Оранжевый бронтозавр - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Nikolay Vasilevsky (самиздат)

Глава первая. Пик великого рыцаря Айвенго!

«Путь истинного Героя в вере в свое прекрасное будущее!»

Петька смотрит на буквы, как баран на ворота. Будто никогда их не видел. Да, их написал я! И горжусь этим. Сам сочинил. Ну ладно, мама как-то сказала, а я присвоил. Понравилось. Но написал краской на заборе – я! Спросите меня почему? А потому что Петька – зануда! Вечно ноет, как тяжело ему жизть и все плохо есть и будет. Достал уже! Мне хочется, чтобы он проникся написанными словами! Пробудился для лучших дел.

Петька стоит и смотрит. Потом разражается криком:

– Мама, какой-то гад наш забор загадил, он…

И тут я просыпаюсь. Оказывается, это всего лишь сон.

Мой дом стоит на высоком холме, на самой его горбинке, причудливо выступающей справа. Самой высокой точке. Дальше холм резко, почти отвесно уходит вниз, но только лишь для того, чтобы под углом почти 80-т градусов упереться в «Летнее море». Точнее так мы его называли – все мальчишки на нашей улице. Но ведь все так и есть! Море плещется только летом, и купаться в нем можно только летом. Зимой – расстилается лед! Не помню, когда это название закрепилось. Но на самом деле это не море, а просто большое озеро. В Подмосковье. А еще мы иногда называем его Сарагоским. И все из-за высокой растительности на озере, простиравшейся, насколько хватало глаза вдаль. На самом деле оно около двенадцать километров в длину и ширину три.

Справа крутые берега сменяются пологими и неровными. Они обнимают наш посёлок с двух сторон. Мы живем на небольшом полуострове, окруженном водой неторопливо в течение чуть более трех километров неторопливо идущем в его высшей точке. В древние времена, его пионеры называли наш пик Коммунизма, но теперь у него не названия. Точнее есть. Для моих одноклассников - это «пик великого рыцаря Айвенго». Потом превратившийся в «Пик великого рыцаря Кольки»! Ведь именно так зовут меня. Коля. Или Николай. Но обычно меня кличут Колька! Сначала, когда Витя Папанов с издевкой бросил это название, я очень разозлился. Надо же было мне притащить с собой книжку «Айвенго». А он меня засек читающим на перемене. Он схватил книгу и – бежать! Бегал он хорошо, и догнать его не удалось. Зато поиздевался надо мной вволю! Слово за слово и название приклеилось.

– Этот живет на пике великого рыцаря Айвенго!

Пару раз я пробовал доказать, мол, все не так. Кулаками. Только синяки получали не только мои одноклассники, но и я. И я понял, что чем чаще я реагирую, тем чаще готовы меня дразнить.

Глава вторая. Находка

Конец полуострова упирается в густой лес, видневшийся вдали, лишь две недавно проложенные автомагистрали разрезают его. Одна уходит направо, другая – налево.

Летом и зимой берега усеивают рыбаки. Иногда кажется их больше чем самой рыбы. Ловят и с многочисленных лодок. Чтобы дойти с конца до начала города нужно пройти пешком не менее трёх километров. Хотя городом его можно называть лишь называть лишь условно. На самом деле здесь расположился достаточно большой посёлок. За беспорядочно построенными домами частников, в шахматном порядке выстроились однояйцовые дачи новых русских. Их привлекло спокойствие этих мест. Здесь почти никогда не дуют сильные ветра, хорошая рыбная ловля, девственная природа. Была. Теперь новые русские с хозяйским вандализмом успешно засоряют, устраивая пикники вдоль леса. Кто ленился. Более прагматичные уходили чуть дальше на небольшие полянки, превращая эти прекрасные уголки в гадство усыпанное костями от куриц, выпотрошенными банками консервов и бутылками от выпитого спиртного. Да и почему не сорить? Дал леснику денег и можно безобразничать! По крайней мере так говорит моя мама.

С большой веранды, что ещё выстроил отец, посёлок и «Новые дачи» – как на ладони. Особенно зимой. Буйная растительность, взорвавшись листвой садов с весны и до поздней осени, не мешает обзору. Правда, зимой, взгляд достигает самых крайних домов, жмущихся к вырубаемому лесу, движение затихает. Лишь изредка, какая-то машинка тоскливо ползет в гору, или шагают, петляя по извилистой улочке по длинному спуску школьники. Наша школа по иронии судьбы находиться почти на самом пригорке.

Дачники, или новые русские, выстроившие с каким-то новым застройщиком коттеджи, обычно уползают в зимнее время года в свои городские квартиры и жизнь затихает. Остаются самые стойкие или мамочки, упорно вышагивавшие только им ведомые маршруты. Хотя маршрутов на самом деле всего два, вверх по улице Ленина, и вниз по улице Ленина*. Единственно, что можно подниматься по одной стороне улицы или по другой. Правда есть еще прибрежная полоса, но она мало пригодна даже для такого транспорта как коляски. Кое-где она идет узким песчаным пляжем, где-то сужается до узкой тропинки, а порой почти упирается в стену крапивы, а то и в какой забор слишком предприимчивого частника. И так до самого края поселка. А там совершенно иная жизнь.

Если с северо-запада сквозь лесные просветы нанизывается цепь полянок и полей бывшего колхоза «Красный пролетарий», то на юго-востоке подымается дремучая, почти первобытная стена леса, пробиваемая едва заметными уходившими в самую глубь тропами. Именно там, на самой его границе стоит странный дом, ярко выделявшийся на фоне помпезных, выстроенных фирмой-застройщиком домик с высокой оградой. Древний. Бревенчатый. По-видимому, построенный еще в далеком двадцатом веке. Но видна всего лишь крыша часть дома. С улицы не видно, а с моей веранды его заслоняли ветки деревьев. Что там творилось, было сложно понять, потому что именно здесь, возвышенность резко уходила вниз, и рассмотреть можно было лишь при пристальном внимании.

Мама говорила, что там живет ведьма. Ну как ведьма, странная нелюдимая женщина, ещё молодая, лет сорока. Потомственная. Раньше, когда медицины почти не было, к ее бабке ходили лечиться.

Много раз фирма предлагала ей переселиться – место понравилось кому-то из богачей. Но тётка Таня не соглашалась. Мне, конечно, было всё равно. Единственное, что будоражило моё воображение – ведьма. Это было так необычно в нашем, двадцать первом веке. Я – не верю в сказки про колдуний, ведьм, русалок, но что-то влекло туда. С неудержимой силой. Только поговаривали, что за высоким забором бегала парочка злобных собак. И это останавливало. Я уже много раз решал прийти туда, но всё время какие-то дела отвлекали. Но иногда, в тихий вечер было интересно наблюдать, как хозяйка дома бегала по двору. А за ней собаки.

Сегодня, после затяжных весенних дождей мы с Духом или Рыжиком впитывали целительные солнечные лучи на веранде. Вообще Дух, это мой кот, и это не настоящее его имя. Когда его брали маленьким, думали, девочка. А на самом деле она оказалась мальчиком. Правда имя так и осталось – душка. Даже когда поняли, что это мальчик. Душка, – это отличное мужское имя. Кличка. Так сказала мама, и спорить с ней не стал. Спорить с мамой иногда было опасно. Поэтому мама его называла Душка, а я называл его Дух! Или Рыжиком за его шерстку. Он был полностью рыжим, только на груди красовался белый галстук. Конечно, когда не было рядом мамы и моей вечно лезущей не в свои дела сестрёнки. Ленки!

Это был короткошёрстный котяра с глазами летней травы. Когда я его гладил, он тихо урчал и улыбался в большие усы. Я был уверен – он любит меня! И хотя это был кот, но бегал за мной как настоящая собака. Может поэтому, что я его больше всего угощал, а может, потому что был с ним беспредельно добр и откровенен. Я пересказывал ему прочитанные книжки, делился сокровенными мечтами.

Ленивый от природы он скручивался рядом, довольно урча. Оглядывал окрестности. Когда он подрос, стал бегать к соседским кошкам и окрестности стали оглашаться воплями. К маме даже соседка приходила. Тётя Вера. Жаловаться. Мол, бегает твой кот к моей Маркизе. А она ведь настоящая сибирская кошка очень редкой и дорогой породы и она платила за нее большие деньги. Она не хочет, чтобы потом от нашего кота пошли котята дворового формата. Так что пусть он не… и тут она увидела меня, как-то замялась и сказала – хулиганит! Тогда мама развела руками:

– Ну как же его удержать? Это ведь природа такая. Не на цепь же его садить!

Меня они почему-то сразу после этих слов отправили погулять. Дали денег на мороженное. Только я не ушел. Пошел в наш огород и оттуда наблюдал за ними.

Тётя Вера ещё долго говорила с моей мамой. Пила чай с печеньем. А потом ушла.

Но речь сейчас не об этом. Однажды мне, как и всем мальчишкам, которым не терпится всё разведать, разузнать приспичило залезть на чердак. Как и всегда там было невероятное количество хлама, так влекшее, покорявшее всех мальчишек мира множеством необычайных вещей. Именно в тот день среди них я обнаружил небольшую подзорную трубу, с маленьким, оранжевым неизвестным мне зверем. Я и предположить не мог, что эта находка так сильно изменит мою жизнь. В момент я рассматривал трубу, неожиданно обнаружил небольшую нитку с маленьким мешочком. В нём была записка. То, что я прочитал в ней – повергло в шок.

улице Ленина*.- Ленин – это вождь революционного движения. Именем его называли раньше самые главные улицы городов.

Глава третья. И тебе тоже… счастья!

В детстве всё воспринимается по-особому ярко. Красивое – ещё красивее, плохое – ещё хуже, необычное – ещё необычней. Но в тот день прочитанное то, что было написано на тайном листочке, определило многое в моей жизни.

Пришёл Леха. Небольшой, худощавый паренёк в очках. Правда, в школе его звали Кешка, потому, что он практически всегда носил эту удобную обувь. Эту кличку он не любил и ещё больше сторонился своих нахальных одноклассников… сейчас.

Раньше, когда его так обзывали, он сразу лез в драку. Это было для него как красная тряпка для быка. Поэтому он часто домой приходил в синяках и ссадинах. Его лечили зелёнкой и йодом. И так родилось его новое прозвище – лягушонок.

Лёха был в своём репертуаре, такой же задумчивый, как и всегда, с большой шахматной доской под худой подмышкой. Его большие глаза задумчиво-напряжённо смотрели из-под больших бровей и те, кто его встречал, думали – обидели парня. Бабуля, с которой он жил, была очень добрая и хорошо к нам относилась. Поила чаем и готовила бутерброды с сыром и рыбой и ещё какой-то зеленью.

Но, в этом году он неожиданно изменился. Перестал обижаться. Вот так, будто отрубило все его обиды! На самом деле обидеть его стало очень сложно. От него, все колкости отлетали, как горох от стенки. Была у него какая-то броня на всю человеческую желчь, агрессию, насмешки. Только иногда он подымал глаза на своего обидчика и изрекал фразу:

– И тебе тоже… счастья!

Но это он говорил только тогда, когда его кто-то очень сильно доставал или обижал. И эта удивительная перемена вначале очень нервировала и злила его недругов, но со временем, он им надоел, и драчуны, так мы называли провокаторов, переключились на другие жертвы. Но жизнь от этого его не изменилась – с ним всё одно никто не дружил, и никто не хотел дружить. Может, из-за нелюдимого характера, может из-за невероятных теорий создания «счастливого пространства». Но об этом немного позже. И вот сегодня он надутый, и такой же задумчивый стоял с шахматами и смотрел то ли на меня, то ли на потолок.

Мама, Екатерина Сергеевна, ему была рада.

– Хоть чем-то мой сын полезным займётся кроме ковыряния в носу.

Мне такая формулировка очень не понравилась, но я посчитал – мама тоже имеет право на мнение. Пусть думает, что ей нравится, лишь бы не ругалась. Да и сыграть в шахматы я был почти всегда готов. Молчаливость Лёхи мне больше нравилась, чем напрягала. Да и друзей кроме него у меня не было. Ходить и шалить мне не хотелось – я считал себя философом. Мама – глупым мечтателем, которому нужно дать лопату в руки и заставить копать. «Вырвать, так сказать из глупых, никому не нужных иллюзий и пустых мечтаний». Я считал – мама ошибается. Вот стану я великим рыцарем или отважным мушкетером, защищающим слабых или, спасу от смерти прекрасную принцессу, тогда… Или, пусть не принцессу, а просто очень-очень хорошую приятную девушку. Тогда она тысячу тысяч раз пожалеет о своих словах! Поймет, как сильно ошибалась!

Не дружил ни с кем я и в классе. Ребята сторонились меня, и даже если я приходил играть в футбол, давали мне роль не великолепного форварда, а лишь подавальщика мячей. Витьке или Саньке! Они считались у нас самыми крутыми забивальщиками. Правда, один раз меня поставили на ворота. Тогда наша команда проиграла с крупным счётом. Но это защитники виноваты! Они пропускали почти всех нападающих к воротам. А козлом отпущения сделали меня! Попробовал я как-то и форвардом, но парни больше сами хотели забить гол или подавали так, что ребята из другой команды быстро забирали его у меня. Надо же отдавать мячи хорошо! К тому ж, я набегался и на второй день не пришёл – простудился! Поэтому я решил, футбол – не мое!!! Решил проявить себя в интеллектуальных играх. В наш 21-й век главное не сила, а интеллект! Разум! Талант!

С Лёхой нас объединило странное, но весьма неприятное обстоятельство. В школе наиболее вредным был Федька. Сын мера. Толстый, наглый он моментально сколотил шайку парней. Таких же наглых и тупых как он! Конечно же, он всегда угощал своих прихлебателей конфетами и пирожными, и они поддакивали ему, прав он или нет. Точнее, что он всегда прав! Правда талантом компанейским он владел в избытке. Как-то он сказал:

– Ребята, айда на озеро!

Стояла чудесная поздняя весна. Май. И мы просто сваривались под весенним солнышком сидя за партами.

– Но надо же учиться, – возразил Леха.

– Пусть за нас батаны учатся! Вроде тебя! – бросил Федька, – а все нормальные, кто хочет позагорать, пошли со мной!

Быть батанами хотели немногие. в результате, почти весь класс решил умотать на пляж.

– А вы что, не пойдете? – спросил презрительно Федька, – неужели вам так хочется изучать каких-то греков, которые жили, невесть, когда?

– Всё надо знать, – подправив очки, сказал Леха.

– Ну, как хотите. Какая погодка! Погнали! – и убежал.

Но мы, я, Леха и девчонка Танька остались. Но что можно требовать с девчонки? А с нас… С той поры автоматически оказались изгоями. Это было в прошлом году, но ведь такое не забывается!

Родителей прогулявших учеников вызвали в школу. Провели беседу. Ребята были наказаны. Но только один раз. А мы оказались изгоями надолго. Это и сблизило нас с Лёхой. Подвижных игр он не любил, а вот шахматы обожал. Так мы и стали встречаться.

– Время разминать мозги! – говорил Леха, и с головой погружался в шахматы. И, конечно же, ему везло невероятно. Он частенько обыгрывал меня, но порой добивался успеха и я.

Глава четвертая. Блинная война

Леха застал меня в самый неудобный момент – я стоял, пряча подарок судьбы в папин пиджак. Буквально минуту назад спустился чердака.

– Ах, вот где ты! – воскликнул более чем обычно эмоционально он, – а я тебя ищу, ищу!

– Да, где ты шлялся? – пытаясь быть строгой, спросила мама.

– Да так…ма, мы пойдем, поиграем?

Мать, конечно же, заметила, что я что-то скрываю, но вида не подала. Только сказала:

– Чтобы играть в шахматы – нужно иметь хорошо работающий мозг. А я сегодня испекла блинчики, поэтому марш мыть руки и на кухню.

Я открыл было рот уж очень хотелось рассмотреть хорошенько трубу при свете, но заметив строгий взгляд матери, желание возражать мгновенно отпало.

Пришлось быстро положить находку и бежать к умывальнику.

Уже когда шли на кухню Леха ткнул меня локтем:

– Так, а что это ты прятал в пиджаке?

– Ничего, – прошептал недовольно я.

«Заряжать мозги» пришлось блинчиками с вишнёвым вареньем. Их я не любил, зато обожала моя мама. А мама, дабы обосновать этот выбор, как-то полчаса читала о большущей пользе блинчиков с вишнёвым вареньем… я был категорически не согласен. Но разве это имело значение, если их любила мама. Да и сестренка, маленькая наглая подхалимка всегда поддакивала:

– Мама, твои блинчики, просто супер!

Маленькая подлиза!!!

Мама ей улыбалась. Терпела мое угрюмое молчание, но иногда срывалась на крик:

– А ты чего молчишь? Не нравится, как твоя мама готовит? Тебе не нравятся мои блины?!!!

– Нравятся, – цедил я сквозь зубы.

– Я вижу по твоей недовольной морде, как тебе нравятся блины! Молчишь как партизан! Неужели настолько невкусные? Вот, только доченька меня и ценит!

– Да нравятся они мне! – вспыхивал в свою очередь я. Но это уже было ни к чему. Завтрак, обед или ужин были испорчены!

Однажды, такую сцену застал дядя Стёпа. Мамин ухажер. И тогда нагнувшись к самому моему уху, забавно щекоча щеку усами прошептал:

– Ради мира в семье с чем-то надо мириться. И хвалить, даже если тебе не все нравится!

И я кивнул, молча согласившись с ним.

Глава четвертая. Блинная война

– Ах, вот где ты! – воскликнул более чем обычно эмоционально он, – а я тебя ищу, ищу!

– Да, где ты шлялся? – пытаясь быть строгой, спросила мама.

– Да так…ма, мы пойдем, поиграем?

Мать, конечно же, заметила, что я что-то скрываю, но вида не подала. Только сказала:

Пришлось быстро положить находку и бежать к умывальнику.

Уже когда шли на кухню Леха ткнул меня локтем:

– Так, а что это ты прятал в пиджаке?

– Ничего, – прошептал недовольно я.

– Мама, твои блинчики, просто супер!

Маленькая подлиза!!!

Мама ей улыбалась. Терпела мое угрюмое молчание, но иногда срывалась на крик:

– А ты чего молчишь? Не нравится, как твоя мама готовит? Тебе не нравятся мои блины?!!!

– Нравятся, – цедил я сквозь зубы.

– Ради мира в семье с чем-то надо мириться. И хвалить, даже если тебе не все нравится!

И я кивнул, молча согласившись с ним.

Глава пятая. Леха идеал моей мамы или подлиза

Эти блинчики обожала и моя сестра Алёнка. Ей исполнилось всего пять лет, но вредности было на все сто пятьдесят. Хотя с виду она была симпатичным созданьицем с большими невинными голубыми глазёнками и аккуратными косичками. Производила впечатление самого невинного существа. А по своей сути – монстр! Только мама об этом, кажется, не догадывалась. Приводила её в пример. Правда кого только она не приводила в пример. Дабы показать, какой я болван, а кто-то другой такой умненький и талантливый.

– Опять блинчики с вишнёвым вареньем, – тоскливо прошептал я в тайной надежде, что есть ещё что-то.

– Мамочка, ты так вкусно готовишь! – моментально воспользовалась ситуацией сестрёнка, – сделаешь их ещё и назавтра?

Я с ненавистью посмотрел на сестру. Наверное, бог, про которого периодически говорила мама решил создать Ленку, чтобы специально вредить мне. Думаю, она тоже не очень любила блины, но готова была съесть их хоть сто возов, лишь бы досадить мне.

– Радость моя, – расплылась в довольной улыбке мама, – какая же ты у меня замечательная дочурка! Просто чудо!

Ленка, улучшив момент, когда мама отвернулась, показала мне язык, и это разозлило меня. А я в ответ показал язык ей.

– Мам, а Колька дразнится! – сдала сразу Ленка.

– Ну что за несносный мальчишка! – вскричала мама, – был бы отец, дал ремня! Вот лучше бы равнялся на свою сестрёнку!

Ленка просияла! А я уткнулся в тарелку, ковыряя свои блинчики.

– Ешь! Пока тарелка не будет чистой – со стола не выпущу!

Я тяжело ковырнул кусочек и отправил его в рот. За своими горестными мыслями не заметил, как мама отвернулась к плите. Ленка же воспользовавшись ситуацией, опрокинула чашку чая. Горячая жидкость потекла по скатерти и через минуту раскалённым жаром закапала мне на голые коленки.

Я – завопил.

– Ну что за несносный мальчишка! – всплеснула мама и стала вытирать замоченным в холодной воде полотенцем мои многострадальные коленки. – неповоротливый какой! Зачем чай разлил?

– Это она! – указывая пальцем на сестру воскликнул я.

– Не надо обижать сестру! Сам сделал, сам и отвечай за свои поступки! – не поверила мама. – а будешь на сестру все сваливать, еще и в угол поставлю!

Я тяжело вздохнул и увидел, как самодовольная зараза ленка показывает мне язык и корчит рожицы.

Наконец она закончила и привела мне в пример Лёшку.

– Вот все дети, как дети, а мой непонятно что. Лёша, изучает математику, аккуратно носит одежду, а мой…балбесина! Идеальный мальчик! Учись сынок!

Сынок, то есть я, молчаливо почесал затылок. Спорить с мамой – пустое дело! Только с грустью подумал: за что же это мне всё?

– И за что же мне такое все?! – воскликнула мама.

Озадаченно посмотрел на мать и подумал6 нет что-то общее у нас с мамой есть!

Глава шестая. Тайна Гомункулуса

Мама у Лешки тоже была одна. Но, если мой папа умер от какой-то страшной болезни, то у Лешкин папа был жив. Как рассказал мне Леха, уехал куда-то в командировку и нашёл себе другую женщину. Его мама недолго горевала и нашла себе Влада. Высокого, красивого дядьку с красными щеками и таким же красным лбом. Не всегда, но чаще всего, к нему в дом съезжались его друзья-бизнесмены решать дела. Только не понимаю, как они решали. Они закупались едой и спиртным в ближайшем магазине и ехали на природу. Вместе с его мамой. А потом они вместе с его мамой уезжали в Москву. Там жила его дочка Эльвира. Девочка лет десяти, которую никто не видел. Кроме мамы Лешки.

Поэтому так получилось, что мама Лешки стала жить с дядей Владом и Эльвирой в Москве, а Лешка с бабушкой.

– Так уж вышло, – объяснил нам Леха.

Обед закончился.

Когда мы вернулись в комнату, Леша привычным движением открыл коробку и высыпал фигуры. Он стал уже расставлять их и вдруг остановился. Пристально взглянул на меня.

– Ты ведь не хочешь сегодня играть. Тебе интересно другое. Что ты такое нёс с чердака?

Я попытался отвертеться. Делиться находкой, которую сам не рассмотрел, мне не хотелось.

– Ну, – замялся я, – ничего серьёзного!

Но этот странный Лешка ничем не интересовавшийся кроме физики и математики, да ещё шахматами пристал конкретно:

– Нет, ты всё-таки покажи! Мне тоже интересно! Ты мне друг или кто? – с этими словами он снял свои очки, быстро протёр их аккуратным белым платочком и уставился на меня своими огромными глазами.

Я неохотно развернул папин пиджак.

– Ух, ты! – восторженно воскликнул он, – так это же супервещь!

Я озадаченно почесал переносицу носа – до этого Лёха ни к чему не проявлял такого живого интереса.

– Да это просто подзорная труба, – небрежно бросил я. Мне очень не хотелось неисследованную вещь показывать Лехе.

– Просто подзорная труба? – оживился Леха, – да это не просто подзорная труба! Это окно в другой мир!

Я посмотрел на Леху с явным уважением. Нет, Леха это человек. С большой буквы. Настоящий пацан. А Леха тем временем продолжил:

– Мы с этой трубой теперь сможем рассмотреть всё и везде в доскональности! Ты знаешь, к моей соседке, живущей через двор всё время ходит дядька. Мне всё время хотелось узнать, чем это они занимаются. Бабуля, правда, сказала – он водопроводчик. Так что это он постоянно ей водопровод чинит? Починил раз и хватит! А то ходит и ходит! А с подзорной трубой…

Нечто мягкое и тёплое обвило мои ноги. От неожиданности я вскрикнул.

– Ты чего? – воззрился на меня Лёха. Я посмотрел вниз и от сердца отлегло. Пришёл мой котик. Ласки захотелось, и он решил потереться о ноги. Бывает же такое – ты не ожидаешь, а нечто хорошее приходит к тебе с добрыми намерениями. В самый неудобный момент. Особенно это хорошо чувствуется, когда ты играешь в футбол и уже обыграл Петьку или Серёгу, защитника. Остался только дрожащий вратарь на воротах. Именно в этот момент ты слышишь:

– Сыночек, иди обедать!

Наше футбольное поле почти рядом с домом. Маме, чтобы увидеть меня стоит только высунуться из окна.

– МА...

– Что я сказала – обедать! Я бегать за тобой должна? Останешься без мультиков вечером!

Ноги мякнут, мяч начинает прыгать сам по себе и по своей только ему известной траектории. Ты бросаешься вдогонку, но какой-нибудь пацан догоняет тебя, и забирает мяч. Моя великая слава Величайшего форварда всех времен испаряется как закипевшее молоко выливаясь на плиту шипя и негодуя!

И ты покидаешь поле и говоришь:

– Пацаны, меня мама есть позвала!

Пацаны понимающе улыбаются, но всегда найдётся кто-то, кто сплюнет сквозь дырки в зубах:

– Да иди, маменькин сынок! Кашки поешь! Манной!

Тебе хочется немного уменьшить количество зубов в его рту, но мама снова незримым окриком проявляется на поле:

– Иди быстрее! Я подогревать тебе не буду! Лишу мультиков на неделю!

Мама, мама, ты же мой авторитет среди пацанов подрываешь! Я ведь уже почти взрослый!

Пацаны скалятся и мне понятно, о чем они думают.

Нет, это конечно, лучше призрака грозного отца с ремнём в руке, но можно лишиться сладостей на неделю или быть наказанным в виде затворничества дома. А еще хуже, каждодневной пыткой овсянкой по утрам целую неделю. Я один раз уже проходил эти муки и больше не хочу повторения!

– Я уже тебе пустила на улицу, а ты синяк получил. Мне такое не надо. Сиди, давай дома. И без возражений!!!

А если ты и получил небольшие ранки, ну совсем ерунду, то мама начинает осмотр и лечение. Очень болючее! Зачем это все лечить, ведь оно и так само по себе заживет! Так нет же мама подползает с йодом или еще хуже, зеленкой!

Так уже один раз было. Н и его хватило. Злые языки прилепили крайне обидную кличку.

– Пацаны, у нас инопланетянин появился. Зеленый Гомумункус! * И уже не важно, что всего небольшой участок тела замазан, удачно подобранная злая кличка прилипает как смола к рукам!

– Где ты так поранился? Что за несносный ребёнок? Сил моих нет!

Как говорят, наказание, со всеми вытекающими: тебе будут мазать зелёнкой и йодом, потом кормить не в себя – исхудал-то как! А ты не исхудал – ты просто держишь себя в хорошей спортивной форме!

А потом, если ты сидишь, дома тебя могут привлечь к уборке квартиры: что за сарай тут? Или заставить мыть посуду, читать книги по внеклассному чтению. Эти писатели не хотели быть отважными рыцарями вызволять принцесс из заколдованных замков или быть великими полководцами, ил и на худой конец играть в футбол, и они писали свои опусы. А кому попало? Нам, бедным детям, которых насильно заставляют читать и читать! Эти писатели просто лентяи! А чтобы оправдать свое лентяйство строчили книги – сразу том за томом!!! Огромные тома. Специально, чтобы потом учителя и родители мучили нас, бедных ребят! И это летом! Летом, когда столько много интересного! Когда пляж зовет, и вода плещется ласково обвивая ноги!

Гомункул, гому́нкулус ( homunculus — «человечек») — по научным представлениям и , искусственный человек, которого хотели создать лабораторным способом

Глава седьмая. Ты ведь моя любимая сестрёнка или «Пособие для борьбы с …»

Делиться находкой – пожалуйста! Только мне хотелось бы вначале самому осмотреть и обнюхать, а уже потом дать вещь кому-то. Но Леха уже по-хозяйски осматривал трубу:

– Где взял? Ты уже что-то такое интересненькое заприметил? А это что за такой рисунок, ты знаешь?

Меня это раздражало. Ведь вроде понятно сказал, только нашёл. Нет, до него не доходило.

– Ничего не смотрел! Ничего не знаю! и вообще дай трубу! Я сам ещё ничего не видел! – закипел я.

– Ладно-ладно, – согласился Леха, – не кипятись! Я же не со зла!

Я взял трубу и смотрел. И тут же нашёл, что этот балбесина Леха не заметил. Под рисунком была надпись: «Оранжевый бронтозавр».

– Аа-а ха-ха! – неожиданно развеселился Леха, – оранжевый бронтозавр! И кто такое придумал? Кстати, ты так и не рассказал, откуда, ты трубу взял.

– Откуда-откуда, – недовольно заурчал я, – на чердаке нашёл!

– Клёвая вещь, – снова восхитился Леха, дай посмотреть!

– Сначала я посмотрю, а потом ты! – снова ответил я.

– И я хочу посмотреть, – раздался нежный голосок. Красивый и нежный! Но лучше бы громыхнул гром! Голубые, невинные глаза, две болтающиеся косички, белое платьице и красные босоножки. Ленка в упор смотрела на меня и уже тянула свою маленькую, жадную лапку к трубе.

Я знал этот взгляд – если ей не дать, она расплачется и помчится докладывать мамке! Такая вот у меня подлая сестрёнка!

Я скрипнул зубами, сделал большой вдох, задержал дыхание, потом – выдох!

Совсем недавно Леха притащил книгу «Пособие для борьбы с вредными младшими сестрёнками». На мой день рождения. Тогда я небрежно сказал, мол, я и так всё знаю, но как подарок возьму. И бросил её в сторонку. Прямо в стопку для литературы для внеклассного чтения. Но как только ушёл, я схватил книгу и стал читать. Правда меня надолго не хватило, но кое-что в моих, как мама говорила дырявых мозгах, отложилось.

– Конечно же, в первую очередь я дам трубу своей любимой сестрёнке! – воскликнул я и передал трубу в её ручки. Она застыла в нерешительности, не зная, что делать. Она была готова к яростному сопротивлению, оскорблениям, даже рукоприкладству, угрозам, а тут – бери. И пожалуйста, даже говорят! Как же ей хотелось поскандалить! Побежать к маме и сказать, какой у неё плохой братик, а тут…

Она в растерянности повертела трубу в своих корявых ручках, приложила к глазу, посмотрела.

– Ничего интересного! – вынесла вердикт она.

– Ты права, Леночка! Я тоже, так думаю, – произнес я спокойно. Я был невероятно учтив, моя душа ликовала. Пять тысяч Колек танцевали неистовую джигу! В неописуемом восторге!

– Ну, если ты ещё захочешь посмотреть, то приходи. Я буду рад тебя видеть! Ты ведь моя любимая сестрёнка.

Сестрёнка недоуменно посмотрела на меня пытаясь сообразить, в чём тут подвох, почесала курносый носик, покрытый веснушками и удалилась. Озадаченная.

Я взял в руки трубу, и только сейчас осознал её ценность. Наконец-то она в моих руках! И уже никто не получит её, не отберет!

Глава восьмая. Есть такое слово – Офигительно!

Штаб мы устроили на самой крыше дома. Там была небольшая мансарда. Именно отсюда мы осматривали весь посёлок. С трубой было возможно все – даже увидеть далеко стоящие дома.

– Офигительно! – говорил Леха, явно наслаждаясь этим вновь открытым словом.

– Да, – сказал я, и скепсис змеёй пополз в мою душу. «Ты никогда и ничего не доводишь до конца! Никогда! Всегда берёшься за дело с энтузиазмом, а потом бросаешь!» почему-то эти произнесенные многажды слова мамой так некстати всплыли из памяти. Испортили настроение.

Да, я был такой! Я зажигался и вновь остывал. Только в игре шахматы никогда не надоедали. Но я изменился! Просто… Всегда хотелось попробовать новое. И последнее мое увлечение было мочить, убивать монстров на компьютере. Особенно после «Вселенской маминой выволочки». И хоть она была не частой, но доставалось мне хорошо. Мама была из тех людей, что долго накапливает гнев, а потом разом его обрушивает на голову несчастного. Меня! Не могла же она наказывать Ленку.

– Она – девочка! – говорила мама.

Будто принадлежность к другому полу была некой привилегией. Но она, тоже человек! Такой же, как и я! И где справедливость?! Тогда я усаживался на веранде с книжкой и читал. И рождалось волшебство. Приходила моя Лия. Это волшебная фея. Она отправляла меня в увлекательное путешествие, или делала героем. Тогда я спасал от злого монстра или сердитого колдуна прекрасную принцессу или совершал невероятно большое количество подвигов! А когда возвращался с победами, меня в огромном городе засыпали цветами, одаривали множеством подарков. Приносили море еды: бананов, апельсинов, конфет и мармеладов! А король этой страны в благодарность отдавал свою невероятной красоты дочь в жёны!

– Ты просто офигительно благородный рыцарь! – подвел итог Леха, когда я как-то в момент тоски и грусти по далеким и прекрасным временам рассказал о своих фантазиях.

– Офигительно?

– Ага! Офигительно благородный и великолепный рыцарь!

– Но почему офигительный? Тогда такого слова даже не было. И это, несколько ругательное слово!

– Ругательное, если повернуть его неправильно, – заверил Лешка, – а если правильно, то самое наипрекраснейшее. В общем, если провести линию и разделить ее на несколько отрезком, можно нарисовать колючий квадрат, а если эти линии соединить концами, то получится круг. А круг – это символ гармонии!

Я посмотрел на Леху. Озадаченнно. Мне было ничего непонятно, но он математик и этим все сказано! Ну, раз хвалит, то ладно. Но я пока не встречал в книгах – офигительный благородный рыцарь. Например, Айвенго или Дантаньян и Портос! Они просто были героями!

Конечно же, самой любимой книжкой был – дон Кихот!

– У тебя только глупые фантазии на уме. Даже друзей нет! – любила повторять мать. И я, подумав, решил завести друга. И случай представился.

– Очкастый, смотри под ноги, а то нос разобьёшь! – крикнул пацан, но было уже поздно.

Погружённый в свои физико-математические вычисления Леха не заметил подставленной ножки и растянулся во весь рост в центре двора школы. Федька, главарь местных шалопаев дико засмеялся. За ним вторила хохотом вся его банда.

Лёха встал, поднял свои очки, портфель, посмотрел на ушибленный локоть и бросил своё коронное:

– И вам тоже… счастья!

Он хотел было идти дальше, но тут во мне взыграло чувство справедливости. Всплыли слова матери: «сколько же ты будешь мечтать? Хоть раз бы дело реальное сделал!» и в тот момент я понял – мой час, час благородного рыцаря настал!

– Ещё раз его обидишь – будешь иметь дело со мной! – крикнул прямо в лицо я Федьке.

– Чаво?

– В глаз получишь!

– Слышишь ты, мелочь пузатая, я тебя одной левой уложу! – возвестил Серега, презрительно сплюнув, сквозь видимо выбитый зуб на траву. И встал с наглым, вызывающим видом немного отставив левую ногу вбок.

Генка, и лысый, или Сашка замерли выжидающе. Их вожаку бросили вызов!

Я кинулся с кулаками на Серёгу. И, конечно же, получил. Опытный вожак хулиганов хоть и не ожидал такого яростного натиска, быстро извернулся и ударил мне прямо в нос. Потом подсечкой отправил меня на землю, но тут, же взвыл – тихий Леха заехал ему по голове портфелем.

– Так не честно! – закричал тот, отступая назад, – двое на…

Договорить не успел. Отступая назад, укорачиваясь от очередного удара портфелем, он споткнулся и приземлился прямо на мягкое место. И тут же еще раз получил по голове портфелем. Закрылся руками, ожидая следующего, но его не последовало. Леха был уже рядом со мной.

– Пошли Колька! – Леха протянул мне руку помогая подняться.

Серёга оглянулся на своих дружбанов нерешительно стоявших в трёх метрах. Они что-то показывали ему глазами на крыльцо.

Посмотрели и мы. Из школы вышла на крыльцо полная учительница истории и одновременно завуч школы Анастасия Викторовна.

– Я с вами потом… рассчитаюсь, – тихо, но так, чтобы мы услышали, прошипел-процедил Серега, облизывая быстро набухавшую от удара нижнюю губу.

С тех пор, мы с Лехой стали неразлучными друзьями. Конечно, не сразу, но в процессе общения. Подвижные игры мы не любили, поэтому пристрастились к шахматным баталиям. Игру, как выразился Леха, королей и падишахов, а также императоров. Это просто офигительная игра!

Глава девятая. Королевство Гольстрим

– Офигительно! – произнёс снова Леха.

– Чем это так офигительно? – переспросил его снова я.

– А то, что перед нами весь наш посёлок и можем куда угодно попасть в одно мгновение.

– Не попасть, а увидеть! – занудно поправил я. Тень раздражения ещё летала вокруг меня, махая своими огромными чёрными крыльями. Найти вещь и, не рассмотрев её сразу же отдать её пусть и лучшему другу, меня раздражала.

– Увидеть, – согласился миролюбиво Леха, и тень с чёрными крыльями исчезла, – увидеть все, что ты только захочешь!

– Ну, прямо, – критически ответил я.

– Вот те и прямо! – возбудился Леха, и заговорил быстро, почти проглатывая слова, – ты понимаешь, представь, это не поселок, а величайший город! Столица! Столица империи солнца! А это самый главный город!

И тут во мне снова проснулась природная вредность:

– Да, город. Так мы можем попасть в любую точку. Если нет забора.

– Ерунда! – снова воскликнул Леха, – надо быть оптимистом. Ты ведь не в низине живешь, а на самой вершине города. Представь, твой дом не дом, а настоящий замок высочайшего феодала!

Лёха знал, чем меня купить. Мои книги – составляли часть меня, и мечта стать героем или правителем всегда спала в глубине.

– Да, феодала, – увлекаясь, вторил я, – а может, самого короля!

– Или императора! – подхватил Леха. С каждой минутой, становилось всё интереснее – открывались новые перспективы!

– Точно!

– Так вот, здесь будут жить императоры! – подхватил мой друг, – и справедливо править! Правда, император Николай?

У меня захватило дух.

Но другая мысль свела всё на нет.

– Такие, вроде, уже в Российской империи были. Какие по счёту, пятые или десятые? – напрягая мозги, выронил я. Приступ критиканства и вредности нападал на меня и вцеплялся как улитка в травинку. Отодрать её было практически невозможно!

– Императоры мы будем…– Леха на секунду замялся, и тут же торжественно провозгласил, – императоры первые!

– Как это? – такое решение меня удивило.

– Так ведь здесь, в нашем посёлке отродясь не было императоров! Значит, мы собой первые!

Я потрясенно уставился на него. Он был прав! Здесь никогда не было императоров, поэтому мы будем первыми!

– Ага! – почесал затылок я, соглашаясь.

А вдохновленный Леха продолжал:

– У нас есть город и есть императоры, и есть возможность видеть, что и где происходит. Что ещё нам нужно?

Я озадаченно почесал нос, будто там находилась моя главная мозговая извилина, и молвил, так ничего и не придумав:

– Количество людей…

– Правильно! – воскликнул увлеченно Леха. И тут произошло то, чего я так в нём не любил – в Лешке включился гибрид математика с физиком, – наш город мы будем интерпретировать в шестиугольном непрерывном пространстве с координатами. Во-первых: численность населения, второе, количество наиболее интересных объектов для наблюдения, третье удаленность от пункта наблюдения, четвёртое, доступность наблюдения, так как некоторые дома …– тут Леха запнулся, – неправильно построены.

– Неправильно построены? – переспросил я. Почему-то именно сейчас, когда Леха поставил себя на трибуну пастора церкви вещая неопровержимые постулаты, проявился маленький изъян. Шероховатость. И мне захотелось если не разрушить, то указать на этот недостаток. Возвыситься. Стать таким же, как он.

– Ну… просто невозможно увидеть, что находиться за преградой! – сдался Леха, поглядывая на меня виноватой птичкой.

– Принимается, – снизошёл я.

– Так вот, пятое, – обретя второе дыхание, заговорил он поиск и наблюдение тех, с кем потом сможем пообщаться.

– С кем это мы можем пообщаться? – переспросил я.

– Ну, с Катькой из третьего Б, – растерянно признался он. И покраснел, выдавая себя. Так, что его веснушки стали похожи на маленькие вишенки.

– С Катькой? – невероятная догадка пронзила меня. Это было просто невероятно, – с Катькой Сорокиной?

В один миг перед моим взором предстала эта босоногая с мелодичным смехом девчонка.

– Ты… влюбился? – задал я вопрос и тут же пожалел, об этом не стоило спрашивать, это и так было видно.

– Все точки дискретного пространства рецепторов располагаются только в вершине гиперкуба, – выдал очередную математическую муть Леха.

– Что?

Я уже давно общался с Лехой, но до сих пор не смог полностью адаптироваться к некоторым его странным особенностям.

Иногда он отчебучивал такие фразы, что я выпадал в осадок. Но душе не прикажешь, друзей выбираем по своим увлечениям, а про их странности, если они не слишком мешают, забываешь.

– Мой разум чист и свободен, – пояснил мой друг.

– Понятно, – сказал я. Наши друзья как цветное панно: есть цвета, которые мы любим, есть, которые нам неприятны. И за те цвета. Что любим, мы миримся со всеми остальными. И выбор тут небольшой – или ты принимаешь человека полностью или не дружишь с ним. А с Лехой я дружил. И даже гордился этой дружбой, хотя не готов был всегда в этом, признаться.

– Почему Леха бывает такой, непонятный? – как-то спросил я у мамы.

– Просто вы с Лешей особенные ребята, уникальные, – объяснила мама, – и это вас сближает. И в то же время – разъединяет.

– Это как?

Тогда мама рассказала мне про цветное панно.

– Прощай его недостатки. Думай о его достоинствах, – закончила она. И её слова мне показались очень важными и значимыми.

И всякий раз, когда мне было сложно с Лехой, я вспоминал её слова, и мне как-то становилось легче.

– Так как мы назовём нашу империю, император Алексей? – спросил я.

– Империю? – Леха облегченно вздохнул – его друг не стал расспрашивать про Катьку. Она почесал затылок и выдавил, – золотая… ммм… золотая…

– Золотая вода, – выдавило из себя я, хотя для значимости мы её назовём…

– Загогулисто.

– По-иностранному.

– Непонятно.

– И в то же время понятно, – добавил я.

– Возвышенно.

– И таинственно…

Мы смотрели друг другу в глаза.

– Гольду… – начал Леха…

– Стрим!!! – закричал я.

– Гольдстрим!!! – уже полностью, словно рассасывая леденец, пробуя на вкус, закончил я слово.

– Ага! – улыбнулся довольно Леха, – супер!

И протянул мне руку.

Императорское рукопожатие скрепило название страны двух императоров.

Глава десятая. Оранжевый бронтозавр

Леха пришёл возбужденный и сходу бросил:

– А ты знаешь, что значит наш значок на трубе?

– Конечно! – ответил я, хотя понятия не имел. Но признаваться не хотел, – это заколдованный маг всех зверей. Царь природы!

– Что? – завопил, взбудоражено Леха.

– А ничё! – резковато ответил я, – зверь этот не зверь а человек. И превращаться он может в кого угодно.

– Так уж и в кого угодно. И что это за человек такой? – подержал игру Леха.

Хочешь поиграть, подумал я, что ж так и быть! Мы часто фантазировали. Точнее фантазировал я, а Леха поддерживал меня в этом стремлении.

– Слушай тогда историю, про мага всех зверей! Высокий и стройный красавец шел по тропе. У него были коротко стриженные волосы, узкий орлиный профиль, но на темном, выточенном лице неизвестного скульптора сияли огромные глаза. Ясно-голубые, будто просматривающее сквозь…

– Рассказывай! – усмехнулся Леха и в этом слове я уловил несколько предложений с приклеенным одним смыслом – ты ври-ври, но не завирайся!

– Так вот шёл он, и был уверен в своих силах. Ибо был он величайший из величайших магов. Он понимал язык птиц и цветов. Ему казалось, всё понятным и знакомым. Наши разговоры и споры, и прочие мелочные бытовые заботы и тревоги были лишь игрой ума. Она отвлекала и уводила от главного – гармонии с миром.

– Ну, прямо-таки! – Леха уже не мог усидеть на месте от восторга и возбуждения. Если вначале в нём ожил критик, то теперь эта моя фантастическая история его забавляла. Очень.

Меня его реакция вдохновила и подвигла на продолжение рассказа:

– Все тайны мира были знакомы магу. Каждый уголок леса ему был знаком понятен и близок! С виду был он неприметный, но грозный. Кто осмелится заглянуть ему в глаза? Его прекрасные очи таили невероятные, сокровенные знания внутри. Посвященный в древние традиции магов он познал алгоритм внешних и внутренних воздействий величайшей загадки – эволюционной мистерии природы!

Леха уже не мог сдерживать себя – я разговаривал как он!

Зажимая рот, Леха отчаянно пытался сдержать рвавшийся наружу смех.

– И что же произошло с прекраснейшим из прекраснейших рыцарей?

– Не рыцарей, а магом, – чинно поправил я, – всё как всегда оказалось просто. Появилась женщина. Тебе интересно слушать?

– Да. Появилась женщина.

– Он встретил прекрасную женщину и полюбил. И ему показалось, будто она любит его также, как и он её.

– А она его обманывала, – покатился со смеху Леха.

– Почти. Просто она притворилась, будто его любит, и выпытала все его секреты колдовства. И сказала, на прощанье, теперь ты будешь оранжевым страшилищем, пока кто-то не полюбит тебя, а потом потрёт пальцем твоё изображение!

– Но теперь ему помочь уже нельзя.

– Можно! Если кто-то разгадает его секрет он приобретёт все его магические свойства!

– Ага! Короля или императора… ой! Он приобретет все свойства мага! – игра Лехе явно понравилась.

– Ага, – кто его расколдует, тот и приобретёт все его магические свойства!

– Круто! – поддакнул Леха, – учиться не надо! Только расколдовать и сразу все знания тебе как на блюдечке в мозгах.

– Памяти!

– Ага! Памяти! – согласился Леха.

– Точно! – поддакнул я, и мне стало немного грустно. Всё это лишь одна моя, пусть и удачная выдумка. Мечта. И это заметил Леха:

– Да не кисни ты! – и он легонько отвесил мне саечку, – сейчас всё узнаем!

– Как? – спросил я.

– Мы живем в современном мире, где информацию просто достать!

– Дай-ка я посмотрю, – беря из рук, Лехи трубу сказал я и приложил к глазу.