Орк, пленивший моё сердце

Когда я вошла в тронный зал, шелест шёлковых платьев и шёпот затихли, словно весь двор разом затаил дыхание. Я шла легко, высоко вскинув голову, чувствуя на себе взгляды сотен глаз. Одни благоговейные, другие осуждающие, третьи откровенно враждебные. Всё это было для меня обычной музыкой: я выросла под аккомпанемент шепота за спиной и реверансов перед лицом.

Сегодня принимали послов с Восточного континента — чопорных, надменных старцев в расшитых мантиях, которые каждый свой жест сопровождали долгими церемониями и укоризненными взглядами, словно весь наш двор не стоил и пол медного их драгоценного времени. 

Меня стошнило бы от одной только мысли, что мне придется выслушивать их жеманства в течение нескольких часов. Но я принцесса Алиссара, единственная дочь короля Эдгарна Великого, и моё присутствие было необходимо. Чтобы показать красоту и благородство нашей крови. Чтобы сидеть, скрестив руки на коленях, опустив глаза долу, как подобает воспитанной принцессе.

Я уселась на своё место, расположенное чуть ниже отцовского трона. Скука вползла в меня, как ледяная змея. Серебряные кубки с вином, тяжёлые портьеры, равномерное бормотание придворных — всё казалось тоскливым, замершим, лишённым жизни.

Послы один за другим подходили к трону, преклоняли колено, произносили витиеватые речи. Их слова сливались в одну тягучую, липкую массу: "благоговение", "дружба", "бесконечное уважение", "верность союзу"... Всё это звучало фальшиво. Фальшиво и... безнадёжно скучно.

Мои пальцы нервно теребили подол платья. Я видела, как отец исподтишка бросает на меня строгие взгляды, предостерегая от любых выходок. Но именно это его выражение всегда действовало на меня, как спичка на порох.

И когда к трону подошёл главный из послов — сухой, как вяленая треска, с ястребиным носом и вуалью ароматов, которые противно дурманили воздух, я не удержалась.

Он начал свою долгую, усыпляющую речь. Я смотрела, как его тонкие губы открываются и закрываются, как его пальцы, унизанные кольцами, судорожно теребят край рукава.  

И тогда я медленно поднялась.

Лёгкий шорох прокатился по залу. Все повернули головы в мою сторону.

Я улыбнулась. Медленно, томно, как мать учила меня когда-то — улыбаться, чтобы покорять. Только в моём случае это была улыбка львицы, нашедшей новую добычу.

— Простите, — голос мой раздался тихо, но звеняще ясно. — Я правильно понимаю, Ваше Величество... — я сделала изящную паузу, — что этот господин желает выразить свою преданность нашему двору... с помощью столь... необычного выбора духов?

В зале повисла мёртвая тишина. Посол осекся, глаза его округлились, как у задетой гадюки. Несколько придворных захихикали в кулаки, кто-то ахнул, кто-то поспешно отвёл взгляд.

Отец сидел, словно выточенный из мрамора. Лицо его не изменилось, но я чувствовала: под этой маской зарождается буря.

— Принцесса Алиссара, — медленно произнёс он, — прошу вас соблюдать уважение.

— О, разумеется, отец, — мурлыкнула я, слегка присев в реверансе. — Я ведь просто поражена богатством аромата. Такой... многослойный букет! — я вдохнула воздух через нос, изображая экстаз. — Рыбные нотки с оттенком болота... И где только вы находите столь тонкие композиции?

Посол, до сих пор державшийся с гордой невозмутимостью, покраснел. Я видела, как его пальцы сжались в кулаки.

Мои слова были дерзостью. Оскорблением. Нарушением всех дипломатических приличий.

И всё же я продолжала, охваченная странной, сладкой дрожью. Моя дерзость росла, подпитываемая шоком окружающих, скрытыми взглядами одобрения моих фрейлин, тайными улыбками молодых рыцарей.

Я шагнула вперёд, словно собираясь понюхать посла поближе.

— Вы знаете, — произнесла я задумчиво, — мне всегда говорили, что в Восточных землях высоко ценится дух свободы... Свободы от мыла и воды, очевидно.

В этот момент кто-то из придворных не сдержался и громко расхохотался. Смех прокатился по залу, прорывая натянутую тишину. Посол побледнел. Его свита бросилась к нему, что-то быстро шепча на ухо. Король Эдгарн, мой отец, молчал, но я чувствовала его гнев, как зловещую тень у себя за спиной.

Моя победа была полной и горькой. Я вышла из зала, даже не дождавшись, пока отец даст знак. Шлейф моего алого платья змеёй тянулся за мной, собирая на себя взгляды, полные ужаса, восторга и осуждения.

Я шла быстро, почти бегом, словно спасаясь от невидимого врага. В коридорах дворца было прохладно, но по моему телу бежали капли пота. Я знала: это был мой последний глоток вольности. За ним последует буря.

И всё же... я не жалела.

Я — Алиссара, единственная дочь Эдгарна Великого. Я рождена, чтобы сиять, гореть и сжигать всё вокруг себя. Даже если в этом пламени однажды сгорю сама.

Прохладные коридоры дворца встретили меня тишиной. Стражники отворачивались, слуги жались к стенам. Моё платье шуршало, скользя по каменным плитам. Мне хотелось забраться в свои покои, сбросить тугое платье, распустить волосы и забыться, хотя бы на час. 

Но я знала: это невозможно.

— Принцесса Алиссара. — Раздался голос советника Раэля, холодный и безапелляционный, словно удар камнем в спину. — Его Величество ждёт вас в Красном зале.

Я резко остановилась. В груди кольнуло что-то острое. Красный зал. Зал для личных аудиенций. Там отец встречался с теми, кого хотел унизить или сломать.

Я вскинула голову, заставляя себя не показывать страха.

— Проводи меня, — бросила я через плечо.

Раэль не сказал ни слова. Только кивнул, и его тень скользнула рядом со мной, чуть впереди, как тень палача перед приговором.

Красный зал был освещён только двумя факелами. Стены, обтянутые малиновым шёлком, казались живыми, будто пропитались кровью тех, кто здесь стоял прежде. В центре, на высоком кресле, которое не осмеливались называть троном, сидел мой отец.

Когда-то я любила его всем сердцем. Гордого, непоколебимого, справедливого. Но годы, власть и битвы превратили его в нечто иное. Теперь передо мной сидел человек, от которого исходила такая тишина, что была тяжелее любого крика.

Я вошла, гордо подняв голову. Присела в реверансе. Почти вызывающе.

— Ваше Величество, — произнесла я.

Он молчал долго. Так долго, что я начала ощущать, как напряжение стягивает кожу на лице. Наконец он заговорил.

— Знаешь ли ты, что ты сделала? — Голос был тихим, но в этой тишине звучала сталь.

Я приподняла подбородок.

— Я защитила честь нашего двора, — ответила я. — Этот посол оскорбил нас своим поведением. Его внешность, запах...

— Хватит! — рявкнул отец. В его голосе не было ни капли прежней снисходительности.

Я вздрогнула, но не опустила глаз, наоборот смотрела на отца с вызовом.

— Ты оскорбила союзников. — Он встал, тяжёлый, грозный. — Ты поставила под угрозу мир с Западом!

Я смотрела на него, не понимая. Мир... союзники... какая разница, когда всё их отношение к нам, это сплошь притворство и грязь? Разве мы должны глотать их хамство только ради мирных договоров?

Я открыла рот, чтобы возразить, но он опередил меня.

— Ты думаешь, ты выше правил, Алиссара. Ты думаешь, твоё острое словцо и красота спасут тебя от последствий. — Его глаза метали молнии. — Но ты ошибаешься.

Он подошёл ближе. Я почувствовала его тяжёлое дыхание, запах железа и ветра.

— Твой долг быть не украшением, а мостом. Быть гордостью короны, а не её позором.

Мои пальцы судорожно сжали складки платья. Я задыхалась от обиды.

— Я не виновата, что они...

— Ты виновата. — Отец смотрел на меня, как судья на преступника. — И ты понесёшь наказание.

Я вскинула брови.

— И что же это будет? Заточение в башне? Запретишь выходить в свет?

На мгновение в его глазах промелькнуло нечто тёмное, почти жестокое.

— Ты будешь ухаживать за пленником. — Его голос был хриплым от сдерживаемого гнева.

Я замерла.

— Пленником?

— Орком. — Отец бросил это слово, как удар хлыста. — Пойманным на южной границе. Сильным. Диким. Опасным.

Мир пошатнулся вокруг меня.

Орки... дикари, чудовища с другой стороны гор. Враги, монстры, варвары. И я должна... ухаживать за одним из них?

— Нет, — прохрипела я, отступая на шаг. — Нет, отец, ты не можешь...

— Я могу. И я делаю это. — Король приблизился ко мне вплотную. — Ты будешь заботиться о нём. Кормить его, обрабатывать его раны, чистить его клетку, если потребуется.

— Это... это унижение! — выкрикнула я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.

— Да, — коротко сказал отец. — Именно это тебе и нужно. Нужно унизить тебя, чтобы усмирить твою гордыню.

Я хотела упасть на колени, закричать, умолять — но вместо этого сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони.  

Я Алиссара. Я не упаду на колени. Никогда. Он сделал шаг назад, жестом отпуская меня.

— Завтра на рассвете пойдёшь в темницу. Желаю тебе приятного общения с новым товарищем, дочь моя.

И отвернулся, словно я для него уже не существовала.

Когда я вышла из Красного зала, ночь накрыла дворец тяжёлым, беззвёздным пологом. Я шла, словно во сне, не чувствуя ни пола под ногами, ни прохлады воздуха. Где-то вдалеке завывал ветер, и казалось, он смеётся надо мной.

Орк.  

Я должна буду ухаживать за орком. Я принцесса, рожденная для золота и шелков, должна буду прислуживать дикому зверю.

В груди зреет что-то острое и горькое. Гнев. Страх. Обида. Но вместе с ними... странное, колючее предвкушение.

Я ещё не знала тогда, что в моём падении начнётся мой полёт.

Рассвет окрасил небо в бледные, болезненные цвета, когда я, закутавшись в плащ, пересекала пустынный внутренний двор. Башни здания с темницами вздымались в небо, как костлявые пальцы. Туда, где держали пленных. Туда, где ожидал меня мой позор.

Рядом шагал капитан стражи, мрачный и молчаливый. Он не пытался завести разговор. Ему было ясно: приговор должен быть приведён в исполнение.

В сердце скреблись страх и отвращение, но я заставляла себя идти вперёд, пока тяжёлая дверь не сомкнулась за моей спиной, отрезав меня от всего, что я знала и любила.

Тёмные коридоры пахли сыростью, плесенью, потом и кровью. Факелы чадили на стенах, отбрасывая дрожащие тени. Ступени уводили вниз, туда, где воздух становился вязким и тяжёлым, словно подземное болото.

Капитан остановился перед массивной дверью, перевитой железными полосами.  

Он бросил на меня взгляд, в котором не было ни сочувствия, ни злорадства — лишь пустая усталость.

— Здесь.

Ключ скрипнул в замке. Дверь распахнулась. И я увидела его.

Он сидел у стены, скрючившись, скованный толстыми цепями, впаянными прямо в каменные блоки. Огромный, покрытый грязью и кровью, с длинными, спутанными волосами, он больше напоминал дикого зверя, чем разумное существо.

Кожа тёмно-зелёная, исполосованная шрамами. Грудь тяжело вздымалась, на бедрах тряпка, едва скрывавшая наготу. Изо рта тянулся зловонный запах, как тронувшего гнилью мяса. Факелы отражались в его глазах, жёлтых, как у хищника.

Желудок болезненно сжался. Меня обдало волной невыносимого отвращения. Это был не просто орк. Это было чудовище.

Я сделала шаг назад, едва не споткнувшись о подол.

— Вы... не можете требовать от меня ухаживать за этим! — выкрикнула я, обращаясь к капитану. — Это... это не человек! Это мерзость!

В глубине камеры орк поднял голову. Медленно. Словно ощутил мою ненависть.  

Его губы растянулись в подобие усмешки, обнажая белые зубы с чуть удлинёнными клыками. От ужаса и злости мне захотелось закричать.

И тут в дверях появился отец. Суровый, как никогда.

— Ты видишь своего наказание, Алиссара, — грозно сказал он.

Я обернулась к нему, трясясь от ярости.

— Это унижение! Я не рабыня, чтобы прислуживать дикарю! Я дочь короля!

Он приблизился, его тень накрыла меня с головой.

— Ты уже не ведёшь себя как дочь короля, — спокойно сказал он. — Твои выходки дошли до предела. Вчера ты оскорбила союзников, поставила под угрозу мир, к которому я шёл всю жизнь.  

— Отец... — начала я, но он поднял руку.

— Либо ты примешь наказание. Либо будешь изгнана. Без титула. Без золота. Без имени.

Мир пошатнулся под ногами. Изгнание. Стать никем. Забытой. Презираемой.

Я запрокинула голову, чтобы не дать слезам скатиться по щекам.

— Лучше изгнание, — прошептала я. — Лучше смерть, чем ухаживать за этой тварью!

В глазах отца мелькнула боль, но он не сказал ни слова. Капитан жестом подозвал стражников. Меня собирались вывести. Выбросить за стены.

Я сделала шаг вперёд — гордая, холодная.

И вдруг... остановилась. А куда я пойду? Кто примет падшую принцессу без приданого? Кому я буду нужна в мире, полном хищников и лжи? Меня сожрут заживо.

Я снова посмотрела на орка. Он смотрел прямо на меня с насмешкой, с вызовом.

Зверь. Варвар. Проклятье.

И я поняла, что если выберу изгнание, то проиграю. Покажу, что слабее.  

А я — не слабая.

Я до скрежета стиснула зубы.

— Нет, — твёрдо сказала я. Мой голос дрожал, но я никому не позволю сломать меня, особенно грязному орку. — Я останусь.

Отец кивнул.

— Ты сама выбрала. — Его голос был безжалостен. — Ты начнёшь сегодня же.

Капитан стражи передал мне узелок и миску с серой кашей.

— Это для ухода за пленником, — сказал он.

Я едва удержалась, чтобы не швырнуть это ему в лицо. Вместо этого я прошла в камеру. Вонь ударила в лицо с новой силой. Я зажала рот и нос рукавом.

Орк даже не шелохнулся. Только наблюдал, спокойно, с ленивой насмешкой.

Я знала: он ненавидит меня. Так же, как я — его. И всё же это был мой путь. Моя война. И я намеревалась её выиграть.