Осенний блюз. Острый перчик для волчары

Артур

Прайн, госпиталь для оборотней, ПИТ

Назойливый писк аппаратуры безумно нервировал, почти как звук капающей воды. Говорят, в Йопании, а может в Чайнане, существовала подобная пытка. Пленному на голову капала вода. Медленно. Долго. Без остановок на сон и обед.

Казалось бы — подумаешь, вода? В жаркий день так вообще приятно, и от жажды не умрёшь. Но.  

Древние мудрецы говорили, что даже пища или лекарство в больших дозах могут стать ядом.

Ядовитый писк монитора наблюдения ввинчивался в мозг и выворачивал душу намёком на полную безнадёжность ситуации. Писк монитора — музыка грани. Если перейти грань — монитор завоет раненым зверем. Почти как волк, потерявший самое ценное.  

Селеста стояла за стеклянной стеной. Не двигалась и, кажется, даже не моргала. Она, не отрываясь, смотрела в палату интенсивной терапии.

— Пи-пи-не-спи-пи-пи-не-спи-пи-пи-оч-нись-пи-пи-вер-нись.

***    

Когда он вышел из комы, первой появилась боль, а уже позже через неё, как через помехи в неисправном радиоприёмнике, стали пробиваться голоса.

— Состояние?

— Критическое! Витальные функции в норме, но мозговая активность слабая. Энцефалограмма…

— Объясните конкретно, что с моим сыном! Не на этом вашем птичьем языке, а простыми словами!

— В данный момент мы не можем с уверенностью утверждать, что Артур очнётся дееспособным. Видите ли, мистер Грейхарт, всё, что касается функционирования головного мозга — весьма тонкие материи, до конца не изученные. Нейронные связи вашего сына были жёстко замкнуты на микрочип, и внезапный разрыв связи мог негативно сказаться на…

— Вы хотите сказать, что мой сын может навсегда остаться в этом состоянии?

— Повторяю: мы пока не можем дать конкретных прогнозов, у нас слишком мало данных.

«Я не овощ!» — хотел крикнуть Артур, но язык категорически не желал шевелиться.

— Так собирайте эти ваши чёртовы данные! Чего вам не хватает? Денег? Я готов платить столько, сколько потребуется! — рявкнул отец.

Что ж, бывают такие ситуации, когда даже непробиваемый альфа не в силах сдержать эмоции.

— Дело не в деньгах, мистер Грейхарт. Мы сделали всё возможное, остальное зависит от организма вашего сына.

— Так сделайте невозможное!

— Поверьте, сейчас нужно просто ждать, — со всей убедительностью произнёс врач.

На этом месте Артур снова потерял сознание.

Он не знал, сколько времени пребывал в забытьи: час? день? год? Но очнулся от назойливого комариного писка аппаратуры и той же изматывающей боли.

Голова трещала так, что Артур готов был разбить её о белую больничную стену, или снова нырнуть в спасительное забытьё, где нет ни мучений, ни тяжёлых мыслей, терзающих почище физических страданий.

На этот раз вместе с болью пришли воспоминания, и они были настолько ужасными, что легко соперничали с физической пыткой. Лучше бы он и вовсе ничего не помнил. Ну, хотя бы, последние месяцы.

При всём его распи…гильдяйстве, при всей легкомысленности и избалованности, Артур свято чтил семейные ценности и честь фамилии Грейхарт. Тем ужаснее было осознавать, что именно эти ценности он похерил с небывалым размахом. Связь (пусть и невольная) с криминальным миром, подставы, недостойное поведение, нападение на истинную пару брата. Память, словно издеваясь, снова и снова подсовывала ему неприглядные картины недавнего прошлого.

Неважно, что грязные поступки он совершал под воздействием чипа! Вспомнив о проклятой микросхеме, Артур снова застонал. Как? Как он вообще докатился до того, что ему вживили эту демонову кремниевую гадость?

— Сынок! Тебе больно? Врача! Срочно врача! — взволнованно закричала Селеста Грейхарт.

В этот момент Артур искренне порадовался, что можно скрыть душевную боль за физической. Не нужно объяснять истинную причину его стона. Ай, даже притворяться не нужно, ему и впрямь невыносимо больно. Хотя, объясняться всё-таки придётся. Позднее. С отцом и братом. Особенно с братом.

Вокруг засуетились медики, резко запахло лекарствами, и боль неожиданно отступила.

— Выйдите, миссис Грейхарт, не мешайте работе персонала! — скомандовал резкий мужской голос.

Если Артур не ошибся, он принадлежал тому врачу, что обсуждал с отцом его плачевное состояние.

— Но мистер Хартман, это мой сын! Я никуда не уйду! — взвыла Селеста.

— Оставайтесь, но сядьте вон там, и молчите, ради бога! Если будете мешать, я лично выведу вас из палаты, — распорядился врач.

С огромным трудом Артуру удалось приоткрыть глаза. Сквозь щёлочку между отёчными неподъемными веками он попытался разглядеть того, кто так бесцеремонно окоротил главную волчицу северо-восточного округа. У пищащего монитора стоял высокий сухопарый мужчина, с сединой в коротко стриженых волосах.

Скорректировав параметры и раздав ценные указания, он повернулся к постели больного. От его зоркого глаза не укрылись перемены в состоянии пациента. Он стремительно наклонился над Артуром, одновременно выхватив из кармана фонарик. Оттянул набрякшие веки, посветил в глаза, удовлетворённо хмыкнул, заметив живые зрачковые рефлексы.

— Что? Что? Мистер Хартман, что вы увидели? — испуганно вскинулась волчица.

— Поздравляю, миссис Грейхарт, ваш сын пришёл в себя, — будничным тоном ответил врач.

Селеста приглушённо ахнула и, невзирая на недавнее предупреждение врача, бросилась к Артуру. Дрожащими руками невесомо прикоснулась к его лицу и упала на колени перед постелью, уронив голову на грудь сыну. По сотрясению тела Артур понял, что железная леди Грейхарт рыдает, совершенно не стесняясь персонала клиники. В этом тоже был виноват он. 

— Седативное для миссис Грейхарт и контрольную электроэнцефалограмму мистеру Грейхарту! — распорядился Хартман.

Совместными усилиями Селесту не без труда удалось оторвать от сына, и врач приступил к детальному осмотру.

— Недурно-недурно, — бормотал он, проверяя рефлексы, — это даже лучше, чем я рассчитывал.

— Ы-ы-ы, — промычал Артур, еле шевеля языком в пересохшем рту.

— Не напрягайтесь, мистер Грейхарт, голосовые складки несколько отвыкли от работы, сейчас вам дадут витаминный отвар, а после мы с вами побеседуем, — пообещал Хартман.
Дорогие мои! Вот и стартовала третья, заключительная книга про Лунарских оборотней. Если нравится — не забывайте добавлять книгу в библиотеку, клацать на сердечки и писать чумовые комментарии! Автору будет невероятно приятно, а книге полезно. 
С любовью, ваша Лина.

Артур

После выхода из комы Артур, вопреки осторожным прогнозам врачей, быстрыми темпами пошёл на поправку, и уже через неделю был дома. Мать по привычке кинулась создавать ему особые условия для реабилитации, но Райан Грейхарт резко свернул её кипучую деятельность. У супругов состоялся неприятный разговор, в результате которого Артура оставили в покое, а сам альфа на неделю был отлучён от супружеских ласк.

Через три дня Селеста поняла, что погорячилась, и пришла мириться. Примирение было бурным во всех смыслах.

Артур же нисколько не огорчился резким снижением градуса материнской опеки. По правде говоря, его вполне устраивало подобное положение вещей. Он вообще кардинально изменился после возвращения из госпиталя. Был тих, задумчив, отклонил многочисленные предложения приятелей о шумной вечеринке, приуроченной к его выздоровлению, и даже пропустил ежегодные волчьи бои.

Обслуживающий персонал особняка активно шушукался по углам, выдвигая самые невероятные версии об изменениях в характере Грейхарта-младшего, начиная от необратимого повреждения мозга и заканчивая подменой инопланетянами. Артур лишь закатывал глаза и раздражённо бурчал, что кто-то смотрит слишком много фантастических блокбастеров, возможно в ущерб выполнению своих непосредственных обязанностей.

Грейхарт-старший, несомненно, был в курсе слухов, циркулирующих на вверенной ему территории. Само собой, он ни на минуту не верил во всю эту чушь с инопланетянами, однако на консилиум Артура свозил, ибо его тоже напрягали столь разительные перемены в сыне.

Вердикт врачей был однозначным: причин для беспокойства нет, деятельность мозга мистера Грейхарта восстановлена в полном объёме.

«Неужели он наконец повзрослел и взялся за ум?» — с затаённой надеждой подумал альфа волков северо-восточного округа, и был недалёк от истины.

За время болезни Артур многое переосмыслил. Несмотря на стыд и боль, он с маниакальным упорством заставлял себя снова и снова переживать события, сделавшие из него подонка и в итоге приведшие в кому. Он испытывал огромное сожаление, что из-за собственной дурости испортил отношения с братом и пропустил его свадьбу. Артур в принципе с трудом представлял, как встретится и посмотрит в глаза Джеку, а тем более — его жене.

Несколько месяцев он провёл практически затворником, лишь иногда выбираясь из дома по ночам, чтобы в волчьем обличии побегать по лесу, примыкающему к поместью Грейхартов. Так не могло продолжаться вечно, но он не видел выхода из сложившейся ситуации.

Когда на горизонте всерьёз замаячил нервный срыв, Артур принял решение отказаться от роли беты при брате и уйти в рядовые члены стаи.

— Только через мой труп! — решительно заявила Селеста, ставшая случайной (нет) свидетельницей разговора отца и сына.

Она решительно не желала видеть стремительное падение Артура по социальной лестнице. Подобное просто недопустимо и никому не нужно, а значит — не бывать этому!

Райану Грейхарту труп жены был ни к чему, в том плане, что она более чем устраивала его в живом и здоровом виде, к тому же, у него на сына были совершенно другие планы. Поэтому он волей альфы поспешил пресечь ненужные поползновения с обеих сторон. Если уж Артур взялся за ум, нужно помочь ему вновь поверить в себя. Рано или поздно, но он должен занять место рядом с братом и стать его правой рукой.

— Отставить труп! — приказал Райан жене, а потом дошла очередь и до отпрыска: — Отставить малодушные попытки избежать ответственности! Проще всего отказаться от обязательств и жить рядовым волчарой, но этот путь не для моего сына! Тебе по праву сильного суждено быть бетой стаи, и я не позволю тебе соскочить и похерить свою жизнь!

— Я подвёл вас и опозорил себя, — упрямо возразил Артур, — после такого грош цена моему авторитету.

— Не спорю, ты знатно накосячил, но детали известны лишь мне и Джеку, для остальных членов стаи ты — жертва преступного синдиката, — жёстко прервал его Райан.

— Пусть так, — понурился Артур, — но от этого не легче, ведь я невольно предал самых дорогих людей, и мне нет прощения.

— Ошибаешься! Прощение возможно, ведь не случилось ничего непоправимого. Все живы, здоровы, более того — в результате той заварушки раскрыт преступный заговор и уничтожен синдикат. А то, что брата потрепал, так и он не остался в долгу. Катариночка, к счастью, не пострадала, так что у тебя есть все шансы помириться с братом.

— Отец, тебе ли не знать, что ни один двуликий не простит нападение на свою истинную? — не поверил Артур.

— А вот ты сам и спроси об этом Джека, — прищурился отец.

— Не зная тебя, я подумал бы, что ты причудливым способом решил избавиться от неугодного сына, — пробурчал Артур.

— Не зная тебя, я подумал бы, что ты трусишь, — в тон ему ответил отец.

— Разумно опасаюсь, — возразил Артур, — но поговорю с братом. Не хочу недосказанности между нами. Или помиримся, или окончательно разгавкаемся.

— Поговори, конечно. Ты не можешь знать, что в голове у Джека, гораздо лучше услышать это непосредственно от него. Большинство проблем решается разговором через рот, — одобрил инициативу сына Райан.

— А потом мы назначим тебе повинность, — довольно подхватила молчавшая до этого Селеста, но Райан прервал её, предупреждающе сверкнув глазом.

— Отправишься в провинцию курировать сельское хозяйство, — коварно ухмыльнулся отец, — свежий деревенский воздух, тишина, экологически чистые продукты. Красота! Короче, ферма ждёт своего героя.

— Как — на ферму? — выпучил глаза Артур. — Там этот, как его? Навоз! И слепни! Я городской житель до мозга костей! А можно обратно в кому? Ну, пожалуйста!

Агния

— Нет, вы только подумайте! — Агния Солар возмущённо тряхнула рыжей шевелюрой и смачно шлёпнула на стол вскрытый конверт, украшенный гербовой печатью. — В начале года я посылала в министерство запрос на выделение по льготной цене новых мини тракторов и другого оснащения для теплиц. Надеялась на положительное решение вопроса, ну, или хотя бы на помощь в приобретении гидропонного оборудования и выдвижных дождевателей. А вместо этого что?

— Что? — эхом откликнулся главный агроном её фермерского хозяйства, Пол Торментозо.

— Спустя полгода мне ответили, что рассмотрят заявку в следующем квартале! То бишь, к осени! — негодующе фыркнула Агния, всем видом демонстрируя, какими нецензурными словами она думает о компетентности чиновников от сельского хозяйства. — К тому времени они будут нужны мне, как… — она покрутила рукой, подыскивая подходящее сравнение: — как пчеле — валенки!

— Никогда не слышал, чтобы пчёлам требовалась зимняя обувь, — пробормотал Пол, старательно пряча улыбку.

— Потому что она им не нужна! Пчёлы зимой жала из ульев не высовывают! Впрочем, им любая обувь нафиг не сдалась, как и мне подачки министерства к концу аграрного сезона! — Агния резко взмахнула рукой, и раздражающее её письмо соскользнуло со стола.

Агроном ловко поймал планирующий листок и внимательно вчитался в текст.

— Кхм, Агния, ты до конца-то дочитала? — осторожно поинтересовался он, зная импульсивность хозяйки «Острого перчика».

— Не дочитала! Они выбесили меня в самом начале! — раздалось ожидаемое.

— У-у-у, тогда у меня для тебя сюрприз: министерство направило к нам куратора, — огорошил её Пол. — Вернее, не совсем к нам — в наш регион, но он планирует посетить все более-менее крупные хозяйства.

— Ну они и скунсы! — в сердцах выругалась Агния. — Помощи не дождёшься, зато проверяющего прислать — всегда пожалуйста! Попомни мои слова: приедет лощёный городской хлыщ, ничегошеньки не смыслящий в сельском хозяйстве и будет путаться под ногами и давать дурацкие советы, которые никто не просил!

— Волки, — флегматично заметил почвовед Рон Кротти.

Он всегда двигался бесшумно и имел склонность к опозданиям. Вот и сейчас в пылу жаркой полемики никто не заметил его появления.

— Какие волки? Где? — вздрогнула Агния.

Разумеется, она не боялась волков, и её реакция была целиком и полностью связана с Роном, внезапно подавшим голос.

— Стало быть, я это сейчас уточнил, что в министерстве нашем, значицца, персонал-то сплошь из волков состоит. Скунсов я там отродясь не видывал, — с занудной педантичностью пояснил почвовед.

— Ах, эти волки! — хищно оскалилась Агния. — Заруби себе на носу, дорогой Рон: те, кто присылают подобные депеши — самые настоящие скунсы, даже если по ошибке природы выглядят как волки!

— Как бы то ни было, нам нужно достойно подготовиться к встрече министерского посланника, — примирительно сказал Пол, в противовес хозяйке, в любых ситуациях отличавшийся завидным хладнокровием.

Несомненно, многолетнее успешное сотрудничество Агнии Солар и Пола Торментозо в первую очередь основывалось на их кардинально разных характерах. Ведь, как известно, разноимённые заряды притягиваются. Как в физике, так и в жизни. Огненный темперамент рыжеволосой лисицы Агнии идеально уравновешивался ледяным спокойствием полярного песца Пола.

Однако, вопреки упорно циркулировавшим слухам, они никогда не были любовниками. Их связывали только совместная работа и взаимное уважение, основанное на сходных убеждениях и высоком профессионализме обоих.

Кстати, одной из общих жизненных ценностей для них была истинность. И Пол, и Агния мечтали когда-нибудь встретить свою пару. Именно поэтому, узнав друг друга поближе, они из приятелей перешли в категорию друзей, минуя стадию любовников. Цельные натуры, они не желали в ожидании своей судьбы размениваться по мелочам. К тому же, оба слишком ценили свою дружбу, чтобы опошлять её коротким романом.

— Не волнуйся, подготовимся! — многообещающе улыбнулась Агния, и прозвучало это несколько зловеще.

Судя по лицу агронома, он и не думал волноваться. Было бы из-за чего! Ему ли не знать, что «Острый перчик» — одно из лучших фермерских хозяйств?

Зато неожиданно встревожился обычно медлительный крот Рон. Он молниеносно покрылся чёрной шерстью и воздел вверх широкие когтистые лапы.

— Стало быть, всё пропало! У меня до сих пор не взрыхлён участок за дальней теплицей! Там почва страсть какая каменистая, не успею раздолбить! Специальные плуги-то с рычажными механизмами так и не завезли до сих пор! — патетично простонал почвовед.

— Эй-эй! — Агния пощёлкала пальцами перед носом застывшего столбом крота: — Не надо пахать в саду камней! Мы его всю весну разбивали согласно инструкции из самой Йопании.

— Это что же на свете делается? Мы теперь ещё и камни выращивать начнём? А кто их разгрызть-то сможет? — ахнул Рон.

— Никто не будет есть камни! Они для красоты! — закатила глаза Агния.

— Ежели для красоты, то, стало быть, распоряжусь покрасить их красками разными, — деловито пробормотал крот.

— Только не это! — схватилась за голову лиса. — Их красота в естественности!

— Как скажете, мисс Агния, — понурился Рон, — но смотрите потом не передумайте, стало быть, в последний момент перед приездом высокого гостя.    

— Не передумаю, — заверила Агния.         

*Агния — одно из значений имени — огненная, пылающая; по другой версии — ягнёнок

** для пахоты каменистой почвы действительно используют специальные плуги с рычажным механизмом для выглубления корпусов при встрече с препятствием и заглубления после его преодоления. Они ещё и снабжены системой рессорной защиты для устойчивой работы.

Артур

Пройдя интенсивную двухмесячную стажировку в высшей школе при министерстве, Артур немало поднаторел в вопросах сельского хозяйства. Не то чтобы он стал специалистом экстра-класса, но, будучи высокоинтеллектуальным оборотнем с высшим университетским образованием, важные вещи всегда схватывал на лету.

Приближалась осень — пора сбора урожая и подведения итогов фермерской горячей поры. Чем не время для проверок? Артур упаковал вещи и заказал электронный билет на самолёт до Аликантропе, неофициальной столицы фермерского края на юге волчьего округа.

Накануне поездки его ни с того, ни с сего накрыло предчувствие чего-то важного и волнующего. Артур и сам не мог бы объяснить, что именно испытывал. Это была гремучая смесь какого-то нервного предвкушения и шального азарта. Возможно, он просто засиделся на месте, и кипучая натура радовалась предстоящему делу.     

Перед отъездом его неожиданно навестил Джек, недавно вернувшийся из Кальяни. Артур встретил его несколько настороженно, готовый с порога получить пару тумаков, однако тот молча заключил его в суровые братские объятия, от которых жалобно затрещали даже крепкие оборотнические кости.

— Решил добить меня? — смущённо хохотнул Артур, с затаённым ликованием чувствуя, как где-то внутри не хуже костей захрустел, разваливаясь на части, горький лёд отчуждения.

— Как же я скучал! — вместо ответа сказал Джек.

— Я тоже, брат, — пробормотал Артур, радуясь, что в данный момент Джек не видел его увлажнившихся глаз.

Ведь суровые волки не плачут, словно кисейные барышни.

Потом они пили чай с брутальными мужскими бутербродами (толстый шмат мяса на хлебе, политом острым соусом) и обменивались новостями. Конечно, в основном солировал Джек, Артур всё больше слушал и растроганно поглядывал на брата.

— Представляешь? Я скоро стану отцом, — мечтательно улыбнулся Джек.

— Супер! И когда же вы сделаете меня дядюшкой? — оживился Артур.

— Мы ожидаем пополнение к первому снегу, — ответил Джек.

— Хмм, думаю, к тому времени я вернусь из ссылки к фермерам, — прикинул Артур.

— Будь там осторожен, а то мало ли, — нахмурился Джек.

— Сомневаешься во мне? — криво усмехнулся Артур. — Имеешь право, конечно. Но я уже не тот легкомысленный мажор. Не бойся, я не опозорю семью.

— Дурак ты, Арти! Я не об этом, — качнул головой Джек, — вокруг столько опасностей, над которыми мы не властны.

— Ты о чём? — удивился Артур.

— Точно, ты ведь ещё не знаешь, — протянул Джек, взлохматив шевелюру, — синдикат чуть не укокошил Кальдера. Он целый месяц беспамятным бродил по южному округу. Нарвался на маньяка и чуть не отдал богине душу на ритуальном камне.

— Ну и дела! — ошарашенно присвистнул Артур. — Ты за этим ездил в Кальяни? Искал Фроста?

— Я не мог оставаться в стороне, мы, как-никак, побратимы. Но и это не основное, просто друзей не бросают, — Джек помолчал и тихо добавил: — впрочем, как и братьев.

— Прости, — повинно опустил голову Артур.

— Давно простил. И Катарина тоже. — Джек обнял брата за плечи и признался: — Когда я нашёл Кальдера, вдруг представил, что на его месте мог быть ты. И особенно остро осознал, что не могу тебя потерять. Пока мы живы — всё можно исправить. Негоже растрачивать жизнь на вечные обиды, чтобы потом горько сожалеть, стоя у родной могилы.

— Я был полным идиотом? — уныло спросил Артур.

— Да нет, вполне себе стройным, — с серьёзным видом ответил Джек, а потом не выдержал и рассмеялся: — иногда все мы бываем дурными, главное — вовремя понять это и измениться.

— Я изменился. Веришь? — с надеждой в голосе спросил Артур.

— Верю, брат! — без тени сомнения, твёрдо ответил Джек.

Они ещё долго сидели, то обмениваясь ничего не значащими фразами, то молча. И это молчание было не тягостным, а каким-то правильным и уютным. Наверное, никогда до этого близнецы так остро не чувствовали своё родство и единство.

— Рад, что ты прислушался к отцу, — прощаясь, сказал Джек.

— Ты о поездке к селянам? — кисло хмыкнул Артур.

— Я о твоей абсурдной идее откосить от должности беты, — цокнул языком Джек и хитро подмигнул: — не послушай ты отца, я бы тебя за загривок притащил обратно.

— Кто бы ещё кого потаскал, — ответно ухмыльнулся Артур, с хохотом уворачиваясь от шутливого подзатыльника своего будущего альфы.

Проводив брата, он ещё долго сидел на крыльце и с улыбкой вглядывался в ночное небо, по случаю полной безоблачности густо утыканное звёздами. Наконец-то и в его жизни всё было так же безоблачно.

***

Утром, в первый день осени, Артур в приподнятом настроении вышел из дома, радуясь новому дню и миру в целом. Он ещё не знал, что вскоре жизнь подкинет ему новые проблемы.