Осеннее яблоко

Давно известно, что если у женщины есть свободные деньги и, к счастью, не имеется никаких финансовых обязательств и других срочных трат, их нужно безотлагательно пристроить на что-то полезное. Вот и мы с Сонькой, моей близкой подругой, направились в воскресенье в магазин «Натали» потратить кровно заработанную премию на осеннее пальто. 

Красотка Софья, тридцатилетняя блондинка, искала себе какое-то «невозможное» пальто на этот сезон. Знакомы мы уже целый год. Меня она попросила составить ей компанию. С Софьей мы работаем вместе, я ее начальница, но отношения у нас отличные, мы смогли определить границу рабочих и личных отношений наперекор разнице в возрасте и должности. Скромно замечу, я многому научила ее и отличного юриста воспитала в отделе.

Едва мы переступили порог магазина, как продавец Владислав, чье имя было указано на бейджике, немедля взял Сонечку в оборот. Она кокетливо засмеялась и стала объяснять детали «невозможности» сезонного наряда.

– Вам красное пальто очень бы подошло, – услышала я. Продавщица Валентина держала в руках именно красное пальто с вшитым клетчатым шарфом. – Да, оно из прошлогодней коллекции, но оно, определенно, ваш вариант.

– Вообще, я за компанию, – начала я объяснять. Но пальто уже манило меня. Красное… Ну кто такое носить будет? Но оно было такое уютное, мягкое на ощупь, и шарф будто сам должен уложиться. Что это? Моя рука уже его трогает? И это я его примеряю, поворачиваюсь у зеркала туда-сюда?

– Наверное, вы колдунья, – сказала я с пакетом в руках, принимая от Валентины поздравления с покупкой. – Я не планировала ничего покупать, только помочь подружке.

– Полагаете, ей нужна помощь? – улыбнулась она. – Я не колдунья, увы. Но интуиция у меня отменная. Это пальто еще удивит вас. А Сонечка под руку с Владиславом шла к кассе. Она улыбнулась мне и удивилась сделанной покупке. Мы обе не нуждались в одобрении нашего выбора. Тогда возникает вопрос – зачем мы пошли за покупками вдвоем? Но разве дружба не предполагает доверия?

Вывод первый: настоящей дружбе срок не помеха.

 ***

До Нового года еще целых три месяца, но в сегодняшнюю пятницу в моем отделе сотрудники подхватили какой-то вирус «скороновогодний» и, воспользовавшись отсутствием процессов в судах, обсуждали праздничное меню и составляли списки и планы покупки подарков.

Работала одна я. Наш начальник под конец недели и конкретно рабочего дня попросил посмотреть один договор для своего хорошего знакомого. Это не было связано с работой нашей компании, но личную просьбу Сергея Юрьевича, руководителя и дядюшки Софьи, я не могла проигнорировать.

Ко мне зашел мужчина лет пятидесяти, очень высокий. На сгибе локтя левой руки он держал пальто, а в правой – папку с документами. Серый, в красивую крупную клетку, шарф лежал на плечах. Он был весь какой-то «импортный», возможно из-за хорошего качества водолазки и джемпера, по старомодному галантный и очень серьезный. Да и фамилия, обозначенная на переданном мне договоре – Клавицюс – нечасто встречается в нашем центральном регионе.

Он хотел передать дом дочери и не знал, каким образом это сделать правильно: через дарение или куплю-продажу. Разумеется, как только я узнала, что дочь в браке, я твердо посоветовала оформить договор дарения во избежание недоразумений и конфликтов – не дай Бог – при разводе.

- Вы все очень хорошо объяснили. Благодарю, - сказал он и достал мне коробку конфет. Я отказалась, сказав, что весь наш диалог меня нисколько не затруднил, и он ставит меня в неловкое положение перед моим руководством.

- Понял, - сказал он утвердительно. – Тогда совместный ужин.

Я всмотрелась в него внимательнее. Не так-то он и галантен. Скорее, прямолинеен и самоуверен. 

Но тут  в дверь постучались, и ко мне зашел со стаканом кофе и контейнером с какой-то плюшкой наш Евгений Геннадьевич, начальник планового отдела. Соня была уверена, что он ухаживает за мной.  

- Рада, что смогла вам помочь, - сказала я, вставая, тем самым дав понять «импортному» Клавицюсу, что ему пора.

Он не суетился, поблагодарил меня, скользнул взглядом по Евгению Геннадьевичу и удалился.

А следом залетела Сонечка.

- О! – встрепенулась она. – Извините, не буду мешать.

Перед тем как закрыть дверь, она подмигнула мне. Евгений Геннадьевич был немного смущен, но порадовался, что мы можем выпить кофе вдвоем.

 ***

Мы шли по осенней аллее, и ранние сумерки – признаки приближающейся глубокой осени – смягчались тихим светом уличных фонарей. Евгений Геннадьевич уже пару часов как перешёл в статус «Женя» и с приятной для меня настойчивостью приглашал завтра на выставку одного местного художника по случаю его достойнейшего юбилея. 

Меня это не смущало, но самую толику позабавило и раздосадовало. Мои свидания постепенно из клубов и кафешек перешли в театры и выставки.

И не то, чтобы я не любила выставки… Однако куда с большим восторгом я всегда разглядываю картины уличных мастеров на улице Московской, прицениваюсь, болтаю с некоторыми словоохотливыми художниками. Есть в этом какая-то безыскусная правдивость, как в песнях бардов.  

Но, как говорится, что подают, то и будьте добры принимать. Выставка так выставка.

Выходные, в целом, меня порадовали. Выставка не разочаровала, мы с Женей даже засветились перед камерами. Местная корреспондентка попросила нас – простых посетителей – сказать пару слов, и Женя отметил «теплоту и искренность картин» уважаемого юбиляра. А потом поинтересовался, когда сможет посмотреть сюжет. Ничего в этом зазорного не было, но почему-то царапнула фраза «интересно, как смотрюсь на телевизионную камеру».

Он проводил меня до дома, а я в подъезде дождалась, пока не уехала его машина, и вышла в соседний двор прошуршать листьями и посидеть на пустой карусели. 

Вывод второй: не принуждай себя никогда.

***

Наш неспешный роман обсуждался на работе, как сообщила мне Соня. Она была возбуждена услышанными пересудами. Но я ничего определенного ей не отвечала, пожимала плечами, мол, пусть говорят.

- И как он тебе? – промурлыкала подружка.

- Софья, мы были на выставке и прогулялись. На этом – всё.

- Всё?! – не скрыла она своего разочарования или, наоборот, зависти. 

- Да. Если у нас что-то и происходит, то это самое начало. Что будет потом – неизвестно.

Иногда эта девочка была очень навязчива. Однако она поверила мне, и, по-моему, даже успокоилась. По крайней мере, ее горячий интерес, бивший ключом, как только она зашла ко мне, сменился пожеланием хорошего дня и воздушным поцелуем на выходе.

С Женей среди недели мы пару раз поговорили в перерыв, и он предложил сходить в кино или театр. Последний вариант мне был предпочтительнее, и просьба моя была только о том, чтобы это была классическая пьеса без указания «креативное прочтение».

- Понял, - соглашался Женя.

Своей старомодности и приверженности к аутентичным постановкам я не стеснялась. Если мы оба настроены серьезно, то в нашей ситуации это немаловажно – два взрослых человека со своими привычками, взглядами, состоявшейся биографией.

Время летело, осень срывала листья с деревьев и календаря, я погруженная в девятимесячный отчет – предвестье окончания года, – реже общалась с Женей, надеясь, что как только мы оба разгрузимся в работе, то сразу же возобновим приятное общение. Он пару раз жаловался на объем работы, сочувственно отзывался о моих хлопотах. И… театр у нас не состоялся. Значит, счастье еще не пришло ко мне. Ходит где-то.

Вывод третий: расставаться надо легко.

 ***

Однако спектакль в нашей жизни все же состоялся.

С Софьей мы последние недели почти не общались, и даже не потому, что были заняты по работе или у нас случилась ссора. Она как будто бы избегала меня. Мы встречались на совещании, в коридоре, в буфете, на входе в здание. Сонечка улыбалась, желала мне хорошего дня и убегала, вздыхая, как много дел у нее накопилось. И претензий у меня к ней не было – она была исполнительна.

Но как бы то ни было, за весь год между нами это была первая долгая недомолвка.

- Нам надо поговорить. Все очень серьезно и … между нами, - наш руководитель закрыл за собой дверь. Такое со мной было впервые, значит, ситуация незаурядная. В голове у меня пронеслись – контракты, протоколы разногласий, иски, возражения…  

Я встала с рабочего места и потянулась к папке с последними договорами и заявлениями в суд. 

- Не надо торопиться, - сказал он и поднял с пола упавшую из моих рук от волнения папку. – Это не касается работы.

Сергей Юрьевич уселся в кресло напротив меня и сцепил руки в замок.

- Ольга, тебе нужно уволиться.

Я молчала, я просто не знала, что и сказать. Начальник смотрел на меня с пониманием и какой-то жалостью, нехарактерной в отношении начальника юридического отдела и тем более для него, как главы фирмы. 

И тут я поняла, почему он пришел. Дело касалось Софьи. Это она просила его. Она хочет сесть в мое кресло? Но у нее мало опыта, нет того авторитета, который гарантирует мне снисхождение надзорных органов, судей при рассмотрении споров. Да, это все дело наживное, но не через год практики, которая проходила всегда «под крылом» старшего товарища.

- Ты никак не пострадаешь, - продолжил Сергей Юрьевич. – Тебя возьмет к себе Колмыков из «Юрконсалтинга». Он пребывает в состоянии счастья от этой идеи, потому что две недели назад его юрист уволился, а мальчик, исполняющий обязанности, ни черта еще не понимает. В зарплате ты не проиграешь, и, возможно, приобретешь больше, ведь ты его спасительная соломинка.

Спорить было бессмысленно. Меня продавали, возможно, даже предавали.

- Я могу узнать причину увольнения? Думаю, я это заслужила. Кроме того, есть некоторые правовые нюансы – я ухожу по собственному желанию? Или у вас другой вариант?

- Только по собственному. Я не хочу в случае твоего отказа проходить через всю полноценную процедуру увольнения – выговоры, увольнение. Что я тебе объясняю?

- А какова же причина вашей унизительной просьбы?

- Я оценил твой «укол», но тебе придется уйти. Видишь ли, Сонька влюбилась в Женьку, с которым ты крутила роман, и она беременна. Она просто на себя не похожа: нервничает, играет на нервах у родителей и Женьки. Первая беременность, сама понимаешь.

Я понимала: мой взрослый сын учился в Москве. Но двадцать лет назад я почти полгода пробыла в больнице на сохранении. С тех пор я самый понимающий начальник беременных сотрудниц.

Но почему она не сказала это несколько недель назад? Почему допустила Женькины ухаживания за мной? Мыслями я металась в предположениях, а сказала другое:

-  Когда мне написать заявление? И каковы гарантии, что Колмыков меня ждет?

- Мое слово тебе гарантия, Оля.

Я усмехнулась. 

- И все же это твоя гарантия.

Сергей Юрьевич может уволить меня по статье, какой бы предусмотрительной я ни была, повод он найдет. Он готов играть вдолгую по всем канонам трудового законодательства во благо своей племянницы. Сейчас он  выбрал вариант «честного» шантажа.

- Мне нужно поговорить с Колмыковым.

Начальник кивнул и вышел.

 ***

На следующий день, когда уже было написано и подписано заявление, согласовано, что Сергей Юрьевич меня отпускает без двух недель отработки, моя «подруга» Софья зашла ко мне.

Она глубоко вздохнула. Плечи нервно поднимались и опускались.

- Я не могла тебе сказать, не знаю почему, наверное, я была не в себе. Но… мне не хватает наших разговоров, понимания… Здесь тебе нельзя быть… Для Женьки такой соблазн…

- В себе ты была, Сонь, не наговаривай. Но это уже дело прошлое. А вот на Женьку посмотри трезво. Надеюсь, что под колпаком всесильного Сергея Юрьевича он вряд ли сможет устроить «загул». Со временем ты поймешь многое, в том числе и то, что если ты сделала человеку больно, наверное, с тобой что-то не так.

После этого разговора я больше не общалась с Софьей. Я уволилась, и вся эта глупая ситуация растворилась в прозе жизни. Мы иногда встречаемся, город маленький, но я всегда стараюсь сделать вид, что не вижу ее. Она сначала терялась, не знала, как поступить – поздороваться или нет, а теперь – привыкла не здороваться.

Вывод предпоследний, противоречащий первому: после сорока лет не заводят друзей – только знакомых.

 ***

Вывод последний основополагающий, основанный на классике: любви все возрасты покорны.

Любите ли вы осень так, как люблю ее я? Когда небо становится серым, а дождь стучит по окнам, я чувствую, как мир замедляется.

Я не смогу передать свою любовь к осени. Я принимаю ее всю: с самого первого ее дня и до последнего. Я принимаю все ее дары: роскошество красок, серую погоду и дождь, и ветер, и облетающие, а потом и облетевшие листья. Я не впадаю в уныние осенью, я живу и чувствую себя счастливой просто так. А уж если пойти в холодный осенний день в «Яблоко» и заказать себе глинтвейн… Мммм… Только осенью я так остро чувствую вкус и горечь-сладость-кислинку этого напитка.

Наверное, поэтому я всегда была уверена, что если и случится в моей жизни любовь, то только осенью.

Не понимаю до сих пор, не нахожу рационального объяснения, почему именно в тот октябрьский выходной меня посетила та самая «ведьминская чуйка», таящаяся в любой женщине. Я захотела надеть свое красное пальто. Было пасмурно, не холодно и не было солнца, но меня влекло к яркому, пожирающему взгляды  красному цвету.

Поначалу я собиралась пройтись по городу, может, зайти в кафе, в книжный магазин или сувенирную лавку и купить какую-нибудь приятную побрякушку.  

Когда я уже традиционно нацепила водолазку и джинсы, и рука моя тянулась к куртке, меня «перемкнуло». Я секунд десять смотрела на себя в зеркало и, как будто пребывая в озарении, помчалась переодеваться.

В прихожую я зашла во второй раз в черном платье, красиво подчеркивающем талию и бедра, достала сапоги-чулки и надела «то самое» красное пальто.

Я шла по улице, было тихо-спокойно, умиротворяющая осень давала минуты покоя и тишины природе. Это была славная, спокойная погода. Неспешность прохожих, ленивый променад облаков на небе, шорох листвы стали моими спутниками в этот день.

Я вошла в кафе, сняла пальто. Бережно прошлась по нему рукой.

И все было как обычно: запеченное с медом яблоко, глинтвейн. Я лениво смотрела в зал, потом переводила взгляд на улицу, где гуляющая на улице молодежь заглядывала в окна кафе.

На столиках стоят декоративные подсолнухи. Мой взгляд зацепился за шарф, брошенный на стул у соседнего столика. Серый, в красивую клетку, мужской. И как-то гармонично смотрелся с этим подсолнухом рядом.

- Вам нравится? – засмеялся мальчик-официант. Увидел, зараза, что я глаза закрыла от удовольствия, уловив аромат напитка.

Я кивнула, от праздности настроения, не желая разговаривать.

Выйдя из кафе, со свежим яблоком, которое мне дали в подарок, я неожиданно почувствовала прилив радости: выходной, осень, отсутствие телефонных звонков, вкусный, еще ощущаемый на кончике языка глинтвейн. Мне все казалось камерным, уютным, как будто всё вокруг природа сегодня спланировала только для меня. Осталось посмотреть картины, которые щедро выставлены на площади художниками.

Я остановилась около картины с подсолнухами. Очень хорошо будет смотреться в зале у родителей.

- Подсолнухи в «Яблоко» лучше, - услышала я чей-то голос.

Громкий, как будто мне прямо в ухо сказали. Я оглянулась и уставилась прямо в шарф. Серый, в красивую клетку, мужской. Шарф вкусно пах глинтвейном.

Я подняла глаза. Осенние морщинки вокруг глаз, синие глаза, бородка. Взгляд острый, добрый, мужской, оценивающий, увлекающий… уверенность во всем, как и положено мужчине к пятидесяти. Черное полупальто красиво смотрелось с моим красным. Я сразу поняла, что мы смотримся рядом, и протянула ему яблоко.

Как странно, что я не разглядела всего этого тогда, в своем кабинете. И почему я не согласилась тогда на предложение сходить в ресторан?

Мне хочется сказать: я пропала сразу, влюбилась. Нет. Я не пропала, я наконец-то нашлась. Я полюбила.

Мы пошли вместе вдоль рядов картин, порассуждали о погоде, настроении, красоте городской площади, представились. Мы шли-шли, говорили-говорили…

Я не хочу говорить много о том, что было дальше. Счастье любит тишину. Вот уже три Новых года мы встречаем вместе, а два Новых года с нами встречают наши близнецы. Я не работаю, мое позднее материнство диктует свои правила: я мать и хочу и должна отдавать свое время детям и мужу. Родители - мои и мужа - нам помогают, как могут в силу возраста. Наши взрослые дети приняли наш взрослый выбор. Нам повезло и в том, что наши друзья «совпали» и стали  совместными.

Мы оба любим осень, а один октябрьский день три года подряд начинается с подсолнухов, которые мне дарит муж.  Мы живем буднично, иногда, как на все семейные пары, на нас накатывает ворчливость и усталость. Быт, возраст. Но я уже мудра, как скажет мама, «чай не девочка», а он уступчив и терпелив. Мы всегда договариваемся, мы любим.

Мы слегка изменились, повзрослели, стараемся «держаться» - у нас же маленькие сорванцы! Я вернулась в былую форму, и снова мне впору мое красное пальто.

Оно по-прежнему висит на вешалке вместе с серым, в красивую клетку, мужским шарфом.

С пальто все началось, им все и закончилось. Продолжается))).