Опозоренная невеста лорда-дракона

— Мы нашли ее, милорд, — хмуро говорит стражник моему жениху.

— Неблагодарная дрянь! Потаскуха! — кричит дядя Симус, брызжа слюной во все стороны. — Ты опозорила всех нас перед милордом Эйгаром!

У него багровое лицо от злости лицо. Дядя подбегает ко мне и замахивается, чтобы влепить пощечину. Рука у него тяжелая, я это знаю.

Мне уже все равно, что будет дальше, и я просто опускаю глаза.

Но оплеухи не следует.

Я поднимаю взгляд и с недоумением вижу, что лицо дяди перекошено от боли, а его рука завернута назад.

— Никому, кроме меня, не позволяется трогать мою женщину! — рычит Эйгар эш Эмберт. Его глаза становятся алыми, по лицу пробегает и исчезает волна янтарных чешуек. Словно он вот-вот превратится в грозного дракона.

Он добавляет ледяным голосом, от которого у меня застывает кровь:

— Я сам накажу ее так, как сочту нужным…

Лилиана Монтейн

Я стою возле бордовых бархатных портьер и смотрю, как кузина Беатриса крутится перед большим зеркалом в медной раме. Портниха привезла ей несколько новых платьев, и Беатриса примеряет их под чутким присмотром своей матушки, моей тёти Элоизы

— Нет, это серебристое с парчой слишком тяжелое, — капризно вздыхает Беатриса, сбрасывая с себя блестящую ткань, которая падает на пол.— К тому же этот цвет делает меня бледнее, будто я больная.
— Примерим это, — тетя Элоиза указывает на следующее платье, бледно-кремовое, в рюшечках и воланах, напоминающее пышное пирожное.
— Нет, это тоже слишком бледное! — морщится кузина, критически оглядывая свое отражение. — Я же невеста, а не призрак, в конце концов!

Я ловлю на себе быстрый, колкий взгляд тети, будто это я виновата в том, что наряд не подошел.

— Вот это шелковое, цвета лаванды, мне нравится, — наконец провозглашает тетя Элоиза, и портниха с облегчением замирает.

Голубой цвет действительно очень идет Беатрисе. Её светлые локоны, уложенные в высокую сложную причёску, и нежное, безупречное лицо делают ее похожей на дорогую, хрупкую фарфоровую куклу.

Неудивительно, что красавица кузина очаровала самого Эйгара эш Эмберта, лорда-дракона из Янтарного Дома.

Драконы — издавна заветная мечта и тайная надежда всех девушек в нашем герцогстве. Рослые, сильные, неимоверно богатые и окутанные ореолом таинственности. Много лет назад они пришли на помощь, чтобы защитить южные границы королевства от тварей, живущих за Скалистыми хребтами. За это драконы получили от короля плодородные земли, на которых со временем возвели величественные неприступные замки.

Тетя Элоиза встает с кресла, шелестя шелковым платьем, и обращается к портнихе с важным видом:
— Думаю, свадебный наряд надо будет украсить янтарём. Это родовой камень Эмбертов, жениху должно понравиться.

— Хорошо, госпожа баронесса, — швея кланяется.

Собственно, лорд эш Эмберт еще не является официальным женихом, но это вопрос нескольких дней. Совсем скоро он прибудет в наше имение, чтобы заключить помолвку с Беатрисой.

По обычаям драконов, он привезёт целый сундук подарков для невесты и её родственников. По этому поводу дядя Симус и тётя Элоиза едва сдерживают ликование. Ещё бы, их дочь сумела заполучить самого завидного жениха во всем герцогстве!

— Лили, ты можешь взять мои старые платья, когда я уеду к мужу, — Беатриса, наконец, замечает мое присутствие.

Это верх великодушия со стороны кузины. Обычно Беатриса относится ко мне чуть лучше, чем к прислуге, но сейчас, окрыленная предстоящим замужеством, она внезапно расщедрилась. Затем Беатриса бросает быстрый, испытующий взгляд на мать, словно спрашивая у нее разрешения на свою внезапную щедрость.

— Посмотрим, — нехотя говорит тетка, ее взгляд скользит по моему скромному, поношенному платью. — Сначала нужно оценить, что стоит отдавать.

Властная тетя Элоиза заправляет всем в доме, и даже дядя Симус ее побаивается. Тетя хмурится, обращаясь ко мне:

— Лилиана, не стой столбом. Проверь клумбы в саду. На них наверняка повылазили мелкие сорняки. Лорд Эмберт может это заметить, у драконов зоркий глаз. К его приезду все должно быть в идеальном порядке. Ступай.

— Хорошо, тетя, — опускаю глаза, стараясь, чтобы она не заметила и тени внезапно вспыхнувшей во мне радости. Потому что вечером у меня будет шанс украдкой уйти из дома дяди через садовую калитку и снова встретиться с Илиасом. Моей запретной любовью.

* * *

Дорогие читатели, я рада приветствовать вас в своей новой книге "Опозоренная невеста лорда-дракона". Она выходит в рамках литмоба "Опозоренная невеста", где вас ждут пять ярких историй о девушках, попавших в трудную ситуацию. Присоединяйтесь к чтению, будет интересно!

Давайте познакомимся с двумя героинями.

Лилиана Монтейн, сирота, 19 лет

Ее кузина Беатриса

Беатриса настоящая красавица, но если одеть Лилиану в нарядное платье, то она тоже будет очень привлекательной

Прополов большую клумбу с весенними цветами, я залюбовалась своей работой.

Пышные шапки розовых и белых пионов источали нежный аромат. Чуть сзади цвели белые, ярко-желтые и фиолетовые ирисы.

Я подошла к пышному кусту жасмина, вдыхая его тонкий, опьяняющий аромат. Возле дома моих родителей в Предгорье тоже рос жасмин. Этот знакомый запах на мгновение перенес меня туда, в далекое и беззаботное детство, заставив остро сжаться сердце от тоски.

Несколько лет назад мои родители умерли от лихорадки, и я осталась сиротой. Дядя Симус стал моим опекуном и забрал в свой дом.

Я всегда любила сад и живые цветы, в отличие от вышивки, считавшейся достойным занятием для благовоспитанных девиц. Тетя Беатриса была даже рада этому.

Помыв руки в прохладной воде из кувшина, я присела отдохнуть в садовой беседке. По последней моде, дядя Симус велел сделать несколько изящных сооружений, чтобы подчеркнуть новый статус семьи.

— Доброго дня, леди Лилиана, — неожиданно раздался вкрадчивый мужской голос.

Ко мне подошел лорд Хьюго Мэлком. Неприятное, одутловатое лицо с мешками под глазами, залысины, прикрытые жидкими промасленными прядями, уложенными по последней моде, и внушительный живот, с трудом умещавшийся в дорогом камзоле. Его тонкие губы растянулись в улыбке.

Я знала, что лорд Мэлком был деловым партнером дяди Симуса. Он нередко появлялся в нашем доме, надолго запираясь с дядюшкой в кабинете.

— Вы красивы в любом наряде, Лилиана, — изрек он цветистый и насквозь фальшивый комплимент. — Что может быть прекраснее юной девы среди цветов? Вы и сами подобны цветку, чьим именем названы. Наопминаете мне нежную, чистую и невинную лилию. Как я завидую тому счастливцу, кому будет суждено сорвать этот прекрасный бутон...

Он улыбнулся еще шире, и мне почудилось что-то хищное в этой улыбке. Его слова показались мне до неприличия пошлыми, а взгляд — липким. Казалось, он внимательно рассматривает мою грудь. Я поежилась от отвращения.

— Лорд Мэлком, извините, у меня много дел, — сухо сказала я и направилась в дом, чувствуя на спине его тяжелый, пристальный взгляд.

Этот мужчина был мне отвратителен. Его слащавые речи, липкие взгляды и многозначительные улыбки смущали меня.

Я знала, что он схоронил двух жен и сейчас был вдовцом. Интересно, какие именно дела он вел с дядей?

В своей комнате я быстро переоделась в чистое, почти новое коричневое платье. Выскользнув в неприметную садовую калитку, которой пользовалась прислуга, я быстрым шагом пошла по проселочной дороге к старой водяной мельнице. Туда, где мы обычно встречались с Илиасом.

С ним я познакомилась два месяца назад в городской лавке. Дядя изредка давал мне пару серебряных монет, когда у него было особенно хорошее настроение, и я вместе с кем-нибудь из слуг отправлялась в Эйшевен, небольшой город в десяти милях от дома дяди Симуса. Обычно я покупала книги, вот и в тот раз купила томик стихов.

Затем я зашла в соседнюю лавку, чтобы просто посмотреть на товары.

Красивый молодой человек с вьющимися каштановыми волосами и лучистыми глазами улыбнулся мне и спросил:

— Что же выберет сегодня такая красавица?

Я покраснела до корней волос. Никто и никогда не называл меня красавицей. Да я и сама себя такой не считала — высокая, худая, я всегда чувствовала себя серой мышкой на фоне своей изящной кузины Беатрисы.

Илиас оказался племянником лавочника, торговавшего диковинными товарами из-за моря: тканями, пряностями, украшениями. Увидев в моих руках книгу, он с легкостью процитировал оттуда несколько строк.

— Вы... вы читали это? — пролепетала я, пораженная.

— Это мой любимый поэт, — улыбнулся он и протянул мне другой томик. — Возьмите почитать. А потом вернете его мне, и у меня будет повод снова вас увидеть. Приходите к водяной мельнице на закате. Я буду ждать вас там каждый вечер, даже если вы не придете. Буду сидеть там и думать о вас…

Мельница была на полпути от дома дяди до города. Рядом была небольшая рощица, будто созданная для тайных свиданий.

Однажды из любопытства я пришла туда, и молодой человек действительно был там. Илиас признался, что каждый вечер приезжает сюда в надежде увидеть меня.

Он быстро покорил мое сердце. Илиас рассказывал, что родители отправили его помогать дяде в лавке, а сам он мечтает открыть собственное дело и стать независимым. Мне очень нравилось его стремление к самостоятельности.

Мы стали тайно встречаться. Я придумывала предлоги, чтобы уехать в город, но чаще мы виделись здесь, у мельницы, на полпути между имением и городом.

Я совершенно потеряла голову от этой первой, пылкой любви. Его поцелуи кружили мне голову, заставляя забыть обо всем на свете. Я понимала, что мужчине от женщины нужно не только это, и краснела от его ласк, но никогда не позволяла ему перейти ту самую, последнюю грань. Я твердо знала, что до свадьбы нельзя отдаваться мужчине.

Он шептал самые нежные слова, от которых я краснела, уговаривал, но я стояла на своем. Илиас расстраивался, но обычно сводил все к шутке. Он уже знал, что я племянница барона Симуса Монтейна.

— Если бы у меня были деньги, мы бы смогли пожениться, — сказал он сегодня, грустно глядя на меня. — Я люблю тебя, Лилиана, больше жизни. Но пока я не встану на ноги, я не могу предложить тебе брак. Твой дядя никогда не согласится на такой мезальянс.

— Но у меня будут деньги! — выпалила я. — Дядя — мой опекун только до совершеннолетия или замужества. У меня есть небольшое наследство — немного земли и... кое-что еще.

Илиас внимательно посмотрел на меня, и в его глазах мелькнул интерес.

— Правда? — переспросил он живо. — Но твой дядя вряд ли просто так отдаст тебя и твое состояние какому-то бедному торговцу. Хотя…мы можем бежать! Пожениться тайно, уехать за море в мою страну. Тогда дядя будет вынужден признать наш брак и отдать тебе твое наследство.

— Я не готова бежать, — засомневалась я.

— Ты не любишь меня? — Илиас нахмурился.

— Давай я сначала поговорю с дядей. Через полгода я стану совершеннолетней. Мне будет девятнадцать, и тогда я сама смогу распорядиться своей жизнью.

— Хорошо, моя милая, — ответил он, уже мягче, и снова обнял меня. — Мы все обдумаем.

— Мне пора, — спохватилась я, заметив, как солнце клонится к закату. — Скоро стемнеет.

Илиас крепко обнял меня и крепко поцеловал.

Его губы были мягкими и горячими.
— Придешь завтра? — спросил он, наконец отпуская.
— Если получится. Сейчас в доме большая суета, готовятся к приезду жениха Беатрисы.
— Я буду ждать тебя здесь каждый вечер, любимая, — он снова поцеловал меня. — Возьми на память. — Он протянул мне нитку перламутровых бус.

— Спасибо, — я залюбовалась ими, но тут же осторожно убрала в карман.

Я не смогу их надеть — придется объяснять, откуда они. Но на ощупь бусины были такими гладкими и теплыми, будто впитали в себя солнечное тепло и его ласку.

По дороге домой я обдумывала предстоящий разговор с дядей Симусом о своем наследстве.

По дороге домой я с горечью вспоминала последние годы, проведенные в доме дяди.

Дядя Симус был младшим сводным братом моего отца. Он не всегда был богат. Достаток пришел к нему неожиданно.
Несколько лет назад, после того как от болезни умерли мои родители, дядя забрал меня к себе и стал моим опекуном. Черная лихорадка, приходящая иногда из-за гор, выкашивала тогда целые деревни в Предгорье, и немногие уцелели. Мне повезло выжить, но несколько месяцев я была слабой, как котенок.
Потом в Предгорье случилось сильное землетрясение, обрушившее скалы и перекрывшее многие горные тропы. Но земли моих родителей — небольшой участок земли и дом — уцелели. Чудом устоял и старый мост в Соколином ущелье, принадлежавший нам, — кратчайший путь, соединяющий северные и южные перевалы. Вскоре мост стал единственной артерией для торговых караванов и обозов, идущих с юга на север и обратно.
Дядя Симус, воспользовавшись ситуацией, не замедлил устроить в Соколином ущелье заставу и взимать плату за проезд по мосту. Деньги потекли к нему в карман.
Но настоящим подарком судьбы для него стало то, что после землетрясения в наших землях открылись залежи медной руды. Дядя построил шахту, нанял работников, и деньги потекли к нему уже не ручейком, а полноводной рекой.
Из меди чеканили мелкие монеты, делали посуду, недорогие украшения, колокола и подсвечники.
«Не было бы счастья, да несчастье помогло», — любил разглагольствовать он, захмелев за ужином от лишней кружки вина.
Меня коробило от этих слов. Ведь его «счастье» выросло на могилах моих родителей.

Старый дом дяди Симуса перестроили до неузнаваемости. Сделали балконы и колонны перед парадным входом возвели многочисленные хозяйственные пристройки.
В саду установили белые мраморные статуи и фонтаны, разбили клумбы с редкими растениями.
Дядя купил себе породистых лошадей, а затем и титул барона у герцога за кругленькую сумму.
Теперь тетя и Беатриса стали выезжать на балы в Гроверхейм, столицу герцогства. Туда же он отправил своего сына Гилберта, старшего брата Беатрисы, решив, что тому легче будет завести «нужные связи» в столице.
Слуги меж собой шептались, что Гилберт частенько попадал в какие-то некрасивые истории.
Тетя Элоиза и Беатриса обзавелись модной одеждой, но местная аристократия, чья родословная исчислялась веками, не спешила их принимать в свой круг.

Я помню единственный бал, на который они, по какой-то неведомой прихоти, взяли и меня. На фоне миниатюрной, белокурой Беатрисы я, высокая, загорелая и угловатая, смотрелась невыигрышно.
Пара кавалеров, пригласивших меня на танец, после нескольких пустых фраз начали расспросы о моей кузине, выведывая, есть ли у нее серьезный поклонник.
После того вечера я наотрез отказалась участвовать в поездках на балы. Тетя и Беатриса не стали меня отговаривать. За эти годы между нами не сложилось теплоты. Меня терпели, но не любили.
Круг общения дяди и тети составляли такие же нувориши, купившие титулы совсем недавно, либо обедневшие аристократы, желавшие получить деньги в долг.
Но дядя Симус был одержим желанием войти в высшее общество.
Я не раз слышала, как он, хмельной, стуча кулаком по столу, кричал, что он ничуть не хуже всех этих зазнаек с их выцветшими гербами.
И вот теперь его величайшая мечта, кажется, готова была осуществиться. Беатриса скоро выйдет замуж за лорда-дракона. После этого по своему положению она станет равной самой герцогине.
И тогда двери всех аристократических салонов широко распахнутся перед семьей Монтейн.

* * *

Я вернулась домой и сразу у калитки увидела служанку Молли.
— Наконец-то ты вернулась, Лили, — шепчет она. — Твой дядя дважды спрашивал про тебя.
Молли — единственная в этом доме, кто любит меня по-настоящему. Она работала в доме моих родителей и упросила дядю взять ее вместе со мной.
Это Молли выхаживала меня после болезни. Я помню её ласковые руки и успокаивающий шёпот. Это она прижимала меня к своей груди, когда я плакала, поняв, что осталась одна. Молли забрали в дом дяди и навалили на неё кучу работы, но она никогда не жаловалась. Молли — единственный близкий человек, которого по-настоящему волнует моя судьба. И она, конечно, поняла, что я влюбилась.
По моим вздохам, вечерним отлучкам и сияющим глазам.
Молли вздыхает и неодобрительно ворчит:
— Смотри, Лилиана, не попади в беду с этим красавчиком. Не вздумай давать ему то, чего он хочет. Мужчины разливаются соловьями, но не спешат жениться. Зачем покупать корову, если можно бесплатно попить молока?
Я только краснею от её слов, хотя понимаю, что Молли права. Мне нельзя переступать последнюю черту в отношениях с Илиасом.

Я подхожу к дому и вижу на крыльце дядю Симуса. По нему видно, что он сердит.
Сердце у меня замирает. Неужели он узнал про Илиаса и наши встречи?
Дядя пристально смотрит на меня, а затем говорит:
— Лилиана, пойдем ко мне в кабинет. Я хочу серьезно поговорить с тобой…

Это Илиас, любовь Лилианы

Вслед за дядей Симусом я захожу в его кабинет. Это большое помещение с лепными потолками и новой мебелью. Все здесь кричит о достатке. Над массивным дубовым столом в позолоченной раме висит портрет хозяина.

Дядя стремится подражать аристократам, поэтому недавно заказал свой портрет у модного художника. На мой взгляд, мастер сильно польстил ему: Симус на холсте выглядит моложе лет на пятнадцать, на его лице не видно красноватых прожилок, вызванных пристрастием к крепким напиткам, а под глазами нет набрякших мешков.

В углу стоит книжный шкаф, доверху заполненный фолиантами с красивыми позолоченными корешками. Уверена, дядя никогда не открывал ни одну из этих книг, но он смертельно хочет казаться значительнее.

— Садись, Лилиана, — дядя Симус кивает мне на кресло, обитое коричневым бархатом.
— Как ты знаешь, Беатриса скоро выходит замуж. Пора подумать и о твоей судьбе. Через полгода ты достигнешь совершеннолетия, тебе исполнится девятнадцать.

Он делает многозначительную паузу.
— Лорд Мэлком интересуется тобой. Он просит твоей руки.

Наверное, я побледнела.
— Но он же старый! И он совсем мне не нравится, дядя!

Дядя наливает себе вина в хрустальный стакан и делает большой глоток.
— Он не старый, а опытный. Это большое преимущество в браке. К тому же он отлично умеет вести дела.
— Мне он не нравится! Я не выйду за него замуж! — твердо заявляю я.

Рукой я нащупываю в кармане перламутровые бусы, подаренные Илиасом. Они теплые и словно придают мне уверенность. Ни за что не пойду замуж за этого мерзкого лорда с липким взглядом!

Дядя Симус допивает вино.
— Лорд Мэлком — мой деловой партнер. Это он ссудил мне деньги на постройку шахты. Ему принадлежит часть прибыли от добычи медной руды.
— Раз уж речь зашла о шахте, дядя, я хочу знать, как там обстоят дела. Скоро я стану совершеннолетней. Я вправе знать, какое наследство мне досталось. Хочу распоряжаться доходами с моих земель и сама выбрать себе мужа.

Лицо дяди Симуса наливается кровью.
— Лилиана, ты всего лишь женщина. Тебя не должны интересовать такие вопросы. Женское дело — наряжаться, танцевать на балах, а потом заниматься детьми и мужем. У тебя нет жизненного опыта, и ты легко сможешь стать добычей какого-нибудь проходимца. Поверь, Лилиана, я желаю тебе добра.
— Мне не интересны балы, дядя. Я хочу узнать, оставил ли мой отец завещание.

Дядя наливает себе еще вина.
— Что же, Лили, я отвечу тебе. Я твой опекун до совершеннолетия или до замужества. Я построил эту шахту, нанял рабочих. Сейчас добыча меди упала, похоже, шахта почти истощилась. К тому же ты ничего не понимаешь в делах. Управлять шахтой — не женское дело. Твоя задача — ни о чём не беспокоиться и ждать, когда я подберу тебе подходящего мужа.
— Лорд Мэлком — совсем не подходящий муж для меня! Я ни за что не выйду за него замуж! — повторяю я.

Никто на свете не заставит меня отказаться от Илиаса.

Я ожидаю, что сейчас последует гневная вспышка, но дядя молчит. Он барабанит пальцами, унизанными массивными золотыми перстнями, по столу.
— Хорошо, после свадьбы Беатрисы мы вернемся к этому разговору, — неожиданно спокойно говорит он. — В конце концов, лорд Мэлком не единственный холостой мужчина в герцогстве. Ступай, Лилиана.

Я выхожу из кабинета дяди и поднимаюсь на второй этаж в свою небольшую спальню. Почти сразу ко мне заходит Молли.
— Что он хотел? — шепотом спрашивает служанка.
— Ох, говорит, что лорд Мэлком просит моей руки.
— Этот напыщенный индюк? — Молли ахает и прикрывает рот ладошкой. — Лили, он недостойный человек. Я слышала, что этот лорд нередко выгоняет из дома служанок, которые понесли от него…

Слуги каким-то образом в курсе многих вещей, которые происходят в домах не только своих хозяев, но и соседей. Слова Молли еще больше усиливают мое отвращение к Мэлкому.
— Лили, сейчас в доме много работы, все готовятся к приезду гостей. Прислугу загоняли. Я пойду, а то госпожа Элоиза будет ругаться. Не соглашайся на этот брак, девочка, проси дядю подобрать другого жениха, — торопливо шепчет она и выходит из комнаты.

Ее совет звенит в голове. Просить, чтобы дядя выбрал мне другого жениха вместо этого мерзкого лорда? Мне не нужен другой жених. Никто не нужен, кроме Илиаса!

Я никак не могу уснуть после разговора с дядей. Ворочаюсь в постели, и в голову снова и снова лезут воспоминания о нашей беседе и о мерзком лорде Мэлкоме.

С вздохом я достаю из-под подушки перламутровые бусы и прижимаю их к груди. Мне кажется, так я становлюсь ближе к Илиасу. Интересно, спит ли он сейчас? А может, тоже думает обо мне? Перед глазами встает его красивое лицо, глаза, обрамленные длинными темными ресницами, нежные губы... Илиас такой ласковый!

Больше всего на свете мне хочется выйти за него замуж и быть с ним вместе неразлучно, днем и ночью.

Но сон не идет. Решаю сходить на кухню, чтобы выпить стакан молока. Спускаюсь вниз и крадусь на цыпочках по гладкому деревянному полу. Недавно дядя распорядился заменить простые доски на дорогой узорчатый паркет.

Прохожу мимо кабинета дяди Симуса и замечаю, что дверь прикрыта не до конца. Из щели пробивается желтая полоска света. Я уже хочу пройти мимо, но внезапно слышу голос тети Элоизы.

— Так ты говоришь, Симус, эта девчонка осмелилась попросить у тебя денег? И это после всего, что мы для неё сделали!

— Именно так! Неблагоро..неблагодарная выскочка! — отвечает дядя. Его язык заплетается, он явно пьян.

— Надо что-то делать, — голос тети становится тише. — Может, отдать её в монастырь? Сказать, что она до сих пор оплакивает родителей… У меня есть знакомая настоятельница. Если ей заплатить, Лилиана не выйдет оттуда никогда...

У меня перехватывает дыхание, ноги будто прирастают к полу. Речь идет обо мне! О моей жизни!

— Лучше выдать её замуж за человека, который будет удобен нам, — раздается голос дяди. — У меня есть на примете кое-кто... Лорд Мэлком как раз намекал сегодня, что ему нравится Лилиана...

— Терпеть не могу твоего Мэлкома! — шипит тетя Элоиза и с пренебрежением фыркает:

— Интересно, что он такое увидел в этой дылде?

Мое лицо заливает краска. Да, я высокая, пошла ростом в отца. Но лицом я в маму, а она была красавицей, все об этом говорили.

— Что делать, если Мэлком скупил все долговые расписки Гилберта? Он явился сегодня с ними и требует взамен мою долю в медном руднике.

— Это ты виноват, Симус, ты! — тетя повышает голос. — Ты отправил его в Гроверхейм заводить нужные связи... А вместо этого он завел любовницу и наделал долгов во всех игорных домах!

— Ты сама его с детства баловала, Элоиза! — В комнате за дверью что-то с грохотом падает. — А теперь из-за него мы можем лишиться доли в руднике!

Тетя и правда боготворила сына и потакала всем его капризам. Когда четыре года назад Гилберт уехал в Гроверхейм, я вздохнула с облегчением. Он вечно делал мне мелкие пакости.

— Лорд Мэлком сегодня потребовал выплаты по долгам Гилберта, но я выпросил отсрочку на месяц, пока заплатил только проценты. К тому же он готов списать половину суммы, если женится на Лилиане.

— Симус, где твоя голова! Если он женится на девчонке, то и так приберет к рукам весь рудник как её муж! — тетя опять почти кричит.

— Ты права, Элоиза, — дядя тут же соглашается.

— Послушай, Симус... — тетка понижает голос до едва слышного шепота, и я, затаив дыхание, замираю у двери. — У Лилианы слабое здоровье после той лихорадки. Всегда можно сказать, что она не пережила... скажем, внезапной болезни... Никто и удивляться особо не будет. Не придется ломать голову, как сохранить доходы.

— Не торопись, Элоиза. Драконы очень богаты. Посмотрим, может быть, после свадьбы Беатрисы...

Дальше их голоса стихают до неразборчивого шепота...

Я отшатываюсь от двери, похолодев от ужаса. В ушах звенит, а по спине бегут ледяные мурашки. За этой дверью решают мою судьбу.

Я понимаю: дяде с тетей очень не хочется лишаться доходов от медного рудника и моста в Соколином ущелье. Они решают, как лучше избавиться от меня. Возможно, брак с отвратительным лордом Мэлкомом — еще не самая плохая участь из тех, что они там обсуждают?

На цыпочках я возвращаюсь в свою комнату, забыв о молоке, и запираю дверь на засов. Спать не могу. Оставаться в этом доме — безопасно ли это теперь?

Мне срочно, прямо завтра же, нужно увидеться с Илиасом!

Утром за завтраком мне совсем не хочется есть.
Смотрю, как Беатриса с рассеянным видом намазывает сливовым джемом хрустящую пшеничную булочку. Дяди Симуса нет за столом. Наверняка его мучает жестокое похмелье после вчерашних возлияний.
Тетя Элоиза обращается ко мне с легкой улыбкой:
— Ты плохо ешь, Лилиана. Тебе не мешало бы немного поправиться. Мужчины любят, чтобы было за что ухватиться.
— Нет аппетита, тетя, — отвечаю я, отодвигая тарелку.
Зато Элоизе не надо поправляться — она уже давно это сделала. В молодости, несомненно, она была такой же хорошенькой куколкой, как Беатриса. Но сейчас ее фигура расплылась, а на все еще миловидном лице с насмешливыми глазами заметен второй подбородок.
В столовую бесшумно вплывает мажордом Генри. Это сухощавый, подтянутый мужчина лет пятидесяти с аккуратными залысинами и очень светлыми глазами. Он заправляет всеми слугами в доме и предан тетке до мозга костей.
— Госпожа баронесса, позвольте доложить, мне необходимо съездить в город. Нужно закупить провизии к предстоящему ужину, сладостей и тот самый зеленый бархат для новых портьер в гостиную, его наконец обещали привезти.
— Хорошо, поезжай, — кивает тетя, отхлебывая кофе. — Затем зайдешь ко мне для отчета.
У меня сердце подскакивает в груди, как мячик. Это отличный шанс попасть в город и увидеться с Илиасом, не дожидаясь вечера.
— Тетя Элоиза, можно мне тоже съездить в город с Генри? Хочу купить успокоительных трав в аптеке, — спрашиваю я, стараясь придать лицу спокойное выражение. Ни за что не хочу, чтобы она заподозрила мою тайну и догадалась, что я подслушивала прошлой ночью.
— Ладно, — нехотя соглашается она. — Заодно купишь мне лекарство от мигрени. То, что в синем флаконе.
Через четверть часа я уже сижу в добротной крытой повозке рядом с мажордомом. Колеса мерно постукивают по щебню. Генри рассуждает о том, сколько еще хлопот предстоит до приезда жениха Беатрисы, а я целиком погружена в свои мысли.
Через час мы уже в городе, и я прошу остановить повозку возле книжной лавки под предлогом поиска нового романа.
Генри с кучером едут дальше по своим делам, а я, выждав немного, перебегаю пыльную мостовую и открываю дверь лавки, где работает Илиас.
Я замечаю его сразу, но замираю у входа, не решаясь подойти. Илиас оживленно беседует с какой-то богато одетой дамой в серебристом бархатном платье Он любезно улыбается при каждом ее слове.
Подхожу чуть ближе, притворяясь, что рассматриваю веера, и ловлю обрывки фраз.
— Эта ткань, леди, просто меркнет перед вашими глазами. Изумрудный шелк — вот что подчеркнет их глубину!
Дама вся розовеет и расцветает под его взглядом, а у меня в груди рождается неприятное, темное чувство. Словно кошки скребут и оставляют глубокие кровоточащие царапины на самом сердце. Он улыбается ей так же ласково, как и мне!
Наконец, довольная покупкой дама удаляется, и Илиас замечает меня. По его лицу пробегает легкая тень досады. Я делаю вид, что с упоением разглядываю расписную керамическую посуду.
Он быстро подходит ближе и шепчет у меня за спиной, так, что от его дыхания пробегают мурашки:
— Лили, зачем ты пришла? Мы же договаривались на вечер. Это опасно.
— Мне очень нужно с тобой поговорить. Срочно, — тихо, но настойчиво отвечаю я.
— Обойди лавку снаружи и жди за углом, на заднем дворе. Я выйду, как только смогу, — коротко бросает он.
Через несколько долгих минут Илиас выходит, озираясь по сторонам.
— Что случилось, Лили? — беспокойно спрашивает он, беря меня за руку. — И почему ты надулась на меня?
— Я видела, как ты ласково ухаживал за той леди и превозносил ее глаза, — выпаливаю я, и голос предательски дрожит.
Он снисходительно улыбается, объясняя мне, как маленькому, несмышленому ребенку:
— Мне нужно быть любезным, чтобы продать товар. Это моя работа, Лилиана. Если я буду стоять хмурым, никто не купит даже наперсток. Это просто работа, ничего более. Не ревнуй, моя красавица. В моем сердце место только для одной — для тебя.
Я таю от этих слов, но тут же вспоминаю, зачем пришла.
— Илиас, ты должен меня выслушать! — начинаю я, хватая его за рукав. — Дядя хочет выдать меня замуж за старого лорда, а тетка… она замышляет нечто гораздо хуже!
Волнуясь и сбиваясь, я выкладываю ему обрывки подслушанного разговора.
— Значит, у тебя есть наследство? Земля и медный рудник? — переспрашивает Илиас, и в его глазах загорается новый, незнакомый мне огонек.
— Да! Но я смогу получить его только после замужества! — восклицаю я.
Любимый замирает, раздумывая. Я с тревогой вглядываюсь в его красивое лицо, понимая, что от его следующей фразы зависит вся моя жизнь.
Он пристально смотрит мне в глаза, и мое сердце замирает в груди.
Илиас берет мою ладонь, подносит к губам и страстно целует.
— Лилиана, нам нужно пожениться. Тайно. Не здесь. И тогда мы сможем, спустя какое-то время, когда гнев твоего дяди уляжется, вернуться и потребовать твое наследство!
— Вернуться? — не понимаю я.
— Мне скоро нужно будет возвращаться на родину, в Тешинор. Но это слишком близко. Твой дядя легко нас найдет.
Илиас ненадолго задумывается, а потом лицо его озаряется.
— Недавно я встретил здесь знакомого капитана корабля. Он вскоре отправляется в Саридену. Знаешь, где это?
— Я слышала, что Саридена — далекое королевство за двумя морями, где никогда не бывает зимы, — шепчу я.
— Умница, Лили. Если бы у нас были деньги, мы могли бы купить места на его корабле, удобную каюту на двоих. Я открыл бы небольшую лавку в портовом городе, мы нашли бы уютный домик с маленьким садиком у моря. Там всегда солнечно. Море теплое, как парное молоко, а люди улыбаются даже незнакомцам.
Слова Илиаса звучат для меня как сладчайшая музыка. Я закрываю глаза и на мгновение представляю это: я встречаю его вечером с малышом на руках на пороге нашего белого домика под красной черепичной крышей… Мы сможем уехать отсюда и начать новую, свободную жизнь!
Но затем мои мечты разбиваются, как хрупкая глиняная миска о каменный пол.
— Но на это нужны деньги, милая, которых у меня сейчас нет, — говорит Илиас, и его голос звучит горько.
— Сколько? — почти не дыша, спрашиваю я.
— Наверное, не менее пятидесяти золотых, чтобы заплатить капитану, купить самое необходимое для дороги и на первое время обустройства…
Я глухо вздыхаю. Это целое состояние.
— Илиас! Пора работать, хватит отдыхать! — раздается грубый окрик из-за двери. Это его дядя, владелец лавки, плотный черноусый мужчина в пестром жилете.
— Сейчас, дядя Селим! — отзывается Илиас, и тень снова ложится на его лицо.
— Эй, не грусти, милая, мы что-нибудь придумаем, — быстро шепчет он мне. — Приходи завтра к старой мельнице, все обсудим…
Я торопливо бегу в аптеку, чтобы купить травы и лекарство для тети. Там уже поджидает наша повозка.
Мажордом Генри доволен, он удачно приобрел все, что было в списке.
— Ох и хлопотное это дело, госпожа Лилиана, помолвка. А ведь следом и свадьбу надо будет устраивать, — вздыхает он, усаживаясь рядом со мной.
Повозка трогается и катит по пыльной дороге, увозя меня обратно в гнетущие стены поместья. А у меня в голове стоит картинка маленького белого дома с красивыми ставнями и небольшим садом, залитым солнцем. Даже в цокоте лошадиных копыт мне чудится завораживающий, манящий ритм: Са-ри-де-на... Са-ри-де-на...

Дорогие читатели, обратите внимание на вторую историю нашего литмоба "Опозоренная невеста"

от Валентины Элиме

(не) Случайная невеста, или Жених поневоле

Читать тут https://litgorod.ru/books/view/53866

Все в доме заняты подготовкой к приему гостей. Служанки натирают паркет и мебель ароматным пчелиным воском, тяжелые портьеры в зале постираны, с гобеленов смахнули пыль. На кухне царит оживленная суета.
Оглядываю дом, так и не ставший мне родным за эти годы. В зале расставляют новые бронзовые канделябры и тончайшие фарфоровые вазы с нежными рисунками. Наверняка многое из этого куплено на доходы от моего медного рудника. Интересно, сколько это стоит? Рассматриваю изящный канделябр. Настоящее серебро, как с важным видом сообщил мажордом Генри.
Я проскальзываю, как мышка, в свою комнату и прикладываю ладони к горящим щекам. Мне так хочется поговорить с Молли! Она против моих встреч с Илиасом и каждый раз умоляет меня быть осторожнее, но я не могу приказать своему сердцу разлюбить.
Отправляюсь читать книгу, которую дал мне Илиас, но строчки путаются и упрямо не желают складываться в смысл. Остаток дня и весь следующий я живу как в тумане, погруженная в свои мысли. Как бы мне ни хотелось уехать с Илиасом!
На следующий день дожидаюсь, когда солнце начинает клониться к закату, и торопливо выскальзываю в садовую калитку.
Никому до меня нет дела: слуги заняты, а Беатриса с тетей примеряют наряды с приехавшей портнихой. На небе с востока тянется цепь темных тяжелых облаков, но я не обращаю на них внимания.
Илиас уже ждет в нашей рощице за мельницей. Лечу к нему навстречу и сразу попадаю в крепкие объятия. Он целует меня, а мое сердце начинает колотиться как сумасшедшее. Сегодня его ласки смелее, чем обычно.
Он пытается расшнуровать мой корсаж, но я мягко отвожу его руки.
— Нет, Илиас… Пожалуйста. Давай не будем торопиться.
Он вздыхает и отстраняется.
— Лили, если бы ты любила меня так же сильно…
Я легонько целую его в щеку, чувствуя, как напряжены его мышцы.
— Я очень люблю тебя, милый.
— Лили, я снова видел капитана. Он уплывает через неделю. Я спросил, есть ли у него каюта для меня и моей молодой жены. Он сказал, что охотно отдаст самую лучшую. Но только нужно заплатить…
— Илиас, а твой дядя не может одолжить тебе денег?
Любимый хмурится.
— У дяди Селима сейчас не лучшие времена. Корабль с его товарами затонул, он понес большие убытки. Денег у него нет.
Затем он снова целует меня и тихо говорит:
— Лили, я подумал… Наверняка в доме твоего дяди есть небольшие ценные вещи. Драгоценности, золото… Может быть, ты…
Он не договаривает, бросая на меня быстрый взгляд искоса.
Я с трудом понимаю, что он предлагает.
- Ты хочешь, чтобы я украла? — прямо спрашиваю я.
— Нет, конечно! Просто подумал, что мы сможем вернуть стоимость, когда я встану на ноги… Будем считать, что берем в долг у твоего дяди. Ведь он распоряжается сейчас твоими доходами. Разве это справедливо?
Илиас пытается посеять во мне сомнения.
— Нет, я ничего не возьму из дома дяди. Это воровство, — твердо говорю я.

— Тогда мы ничего не сможем поделать. Тебя выдадут замуж, отправят в монастырь или того хуже. Объявят о твоей внезапной кончине.
Голос Илиаса неожиданно становится другим — жестким, решительным. И я с ужасом понимаю, что, скорее всего, так и будет.
— Ты хочешь этого? — безжалостно спрашивает он.
— Нет, — едва слышно шепчу я.
По моим щекам ручьями текут слезы.
Он нежно проводит пальцем по моему лицу.
— Не плачь, любимая. Может, удастся что-то придумать. Но знай: через неделю уходит корабль в Саридену. Если у нас ничего не выйдет, мне придется уехать домой, к семье. Одному.
Он целует меня на прощание.
— До завтра, Лили.
— Не знаю, получится ли у меня, — с сомнением говорю я.
— Я буду ждать тебя здесь каждый вечер, даже если ты не придешь. Каждый вечер, пока не придет время уехать.
Илиас целует меня, а затем садится на своего гнедого жеребца и уезжает в сторону города.
А я заворачиваюсь в плащ и с тоской смотрю ему вслед до тех пор, пока на горизонте не остается лишь маленькая точка.
Затем выхожу на дорогу и замечаю, что облака на небе сгустились и потемнели. Ускоряю шаг, но через несколько минут на землю обрушивается настоящий ливень. Моя накидка промокает насквозь за считанные мгновения. По лицу стекают ручейки воды, будто слезы. Кажется, даже небо оплакивает мою незавидную участь.
До дома еще три мили. Дорога под ногами превращается в сплошную грязь. Подол платья тяжелеет от воды и грязи, но я упрямо шагаю вперед.
В голове крутятся мысли: если бы дядя Симус дал мне пятьдесят золотых, я бы уехала с Илиасом, а он бы дальше распоряжался доходами с моста и рудника. Может, стоит поговорить с ним еще раз, предложить сделку?
Но сама же понимаю — дядя никогда не согласится.
Внезапно сквозь шум дождя доносится топот копыт. Оборачиваюсь и вижу четверых всадников. Отхожу на обочину, чтобы пропустить их, но двое мужчин в темных плащах настигают меня и останавливаются в нескольких шагах. Я опасливо кошусь на их лошадей. Один из мужчин — темноволосый и хмурый, второй — с темно-русыми волосами до плеч. Двое других держатся сзади. Тот, что с русыми волосами, белозубо улыбается:
— Красавица, подскажи дорогу к имению барона Монтейна?
Я вздрагиваю.
— Прямо по этой дороге, милорды. Через три мили будет въезд, — отвечаю , натягивая капюшон плаща. Пусть думают, что я крестьянка или служанка.
— А тебе случайно не в ту сторону? — снова обращается ко мне русоволосый незнакомец.
— Мне в деревню, милорд. Она в миле от имения господина барона, — осторожно говорю я.
— Так мы тебя подвезем! — заявляет он.
Неожиданно его лошадь делает пару шагов вперед.
Я не успеваю отскочить, как сильные руки подхватывают меня, и я оказываюсь в седле перед незнакомцем.
— Да ты совсем промокла, девушка! — восклицает он, расстегивая фибулу своего плаща и накидывая его на меня.
Я с изумлением рассматриваю застежку его плаща: крупный янтарь, вплавленный в золотое туловище дракона. Затем растерянно перевожу взгляд на его лицо. Он очень красив, но меня поражает не это. У мужчины необычные глаза, желто-карие, медовые.
Я смотрю на другого всадника, темноволосого. Его лошадь вплотную подъехала к нам.
На широкой груди мужчины сверкает такая же золотая фибула с янтарем. Кажется, это те самые драконы, что спешат на помолвку Беатрисы и Эйгара из дома Эмбертов.

Всадник сзади уверенно обнимает меня за талию одной рукой, а другой держит поводья. В его прикосновении нет ни капли пошлости, лишь практичная необходимость, но я все равно сгораю от смущения. Никто, кроме Илиаса, не держал меня так близко. Даже сквозь плотную ткань его плаща между нами я чувствую, что тело мужчины горячее и твердое.
Темноволосый всадник скачет справа, почти бок о бок, и его присутствие тревожит меня. Время от времени он бросает на меня пристальные взгляды, от которого по коже бегут мурашки. Мужчина выглядит мрачным. Почему он так смотрит?
— Эй, не пугай девушку, — упрекает его мой спутник,
— Не придумывай, Торген, — отзывается темноволосый.
Значит, мужчина, который меня везет в седле — Торген.
— Думай лучше о своей невесте и будущих родственниках, — говорит он своему товарищу.
Я не вижу лица Торгена, но мне кажется. что он улыбается.
— Мне хватает и настоящих, — отрезает темноволосый.
Его голос низкий, сильный и звучный, он отзывается во мне, как эхо колокола.
Они говорят про невесту! Значит, этот мрачный дракон и есть жених Беатрисы, Эйнар эш Эмберт? Я украдкой бросаю на него быстрый взгляд. Чеканный профиль, властный подбородок, губы, плотно сжатые в тонкую ниточку. Он меня пугает и притягивает одновременно, как бездонная пропасть, в которую хочется заглянуть и страшно провалиться, сделав неосторожный шаг.
Словно почувствовав мое внимание, он резко поворачивает голову, и наши взгляды вдруг встречаются на мгновение. Его глаза цвета темного меда. Никогда таких не видела. Затем мужчина гладит шею своей лошади ладонью, и вдруг животное начинает бешеный галоп. Из-под копыт летят во все стороны брызги и комья грязи.
— Мой брат волнуется перед свадьбой, — усмехается Торген. Его голос теплый и веселый.
— Как тебя зовут, красавица? — спрашивает мужчина.
— Ана, милорд, — отвечаю я, не называя полного имени. Мечтаю лишь об одном — поскорее скрыться от этих людей. Будет плохо, если они узнают меня в доме дяди.
— Никогда не видела драконов, Ана?
— Нет, милорд.
Пусть думают, что я служанка или крестьянка.
Вскоре мы достигаем окраины небольшой деревни, где живет большая часть слуг из поместья дяди.
— Спасибо, что довезли, милорд. Дальше я сама. Вам еще милю направо, —говорю я.
Всадник легко спрыгивает с седла и подает мне руку, помогая спуститься. Теперь я вижу его во весь рост — высокий, с открытым лицом и насмешливыми желтоватыми глазами. Русые волосы слиплись в сосульки от воды.
— Спасибо вам, милорд.
— Торген, — улыбается он. — Меня зовут Торген.
— Спасибо и за плащ, — я поспешно снимаю накидку и протягиваю ему, ускоряя шаг, чтобы он не успел ничего больше сказать.
К счастью, из-за ливня улицы в деревне пустынны.
Всадники поворачивают направо, а я, подобрав подол платья, бегу по скользкой тропинке к садовой калитке в поместье дяди Симуса.
Конечно, драконы прибыли раньше меня. Я слышу шум внизу и осторожно прокрадываюсь к себе наверх. Ароматы изысканных блюд разносятся по всему дому, заставляя мой желудок заурчать от голода.
— Где это ты шлялась?!
Тетя Элоиза врывается в мою комнату, едва я успеваю перевести дух. Ее лицо перекошено от гнева.
— Мокрая, принесла грязь в дом! — она смотрит на меня со злостью.
— Ты наказана, Лилиана! Не смей высовываться из комнаты, пока у нас гости! Ужинать будешь со слугами!
Она хлопает дверью с такой силой, что начинают дрожать стекла в оконной раме. Я остаюсь одна в тишине своей каморки под самой крышей. Сажусь на край кровати и обхватываю колени руками. Честно говоря, мне вовсе не хочется присутствовать на ужине с драконами.
Снова вспоминаю мрачного лорда Эмберта. От него веет силой и опасностью.
Мне становится немного жаль легкомысленную Беатрису. Понимает ли она, за какого сурового человека выходит замуж?
«Хорошо, что Илиас не такой, — с тоской думаю я. — Он ласковый, нежный...»
Я снова вспоминаю наш сегодняшний разговор у мельницы, его слова о скором отъезде, и на меня накатывает тоска. Что же мне делать?
Снизу доносятся звуки лютни — дядя Симус, желая произвести впечатление, нанял музыкантов. Я переодеваюсь в сухое платье и распускаю волосы, чтобы просушить их. Они у меня длинные, непослушные. Справиться с ними непросто, и обычно я заплетаю их в тугую косу.
Примерно через полчаса за дверью слышатся чужие, тяжелые шаги. Я замираю, прислушиваясь.
— Моя племянница нездорова, милорд, — заискивающим голосом говорит тетя Элоиза. — Она почти не выходит из своей комнаты.
— Вот как? Я распоряжусь прислать ей моего личного лекаря, — раздается раскатистый низкий голос.
Шаги удаляются и стихают, но ненадолго. Вскоре дверь распахивается, и на пороге появляется дядя Симус. Его лицо багровое то ли от волнения, то ли от возлияний. Дядя тяжело дышит.
— Лилиана, немедленно переоденься во что-нибудь приличное и спускайся в зал! — велит он. — И веди себя достойно. Не забудь сказать, что ты болеешь. Кстати, лорд Мэлком тоже здесь. Поздороваешься с гостями и ступай к себе.
Сердце уходит в пятки, но ослушаться я не могу.

Надеваю шерстяное темно-синее платье, переплетаю косу.
Спустившись в зал, я вижу что за длинным накрытым столом сидят гости. Богатая посуда, изысканные блюда, цветы в вазах.

Здесь несколько наших соседей, лорд Мэлком, дядя с тетей, сияющая Беатриса, похожая на нежный весенний цветок в своем голубом платье, и четыре незнакомых мужчины. Драконы. Все они широкоплечие, с желтоватыми глазами. Красивые мужественные лица. Все они похожи между собой. Только у Торгена русые волосы, а у остальных почти черные.
— Приветствую вас, милорды, — тихо говорю я, склонив голову.
А потом выпрямляюсь и сразу вижу лорда Эмберта. Его взгляд острый, как клинок. Он смотрит прямо на меня.
Эмберт сидит за столом рядом с Беатрисой. Рядом с широкоплечим, могучим лордом она еще больше напоминает хрупкую фарфоровую куклу.
И тут происходит невообразимое. При моем появлении жених Беатрисы медленно поднимается, выходит из-за стола и направляется прямо ко мне. Его движения плавные, а шаги бесшумные, как у хищника, крадущегося к добыче.
— Эйнар, куда вы? — робко спрашивает Беатриса, но он даже не смотрит на кузину.
В зале висит полная тишина, слышен даже треск поленьев в камине. Все взгляды устремлены на нас. Расстояние между нами стремительно сокращается.
Наконец лорд подходит ко мне почти вплотную, заслонив собой от окружающих, и смотрит мне прямо в глаза. Он еще выше, чем Торген, и от этого мужчины исходит почти осязаемая аура власти.
Я не понимаю, что с ним происходит. Его лицо выглядит одновременно удивленным и сердитым. Губы плотно сжаты, он хмурится.
У меня сжимается сердце от смеси тревоги, страха и любопытства.
— Рад с вами познакомиться, леди Лилиана, — хрипло говорит он.
— Лили, садись за стол, — дядя Симус пытается разрядить напряженную обстановку.
— Можете сесть рядом со мной, леди Лилиана, — раздается слащавый голос лорда Мэлкома.
Жених Беатрисы оборачивается в его сторону, и с лица лорда вдруг сползает улыбка.
— Я думал, что леди желает разделить с нами праздничный ужин, — мямлит он.
— Леди Лилиана пока сядет рядом с моими кузенами, — властно говорит Эмберт.
Русоволосый Торген, улыбаясь, встает, освобождая мне место рядом с собой.
На негнущихся ногах я подхожу, и он усаживает меня. Кажется, Торген мне незаметно подмигивает.
А затем Эйгар эш Эмберт неожиданно обращается к моему дяде:
— Господин барон, я хотел бы поговорить с вами наедине….