец девушки выгонял нас на свежий воздух, и мы шли гулять по парку. Алексей Иванович был только рад, что мы с его дочерью подружились.

− Лето завершится и я, скорее всего, уеду учиться, − выдала я в один прекрасный день, греясь на солнышке и подставляя лицо под его лучи. – Отец не сказал категорическое нет. Да и матушка ратует за то, чтобы я хотя бы на время отлучилась от столицы, развеялась.

Новость была приятная, особенно для меня, да только Наташа тут же погрустнела после них.

– Что такое? – поинтересовалась я у девушки.

Лазарева встала со скамейки, куда мы присели отдохнуть, и начала протаптывать дорожку: десять шагов влево, десять шагов право. И ровно так, ни разу не нарушила их количество. Внутри девушки жил перфекционист, не иначе. В книжной лавке отца, бывало, она расставляла книги и по их цвету, и по их размеру.

− Да что случилось-то, Наташа? – не удержалась я. – Тебя обидел кто? В книжной лавке дела плохи? – я знала, что они едва ли сводят концы с концами, но старались не показывать свое плачевное состояние никому.

− Ты уедешь, и с кем мне время проводить? – голос девушки дрогнул. – Я только обрадовалась, что нашла родственную душу. Несмотря на слухи, даже отец принял нашу дружбу и умудрился уговорить меня сходить хотя бы на один бал. Я согласилась. Теперь я узнаю, что ты собираешься бросить меня здесь одну. С кем мне обсудить последний роман, что прочитали и я, и ты? − Лазарева присела рядом со мной на скамейку, раскрыла веер и активно им замахала.

Я немного опешила от такой реакции Наташи. Удивило и то, что она ни с кем, кроме меня, не водила дружбу. Неужели из-за их плачевного состояния другие барышни отворачивались от нее? Как же отец собирался вывести дочь в свет? Ведь подготовка к балу тоже стоила немалых денег. Новое платье, туфли, ленты… Приданое, в конце концов.

− Да и отец тут же выдаст меня замуж, − она опустила голову. – Это он пока сейчас не настаивает. Считает, что ты повлияешь на меня, и я потихоньку начну выезжать на балы. Раз ты скоро покинешь столицу, то у меня не остается никаких шансов. Уже к осени он подберет мне достойного кандидата и объявит о нашей помолвке.

Вспомнив разрыв помолвки с Петром, я встрепенулась. Дрожь прошла по всему телу. Повторения не хотелось, как и похожей судьбы для Наташи.

− Хочешь, мы вместе поедем, − предложила я ей, коснувшись ее локтя.

Девушка от моих слов замерла и медленно повернула голову в мою сторону.

− Я поговорю с родителями, и матушка обязательно что-то придумает, − сжала я руку девушке. Предлагать деньги ей напрямую не стала, зная и уверенная в том, что Лазарева не только откажется от них, но и может обидеться на меня. Да и не вправе я была распоряжаться чужими деньгами. Николай Дмитриевич выдавал Дарье на ленточки и шпильки, но я их не тратила. Книжки же оплачивала Елизавета Александровна, наблюдая за тем, как я по дому ходила с журналом «Хозяйка: мода и домоводство». Даже граф Заступов по-доброму улыбался, поправляя свои усы и радуясь такой дочери.

− Мне нужно возвращаться, − Наташа вдруг заторопилась домой.

Я не стала задерживать ее, и мы направились по дорожкам парка к выходу. Дома я решила поговорить с Елизаветой Александровной немедля, не откладывая в долгий ящик.

− Матушка, вы приняли с отцом решение? – Заступова отвечала на приглашения, но на время отложила свое занятие. Женщина пересела рядом со мной на диван и взяла мои ладони в свои руки. – Могу я узнать ваш ответ?

− Ты уверена в своем решении, доченька? – в ее взгляде читалось переживание за Дарью. – Ты ведь там будешь совсем одна, вдалеке от отчего дома и родных. Даже не к кому будет обратиться за помощью.

− Почему же одна? – решила я закинуть удочку. – Наташа Лазарева тоже желает поехать вместе со мной, да только, − я замялась, не зная, как правильно натолкнуть Елизавету Александровну помочь девушке с оплатой обучения. – Только Алексей Иванович против. Вы бы поговорили с ним. Есть же меценаты. Думаю, после учебы многие матери взглянули бы на нее другими глазами. Да и молодые люди заметят ее после, чтобы составить девушке хорошую партию, − каждая мать желает своему ребенку лучшей жизни, это касалось и чужих детей. Матушка Дарьи обязательно заглянет в гости к Лазаревым. Елизавета Александровна сможет уговорить любого.

Осталось только сообщить ей еще одну новость. Не самую приятную и имеющею ключевую роль для переезда, но я решила повременить до завтра. Днем раньше или позже ситуацию никаким образом не спасли бы.

На другой день, как только Николай Дмитриевич отправился по своим делам, я спустилась вниз. Елизавета Александровна снова разбирала корреспонденцию: серебряным ножом аккуратно открывала письма, некоторые читала вдумчиво, не спеша, по другим же проходилась только по строчкам и откладывала в сторону. Третьи же тут же выкидывала.

− Матушка, мне нужно сообщить вам одну важную новость, не самую приятную, − я замялась, не зная, как мать Дарьи воспримет такое известие.

Да, с разрывом помолвки грандиозный скандал не раздулся, да и общество приняло сторону девушки. Вот только никто из них не был в курсе, что в ту ночь молодая Заступова оступилась, потеряла свою честь. И никому и дела не было, что это Петр хитростью и обманом заманил девушку в свои сети, заговорил ласковыми словами, лживыми обещаниями, опоил. Сейчас же дело принимало совершенно другой оборот. Беременность не скрыть, если только…

Елизавета Александровна потеряла дар речи, когда я сообщила об интересном положении Дарьи, но быстро взяла себя в руки. Она задумчиво взглянула на дочь, словно все еще не могла поверить моим словам и своим ушам.

− Все будет хорошо, мы все решим, − повторяла женщина, сжимая мои руки и поглядывая на мой живот.

Я же не верила в благоприятный исход. Ладно, если общество будет порицать только Дарью. Но и для семьи Заступовых начнутся не лучшие времена. Их будут «гнобить» также, как совсем недавно изводили Петра и его семью. Если они получили за дело, то тут ни Николай Дмитриевич, ни Елизавета Александровна были ни причем, как и я. Глупая Даша все решила за всех, когда подалась чувствам и вышла к Петру, а затем и вовсе решила прервать свою жизнь. Теперь мне приходилось отдуваться за нее. Но я не дам себя растоптать. Выход один: уехать как можно подальше от столицы и как можно глубже в провинцию.

− Матушка, мне нужно уехать в маленький провинциальный городок, где никто не будет меня знать. Притворюсь другим человеком, назовусь другим именем и начну новую жизнь, − я подалась вперед и взяла ладони женщины в свои руки. – Волосы обрежу и покрашу, чтобы никто не видел во мне больше прежнюю Дарью. Простите меня, если я нарушила ваши планы, что разочаровала вас с отцом. Не надо было мне верить словам Петра. Сама виновата. Я пойму, если вы отречётесь от меня.

− Что ты такое говоришь, Дарья? – возмутилась женщина, обнимая меня. – Ты − наша единственная дочь, и мы с отцом обязательно что-то придумаем. И ребенка погубить не дам. Ты же ничего такого не делала? – она строго посмотрела на меня. – Хоть кровь у него и дурная, но ребенок ни в чем не виноват. Да и тебе потом выходить замуж и наследников рожать.

Я хотела возразить ее словам, что теперь уже о замужестве мне и мечтать не стоит, но не стала. Елизавета Александровна умная женщина, просто так ничего говорить не будет. Она обязательно найдет способ не только защитить свою дочь, но с нее станется, и замуж меня выдаст. Еще и партию такую подберет, намного лучше Петра.

− А пока, иди к себе, − вытерев слезы, матушка Дарьи легонько подтолкнута меня наверх. – У нас с Николаем Дмитриевичем предстоит серьезный разговор.

Я не имела представления, как матушке удалось уговорить отца Дарьи не помчаться в след Нарышкиным и устраивать скандал, как и потребовать немедленного заключения брака. Разрушенная репутация семьи стала бы слишком высокой ценой из-за глупости их дочери. Матушка отпаивала Николая Дмитриевича коньяком. Мужчина даже на дочь ругаться не стал. Граф Заступов немного пришел в себя и тут же взялся за дело, ни словом не обидев дочь.

Все последующие дни родители девушки подолгу что-то обсуждали в кабинете графа. В их дом прибывало очень много писем, как и из их дома рассылали множество записок. В один из вечеров, когда они ужинали, их посетил подозрительного вида тип. Я понимала, что все происходило из-за меня и поэтому не вмешивалась никуда, пока ко мне не обращались. Матушка только потребовала, чтобы я вела себя также, как раньше, не давая мне запереться дома.

Лазарева все больше грустнела, понимая, что скоро нам придется расстаться, и я не выдержала. Взяла с нее слово, рассказала всю правду, скрыв только одно, что я  душа из чужого мира. Поведала, что со мной случилось, и спросила, готова ли она была поехать вместе со мной в роли компаньонки прочь из столицы. Наташа согласилась без лишних раздумий. Я поделилась новостями с матушкой. Родители были только рады, что рядом со мной будет человек, который может присмотреть за мной.

И в один из вечеров Дарью позвали в кабинет отца.

− Поедешь в Васильевск, − припечатал Николай Дмитриевич. – Там у нас нет ни родных, ни знакомых, но есть гимназия.

Дальше последовали слова, как мне стоит себя вести вдали от отчего дома.

− Я буду вас навещать, − Елизавета Александровна смахнула слезы. – Сутки на поезде, а потом на лошадях, и я уже у тебя. Городок маленький, но есть все, чтобы не заскучать. Васильевск хоть и провинция, но там есть не только гимназия, но и свой театр, больница, − перечисляла женщина, восхваляя, то ли убеждала себя, то ли дочь. Но выхода у нас другого не было.

− Осталось только решить насчет имени, − поток слов Елизаветы Александровны прервал сам Заступов.

− Моя настоящее имя оставьте, иначе я могу не окликаться на чужое, − выдала я свое единственное желание. – Не хотелось бы, чтобы наша легенда рассыпалась из-за маленькой оплошности. И сделайте меня вдовой какого-нибудь поручика Орлова. Они не будут вызывать вопросов в связи с последними событиями, − вспомнила я имя героя одного из романов, что читала в последние дни. − Думаю, в родстве с Лазаревыми найдется хоть один дальний родственник с таким именем, чтобы и к Наташе не было вопросов.

Идея с вдовой Николаю Дмитриевичу понравилась. Графский особняк снова начали посещать подозрительные типы, после чего у Дарьи появились новые документы на имя достопочтенной вдовы поручика Орлова из зажиточных горожан. Иначе сложно было бы объяснить, откуда у Дарьи средства на безбедную жизнь.

И вот вещи все собраны и уложены в дорожные сундуки, как и затянуты ремнями на крыше кареты. Вся прислуга высыпала во двор, чтобы попрощаться с Дарьей. Я оглядела дом Заступовых в последний раз, понимая, что буду скучать по нему, затем посмотрела на собравшихся нас проводить. Наташа в нетерпении тронуться в путь топталась рядом с каретой. Старая нянюшка, на сопровождении которой настояла матушка Дарьи, ворчала, ходила кругами вокруг лошадей и перепроверяла все уже в третий раз. Она же будет заменять нам и повара, и горничных, как и родителей. Глаша тут же зарыдала и кинулась меня обнимать, словно я уезжала от них навсегда. Матушка слушала последние наставления отца.

− Ну, все, в путь, − Николая Дмитриевича ослушаться не мог никто. – Больше не совершай глупостей и ошибок, − мужчина поцеловал меня в лоб и отпустил. 

Карета тронулась. Я смотрела в окно и наблюдала за удаляющейся спиной графа Заступова и с завистью подумала о том, что Дарье очень-очень повезло с родителями, а вот им с ней − нет.

Глава 4

Васильевск

Дарья Заступова

Васильевск был маленьким городом, но находился на берегу реки. Тихим и серым, но всеми силами старался казаться лучше, чем обстояли у него дела. Я будто видела перед собой старую деву, которая всеми доступными способами и средствами пыталась привлечь на себя внимание хотя бы одного кавалера. Пусть и престарелого. Она понимала, что другого шанса у нее не будет.

Елизавета Александровна остановила карету на центральной площади, и мы все высыпали на свежий воздух. На глаза сразу попалась гостиница, после же я заметила и ресторацию, как и маленькие кафе, и магазинчики с лавками.

− Я ожидала худшего, но тут еще ничего, − заключила графиня Заступова, своим зорким взглядом отметив плюсы и минусы Васильевска.

Приезжих в тихом городке было мало и каждый новый тут же брался в оборот. Нас шустро разместили в комнаты, отметив, что нам доступны самые лучшие апартаменты. Владелец даже устроил краткий экскурс в историю их города и даже расписал некий маршрут, чтобы мы в полной мере смогли насладиться его красотой. Тихон Иннокентьевич даже дал слово помочь нам подобрать достойное съемное жилье, когда матушка поделилась, что мы приехали издалека, что ее дочь и компаньонка остаются здесь и будут поступать в гимназию.

Дальше потекли дни, полные прогулок и новых знакомств. Наш приезд вызвал много шуму, что немного беспокоило меня, но не матушку Дарьи.

− Брось, Дарья Николаевна, − успокаивала меня она. – Поговорят и перестанут. Мы всего-то на пару дней разбавим их скучное существование, потом они переключатся на что-то другое. Даже в маленьких городах случается что-то из ряда вон выходящее, и про тебя тут же забудут.

Елизавета Александровна наслаждалась этой поездкой и прогулками по городу. Не осталось магазинов и лавок, которые мы бы не посетили. Каждый день мы обедали в кафе, а вечером обязательно занимали столик в ресторации.

− Здесь очень славно, − матушка Дарьи воодушевленно делилась своими впечатлениями, когда как я весьма настороженно относилась ко всему.

Я не доверяла никому, заодно переживала, как мы здесь устроимся. Я не могла себе представить, что и дальше буду жить на средства родителей Дарьи. Мне нужно было придумать что-то, чем бы я могла здесь заняться, заодно и заработать. Пока же я согласна была на любую работу. Живот нескоро станет виден, можно скрывать его под свободной одеждой, и у меня в запасе есть несколько месяцев.

На завтра у нас была назначена встреча с человеком, который сдавал комнаты в доме недалеко от гимназии. Тихон Иннокентьевич сдержал свое слово и подобрал неплохой район.

− Я узнала, там очень славно и люди хорошие, − делилась с нами Елизавета Александровна, переводя свой взгляд с Наташи на меня, и наоборот. – В том районе живут средней руки горожане. Мелкие чиновники со своими семьями, владельцы магазинов, школьные учителя и, главное −  врачи и лекари. Один из них живет как раз по соседству. Представляешь, как тебе повезло. В случае чего, далеко ходить не нужно будет, он примчится к тебе за считанные секунды.

Я не сомневалась, что матушка уже все разузнала об этом докторе и составила о нем свое мнение. И была уверена, что она уже все решила для себя. Я старалась не вмешиваться и во всем полагаться на Елизавету Александровну. Матушка Дарьи и на этот раз все сделает в лучшем виде, чтобы ее дочь в её отсутствие ни в чем не нуждалась.

Дом, который сдавался, был большим и немного запущенным. Я вопросительно взглянула на матушку, но она ничего не ответила, уверенно вступив на дорожку, которую нужно было срочно подмести. За ней последовала Наташа. Девушке все нравилось, что тоже вызывало у меня немало вопросов. Видимо, она никуда не выезжала, чем и объяснялось все.

Хозяином дома оказался пожилой господин, владелец собственной обувной мастерской, где не только чинили сапоги, но и делали ботинки под заказ.

− Вы будете мне вместо внучки, − голос старика дрогнул. – Наконец-то, мой дом наполнится голосами детей, а не звуками сквозняка, − его не смутило даже мое положение, о чем мы рассказали прямо. Заодно поинтересовались, не будет ли плач младенца мешать ему, чтобы потом не возникало никаких недомолвок.  – Ночами я все равно мучаюсь бессонницей. Дома редко ночую, предпочитая задерживаться в мастерской. Да и мне будет с кем поговорить, − на этом взгляд мужчины задержался на нянюшке Вере.

Решение было принято. Нам подобрали комнаты: просторную − мне, где имелась не только смежная для детской, но и своя ванная комната со всем необходимым. Напротив моих покоев устроилась Наташа, чтобы в случае чего прийти мне на выручку. Нянюшка же остановила свой выбор на комнате рядом с кухней на первом этаже. Там же находилась спальня Михаила Григорьевича Четкова. Я была уверена, что пройдет совсем немного времени, как эти двое найдут общий язык. Несмотря на суровый вид, на что повлияло жизнь в одиночестве, у пожилого мужчины был добродушный характер.

Все сделали выбор, и мы с Наташей вернулись в гостиницу. Точнее, нас бесцеремонно выпроводили, со словами, что нечего нам дышать пылью. Нянюшка и Елизавета Александровна остались в доме, чтобы привести его в порядок, как и закупиться продуктами. Все были уверены, что мне нужно было питаться за двоих. И никого не интересовало, что по утрам меня тошнило от многих запахов. Еще меня пугало расставание с матушкой Дарьи. За то короткое время, что моя душа находилась в другом мире, я успела к ней привязаться. Ведь от своей родной матери я за всю свою короткую жизнь с ней слышала только упреки и ни слова одобрения. А графиня Заступова кроме того, как решала насущные проблемы и дела, еще и успевала поддерживать дочь.

− Не переживай, все образуется. Пройдет два года, а то и три, никому и дела не будет, когда ты родила. Главное, ты будешь уже замужем. Мы обязательно найдем тебе подходящего жениха.

Это-то меня и пугало: активность графини Заступовой. Кто возьмет замуж вдову с чужим ребенком? Елизавета Александровна была уверена, что на последнее не будет никто обращать внимания. Даже наоборот, раз родила один раз, то и наследника новому мужу могу подарить. Правда, в этом случае приглянуться я могла только мужчине в возрасте.

Тема женихов поднималась каждый день словно мы переехали в Васильевск не для того  чтобы скрыть позор Дарьи Николаевны, а непременно выдать ее замуж.

− Ты красивая и образованная девушка. Многие захотят тебя в жены, − Елизавета Александровна навестила меня в ту же ночь в комнате. Пока дом убирался и чистился полностью, мы все решили переночевать в гостинице, а с утра уже направиться к Михаилу Григорьевичу. – Полноте тебе переживать. Чего уже сделано, топором не вырубишь. Придется принять и жить дальше. Женихов можно найти и в Васильевске. Приданое за тобой немалое, но раскрывать это будем не сразу.

Я не стала возражать словам матери Дарьи. Родители Заступовой, итак, многое сделали для дочери из-за ее глупости. Сейчас же мне нужно было думать о своем будущем и о ребенке. Только у родительницы на этот счет были совершенно другие планы.

− Я уже поговорила с Тихоном Иннокентьевичем, и он мне посоветовал чайный салон баронессы Дашковской. Если она примет тебя в свой круг, то шансы подобрать тебе достойного супруга возрастут, − казалось, Елизавета была довольна собранными за день новостями. – Они тут всё про всех знают, − слова матушки Дарьи заставляли немного нервничать. К таким людям не хотелось бы попасть. Они же все могут выяснить, как и придумать себе всякого. − Ты пока привыкай к местности и к новой жизни. Вместе с Наташей сходите узнавать насчет поступления в гимназию. Вас должны принять, Николай Дмитриевич изрядно похлопотал из-за вас, − в голосе графини не было ни нотки упрека.

Утром мы всей дружной компанией направились в особняк Михаила Григорьевича. Дом мужчины изменился полностью. Окна сияли в лучах солнца, дорожки были чистые, и сами стены, казалось, с приездом новых жильцов встрепенулись, и дом, словно раскрылся и увеличился в размерах. Внутри пахло свежестью. Из мебели выбили всю пыль, откуда-то достали еще, будто не хватало, многое передвинули с одного места на другое. Теперь все комнаты приняли обжитый вид, а не берлогу одинокого старика. Сам Михаил Григорьевич  больше не горбился, выпрямив скрюченное тело. Мужчина то и дело поглядывал в сторону нянюшки, которая строила всех и вся, несмотря на свой возраст, а особенно габариты.

− Идите пить чай, я сама разложу ваши вещи, − няня Вера отобрала из моих рук платье и легонько подтолкнула двери. – Проведите время с матушкой. Елизавета Александровна на днях уедет и останетесь вы совсем одна.

Нянюшка, что вырастила Дарью Николаевну, во всем была права. Отъезд матери девушки меня пугал. Я привыкла к Елизавете Александровне и расставаться с ней не желала.

− Не переживай, Дарья, − взяла она меня за руки. – Я приеду уже через месяц. Обязательно буду навещать тебя так часто, как смогу. Твои теплые вещи заодно привезу и слухи из столицы. Если ты переживаешь насчет ребенка, чтобы избежать косых взглядов здесь, кроме того, что ты вдова Орлова, Михаил Григорьевич предложил представить тебя, как свою внучатую племянницу.

Упомянутый хозяин дома показался из-за двери, прошел к дивану и присел.

− Все здесь знают, что у меня была сестра и живет она далеко отсюда, в Вятской губернии. Детей у нее много, как и внуков. Никто не засомневается в том, что я приютил одну из своих родственниц, которая приехала сюда учится. Так к тебе будет меньше вопросов. А то, что вы не сразу ко мне заехали, так не знали, жив ли я. Ведь так и не дождались моего ответа на письмо вашей бабушки. Сперва решили осмотреться.

− Как же быть с Тихоном Иннокентьевичем? – посмотрела я на матушку, затем перевела взгляд на Михаила Григорьевича.

− Об этом не переживай, внученька, − на лице мужчины появилась довольная и хитрая улыбка. – За ним числится должок. Думаю, он будет только рад распространить слух о том, что ко мне приехала дальняя родственница и решила поселиться у меня. Ведь в таком возрасте за мной нужен присмотр, − также во взгляде старика я увидела то, что он стребует у владельца гостиницы по полной.

На этом моя легенда вдовы обрастала всё новыми неопровержимыми доказательствами. Теперь я не была безродной вдовой, что осталась одна, еще и с ребенком, а внучатая племянница, которая приехала к родственнику, чтобы оказаться как можно дальше от места трагедии. Ведь в том городке мне все напоминало о ней, а мне в таком состоянии не стоило переживать. Вот и по настоянию семейного доктора   я решилась на переезд к родственнику. Даже портрет мужа появился на комоде в гостиной. А о том, что это был бравый офицер и заодно главный герой прочитанного мной романа, знали только я и Наташа.

И уже на другой день Елизавета Александровна уехала из Васильевска, пообещав навестить меня через месяц.

Глава 5

Первые шаги в новую жизнь

Дарья Заступова

Первые дни после отъезда Елизаветы Александровны я была сама не своя. Чувствовала себя выброшенной на берег рыбиной. Вот я лежала и барахталась на суше без возможности добраться до воды, а волны все дальше уходили и уходили от меня, будто отлив. И никто не мог сказать, когда же следующий прилив. Я хандрила, отказываясь от еды. Меня окутал страх. До этого дня я могла полагаться на матушку Дарьи. Вот только теперь я была предоставлена чуть ли не самой себе. Хорошо еще, что рядом были Наташа и нянюшка.

Вера хлопотала вокруг меня свойственной женщине манере, стоило ей только услышать о прогулке, словно мне снова было лет десять, и я поцарапала коленки. Наташа не понимала моей хандры, и все пыталась меня хоть как-то расшевелить.

− Тебе нужно много гулять, − девушка всё намекала на прогулку по городу. Наталья Алексеевна устала сидеть в четырех стенах, и ее неуемная натура требовала выхода. – Я вычитала в книжках, что тебе будет полезна неспешная прогулка. Они будут полезны и малышу. К тому же, посетим книжную лавку и купим роман.

Пришлось согласиться, и нянюшка споро подготовила меня к прогулке. Никакие слова и убеждения, что я вполне могла и сама за собой ухаживать, на пожилую женщину не действовали.

− Елизавета Александровна взяла с меня слово, что я буду заботиться о вас, как о своей родной дочери. И я свое обещание сдержу. Неужто вы уже забыли, кто вам в свое время вытирала не только слезы? − после чего я перестала противиться проявлениям заботы со стороны нянюшки. Ну, хоть Четков не входил в список моих соглядатаев и не донимал просьбами прогуляться или посидеть на заднем дворе. Пожилой мужчина чуть ли не целыми днями пропадал в своей мастерской, а вечерами за разговорами с нянюшкой.

Как только Вера одобрительно кивнула, Наташа взяла меня под руку, и мы поспешили наружу. Васильевск не особо поражал своими строениями и достопримечательностями. Городок был маленький, улицы одинаковые. Мы пересекли его весь, от дома Михаила Григорьевича до его окраины и обратно. Улицы были достаточно широкие, чтобы две встречающиеся кареты могли пройти без проблем. Дома были каменные, как и деревянные, в основном, двухэтажные, были и трех, но их пересчитать хватило бы пальцев одной руки. Все они походили друг на друга, за исключением крыш. Более богатых владельцев можно было узнать по украшениям на фасаде домов.

− Чувствуешь? Здесь даже дышится по-другому, не как в столице, − Наташа дышала полной грудью, словно она, как и я, вместе со мной перенеслась из душного и пропахшего выхлопными газами города. Но не согласиться с ней я не могла.

В первое время, мне казалось, что на природе у меня даже кружится голова. Автомобилей еще не придумали, и воздух был совершенно чистый. Радовало еще и то, что улицы освещались фонарями. Пусть их  было мало, но людям не приходилось ходить в темноте. Видимо, исправник хорошо выполнял свои обязанности и ратовал за доверенный ему город. В центре города напротив театра даже был обустроен маленький парк, куда меня и повела Наташа.

− Посидим немного на скамейке? – на предложение Натальи Алексеевны ответила согласием. Я чувствовала и видела, что девушка не хотела домой. Из-за моего подавленного настроения она не должна была страдать. Лазарева   и так оставила отца одного справляться с книжной лавкой и теперь прозябала в глуши вместе со мной.

Парк состоял из единственной аллеи, дорожки которой повторяли букву «п». Посередине виднелись клумбы с цветами, но редкие стебли не привлекали внимания. По обе стороны дорожки были высажены кусты, а между ними поставлены скамейки. На одну из них мы и приземлились, и я вытянула ноги, предварительно посмотрев по сторонам. Желающих насладиться красотами парка, кроме нас, не наблюдалось. Я же чувствовала легкую усталость. Что же будет потом? Пока старалась об этом не думать. У меня еще было полно времени, чтобы привыкнуть к своему новому состоянию.

− Не жалеешь, что переехала вместе со мной в этот город? – поинтересовалась я у Наташи. – Здесь не будет балов, только тихая и размеренная жизнь.

− Зато есть театр, − воодушевленно чуть ли не воскликнула девушка, указывая на здание через дорогу. Мы заняли скамейку почти на краю парка и теперь могли наблюдать за толпой артистов, которые высыпали из театра. Видимо, после репетиции. – И нам обязательно нужно сходить на представление, − глаза Наташи предвкушающе заблестели. 

− Пора возвращаться домой, иначе Вера сама выйдет тебя искать по улицам Васильевска, − через некоторое время предложила моя подруга.

До вечера еще было далеко, но голод давал о себе знать. Прогулка по городу не прошла даром. Я немного воодушевилась, как и появился аппетит. Будущая жизнь уже не казалась серой и унылой. Для себя я успела приметить библиотеку. В провинциальном городке было не так уж и плохо.

Когда мы выходили из парка, навстречу нам попались несколько таких же пар. Они с интересом поглядывали в нашу с Лазаревой сторону, но никто не спешил заговорить. Сперва они хотели выяснить, достойны ли мы их круга общения. И только после должны были последовать пригласительные.

Правда, одно из них нас уже опередило. Стоило нам вернуться в дом Четкова после долгой прогулки, нас тут же позвали. В гостиной нас ожидали Вера и сам Михаил Григорьевич. На тумбочке рядом с диваном возле портрета «моего» погибшего супруга сиротливо лежал конверт. Сама баронесса Дашковская свидетельствовала свое почтение дальней родственнице Четкова. По настоянию нянюшки срочно пришлось сесть за ответ. Нужно было пригласить Дашковскую на чай, чтобы она ввела меня в местное общество. 

С утра весь дом Михаила Григорьевича Четкова стоял чуть ли не на ушах. Нянюшка суетилась больше всех. Я же чувствовала себя хуже некуда: то бледнела, то краснела в страхе от того, что меня сегодня раскроют, как и мою легенду. Ведь с минуты на минуту мы ждали баронессу Дашковскую, о которой упоминала Елизавета Александровна, на чай. .

В указанное в записке время двери раскрылись, и нянюшка проводила в гостиную баронессу. Наталья Павловна Дашковская оказалась величественной особой, слегка полноватой, что придавало ей еще больше внушительности. Женщина была в строгом платье и жеманно поджимала губы. Я тут же вспомнила представительниц монастырей, которые вели себя подобно баронессе, только те были тонкие, как жерди.

Баронесса пришла не одна. За ней шла худенькая, оттого ее не было видно сразу, и высокая девушка в очках, сгорбившись, отчего она выглядела намного старше своих лет. Молодая гостья все время дергалась, словно ее кто хотел обидеть в этом доме. В письме про нее не было указано ни слова.

Все были друг другу представлены и начался обычный светский разговор. Такое времяпровождение я страсть как не любила, но приходилось подчиняться общепринятым правилам. Ведь баронесса запросто могла испортить репутацию Дарьи. Только этого мне еще не хватало. Приходилось слушать ее речи или хотя бы делать вид. Сам Четков подтвердил, что именно баронесса являлась лицом нравственности общества. Что говорила она, подхватывали и другие. Поэтому мне приходилось держать дружественное лицо и изредка улыбаться, как и кивать, соглашаясь с Натальей Павловной. Матушки здесь не было, чтобы принять весь удар на себя.

Сама же баронесса в первые минуты бесцеремонно окидывала меня взглядом с ног до головы. Без внимания не остались ни черное шелковое платье вдовы, ни буфы, ведь другого украшения мне не предполагалось, ни волосы, собранные в пучок. Но по ее глазам поняла, что гостья по достоинству оценила и качество ткани, и пошив платья, как и его цвет. Сомнений в благополучии Софьи Орловой у баронессы  не осталось, что означало только одно: Дарья Николаевна была достойна компании баронессы и ее протекции.

Обсуждение погоды и светской жизни, имена многих, пока еще неизвестных мне лиц ни о чем не говорили, подходили к концу. Все правила приличия были соблюдены, и я с замиранием ждала самого главного вопроса в мой адрес.

− Я слышала, что вы вдова? – наконец-то, мы добрались до самого главного.

Я напряглась, как и выпрямила спину, словно была на уроке танца и за нарушение осанки могла получить тычок от преподавателя танцев. Местные кумушки уже успели распространить слух о моем положении. Я смахнула почти настоящую слезу, комкая в руках носовой платок с инициалами, лишь подтвердила, что мой супруг остался верен своему долгу и погиб на службе.

− Я вам искренне сочувствую, − наличие портрета в трогательной черной рамке на комоде в гостиной у баронессы не оставили никаких сомнений.

Её следующему вопросу я даже обрадовалась. Наталья Павловна изъявила желание услышать историю о моем почившем муже. Я снова смахнула несуществующую слезинку и с удовольствием начала свой рассказ. Ведь мне было что поведать местной матроне¹, чтобы ко мне больше ни у кого не возникало вопросов. Я была уверена, что Наталья Павловна приукрасит мою историю и расскажет остальным.

Мне не составило никакого труда вкратце пересказать содержание книги, откуда как раз и «родился» поручик Орлов. Как Иван Васильевич прибыл в наш город по важным делам. В то же время я прогуливалась по лавкам. В один момент мальчишка выкрал у меня кошелек и убежал. Мои крики помощи были услышаны самим поручиком Орловым. Он и догнал мальчишку, как и вернул мне кошелек. После он проводил меня до дома, был представлен родителям, как и приглашен на ужин в знак благодарности от лица моей семьи. Симпатия между нами появилась сразу. И уже через месяц поручик попросил моей руки. Отец сразу дал согласие. В нашей семье все женились и выходили замуж по взаимным чувствам. Но долг перед родиной все же разлучил нас, как и зависть подруг. Одна коварная девушка являлась родственницей одного командира и добилась того, чтобы поручика Орлова включили в группу, которая должна была отправиться испытать новое оружие. Испытание оказалось неудачным, а взрыв унёс жизни многих людей. В том числе и горячо мной любимого супруга.

− Об этом даже писали в газетах, − вспомнила я один из разговоров отца за столом.

− Да, да, что-то похожее упоминал и мой супруг, − баронесса Дашковская сама же подтвердила мою легенду. – Я вам искренне сочувствую, Дарья Николаевна.

− В своем городе мне все напоминало о моем муже и трагедии, − всхлипнула я. – И я решилась навестить Михаила Григорьевича, а он любезно согласился приютить меня. В родном городе каждый знакомый при встрече со мной норовил вспомнить что-то о моем муже, пусть и хорошее, а это причиняло мне невыносимую боль. Не все, как вы, от души сочувствовали моему горю. Многие завидовали моему счастью, что я сумела выйти замуж за офицера армии, который многого добился и мог бы добиться еще. Все его хвалили. Поэтому мной было принято решение вместе со своей компаньонкой поселиться в тихом и уютном городке, как ваш, − сделала я комплимент баронессе.

Гостья только сейчас обратила свой взор на Лазареву. Наташа служила гарантом моей репутации. Ведь без нее даже после смерти мужа я не могла приглашать в дом мужчину и находиться с ним наедине. Затем Наталья Павловна повторно рассыпалась в соболезнованиях. К ней присоединилась и ее спутница Варвара Петровна, которая до этого момента ни словом не вступала в разговор. Теперь самой бы не запутаться в своих словах и суметь повторить свою же историю.

− Вы всегда будете желанной гостьей в моем салоне, − наконец-то, Наталья Павловна оставила нас.

Стоило карете отъехать от нашего дома, я отошла от окна и облегченно выдохнула.

− У нас получилось! – Наташа от радости накинулась на меня с объятиями.

− Больше никаких чаепитий и никаких салонов. Я лучше в библиотеке посижу и к поступлению подготовлюсь, − с этими словами я и направилась в свою комнату отдохнуть.

На завтра был запланирован в поход в библиотеку.

¹ матрона – почетная замужняя женщина, мать достойного семейства.