Опустошенная. Изгнанная в Свободные земли

Телега скрипела, будто оплакивала мой позор на каждом ухабе. Я сидела на голых досках, обняв колени, и смотрела, как мелькают под колесами то серый щебень, то пожухлая трава. Возница, толстый мужчина в потертом кафтане, даже не оборачивался. Зачем? Он вез пустую. Опустошенную.

В ушах все еще звенели слова отца, сказанные с презрением: «Пути назад нет, Алара. Твои сестры… их будущее. Ты должна понять».

Я понимала. Прекрасно понимала, что моя жизнь, моя любовь, моя магия — всё это оказалось разменной монетой в игре, правила которой мне не объяснили. 

Кардан, как же ты мог…

Его имя вспыхивало в сознании, как ожог. Его руки, губы, шепот в полумраке спальни… и холодные, расчетливые глаза, когда ритуал завершился, высасывая из меня все жизненные силы вместе с редким даром регенерации. Я корчилась на холодном каменном полу, чувствуя, как внутри остается лишь выжженная пустыня, а он поправлял манжеты и говорил что-то о конюхе, о позоре, о том, что я «пуста» и не смогу выносить наследника.

Вся история такая гнусная, банальная ложь, прикрывающая кражу моей магии. Но кто поверит опустошенной дочери обедневшего герцога против блестящего графа, любимца двора? Мой собственный отец не поверил. Или не захотел верить.

Телега резко остановилась, я чуть не ударилась головой о переднюю скамью.

— Выходи, — буркнул возница. — Дальше пешком.

Я сползла с телеги, ноги подкосились от долгого сидения и слабости. Передо мной зияла огромная, грубо сколоченная из черного дерева арка, поросшая странным синим мхом. Портал. Не такой величественный, как я представляла. Грязный, заброшенный, по бокам стояли двое стражников, лениво наблюдая, как несколько фигур проходят сквозь мерцающую пелену в центре арки.

— Плату, — один из стражников протянул руку мне, даже не глядя в лицо.

Я молча сунула ему последнюю золотую монету из крошечного кошелька, зашитого в подол платья. Все остальное — украшения, дорогие ткани, книги — осталось там, в прежней жизни. Мне оставили лишь самый простой шерстяной серый плащ и это жалкое подобие приданого.

— Проходи. Не задерживайся.

Шаг сквозь пелену был похож на погружение в ледяную воду. Воздух загустел, вжался в легкие, в висках застучало. На миг все потемнело, и я услышала странный шепот, будто тысячи голосов говорили на незнакомом языке. Потом свет вернулся, но он был иным: здесь, в этой стороне мира был поздний вечер.

Я стояла на краю грунтовой дороги. Позади, сквозь портал, еще виднелся знакомый пейзаж родного герцогства, холмы, подернутые осенней дымкой. Впереди… Впереди была Свободная земля.

Деревья были выше и мощнее, чем дома. Дорога вилась между стволами, теряясь в глубине. Ни тебе пограничных столбов, ни указателей.  

Мое сердце сжалось от страха, такого острого и живого, что он на миг перекрыл даже душевную боль. Я была здесь совершенно одна. Без магии, без защиты, без цели. Просто пустое место в чужих, враждебных землях.

Вокруг портала копошились люди: какие-то торговцы разгружали тюки, группа вооруженных мужчин смеялась, попивая что-то из кожаных бурдюков. На меня бросали беглые, оценивающие взгляды. Взгляды на новую добычу или легкую жертву. Было не по себе, я поежилась и втянула голову в плечи, насколько это было возможно, и зашагав по дороге, старалась не смотреть по сторонам. 

Нужно было найти дилижанс. Мне сказали, что из портала раз в день отходит дилижанс до поселения.

Отыскала его быстро, потрепанную карету, запряженную парой унылых кляч. Возница брал плату с пассажиров. Я отдала последние серебряные, втиснулась в уже почти полный салон, на узкую скамью рядом с тучной женщиной.

Дилижанс тронулся, подпрыгивая на колдобинах. Я смотрела через стекло, наблюдая, как мелькают деревья. Мысли путались. Что я буду делать? Как жить? Крохи целительства, которые чудом остались со мной после «опустошения», было слабым, едва теплившимся огоньком. Кардану не понадобился этот дар, он слишком никчемен. Чтобы лечить хоть как-то, мне нужен теперь внешний источник магии, артефакты, камни, донор. А где я, нищая изгнанница, возьму такие вещи?

Дилижанс ехал уже несколько часов, лес понемногу редел, уступая место каменистым пустошам, поросшими колючим кустарником. Сумерки сгущались, окрашивая небо в багрово-лиловые тона.

Именно тогда на нас напали.

Раздался резкий свист, и дилижанс дернуло в сторону. Кто-то закричал. Лошади взбрыкнули и встали. Снаружи послышались грубые голоса, смех, звон оружия.

— Разбойники! — прошипел старик рядом со мной, и его лицо побелело.

Сердце ушло в пятки. Я инстинктивно прижалась к стенке, пытаясь стать еще меньше, еще незаметнее. Дверцу распахнули, и внутрь на нас воззрились трое. Грязные, в потрепанной коже, с тупыми, жадными лицами.

— Ну-ка, давайте всё ценное, милые люди! Быстро, не заставляйте скучать! — гаркнул самый крупный, с шрамом через глаз.

Началась паника. Женщины плакали, мужчины бормотали, сдавая свои жалкие пожитки. Грабители рылись в мешках, срывали серьги, хватали монетки. До меня очередь дошла быстро.

— А у тебя что есть, красотка? — Шрам склонился ко мне, зловонное дыхание опалило кожу. Его грязная рука потянулась к моему лицу.

Отвращение и страх вспыхнули во мне с новой силой. Я отшатнулась.

— У меня ничего нет.

— Проверим, — он схватил меня за плечо, рванул на себя.

Я вывалилась наружу. В этот момент снаружи раздался новый звук.  

Грабитель замер, его рука ослабла хватку, и я упала на колени. Он, как и все, уставился в сторону звука.

Там, в сгущающихся сумерках, стоял мужчина. Высокий, широкоплечий. Темные волосы были коротко острижены, на нас смотрели нечеловечески яркие глаза.  

— Уходите, здесь не ваша территория. — сказал он.  

Шрам на мгновение опешил, затем злорадно усмехнулся.

— Один? Против нас всех? Смельчак, однако.

Он окончательно выпустил меня из своей хватки, и шагнул навстречу незнакомцу. Его подручные последовали за ним.

Все произошло так быстро, что я едва успевала понять. Незнакомец двинулся навстречу. Его движения были обманчиво плавными, но невероятно быстрыми. Он ушел от удара кинжала, схватил руку Шрама и провернул ее, тот взвыл. Второй разбойник замахнулся топором, и получил локтем в горло, рухнув, хрипя, на землю. Третий попытался ударить сзади, но незнакомец, словно видел его, отбросил ногой, словно мешок с тряпьем.

Шрам, держась за сломанную руку, выл:

— Оборотень! Это оборотень, беги!

Оставшиеся на ногах грабители бросились врассыпную, растворяясь в сумерках. Незнакомец не стал преследовать. Он стоял, слегка склонив голову, слушая отдаляющиеся крики, затем медленно обернулся к дилижансу. Его взгляд остановился на мне.

Он шагнул ближе. Я замерла, не в силах пошевелиться. Он выглядел не так, как я представляла оборотней, не косматым чудовищем, а… человеком. Опасным, диким, но человеком.  

— Все живы? — спросил он.

Я смогла лишь кивнуть, судорожно сглатывая ком в горле.

— Тебя не тронули?

— Н-нет, — выдавила я. — Спасибо.

Он кивнул, окинул взглядом остальных пассажиров, которые начали выползать из дилижанса, дрожа и благодаря его.

— До Поселения рукой подать, — сказал он, обращаясь к вознице, который прятался под сиденьем. — Довези. И больше не гони лошадей по этой тропе в сумерках.

Затем его взгляд снова вернулся ко мне. Длинный, изучающий.

— Ты не отсюда. С Большой земли.

Я снова кивнула.

— Куда путь держишь?

Куда? Великий вопрос. Я не нашла, что ответить. Просто поднялась с колен, чувствуя, как последние силы покидают меня. Голова закружилась, мир поплыл перед глазами. Незнакомец, кажется, это заметил. Он слегка нахмурился.

— Ладно, — сказал он наконец. — Поселение не место для таких, как ты. Поедешь со мной. 

Он не ждал согласия. Коротко свистнул и из темноты чащи резво выскочил конь. Он вскочил в седло одним легким движением и протянул мне руку.

Страх и разум призывали не приближаться к оборотню. Но что ждало меня в Поселении? Такие же грабители, только, возможно, более цивилизованные?  

А в его глазах не было жестокости и холода.

Хотя, я уже убедилась что ни шварха не разбираюсь в людях. В оборотнях тем более. Я даже не встречала их никогда.

Я сделала шаг. Потом еще один. И вложила свою дрожащую, холодную руку в его. Он легко поднял меня, усадив перед собой в седло, так что моя спина уперлась в его твердую грудь.

— Держись, — коротко бросил он.

Лошадь тронулась с места, мягко выходя на тропу, ведущую вглубь леса, в сторону от дороги. Я сидела, окоченев, боясь пошевелиться, чувствуя исходящее от него тепло.

Мы молча ехали в сгущающуюся тьму леса. А позади, в зыбком свете угасающего дня, оставался портал — тонкая нить, связывавшая меня с прошлой жизнью. Жизнью, которой больше не существовало.

Приветствую вас в моей новинке.
Эта история о Свободных землях, где сосуществуют разные расы и законы.
Подписывайтесь, поддержите лайками и комментариями. 
Что же случилось в прошлом Алары, узнаем из следующей главы.

***
История участвует в литмобе

только для читателей старше 16 лет

Продолжение завтра...

До изгнания.

— Вы будете самой прекрасной невестой, что видела столица, леди, — бормотала Элси, и в ее голосе слышалось искреннее восхищение. 

Моя служанка, старательно расчесывала мои волосы, которые сегодня должны были уложить в сложную прическу.

Я ловила ее взгляд в зеркале и улыбалась. Глупой, счастливой, беззаботной улыбкой.

Кто занимал все мои мысли последнее время, конечно же, Кардан.

Граф Кардан Ландер. 

Мой жених.  

Он появился в моей жизни три месяца назад, во время весенней прогулки в королевских садах. Я читала под старым дубом, когда услышала смех и топот копыт. Группа молодых дворян устроила импровизированные скачки. И один из всадников, самый статный на вороном жеребце, потерял контроль над животным. Конь понес его прямо на мою небольшую свиту. Я инстинктивно вскинула руку, и, должно быть, мой дар успокоительно подействовал и на зверя. Жеребец встал на дыбы прямо передо мной и остановился как вкопанный.  

Всадник спрыгнул с седла, его лицо, сперва искаженное досадой, сменилось изумлением, а затем неподдельным восхищением.

— Простите мое бесцеремонное вторжение, леди, — низким и бархатистым голосом произнес он. — Ваше спокойствие усмирило не только моего коня, но, кажется, и мою душу.

Он был невероятно красив. Темные волосы, пронзительные серые глаза. Он представился. Кардан Ландер. Младший сын герцогского дома, не наследник, но человек с блестящей репутацией на королевской службе, маг с потенциалом.

Наш роман развивался стремительно, как в старых любовных балладах. Тайные записки, случайные встречи на приемах, взгляды, полные понимания, будто мы знали друг друга всегда. Он говорил, что моя скромность и внутренний свет покорили его с первого взгляда. Говорил, что моя магия, редкий, прекрасный дар, который нуждается в защите. Он, знатный и влиятельный, казался той самой защитой.

Отец, герцог Айвен Кэрроу, поначалу был осторожен. Наш род древний, но земли наши невелики, да и казна не бездонна. Брак с младшим сыном могущественного дома Ландеров был блестящей партией, почти невероятной.

Кардан был настойчив. Его ухаживания – безупречны. Он осыпал меня комплиментами и скромными, но изысканными подарками: не драгоценностями, что могло бы смутить, а редкими книгами по травничеству, изящным флаконом с эссенцией лунных цветов, серебряным зеркальцем в оправе из черного дерева.

— Он влюблен, Алара, — говорил отец за ужином, и в его глазах светилась надежда на будущее дочери и нашего дома. — Его семья согласна. Это… это наша удача.

И я всему верила. 

Верила в удачу, в любовь. В эту сказку, которой меня окружили.  

И вот настало утро моей свадьбы. Комнату заполонили портнихи, они кружили вокруг меня, закалывая последние складки на платье. Оно было великолепно. Белоснежный атлас, вышитый серебряными нитями в виде завитков папоротника, символа моего рода. Рукава-фонарики, шлейф, который несли две мои младшие сестренки, Лилия и Роза, смотревшие на меня восторженными глазами. На шею надели фамильную реликвию — кулон с аметистом, камень скромности и искренности.

— Граф будет без ума от тебя, Алара, — шептала Лилия, поправляя мне шлейф.

— Ты выглядишь как королева фей, — добавила Роза.

Я смеялась и сжимала в руках маленький букетик из белых роз и мирта. Сердце колотилось от счастья и легкого страха. Скоро я стану женой. Его женой.

Когда все было готово, в комнату вошел отец. Он выглядел торжественным и чуть печальным.

— Дочь моя, — сказал он тихо, беря мои руки в свои. — Ты делаешь шаг в новую жизнь. Помни, что честь нашего рода теперь связана с тобой. Будь доброй женой, послушной и… будь счастлива.

В его словах я услышала не только напутствие, но и просьбу. Почти мольбу. Наш обедневший, но гордый род нуждался в этой связи. Я кивнула, слегка сдавив ему пальцы.

— Я буду, отец. Я люблю его.

Он улыбнулся, но в уголках его глаз затаилась какая-то тень. Теперь я понимаю, что это была тень сомнения. Но тогда я приняла ее за отцовскую грусть.

Раздался торжественный звон колоколов Собора Святого Света. Пора.

Мое шествие к алтарю помню как в тумане. Сотни лиц, улыбки, шепот восхищения. И в конце длинного прохода — он. Кардан. В парадном камзоле из черного бархата, отороченного серебром. Его профиль был обращен к алтарю, он казался сосредоточенным и величественным. Когда он обернулся и увидел меня, его губы тронула  обезоруживающая улыбка. Та, из-за которой у меня перехватывало дыхание.

Я шла к нему, и мир сузился до его серых глаз. Все казалось таким правильным. Так и должно было быть. 

Жрец произносил слова обряда. Мы обменялись клятвами. Потом он надел мне на палец простое золотое кольцо. Я сделала то же самое.

— Объявляю вас мужем и женой перед лицом богов и людей, — прозвучал голос жреца.

Кардан наклонился, чтобы поцеловать меня. Его поцелуй был нежным, почти целомудренным. За нашими спинами раздались аплодисменты.

Позже был пир в его городской резиденции, не в родовом замке Ландеров, что меня слегка удивило, но Кардан объяснил, что хочет начать нашу жизнь в более уютном, личном доме. Зал сиял огнями, звучала музыка. Я танцевала с мужем, с отцом, с друзьями семьи. Кардан был внимателен, галантен. Он подносил мне кубок с легким вином, шептал на ухо комплименты, и его рука на моей талии казалась надежной опорой.

Лишь одна деталь вызвала легкое недоумение. Одна из фрейлин, очень красивая брюнетка с высокомерным взглядом, все время наблюдала за нами из дальнего угла. Ее взгляд был недобрым, почти собственническим. Когда я спросила Кардана, кто это, он махнул рукой:

— Дальняя родственница. Ревнует ко всем моим невестам с детства. Не обращай внимания.

— Дальняя родственница. Ревнует ко всем моим невестам с детства. Не обращай внимания.

Я не стала обращать. Я была слишком счастлива.

Пир потихоньку стихал. Гости разъезжались. Отец, прощаясь, обнял меня крепко и что-то пробормотал: «Все будет хорошо, дочка. Доверься ему».

Наконец, мы остались одни в наших новых покоях. Свечи горели, отбрасывая романтичные тени на стены, усыпанные шелковой драпировкой. Сердце бешено колотилось. Мой любимый станет моим первым мужчиной.

Кардан подошел ко мне, взял за руки.

— Алара, — сказал он, и его голос звучал серьезно, почти торжественно. — Сегодня наша первая ночь. Она священна. Ты доверяешь мне?

— Да, — выдохнула я, глядя ему в глаза. В них плескалось море нежности. — Я люблю тебя.

Он улыбнулся, и эта улыбка была самой прекрасной вещью на свете.

— Тогда отдайся мне полностью. Душой и телом. Позволь мне стать твоим целым миром, как я позволяю тебе стать моим.

Его слова растаяли в поцелуе. Гораздо более страстном, чем у алтаря. Он снял с меня фамильный кулон, бережно положил на столик. Затем принялся расстегивать шнуровку платья. Я помогала ему дрожащими пальцами, захлестываемая волной стыдливого восторга и ожидания.

Я была невинна. Матушка умерла, когда я была ребенком, о тонкостях супружеской жизни мне накануне вкратце, краснея, рассказала старая няня. Но ничего не могло подготовить меня к тому, что должно было случиться.

Когда я осталась в одной тонкой сорочке, Кардан подвел меня к огромной кровати с балдахином. На шелковом покрывале кто-то выложил из лепестков роз и каких-то сушеных трав сложный круг с рунами по краям. Я удивилась.

— Что это?

— Старая семейная традиция, — сказал он, поглаживая мою щеку. — Для благословения потомства. Не бойся.

Я не боялась. Я верила ему.

Он уложил меня в центр круга. Лепестки пахли сладко и дурманяще. Сам присоединился ко мне, его тело было горячим и сильным. Ласки его были умелыми, они разжигали во мне незнакомый, всепоглощающий огонь. Я отдавалась этому огню, его поцелуям и прикосновениям. Мир сузился до его шепота, в котором тонули странные, незнакомые слова. Я думала, это слова любви на древнем наречии.

Я доверилась ему, полностью открывшись душой. И в этот миг я почувствовала не только физическую близость.

Я почувствовала, как из глубины моего существа, из самого сердца, где жила тихая, целительная сила, что-то начало вытягиваться. Словно невидимый насос подключили к источнику моей жизни. Поначалу было не больно. Немного странно, щекотно.

Я открыла глаза, встретившись с его взглядом. И застыла.

Теплота и нежность испарились из его серых глаз. В них горел холодный и циничный огонь. Его губы шептали те же непонятные слова, но теперь они звучали как заклинание.  

— К-Кардан? — прошептала я, и мой голос прозвучал слабо и испуганно.

Он не ответил. Его пальцы впились в мои бедра, удерживая на месте. Ощущение вытягивания усиливалось. Внутри замигал свет — мой свет, свет моего дара. Он бился, как пойманная птица, и постепенно угасал, перетекая в него, в Кардана. Его кожа начала слабо светиться тем же мягким золотистым светом, который всегда сопровождал мои исцеления.

Ужас охватил меня. Он совершал ритуал передачи магии! Обманом…

— Нет… — вырвалось у меня. Я попыталась вырваться, оттолкнуть его, но его хватка была железной. Мои собственные силы таяли с каждой секундой, как вода сквозь пальцы. — Остановись! Что ты делаешь?!

Он посмотрел на меня, и в его взгляде не было ни капли сожаления. 

— Тише, милая. Почти закончено. Ты же хотела отдать мне все. Вот я и беру то, что мне нужно.

Последний, самый яркий всплеск моей магии вырвался из меня и влился в него. Свет погас.

Внутри осталась пустота. Холодная, бездонная пустота. Будто вырезали самый важный орган и оставили дыру. Физическая слабость накатила такой волной, что у меня потемнело в глазах. Кардан легко освободился от моих ослабевших объятий, поднялся с кровати, не глядя на меня. Он стоял, раздвинув руки, всматриваясь в свои ладони. По его коже пробегали искорки золотого света, которые постепенно угасли, впитавшись.

— Да… — произнес он с глубоким, довольным выдохом. — Да, это оно. Сила жизни. Регенерация. Теперь она моя.

Я не могла пошевелиться. Лежала на лепестках, которые теперь казались похоронными цветами, и смотрела в балдахин, чувствуя, как из глаз текут слезы. От предательства и осознания всей чудовищной лжи.

— За… зачем? — прохрипела я.

Он наконец посмотрел на меня. Небрежно накинул на себя шелковый халат.  

— Почему люди женятся, милая? По расчету. Мне нужен был твой дар. Редкий, ценный. С ним мой собственный магический потенциал возрастет в разы. У меня появится шанс попасть в канцелярию Правителя. А ты… — он холодно смотрел на меня. — Ты была идеальным сосудом. Девственна, чиста и полна веры в любовь. И из обедневшего рода, который не станет слишком шуметь.

— Ты… ты сказал, что любишь меня, — прошептала я.

Он коротко рассмеялся.

— И ты поверила? Как мило. Любовь для плебеев и романтичных дурочек. Власть и магия вот настоящие ценности. А что до тебя… — Он подошел к столику, взял кулон и с легкой небрежностью бросил его мне на грудь. — Теперь ты пуста. Без дара и стало быть без ценности для меня. И, что самое главное, без возможности выносить наследника. Пустая, лишенная подпитки жизненной силы, не может зачать. Ты не сможешь дать мне законного сына. А значит, наш брак аннулируется.

Я попыталась приподняться, но тело не слушалось. Я корчилась, едва живая, на шелках, чувствуя, как холод пустоты проникает в каждую клеточку.

— Мой отец… он… он не позволит…

— Твой отец? — Кардан поднял бровь. — Он получит компенсацию за испорченный товар. И возможность выдать твоих сестер удачно замуж. Он не станет рисковать остатками своего влияния ради… пустой. А теперь прощай, дорогая. Мне нужно к Хелене. Она ждала этого дня куда дольше, чем ты.

Он повернулся и вышел из спальни, не оглядываясь.