Орчиха в свадебной фате

Аннотация

Одно неловкое движение, и то, что я приняла за бутылку шампанского, превращается в кучу осколков, которые тут же исчезают. Здравствуй, Варя, Новый год! И вот твое чудо: другой мир, чужое тело – тело орчихи-наемницы, к которому прилагаются фамильная дубинка, чужой живой клинок и хроническая невезучесть. Багаж так себе, задание отыскать осколок артефакта кажется невыполнимым, но наградой может стать любовь!

                                                                                     ***

Болото!

Проклятый трибун – спасла же мужика на свою голову! – загнал меня в болото! 

Я попыталась взять правее в надежде обойти лесные топи по краю, и прогадала: здесь ноги стали проваливаться в воду уже по щиколотку. Я высмотрела кочку, покрытую мхом, перебралась на нее. Потом – еще одну. Она тоже оказалась устойчивой. Так я и прыгала с кочки на кочку – все дальше и дальше, чувствуя себя настоящей партизанкой, уводящей вражеский отряд в глухие дебри, из которых ему ни за что не выбраться.

– Э-ге-ге-гей! Бар-бр-ра-а! Ты не знаешь болота, остановись! – очередной крик магварра Алаира раздался слишком близко, ударил своей мощью между лопаток.

Я как раз отталкивалась от кочки, чтобы сделать очередной прыжок. Но тут дернулась, запнулась, толкнулась недостаточно сильно и до следующей кочки не допрыгнула. Воняющая тухлятиной и торфом болотная жижа, покрытая тиной и ряской, встретила мое массивное тело с голодным чавкающим звуком…

Я упала в трясину! 

Увязала почти по самые плечи. Вот и допрыгалась, Варя-Барбра, вот и добегалась. И как теперь выбираться? 

Потянулась к ближайшей кочке, переступила ногой и почувствовала, что вязну еще глубже. Замерла, не решаясь пошевелиться. Мысленно начала прощаться со своей короткой и нелепой жизнью. И тут по моей голой икре скользнуло что-то длинное, гибкое, холодное. Там… в глубине… что-то хищное и страшное? Оно сейчас будет меня есть?! 

ААААААА!!!

Забыв обо всем, я завизжала так, как не визжала никогда в жизни! 

Воздух в легких кончился, я втянула в себя новую порцию воздуха и снова завопила.

Нет-нет-нет-нет! Только не так! Быть съеденной я не готова! 

Пусть уж лучше мне повесят цепь на шею, закуют в кандалы, отрубят голову или пронзят мечом сердце – это все равно не так страшно, как чувствовать, что тебя жрут заживо!

– Иду! Держись, Барбра! – услышала я голос трибуна, когда прервала на миг свой визг, чтобы глотнуть воздуха. 

– Скорее! Меня сейчас съедят!.. – я и сама не заметила, как зажмурилась, будто закрытые глаза могли избавить меня от ощущения противных холодных прикосновений к погруженному в вонючую жижу телу.

– Ну, и что ты так орешь? Вот уж воистину – орисса! – насмешливый мужской голос прозвучал прямо над головой.

– Меня сейчас съедят! – я распахнула глаза и запрокинула голову, чтобы встретиться взглядом с глазами трибуна. На миг даже забыла, в каком положении оказалась: таких красивых, сияющих фиолетовым пламенем глаз мне видеть не приходилось!

– Тогда давай поспешим извлечь тебя из этой неприятно пахнущей лужицы, – подмигнул трибун. 

Ни злым, ни раздраженным магварр Алаир не выглядел. Скорее, слегка озадаченным. Он принес с собой пару длинных бревнышек: одно – толщиной в мой бицепс, другое – вдвое тоньше. Первое он быстро положил так, чтобы одним концом оно опиралось на ту кочку, на которой стоял сам, а другим – на ту, до которой не допрыгнула я. 

– Хватайся! – скомандовал мне, и я тут же вцепилась своими когтистыми пальцами в спасительное дерево. – Попытайся медленно вытащить одну ногу, опираясь не на вторую ногу, а на бревно.

Трясина отпускать не хотела, деревце под моим весом прогибалось, я сопела от страха и усилий, а трибун, как мог, успокаивал меня:

– Ты, главное, не поддавайся панике, Барбра! Не дергайся, не делай резких движений. Болото этого не любит. 

– Угу, – прохрипела я. – Одну ногу вытащила. 

– Отлично! Теперь, не слишком опираясь на нее, тащи вторую.

Еще пара минут напряженной борьбы с вязкой пучиной. Я даже слегка согрелась, несмотря на холод, и забыла, что там, в воде, есть что-то живое и наверняка опасное.

– Есть! – пискнула радостно, но негромко, чувствуя себя почти счастливой оттого, что удалось освободить ноги. 

– Умница! А теперь одной рукой держись за первое бревно, а второй берись за это, – магварр протянул мне второе, более тонкое деревце. – Я буду аккуратно тебя подтягивать к кочке. Думаю, она достаточно большая и устойчивая, чтобы выдержать нас двоих. 

Мне тоже хотелось в это верить! 

На то, чтобы доползти до спасительного островка суши и до протянутой навстречу руки трибуна, ушло еще минут пять. Наконец, наши ладони встретились. Обхватив мою кисть сильными твердыми пальцами, магварр вытащил меня из вязкой жижи. 

Стоять на коленях перед мужчинами мне раньше как-то не приходилось, но сейчас я была так счастлива оказаться на твердой устойчивой поверхности, что коленопреклоненная поза меня ничуть не смутила. 

Я обхватила обеими руками мощные бедра мужчины, судорожно дыша, вжалась в них всем телом, чувствуя через плотную ткань кожаных штанов идущее от него тепло. Как же мне холодно! Плечи начала сотрясать ознобная дрожь. С каждой секундой она становилась все сильнее. 

– Ну-ну, орисса Ор-Тьюндер! Ты что раскисла? Все уже хорошо. Все закончилось, слышишь? Давай-ка вставай! – маг склонился, взял меня за плечи, попытался поднять и поставить на ноги.

Я, перебирая руками, цепляясь за его одежду, поползла по телу мужчины вверх, чувствуя себя медвежонком-коалой. А что поделаешь? – ноги все еще отказывались меня держать. 

У-у-у! Хочу какао, теплый плед и на ручки!

Правда, не представляю, какому мужчине хватит сил таскать на руках меня теперешнюю. Да и прошлую, чего уж там скрывать – тоже… Трибуну, во всяком случае, такая мысль явно даже и в голову не пришла. Что взять с вояки? Чурбан бесчувственный!

Кое-как утвердившись на своих двоих, я заглянула в лицо Алаира, встретилась с его пылающим взглядом, смутилась, опустила глаза и увидела у себя на груди…

Пиявки-и-и!!!

Я снова открыла рот и собралась завизжать, но шершавая ладонь трибуна резко запечатала мне рот:

– Тсс-с! Не ори! Что ж ты такая впечатлительная и громкая-то? Будто и не наемница вовсе! – возмутился он.

– Мным-ми… – мотнула я головой, – мыммее!

– Кричать передумала?

– Угум, – я утвердительно кивнула головой и наконец-то получила возможность говорить. – Сними скорее! – повторила уже членораздельно.

– Да снимаю, снимаю. 

Трибун схватил за головной конец, совсем рядом с моей кожей, двумя пальцами первую из пиявок – огромную, длиной и толщиной в его палец, и гадкая тварь начала запекаться прямо у него в руках, словно оказалась в духовом шкафу. 

– М-магия? – заикаясь, робко поинтересовалась я. 

– Глупый вопрос. Что же еще? – ворчливо отозвался мужчина. – Подставь ладонь.

– З-зачем? – мой голос все еще подрагивал от пережитых потрясений и от отвращения к пиявкам.

– Я для кого стараюсь, силу трачу?  – глаза магварра Алаира вспыхнули возмущением. – Печеные пиявки – редчайший деликатес! Вот ты позавтракать успела?

– Ты что – предлагаешь их есть?! – я с трудом удержалась от вопля и задала этот вопрос хриплым шепотом. 

– Собираюсь. И тебе советую. Подставляй пригоршню!

Я скривилась, показывая свое отношение к такой пище, но сложенные лодочкой ладони подставила. Печеных пиявок, так и быть, я могу подержать пару минут. Уже не присосутся. Хочет трибун всякую гадость на завтрак есть – пусть ест. Кто я такая, чтобы ему указывать?

Пока магварр избавлял меня от паразитов-кровопийц, я успела окончательно замерзнуть. Меня даже знобить начало от холода. Похоже, даже орочьему здоровью есть предел, я и подобралась к нему недопустимо близко. 

– Замерзла? – сообразил мужчина. Десять баллов ему за догадливость! – Прости, не подумал, что ты вся мокрая. Сейчас высушу.

– Главное, не преврати в еще одну запеченную пиявку, – не удержалась, проворчала я. 

Держать деликатесных кровососок в руках надоело, и я сунула их в свою походную ташку. Она оказалась непроницаемой для воды и по-прежнему висела у меня на шее. 

– Остришь? Это хорошо. Такой ты мне больше нравишься, – одобрил Алаир, сделал пару взмахов руками и меня окутало мягкое приятное тепло. – Вообще, Барбра, не понимаю, чем ты думала, когда полезла в болото. Ты разве не знаешь, какие тут монстры водятся? Страшно подумать, кого ты могла разбудить своими криками!

– Кажется, я знаю – кого… – уставилась я через плечо трибуна.            

Мысленно – второй раз за утро – принялась прощаться с жизнью. 

Перед глазами одна за другой вставали картинки недавнего прошлого – прежде всего, первого дня в новом мире и первой встречи с трибуном-магварром Алаиром Виатором.

Тишина. 

Неестественная, нереальная тишина. Я такой никогда в жизни не слышала! 

Это было первое, что я осознала, когда пришла в себя после…

Стоп! А что было-то?

В ушах – низкий равномерный гул, как после рок-концерта. Голова раскалывается от боли. По ребрам будто бульдозером проехались. Это где ж я так…

Попыталась напрячь мозги и вспомнить, что было накануне. Затылок ответил очередной вспышкой боли, но я все равно продолжала усиленно вспоминать. Почему-то мне это казалось очень важным – вспомнить.

Итак, я – Варвара Шакалова (ну, да, удружили предки с фамилией), двадцати трех лет от роду, студентка выпускного курса музыкальной консерватории. 

Ага, хорошо! Уже какая-то определенность. 

«Новый год к нам мчится, скоро все случится!..» – всплыла в трясущихся, как желе, мозговых извилинах песня группы «Авария», и тут воспоминания хлынули рекой.

Тридцать первое декабря. Встреча с бывшими одноклассницами на главной площади города. Загадочный Дед Мороз на оленьей упряжке. Еще более загадочная бутылка в форме детской пирамидки, переливающаяся всеми цветами радуги. Моя рука, которая тянется к этой бутылке. Хрустальный звон, осколки, страшные ледяные глаза разгневанного деда Мороза, его рев, похожий на завывание снежного бурана…

Вот это я встретила Новый Год!

Знала же: мне даже пробку от шампанского нюхать нельзя, а тут забила на все запреты и впервые в жизни пила наравне с девчонками. И вот беда: что было дальше, после того как Дед Мороз махнул в нашу с подругами сторону своим посохом, – я не помню!

Так… что я имею сейчас – кроме головной боли и ноющих ребер? 

Лежу на чем-то очень твердом и очень неровном. Но подо мной точно не снег и не лед: спине сухо и довольно-таки тепло. Сверху на мне что-то тяжелое. Неужели вместо своего синтепонового одеяла я накрылась старым ватным одеялом, оставшимся в наследство от бабушки? 

Как же не хочется высовывать из-под одеяла голову, открывать глаза...

Теперь я понимаю, отчего утром первого января города выглядят так, будто накануне приключился не Новый год, а апокалипсис, и все население планеты вымерло. Но я – живая и, кажется, очень хочу… нет, не пить, а прямо противоположного. 

Хотя потом можно и чаю. Или минералки. Что там лучше пить с похмелья?

Набравшись решимости, попыталась поднять правую руку и откинуть одеяло. Не получилось: запястье оказалось привязано. 

Привязано?! Что за… 

Вот тут в мою голову впервые закрались подозрения, что или со мной, или с миром вокруг меня что-то не так. 

Стало жутко. 

Я испуганно задергалась, затрепыхалась… справившись с паникой, поняла две вещи: лежу я вовсе не под одеялом, и у меня привязана только правая рука: левая рука и ноги относительно свободны, но придавлены сверху чем-то тяжелым и твердым. 

Аккуратно уперлась левой ладонью в ту штуку, которая прикрывала меня сверху, про себя молясь, чтобы это была не крышка гроба. Непонятная штука подалась, приподнялась и съехала в сторону с громким противным скрежетом металла по песку.  

Во все еще закрытые глаза ударил яркий солнечный свет. Я застонала и поспешно прикрыла глаза ладонью свободной руки. Лица коснулся ветерок – прохладный, но не морозный. К сожалению, свежим его назвать не получалось. То ли это у меня во рту с похмелья дикое амбре, то ли ветер какие-то не самые приятные запахи принес…

Ветер? Я что – где-то на улице валюсь?! Под забором, или, может, под елочкой?

Нет, дальше гадать невозможно. Пора открывать глаза…

Ой! А-а-а!!!

Мать моя женщина... Где я?!

С трудом усевшись, я кое-как разлепила опухшие веки и чуть не заорала от страха: меня со всех сторон окружало вытоптанное поле с пожухлой, подпаленной травой, на которой там и сям виднелись тела.

… судя по всему, мертвые. 

Закованные в железные латы, обтянутые кольчугами. 

Над полем стелился дым от горящих деревянных конструкций, похожих на оборонительные рубежи. 

Здравствуй, Варя, Новый год! Приходи на елку! 

Сходила...

Я, интеллигентная выпускница консерватории, сидела, оглядываясь вокруг, и материлась – негромко, так, чтобы не потревожить покой мертвых. Никогда раньше не позволяла себе крепкое словцо, но тут все самые страшные ругательства моментально всплыли в памяти и начали складываться в многоэтажные конструкции.

Что, скажите мне на милость, это такое?! Что за ерунда тут происходит?!

Это… съемки фильма? Историческая реконструкция?

Острая необходимость посетить туалет или хотя бы кустики снова напомнила о себе тянущей болью внизу живота. Пожалуй, гадать, где и как я оказалась, буду потом. Сначала – насущные нужды. Вот там, за дымящейся бревенчатой стеной, кажется, найдется укромное место. 

Главное – добраться. 

Я снова, забывшись, дернула правой рукой, не смогла ей пошевелить и перевела взгляд вниз. Как не заорала – не знаю. Все предыдущие впечатления забылись на фоне того, что я обнаружила. 

Мое тело… оно было не мое! Не мое, и даже не человеческое! 

Меня аж затрясло от открытия...

У меня никогда не было груди четвертого размера, ляжек толщиной в талию модели, развитых, как у качка, бицепсов и зеленой кожи! А к запястью моей монструозной руки, украшенной самыми настоящими черными когтями (матушки светы, у меня – когти?!), крепилась кожаная петля огромной шипастой булавы. Эта ужасная штуковина, покрытая пылью, чьей-то кровью и ошметками кожи и не давала руке двигаться!

Буэ!..

Из последних сил сдерживая подступившие к горлу рвотные позывы, я кое-как освободилась от страшного оружия и, икая и покачиваясь, рванула к сложенному из обгорелых бревен дымящемуся укрытию. Там я рассталась с содержимым желудка (благо, он оказался почти пуст) и облегчилась. Не скажу, что жизнь заиграла новыми красками, но дышать однозначно стало легче. Даже в голове как будто прояснилось. 

Вопрос о том, кто я и где оказалась, меня волновал. Очень волновал. Но еще больше волновал вопрос – что делать? Куда идти? Где все живые, и чего от них ждать? В том, что все происходящее – никакой не сон и не бред, я отчего-то не сомневалась. 

Уж лучше бы сон! 

Я начала по кругу обходить свой «туалет» без крыши, каждый раз осторожно выглядывая из-за угла и готовясь броситься наутек даже при намеке на опасность. Но, похоже, опасаться было некого: живых, кроме меня, на сколько хватало глаз, на поле не было. Мертвые же вели себя смирно, как им и полагалось. Зато мне удалось рассмотреть вдали небольшую возвышенность, что-то вроде холма, а у его подножия – огромный шатер, похожий на шатры цирков-шапито. 

Вот только цирка мне и не хватало!

Но, пожалуй, именно туда мне и придется отправиться, ведь там могут найтись живые люди, которые наверняка знают, что здесь случилось и при чем тут я… 

Вот только булаву прихвачу. На всякий случай. 

Уже не пытаясь скрываться, я выпрямилась во весь свой рост – судя по всему, немалый, и пошла сначала за оружием, а потом – в сторону шатра, старательно обходя попадающиеся на пути тела и по понятным причинам стараясь их не разглядывать: воспоминания о том, чем была испачкана прицепленная к моей руке булава, все еще были слишком свежи. 

На пути к шатру виднелось одинокое дерево. По всем приметам – обычная сосна. В прошлом. Теперь – голый обугленный остов. А возле сосны, привалившись к ней спиной и бессильно опустив голову на грудь, сидел рыцарь. Его доспехи показались мне намного более богатыми и надежными, чем те, что я видела на других телах. Однако, похоже, и они не спасли от той кровавой бойни, которая кипела здесь совсем недавно.

Наверное, я не стала бы приближаться к рыцарю, но услышала слабый, едва различимый стон и… не смогла пройти мимо. Кто его знает – найду ли я живых в шатре, и тогда незнакомец может оказаться для меня единственным источником знаний, в которых я так остро нуждалась. 

– Эй, кто вы? Вы ранены? – окликнула я мужчину.

– Эй, кто вы? Вы ранены? – окликнула я мужчину.

Он не ответил. 

Тогда я наклонилась, потормошила его за плечо. Он завалился на бок и захрипел: ремешок подшлемника, съехавшего набок вместе со шлемом, передавил мужчине горло, мешая дышать. 

Пришлось отложить в сторону булаву и освобождать шею рыцаря от сдавливающего ее ремешка. Непривычно толстые когтистые пальцы с трудом справлялись с этой задачей. На глаза навернулись слезы: где мои изящные, ловкие пальцы профессиональной флейтистки? 

Когтем я нечаянно расцарапала до крови кожу воина, и тут же порезалась сама о край пряжки, скрепляющей ремешок. Моя кровь смешалась с кровью рыцаря, почернела, превратилась в два тоненьких ручейка. Один из них тут же втянулся в царапину на шее мужчины, второй впитался в мой палец. Под зеленой кожей на миг проступила и тут же исчезла темная сеть неведомого узора. 

Это еще что? Магия?! 

Матушки светы, как же тут страшно!..

Мне впервые в жизни захотелось перекреститься, но я отчего-то не решилась. Поплевала через левое плечо, снова матюгнулась и аккуратно, кончиком одного когтя, потянула с головы незнакомца шлем с опущенным забралом. 

Под шлемом обнаружился лысый и гладкий, как яйцо, череп, покрытый вязью черных татуировок, начинающихся у висков, охватывающих темечко и переплетающихся на затылке. Забрало, как выяснилось, скрывало суровое костистое лицо с рассеченной надвое левой бровью и широким подбородком. 

Глаза рыцаря были закрыты, кожа поражала бледностью, а губы выглядели искусанными до крови и пересохшими.

Так. Я же знаю, как оказывать первую помощь! Надо освободить человека от стесняющих дыхание предметов одежды, осмотреть его, убедиться, что нет открытых кровоточащих ран и переломов, попытаться привести в сознание… 

Мои когти внезапно оказались очень полезным приобретением: ими я легко разорвала все ремешки, скреплявшие между собой отдельные части панциря, в который был закован мужчина. Ран не нашла. Руки-ноги воина, насколько удалось прощупать, тоже были целы. 

Похлопывание по щекам и даже щипки за мочки ушей ничего не дали: приходить в себя мужчина не спешил. Только прошептал, с трудом шевеля губами и не открывая глаз:

– Воды… пить… – и снова обмяк. 

Воды? Где я возьму ему воды? Вот же… нашла хлопот на свою голову! 

Но бросить рыцаря я уже не могла. Обыскала его одежду и – о, чудо! – обнаружила на ремне штанов, явно кожаных, походную флягу, в которой плескалась какая-то жидкость, и тонкий обоюдоострый клинок – длиной, навскидку, в четверть метра. 

Клинок вместе с ножнами перевесила себе на пояс: пригодится. С фляги скрутила туго завернутую крышечку (раньше на это мне точно не хватило бы сил), понюхала жидкость, капнула немного себе на ладонь, попробовала кончиком языка на вкус. 

Это была вода. Просто вода. Но какая! Чистейшая, холодная, необычайно вкусная! 

Мне захотелось выпить ее всю, до капли! 

Не выдержала, сделала пару глотков. По телу побежала волна свежести и бодрости. В мышцах заиграла сила. Показалось, что, при желании, я могла бы сдвинуть с места слона. Это было дико непривычно! В том, родном теле, мне было запрещено поднимать тяжести. Ничего тяжелее флейты с чехлом… 

Впрочем, прилив сил пришелся весьма ко времени: похоже, татуированного незнакомца мне предстоит выносить с поля боя на себе, словно сестре милосердия. Только сумки с красным крестом не хватает на плече. 

Хотела подвигов и приключений, Варя? Так вот она, мечта: сбывается! Только как-то не так я себе все представляла…

Присела возле мужчины, приподняла его голову, поднесла к приоткрытому рту горлышко фляги, начала по капельке вливать воду в пересохший рот. Рыцарь сделал глоток. Потом другой, третий. 

Мне показалось, что его кожа чуть-чуть порозовела, дыхание стало ровнее и глубже. Попыталась убрать флягу: наверное, все же не стоит вот так, за один раз, вливать в него всю воду. Но тот потянулся за флягой губами, потребовал хриплым шепотом:

– Еще!..

Он пил, пока вода не кончилась. 

Я видела, что с каждым глотком ему становится лучше, но окончательно в себя он так и не пришел. Глаза воина оставались закрытыми, а голова тяжело лежала в моей ладони. Итак, мне все же придется самой придумывать способ дотащить его до шатра, а может, и дальше… 

Нести на руках гиганта, который был явно выше и тяжелее даже меня теперешней, я была не готова. Тащить, ухватив за подмышки – тоже не дело. Вдруг у него ребра поломаны, или кости таза? Нет-нет! Я не рискну навредить единственному живому человеку, найденному на поле боя… Значит, нужно отыскать или соорудить что-то вроде санок без полозьев, уложить на них тело рыцаря, а самой поработать тягловой силой. 

Эх! Не с того начинается моя жизнь в новом году и на новом месте! Это меня должны на руках носить! Только некому. 

Ей жить бы хотелось иначе, 

Носить драгоценный наряд,

Но кони всё скачут и скачут,

А избы — горят и горят!.. – Пробормотала я себе под нос, поднялась и тут же увидела то, что искала. 

Щит!

Огромный – почти во весь мой рост, выточенный из цельного куска какой-то древесины, обитый по выпуклой стороне хорошо отполированным металлом, похожим по цвету на обычную нержавейку – он отлично сойдет за сани-волокушу! 

А вот эти чудесные скобы у левого и правого края, похожие на ручки шкафа – они словно созданы для того, чтобы привязать к ним несколько лент ткани. Одну полосу пропущу подмышками у мужчины – сделаю так, чтобы он не съезжал вниз с волокуши. За вторую полосу ткани буду эти сани тащить за собой. 

Ай да я! 

Похвалив себя за находчивость, аккуратно вытянула из-под спины рыцаря тяжелый плащ из плотной материи. Прикинула, примерилась, схватилась за изъятый у незнакомца клинок и взялась кромсать плащик на ленты. Надеюсь, когда мой молчаливый друг придет в себя, он не будет костерить меня последними словами за испорченную вещь. 

...До шатра добиралась долго: рыцарь весил немало, щит, на который я его уложила – тоже. Солнце, едва выглядывавшее из-за горизонта, успело подняться довольно высоко и начало припекать. Тело под кожаными доспехами (на мне было что-то вроде бронелифчика и юбочки до середины бедра) покрылось потом. Крупные соленые капли стекали по лбу и вискам. Это было непривычно и неприятно. Но самое ужасное – за все время, пока я брела, волоча за собой мужское тело, из шатра ни разу никто не выглянул! 

Неужели там нет ни одной живой души?!

Наконец, добравшись до палатки, я оставила рыцаря в тени, перехватила дубинку в правую руку, а левой откинула полог. 

– Баммм!.. – раздался оглушительный звук, будто кто-то ударил в огромный гонг прямо у меня над ухом. 

Я вздрогнула, выронила из руки булаву, которая тут же ухнула вниз и повисла на кожаной петле, едва не вывихнув мне кисть.

Ауч!.. Больно!!!

Из темноты, царившей там, за пологом, выступил высокий платиновый блондин с длинным лошадиным лицом и слегка заостренными ушами. 

… эльф?

– Кто ты? Откуда взялась? Что тебе надо? – вопросил он строго и чуть пафосно. – Говори, наемница!

– Кто ты? Откуда взялась? Что тебе надо? – вопросил эльф строго и чуть пафосно. – Говори, наемница!

Это я-то наемница? Не припомню, чтобы я к кому-то нанималась и на что-то подписывалась! Ладно, потом разберемся. Главное, я его понимаю. Надеюсь, он меня тоже поймет.

– Там… раненый, – я чуть качнула головой, показывая себе за спину. – Ему помощь нужна. 

Уж не знаю, на каком языке я говорила, но блондин меня понял. 

– Убери экку и дай пройти, – приказал эльф, показывая глазами на мое оружие, которое я продолжала держать наперевес. – Я должен посмотреть, кого ты там притащила. Вообще-то, всех живых с поля боя давно вынесли…

– Значит, не всех. Как минимум двоих потеряли, – проворчала я, отступая, чтобы освободить мужчине дорогу. – Меня и вот его.

Блондин меня уже не слушал.

– Всевидящий! – воскликнул он, разглядев моего рыцаря. – Это же второй трибун Огненного легиона Алаир Виатор!

Ну, как говорится, приятно познакомиться, господин рыцарь… Вот я и узнала твое имя. Сам ты мне, видимо, так ничего и не расскажешь, но, похоже, хотя бы послужишь пропуском в местное общество. Трибун – это явно какая-то большая шишка в армии, а мне повезло эту шишку спасти. Можно надеяться на вознаграждение, что очень кстати.

Блондин сделал пасс двумя руками, и нечто невидимое приподняло трибуна вместе со щитом и понесло прямо в разверстый зев шатра. Я пропустила эти носилки на воздушной подушке (да! нас, землянок двадцать первого века, удивить непросто!) и двинулась следом. Впрочем, дальше порога меня не пустили. Едва сделала два шага – остроухий обернулся и велел, ничуть не сомневаясь, что я послушаюсь:

– Жди здесь! Я пришлю хьелира, он тебя осмотрит, залечит раны, если есть. 

– Угу. – Я кивнула даже раньше, чем успела сообразить. 

Похоже, тело, которое мне досталось, обладало собственными рефлексами и считало, что подчиняться остроухим блондинам – это правильно и естественно.

… Хьелиром оказался седобородый благообразный старик с абсолютно обычной человеческой внешностью. Он был на голову ниже меня и на ладонь уже в плечах. Его сухонькие пальцы пробежались по моей голове, шее, спине, погладили руки и ноги.

– Здорова, – заявил он, – пара царапин – не в счет. У вас, орков, здоровье – дай Всевидящий каждому. 

Так я узнала, что меня в этом мире считают орчихой, а своего бога местные жители называют Всевидящим. До бога мне дела не было (как выяснилось позже – зря), а с тем, что не выгляжу человеком, я уже успела немного смириться. 

– Идем со мной. Провожу тебя к каптеру. Сдашь жетон наемницы и получишь вознаграждение. Там же, в хозяйственной части, сможешь помыться, сменить одежду, да и поешь заодно. Небось, со вчерашнего дня ни крохи во рту не было?

– Не помню, – честно призналась я. 

Кто его знает, это огромное зеленое тело, когда оно ело в последний раз? И как вообще часто его кормить надо? Чем – скоро выяснится. Как только обед перед носом поставят… 

Как выяснилось, за первым, огромным шатром, который, видимо, служил чем-то вроде госпиталя, имелось несколько шатров поменьше. Все они были расположены точно друг за другом, поэтому издали, да и вблизи, я видела только первый. 

Помывочная, прачечная и каптерка располагались во втором шатре. Сдав меня с рук на руки еще более низкорослому человечку, которого даже на земле сочли бы карликом, мой тщедушный провожатый ушел. 

– Так, орисса, позвольте мне взглянуть на ваш нагрудный жетон. – Карлик встал на стул, потянулся кулачком с зажатым в нем молочно-белым кристаллом к какой-то металлической бляхе, крепящейся к моим кожаным доспехам чуть выше пупка. 

Я напряглась, невольно сжала кулаки, впиваясь когтями в ладони, но осталась стоять на месте, слушая бормотание человечка:

– Барбра Ор-Тьюндер, наемница шестой центурии второй когорты Зеленого легиона. Единственная выжившая из своего десятка. Уничтожила в бою шестерых хунгров. Обезвредила еще пять. Вынесла с поля боя… что? Самого трибуна?! А ты отличилась, Барбра! Давай, ты пойдешь приведешь себя в порядок, а я пока посчитаю и подготовлю твое вознаграждение.

– Хорошо. – Смыть с себя пот и грязь я и правда хотела. 

Карлик позвонил в колокольчик. На его зов явилась карлица – такая же приземистая, круглая, с добродушным румяным лицом, в синем переднике поверх коричневого платья длиной до щиколоток. Каптер отдал ей указания, и женщина повела меня в другую половину шатра. 

В просторном помещении обнаружилось четыре кабинки, что-то вроде душевых в бане. Только вместо душа в каждой из них на специальных подпорках висел бочонок с водой, к краю которого крепилась веревка, с помощью которой бочонок можно было наклонять так, чтобы вода переливалась через край и попадала на тело. 

Карлица выдала мне пару деревянных баночек с чем-то пастообразным и ароматным, большой отрез ткани и костяной гребень, поколдовала над синим и голубым кристаллами, встроенными в нижний обод подвесного бочонка и приглашающе кивнула:

– Мойся, орисса. Я жду тут, за пологом, – она вышла и опустила кусок ткани, похожей на брезент, оставив меня наедине с собой.

Я сбросила с себя одежки, за счет ремней больше похожие на лошадиную сбрую, подошла к зеркалу, которое крепилось к двум стойкам, взглянула на свое отражение…

Так вот ты какая, Барбра Ор-Тьюндер!

Так вот ты какая, Барбра Ор-Тьюндер!

Ну, что сказать?

Лицо мое почти не изменилось по сравнению с тем, которое я имела в прошлой, земной жизни. Только вот кожа нежно-оливкового цвета в сочетании с морковно-рыжей короткой шевелюрой смотрелась, мягко говоря, смело.

Груди-дыньки, полные, налитые, упругие, радовали размерами и формами. Талия, попа и бедра выглядели монументально, но при этом нигде не наблюдалось ни малейших признаков целлюлита!

Меня вдруг пробило на «хи-хи». 

Я хрюкнула, оскалилась насмешливо, и тут же принялась ощупывать свои зубы: глазам сразу не поверила. Но нет! Зрение меня не подвело…

Поздравляю, Варя, теперь у тебя есть клыки! 

Такие… аккуратненькие, ровные, совсем немного удлиненные, и все же, все же…

Я снова хрюкнула. Потом засмеялась громче. Потом заржала в голос. Из глаз потекли слезы. Кажется, когда смеются и плачут одновременно – это называется истерика?

– Что с вами, орисса? Вам нужна помощь? – ласковый голос карлицы немного привел меня в чувства. 

– Нет-нет, что вы! – всполошилась я. Не хватало, чтобы эта милая женщина видела меня такой… такую… обнаженную, в общем. – Все в порядке, не волнуйтесь! Я… уже моюсь!

Чтобы сдержать обещание, встала под бочонок, плеснула на голову воды, которая полилась по плечам, по спине, струйками побежала по большой зеленоватой груди... Я снова всхлипнула, но зачерпнула жидкого мыла из плошки и плюхнула себе на темечко.

Долго плескаться не стала: хорошенько промыла голову, разок намылила и с силой растерла мочалом тело, щедро окатила себя пару раз теплой водой из бочонка, замоталась в простыню и высунула голову из-за полога:

– Мне бы одежду свежую, можно в счет вознаграждения, – произнесла, немного смущаясь. 

– Ты пока вот роуб надень, – карлица подала мне нечто среднее между банным халатом и кимоно. 

Ладно, хоть размерчик мой. 

– Минутку, – я скрылась за пологом, натянула на влажное, отмытое до скрипа тело свежую, пахнущую солнцем и какими-то травами одежку. «Никакой химии! Все натуральное – и ткань, и аромат», – отметила про себя. 

Вышла. Карлица тут же повела меня обратно в хозяйственную часть каптерки, усадила на грубо сколоченный деревянный табурет перед таким же неказистым, но опрятным столом. 

– У нас тут все по-простому, из горячего – только травяной чай, – засуетилась женщина, выставляя на стол глиняные тарелки с кусками вареного мяса, душистые зерновые лепешки в плетеной корзинке и очищенные, нарезанные дольками корнеплоды, по виду напоминающие то ли редьку, то ли репу, то ли вообще капусту кольраби. 

Аппетит у меня оказался зверский!

Я мигом съела все, что передо мной поставили, облизнулась и с сожалением посмотрела на опустевший стол. Так. Похоже, орки питаются тем же, что и обычные люди. Уже проще: не придется ломать голову, где добыть съестное.

– А теперь чайку вот попей, Барбра, – карлица смотрела на меня со смесью жалости и восхищения. – Давай-ка я тебе сладких лепешек принесу и джема из ягод вязенника. Они хорошо силы восстанавливают. 

Под пол-литровую кружку чая я съела еще две лепешки, пару ложек джема – и, наконец, почувствовала себя сытой. Тут же навалилась неимоверная усталость. Я зевнула и потерла глаза: не хватало уснуть прямо тут, за столом. 

К тому же, мне, кажется, еще денег выдать обещали. Пока не получу – не усну! Мало ли – вдруг потом передумают. Это ведь как в прошлой жизни: пока клиент не расплатился за выступление на корпоративе или в ресторане – оставайся и играй до последнего! Иначе потом никому ничего не докажешь…

Пока я моргала и боролась со сном, где-то в глубинах хозяйственной части зазвонил колокольчик. 

– А вот и вознаграждение твое готово! Идем, орисса. – Карлица кинулась к одному из проходов. 

Я тяжело встала и, сыто отдуваясь, двинулась следом. Хотелось бы мне взглянуть на других орисс! Может, они намного стройнее меня? И мне следует ограничивать себя в еде? 

В той, прошлой жизни, мне приходилось следить за тем, что и сколько я ем. Постоянный прием противовоспалительных гормонов предрасполагал к полноте, а запрет на активные занятия спортом ставил окончательный и безнадежный крест на моем стремлении к модельным «90-60-90».

Каптер дожидался меня на прежнем месте. 

– Орисса Ор-Тьюндер! Понимаю, что ты наверняка не так представляла себе момент получения вознаграждения за свои ратные подвиги, – заговорил он слегка высокопарно. – Тем не менее, позволь мне от лица командования армией Фрайсленда поблагодарить тебя за доблесть на поле боя и вручить тебе причитающееся вознаграждение! 

Если карлика и смущал мой вид – я стояла перед ним в банном халате, который совершенно не сочетался с грубыми военными полусапожками на тяжелой подошве – то он этого никак не показал. 

Не знаю, что положено отвечать в таких случаях в этом мире, но на всякий случай ответила так, как принято у нас, на земле:

– Служу Фрайсленду! – гаркнула я, старательно выпячивая и без того выдающуюся грудь и слегка выпучив глаза. И тут же заинтересованно уставилась на стол: на нем красовались два кожаных мешочка с завязками у горлышка. – И что мне причитается?

***

– Каждый из твоего погибшего десятка должен был получить по одному ауру. По традиции, они достаются тем, кто выжил, то есть – тебе. Итого – десять ауров. – Каптер подал мне первый мешочек. 

Я высыпала из него на ладонь золотые монетки и пересчитала их: действительно – десять штук, как и обещано. Карлик смотрел на меня с одобрением.

– Все правильно, орисса. Деньги счет любят, – дождавшись, пока я ссыплю монетки обратно в мешочек, завяжу его и опущу в карман халата, заметил он. – Далее, Барбра, тебе полагается вознаграждение за спасение трибуна. Это еще пять ауров, и по десять аргов за каждого уничтоженного хунгра – это еще шестьдесят аргов!

Во втором мешочке, содержимое которого я так же тщательно рассмотрела, обнаружилось пять золотых монеток и шесть серебряных. 

– Просьбы, пожелания есть? – поинтересовался каптер, когда я припрятала второй мешочек.

– Мне бы одежду свежую, – немного смущаясь, я обратила внимания карлика на свой не слишком приличный наряд. – Кожаные доспехи хороши в бою…

– Да, разумеется! Я должен был сам подумать, – тут же согласился карлик. – Идем, выберешь сама, что тебе по вкусу. Король Фрайсленда заботится о том, чтобы воины, защищающие границы от хунгров, ни в чем не нуждались! – с гордостью добавил он. 

После изучения ассортимента, который оказался не так уж и беден, я остановилась на бриджах из плотной ткани цвета мокрого песка, укороченного кителя из той же ткани, под который удалось подобрать что-то вроде топа со шнуровкой на спине. Топ по цвету практически сливался с моей кожей оливкового оттенка.

Укрывшись от каптера в закутке за занавеской, я быстро переоделась, вернула начальнику хозчасти банный халат и замерла, не зная, куда двигаться дальше. Неожиданно на выручку ко мне пришел все тот же карлик.

– Куда думаешь направиться, орисса? На родину, в Олифгруф?

– Да, пожалуй, – я понятия не имела о географии мира, в который попала, но признаваться в этом старичку не рискнула. 

Да и какая разница, куда идти, если я пока вообще не представляю себе, как оказалась в этом мире и смогу ли вернуться обратно, на землю. О том, что возвращаться мне, в общем-то, некуда и не к кому, я предпочла не думать. 

– Тогда смею предложить тебе, Барбра, отдохнуть до полудня, а потом присоединиться к армейскому целительскому обозу. Он направляется в Эрпорт, тебе как раз по дороге. К тому же, там имеется портал, который поможет тебе сэкономить пару дней пути. 

– Я не против, – поспешила ответить согласием. Путешествовать по незнакомому миру в одиночку я точно была не готова. 

Вызванная каптером карлица проводила меня в третью армейскую палатку, которая оказалась офицерской казармой. Несколько спален в ней, рассчитанные на четверых, пустовали. В одной из них меня и устроили. 

– Отдыхай, орисса. Я скажу командиру отряда охраны обоза, чтобы он лично разбудил тебя незадолго до отправления в путь.

Мы тепло попрощались с милой женщиной, а потом она ушла, а я завалилась отдыхать. Простая деревянная лавка, прикрытая сложенным в четыре реди шерстяным одеялом, казалась мне королевским ложем по сравнению с бугристой поверхностью поля боя, на котором я очнулась каких-то пару часов назад...

– Тепло ли тебе девица, тепло ли тебе, красная? – я определенно где-то видела этого Деда Мороза, который сидел сейчас передо мной, вольготно развалившись в просторном кресле, и сверлил меня взглядом холодных серых глаз.

Определиться, тепло мне или нет, я не смогла. Да и отвечать на вопрос, заданный с явной издевкой, желания не было. Тоже мне, нашел Настеньку!

Я переступила с ноги на ногу. С детства ненавидела стоять навытяжку перед вот такими вальяжными псевдо-Морозами, делавшими вид, что им жуть как хочется услышать очередной стишок или песенку про елку, шарики и прочие пряники. 

– Давайте пропустим часть с моим выступлением и перейдем к раздаче подарков, – предложила Деду, оглядываясь в поисках второго кресла или хотя бы стула: вообще-то, это я тут женщина, и это мне сидеть положено!

– Хм-м-м… подарочков, значит, возжелала? А ведь я давал шанс загадать желание. А ты, Варенька, вместо этого мой волшебный артефакт раздолбала! А он, между прочим, вещь магическая и подотчетная. Что я своему начальству скажу, когда оно поинтересуется, как я накопитель прошляпил?

– Ты прошляпил – тебе и отвечать! – возмутилась я, тоже переходя на «ты», и, так и не найдя ничего, на что можно было бы присесть, взяла и улеглась на пол, точнее, на пушистый ковер прямо под елочкой, служившей единственным украшением интерьера. Кстати, снег на ней был натуральный, но почему-то не таял. 

– Вот пока начальство мое не обнаружило пропажу, я и решил, Варварушка, отправить тебя и твоих таких же невоспитанных подружек на поиски осколков. Так что запоминай, Барбра: пока не отыщешь осколок, который переместился в мир, куда я тебя отправил – назад, на землю, и в свое тело не вернешься!

Вот тут я вспомнила! Сразу всё – и то, как на заснеженной площади, освещенной прожекторами и новогодними гирляндами, появилась оленья упряжка. И то, как вот этот самый Дед Мороз подрулил к нам с подругами и начал нести какую-то пургу про то, что он вовсе не ряженый, а самый что ни на есть настоящий Дух Нового года, явившийся, чтобы исполнить по одному желанию каждой из нас. И то, как я, будучи сильно нетрезвой, решила пощупать… нет, не самого Деда или Духа – не суть важно! – а его бутылку! 

Вспомнила – и аж присела на своей подстилке:

– Слушай, джинн недо… – тут я осеклась, потому что в серых глазах мужчины начала закручиваться та самая, уже знакомая мне снежная воронка. – Не достойный порицания, – выкрутилась быстро. – Извиняться не буду! Да, виновата! Впервые в жизни выпила, расслабилась. Мог бы проявить снисходительность к девушке!

– Не-е-ет, Барбра! За свои слова и поступки приходится отвечать! Ищи осколок, Барбра! Ищи, Барбра… 

Барбра! Баррр-бр-ра!

Кто-то, явно не дух, дед или джинн, усиленно колошматил меня за плечо. 

Я попыталась отмахнуться, села, открыла глаза.

С трудом удержалась от вопля: на меня смотрела зеленая клыкастая морда, размалеванная узорами и украшенная пирсингом в носу и тоннелями в ушах. На выбритой у висков голове красовался пучок дредов, собранных в конский хвост. Морда была однозначно мужская, и выразительные изумрудно-зеленые глаза с длинными, темными, пушистыми ресницами смотрелись на ней… неуместно.

Спокойно, Варя, спокойно! Кажется, это твой соплеменник в новом мире. Выходит, у самцов… тьфу! – мужчин-орков клыки покрупнее женских будут? Или я просто еще слишком молодая орчиха, и клыки не успели вырасти? Брр! Не хочу становиться такой же, как этот… 

Кстати, кто он и зачем меня разбудил?

– Т-ты к-кто? – спросила я у страшилища, гадая, то ли встреча с Духом была реальностью, а сейчас мне снится сон, то ли наоборот, Дух мне приснился, а сейчас я проснулась…

– Начальник охраны лекарского обоза, – проговорила морда. – Ты, орисса, вроде с нами идти собиралась. 

– А!.. Да, – припомнила я. – Хорошо, что разбудил. Как к тебе обращаться?

– Я – орис Ор-Тунтури. Можешь звать меня Тун. Давай, собирай свои пожитки и выходи на улицу. Жду тебя у дверей казармы. 

– Да, иду! –  я начала оглядываться, пытаясь припомнить, куда положила ташку, выданную мне каптером, и оружие – клинок и булаву. Отчего-то расставаться с оружием не хотелось. Да и как я буду выдавать себя за наемницу, если сражаться мне нечем будет?

Тун, как и обещал, вышел. Через пару минут, причесав растрепанную шевелюру подаренным карлицей костяным гребнем и проверив содержимое ташки (в ней, помимо мешочков с деньгами, теперь лежали мои боевые кожаные доспехи), я тоже покинула казарму. 

***

С Туном и другими охранниками знакомились уже в пути. Мне выделили ездовое животное – б-ракона. Да-да! Не Дракона, а именно что Б-ракона. Видимо, от слова «бракованный». Я постаралась скрыть удивление, когда услышала название, а потом увидела самих чешуйчатых тварей, похожих на динозавров размером с лошадь, но значительно более мощных, и мысленно согласилась: брак и есть! Похоже, потопа в этом мире не было, и древние твари так и не вымерли, только измельчали. 

Показывать свою неосведомленность в реалиях нового мира мне не хотелось: кто его знает, как отнесутся ко мне здесь, если я попытаюсь заявить, что я вроде как из другого мира, но по воле какого-то мага оказалась в теле орчихи?

Самостоятельно взобралась в седло, взяла в руки поводья, пнула животину в бока пятками. Похоже, тело наемницы само помнило, как все это делается. Ну, и на том спасибо. Без этих навыков мне пришлось бы туго.

– Давай, пристраивайся рядом, – скомандовал Тун, – поговорим.

Мой б-ракон, словно поняв команду, сам пошел плечом к плечу с черной зубастой махиной, на которой ехал командир охраны.

– О чем? – спросила я орка. 

– Мне рассказали, орисса Барбра, что ты честно и доблестно сражалась, победила более десятка хунгров и даже спасла трибуна Алаира Виатора.  

Я скромно потупилась. Нет, будь эти заслуги и правда моими – я приняла бы похвалы с гордо задранным носом. А так… я просто не знала, что отвечать. 

– Так получилось… – буркнула себе под нос едва слышно. 

Слух у ориса Туна оказался хорошим.

– Ну-ну, не скромничай. Наемнице это не к лицу. У меня к тебе, орисса Барбра, предложение.

– Какое? – нет, я не обрадовалась: насторожилась. И не напрасно!

– Как видишь, отряд у меня не слишком многочисленный, а разрозненных банд хунгров в лесах и селениях может встретиться немало. Мы разбили их армию, но всех уничтожить не удалось. Часть врагов вырвалась из окружения...

Ор-Тунтури взглянул на меня, приподнял одну бровь, словно на что-то намекая. К своему стыду, намека я не поняла. Видимо, это как-то отразилась на моем лице, потому что мужчина вздохнул и заявил без обиняков:

– Мне нужны бойцы, Барбра. Сильные, смелые, опытные. Те, кто сумеет встретить хунгров с оружием в руках, если на обоз вдруг нападут. Ты готова встать под мое начало на время пути? Вознаграждение – как на поле боя: десять аргов за каждого уничтоженного хунгра. Плюс – полное довольствие и еще десять аргов в конце пути, даже если доберемся без происшествий.

Готова ли я?!

Нет!!!

Я – мирная нежная девушка, которая даже в детстве ни разу ни с кем не дралась, и даже ни разу не ударила по голове флейтой одного слишком остроумного и доставучего сокурсника, который вечно цеплялся ко мне! Всегда была уверена, что лучшее оружие – это слово. Но, видимо, не здесь…

Ор-Тунтури смотрел на меня выжидательно, а поскольку я слишком долго думала, начал проявлять признаки нетерпения и, кажется, недоумения. 

– Каждый наемник почел бы за честь получить предложение от нашего командира, – подсказал мне незаметно догнавший нас помощник Туна, орис ор-Сквири. 

– Да-да. Я тоже считаю честью ваше предложение!  – поспешила кивнуть я Туну. –  И, разумеется, согласна!

Как я решилась на такое? Да понадеялась на авось – как истинно русская душа! 

Мы ехали по пустынной дороге, кругом царила благодать и сельская пастораль, словно и не отгремела недавно поблизости великая битва. Наверняка никакая банда нам по пути не встретится, я спокойно доберусь до Эрпорта, получу еще десяток серебряных монеток и расстанусь с Ор-Тунтури мирно и тихо.

– Ты – настоящая орисса! – Обрадовался орк. – Я в тебе не сомневался! Род Ор-Тьюндер может по праву гордиться своей дочерью!

Я снова потупилась. В груди поселилось нехорошее предчувствие.