Орхан. Забыть тебя

3 года назад

- Папа, я прошу тебя не нужно. Умоляю не делай этого, - плачу навзрыд. 

- Далия, ты прекрасно знаешь, что сейчас речь идет не только о тебе. На кону жизнь маленького ребенка, твоей племянницы. На кону честь и уважение. 

- Но на кону и моя жизнь, отец. Я не перечила тебе никогда, но сейчас я просто не могу согласиться. Этот брак… он… мне не нужен. Он не принесет счастья. Папа я тебя умоляю… - чуть слышно произношу свои слова. 

- Быть может сейчас, ты так против, но потом ты его полюбишь. Таир хороший мужчина. Он идеальный кандидат. Ты будешь счастлива. А малышка Амита будет вашей дочерью. Подумай о памяти сестры. 

- Меня и саму убила ее смерть, но папа, Таир может удочерить ее, женившись на другой девушке, почему именно я? 

- Ты молода, и договор с главой семейства Аббас был давним. Мы породнились, но как видишь Камалия и Мунир слишком рано ушли. Амита соединит наши семьи вновь. Всевышний не зря подарил нам младших детей. 

- А как же я? Пап, как же я? 

- Традиции будут вечны, даже если кажется, что многое стерто. Это мое окончательное слово, Далия. Подумай о том, что ты уже взрослая и от тебя зависит честь нашей семьи, умение держать слово. Я люблю тебя, дочь и надеюсь на твое благоразумие. 

Он поцеловал меня в лоб и вышел из комнаты закрыв за собой дверь, а я упала на пол разбитая… Потому что я никогда не смогу пойти против его слова, против своей семьи, и моя любовь искренняя и первая навсегда останется там же, где я ее обрела – на берегу моря, среди огромных камней. 

«Орхан… мой любимый, как же мне быть? Тебя нет, и я потеряна. Что с нами будет теперь?», - склонила голову роняя горькие слезы. Как назло, он сейчас на учебе в России, и ничего не может сделать, да и что тут вообще поможет? 

Не успела я подняться на ноги, как в спальню ворвался Латиф. 

- Здравствуй брат, в чем дело? – попыталась привести в норму свой голос и заплаканное глаза. 

Он со злостью в эмоциях своих и резких движениях, подошел ближе и схватил меня за лицо больно впиваясь пальцами. 

Я закричала от страха и неожиданности. 

- Маленькая потаскуха. Долго ты еще будешь позорить нашу семью? – вдруг произнес он ужасные вещи. 

- Что…?

Я опешила, потому что он ни разу так не говорил со мной, хоть и был всегда отстраненным на эмоции и чувства. 

- Думаешь я не знаю в чем причина твоего бунта, Далия? Я все видел и наблюдал за тобой. Думаешь, что такая умная? Думаешь, что я бы тебе позволил уйти в дом этого ублюдка? 

- Что ты такое говоришь, отпусти меня, - начала вырываться, но хватка стала только сильней. 

- Я всегда знал, что ты нас опозоришь, поэтому и следил за взрослением маленькой избалованной принцессы и был прав. Ты никогда не стала бы такой как твоя сестра Камалия. Она достойная нашей семьи женщина. Ты же в одном шаге от позора. 

- Не говори так, я не сделала ничего, - из глаз брызнули слезы, потому что я как никогда почувствовала себя именно таковой. 

- Послушай внимательно, сестренка, - словно яд выплюнул он последнее слово. - Если ты вздумаешь идти против воли отца, твой жених, названный тобой самой, окажется насильником из моих уст, а ты станешь шармутой. Ведь даже пользованная насильно никогда не станет чистой в глазах людей, ты это прекрасно знаешь. Твоя участь будет печальной. Ты опозоришь отца, меня, мать, и будешь до конца дней носить красный платок позора, одинокая и брошенная. А он? – усмехнулся злостно. - Ты сама знаешь, что с ним сделают, когда правда о том, что он сделал выплывет в народ, а я постараюсь говорить громко. Его убьют, не скупясь на гнев. Смерть эта будет страшной. И виной такой участи станешь ты одна, Далия. 

- Нет, нет, нет, - кричала все громче с каждым словом. – Не делай этого. Прошу, Латиф. Он не виновен. Никто не виновен. Я все сделаю, клянусь, - стала прижимать его кисть ко лбу своему, по-прежнему находясь на коленях. 

Перед глазами встали картинки такой жизни и мне стало жутко и страшно. 

- Тогда подумай еще раз, какой судьбы ты нам всем желаешь, сестра. Это мое единственное предупреждение. Прими решение и озвучь его на семейном ужине сегодня. Иначе, я буду действовать незамедлительно. 

Он ураганом вышел из моей комнаты, а моя жизнь покатилась с горы, прямиком в ад. 

Все мои счастливые планы и надежды угасли с громким хлопком двери. 

Иллюзия выбора оказалась прозрачной. Я никогда не сделаю больно ему или маме с папой. Я приму вызов судьбы, даже если моя жизнь навсегда остановится в том дне, когда я знала, что любила его, а он любил меня, потому что сегодня я перестану существовать. Той Далии, больше не будет никогда. 

Изнутри я выжжена, опустошена… изранена. 

- Всевышний, за что ты так со мной? С нами? – слезы уже высохли, но так горько и больно, что боль пульсирует в каждой точке моего тела. 

Смотрю на телефон и так хочу ему написать, но что с нами сделает эта правда? Какой понадобится срок привыкнуть к мысли, что я не буду его женщиной и женой? 

Мы планировали иначе, а в итоге… 

«Сестра, моя дорогая Камалия, как же мне жаль тебя и произошедшее с тобой и твоим мужем… Но я теперь одна и принимаю на себя все удары злого рока. Твоя дочь станет моей дочерью, не познав родной материнской любви, а я потеряю возможность быть рядом с тем, кого выбрало мое сердце». 

В моем распоряжении вся жизнь… быть может и не будет она долгой, кто знает. Но вся она уйдет на то, чтобы погибать любя другого. В объятиях другого мужчины, которого буду звать своим мужем. 

Снова начинаю плакать, сжавшись в ком на мягком ковре. 

Слова Латифа меня ранили. Он никогда не позволял себе такого тона в мой адрес, неужели он правда считает меня такой? Неужели решил, что я и мой Орхан… Это же табу. Но люди не станут разбираться, а позор падет на всю фамилию Хуссейн, как и на семью Орхана. 

Нет, я не могу так поступить с ними всеми. 

Проглатываю эту боль, оставляя ее на волю Всевышнего и встаю с пола. Машинально расчесываю длинные черные волосы, не обращая внимания на то, что серые глаза из зеркала больше похожи на серые тучи и проливается дождь, стекая по моим щекам. 

- Маарам, - зову служанку, и она тут же появляется. – Помоги пожалуйста с нарядом для ужина. 

- Конечно, госпожа, Далия, - быстро устремляется к огромному шкафу с одеждой, а я скидываю с себя домашнее платье, оставаясь в нижней сорочке. 

Смотрю в зеркало на чуть стройное тело, выглядывающий уродливый шрам из-под кружевного края декольте и тут же отворачиваюсь. Я ненавижу свое отражение. Ненавижу жалость людей, их грустные вздохи и вопросы о том, как мое здоровье. Ненавижу все это…

И вновь страдает сердце. Израненное болезнью, а теперь и любовью… 

Маарам входит назад с зеленым платьем и помогает надеть. 

Я люблю ее как вторую маму. Она со мной с рождения, поэтому ее дочь Лина стала моей самой близкой подругой, ведь мы росли рядом изо дня в день. 

С ней я могу быть собой, и она не смотрит на меня как на богатую девочку, выросшую в золоте. 

- Как там Лина? Как учеба? – спрашиваю ее, когда она застегивает молнию сзади. 

- Все хорошо, спасибо вам. 

- Не нужно, Маарам, вы тоже моя семья. 

- Но если старший господин узнает…

- Не узнает. Сама знаешь, что для папы это копейки. Лучше пусть Лина получит образование, чем я куплю себе очередное ненужное платье по указу мамы. 

- Спасибо, Далия, - скромно улыбается и начинает расчесывать мои волосы. – Как малышка Амита? 

- Ей всего месяц, - вспомнила племянницу и слезы на глаза навернулись. 

- Я слышала про решение, господина Магди. 

- Ох, Маарам, я в такой печали. Папа меня не слышит, а с мамой нет смысла говорить. Решения отца не оспаривают в нашем доме. 

- Но господин Таир и правда хороший человек. Я слышала о семье Аббас только хорошее. Ты будешь счастливой женой и твое сердце его полюбит, Далия. 

- Но как? Как, если оно уже любит. Другого мужчину. Не того, кого нужно. 

Она испуганно «охает» и прикрывает рот рукой. 

- Но как же это произошло? Старший господин будет зол, не говори ему об этом, дочка. Не губи себя. 

- Что ты, - хватаю ее за кисти рук, которыми она стала размахивать эмоционально. - Конечно, не скажу. Вот только Латиф за мной следил и пришел угрожать. Он хочет выставить Орхана насильником, Маарам, если стану возражать. 

- Этот мальчишка всегда был злым. Его сердце черствое, но он мужчина и ты это знаешь, Далия. 

- Знаю, поэтому умоляла его молчать. Я соглашусь на свадьбу, няня, а мое сердце… оно ранено. 

- Только бы выдержало оно, - прикладывает руку к моему шраму, оставшемуся от давней операции. - Не переживай. Всевышний знает, что делает, значит так нужно. Судьба не ошибается, девочка моя. Никогда не ошибается. 

- Но так больно покориться ей. Так больно, - обнимаю ее и снова плачу. 

- Тише, тише, - гладит меня по спине даря ласку свою. – Ты всегда была сильной, оставайся такой. 

- Нет, Маарам, это Камалия была сильной, а я просто подражала ей. Ты же знаешь какая я. 

Женщина разворачивает меня и собрав волосы начинает плести косу, вплетая ленту цвета изумруда. 

Время как песок утекает сквозь мои пальцы, пока не наступает тот самый момент и служанка не зовет меня на вечерний прием пищи. 

Маарам сидела со мной все это время ведя разговоры обо всем. Я унеслась в другие страны мысленно, но оставалась в суровой реальности и у меня украли даже эту возможность в секунду. 

- Ты красавица, Далия, ступай. Помни об Амите, она еще так мала и уже сиротой осталась. Сестра бы сделала для тебя то же самое, девочка моя. Эта жертва во благо. 

Ее слова звучали в моей голове, пока я шла по длинным коридорам крыла дома и спускалась по витиеватой лестнице, в столовую, где уже находилась вся семья и хозяин этого дома Магди Хуссейн, сидевший во главе большого стола. Он смотрел на меня зная, каким будет мой ответ. 

Вся семья, кажется, как и я замерла в ожидании. 

Мама ласково улыбнулась, кивнув мне, чтобы шла к своему стулу. Папа тоже.

Латиф. На него я побоялась посмотреть. Я, итак, ощущала его презрение и мне было очень обидно за несправедливые слова брата. 

Я не заслужила этого отношения к себе. Не заслужила. Все мое нутро сопротивлялось тому, что он думает обо мне и это подстегивало покориться воле мужчин моей семьи, но все-таки моя душа, она страдала. Ведь покорившись, я предаю его, о ком страдает мое сердце… Пойти против воли – значит убить его и веру в любовь. 

«Небо, как же так? Почему нет третьего варианта? Почему выбор таковым вовсе не является, и я точно мотылек в стеклянной прозрачной банке откуда выкачивают воздух». 

Вдохнула полной грудью и прошла к столу поняв, что задержалась на пороге. 

- Прекрасно выглядишь, Далия, - начал папа, когда я подошла и поцеловала его перед тем, как сесть за стол напротив мамы. 

- Спасибо, - несмело растянула губы в подобии улыбки. – Есть повод и думаю вас он порадует. 

Меня рвет на части, я проклинаю себя, а скулы сводит спазм, потому что внутри я плачу и этот диссонанс меня убивает. Словно я кукла в театре. Только это все реальная жизнь, а не представление. 

- Какой? – оживилась мама, радостно задав свой вопрос. 

- Папа, - повернулась к нему и заговорила: 

- Я люблю тебя и безумно любила Камалию, - подбородок дрожат, а губы продолжают говорить, - как и мы все. Ее дочь Амита не может остаться сиротой, поэтому я принимаю предложение, - ощущаю как сердце еле справляется со своей работой, когда я почти буквально растворяюсь в воздухе с моими следующими словами: «Прости меня, мой любимый», - стать женой Таира Аббаса. 

Отец гордо кивает мне, в знак того, что он не сомневался в моем ответе и рад такому решению своей теперь уже единственной дочери, мама прикладывает руки к щекам, явно тронутая моими словами, а брат, откинувшись на спинку стула ухмыльнулся. 

Они были рады. Они праздновали это словно победу. Амита обретет полноценную семью. Папа получит крепкие узы в бизнесе и между семьями, ведь Аббас частые гости самого шейха, Латиф был рад тому, что я прогнулась от того, что он надавил и никто не видел моих застрявших в глазах слез. Никто не догадывался, что я умирала в эту секунду морально, они не видели меня за моей улыбкой… они не видели, как больно мне было в этот момент.  

После ужина вся семья переместилась в малую гостиную, где мы часто пьем чай днем в послеобеденную жару. 

Папа сразу же созвонился с Даяном Аббас, чтобы передать ему хорошую весть, мама была на связи с Рузой, матерью моего будущего мужа, Таира. Латиф был занят своим телефоном, а я сидела с ровной спиной и мечтала убежать. Куда угодно, только бы не быть здесь на празднике жизни, который для меня означал смерть. 

- Я пойду в комнату, мама, - встала со своего места, привлекая внимание всей семьи. 

- Конечно милая. Я займусь организацией церемонии помолвки и потом определимся с датой свадьбы, нужно не забыть и про платья. Я бы хотела, чтобы ты и сари надела, как второй наряд. Что скажешь, Магди? 

- Как решит Таир, Неха. Он хоть и современный мужчина, все же Далия не просто девушка, а жена его будущая. 

- Что ж, тогда спросим у него позже, на обсуждении помолвки. 

Ласковая улыбка не вызывала во мне отклик, все эти слова о свадьбе только сильней добивали меня и я, кивнув маме поскорей ушла наверх. 

Вбежала в комнату и запершись изнутри расплакалась, стягивая с себя платье и расплетая волосы. 

«Предательница, Далия, вот ты кто!» - кричала изнутри я на себя саму стиснув зубы, чтобы не в голос, а после услышала звук смс и не могла приблизиться к телефону, потому что знала, что это он мне пишет. Но сопротивляться сердцу я не могу и поэтому все-таки подхожу к мобильному и читаю строчки, которые одновременно ласкают и стирают меня подчистую: 

«Здравствуй, Лала, у меня закончилась занятия, сегодня было их больше обычного. Прости, что не писал. Помнишь я говорил про преподавателя по уголовному делу, вот у него были две последние пары, не мог даже вытащить телефон из кармана. Знаю, что ты говорить не можешь, возможно занята, но я так хочу услышать твой голос. Остался всего месяц, и я буду рядом с тобой. Я так соскучился, моя… 

У меня большие перспективы. Я получу хорошую работу. Ты ни в чем не будешь нуждаться, никогда. А после, твой отец не сможет мне отказать в свадьбе. Я принесу большое приданное, вот увидишь, моя Лала. 

Чем ты занималась? Наверное, провела за чтением книг в саду все время? 

Я нашел хороший университет, ты пойдешь учиться. Я не твой отец и дам тебе все, что пожелаешь. 

Напиши, или позвони, если будешь свободна, я буду ждать. 

Сожми в своей руке тот кулон и почувствуешь, что песчинки отсчитывают дни… я скоро буду рядом, всегда». 

Сажусь рядом с кроватью на пол и перечитываю смс вновь и вновь. 

«Лала» - только он меня так называет. 

«- Ты для меня особенная, и я хочу, чтобы я называл тебя так, как никто и никогда не подумает… потому что не будет на это никакого права. Как тебе – Лала?

- Мне нравится. 

- Моя, Лала». 

Его мягкий шепот пронесся как легкий ветерок, и я вздрогнула, потому что не имею права его обманывать. 

«Я больше не твоя Лала, Орхан…». 

Как ему сказать? Как объяснить, что этот тупик не преодолеть и не выйти победителем, потому что иначе поплатимся все мы. Латиф не шутил, я это знаю. Единственный выход сыграть свадьбу раньше, насколько возможно. Быть может тогда поняв, что я принадлежу другому мужчине он поймет, что я предательница и возненавидит. И если так, то значит скоро забудет. Всевышний поможет зажить его ране, подарит ему любовь. 

Как страшно. Как больно. Не успели проститься с Камалией и снова боль. 

Слышу тихий стук. 

- Входи, Маарам. 

- Госпожа, вам помочь с платьем и приготовиться ко сну? 

Сижу на полу, не пошевелившись и смотрю в огромное окно с белоснежным тюлем, развивающемся на ветру, что несет прибой. Сжимаю в руке кулон золотой цепочке, в виде песочных часов, что однажды подарил он, уезжая на учебу.  

- Далия? – трогает меня за плечо, а после, когда я кладу свою руку поверх ее, она садится рядом со мной. 

- Ты любила, няня? Чтобы прям до боли.

- Было однажды. Очень давно. Но тогда все было иначе. 

- Иначе? Разве ты не о муже говоришь? 

- Раиф он… сложный человек, но я его… жена и я его уважаю, - слова были произнесены так, словно ее заставляют их произносить, что казалось странным. 

Раньше мы не поднимали таких тем. 

- Маарам, все хорошо, - я испугалась, когда она застыла на мгновение смотря стеклянным взглядом как бы в окно, но как бы и в пустоту. 

- Я приготовлю ванну с лепестками ранней розы. 

Женщина, не оборачиваясь ушла в ванную комнату, но я не стала идти за ней. Бывают моменты что лучшая поддержка расстояние, а не попытка залезть в душу. 

Няня тоже не задает вопросы, она все видит без слов.

Вот только израненная душа хочет, чтобы ее кто-то излечил. Я могу плакать, я могу кричать, но реальность не изменить. 

Кручу перед сном телефон в руке и хочу рассказать Орхану обо всем, но понимаю, что это запустит цепочку событий, в результате которых мы все поплатимся своими жизнями за наши поступки. 

Значит мне нужно быть прежней, не вызывать подозрений, а когда он вернется все разрешится само собой. 

«Ты отвратительная, Далия. Грязная лгунья», - шепчет разум. 

Нужно научиться подавлять эмоции. Улыбаться, когда тошно изнутри. Быть счастливой, когда мертва по сути. 

«Мой Орхан, прости, что не могу позвонить, отец дома и все уже спать легли. Сегодня был семейный ужин, а перед этим я, как ты и подумал, гуляла в саду. 

Я за тебя очень рада, потому что ты достоин самой лучшей работы. Не зря тебе выслали приглашения. Ты очень умный. Я никогда в тебе не сомневалась, ты же знаешь. 

Очень скучаю по тебе и жду возвращения. 

Твоя, Лала.»

Отправляю ему сообщение и прошу Всевышнего меня проклясть за эту ложь. Которая будет стоить мне в итоге всего, но и правда не принесет ничего хорошего. Так я думала. 

Следующее утро начинается почти, как всегда, вот только стоит спуститься вниз, и моя жизнь переворачивается новой реальностью. К нам в гости пришла госпожа Руза и начались подготовки к помолвке и последующей свадьбе, чтобы малышка Амита скорее обрела настоящую полноценную семью.

Все получат в итоге что хотят, кроме меня. В этой истории я буду той, кто потеряет…

- Неха, Таир и Далия просто идеальная пара, - поет соловьем будущая свекровь. 

Она хорошая женщина и всегда нравилась мне. Их семья имеет большой бизнес. Кругом здания построенные компанией Аббас, и салоны красоты самой госпожи Рузы. Как она говорит всегда, «это просто ее маленькое хобби, подчеркивать женскую красоту». 

Сейчас же я не верила ее словам, и не потому, что она лгала, а воспринимались они иначе. В принципе, как и все вокруг. Но моя маска крепка, и никто не догадается, что изнутри проливается кровь в битве за свободу и пленница Далия проигрывает этот бой почти с нулем. 

- Есть вопросы по помолвке. Думаю, что ее стоит сделать дома, в тихом семейном кругу. Со дня похорон прошло не так много времени, и все это воспримется обществом неправильно. 

- Ну мы все же выждали необходимое время, и нас подгоняет малышка, оставшаяся сиротой, наша кровь. Однако соглашусь, Неха. А свадьбу я хочу сделать в ресторане. У нашего знакомого есть потрясающий комплекс за городом. Выполнен из белого камня. Он просто идеален и там не было ни одного подобного торжества. Его двери будут впервые открыты для нас. 

- Чудесно, Руза. Теперь можно обсудить детали. 

Они все говорили и говорили, спрашивали мое мнение о цветах, еде, пригласительных и я отвечала, правда не видела ничего из того, что они мне показывали, не запоминала. 

- А что Таир, Руза? Он уже вернулся? 

- Нет. Уехал куда-то в европейский филиал и попросил не беспокоить. Что-то важное намечается, говорит, но я думаю, что он как мужчина решил просто таким образом пережить горе. 

Атмосфера резко изменилась, потому что, по сути, никто не оправился после этой страшной аварии, которая забрала наших родных. 

Всевышний, как же могли так спутаться дороги судьбы, что не разобрать где чья? Как же нам быть всем с этой реальностью, которая пугает так, что становится страшно просто дышать? 

Я выхожу замуж, отменяю прежние планы, но мир не сходит с ума, и время продолжает идти вперед, значит это вовсе не сон… 

Солнечное утро такое, что заливает столовую слишком ярко… слепит… но не несет радости. Я в унынии и меня поглощает эта тоска.

Папа с Латифом уже давно отправились на работу, в доме только женщины поэтому мы перемещаемся в гостиную и продолжаем обсуждение простой церемонии. Чем проще будет помолвка, тем ярче намечается свадьба. 

К одиннадцати гостья уезжает, и я тут же ухожу прогуляться, предупредив маму. 

- Ты счастливица, знаешь? – улыбаясь идет со мной до дверей. 

- Почему же? 

- Такого мужа как Таир, пожелала бы себе любая девушка страны, но счастливым его будешь делать именно ты, дорогая. 

- Да, - скованно отвечаю. – Ты права, мама. 

- Отец тобой невероятно горд. А сестра была бы признательна за дочку. 

- Прошу, мам. 

- Извини, Далия, ступай, прогуляйся. Буду ждать к обеду. 

Обнимаю ее и быстро ухожу. 

У меня такое ощущение складывается порой, что все знают, как сильно я не хочу этой свадьбы и для того, чтобы я не сопротивлялась напоминают о долге, о чести, о достоинстве. Хочу закричать им что я помню все, что они не дают забыть, но вместо этого я лишь покорно соглашаюсь с ними. 

Быстрым шагом ухожу подальше от дома. Подальше туда, где моя душа найдет покой ненадолго. Хотя кажется, что сейчас при таких обстоятельствах «наше» любимое место становится грязным, ведь я не имею права марать его собой. 

Спускаюсь к длинной полосе песчаного пляжа, который после пятнадцати минут прогулочного шага становится каменистым и в итоге сменяется огромными валунами. 

- Наше место, - прошептала, касаясь того самого камня, на котором сидела, когда впервые повстречала Орхана. 

Воспоминания

Сегодня великий день. Моя сестра Камалия вступает в брак с уважаемой семьей Аббас. Говорят, они частые гости во дворце самого шейха. Это родство очень важно для наших семей. И дело тут не только в бизнесе, а просто сам факт объединения и сдерживание обещаний, когда-то данных нашими отцами и прочее. 

Камалии двадцать два, она закончила институт и вполне готова стать женой Мунира Аббаса, старшего из двух сыновей. Ему тридцать четыре и его детище по добыче редких камней разрослось до небывалых размеров. Сестре очень повезло. А я жду окончания церемонии, чтобы попросить отца позволить и мне отучиться. Я не феминистка, но все же хотелось бы самой работать, заниматься тем, что по-настоящему люблю. 

Мне недавно исполнилось восемнадцать, и я бы завела этот разговор раньше, но полугодовая подготовка к свадьбе была такой изнуряющей, что добавлять еще переживаний я не хотела. 

Отец со скрипом зубов позволил сестре учиться, а я младшая и мне многое было позволено, хоть я этим не пользовалась слишком злостно, надеюсь и в этот раз повезет. 

Всю церемонию мама стойко держалась и лишь в самом ее конце, вкладывая руки Камалии в раскрытые ладони матери семейства Аббас она расплакалась, как и госпожа Руза, что принимала в свою семью дочь. 

Они смотрелись просто невообразимо красиво. 

Жених не мог оторвать глаз от моей сестренки, чем смущал ее безумно, но она стойко выдерживала его взгляд, теперь она имеет право смотреть в его глаза открыто. 

По традиции молодожены сразу же после рукопожатия отцов и часового пиршества, принимая поздравления отправились в свой дом, который Мунир приобрел специально для своей только что родившейся семьи, а завтра мы все придем к ним на продолжение свадебной церемонии, где Камалия будет нас принимать как желанных гостей в статусе жены, с уже покрытой головой. В этот раз не будет посторонних, только близкие родственники двух семейств. 

Традиции о первой крови уже не выносятся так явно на свет. Ведь если жених разуверится в невинности жены, он просто скажет отцу о том, что брак расторгается. Но позор, который несет за собой такое последствие такой же, как и десятки лет назад. 

- Отец, - подхожу к нему, как только машина сестры скрывается за углом, а визг женщин, желающих их семье благополучия, стихает. 

- Далия, - улыбается и обнимает меня. - Осталось выдать замуж тебя, а после женить твоего брата Латифа. 

- Ну пап, я еще не собираюсь замуж. Хочу получить образование, а уже после…

- Не смеши. Твоя мать получила диплом и ни разу не взяла его в руки. Твоя сестра я уверен быстро родит наследника Муниру и даже не станет думать о том, что у нее были планы о работе, потому что погрузится в воспитание детей и создания мира в своем доме. 

- Но отец, - немного обиженно отрываюсь от него и смотрю в глаза, которые выражают полное отсутствие эмоций, что обычно помогают мне склонить его к варианту развития событий иному, чем решил он. 

- Далия, этот вопрос мы не станем обсуждать ни сегодня, ни завтра. Решение принято, а теперь извини, мне нужно поговорить с Даяном. Возможно, ты скоро станешь второй невесткой дома Аббас. И тогда наши семьи будут связаны самыми прочными узами. Таир хороший мужчина и надежный. 

Улыбается, а я вся испаряюсь. Медленно рассыпаюсь по ветру, как песчинки. 

Это худший сценарий жизни, который я себе рисовала. Я не согласна, но мой крик не услышит никто. 

Я женщина в этом мире, не имеющая права выбора и голоса, и это тоже не поменялось… к сожалению. 

Часы показывали три часа дня, когда гости стали расходиться с нашего поместья, где была церемония бракосочетания. 

Мое настроение так и не поднялось больше. Сейчас только июнь, и возможно мне еще удастся папу переубедить, подключу маму на крайний случай.

Сажусь на широкое эркерное окно, застланное толстым пледом и подушками наблюдая за уборкой огромного сада. 

- Ты грустишь? – подсаживается ко мне мама. 

- Немного. 

- В чем дело? – смотрю на нее, как она улыбается, как гладит меня по рукам, взяв мои кисти в свои ладони.

- Просто думаю. Папа ведь не позволит мне учиться, так? 

- Ох… милая, я не знаю. Это дела мужчин, а не женщин. 

- Но мам…

- Оставь эти мысли, Далия. Отец примет правильное для тебя решение, - как всегда.

Я не сомневаюсь в его решениях, я лишь хотела, чтобы он меня услышал. 

- Но я же не отрекаюсь от традиций, согласна на брак с выбранным мужчиной. Что если мой будущий муж не будет против того, чтобы я работала? 

- Поверь, выйдя замуж за такого, как Таир у тебя не будет нужды работать. 

- Но дело ведь не в нужде, мам. 

- Дочка, если твой муж будет не против, то учиться ты можешь пойти и после свадьбы, - вроде бы она говорит все это убедительно, только вот мы обе знаем, что этого не будет. 

- Ты ведь, и сама в это не веришь, - секундное замешательство и молчание… не верит, как и я. 

- Я лишь знаю, что все будет хорошо. 

- Будет. Конечно будет. 

Встаю со своего места, мне нужно уйти и обо всем подумать. 

- Куда ты? 

- Хочу прогуляться по пляжу. 

- Передам твоему отцу, что ты скоро вернешься. 

- Спасибо, мама. 

Выхожу за пределы территории и фактически убегаю туда, где мои мысли очищаются и сердце стучит иначе. 

На мне по-прежнему нежно-розовое платье, а волосы убраны в замысловатую прическу. На голове украшения, но сейчас я не хочу ничего менять. Хочу просто уйти. 

Наш дом стоит почти на берегу моря, а его песчаный пляж просто великолепен. Но если уйти на километр влево, то там появляются огромные валуны. Красно-коричневые и желтые… я всегда любила сюда приходить, как только мы купили это поместье. 

Дохожу быстро, и лишь заметив, что там никого, расслабляюсь. 

Перелезаю через препятствия обойдя по кругу самый большой камень и вот оно, то, за что я люблю здесь бывать. 

Я словно в вакууме от той жизни, бьющейся ключом. Камни окружают полностью, а впереди лишь синяя гладь, едва достающая до пальцев ног. 

Я прихожу сюда в любом настроении. Если во мне скопленный негатив, то я иду выплеснуть его и мне становится легче, если же радость, то она утраивается и делает меня еще более счастливой. 

Сажусь на небольшой выступ и облокотившись спиной на островатые углы закрываю глаза. 

Сколько просидела так не помню, но вдруг почувствовала, что сверху сыпятся мелкие камешки, а это значит, что кто-то пробирается на мое место сверху, я как девушка не могу так лазать. 

Быстро вскидываю голову и упираюсь в красивые темные глаза молодого парня, обрамленные в линию черных ресниц. 

- Привет, - улыбается он. – Не знал, что место занято. 

Не отвечаю ему и начинаю быстренько сворачивать посиделки. 

- Извини, слышишь? – не реагирую. 

У меня, во-первых, нет желания говорить, а во-вторых, я не знаю его. 

Он пропадает вдруг, но я не радуюсь данному факту, мне все равно, я уже, итак, задержалась. 

Как оказалось, он просто обходил камни, чтобы мне помочь. 

- Давай руку. 

Недолго рассматриваю его. Обычно одет, футболка и джинсы, сланцы. Симпатичный кстати, и волосы красивые. Черные, блестящие на солнце, не короткие прям, нет «ежика», а такие что челка немного на лоб спадает. 

Машу ему отрицательно и продолжаю уверенно по выступам идти к намеченной цели, вот только он стоит у меня на пути. 

- Ты немая? 

- Нет, я не немая. Я не знаю вас, и не имею желания разговаривать. Извините. 

- Все в порядке. Это просто мое любимое место. Бываю тут, когда прилетаю домой с учебы. 

Опускаю ноги в воду, наслаждаюсь ее прохладой. 

- Мне здесь тоже нравится… спокойно, - отвечаю, засмотревшись на горизонт.

- Я Орхан, - продолжает неугомонный, чем вызывает у меня улыбку, еще и имя красивое. 

Оказываюсь напротив него, но ноги просто затягивает и не могу сместиться в бок, чтобы уйти. 

- Можешь не говорить мне свое, понимаю, что воспитание и так далее. Я за время учебы привык, что в России иначе немного, поэтому сложно сразу переключиться под здешние правила. 

Мне вдруг стало интересно кем он станет в итоге, когда закончится учеба, какая жизнь в России, знает ли он тот язык. 

- Дело не в воспитании, точнее не только. Я просто не в настроении, - все же сказала ему как есть. 

- Ты говоришь и это уже здорово. А что с настроением? 

- Да так, - отмахнулась, начав ногой водить по воде. 

- Красивые украшения. 

Дотрагиваюсь к сарме на голове. 

- Сестра вышла замуж, пару часов назад. 

- Поздравляю. 

Стало неловко, и я нехотя начала прощаться. 

- Мне уже пора идти. Пока. 

- Может я могу тебя проводить? 

- Мы не в России, - несмело улыбнулась ему. 

Хорошо, что камни тут просто огромные, а берег идет с изломом, и эту часть не видно с пляжа. 

- Значит, до свидания, а не «пока». 

Снова мои губы тронула улыбка, но парень ее не увидел, так как я уже шла от него вперед. 

Вернулась, домой ощущая внутри себя трепет, который ласкал как бархат. 

- Лия? – мама нашла меня в комнате, когда я снимала с себя праздничные украшения.

- Да, мама. 

- Как прогулялась? 

- Хорошо, - сразу вспомнила того парня, Орхана. 

- Завтра надень то синее платье, которое мы с тобой недавно купили. 

- Как скажешь. 

Она вихрем убежала из моей комнаты, оставив вновь наедине со своими мыслями, которые проносились в голове, как картинки. 

Мне не хотелось думать о том, что отец окажется непреклонен, но почему-то не покидало чувство тревоги, что все будет именно так. Хотя, это так несправедливо ко мне. 

Утром сборы прошли быстро. Мама и сияла от счастья, и от тревоги и переживаний хмурилась. 

Новый дом моей сестры и ее мужа оказался невероятно большим, а это значит, что мужчина планирует иметь много детей. 

Камалия вышла с розоватыми щеками, неся в руках сахарное печенье в белой глазури. Белый, означает доброту и чистоту хозяйки этого дома, что она счастлива гостям, а кунжут, которым посыпано оно, что девушка стала женой не больше суток назад. 

И для всех понятно, что Всевышний соединил их, а муж доволен своей супругой. 

Я же, смотря на нее понимала и без печенья, насколько счастлива сестренка, а я вместе с ней. 

Ками давно знала, что выйдет замуж за Мунира и заочно была в него влюблена, даже толком не видев. Договоренность этого брака длилась долгие годы. Отношения между нашими отцами всегда были хорошими. Не знаю, хочу ли я вот так вслепую выходить замуж. Даже за того же Таира. Я видела его мельком пару раз. Надеюсь, что папа меня все же услышит насчет учебы. 

На следующий день мама готовила много еды с поварами нашего дома, чтобы отвезти ее Камалии. Завтра они уезжают в путешествие по островам, и она решила, что ей стоит думать лишь об этом собирая чемоданы, чтобы ничего не забыть и не разгневать мужа, выставив себя неумехой и забывчивой. 

Я помогала ей, но на самом деле мне безумно хотелось уйти из дома, и я даже знаю куда именно и зачем. 

Никогда не была бунтаркой, тогда почему сейчас я готова протестовать, точнее желаю именно этого? 

Так и не найдя ответы, я, конечно, осталась дома. И в последующие дни тоже. 

Мне не запрещено передвигаться по городу одной, просто у каждой вылазки должен быть мотив. Папа не поймет если я просто скажу: «Мне надо погулять», в сотый раз, ведь для подобных заявлений есть огромный сад в нашем поместье. 

Свадебное путешествие сестры длилось уже шестой день, а я в это время решила «купить ей подарок», о котором не забыла, просто не смогла определиться что именно будет лучше. 

И я его обязательно куплю, но сначала я пойду именно туда… где всегда обретала покой. 

Но за покоем ли я отправляюсь к морю на этот раз?

«О, Всевышний, что же со мной творится?»

- Так и знал, что ты придешь сюда снова, - услышала голос, стоило мне оказаться на том же месте. 

Улыбнулась отвернувшись, чтобы он не решил, что я флиртую. Мне стыдно даже просто от подобной мысли. 

Из раздумий я вырвалась с болью в сердце. Потому что почти три года прошло с того момента, как он появился в моей жизни. 

Орхан приезжал домой два раз в год, а все остальное время мы общались по телефону. У нас был план, и мы следовали ему от пункта к пункту. Буквально по кирпичику оттачивали пункты длинного списка жизни, разделенной на двоих. 

И вот последний месяц обучения, который должен был стать началом нового этапа в наших судьбах. Оставалось совсем чуть-чуть, а потом авария и вот я уже невеста другого мужчины, без права на выбор. Чем мы прогневали Всевышнего? 

Запрокидываю голову к небу, которое голубизной своей завораживает и не могу поверить, что оно видело нас счастливых и сейчас станет свидетелем краха моих мечтаний. 

По щеке скатывается слеза. 

«Ну вот, я снова плачу…», - усмехаюсь нервно уже скорее от бессилия и мой телефон раздается трелью моей любимой мелодии, которая стоит только на одного человека. 

- Алло, - как всегда робко отвечаю Орхану. 

- Ты плачешь? 

- Скучаю…

- Тише, Лала, все будет хорошо. Я буду рядом. 

- Знаю, хабиби… знаю. 

Конечно, я верила ему. От того, что я знала какой моя жизнь может быть рядом с ним мне становилось еще больней на душе. Я прожила бы всю ее в любви, которую дарила бы нашим детям. Я бы отдавала всю себя моему мужу и нашей семье, но… вот она реальность, когда ты просто женщина. 

Орхан

Последняя неделя учебы и останется сдать пару экзаменов. Наконец-то. 

Никогда не думал, что я стану счастливчиком, который сумеет заполучить шанс обучения по обмену. 

Упорство и желание мне в этом помогли. Стать юристом было мечтой. 

Особенно после случая, когда я юнцом полез в драку за честь женщины и в итоге меня хотели судить за это. Девушка впала в кому, преступник свалил все на меня, потому что имел какой-то там вес в обществе, нежели сын лавочника кондитерских изделий. 

С судом торопились, и уже почти вынесенный приговор отменили слова очнувшейся жертвы. Она показала пальцем на того ублюдка, и я остался на свободе, но ведь люди часто любят помнить о плохом. Вот и мой народ с трудом принимал меня обратно. 

Я выстоял и больше всего мне было стыдно из-за родителей, которые были подвергнуты осуждению за такого сына. Даже когда все выяснилось и оказалось, что я, по сути, «герой», коим себя не считал, они не признавали этой правды. 

Но в меня верили всегда, давая почву укрепиться вере внутри меня самого. 

Отец в меня верил, что я поступлю. Мама, пока была жива тоже. 

Я уже успел выучить закон этой страны, России, так что, став помощником адвоката одной фирмы помог выиграть пару сложных дел. Практика в самой известной адвокатской конторе – еще одна мечта и я ее прошел, получив место тут же. Меня уже ждут. 

Сегодня я еду по еще одному делу. Правда меня смущает человек, который позвал ознакомиться с делом. Я прекрасно знаю, кто такой Халилов Далер. Еще на втором курсе обучения мы с ним успели познакомиться. Я ехал в машине друга, когда мы попали в небольшую аварию, не по нашей вине и тот в противоположном авто стал качать права, кидаться законами иного права – криминального.  

Как оказалось мы перекрыли машинами дорогу тому самому Далеру. Он вышел и спросил в чем дело. Мужик стал размахивать руками называя того по имени, в ответ на что я заткнул его статьями, разложив по полкам что грозит ему за то, что он сейчас пытается провернуть. 

Халилов отпустил того с угрозой, что, если увидит его вновь в подобном замешанным убьет. 

Я решил, что это просто фигура речи, потом узнал, что речь шла о прямом смысле слов. Зато стало ясно, почему этот козел, поджав хваст уехал тут же.

О существовании разделения столицы России на районы и главарей их я узнал сразу же. Приняв для себя несколько правил по пересечению границ. Нарваться на такого хотелось меньше всего. Там законы не помогут против оружия. В таком моменте умение вести дипломатические переговоры — это провал. 

И вот сейчас он позвонил мне сам и позвал в главный городской суд. 

Пока ехал вспоминал мою Далию. Вот та, ради которой я пойду на все. Только одна ее улыбка может стоить всего золота мира. Я положу к ее ногам все что она попросит. 

Ее отец влиятельный бизнесмен и вся ее семья имеет большую власть в нашей стране, поэтому я хочу его впечатлить, чтобы, женившись на ней, Лала не осталась в стороне, а имела возможность спокойно общаться с матерью, сестрой и братом, а не быть изгоем и презираемой ими. 

Три года прошло с тех пор, как я повстречал мою «сероглазую ночь». Люблю ее таковой считать, как героиня сказки, которую ей часто читала няня. И я прочел, чтобы понимать смысл.

На часах полдень. Халилов встретил меня на входе и повел по коридорам вглубь здания. 

Мы не произнесли ни слова после приветствия. 

Комната, в которую мы вошли была обычным кабинетом. 

В ней нас ожидал мужчина, как я понял основной адвокат по делу человека Далера. 

Суть была в том, что необходимо было соединить в себе «справедливость», которая шла вразрез с законом. 

И если судить как человек исходя из чувства мести и каких-то там принятых правил между четверкой верхов города, все вполне сделано правильно, но буква закона говорит об обратном. Даже если погибший законченный наркоман, скормивший вещества далекие от медицинских более сотни молодежи, погубив их в прямом смысле этого слова. 

И все бы ничего, если бы не свидетели расправы над ним. 

Выслушал вкратце суть и понял, что сейчас решение может стоить мне огромных проблем, которые принесут последствия во все мои планы. И я не хотел этого. Стоит один раз помочь, уже не отстанут. Карьера будет крутиться вокруг криминала во всей красе. Эта «кухня» мне была не по вкусу, но деньги, которые тут крутятся совсем не те. Часто люди встают перед выбором долга, чести и достоинства против денег. 

Мне важны первые три пункта, но нужны деньги. И вот третий важный пункт – на той работе куда меня уже зовут я буду зарабатывать мозгами не сильно меньше. 

- Далер, - позвал я его, чтобы сказать о том, что мне приятней находиться на этой стороне закона в любом его проявлении. 

- Послушай, - начал он, подойдя близко, - ты сейчас начнешь заливать мне про свою мораль, нормы и даже этикет затронешь, но пойми – мне глубоко насрать на это все. У меня они тоже есть поверь. Сейчас идет речь о моем человеке. Гена мой приоритет. Я прошу тебя один раз забыть о дерьме из книжек по философии и вытащить его. Я человек слова, и я тебе его дам, что как только ты его освободишь любыми путями, меня и моих людей в жизни не увидишь рядом, более того, остальные к тебе лезть тоже не будут. Этот старый мудак точит зуб и, если его не заткнуть он посадит Гену. Я могу его вытащить иными путями, но это уже другой разговор, к которому я приду уже после всех попыток. Орхан, я заплачу тебе дохрена бабла. Ты можешь назвать мне сумму и все, твое имя даже фигурировать не будет в деле, если расскажешь лазейки этому еблану, - тычет пальцем в адвоката. – Короче просто помоги, я в долгу не останусь.  

Вот что делать? 

Такая практика разве нужна будущему юристу? 

Я сейчас не боялся отказать, нет. Дело не в трусости. Мне всегда хватало отваги и безбашенности, потому и темные пятна имеются в моей жизни, но в данный момент я просто боролся с собой одним. 

- Я возьму дело домой и ознакомлюсь с ним, - все же произнес свой ответ. – Но это не ответ еще. 

- По рукам, - он протянул ладонь, и я ее пожал, а после взяв не очень толстую папку ушел. 

Пока ехал в общежитие решил позвонить Далии, потому что она мне вчера так и не смогла набрать. 

Не быстрый ответ и тихий всхлип. 

Плачущая женщина – это ад. 

Я знаю, что заставил ее ждать три года, но мы почти достигли цели, точнее я. Сейчас осталось просто приехать к ее отцу и все. Я дам ей все что будет моим, только немного терпения нам обоим… Но плачет она впервые. 

Ярость тут же вскипает в крови. Хочу скорее уже оказаться дома и забрать ее к себе на законных основаниях. Порой меня так раздражает, что закон нашей страны не позволяет подобного. Иначе я бы присвоил мою Лалу себе с первой встречи и никуда бы она не делась от меня. 

Успокаиваю ее, почти убаюкивая, слыша на заднем фоне шум прибоя. 

- Иди домой, Далия. Не хочу, чтобы ты ходила по городу одна, - требую, потому что я собственник, особенно когда сам не могу увидеть мою женщину. 

- Хорошо. Уже иду, Орхан. 

- Я буду на связи, не сбрасывай звонок. 

Пока она идет к дому мы разговариваем, как обычно об учебе и жизни в России, потому что именно сюда мы переедем после свадьбы. Я рассказываю какой институт нашел для нее, квартиру, где мы будем жить, и я слышу, как она улыбается. 

Я благодарен ей за то, что она верит мне… в меня. 

Это помогает идти вперед. 

У меня был отличный пример. 

Дождался, когда Далия окажется дома и только после успокоился, она еще не знает, что приеду на неделю раньше. Отец в курсе, что я скоро приведу в дом невестку и очень ждет окончания моей учебы. 

Это будет новый этап нашей жизни. Все изменится уже очень скоро. 

Далия 

Вхожу в дом, засовывая телефон в карман после разговора с Орханом и снова меня будто окунает в чан с горечью и болью. Слышу мамин голос откуда-то из кухни, видимо раздает поручения, а я иду к себе наверх, но по пути меня за руку перехватывает Латиф. 

- Пусти, брат, мне больно, - он сверлит меня ненавистным взглядом и только после того, как мои глаза наполняются слезами, отпускает. 

- Где ты была? 

- Гуляла, я предупреждала маму. 

- Она не знает того, что знаю я, поэтому ты больше не будешь выходить из дома без сопровождения. Поняла меня, Далия? 

Опускаю голову и киваю, а после и вслух произношу, что я поняла его приказ. 

- Ты лицо нашей семьи, не опозорь в канун свадьбы. 

- Не опозорю. 

- Ступай в свою комнату.

Разворачиваюсь и почти бегом исчезаю за дверью спальни. 

«Ненавижу все это… как же я устала», - хочу кричать вслух, но проглатываю слова и оставляю их внутри себя. 

По сути, о чем моя печаль? Я жила так все эти годы. 

А все дело в том, что в какой-то момент ты понимаешь, что порой и своей головой можешь думать. Можешь принимать иные решения нежели те, что навязывают тебе остальные. Можешь отдать сердце не тому, с кем заключен договор на брак. И просто хотеть дышать, когда тебе это запрещают. 

Поэтому я устала, поэтому и молчу, зная, что это лишь начало и нет тут выхода. 

- Далия? – стучится мама в комнату и я, натянув улыбку на лицо открываю запертую дверь. – Как погуляла? 

- Замечательно. Ты что-то хотела? – присаживаюсь на пуф перед дамским столиком и распускаю волосы. 

- Послезавтра у нас будет ужин, придет вся семья твоего будущего мужа и Амиту привезут с собой. 

Дыхание сперло от мыслей о племяннице, которой всего месяц от рождения, и она единственное, что осталось от Камалии. Я так соскучилась. Скорей бы ее увидеть. 

- Отлично. 

- И Таир будет, прилетит завтра. Так что нарядись так, чтобы он полюбил тебя уже до свадьбы. 

- Думаешь наряд что-то решит? – смотрю на нее в отражении.

- Ох, дочка, еще как решит. Поверь я знаю две вещи, способные очаровать мужчину. Это то, как ты выглядишь в совокупности конечно, а не отдельное что-то, и танец. На днях у нас как раз занятие у Эды. Ты почти невеста, теперь не прогуляешь, - мама садится на узкую софу и облокачивается на резную спинку.

- Госпожа Неха, - делаю официальный тон, - ваша дочь любит танцевать без условностей. Занятия, где мне указывают как держать руки и двигать бедрами не по мне. Танец теряет свое очарование. 

- Но это лишь база, а дальше уже сама, - мама вскидывает руки и начинает плавно водить кистями в воздухе. 

- Ты искусная танцовщица, мам. 

- Ты тоже умница. Я тобой невероятно горжусь, - улыбается и подходит ко мне, когда я перестаю расчесывать свои волосы и замираю перед зеркалом. – Я вижу, насколько ты грустишь и боюсь думать о причинах той боли, что таится в твоем сердце, дочка. 

- Тебе кажется, - шепчу, боясь саму себя. Потому что я на грани и так хочу понимания. 

Вот только получив понимание от мамы, я не спасусь от судьбы.

- Знаешь, порой решения, принятые как тебе кажется ошибочно получаются самыми правильными в жизни. Сейчас ты потеряна и все идет очень быстро, но, когда закончится эта спешка ты обернешься и поймешь, что все идеально. 

- Надеюсь, что так и будет мам, - поворачиваюсь к ней и обнимаю, утыкаясь в живот лицом. 

- Я люблю тебя, Далия. И мне жаль, что так все вышло, но Всевышний знает гораздо больше и потому избирает нам дорогу посильную. Даже если кажется, что она слишком тяжкая. 

Мне нечего было ей ответить, потому что я оказалась не готова к такой судьбе и сильно сомневалась в том, что выстою в волне сожалений и уныния. 

Весь следующий день мама составляла меню, я выбирала платье. Купленных и ни разу не одетых мной было достаточно, что даже не пришлось ехать в магазин. 

Энтузиазма на будущий вечер было мало, только Амита держала меня от шага в пропасть. 

Я выбрала платье с глубоким зеленым. Потому что не люблю ни основной его цвет, ни оттенки. Просто не выношу. Возможно, это просто мой бунт против себя самой. Не знаю. Слабая попытка сделать вид, что хотя бы что-то еще зависит от меня. 

Не так давно, платок перестал быть важным атрибутом женщины. Его ношение лишь индивидуальный выбор замужней женщины. Поэтому Маарам заплела мне колосок разделив волосы пополам. Из верхней части получилась импровизированная корона косичка, нижняя половина аккуратными волнами лежала на плечах и спине. 

К шести дом замер в ожидании гостей, а я все никак не могла решиться выйти из комнаты, потому что этот шаг будет говорить о том, что маятник запущен и его не остановить больше. Оттягиваю правду и прощание с ним… 

Тишину огромного особняка прервал детский плач и мое сердце разорвалось на части от боли за Амиту, за сестру и ее семью… за нас с Орханом и за себя…, но я сделала шаг, а за ним второй, принимая судьбу. 

Спустилась по лестнице и прошла в гостиную откуда доносились голоса моей семьи и гостей. Медленно вошла в массивные двери и остановила свой взгляд на нем. 

Таир сидел в кресле. Впервые я рассматривала мужчину иначе, но сердце не принимало его, глаза не видели его красоты. Изнутри я рыдала стоя на коленях. Я не хочу, но я должна. 

Мы сверлили друг друга несколько секунд взглядами, а после меня привлек голос малышки, и я отвернулась. 

- Амита, - шепнула и подошла к ней. 

Посмотрела на дочку Камалии, которую на руках держала моя мама и со слезами, застывшими в глазах, взяла ее в свои, окружая теплом и заботой. 

- Девочка моя, - отвернулась от всех и молча пошла во вторую гостиную, где стояли низкие диваны и толстые ковры застилали всю поверхность пола. Она была предназначена для чтения и отдыха. 

Я села на мягкий диван и стала укачивать племянницу, которую придется звать дочерью. Но я приняла решение, что стану для нее всем, ради сестренки.

Таир

Одно решение, один поступок, один миг – это отделяет нас от победы или поражения. В какой-то момент ты на вершине мира, в другой оступившись ты даже не в полете, ты сразу под землей. 

Я всегда был бизнесменом. Это в крови, это моя суть и жизнь. Я почти не живу в своей стране и не оседаю на одном месте надолго. Я всегда где-то. За успех нужно платить. Поэтому я задаюсь вопросом: «Моя цена – это свадьба? Или ребенок брата?»

Или мне не предоставили пока что счет?

Думал ли я о такой перспективе как брак? 

Думал. Но лишь как галочка в списке дел. Иначе не будет. 

Послушная жена дома с детьми, а я приезжаю чтобы удостовериться, что все в норме. Это был мой план, изменится ли он сейчас? 

Вторую дочь семьи Хуссейн я даже не помню. Знаю о существовании, но мне кажется ни разу и не смотрел в ее сторону. Мне это было незачем и некогда. 

Отъезд из страны был спланирован, но вот новость о принятом отцом решении оспорить так и не смог. Теперь у него только я и внучка, а она должен расти в семье полноценной. Да и традиции никто не отменял о ближней крови. Амита станет моей дочерью, а семьи сроднятся вторыми узами, что станет нерушимым сплетением.

Кажется, все счастливы, значит все правильно. 

Вернуться из поездки пришлось раньше. Но лишь один ужин для обсуждения деталей, потом у меня будет пара недель на дела, затем свадьба и снова отъезд. Сейчас опасный период в бизнесе, у меня просто нет времени на игры в семью, плюс я стараюсь контролировать лично расследование аварии брата и его жены.  

Приехали в дом семьи Хуссейн к шести ровно. Отец как всегда немногословен, мама готова плакать. 

Три года назад мы забирали отсюда невестку, скоро заберем вторую. 

Нас встретили хозяева дома. И расположили в приемной гостиной. Амита была на руках матери, потом перешла и ко второй бабушке, а я ради интереса высматривал будущую жену, которая появилась почти с первым криком племянницы, которая станет нам дочерью.

Увидел и в голове был один единственный вопрос: «Почему зеленый?». Это мой любимый цвет, наверняка мама поспособствовала. 

Слишком юна, слишком неоднозначна. 

Мы встретились взглядом и что я увидел? Что угодно, кроме радости. В ней играли гнев, ярость, ненависть и даже страх. И по какому поводу? 

Маленькая хрупкая бунтарка? 

Вот только мне все это совершенно не интересно. 

Ее внимание привлек ребенок и она тут же двинулась к ней, а после ушла в другую комнату, оставив нас всех. 

Что ж, возможно, я просто придираюсь. Мы с ней оба оказались в условиях от нас мало зависящих. 

За ужином разговаривали матери. Согласовывали вопросы по помолвке и свадьбе. 

- Таир, - обратилась ко мне мать Далии, - я ждала тебя чтобы узнать твое мнение о втором наряде невесты. Как ты знаешь, я наполовину индианка и мне было бы приятно, одень Далия свадебное сари. Но так как тут красный цвет не приветствуется, пусть это будет голубой или цвет слоновой кости. 

За столом воцарилась тишина и все кроме нее посмотрели на меня. 

- Пусть. Я не против. И вообще не планирую замуровывать ее и в чем-либо ограничивать. 

И это чистая правда. Я приемлю границы, в которых соблюдается честь и достоинство. Мне не нужна репутация мужа, у которого жена гуляет на стороне. Но и совсем отдаваться старым традициям я не стану. У меня полно женщин в каждой стране, где я имею бизнес и пока что я не решил, что делать с этим фактом, потому что Далия и Амита останутся тут в моем доме. 

После ужина, женщины ушли в другую гостиную, а мужчины в более просторную. 

За кальяном обсудили многие дела. И спокойно уехали. Я видел, как девушка не хотела расставаться с ребенком и это правильно. Какую бы почву не имела ее ненависть ко мне она станет моей женой без каких-либо вариантов иного расклада. Пора бы ей привыкнуть к этому. 

Далия

Я задыхалась. Я просто не могла дышать. 

Он не сводил с меня своего взгляда будто уже имел на это право. А я злилась отворачиваясь, но некуда было скрыться ни в ту секунду за столом, ни сейчас, когда эта жизнь приносит лишь печаль отделяя меня от той Далии, которая если смеялась, то всегда искренне. Сейчас от меня остается лишь прах. И, наверное, Всевышний меня покарает за эти мысли, но я просто боюсь. Я боюсь того, что меня ждет и не могу принять так спокойно свою судьбу. 

Через день после того ужина мы с мамой отправились в магазин на примерку платьев. 

С нами поехала госпожа Руза и Маарам. 

В ее взгляде я видела сострадание, мама и свекровь были счастливы и утирали слезы, когда я облачалась в платье цвета слоновой кости с вышитыми золотом узорами. 

- Ну, а ты сама доченька, что считаешь? – ворвалась в мои мысли мама, когда я замерла перед зеркалом глядя на то, как плотная ткань красиво струится по телу украшая его, закрывая уродливый шрам. А для души такое есть? 

Я бы укрыла ее от всех и от себя самой. 

- Красиво, мам. Оно идеальное. 

- Ох, я же говорила Неха. Осталось отдать распоряжения, чтобы все сделали как надо, а пока что выберем свадебное сари. 

Женщины стали щебетать между собой, и я ушла в примерочную. 

- Далия, на тебя больно смотреть, дочка, - вошла няня помогая снять платье. 

- А мне дышать, Маарам… Дышать очень больно, понимаешь? – ответила, стирая улыбку с лица, обнажая перед ней настоящее свое нутро. 

Дальше еще два часа на второй наряд, обед в ресторане и поездка в студию танцев госпожи Эды. 

- Мам, ты не устала? 

- Ой, я чувствую себя такой помолодевшей, Далия, что не могу остановиться, - улыбается, беря меня за руку, пока мы едем по городу. 

Сегодня очень жарко. Почти конец лета, но не скажу, что в другие месяцы года иначе. Просто сегодня больше сорока градусов. 

Переоделись в свободные платья и вышли в комнату с зеркалами, увешанную большими шелковыми платками. На полу лежал как всегда плотный и мягкий бежевый ковер, звучала красивая мелодия. Вдоль стен лежали большие подушки, где села няня в роли зрителя. 

Тут, в этом мгновении я всегда покидала вселенную моей реальности. Музыка уносила меня далеко. Сегодня так же. 

Мама стала рассказывать хозяйке студии о готовящемся торжестве перед этим выслушав сожаления о потере дочери, и мы снова погрузились в прекрасную сторону восточной жизни. Ту о которой люди за пределами моей страны лишь говорят и представляют. Это сторона жизни только наша, созданная женщинами. 

Закрываю глаза и испаряюсь: 

«- Красивая мелодия, - улыбаясь нарушаю образовавшееся молчание между нами с Орханом. 

- Мне тоже нравится. 

- Это мой любимый инструмент и голос певицы очень красивый. 

- Ты нервничаешь, Лала? – задает вопрос и подходит ближе ко мне, притаившейся около небольшой стенки. 

- Да, потому что мы тут одни, и если…

- Ты вошла в ларек, никто и не подумает, что ты в доме. Тем более я почти закончил. 

 - Все равно страшно. 

- Ты моя будущая жена, - улыбается. 

- Будущая. Ты же знаешь, насколько всем все равно на это. 

- Лучше станцуй, Лала и не думай о плохом, - делает мелодию чуть громче вгоняя меня в краску. 

- Орхан, - возмущаюсь его просьбе с горящими щеками.

- Возьми мамин платок, - подает в руки красивую золотую ткань и смотрит такими глазами, что сердце разрывается на кусочки от счастья и любви к нему. 

Мелодия переходит в стадию такой тягучести и замедления, что начинаю аккуратно и плавно двигать руками, разворачивая «золото» в своих ладонях. 

Не соблазняю, просто черчу бедрами символы, слова, а руками довершаю образы. То, что хочу сказать ему, но не решаюсь. 

Дыхание сбивается, когда он подходит ко мне очень близко со спины, а я не знаю, что мне делать. То, что я сейчас нахожусь тут уже идет вразрез с законами нашего мира, но я верю Орхану и знаю, что он не сделает ничего за что потом Всевышний обрушит на меня гнев. 

- Не бойся, Лала, - шепчет в ухо целуя открытую шею.

- Я… я… - не могу говорить. 

В голове пелена тумана, странного тягучего и скручивает низ живота, тянет. Становится даже больно от этих ощущений. 

- Что? – мягко разворачивает к себе положив на талию руки. 

- Я не боюсь, - протягиваю ладонь и глажу его по щеке. – Не боюсь тебя. Мне страшно, что Всевышний нас покарает за грех. 

- Ты моя будущая жена, я никому не позволю и слова тебе сказать и никогда не сделаю того, что тебе не понравится. Ты всегда можешь сказать мне «нет» или просто остановить. Поняла? – наклоняется и заглядывает в глаза, чтобы увидеть в них ответ. 

- Поняла, - смущенно отвечаю, еле шевеля губами.

Больше не танцую. Пошевелиться страшно.  

- Ты очень красивая, Далия, - проводит большим пальцем по скуле, удерживая лицо, потому что я очень хочу сейчас прикрыть его от смущения. – Твоя чистота — это подарок, и ты останешься невинной до свадьбы, обещаю. 

Еще больше краснею от такого откровенного разговора.

- Но потом, ты станешь полностью моей, - вновь обдает горячим дыханием губы, которые я приоткрываю». 

Останавливаюсь от того, что воздуха не хватает. Эти воспоминания больно ранят меня и ранят его самого. Но это будет потом, если он вдруг захочет вспомнить предательницу Далию.

Открываю глаза и вижу, как на меня смотрят Эда, мама и Маарам. 

«Всевышний, что я натворила?», - задаю мысленный вопрос, потому что они молчат и я не понимаю этой тишины, что она значит? 

Неужели догадались, о чем мой танец? 

- Как красиво, Далия, - первой отмирает госпожа Эда.

- Я и не знала, что ты так можешь, - подхватывает мама и я понимаю, что все хорошо. Кроме няни, она смотрит немного осуждающе. Боюсь представить, что она там подумала обо мне. 

Дальше беготня еще по нескольким магазинам, и мы возвращаемся домой. 

Я так хочу поговорить с Маарам и все объяснить, но искать мне ее после душа не приходится, она стучится в комнату сама. 

- Входи, входи, няня, - втягиваю ее в комнату запираясь изнутри. 

- Далия, - шепотом «кричит» на меня, - что ты натворила? Что он сделал? 

- Нет, прошу не думай так. Мы ничего не делали. Орхан бы никогда не пошел на преступление. 

- Так ли это? Прошу признайся мне, я не расскажу, а быть может, помогу…

- Ну что ты. Перестань. Я клянусь, и Всевышний знает, что я невинна, как и была. Он сам сказал, что все будет как велено свыше и мы пройдем свадебные клятвы прежде… - голос затихает, вспоминая наши речи о будущем. 

- Ох, я так испугалась. Твой танец он… Как хорошо, что ни твоя мама, ни госпожа Эда не догадались, решили, что ты от счастья замужества так растанцевалась. 

- А никто и не станет гадать, ты же знаешь, - одеваю платье для ужина и развернувшись прошу ее: 

- Маарам, а Лина еще на учебе, да? 

- Приедет на днях, - улыбается, вспоминая дочку. 

- Приведи ее с собой на работу. Латиф запретил мне выходить из дома, только в сопровождении, но думаю с тобой не отпустит, а пугать ее охранником не хочу. 

- Хорошо, - соглашается и принимается за мои волосы.

Дни пролетают незаметно. 

Но когда приходит Лина, я будто оживаю. 

- Про Таира я знаю только известные факты, что и остальные, - подытоживает она, когда мы садимся в беседке, где я обычно читаю, после прогулки по саду. 

- А я и знать не хочу, но в тоже время понимаю, что я ничего не способна изменить. 

- Мне жаль, Далия, - грустно вздыхает. – Поэтому я боюсь любви. 

- Не стоит, - улыбаюсь ей. – У тебя все будет иначе, вот увидишь. Ты познаешь и счастье, и любовь. Не то что у меня. 

Фыркаю и вижу, как подруга вся столбенеет, выпучив глаза. 

- Ты чего? 

- Иначе, - слышу позади грубый мужской голос, - это как? 

Резко оборачиваюсь и вижу будущего мужа собственной персоной. А я только что выставила себя не только дурой, но и под удар поставила. Что же делать? 

Паника накрывает меня, и я чувствую, что теряюсь в пространстве. 

- Господин, Аббас, - вскакивает Лина, очнувшись. 

- Ну так что, ответишь на мой вопрос? – издевательским тоном спрашивает, даже не поздоровавшись с моей подругой, а я злиться начинаю и смелею. 

- Отвечу, - смотрю в его глаза. – Иначе – это значит ей не придется терять сестру, чтобы воспитывать ее дочь и срочно выходить замуж. У нее будет время отучиться, свыкнуться с мыслью, что ее сначала зовут замуж, а потом уже организовывают ее, все иначе… - ляпнула и прикусила в итоге язык. 

«Всевышний, подари мне быструю смерть. Долгие муки я не выдержу». 

Лина добавляет страха мне «охнув» после точки, поставленной мной, а Таир стоит не шелохнувшись. 

- П… Простите, - блею под его нечитаемым взглядом. 

- Уверен, на вопрос почему все так происходит, ты найдешь ответ самостоятельно, – отвечает и протягивает мне квадратный бархатный футляр черного цвета. – Это мой подарок на помолвку, как того требует традиция. Еще два комплекта уже в твоей спальне полагаю, а также наряд и прочее. 

Чувствую себя глупо и нелепо, но гораздо больше во мне страха, за сказанные мной слова. 

Уверена, сейчас он скажет о моем наказании. Что если он отменит свадьбу? 

«Всевышний, внуши ему, что я отчаянная девушка, не умеющая контролировать свои слова. Пусть он не ставит нас под удар и даст еще один шанс», - умоляю мысленно бога.

- Помолвка через два дня, - продолжает он как ни в чем не бывало. – Постарайся к тому времени привести в порядок свои мысли и характер. 

И все? Или добавит что-то? 

Покорно склоняю голову, потому что если отвечу ему, то прогневаю Всевышнего. Я, итак, слишком сильно отхожу от традиций. Слишком поверила в наше «завтра» с Орханом и позволила чувствам затмить разум.

Таир сразу же уходит, а я чуть ли не в истерику впадаю. 

- Боже, - испуганно восклицает Лина. – Другой за такую дерзость мог высечь тебя и отказаться. 

- Думаю он так же, как и я «желает» этой свадьбы. У нас обоих нет выбора, - эта мысль проникла в голову, и я решила, что быть может я права? Что если это так? Но как мне это поможет я не знаю. 

Свадьба состоится, этого факта не изменить. 

- Далия? А что с… ну с тем парнем? – шепчет еле слышно она. 

- А что с ним? – грустно спрашиваю, ощущая слезы бессилия. – Он приедет домой после учебы и увидит меня чужой женой. Пусть лучше ненавидит, чем зря рискует своей жизнью, ради меня. Потому что, приехав раньше он обязательно совершит глупость. Поэтому, как видишь все идет своим чередом. Никого не волнуют наши слезы и желания, Лина. Мне так понравилось любить и быть любимой, что теперь я ненавижу любовь. Она уродует настоящее, когда перестает быть в радость. Это насмешка судьбы, не иначе. 

Лина всхлипывает и обнимает меня со спины. 

- Мне очень-очень жаль, садыяк (подруга). 

- И мне тоже. 

С того дня я стала все реже отвечать Орхану, лишь поддерживала иллюзию того, что все по-прежнему, чтобы он не волновался и спокойно сдавал экзамены. Мысленно же я с ним уже простилась. От этого все больнее отдавались слова о любви, которые я привыкла ему говорить. 

Ночами мне снились сны наших редких поцелуев и объятий. Он подарил мне эту нежность первых ласк между мужчиной и женщиной, поэтому сейчас моим наказанием стал такой поворот жизни. Всевышний все видит. Я сама виновата во всем. Поддалась этому соблазну и испортила. 

Что если брат прав? Что если я… Боже…

Больше всего я боялась, впрочем, как и мама, что не справиться именно сердце с наплывом стольких эмоций и событий в короткий срок, совсем недавно мы оплакивали потерю Камалии, сейчас свадьбу. Но мы сходили к врачу, который нас успокоил. 

Минуты, часы и секунды несли меня в день, который навсегда отрывал от возможного счастья.

День помолвки. 

Сегодня нет особых ритуалов. 

Сегодня, свидетель, который будет и на свадьбе скреплять наш союз, спросит меня о моем желании принять фамилию Аббас и стать его женой. Моим согласием будет сакба. Это черная нить, на которой располагается мужской кулон, в который я положу маленький кусочек бумаги, данный мне свидетелем с моим ответом «да». 

Такой же принесет мне он в ответ, на согласие Таира взять меня в жены. 

После помолвки пройдет ровно семь дней, и мы сочетаемся перед Всевышним браком. 

После обмена ответами все выходят в главный зал. Женщины с мой стороны и мужчины со стороны жениха. Отцы жмут руки, матери обмениваются объятиями. Вот и все. А дальше ужин. 

Даже при условии, что наш праздник будет в кругу семьи, традиция будет исполнена. 

Обойти ее мы не можем, но так хотелось бы. 

Мама и няня наряжают меня в нежно-розовое платье, вышитое серебром, и покрывают голову плотной тканью такого же цвета. На руках звенят браслеты, на шее красуется ожерелье из белого золота, подаренное Таиром, на голове под платком еще одно. Я украшена как дорогой подарок. Красиво. Даже очень. 

Улыбаюсь в зеркало маме и Маарам. Они уверены, что я искренна. Что не умираю изнутри, становясь чьей-то невестой. Они уверены, что поступают правильно. 

Но это выше меня, и я совершаю неловкий разворот, чтобы укрыть слезы и задеваю вазу, которая падает на выложенный плиткой пол и разлетается на сотки осколков. 

«Плохая примета», - сейчас скажет мама. 

Так и есть. Разбитая посуда в день помолвки или свадьбы, до традиционных обменов клятвами – жди беды в браке и трещины в нем. 

- Ах… - охают обе женщины и смотрят на меня. 

Испуг читается в каждой из нас. Мы в приметы верим и прислушиваемся. 

- Дочка, как же так? 

- Мам, я случайно, клянусь. 

И это правда. Я случайно, хотела лишь скрыть правду, стекающую по моим щекам.

- Маарам скорее убери и сожги осколки. 

Она кивает и бежит за метлой и совком. 

- Не бойся, - успокаивает меня, хотя я, кажется, так и не поняла того, что случилось, черная полоса уже идет ровной линией в моей жизни, что может быть хуже? 

- Мам, может не придавать значения, а то накрутишь сейчас себя. 

- Именно, - отвечает отрешенно, - так и сделаем. Не всегда примета сбывается. 

Ближе к полудню все готово к помолвке. Гости пребывают вовремя. Я вижу их всех в окно на первом этаже, где нахожусь уже готовая к приходу свидетеля. Руза с Амитой тоже с нами, потому что мужчины в другой комнате. Меня отвлекает малышка от мыслей, пожирающих нутро. Маарам держит за руку, и сама готова расплакаться, но я попросила ее этого не делать иначе сама сорвусь. А мне нельзя этого делать. Все должно пройти гладко, как того требует семья. 

Входит мужчина, на меня накидывают специальную накидку, и он зачитывает клятву. 

В последний момент задает вопросы, на который я громко отвечаю «да», ставя окончательную точку в прошлой жизни. 

Мне дают перо с золотыми чернилами, и я пишу свой ответ Таиру. 

Свидетель запечатывает кулон и уходит, а я принимаю поздравления от женщин. Улыбаюсь…

Через пять минут, мужчина возвращается с таким же ответом на черной нити и читая молитву завязывает ее на моей шее, словно запечатывает будущий союз.

«Вот и все, Далия! Ты больше не имеешь право на него, просто забудь».

Ухожу в уборную перевести дыхание и мне на телефон приходит сообщение. 

«Прошу, только не он. Пусть будет Лина». 

Боюсь касаться мобильного, но все же смотрю и первые слезы проливаются. Первые в моем новом жизненном статусе невесты Таира Аббаса. 

«Моя, Лала. 

Как ты? Прости что не так часто писал в последние дни, экзамены. Но я справляюсь с ними, ради нас, ради тебя. 

Времени остается еще меньше. У меня для тебя сюрприз, которому ты будешь рада!

Напиши или позвони, как сможешь, я скучаю. 

Твой, Орхан!»

Дрожащими руками печатаю ответ и проклинаю себя за эту боль: 

«Орхан, пора посмотреть правде в глаза. Твои планы пусть остаются только твоими. Меня в них не было и не будет, прости. 

Строй свою жизнь, как и планировал, женись на девушке своего круга. Уверена, что ты обязательно будешь счастлив, но не со мной. 

Просто прими эту правду и все. 

Прощай!

Далия.»

Откидываю начинающий звонить тут же телефон как заразу. 

- Далия, все хорошо, - стучит Маарам. 

- Да, я просто уронила бутылку с мылом, уже иду. 

Выключаю телефон, выбрасываю в унитаз сим-карту, с которой с ним общалась и удаляю все напоминание о нем из памяти гаджета. Прячу его в тумбу с ванными принадлежностями. 

Машу на глаза ладонями, вытираю дорожки слез и вновь одеваю маску счастливой невесты дома Хуссейн. 

- Тебя уже ждут. Больше не уходи надолго, - шепотом предупреждает. 

- Конечно, - улыбаюсь ей, - больше не за чем. 

Ухожу вперед к маме, а после двери открываются и я шагаю за порог комнаты навстречу жениху. 

Мама, поднимает ткань с моего лица и снимает ее полностью. Все идет по плану. Нас с Таиром усаживают вместе за стол, во главе его, остальные кому, где удобно. 

На ужин приготовили разные блюда. Тут и моя любимая индийская кухня и традиционная наша. Все довольны. Звучат пожелания для нас. Мамы вытирают слезы. Латиф сдержанно кивает мне, что я молодец, папа счастлив. Малышка Амита спит в другой комнате с временной няней, ведь потом я сама буду ею заниматься. 

Кажется, я смогла всем угодить, а не поступить как эгоистка в угоду себе. Правильно? 

После того, как подали горячее в гостиную, тихо вошел охранник и направился к отцу, мне было хорошо видно его обеспокоенное лицо. 

Мой отец и господин Даян что-то обсуждали, не обращая внимания ни на кого, как и мама с госпожой Рузой.

Брат среагировал. Рукой подозвал к себе мужчину и тот склонившись что-то шептал ему на ухо, а Латиф с налитыми кровью глазами смотрел на меня, и я все поняла…

Вот только не могла сделать что-либо. 

Он тут. Я в этом уверена. Чертов сюрприз заключался именно в этом. И Всевышний не убережет нас обоих от кары моей семьи и нашего общества. Позор не смоют долгие десятилетия с семьи Хуссейн. 

«Что мне делать, боже?» 

Нервно мну салфетку, заметив, как трясутся руки. Убираю руки под стол и задеваю вилку. 

На всю комнату раздается звон металла о кафельный пол, а на платье сияет клякса от соуса. 

- Аш… - хватаю салфетку и начинаю стирать его отодвинувшись. 

- В чем дело? – спрашивает тихо Таир. 

- Запачкала платье, - моментально отвечаю, вообще не желая с ним говорить. 

- Я про то, что сейчас произошло минутой ранее. 

Что сказать, как отреагировать? 

«Орхан, ты нас убьешь. Убиваешь уже…»

- Видимо к брату пришли гости, я не знаю. 

- А как они касаются тебя, Далия. Я не идиот. И посмотри на меня. 

«Только не это». 

Кое-как справляясь с дыханием, поднимаю голову и сталкиваюсь с черной бездной, которая меня пугает. В ней понимание и это беда. 

- Встань и пошли со мной, - командует жених. 

«Нет, нет, нет…»

- Мы не можем оставаться наедине, только с позволения отца. Поэтому…

- Мы и не останемся. С нами будет третий человек, в лице твоего брата. Что-то его долго нет. 

- Таи… Вы… - не знаю, как к нему обратиться даже, от страха просто отключился мозг. - Он придет сейчас, я уверена. 

- Дочка, - обращается ко мне мама, - пойди. Я разрешаю. 

«Мама, ну что же ты творишь?»

Не спорю больше. Просто встаю и иду на свою погибель. 

Держусь рядом с женихом, когда идем через столовую, гостиную и выходим на улицу. Ни слова. Я так вообще почти не дышала, надеясь, что я ошиблась. Но стоит нам выйти за дверь, Всевышний вновь бросает меня в этот проснувшийся вулкан. 

- Далия, - окликает меня Орхан, и все мужчины, находящиеся на улице, смотрят на остановившуюся меня. 

«Нам конец…»

Орхан

Она почти не пишет мне. 

И раньше было сложно часто общаться, но сейчас… 

Далия несмотря на то, что ей двадцать один, очень юна. Она слегка замкнута, и я долго пытался сделать так, чтобы она мне доверяла. Я хитростью украл ее первый поцелуй аж через год после нашего знакомства с ней, за что она была уверена мы поплатимся. 

Но вот прошло еще два года, и мы на пути к новой жизни. 

Мне не терпится быть с ней рядом и радовать всю жизнь. Она создана только для меня. 

Почему-то в последнее время, ее молчание меня беспокоит все сильней. Уже через пару дней мой вылет домой, наверное, я просто нервничаю, а она занята. 

Я помог Далеру Халилову, и он со своим адвокатом официальным вытащил своего человека из тюрьмы и участи пострашней чем условный срок. Он в свою очередь выполнил свое обещание. 

Я не фигурировал нигде в документах и на моем счету сейчас круглая сумма, которой хватит на пышную свадьбу. У меня в распоряжении два месяца на отдых и прочие дела в стране, потому что после я приступаю к работе в конторе. Они согласились подождать моего возвращения. 

Отец ждет меня и счастлив не меньше. Вот только переезжать со мной в Россию не хочет. Его дело жизни, небольшая булочная, оставшаяся без своей хозяйки, моей матери, ему дорога. Я не настаиваю. 

На время мне дают корпоративную квартиру, хотя я думал, что снимать буду. Так даже лучше. Я выбирал с учетом того, чтобы Лале было удобно от центра района добраться к моей работе, например, или попасть в ближайший торговый центр.

Запишу ее на курсы языка и подтянуть предметы перед поступлением, потому что она так хотела учиться. В общем решаю разом кучу вопросов и в назначенный день вылетаю на свою родину. 

Отец встречает меня в аэропорту, говорит не смог дождаться дома. 

Приезжаем и я ощущаю настоящий покой, которого так долго не было в моей жизни. Учеба, гонка с самим собой. Однако остается последний рывок и все задуманное будет осуществлено. 

Раскладываю вещи. Выхожу на кухню, услышав там отца и принимаемся накрывать на стол. 

- Так и не нанял себе даже домработницу? 

- Зачем она мне, если я справляюсь с этими мелочами сам? 

Ответил, да только мы оба знаем почему. 

Он просто не хочет, чтобы атмосфера дома, так долго хранившая в себе воспоминания о маме воспринимала кого-то еще. 

Не торопясь, обедаем и разговариваем. Рассказываю о своих успехах, планах. 

- Ну так что, может сейчас уже расскажешь, кто она? Из какой семьи? 

Я ему не говорил, так как отец старой закалки. Он точно был бы против того, что мы виделись с Далией, оставались наедине, пусть и не делали ничего против правил. Ну и однажды я ее в магазин и домой приводил, когда отец был в отъезде, чтобы полить мамины любимые цветы. В тот день она танцевала для меня. Эта нежная девушка забирала мой покой эти годы и вот этот момент настал. Пора. 

- Только сначала выслушай, а потом протестуй. Я знаю про наше социальное неравенство, но думаю ее отец…

- Социальное? – вдруг перебивает. - Ты у меня слишком целеустремленный, чтобы я об этом думал. 

- Спасибо тебе. Ты всегда верил в меня. 

- Не потому, что ты мой сын, Орхан. Потому что я видел и продолжаю видеть в тебе то, чего многим не хватает – стержень, который не сломить ничем. А теперь я хочу узнать, кто моя будущая невестка? 

- Это, Далия Хуссейн. Дочь Магди Хуссейна, - улыбаюсь, потому что он явно сейчас скажет что-то типа: «Ну и замахнулся». 

Вот только отец хмурится и явно сомневается в чем-то. 

- Пап, в чем дело? 

- Я задам вопрос, потому что мне нужно понять, та ли это девушка. Далия, отец которой имеет строительный бизнес, - киваю. – Та у которого была дочь старшая Камалия, вышедшая за Мунира Аббаса, года три назад? – снова киваю. 

Чувствую сейчас точно скажет, и готов смеяться. 

- Сын, - голос тверд, но я обращаю внимание на другое.

- Ты сказал, была? Почему была сестра? 

- Потому что она погибла в аварии со своим мужем почти месяц назад. 

Столбенею от такой новости и пытаюсь понять, почему мне об этом не рассказала Лала? Да она не очень любит делиться эмоциями, но такое утаить? 

Тру лицо и стараюсь разумно мыслить. Естественно, в то, что это другая кто-то не думаю, мы говорим о той же семье, тогда почему отец так отреагировал? 

- Я не знал, но что… к чему ты отец? Я же говорил, что статус и положение…

- Дело не в статусе, Орхан. Сегодня младшие дети семей Хуссейн и Аббас будут помолвлены. Полагаю, что это уже произошло, - продолжает, посмотрев на часы на запястье. 

Сглатываю слюну, а та превращается в стекла, что так больно режут изнутри. 

«Помолвка?»

- Вот теперь я думаю, что мы все же о разных людях говорим, потому что это…

Что? Невозможно? С чего бы? 

Нет. Нужно все выяснить, немедленно. 

Встаю со своего места. 

- Ты чем сейчас займешься? 

Он смотрит на меня пристально, прекрасно понимая, что буду делать я. 

- Пойду в лавку. 

- А я отдохну немного. Ты не против надеюсь? 

- Конечно. Я рад что ты дома, сын. 

- Спасибо, - обнимаю его и ухожу в комнату, сразу же вытащив из кармана телефон. 

Пишу смс, а сам уже одеваюсь. 

Я не могу просто так сидеть на месте. 

Она моя. 

Вырву ее из лап любого. 

Гнев перерастает в настоящее безумие. Такой жуткой злости я давно не испытывал. 

Заглядываю к отцу, чтобы не волновался, но он меня останавливает. 

- Надеюсь ты уверен в том, что собираешься делать? Ты не в России, Орхан, пойми. 

- Я помню. Но я так же знаю ее. Ее заставили, я в этом уверен. 

- Если все так, то я препятствовать не буду. Главное, чтобы ты был уверен в этой девушке. 

- В этом и дело, отец. Я уверен. 

- Я должен ехать с тобой, по традиции. 

- Нет, в этот раз я поеду сам. Главное остановить происходящее. 

Он кивает, и я ухожу в гараж. 

Беру нашу общую с ним машину, как раз в этот момент приходит сообщение от Лалы. 

Поверить в правдивость ее слов становится еще сложней. 

Это все не она. Не удивлюсь, если и писала не она. 

Нужно спасать ее, срочно. 

Утапливаю педаль газа, но попадаю в пробку в итоге. 

Стараюсь успокоиться, но выходит паршиво. Ее недомолвки не так сильно меня задели, хотя я предпочел бы чтобы она со мной делила все, но Далия именно такая. Скрытная, скромная, и я планировал все это в ней искоренить после замужества. 

Приезжаю к ее дому и не мешкая, не сомневаясь направляюсь туда. 

Ворота ничего не скрывают, поэтому я вижу несколько автомобилей и охрану по периметру. 

Чем ближе к двери подхожу, тем острее реагируют охранники. 

- Здравствуйте. Вы к кому? 

- Здравствуйте. Я к господину Магди Хуссейн, отцу Далии. Это срочно. 

- Я не могу позвать его. Сейчас в доме помолвка. Приходите позже, или завтра. А еще лучше в офис. 

- Нет, я не уйду. Позовите его. Говорю же это срочно.

Он сканирует меня взглядом и кивает одному из тех, кто стоял рядом. Видимо не хочет скандал перед воротами уважаемого человека.

Пока жду что ко мне выйдет глава семьи, надеюсь, что успел. Но помолвка не свадьба, ее можно разорвать. Сейчас просто нужно быть убедительным. 

«Почему же ты молчала, Лала?»

Я бы бросил все, а она просто промолчала, что ее замуж выдают. Не рассказала о сестре. 

- Малик, - окликает меня неожиданно кто-то. 

Оборачиваюсь и понимаю кто этот человек, а вот факт того, что он знает меня плохой. Это очень плохо. 

- Как ты посмел явиться сюда? На помолвку моей сестры, в такой день. 

- Я хочу поговорить с господином Магди. 

- Хочешь опозорить Далию перед будущим мужем и его семьей? – останавливается за воротами, ко мне не выходит, трус. - Опорочить девушку на всю жизнь? Тогда кричи о своих намерениях. И я вручу тебе красный платок, который ты сам на нее повяжешь. Знак шлюхи. 

Сатанею после его слов. Жалкий ублюдок. 

- Не смей так про нее говорить. 

- Это будут говорить люди. Она не скроется от позора. Останется одна на всю жизнь. Вся наша семья будет ходить, склонив голову, а за спиной мы только и будем, слышать шепот порочащих языков. И только один человек будет виной этому – ты. 

- Как ты можешь говорить о ней такое, Латиф? Она невинна, и таковой останется…

- Именно. Но людям этого не объяснишь. 

- Да при чем тут люди? Я женюсь на ней. Не будет никакого позора. Она моя. 

- Она невеста Таира Аббаса, и если ты не уберешься отсюда, то она останется в этом доме навсегда. Она женщина, и ты пришел к ней в дом в день помолвки. Разве ты не понимаешь, что это значит? Ты, нищий проходимец, возомнивший себя королем? 

- Так вот в чем дело? Тебе показать мой счет? 

- Сколько бы ни было у тебя денег, уважения ты на них не приобретешь. Ты никто, даже с миллионами. Так что проваливай, пока я тебе разрешаю сделать это самому, Малик.

- Позови своего отца, я знаю, что она не желает этой свадьбы и вы делаете это против ее воли. А это незаконно.  

- Уверен, ты мнишь себя влюбленным, но в данный момент втаптываешь ее в грязь, от которой ни одна девушка не отмылась однажды окунувшаяся. Ты не за границей, юрист. 

- В чем дело? – на весь двор звучит громкий мужской голос, и мы тут же обращаем свое внимание ко входу в особняк. 

Я узнаю этого мужчину. Таир Аббас. А рядом с ним… моя Лала. 

- Далия, - зову ее, наплевав на все. Я вижу, что она напугана, но я знаю, что она не по своей воле тут в статусе невесты.