Осенняя ведьма. Выжить в тёмной академии!

― Ярослава, ― услышала я грозный голос отчима из кабинета отца.

Поджав губы, я посмотрела на мать. Она кивнула, мол, надо идти. Молча поплелась в любимую некогда комнату. Сколько счастливых моментов у меня связано с отцом и кабинетом. Там у меня впервые открылась магия. Там отец учил меня контролировать выбросы. Там мы с ним читали книги и спорили о них.

А теперь...

Теперь там узурпатор. Лучший друг отца пользуясь, что отец сделал его нашим опекуном, женился на матери и отнял у нас всё. Даже счастье от жизни в отчем доме.

Да я считаю секунды, когда отправлюсь на учёбу в академию магии и больше сюда не вернусь. Даже на каникулах.

Старшие сёстры перестали приезжать после смерти отца, и я последую их примеру.

Вот только маму жалко. Ей не вырваться из железных тисков Григория Полозова.

― Долго тебя ещё ждать? ― Жёсткий голос отчима придал мне ускорения.

Если не хочу быть наказанной, то слушаться надо беспрекословно.

― Иду, ― буркнула я. Скорее бы в академию.

Осталось всего лишь несколько дней. Вещи уже собраны, учебники и остальные нужные для учёбы вещи куплены. Я извелась уже. Будь моя воля, сейчас же бы уехала.

Открываю дверь кабинета и вхожу, словно в прорубь прыгаю.

― Долго же ты идёшь.

― Чего изволите? ― Хотела добавить “барин”, но вовремя прикусила язычок. С отчимом шутки плохи.

― Ярослава, мне пришло письмо из академии магии, что они ошиблись и ты не сможешь у них учиться.

Я так и села. Это какая-то глупая, нелепая ошибка. Не может этого быть.

― У меня самые высокие баллы, как меня могли не взять? Это ошибка.

― Никакой ошибки, ― отчим подошёл близко. Очень близко. Я чувствовала его дыхание у себя на волосах. Горячие тяжёлые ладони легли мне на плечи. ― Ректор академии “Лавенгуш” прислал тебе вызов на учёбу, а мне письмо с пояснениями.

Как же так? Мысли носились словно опавшая листва за окном, гонимая беспокойным ветром. 

― Но Лавенгуш же тёмная академия, а я светлая ведьма, ― привела, как мне казалось, весомый довод.

― Ты ведьма осени, а они могут быть как тёмными, так и светлыми. Такова природная магия.

― Но, у меня в семье только светлые, ― осмелилась вновь возразить я.

― А у меня в семье будут и тёмные ведьмы, ― он наклонился ко мне и прошептал на ухо.

От его горячего дыхания внутри всё связалось узлом от страха. 

― Ты не хочешь уезжать из дома, девочка моя? ― Участливо спросил отчим.

Во рту стало сухо, и я лишь покачала головой. Его голос гипнотизировал, лишал воли, заставляя делать то, что он хочет. Я словно марионетка, которую дёргают за верёвочки, а она танцует танец, известный лишь кукольнику. 

― Ты хорошая дочь, мама тобой гордится, ― шептал он мне, а я была на грани обморока. Не понимая, чего он добивается, я дрожала от страха. И отчим это видел и наслаждался моей беспомощностью. 

― И я хочу тобой гордиться, ― он погладил шею больши́м пальцем. 

Я замерла. Сердце колотилось где-то в горле, стремясь выпрыгнуть. Как же мне хочется исчезнуть из этой комнаты и с глаз отчима. 

Что-то он слишком ласков сегодня. Слишком покладист. 

Хотела повернуться, чтобы заглянуть ему в глаза, но Григорий Аполлонович держал меня крепко и не позволил даже шевельнуться. 

― А ты хочешь, чтобы я тобой гордился? ― Промурлыкал он мне на ушко, и от страха я кивнула, даже не понимая, на что соглашаюсь. 

Отчим, как удав обвивает меня своими кольцами, чтобы, в конце концов, задушить. 

Он провёл ладонями по моим плечам, прижав руки к телу, коснувшись пальцами груди. Я вздрогнула и дёрнулась из его рук. 

― Тебе нужно сделать лишь одну малость, ― охрипшим голосом зашептал он, ― быть покладистой.

― Что значит быть покладистой? ― Прошептала, облизав ставшие сухими губы. Я не понимала, что он от меня хочет, и это страшило больше, чем его действия.

― Ты так вкусно пахнешь, ― вдруг произнёс он с придыханием, вдыхая аромат моих волос. ― Так сладко, маняще. Я тоже хочу, чтобы ты осталась здесь, со мной. 

У меня в голове словно щёлкнул переключатель. Что значит со мной? Я не хочу! 

― Григорий Аполлонович, что насчёт академии? ― Робко произнесла я. Мне не нравилось, что он ничего не говорит о том, где же я буду учиться. Сможет ли он организовать перевод в нашу академию. 

― Что? Академии? ― Как будто только что проснувшись, не понимая, что я хочу, произнёс отчим.

― Да, я не хочу учиться в тёмной академии в другой стране, ― тихонько произнесла я. ― Вы мне поможете? 

― Не хочешь, значит, не будешь, детка, ― хрипло произнёс он. ― Я выполню твоё желание, а ты должна будешь выполнить моё.

― Какое? ― С замирающим сердцем спросила я, не подозревая, что творится в голове у отчима.

― Ты станешь моей, ― жёстко произнёс он, лишая меня иллюзий насчёт цены. ― Это единственный вариант остаться здесь.

***
Мои любимые читатели!
Рада приветствовать вас в моей новой книге. На этот раз история о молоденькой девушке, попавшей в очень неприятную ситуацию. Ей кажется, что весь мир против неё. Но так ли это узнаем, прочитав книгу.

Вас ждут интриги в академии Лавенгуш, семейные тайны Тумановых и Полозовых, а также очень редкий дар главной героини. Она у нас маг осени. Осенняя ведьмочка в темной академии.

Очень жду вашей поддержки в виде сердечек, добавлений в библиотеку и комментариев.

“Осенняя ведьма. Выжить в тёмной академии” пишется в осеннем литмобе

Я на секунду закрыла глаза, думая, что ослышалась. На всякий случай переспросила:

― Вашей? Что это значит? Я что игрушка?

― Да, для меня ты будешь игрушкой. Кем угодно, если я пожелаю. Если, конечно, ты хочешь учиться в той же академии, что и сёстры. Часто видеть мать. Ты же этого хочешь?

Конечно, я хотела. Глупо даже было спрашивать. Но, цена. Цена для меня не подъёмна.

― Хочу, но, пожалуй, откажусь от вашего лестного предложения.

― Подумай, от чего ты отказываешься.

Я молчала. Всё, что хотела сказать, сказала. Разве он поймёт, что есть то, что не покупается.

― Модная одежда, магофон последней модели. Хочешь, “Романофф 15”?

― Нет, ― отрезала я.

Не осталось никакой надежды. Отчим начал злиться.

― С огнём играешь, Ярослава.

― Я уеду в Лавенгуш. А телефончик купите, говорят, очень хороший. Подарите его маме. Она будет рада.

― Поучи ещё меня, ― он сильнее сжал мои плечи. 

Теперь там наверняка останутся синяки от его пальцев. Чёрная метка отчима. Чтобы помнила, что отныне родной дом для меня закрыт.

Рванувшись из его рук, я налетела грудью на стол. Он просто отпустил мои плечи, когда я вырывалась. Больно. Потерев ушибленное место, словно, может бы, легче, я заметила жадный взгляд отчима. Он раздевал меня глазами. 

― Что ж, ты сделала свой выбор. Отправляйся в Карпаты, ― охрипшим голосом произнёс он. ― Ты ничего не смыслишь в тёмной магии, а значит…

Отчим сделал театральную паузу, а я, сжавшись, ждала продолжения. Никто не сможет мне помочь. Никто.

Рассказать маме ― немыслимо. Да и она ничего не сможет сделать. Отчим всех заставил плясать под свою дудку.

Теперь уже скорое замужество матери заиграло другими красками. Григорий Аполлонович мог заставить её выйти замуж шантажом. С него станется. Да как отец вообще мог дружить с этим скользким, как змея мужчиной? Как мог доверить ему опеку над своей семьёй?

― Что значит? ― Напуганная затянувшейся паузой переспросила я.

― Ты знаешь, что когда студенты поступают в тёмные академии, то их родители подписывают документ о том, что не будут иметь к учебному заведению никаких претензий, ― он снова замолчал и, вдоволь напитавшись моим ужасом, добавил, ― в случае смерти студентов.

Я вздрогнула. Мир вокруг меня разбился на осколки, больно ранив. 

― В этом конверте, ― Григорий Аполлонович показал пухлый прямоугольник из крафтовой бумаги украшенный лишь гербовой печатью академии “Лавенгуш” и моим именем, ― все бумаги для поступления, Ярослава.

Протянув руку, я хотела взять конверт, но он мне не дал.

― Осталось подписать отказ от претензий в случае твоей смерти, ― отчим запугивал меня, вынуждая сдаться, предать мать и память отца. 

― Подписывайте уже, и дело с концом, ― решительно заявила, в глубине души дрожа от страха. 

Хватит уже меня истязать. Не получив доступа к телу, он решил изнасиловать мне душу, и у него это хорошо получается.

Отчим очертил больши́м пальцем контур моего лица, я дёрнулась как от удара.

― Не трогайте меня, ― и добавила совсем тихо, ― пожалуйста.

Меня всю жизнь воспитывали в уважении к старшим, почитании и что старшие всегда правы. 

Отчим разорвал все шаблоны. Как бы я его ни недолюбливала за то, что он занял место моего отца, но беспрекословно слушалась. 

На моих глазах он придаёт мою мать и предлагает поучаствовать. А я как дура не нахожу слов, чтобы поставить зарвавшегося взрослого на место.

Бог мой, да я с трудом отказала ему. И не потому, что так жаждала оказаться в его объятиях, а потому, что учили меня беспрекословно повиноваться.

Знали бы родители, какую медвежью услугу они оказали своим детям такими установками. Зажмурившись, я помотала головой.

Подальше из этого дома. Пусть в академию. Пусть на верную смерть. Но только не оставаться игрушкой в руках отчима.

Если бы я могла, то заплакала бы. Но слёз не было. Только звенящая пустота внутри. Пустота и боль от того, что долго не увижу маму.

― Сколько лет обучения в Лавенгуше? 

― Четыре года, ― хмыкнув, ответил отчим. ― Вижу, что ты уже смирилась.

Кивнув, я встала со стула, чтобы выйти отсюда и больше никогда не возвращаться. Остался один вопрос.

― Почему я? 

― Не понял, ― отчим выглядел обескураженным.

― Отец погиб шесть лет назад, ― ответила я. ― Богумила уже училась, и ты не мог её тронуть, а вот Дарина только поступала, когда ты вошёл в нашу семью. Почему ты ей позволил учиться в светлой академии, а мне нет.

― Все дочери у Владимира редкие жемчужины, ― ухмыльнулся отчим. ― Я давно хотел твою мать, но когда женился на ней, то понял, что она лишь оболочка от той женщины, которую я любил. Старшие девочки ускользнули от меня. Но ты, Ярослава, моя осенняя ведьмочка, будешь принадлежать мне.

― Ни за что, ― откуда только взялись силы противостоять ему. ― Я уеду, и вы меня больше не увидите.

― Маленькая наивная девочка, ― усмехнулся отчим, ― почему ты думаешь, я сослал тебя так далеко?

От нехорошего предчувствия сжалось всё внутри. Ледяной озноб сковал внутренности. Я покачала головой.

― На правах твоего опекуна я буду часто тебя навещать, ― мечтательно улыбнулся он. ― А там, вдалеке от дома посмотрим, чем всё закончится.

Выбежав из кабинета, я заперлась у себя в комнате. Я думала, что лучше уехать в академию, чем терпеть домогательства отчима. Но, кажется, что там они только продолжатся. 

Я запаниковала, нервно бегая по комнате. Спокойно, Ярослава, безвыходных положений не бывает. Ты выкрутишься! Обязательно найдёшь выход!

Мои вещи уже были сложены. Осталось купить те, учебники, которые нужны в новой академии, и уехать подальше от чудовища, которое стало моим опекуном.

― Вот глупая гусыня, ― прошептала я, ударив себя ладонью по лбу. ― Вызов и список того, что потребуется для учёбы, остались в кабинете отчима.

Придётся дождаться, когда отчим уйдёт, и забрать конверт. Ещё раз встречаться с ним, я не хочу. Боюсь, что так просто я уже не отделаюсь.

― Ярослава, дорогая, ― в комнату заглянула мама, ― Григорий уже отпустил тебя?

Я кивнула, но маму так просто не проведёшь.

― Что случилось? ― С тревогой спросила она, тихонько закрывая за собой дверь. Потянув меня за руку, усадила меня на кровать, а сама села в кресло напротив.

Не рассказывать же, что произошло на самом деле? Придётся изрядно отредактировать версию, которую услышит мама.

Боюсь, что она не переживёт такого удара. Нет, брак с Григорием не по любви. Как можно кого-то ещё любить кроме папы? У мамы больное сердце, и я боюсь, что такое потрясение может убить её.

Я взрослая. Сама справлюсь.

― Ты расстроена, моя девочка, ― поглаживая мою ладонь, с заботой, произнесла мама. ― Расскажи и станет легче.

Скрывая мрачную усмешку, я ответила:

― Мне придётся ехать в Карпаты, мам.

― Зачем? Когда? С какой стати? ― Занервничала она. Этого я и опасалась.

― Что-то напутали с поступлением, и, оказывается, я буду учиться в академии Лавенгуш, ты представляешь? ― Попыталась я придать своему голосу энтузиазм.

― С трудом, если честно, ― мама расстроенно обняла меня. ― Яра, моя дорогая, как же так?

Я пожала плечами. Знала бы она как так, не пережила бы.

― Ты же светлая ведьма, как можно было зачислить тебя в тёмную академию, да ещё и самую консервативную, ― голос мамы дрожал. 

― Всё так страшно? ― обняв её тихонько спросила я.

― Ещё страшнее, ― всхлипнула она. ― В Лавенгуше до сих пор сохранились традиции средневековья. Никаких магофонов, современной одежды. Практикуются телесные наказания.

― Мам, ты говоришь как гид, ― усмехнулась я. 

― Ещё бы, Григорий же там учился.

От этой новости у меня закипели мозги. Как же мало я знаю о своём отчиме. Катастрофически мало. Зато теперь понятно, каким образом ему удалось впихнуть меня в Лавенгуш.

― Не так-то просто туда попасть, дорогая. В определённом смысле тебе невероятно повезло. Если бы ты была тёмной ведьмой

― Григорий сказал, чтобы я развивала тёмную сторону дара.

― Не ведает он, что говорит

― Мне кажется, что наоборот слишком уж ведает, ― я уткнулась лицом в колени мамы. Она гладила меня по голове, и казалось, что как в детстве, все проблемы отступят.

― Как мне быть, мам?

― Постараться выжить, Яра. Это единственный совет, который я могу тебе дать.

Не выдержав напряжения, я заплакала. Слёзы катились по щекам и прятались в ткань маминой юбки.

― Не плачь, Яра, ты разрываешь мне сердце. 

Она гладила меня по волосам, шепча что-то незначительное, но жутко успокаивающее. Я расслабилась, беды отступили на второй, а потом и на третий план. Я почти заснула под ласковыми мамиными руками.

― Яра, я запишусь на аудиенцию к императору, ― вдруг выпалила мама на одном дыхании. ― Он не сможет не принять вдову Владимира Туманова.

― Ну, зачем? ― Испугалась я последствий для мамы. ― Что ты ему скажешь?

― Как это что? ― Возмутилась она. ― Ты лучшая в своём выпуске, блестяще сдала вступительные экзамены в нашу родную академию и вдруг за несколько дней до начала занятий тебя отправляют к чёрту на рога. 

― Мам, академия здесь ни при чём, скорее всего, ректор Лавенгуш, посуетился, чтобы заполучить такого редкого мага.

― Но, Яра…

― Две мои сестры учатся в нашей академии. Маги зимы и лета, а спорный дар осени решили отдать в тёмную академию.

Как же я не хотела, чтобы мама нервничала, переживала. Ей нельзя волноваться. А отчим, кажется, делал всё, чтобы загнать её в могилу. Но тогда никто не будет стоять между мной и им. 

― Твои оправдания притянуты за уши, неужели ты сама попросилась в эту академию.

Я открыла было рот, чтобы согласиться, но мама меня опередила:

― Ты можешь лгать кому угодно, но только не своей матери. Что-то произошло между тобой и Григорием, ― она схватила меня за плечо, и я непроизвольно охнула. Пальцы отчима оставили болезненные отпечатки. ― Говори, Яра!

― Не могу, мам, не могу, не спрашивай, пожалуйста.

― Он к тебе приставал, ― вскочила она на ноги, готовая бежать и сражаться за свою дочь.

― Какие глупости, нет, конечно, ― без зазрения совести солгала я. ― Почему тебе именно это пришло в голову?

― Знаешь, может, и к лучшему, что ты едешь в Карпаты. Подальше от этого дома. От Григория. 

Я смотрела на неё с широко раскрытыми глазами. Неужели и мои сёстры прошли через приставания отчима? Иначе откуда мама знает.

― Но ещё и подальше от тебя, ― привела я веский довод.

― Да, конечно, но вот что я тебе скажу, девочка моя, ― мама решилась мне поведать компрометирующие отчима сведения, ― Григорий…

― Вот вы где, ― на пороге комнаты появился отчим. ― Мелания, любовь моя, а я тебя обыскался. 

Он цепким взглядом осматривал меня и маму, словно ища следы преступления.

― Твой вызов и разрешение на обучение, ― положил передо мной пухлый конверт. 

― Спасибо, Григорий Аполлонович, ― пролепетала я. 

― Меланья, прощайся с дочерью, завтра на рассвете она уезжает, ― так и не дал нам поговорить отчим. 

Под его пристальным наблюдением мама обняла и поцеловала меня.

Что мне хотела сказать мама? От чего предостеречь? Или всё это мои домыслы?

― Береги себя, Яра, ― сказала она на прощание. ― Запомни, безвыходных ситуаций не бывает и всё делается только к лучшему.

Смертельное обучение ― определённо счастливый поворот в моей судьбе. 
***
Мои любимые читатели!
В поддержку новинки у меня стартовал Приглашаю вас принять в нём участие. Ищите его

― Дарина, привет, это я, ― позвонила я сестре, как только за отчимом закрылась дверь.

Нужно уезжать. Немедленно, пока он не вернулся. 

― Яра? Ты уже в городе?

― Нет, меня в последний момент перевели в тёмную академию. В Карпаты. 

― Офигеть! Как так-то? Я завтра же пойду к ректору.

― Не стоит, я не удивлюсь, что в ректорате лежит моё заявление на перевод.

― Даже так?

― Расскажу при встрече. Меня с вещами нужно забрать из дома. Срочно. 

― У меня нет машины. Сейчас на сервисе. 

― Дара, я уже собралась и не могу ждать.

― Не паникуй. Если такая срочность, то выходи к воротам. А я позвоню Миле или приеду на такси. 

Камень с души упал. Сёстры меня вытащат и придумают, что мне делать дальше.

Открыла окно и выпустила своего фамильяра. Ворон Ларион, который достался мне от отца, вылетел и уселся ждать меня на воротах особняка.

Взвалив на плечи тяжёлый рюкзак, подхватила чемодан с вещами и сумку с книгами и направилась к выходу. Отчим должен быть с мамой, и мне удалось выскользнуть из дома.

Хоть в чём-то сопутствует удача. 

Я стояла на дороге, возле ворот и ждала сестёр. Ветер нагло забирался под пальто, шаловливо гонял опавшие листья. 

Паздерник (октябрь, старославян. — прим. автора). 

Ощущалось, что зима не за горами. 

Зажмурившись, я призвала свою магию. Осень послушалась свою хозяйку и согрела меня. Почувствовав, что колдую, мне на плечо опустился Ларион.

― Сидишь? ― Спросил ворон и я кивнула. ― Ждёшь?

― Как видишь.

― Так, до морковкиного заговенья не дождёшься. Дождь с утра был, забыла? Дороги развезло.

Точно! С этой историей с академией, я и забыла, что дождь лил всю ночь и первую половину дня. Дороги-то развезло. Сестре не проехать. Летняя магия Дарины не справится с размытыми дорогами.

Закрыв глаза, я зашептала заклинание, призывая осеннюю стужу. Дороги заморозило. 

― Догадалась наконец-то, ― проворчал довольно Ларион. Я хмыкнула, увидев, что из-за леса показались огни фар. ― Вот и сёстры.

― Яра, что случилось? ― Из машины выбежала Богумила.

Я могла бы догадаться, раз так быстро доехали значит, за рулём наша фея зимы. Так, почему-то в семье называли старшую сестру, которая родилась с магией зимы. 

― По дороге поговорим, ― опасливо оглянулась я на окна особняка. Мне даже показалось, что штора на окне в спальне матери дрогнула. 

Дарина уже складывала мои вещи в багажник.

― Ты почему стоишь одна ночью на дороге? ― С беспокойством спросила Мила, выруливая на тракт.

― Меня отправляют в Лавенгуш на учёбу, ― расстроенно произнесла я, и машина вильнула на встречку. 

― За дорогой следи, а не то всех нас угробишь, ― буркнула Дарина. ― Почему?

Я поняла, что вопрос адресуется мне.

― Отчим подсуетился.

― Что? ― Они обе повернулись, чтобы взглянуть на меня, и машина снова вильнула.

― Мила, правда, следи за дорогой, ― устало попросила я, ― а то мы все погибнем в автокатастрофе, на радость отчиму.

Отдаляясь от дома, вся усталость, накопленная за день, опустилась на мои плечи. 

― У меня в голове не укладывается, ― возмущалась Мила, а Дарина помалкивала, лишь изредка бросала на меня понимающие взгляды. ― Зачем ему отправлять тебя, светлую ведьму в академию, где преподают тёмные искусства. Какой в этом смысл? Ты же всё равно не сможешь обучиться тёмной магии.

― Ты не права, Мила, ― вдруг сказала Дара. ― Если наша семья испокон веков становилась на светлую сторону, это не значит, что тёмная магия нам неподвластна. Наша магия дуальна и может быть как белой, так и чёрной. Строго говоря, мы серые ведьмы, которые могут творить как добро, так и зло.

― Так, ты что, считаешь, что Григорий прав? ― в голосе Милы слышалось негодование.

― Я так не говорила, ― мягко ответила Дара, не желая провоцировать конфликт, ― только заметила, что если Яра будет более гибка в принципах, то сможет освоить и тёмную магию, не в ущерб светлой.

― Отчим не мог не сказать тебе, почему он принял такое решение, ― давила на меня, Богумила. 

Она была самой упрямой из нас и единственная, пока имела свой бизнес ― агентство по организации праздников, которое работало по всей стране. Мила могла сделать зимний праздник в разгар лета с катаньем на санях, строительством снежного городка и битвой в снежки. Сохранить цветочные композиции свежими и не замёрзшими в самые морозы.

― Он сказал, ― тихо произнесла я, когда мы заезжали на территорию небольшого особнячка в городе, который снимала под офис Богумила, а сама жила на втором этаже. ― Сказал, что я должна…

Комок, появившийся в горле, не давал вздохнуть. Грудь сжало, и из глаз потекли слёзы. С сёстрами можно не сдерживаться. Они поймут.

― Сказал, что должна стать его любовницей, да, Яра? ― Закончила за меня Дарина, а я лишь кивнула, подтверждая её вывод.

Мы поднимались по лестнице в оглушающем молчании. Казалось, что Мила никак не могла осознать, что сказала сестра. 

― Ты откуда знаешь? ― Подозрительно участливо спросила старшая сестра, когда мы вошли в квартиру. ― Он и к тебе приставал?

― Да, в первый год, как мать вышла за него замуж, ― слишком ровно ответила Дара. Её это гнетёт до сих пор. ― Только я уже училась в академии. Была на хорошем счету, и шантажировать ему меня было нечем.

― Дела, ― схватилась за голову Мила. ― Что же делать, девочки? Может, обратиться к императору?

― И что мы ему предоставим? Где доказательства? Наши слова против его слов, ― разумно рассудила Дарина. ― Нет, спускать ему это нельзя.

― Что ты предлагаешь? ― Подняла я на неё усталые глаза.

― У меня есть план, только его нужно немного доработать, ― в этом вся Дара. У неё всегда есть ответы и готовые решения, ― но в этом вы мне поможете, девочки.
***
Мои любимые читатели, матчасть по книге с пояснениями и рисунками в моих соцсетях. Найти их можно во вкладке

Утром Мила дала мне денег и отправила со мной Дару. Мы пошли по магазинам докупить то, что нужно было для изучения тёмной магии по списку, присланному академией Лавенгуш.

― Ты знаешь, где это всё можно купить? ― С тоской разглядывала я список на две страницы. 

Дарина забрала его у меня из рук и углубилась в чтение.

― Яр, тебе нужно ещё фамильяра купить, ― заявила она.

― Зачем? У меня же есть Ларион, ― удивилась я.

― Туту написано, что фамильяр должен быть малышом, ― “обрадовала” меня сестра.

Сжав зубы, я зарычала. 

― Я готова убить отчима, ― процедила я. ― Столько проблем он мне доставил.

― Зато заботливо положил железнодорожный билет до Иршавы, а там придётся до академии дилижансом добираться.

Дарине тоже было невесело, но она делала вид, что мы со всем справимся. Я делала такой же вид, хотя хотелось выть от тоски.

― О, Непогодкина, ты как здесь? ― Обрадовался нашей встрече высокий блондин.

― Кто этот красавчик? ― Шепнула мне сестра.

― Я не представился, Алексей Ветров, ― он галантно поцеловал ручку Дарины, и её щёчки слегка порозовели.

― А ты что здесь делаешь? ― Расстроилась я. ― Не скажу, что я рада твоему появлению.

― Ярослава, ― с осуждением воскликнула сестра.

― Что Ярослава? Да он мне всю жизнь испортил. Создал мне персональный ад. Доставал в школе, пока не выпустился два года назад.

― Это были самые тоскливые два года, ― громко прошептал он.

― А у меня это были самые счастливые два года, ― огрызнулась я.

― Моё сердце разбито, Туманова, ― шутливо схватился он за сердце. 

― Хватит паясничать, ― раздражённо ответила я. ― Как ты здесь оказался?

― Не поверишь, случайно. Шёл в книжную лавку госпожи Моритц докупить кое-что к учебному году.

― А где ты учишься? ― Спросила любопытная Дарина. ― Что-то я тебя в имперской академии магии не видела. 

Алексей заинтересованно посмотрел на сестру и обворожительно улыбнулся. Уж привлекать к себе внимание девушек Ветров умел.

― Я учусь в тёмной академии, ― его голос стал замогильным. ― Некромант я.

Дарина хихикнула, стрельнув глазками в сторону моего бывшего одноклассника.

― Тогда помоги нам купить книги по тёмной магии, ― попросила сестра.

Я демонстративно закатила глаза.

― Достаточно, если ты скажешь адрес лавки, где закупаешься для учёбы, ― раздражённо сказала я.

И чем больше я злилась, тем сильнее завывал ветер, бросая охапки листьев нам в лицо. Ясное небо заволокло тучами, начал собираться дождь.

― Ярослава, ― предупреждающе произнесла Дарина, ― контролируй своё состояние, а не то нас смоет ливнем.

― Пойдёмте-ка лучше в книжную лавку, ― взяв нас под руки, потащил за угол Ветров. ― Кстати, а зачем вам книги по тёмным искусствам?

― Так, у нас же Ярослава студентка академии Лавенгуш, ― поделилась новостью Дарина.

― Давай, Дара, рассказывай всем о моём сокрушительном фиаско, ― обиделась я.

Алексей даже остановился от такой новости. Он смотрел на меня так, как будто у меня выросла ещё одна голова. Я даже проверила, всё ли у меня в порядке.
― Да, кто бы мог подумать, что мы с тобой будем учиться ещё и в одной академии, ― довольно улыбнулся Ветров.

Только не это. За что? Не знаю, что страшнее остаться в одном доме с отчимом или отправиться в одну академию с Ветровым. 

― Зря ты думаешь, Туманова, что в Лавенгуш попасть просто. Совсем нет. Туда берут либо с очень редким даром, скорее всего, ты так и попала.

Прикусив язычок, я молча слушала. Толкнула локтем Дарину, чтобы она тоже не болтала много.

― Лавенгуш самая старая академия тёмной магии с древними традициями. Там много практики в лесах возле академии и…

Алекс увлёкся, не замечая, как я зеленею от его рассказа. Меня уже ощутимо подташнивало от нервозности, и многое из истории Ветрова я пропустила.

― …В лесах много нечисти, которая не встречается уже в современном мире, а там её сохранили, чтобы ведьмаки могли тренироваться.

Он выхватил из рук список и углубился в чтение.

― Хоть что-то у тебя есть из этого списка?

― Фамильяр, ― промямлила я. ― Он папин. А ещё котёл и травы для зельеварения.

― Котёл хорошо, травы и фамильяра придётся покупать, ― “обрадовал” он меня, ― таких трав, которые требуются для наших зелий, у тебя наверняка нет. 

Остановившись возле стоя́щей на земле вывески “Книжная лавка госпожи Моритц”, мы проследили за стрелкой-указателем. 

― Да, это она расположена в подвальном помещении, ― ответил на наши переглядывания Ветров. ― Отдашь список, и тебе соберут учебники и тетради.

― Спасибо, ― выдавила я из себя. 

Лучше бы я его никогда больше не увидела, но мои надежды себя не оправдают. С Ветровым я буду видеться в академии. 

― Фамильяра сможете купить в Крепостном переулке, там на углу с Императорской улицей увидите двухэтажное здание из красного кирпича в готическом стиле, ― показывал он Дарине на карте месторасположение магазинчика фамильяров. ― Лавок с нужными травами вы не найдёте, в основном торгуют тем, что нужно светлым магам.

― Ты же где-то покупаешь? ― Поинтересовалась сестра.

― В Карпатах можно в любой лавке купить, ― обнадёжил он.

― Так даже проще, ― сказала я. ― Вылететь сразу же после поступления. Я, наверно буду первой.

― Из Лавенгуша никого не отчисляют, ― удивился моему желанию провалиться Ветров. ― Если студенты и уходят, то только на кладбище.

Умирать я не хотела, но и учиться не могла. Что же делать, если стройный план сестёр уже начал трещать по швам, ещё не успев начать своё осуществление?
***
Мои любимые читатели!
Хочу представить вам ещё одну книгу литмоба "Осенние сказКИ"

Стараясь как можно быстрее отделаться от Ветрова, я потащила Дарину в книжную лавку.

― У нас мало времени, скоро надо уже уезжать, ― напомнила я сестре. ― А я не готова к занятиям.

Недовольно бурча что-то себе под нос, Дара решительно направилась за покупками. 

Мы спустились в подвальчик и оказались в небольшом светлом помещении без окон. Свет давали магические светильники на потолке. Возле книжной полки стояла невысокая, коренастая женщина с седыми волосами.

Хозяйка лавки удивилась, увидев две светлых ведьмы в своей лавке, а мы удивились, что госпожа Моритц была гномом или гномихой. Я не понимала, как правильно называть женщин-гномов.

― Доброго дня, светлейшие, ― почтительно произнесла она, ― Чем могу быть полезна?

― Нам нужны книги по списку, ― протянула я перечень учебников.

― Так, так, так, ― удивлённо произнесла она. Но не задала вопрос, который вертелся у неё на языке.

Отвернувшись, она что-то прошептала и щёлкнула пальцами. Перед нами на столе появилась стопка новёхоньких учебников.

Не удержавшись, я стала разглядывать названия учебников, бережно открывая титульный лист. Все книги были разного цвета, но тёмных оттенков. 

― Могу посоветовать вам приобрести живую писанку. Это магический кактус-чернильница, ― пояснила она, заметив наши ошеломлённые лица. ― Не все могут позволить её приобрести, но светлой ведьме в тёмной академии и так придётся несладко...
Она недоговорила, сделав театральную паузу.

― А кактус-то как поможет? ― Недоверчиво поинтересовалась Дарина.

― О, это не просто чернильница, это живой артефакт. Он пишет на любой поверхности живыми чернилами информацию, которую хозяин может прочитать позднее. Также она помогает запоминать большой объём информации. А во сне мозг хозяина его систематизирует.

Это необыкновенно крутой артефакт. У меня загорелись глаза. Госпожа Моритц прекрасно понимала, что нужно предложить. 

― Сколько стоит этот чудесный кактус? ― Небрежно спросила я, показав свою заинтересованность.

― Пять золотых и я даю вам инструкцию к артефакту, как сцеживать чернила и как ухаживать за ним, самопишущую ручку и бутыль, в которой чернила могут храниться очень долго. 

Мы с Дариной переглянулись. У нас всего было пятнадцать золотых рублей. Для кого-то это целое состояние, но для покупки экипировки в магическую академию не так уж и много. 

― Пять золотых рублей слишком много за такой небольшой кактусик, ― произнесла Дарина. ― У нас денег в обрез. 

― Вы же цените жизнь своей сестры выше пяти золотых? ― Поинтересовалась хозяйка лавки.

― Разумеется…

― Так вот, этот кактус очень ей поможет в обучении тёмной магии, ― госпожа Моритц не уговаривала, она делала предложение, от которого невозможно отказаться. ― Уж поверьте мне. В Российской империи всего три таких артефакта и два из них у студентов тёмных академий.

Дарина посмотрела на меня, тяжело вздохнула и потянулась за кошельком.

― Есть ещё что-нибудь, что поможет моей сестре выжить в академии Лавенгуш?

― Почему вы мне сразу не сказали, что девушка едет в эту академию? 

Мне показалось, что она испугалась. Но чего?

― А что бы это изменило? ― Задала я резонный вопрос.

― Я бы сразу вам предложила мой кактус, ― странное какое оправдвние придумала гномиха. Она явно что-то скрывает или чего-то боится. ― Он живой, имейте в виду и если плохо за ним ухаживать, то может погибнуть. Ему нужен свет и тепло. А это взаимоисключающие факторы в карпатской академии.

Госпожа Мотриц поёжилась, нервно одёрнув накрахмаленный передник. 

― Помимо того, что я вам уже предложила, в качестве пожелания вернуться ко мне на следующий год, ― она улыбнулась. Я поняла, что так она мне просто пожелал выжить. ― Я подарю ещё и тулупчик для моей чернильницы. Поставь его на окно и надень тулупчик с шапочкой.

Пока она нам всё это рассказывала, ловко упаковывала наши покупки. Книги завернула в водонепроницаемую ткань и завязала нервущейся бечёвкой. 

― Учебники у меня настроены на одного хозяина. Вы, юная госпожа, уже брали их в руки, и они настроились на вашу магию. Больше никто не сможет воспользоваться вашими книгами. Я специально заговариваю свой товар от воров.

― Какая у вас полезная лавка, ― восхитилась Дарина. ― А как везти кактус?

― Мой совет, постарайтесь, чтобы никто не знал о нём. Это слишком ценный артефакт и избавить вас от него желающие найдутся.

― Можно и его заговорить от воровства? ― попросила я.

― К сожалению, я не умею накладывать такого рода заклинания на живых существ, ― произнесла она, а я разочарованно вздохнула.

Дарина схватила учебники, а я коробку с кактусом и, попрощавшись, мы направились к выходу. 

― Мне что-то волнительно, не переплатили мы за кактус? ― Нервничая, спросила я сестру. Она довольно улыбалась, подставив лицо солнышку. Летней ведьме солнечные лучи не страшны.

― Это лучшая покупка, какую только ты могла сделать, ― серьёзно произнесла она. ― Тебе предстоит учить гораздо больше, чем остальным студентам. Они с детства постигали азы тёмной магии, а ты светлая. 

Я тяжело вздохнула.

― Тебе, помимо того, что нужно будет очень много запоминать новой информации, чуждой тебе, так ещё предстоит договариваться со своей светлой магией, чтобы не мешала, ― подбодрила меня сестра. 

― Забыла, ― остановилась я на том же месте, где мы попрощались с Ветровым. ― Дарина, мы же забыли купить у неё учебные тетради и бумагу.

― В другом магазине купим, ― отмахнулась сестра.

― В другом может не быть таких тетрадей, ― заупрямилась я. ― Давай вернёмся, чувствую, что нам надо это сделать.

― Ну, ладно, ― протянула недовольно Дара, и мы поспешили назад. 

― Тихонько спускаемся, ― я придержала сестру за рукав. 

― Опять твоя чуйка обострилась? 

Я кивнула. Осторожно ступая, мы стали спускаться. 

― Что они купили, ― услышали мы злой мужской голос, ― говори старая, что ты им продала.
***
Представляю вам ещё третью книгу нашего литмоба "Осенние сказКИ"

― Кто там у неё? ― Испуганно шёпотом спросила Дара. 

Я пожала плечами, не торопясь входить. 

― Это же он о нас спрашивает?

― О ком же ещё? ― Рассердилась я. ― Помолчи пока.

Из лавки послышался звонкий удар, как будто залепили пощёчину. Звук падения тела, а затем прибавились удары ногами и глухие стоны.

― Он же убьёт её, ― снова зашептала сестра, у которой не нервной почве открылись словесные жалюзи. 

Я приложила шарф ко рту и заговорила, взявшись за ручку двери:

― Прошу вас, госпожа, ― мой голос сквозь шарф звучал глухо, как будто говорил подросток. ― Отец говорит, что здесь самые редкие книги можно купить.

Я повернула ручку двери, молясь всем богам, которых знала, чтобы мерзавец, который напал на госпожу Моритц, испугался и убежал.

Осторожно заглянув внутрь, увидела лежащую на полу хозяйку. Она стонала и пыталась подняться.

Подбежав к ней, Дарина помогла ей сесть.

― Вы? ― Удивилась гномиха. ― Вернулись, значит.

Она так смешно шепелявила. Присмотревшись, я заметила пару зубов. Подняв, я протянула их госпоже Моритц. Благодарно кивнув, она спрятала их в потайной карман юбки.

― Что он от вас хотел? ― Спросила Дарина.

― Знать хотел, что вы купили.

― Экая тайна…― улыбнулась я.

― Ему не понравился ответ, что только учебники, ― кривовато улыбнулась в ответ хозяйка лавки. 

― Он тоже хотел артефакт? ― удивилась сестра. 

Иногда она была удивительно наивна, как любая девочка, выросшая в благополучной семье, где все её любили. Мир Дарины раскрашен яркими красками и в нём нет предательства и злобы. Пусть так будет всегда.

― Нет, он ему не нужен. Девочки, нужные сведения о людях стоят гораздо дороже артефактов.

― Так почему вы не продали ему сведения о нас? ― Подозрительно поинтересовалась я.

― Вы такие, юные, такие наивные, неискушённые, ― со слезами на глазах ответила госпожа Моритц. ― Когда-то и моя внучка была такой. Красивой и юной.

Начало мне уже не понравилось. 

― И что с ней произошло? ― Спросила нетерпеливая Дара. 

― Она пропала, ― глухо ответила хозяйка лавки. ― После того как этот человек навестил меня. Ему были нужны сведения об одном мужчине. 

― О ком? Кому?

Мы одновременно задали вопросы, но госпожа Моритц их как будто не заметила. Она погрузилась в воспоминания.

― Госпожа Моритц, вам нужно привести себя в порядок, ― тронула я её за плечо. ― У вас губы разбиты, и платье испачкалось.

― Да, ты права, моя дорогая, ― снова эта кривая улыбка, разрывающая мне сердце. 

Она с трудом поднялась, несмотря на то, что мы с Дариной держали её под руки.

― Пойдёмте, я вам помогу, а сестра останется присмотреть за лавкой.

Дарина кивнула и стала за прилавок. 

― Покупки спрячь, ― посоветовала ей я.

На нижнюю полку прилавка отправились учебники и коробка.

Мне нужно во что бы это ни стало узнать, кто нами так интересуется, что не гнушается никакими средствами.

Гномка поплелась к двери, которая вела вглубь лавки.

― Зачем вы вернулись? ― вдруг повернулась она.

― Забыли купить учебные тетради и бумагу с карандашами, ― ответила я, приложив палец к губам. Не стоит ей знать, что у меня сработала чуйка. Мало ли что.

Я придержала дверь, позволяя хозяйке войти внутрь.

― На полках за прилавком поищи, что вам надо, ― подсказала хозяйка. ― Выбери, только надень перчатки.

Дарина кивнула и с готовностью отправилась пополнять наши запасы. Она обожала ходить в книжные и канцелярские магазины. Кто-то не может пройти мимо ювелирных лавок, а наша Дара мимо книжных.

― Кто с вами так грубо обошёлся? ― Спросила я, помогая гномихе смывать кровь. Я поливала ей на руки воду из кувшина, а она размазывала грязь по лицу, как будто ей всё равно, как она выглядит и что с ней произошло.

― Барон один, ― резко ответила она.

― Вы не знаете его имени?

― Знаю, но не скажу, ― бесцветным голосом ответила она. ― Для тебя это лишняя информация. 

Я хмыкнула. Ничего себе лишняя, кто-то активно интересуется моей жизнью, а она молчит.

― Его фамилия, случайно, не Ветров? ― Внезапно пришла мне в голову шальная мысль. Ведь он отправил нас в этот магазин, и отец у него барон, кажется.

― Нет, ― резко ответила гномка. ― Не лезь в это грязную историю, девочка, а не то закончишь как моя внучка.

― А как она закончила?

― В рабстве у барона. 

― И вы ему служите после этого? ― Возмутилась я. ― Надо было пойти в полицию. В империи нет рабства.

― Молодо-зелено, ― каркающе рассмеялась она. ― В полицию. Насмешила. У него всё куплено. А пока я помогаю ему, моя внучка жива.

При таком раскладе поступок госпожи Моритц был ещё более смелым. Она рискнула жизнью внучки ради нас.

― Почему вы ему ничего не сказали?

― А что я должна была сказать? Придумать? Барон требует правду, а не вымысел. 

Она со значением на меня посмотрела, и я прикусила язычок. Мало ли вдруг он не ушёл, а подслушивает где-то.

― Забирайте свои покупки и уходите, ― решительно произнесла она. ― Не ровён час, люди этого змея вернутся.

Всё-таки я была не склонна верить в то, что старуха не знает барона Ветрова. Уж больно всё складно получалось.

Расплатившись за тетради и бумагу, мы вышли на бульвар. Я присела на скамью. Дарина удивилась, но села рядом. Мне нужно было всё ей рассказать.

Поделившись с сестрой догадками, я не встретила поддержки.

― Ты выдаёшь желаемое за действительное, ― строго сказала Дарина. ― Неужели ты так не любишь этого Алексея, что готова обвинить его в серьёзном преступлении?

― А ты идёшь на поводу его смазливой мордашки, ― рассердилась я. ― И не хочешь ничего слышать. Нам надо узнать, кто этот барон и что ему нужно от нас.
***
Третья книга нашего литмоба Осенние сказКИ 

Дарина встала с лавочки и медленно прошлась по бульвару, подкидывая носками туфель упавшую листву. Она ходила и ходила. Я в это время успела сходить в маленькую кофейню и взять себе тыквенный латте, а Дарине — апельсиновый раф.

― Легко сказать, только, как это сделать? ― произнесла она, благодарно принимая кофе из моих рук. ― У тебя есть идеи?

― Я не говорила этого Богумиле, ― оглядываясь, будто под каждым кустом мог сидеть отчим, произнесла я. ― Григорий сказал, что будет навещать меня в академии.

― Что? ― Воскликнула ошарашенная Дара и выронила стаканчик с кофе. Я проследила взглядом, как он расплескался по брусчатке, и пожалела, что сказала.

― Что слышала, ― спокойно произнесла я. За этот день я немного смирилась со своим положением. ― В конце концов, это же не конец света. Всё, что нас не убивает, делает сильнее.

Дарина нервно заламывала руки. Она понимала, с какой целью отчим будет меня навещать.

― Не знаю, что делать, ― взволнованно произнесла она, хватая меня за руки.

― Кофе, ― отшатнулась я. ― Кофе прольёшь.

― Да и пёс с ним с кофе, ― сестра никак не могла успокоиться. ― Ты понимаешь, что он тебе житья не даст. Особенно если в академии остался кто-то из его дружков, с которыми он вместе учился.

― Что я сейчас могу сделать? Что? Не поехать в академию? Ему тут же донесут, и он начнёт меня искать, и догадайся, к кому он придёт в первую очередь?

Руки дрожали. Дара снова подкинула в затухающий костёр моего возмущения дровишек. 

― Ты готова к допросу отчима? ― Я посмотрела сестре в глаза, и она отвела взгляд.

― Готова, ― тихо произнесла она. ― Это будет нелегко, но я справлюсь.

― Ты не понимаешь, о чём говоришь, Дара. Теперь-то мы знаем, что он владеет тёмной магией и защититься от него будет непросто.

Я встала, надела на плечи рюкзак с тетрадями, подхватила коробочку с кактусом и его “приданым”. Протянула связку учебников Даре.

― Пойдём, нам ещё нужно зачем-то купить фамильяр, как будто мне одного Лариона мало, ― пробурчала я, как старая бабка. ― Выход у нас один: собирать сведения, улики на отчима. А мне придётся учиться чёрной магии, чтобы суметь защититься само́й и защитить вас.

― Да, планы меняются ежедневно, ― взяла протянутые учебники Дара. 

― Сейчас мы просто не можем противостоять ему, сама понимаешь. Нужно действовать не быстро, а рассудительно.

― Кофе жаль, ― с извиняющейся улыбкой произнесла сестра.

― Жаль, но нам надо спешить, до отправки поезда осталось мало времени, ― напомнила я. ― А фамильяр ещё не приобретён. Знаешь же, что его ищут не один день, а тут…

Я развела руками. Не хотела я нового фамильяра. Ларион напоминал мне о папе. Старый ворон слишком дорог моему сердцу.
― Яра, ты прекрасно понимаешь, что фамильяр должен быть свой, выпестованный с детского возраста, которого ты будешь чувствовать как себя.

― Какая ты зануда, Дара, ― рассмеялась я. ― Понимаю, что Ларион вобрал в себя папины привычки и черты характера, но этим он мне и дорог. Я как будто с отцом общаюсь.

Так, переговариваясь, мы дошли до нужного магазина. На входной двери звякнул колокольчик и появился вежливый продавец.

― Приветствую светлых ведьм! У нас самый широкий выбор фамильяров.

― Моя сестра отправляется сегодня на учёбу в тёмную академию, и ей срочно нужен фамильяр. Маленький, чтобы она могла воспитать его под себя, ― по мере того, как Дарина говорила, лицо продавца вытягивалось.

― Сегодня? Но это невозможно, мы специально выводим под каждого мага фамильяр, ― разволновался парень. ― Могу предложить посмотреть и приобрести уже довольно взрослых.

Я тяжело вздохнула. Оставив на специальном столике возле прилавка свои покупки, я пошла изучать широкий выбор магазина.

Дарина не отставала и охала каждый раз, когда видела кого-то типа лемура, кобры, тарантула или вообще золотой рыбки.

У неё само́й был фамильяр лунная бабочка, которую она купила ещё в коконе и дождалась её вылупления. Её фамильяр обладал способностью видеть будущее и предсказывать изменения в природе. 

У матушки нашей фамильяр, ласточка. Какой же ещё может быть у магини весны. Фамильяр маменьки должен был оберегать свою хозяйку от негативных энергий и опасностей. Но как-то же она вляпалась в отношения с отчимом, и фамильяр не помог.

Богумила когда-то прониклась симпатией к полярной сове, и она стала её фамильяром. Сестра купила свою совушку ещё в яйце. 

А мне придётся брать уже готовое. 

Все маги старались получить своих фамильяров ещё детёнышами и выкормить, выпестовать помощника, который даже думает в унисон со своим хозяином. Но такие фамильяры слишком дорогие.

Вот в магазине есть экземпляры, которые можно купить сразу.

― Дара, смотри, ― остановилась я возле витрины с ежом. ― Фамильяр, помогающий в усвоении знаний.

― У тебя уже есть кактус-чернильница, ― тихонько напомнила она. ― Выбирай защитника. Тебе пригодится.

Я вздохнула и с тоской обвела магазин придирчивым взглядом. Ни к кому не лежала душа. Не ёкало сердечко.

― Может, пойдём уже? Нет ничего, ― раздражённо произнесла я. Понимаю, что ребячество, но мне почему-то казалось, что я найду то, что мне нужно.

― Уважаемые светлые ведьмы, ― снова материализовался перед нами продавец, ― наш магазин может предложить вам такую услугу, как доставка нужного фамильяра в любую точку мира.

― Даже в академию “Лагвенгуш” в Карпатах? ― С любопытством спросила Дара.

На мгновение парень замешкался и выдохнул:

― Даже туда.

― Придётся, видимо, воспользоваться вашей услугой. Ничего подходящего не нашла, ― вздохнула я и едва я это произнесла, как на моё плечо кто-то запрыгнул.

― Бельчонок, ― восторженно воскликнула Дара, ― какой хорошенький.

― Фамильяр выбрал вас, светлая ведьма, ― торжественно произнёс продавец, как будто этого мы не заметили. ― Это огненная векша. Она умеет слушать тонкие намёки памяти и выделять важные детали из прошлого.

― Совершенно бесполезное качество, ― недовольно произнесла я. ― и зачем только ты меня выбрала? Что теперь мне с тобой делать?

― Что с ней делать разберёшься позже, давай поторапливаться поезд через час, а нам ещё за вещами заезжать, ― поторопила меня Дарина. 

Мы оплатили покупку, продавец всучил нам брошюру по способностям, свойствам и характеристикам магического дара у фамильяра и памятку по уходу и с белкой на плече я отправилась за вещами. 

Ровно в три мой поезд отправился в Карпаты, в академию “Лавенгуш”, а я с тоской смотрела на удаляющуюся фигуру Дарины. Смахнув слёзы, я поудобнее устроилась, чтобы вздремнуть. У меня был весьма беспокойный день и такая же ночь.

― Вот неожиданная встреча, ― услышала я, когда кто-то бесцеремонно открыл дверь купе.
***
ВК и телеграмм я выбрала из предложенных читателями вариантов фамильяра Ярослеве. Мне понравилась белка. Теперь давайте придумаем бельчонку имя 😉. Его супер способность восстанавливать память и извлекать воспоминания.

В купе вошли двое. Мой старый знакомый Алексей Ветров и ещё один. 

Незнакомец казался старше Ветрова. Черноволосый, смугловатый, с чёрными, как опалы, глазами. 

Он держался высокомерно. Но я списала это на неудобства от компании Ветрова. 

― А вот и наша Непогодкина, ― плюхнулся он на сиденье напротив. ― Здороваться, не буду, виделись. 

Я едва сдержалась, чтобы не высказать всё, что я о нём думаю. 

― Во всём поезде не хватило места для тебя? ― Всё же съязвила я. 

― Пришёл проверить, правда ли светлая и ни к чему не годная ведьма едет в тёмную академию, ― усмехнулся Ветров. ― Ты проиграл, Тим. Гони рубль. 

― Вы что идиоты спорили на меня? ― Возмущённо воскликнула я, вскочив на ноги. 

― Не на тебя, а на твоё поступление в “Лавенгуш”, ― скучающе произнёс Тим, доставая из кармана золотой. 

Рубль перекочевал в ладонь Ветрова и пропал в его многочисленных карманах.

― Говорю же ничего интересного, ― глядя мне в глаза, произнёс Алекс, так его называли в школе. ― Гонору много, а дара мало. 

― Много ты знаешь о моём даре, ― обиделась я. Скрестив руки на груди, отвернулась.

Снова начинаются эти придирки, подколки, язвительные замечания. 

― Ой, Тим, Непогодкина это просто умора, кроме дождя и листопада ничего не могла вызвать, ― расхохотался Алексей.

Вот гадёныш! Не к лицу барышне так разговаривать, но я про себя. Душу отвести.

“Пусть думают что хотят, ― раздался у меня в голове незнакомый детский голос. ― Не разочаровывай их”

Бельчонок показал нос из моей сумки, уставившись на парней умными глазками. Неужели это он со мной разговаривал? Ларион спит, и его голос я знаю. Вряд ли со мной заговорил мой кактус.

― Это что твой фамильяр? ― Презрительно спросил Ветров, отвлекая меня от разглядывания бельчонка.

― Нет, ― резко ответила я. Хотелось как-то остроумно припечатать его, но ничего в голову не приходило. 

― Ну, не твой же, ― усмехнулся Тим и потянулся к бельчонку. Я перехватила его руку. Он демонстративно перевёл взгляд на мою руку, но я сделал вид, что не понимаю намёков. 

― Чего так нервничать, если это просто зверушка, ― холодно улыбнулся он.

― Это не просто зверушка, ― чеканя каждое слово, произнесла я. ― Это моя зверушка и руки убрал.

Только дождавшись, когда бельчонок заберётся мне на плечо, я отпустила руку Тима. При желании он мог бы вырваться, но почему-то послушно стоял и ждал, когда я наконец-то уберу руку.

Меня раздражали эти наглые мажоры, которые без позволения оккупировали моё купе, и теперь я должна отвечать на их дурацкие вопросы.

― Непогодкина, ты это, ― опять заржал как строевая кобыла Ветров, ― поосторожнее с Тимом. Он таких как ты на завтрак съедает.

Я с преувеличенным ужасом отшатнулась, лихорадочно вытирая платком ладонь, которая держала его руку.

― Ты больной Ветров, кто же дружит с каннибалами, ― закричала я на всё купе.

― Стопе, Яра, притормози, ― улыбка медленно сползала с его лица. ― Ты с чего вдруг сделала такие выводы? 

Он тоже попытался незаметно отстраниться от Тима. До выяснения, так сказать. Я еле сдержала улыбку. Как бы Ветров ни дерзил и ни хорохорился, всё-таки слухам о моей потрясающей интуиции он верил.

― Так, ты же сам сказал, ― деланно удивилась я. С опаской поглядывая на Тима, но ему казалось, не было до нашей мышиной возни дела.

― Позвольте представиться, Тимофей Кольцов, второй сын барона Кольцова, ― он кивнул, я ответила ему тем же. ― Приходится представляться самому, раз в друзьях у меня такие невежды.

Я хмыкнула, а бельчонок перебрался на голову Тимофею и с упоением перебирал у него волосы. Едва я протянула руку, чтобы забрать своего фамильярчика, как теперь Тим остановил меня.

― Не страшно, пусть сидит, ― разрешил он.

― Как знаешь, ― пожала плечами я. ― Ты на каком курсе учишься?

― На третьем, я ведьмак.

Я не могла справиться с удивлением, и он усмехнулся.

― Мне нравится. Я люблю убивать…― наклонился он ко мне и прошептал на ухо. У меня волосы встали дыбом от его замогильного голоса. ― нечисть.

И он расхохотался, довольный тем, какой эффект произвёл на меня. Позёр! Но я реально испугалась.

― А это недоразумение, ― кивнул он на Ветрова, который на удивление замолчал. ― Некромант.

― Очень романтично ведьмак и некромант, ― прошептала я.

― Эй, я всё слышу, ― подмигнул мне Тимофей. 

Бельчонок перебрался на плечо Ветрова, и он попытался его сбросить.

― Не трогай, ― протянула я руку к бельчонку. 

Надо имя ему придумать, но сначала узнаю, что он может, чтобы не назвать Лютиком, какую-нибудь бойцовскую белку. Он мне этого не простит.

― А ты, значит, первокурсница?

Я кивнула. 

― Она училась со мной в одной школе, только на два года младше, ― вступил в разговор Ветров, смирившись с тем, что мой бельчонок пристроился у него на голове. 

Какой-то странный выбор у моего фамильяра. Почему он так тяготеет к волосам и зачем ему другие маги? Фамильяр должен иметь одного хозяина. Я нахмурилась, недовольная тем, как разворачиваются события. Ещё не хватало, чтобы мой бельчонок сбежал к Кольцову или Ветрову.

Я протянула руку, чтобы забрать его, но не тут-то было. Мой фамильяр отказался покидать роскошную шевелюру Ветрова.

― Так, Непогодкина, мне надоело, забирай его, ― возмутился Алексей.

― Он не хочет, ― попыталась я смягчить возмущение. ― Он же ещё ребёнок, любопытный. Поиграет и сам придёт. Не выдернуть же его из твоих волос.

― Выдирать не надо, ― испугался Ветров, ― пусть сидит пока.

― У тебя такая фамилия Непогодкина? Это из-за дара? ― Скрывая презрительную усмешку, произнёс Тим. ― Прости, но дурацкая фамилия.

― Меня зовут Ярослава Туманова, ― гордо представилась я.

― Туманова, ― прищурив глаза, протянул со значением Кольцов. ― Вот так неожиданная встреча.
*** 
Четвёртая книга нашего

У меня сердце забилось часто-часто. Откуда он знает меня?

― Я тебя не помню, ты тоже в нашей школе учился?

― Нет, Тим учился дома, ― вальяжно закинув ногу на ногу и оперевшись на стол, произнёс Ветров. Он смотрелся комично с бельчонком в волосах. ― Его отец считал, что нет ничего лучше для наследников рода Кольцовых, как репетиторы и гувернёры. 

― Ты же падчерица барона Полозова? Григория Аполлоновича? ― спросил Тимофей. Я кивнула. ― Вот, от него я тебя и знаю. Он частый гость в нашем доме. Дружит с отцом.

Мне стало трудно дышать. Рванула узкий ворот рубашки, но легче не стало. Тогда я попыталась открыть окно.

― Да, что с тобой, Яра? ― Удивлённо помог открыть мне окно Ветров. ― Ты сама не своя.

― Что он говорил? ― внезапно севшим голосом прохрипела я, вдохнув свежего воздуха.

― Ничего плохого, ― успокаивая, произнёс Тимофей, ― не переживай. Он очень тебя любит и гордится успехами.

― Любит, ― повторила я, пытаясь прийти в себя.

В окно влетел ворон. Ларион. 

―Возьми себя в руки, Яра, ― прокаркал он мне, и его слова отпечатались в сознании. К счастью, его никто не мог слышать, кроме меня. ― Не раскисай и не показывай своих слабых мест. Не на прогулке”.

Из меня словно выпустили весь воздух, и я, как сдувшийся шарик ещё пытаюсь лететь, но подняться в воздух не хватает ресурса.

― Говорил, что из троих дочерей князя Туманова, ты самая способная, ― продолжал говорить Тимофей, а я, натянув на губы улыбку, пыталась взять себя в руки.

Обложил. Везде. Даже студенты и те на его стороне. Каждый в “Лавенгуше” знает барона Полозова, а половина студентов ещё и дети его друзей. Только сейчас, когда напротив меня сидит живое воплощение моих самых страшных кошмаров, я начала осознавать всю глубину ямы, в которую угодила.

Я была слишком самоуверенна, когда говорила, что отчиму меня не достать в академии. Меня опять накрыла паника.

Ларион закаркал, усаживаясь мне на плечо.

― Яра, приди в себя, ― снова раздался у меня в голове голос ворона. Он клюнул меня, не больно, но ощутимо. 

Закрыла глаза и откинулась на сиденье. Часто-часто задышала, чтобы успокоиться.

― Что это с ней? ― Тихо спросил Ветрова Тим, но я слышала, что он говорил.

― Яра должна была учиться в имперской академии магии вместе с сестрой, но как-то оказалась зачисленной в академию "Лавенгуш", ― пояснил Алекс, и в его голосе я услышала сочувствие.

И это отрезвило меня быстрее, чем попытки Лариона достучаться до моего сознания. Ветров и сочувствие ко мне? Что это такое? Наверно, я ослышалась.

― Странно, ― ответил ему Тимофей. ― Григорий Аполлонович всегда говорил, что Яра будет учиться в тёмной академии. 

― Но почему?

― У неё сильный дуальный дар, разве ты не знал. Светлую сторону она развивала с рождения, а теперь пришла пора развивать тёмную. Он очень надеется, что она преуспеет в тёмных искусствах.

На меня словно ушат холодной воды вылили. Я резко открыла глаза.

― Молчи, Яра, ― приказал Ларион, и я проглотила готовящийся сорваться с языка вопрос.

― Простите меня, никак не могу привыкнуть, что так далеко уезжаю от дома. И каждое упоминание больно отзывается в сердце.

Ветров насмешливо улыбнулся, как будто и не звучало в его голосе сочувствие. Тимофей лишь равнодушно кивнул.

Никто из них мне не союзник. Кольцов же — бесценный источник информации. Он знает моего отчима лучше, чем я. Надо подружиться с ним, если он вообще умеет дружить.

Дверь купе открылась, и перед нами предстала девушка в голубых рваных джинсах в обтяжку, коротком сиреневом топике со светящимися костями на груди, который оголял живот. Но самое примечательное — это его светло-розовые волосы и печальные глаза.

― Это купе тринадцать? ― Спросила она уставшим голосом, а у неё на плечах появились маленькие светящиеся хомячки и тоже розовые.

Само воплощение невинности и беспомощности.

― Да, ― в один голос ответили я и Ветров. 

Тимофей встал и гордо удалился, бросив презрительный взгляд на девушку.  

― Простите, но это моё место, ― мило улыбаясь Ветрову, произнесла девушка. Алексей быстро поднялся и пересел ко мне.

― Какая красотка, правда же? ― Громко зашептал он, чтобы девушка услышала.

И она услышала.

― Вы не поможете мне убрать вещи? ― Обворожительно улыбаясь, произнесла она. Ветров кинулся исполнять прихоть розоволосой, а она подсела ко мне.

― Без обид подруга, но твой парень красавчик, ― тихо сказала она, толкая меня в бок, ― и, кажется, на меня запал.

Она рассмеялась, видом найдя эту ситуацию забавной. 

― Он не мой парень и даже не друг, просто знакомый, ― ответила я, ― но тебя бы не остановило наличие у него девушки.

― Не-а, девушки явление вре́менное, ― подмигнула она мне. 

Да, первое впечатление обманчиво. Девушка не обременена моральными принципами или в тёмной академии все такие?

― Всё сделал в лучшем виде, ― повернулся к нам Ветров. Могу поспорить, что он подслушивал. ― Вы не тащите сами свои вещи, я помогу вам выйти из вагона. 

Она победно мне улыбнулась, как будто действительно увела у меня парня. Смешная. Ветрова не нужно уводить, он сам придёт. Алекс — бабник и полностью соответствует своей фамилии.

― Как вас зовут, прелестная незнакомка?

― Ветров, такие подкаты даже в прошлом веке не были популярны, ― сказала я, намереваясь его задеть. 

― А мне нравится, ― “обломала” меня розоволосая, ― меня зовут Стелла Мейсен, я дочь посла Саксонии в Российской Империи.

Она протянула Алексу руку, и тот вцепился в неё, словно утопающий за соломинку. Потянувшись, чтобы поцеловать Стеллу в щёку, он украдкой бросил взгляд на меня. И убедившись, что я смотрю, поцеловал.

Фыркнув, я отвернулась. Подумаешь! Пусть хоть всех девушек академии перецелует мне-то что.

― Не ревнуй, Непогодкина, ― прошептал он мне, ― тебя я точно не обделю своим вниманием.

Вот же гад! Хотела стукнуть его, но он уже скрылся за дверью купе. А из тамбура послышался его смех.

― А говоришь, что не твой парень, ― насмешливо произнесла Стелла, и хомячки на её плечах задорно побежали в мою сторону.

Она что, натравила на меня своих фамильяров? О таком я никогда не слышала, но на всякий случай посторонилась. Только от таких прилипал так просто не отделаешься. Они разделились и приближались ко мне с двух сторон, словно пытаясь взять меня в тиски.
*** 
Пятая книга нашего

― Стелла, ― истерично взвизгнула я, ― убери от меня своих грызунов.

― Ты боишься хомяков? ― Дочь посла изумлённо вытаращилась на меня. Она не ожидала такой реакции. 

Я смущённо кивнула.

Ларион одобрительно каркнул. Старый ворон оценил, как ловко я сместила акцент с фамильяров на просто грызунов. Я не боялась хомяков, но мне как-то нужно было не позволить её фамильяром до меня дотронуться.

― Ну, это, ― она замялась, ― извини, тогда. Не хотела тебя пугать.

― Они милые, но, ― я робко улыбнулась, ― у меня прям паника начинается, когда я вижу кого-то из грызунов.

― Детские травмы, ― со знанием дела спросила Стелла, ― старшие братья?

― Сестры.

― Тоже хорошего мало.

Я рассмеялась, а Стелла за мной.

― Чего смешного-то, ― рассмеявшись спросила она.

― Ты как мой психолог, к которому я ходила после того случая, когда старшая сестра запустила мне в постель хомяков.

Не было такого, но эта выдуманная история растопила лёд между нами.

― Как тебя зовут? ― Спросила дочь посла.

― Ярослава Туманова, я буду учиться на первом курсе.

― Я тоже на первом, моя специализация зельеварение, а твоя какая?

― Не знаю, ― пожала я плечами, ― я случайно попала в эту академию. Должна была учиться в имперской академии магии, а ректор “Лавенгуш” сделал на меня запрос.

― Не хочу тебя расстраивать, ― Стелла пока знакомилась, успела удобно расположиться на своей стороне купе. Выставила кружку, достала пирожные и бутерброды. ― Но в эту академию могут попасть только те, у кого до этого там учился кто-то из родных.

Час от часу не легче. Сколько за один день вскрылось обмана со стороны отчима. 

― У меня в академии учился отчим, ― пришлось признаться мне. Всё равно рано или поздно узнает и хрупкое подобие дружбы лопнет.

― О, кто он? Жутко интересно узнать. Наверно он щедро спонсировал академию, что взяли неродную по крови. 

― Он мне не говорил, ― я тоже достала свёрток с чем-то съестным, который в последний момент мне всунула Дарина. ― Я вообще узнала от Ветрова, что он там учился. Григорий Аполлонович не баловал меня своим вниманием.

― Григорий Аполлонович? ― Задумалась Стелла.

― Полозов, ― подумав, добавила, ― барон.

Она легонько хлопнула меня по руке.

― Полозов, ну конечно, талантливый был студент, так папа говорил. Он учился на два курса старше отца, а мама тогда вообще ещё не поступила.

Все друг друга знают в этой академии, а я как инородное тело. Если Ветров не будет доставать, то начну всё с нуля. Не так уж и плохо.

“Правильно, мыслишь, ― произнёс Ларион у меня в голове. ― Чем больше хорошего ты находишь в ситуации, тем легче тебе её пережить”. “Хорошо бы, ― так же мысленно ответила я”.

― Какой у тебя магический дар? ― Сгорая от любопытства, поинтересовалась Стелла.

― Я маг осени. Осенняя ведьма.

― Как это? Разве так бывает? ― Удивилась Стелла. ― Есть природные маги, но они делятся на стихии огня, воды…

― Знаю я, только у меня все природные стихии понемногу, ― ответила я. ― Не могу быть боевым магом, но костёр зажгу или затушу водой, могу закопать, как маг земли или сильнее разжечь воздухом.

― Обалдеть, ― только и могла произнести Стелла.

― Ещё я могу влиять на созревание плодов, ускоряя их созревание. Могу поддерживать жизнь растений и животных при заморозках, на морозе уже не смогу. Ну и банальное предсказание погоды и её изменение, естественно.

Конечно, я не всё рассказала о своём даре. Так, самое безобидное. Не сказала, что могу упокаивать мертвецов, развеивать призраков, варить целебные зелья. Теперь эти все занятия будут с точностью до наоборот. Придётся поднимать мертвецов, вызывать не упокоенные души и варить далеко не самые безобидные зелья.

― Всё, я с тобой дружу, ― заявила Стелла. ― С тобой я всегда буду одета по погоде.

От её непосредственности я рассмеялась. Во всяком случае, говорить правду в глаза лучше, чем шептаться за спиной. Это хорошее качество. Не знаю, сможем ли мы подружиться, но во всяком случае я буду не одна в академии.

― Тебя на какой факультет определили? ― Поинтересовалась Стелла. ― Вот будет здорово, если на зельеварение. Учились бы вместе.

― Слушай, да мне вызов пришёл за день до отъезда. Сегодня носились со списком необходимого по магазинам. 

― А не выпить ли нам чаю? ― Спросила Стелла и позвонила в колокольчик. 

― Чего изволите? ― появился проводник.

― Голубчик, сделай нам чайничек чаю, ― посмотрев на стол, она заметила, что у меня не из чего пить, ― и принеси нам самую красивую кружку.

Пока Стелла распаковывала пирожные и мои бутерброды со свежим хлебом, огурцом и бужениной, я поместила бельчонка в свой котёл для варки зелий. Ларион уселся на багажную полку, зорко следя, чтобы на меня не покушались розовые хомяки. Я полезла в сумку и нашла письма из академии. Бегло просматривая бумаги, я, наконец, дошла до распределения.

― Стелла, я тоже на кафедре зельеварения, ― обрадовала я новоиспечённую подругу. ― Будем вместе учиться. Интересно, поселят нас тоже в одну комнату, как думаешь?

― Нет, конечно, у каждого студента своя комната, закреплённая за его семьёй, ― пояснила дочь посла. ― Это хорошо, с одной стороны, но с другой…

Стелла закатила глаза.

― Что с другой? ― поторопила её я.

― Представляешь, когда в семье детей много, им всем приходится ютиться в одной комнате.

― И нет никаких запасных комнат?

― Почему же есть, но уж лучше впятером в одной комнате, чем одной в тех.

― Ну, рассказывай дальше, из тебя всё клещами приходится тянуть.

― Комнаты на этаже для слуг. Они для нищебродов, кто еле-еле наскрёб на оплату обучения, а на оплату комнат нет денег.

― Так, что комнаты, которые принадлежат семье ещё и оплачивать нужно?

― А ты как думала? Причём постоянно, даже если никто пока не учится, а не то просто передадут другой семье.

― Жёстко, ― сказала я и задумалась, есть ли у меня комната или придётся жить на этаже для слуг.

― Тебе бояться нечего, ― успокоила меня Стелла. ― У твоего отчима есть комната, но тебе придётся потесниться. 

― Там кто-то уже живёт?

― А ты разве не знаешь? ― Стелла выглядела искренне удивлённой. ― Сын Полозова.
***
Хочу вам представить шестую книгу 

У меня от шока даже язык отнялся. Фамильяры подозрительно затихли. Ларион нахохлился у себя на полке и молчал. Я тоже не знала, что сказать на такое известие. 

Глотнула чай из кружки, которую принёс проводник, и обожгла нёбо, не заметив, что чай горячий.

Неужели отчим обложил меня со всех сторон? 

Нет, Яра, это уже похоже на манию преследования. Конечно, он не мог не знать, что его сын учится в академии.

А я даже не знала, что у отчима есть сын. Впрочем, я никогда не интересовалась его жизнью. Слишком горевала об отце.

― Ты не знала, что у твоего отчима есть сын? ― словно прочитав мои мысли, спросила Стелла, пожирая меня взглядом в ожидании свежей сплетни.

Что я могла ей ответить? Что мне плевать на жизнь отчима. Что я училась в закрытом пансионе и приезжала только на каникулы, чтобы провести их с сёстрами и если удастся с мамой. Что до недавнего времени мы встречались только за столом и обменивались парой дежурных вопросов, чтобы поддержать разговор.

Мне было откровенно всё равно, какую он жизнь вёл до тех пор, пока не женился на маме. Я даже не задавалась такими вопросами, как был ли он раньше женат, есть у него дети. Зачем? Если отчим был для меня чужим человеком. Знала ли об этом мама, это другой вопрос. 

К ней накопилось слишком много вопросов, на которые ей придётся ответить.

― Отец погиб шесть лет назад, назначив Полозова нашим опекуном,― ответила я, стараясь не расплакаться. Любое упоминание об отце до сих пор заканчивалось слезами. Не могла смириться с его уходом. ― Старшая сестра к тому времени училась в академии, средняя только поступила. Вместо опеки он женился на маме. Я знать ничего не хотела о нём. Отец…отца…

И всё-таки я заплакала. Стелла, пересев ко мне, обняла за плечи.

― Ты слишком любила отца, чтобы впустить отчима в свою жизнь, ― закончила за меня Стелла.

Я кивнула. До сих пор больно вспоминать. Невозможно принять как данность, что отца больше нет с нами. Со мной.

НЕ-ВОЗ-МОЖ-НО. 

Для меня он в командировке с императором, а я на учёбе.

 Так легче. Так не разрывается душа. 

Сколько раз я бежала в его кабинет, чтобы поделиться тем, что для меня важно, и останавливалась у двери, услышав голос отчима. Сколько раз я начинала писать ему письма и бросала на полуслове. 

Пока отец живёт в моём сердце, какое мне дело до отчима.

― Не переживай, всё не одна будешь, ― утешала она меня. ― Сыну Полозова уже двадцать шесть лет. Он декан факультета некромантии.

Ну, хоть не нашего и то радость. Но как мы с ним будем уживаться в одной комнате?

― Не могу понять, как можно было не знать о сыне самого Полозова, ― не могла прийти в себя Стелла, ― да у нас все девушки мечтают, чтобы он обратил на них внимание.

Пусть мечтают. А я мечтаю оказаться подальше от семейства Полозовых. Если сыночек такой же, как его отец, то о спокойном существовании можно забыть. 

Не понимаю, как отчим решился оставить меня наедине с сыном? 

Как бы я ни относилась к Полозову-старшему, но я же не слепая. Он красивый мужчина, хоть и мерзавец. 

Григорий Аполлонович относится к тому редкому типу мужчин, который с возрастом лишь расцветает, если так можно сказать о мужчинах, становится импозантнее и мужественнее.

И если его сын такой же привлекательный, то почему он решил поселить нас вместе. Влюбиться в молодого парня легче, чем старого, хоть и привлекательного. 

Тем более что отчим мне отвратителен не только как мужчина, но и как человек. Ни чести, ни совести, ни достоинства. 

― А ректора не смущает, что мы будем жить с деканом в одной комнате? ― Произнесла я шепелявя. Во рту было больно от кипятка.

Стелла улыбнулась, скрывая улыбку за кружкой чая.

― Строго говоря, это не совсем комната, скорее апартаменты. Так, что тебе там местечко точно найдётся, ― и тоскливо добавила. ― Даже у меня жильё скромнее.

Даже у меня. Комната может, и скромнее, но Стелла, похоже, не страдала такой чертой характера.

― Честно говоря, я поражаюсь тому, что ты ничего не знаешь о своём отчиме, ― она мечтательно прикрыла глаза. ― Сына его я никогда не видела, но подружки, которые учились в академии, говорят, что он красавчик.

Я закатила глаза и поморщилась. Мне только красавчика в соседях не хватало. Если бы мама узнала, то устроила бы отчиму настоящий скандал. 

Незамужняя девушка и холостой парень живут в одной комнате. Да от моей репутации ничего не останется.

― Слушай, Стелла, на правах родственницы, я познакомлю тебя со своим сводным братом, а взамен…

Она подалась вперёд, глаза возбуждённо горели. Ветров был забыт и отодвинут на задворки памяти.

― Ты разрешишь мне пожить в твоей комнате, пока я не решу что-то с жильём, ― решительно произнесла я, молясь, чтобы она согласилась.

― Ну, не знаю, ― замялась она. ― В академии так не принято. 

― Да, брось, ― принялась я её убеждать, ― представь, как скажешь отцу, что ты приютила у себя приёмную дочь самого Григория Полозова.

― Папа оценит, ― задумчиво произнесла она.

― Сплошные плюсы, ― дожимала я, ― и семья похвалит, и с сыном Полозова познакомишься, а там кто знает…

Я многозначительно замолчала, пока Стелла взвешивала “за” и “против”. Я уже не сомневалась, что она не откажет.

Ещё бы, будет хвастаться, что водит личное знакомство с сыном Полозова. Да ещё я в должниках.

“Зря ты это затеяла, ― наконец-то прокаркал Ларион. ― Не нравится мне это”. 

“Мне тоже, а что теперь прикажешь жить в одной комнате с сыном отчима? а если он такой же, как его папаша?”

“Тебе не позавидуешь, ― согласился Ларион. ― Только в магические должники не лезь. Осмотрись сначала, может, всё не так уж и плохо”.

“Может, и неплохо. Только сёстрам нужно поскорее послать весточку об отчиме”. 

Они должны узнать, кто же такой этот Полозов Григорий Аполлонович? 

Тёмный маг, которому завещает опекунство своей семьи светлый ведун, приближённый к императору Российской империи. Бывший студент, за которым закреплены апартаменты в самой старой тёмной академии Европы. Барон, которого знают и уважают аристократы с тёмным даром. А главное, человек, которому как-то удалось жениться на скорбящей вдове. 

Знаю, что мама не хотела выходить за него замуж, но последовал приказ от самого императора, и ей пришлось смириться.

― Давай ложиться спать, ― устало произнесла я. Потрясения последних дней давали о себе знать. ― Когда мы приезжаем?

― Только завтра вечером, ― ответила Стелла. ― Я так рано не ложусь. Пойду поищу знакомых.

Я быстро переоделась, нажала на кнопку, и моя постель плавно опустилась от стены. Только бы удалось заснуть до тех пор, пока не вернётся Стелла со своими хомяками.

Глаза непроизвольно закрылись, и я заснула. 

― Не позволяй им приближаться к тебе, ― услышала взволнованный голос то ли во сне, то ли наяву.

Мои любимые читатели!
У меня стартовала новинка в жанре городского фэнтези
Забегайте почитать, оценить и надеюсь остаться с Ладой и Лютым 😉
Я Дэн Лютый и это не только моя фамилия, но и мой характер. Бывший наёмник и волк одиночка, а сейчас владелец ночного клуба.
Моя истинная дочь влиятельного Альфы и отец уже нашёл ей жениха.
Вот только он не учёл одного, что я никогда не отступаю и Лада будет моей. Даже если придётся противостоять всему клану в одиночку.
***
Я Лада Полоцкая дочь могучего Альфы клана Серых Волков и невеста беты клана.
Вот только мне это не по нраву, тем более что я уже встретила своего истинного.
Мой избранник волк одиночка по фамилии Лютый и он не отдаст меня никому.
Вот только путь к счастью не лёгок и чтобы быть вместе нам придётся пройти через настоящие испытания.

Я спала и слышала, как в моей голове звучит предупреждающий голос:

― Никому не верь, пока не убедишься, что человек достоин доверия, ― не унимался детский голос. ― Я пытался прочитать мысли парней, но у тёмноволосого стоит защитный барьер, а блондин искусно скрывает их за пологом постороннего шума.

― Ты кто? ― Спросила я во сне.

― Твой фамильяр.

― Ларион? ― удивилась я тому, что у ворона так изменился голос.

― Нет, новый, ― обиженно засопел зверёк, ― бельчонок я. 

Я аж проснулась, осмотрелась, но никого не увидела.

― И где ты?

― Там, где ты меня оставила, ― обиженно засопел он, ― в котле.

Точно, я же его туда посадила, чтобы не убежал. В клетку не стал сажать, ограничившись котлом для зелий.

― Так и кто ты у нас? ― Произнесла я, доставая бельчонка из котла. ― Мальчик или девочка?

― Мальчик и пора бы мне дать имя, хозяйка.

― Что же мне так везёт на мальчиков-то, ― посетовала я. ― Рыжик или Огонёк? Как больше нравится?

― Я фамильяр, который отвечает за память и воспоминания. Могу разложить воспоминания по смысловым блокам, облегчить доступ к нужной информации, выделять важные детали из прошлого. Думал, что назовёшь как-то ближе к моим способностям.

Задумавшись, я поглаживала бельчонка. Искры, словно всполохи отлетали от шёрстки.

― Я назову тебя Всполох и даже не возражай. Ты сам призывал к осторожности, ― приложила я пальчик к мордочке бельчонка, который хотел возразить. ― Чем меньше знают о твоих способностях, тем легче тебе будет собирать информацию, как сегодня с Кольцовым и Ветровым.

― Хозяйка, я ещё слишком мал, чтобы добраться до воспоминаний, связанных с вами, ― грустно произнёс Всполох. ― Но злых намерений я не почувствовал.

Ну, да, Ветров, когда издевался надо мной, то делал это с намерением развлечься, а не навредить мне. Я для него пустое место.

Всполох и правда слишком мал, ему нужно развивать умение проникать в чужую память. Это слишком сложный навык, но зато какой полезный.

― Давай спать, обещаю тебе, что доверять никому не буду.

Бельчонок успокоился.

― А я бы тебе не советовал жить вместе со Стеллой, ― вдруг вздумал присоединиться к ночи “добрых советов” Ларион. Хорошо ещё, что кактус не умеет говорить и не поучает меня, когда нужно спать.

― Давайте сейчас просто поспим, учла все ваши наставления, ― произнесла я с чувством, ― поверьте, я их очень ценю. 

Положив Всполоха рядом с собой, накрылась одеялом и заснула, приказав Лариону сторожить.

Сквозь сон услышала или это проекция в мой мозг того, что видит Ларион, как Стелла шепчется со своими хомяками.

― Вы ж мои малявочки работящие, ― звук поцелуев, ― скольких же вы пометили в поезде. 

Как это пометили?

― Осталась одна Яра, ― пробормотала Стелла. ― Ну же, мои пушистики, пока она спит.

Она выпустила своих хомяков, но на меня сел Ларион, предупреждающе каркнув. 

― Даже во сне она под защитой, ― попробовала согнать моего ворона Стелла, но лишь получила укол клювом. Капелька крови выступила на руке у дочери посла. 

Ойкнув, она отпрянула.

― Возвращаетесь мои пушистики, ― прошептала Стелла. ― Скоро она будет жить с нами, тогда-то мы и её внесём в нашу картотеку.

Ларион специально показал мне эту сцену, чтобы я поняла, что его предостережения серьёзны. Что же задумала Стелла и какие способности имеют её хомяки?

Проснулась я раньше своей соседки, достав из рюкзака рябиновые бусы, созданные матушкой как оберег от зла. Она собирала ягоды на берегу реки, высушила и с особым заговором нанизывала на нитку. И надела блузку с родовой обережной вышивкой, а потом и бусы. Как говорил мой отец, береженого бог бережёт. А с такой соседкой любая предосторожность не будет лишней. 

Взяв с собой Всполоха, отправилась умываться. Вагон ещё спал. В основном, в это время в поезде ехали студенты, которые вчера отмечали встречу и знакомились с новичками. Я не опасалась кого-то встретить.

В проём двери туалетной комнаты грубо просунули ботинок. Повернувшись, я увидела ухмыляющуюся наглую физиономию. 

― Кто это у нас такой скромный? Познакомиться не хочешь, детка?

Парень грубо схватил меня за руку и дёрнул на себя.

― Как вкусно пахнешь, ― протянул он.

Мои обереги были бессильны против грубой силы. Сердце стучало в ушах как молот. Я практически не соображала, что делать. Лицо хулигана плыло в глазах от страха.

― Отпусти девушку, Свят, ― холодно произнёс знакомый голос. 

― Ты чего такой жадный, ведьмак, ― нагло произнёс неизвестный Свят. ― Девочка — пальчики оближешь, свеженькая. Всем хватит, если ты хорошо попросишь.

― Я и так слишком хорошо прошу тебя отпустить девушку, ― голос Кольцова оставался также обманчиво равнодушным. Я видела, как в его глазах плескалась ярость. ― Даю минуту на обдумывание.

― А если я не подчинюсь? ― Свят испытывал терпение Тимофея.

― Тогда я сломаю тебе руку, которой ты её держишь, ― спокойно произнёс Тим. 

― Вечно ты обломаешь мне всё веселье, ведьмак, ― зло произнёс парень, отшвыривая меня от себя прямо в объятия Кольцова.

― Спасибо, Тим, ― смущённо произнесла я.

― Не за что, ― равнодушно ответил он, отстраняя меня от себя. ― Постарайся держаться подальше от Свята и его дружков. В следующий раз меня может не оказаться рядом.

Он говорил так, словно это я виновата, что его безумный приятель напал на меня. 

Тимофей подождал, пока я закроюсь в туалетной комнате, и его шаги раздались дальше по коридору.

Я ещё не доехала до академии, а неприятности сыпятся как из рога изобилия.

Подгоняемая мрачными мыслями о Святе и его своре, с которой мне повезло не познакомиться, я быстро привела себя в порядок. 

Открыв дверь, я нос к носу столкнулась с очередной неприятностью. 

― Когда уже ты научишься думать головой, Туманова? ― Насмешливо спросил Ветров, преграждая мне путь. Он стал в проходе, скрестив руки на груди.

― Что вам всем надо? ― Разозлилась я и толкнула его в грудь. ― Дай пройти.

Он даже не шелохнулся, продолжая насмешливо смотреть на меня.

― Ты до сих пор не поняла, куда едешь? ― Продолжал глумиться надо мной Ветров. ― Это тёмная академия, Непогодкина, и учатся здесь отнюдь не выпускники института благородных магинь. 

Не укладывалось в голове, что он поучает, как себя вести. Пусть насмешливо, но это в его манере. Но вот так, заявиться, чтобы поучить меня жизни, — это что-то новенькое.

― Не понимаю, что тебе от меня надо?

― Чтобы ходила и оглядывалась.

― Может, хватит меня запугивать.

― Запугивать? Да, ты уже боишься.

― Да неужели и чего же?

― Почему не пришла вчера?

Он сделал шаг вперёд и оказался настолько близко ко мне, что когда я дышала, касалась груди Ветрова. Я отступила от него на шаг, а он снова оказался рядом. Так, мы молча шагали, пока я не оказалась припёртой к стенке. В буквальном смысле.

Ветров нависал надо мной, одной рукой он опёрся на стенку, рядом с моей головой. Другой взял меня за подбородок, подняв голову.

― Я спросил, ты почему вчера не пришла?

― Куда? ― Заплетающимся языком спросила я.

― Вместе со Стеллой?

― Куда?

― Да, чего ты заладила “куда да куда”, ― раздражённо произнёс Ветров. ― Ты думай своими куриными мозгами, прежде чем что-то сделать.

― Да, что я сделала-то такого? ― Разозлилась я. ― я устала и просто спала. Это запрещено в тёмной академии?

― Не запрещено, но лучше бы ты прогулялась со Стеллой и познакомилась со всеми. Это позволило бы избежать проблем.

― Проблем? Каких проблем? Нет у меня никаких проблем, ― этот разговор начинал меня утомлять. ― Я просто вышла в туалет умыться, а теперь хочу обратно в своё купе.

― В академии учатся не только люди, Туманова, ― прошептал он мне на ушко. Я похолодела.

― Не только люди? А кто ещё? Звери?

― Почти, ― хохотнул он. ― оборотни, например. Свят оборотень, а у них весьма неустойчивая психика. И нужно держаться от него подальше. Кольцова рядом может не оказаться.

Он провёл пальцем по моей щеке и добавил:

― И меня тоже.

― Тебя и сейчас не оказалось рядом, ― разозлившись, произнесла я. ― Всё, на что ты способен, это стоять и читать нудные нотации. 

Ветров дёрнулся как от удара.

― А у тебя острый язычок, Непогодкина, советую не распускать его. Не все тебя поймут, как я.

― Послушай, я буду вести себя так, как посчитаю нужным. У тебя спрашивать разрешения не буду.

― И очень зря, ― казалось, что я лишь развеселила Ветрова. ― Я бы мог тебя проводить, и тогда Свят бы не пристал к тебе.

я закатила глаза.

― История, Ветров не имеет сослагательного наклонения. Тебя не было рядом и точка. Тимофей мне помог. А теперь дай пройти, несостоявшийся герой.

Я толкнула его со всей силы, и Алексей отступил. То ли действительно надоело со мной разговаривать, то ли от неожиданности.

― Посмотрим ещё, кто твой герой, Яра.

Яра? Обалдеть! Я даже споткнулась на своём имени от неожиданности. 

― Мне не нужны герои, Алексей, ― произнесла я не оборачиваясь.

― А кто тебе нужен? ― Схватил он меня за руку, разворачивая к себе.

― Никто. Мне нужно просто выжить в тёмной академии. И не прибавляй мне проблем, ― спокойно ответила я и добавила. ― По старой “дружбе”.

― В одиночку тебе не выжить, как ты этого не понимаешь? ― Разозлился он.

Это он не понимал, что я не одна. У меня есть Ларион и Всполох, да даже кактус. Им я могу доверять, а вот новым друзьям ― нет. 

― А я попробую, ― упрямо сказала я, вырывая руку.

― Ты ничего не знаешь об академии, ― прошептал он мне в лицо.

― Если хочешь помочь, то расскажи, чтобы я знала, с чем мне придётся столкнуться.

― О боги, за что мне такое наказание? ― Театрально произнёс Ветров и, снова схватив меня за руку, потащил в другой вагон.

― Куда ты меня тащишь?

― К себе в купе.

― Ну, уж нет, мы так не договаривались. Никуда я с тобой не пойду.

Он резко изменил курс, разворачиваясь и таща теперь меня в противоположную сторону.

― Хватит, ― вырвала я его руку. ― Я могу идти сама. 

Ветров пристроился рядом.

― Тебе не кажется глупым разговаривать в купе, где находится Стелла и её странные хомяки?

― Здесь все странные, а не только хомяки Стеллы, ― буркнула я. ― Ты, между прочим, тоже странный.

― И что же во мне странного?

― Ты не похож на себя. Раньше ты был просто засранцем.

― А сейчас?

― Пытаешься быть милым засранцем, а это зрелище не для слабонервных.

Меня пугал новый Ветров, которого я узнала за последние два дня. 

― Мы всё-таки учились вместе и почему бы мне не помочь тебе в академии? ― Он улыбался, а глаза…Глаза оставались холодными, настороженными.

― Мне будет гораздо спокойнее, если ты просто оставишь меня в покое. Мы ещё до академии не добрались, а уже столько внимания к моей незначительной персоне.

― Не скромничай, Яра, приёмная дочь самого барона Полозова будет с нами учиться.

― Я не его приёмная дочь. У меня есть отец, а полозов лишь женат на моей матери.

― А вот об этих семейных дрязгах лучше не распространяться, ― Ветров стукнул меня кончиком пальца по носу. ― Я уже рассказал всем, что тебя любит отчим, практически как родную дочь.

Может, и любит, но не как дочь, но об этом никто не узнает.

― Зачем ты пустил этот слух? ― возмутилась я. Ветров же, схватив меня за локоть, потащил в моё купе. Да, что же это такое-то. Таскает меня туда-сюда как куль с мукой. 
***
Хочу вам представить ещё одну, седьмую книгу 

― Куда ты меня тащишь? ― Возмутилась я. ― Неужели нельзя по-нормальному?

― Некогда политесы разводить, ― Ветров был сосредоточен. Таким я его ещё не видела. ― Ты должна понять, как себя вести в академии.

― Почему ты мне решил помочь? ― Я развернулась спиной к двери купе, перекрыв ему проход. ― Отвечай!

― Скажем так, ― он немного замялся, словно придумывая причину на ходу, ― меня попросили присмотреть за тобой.

Врёт, почему-то подумала я. Врёт и не краснеет. Зачем отчиму просить его за мной присмотреть, когда его сын работает в академии. 

― Я тебе не верю, ― заявила я. ― Кто тебя мог попросить?

― А тебе не всё равно?

― Не всё равно, иначе бы не спрашивала. Отчим? Это он?

― Да, у тебя свет клином сошёлся на Полозове. Он, конечно, крутой мужик, но не надо его делать всемогущим.

А может, он прав, и я действительно в каждом поступке вижу руку отчима? Так и свихнуться недолго.

― А как ты оказался возле туалетной комнаты?

― Увидел, что Свят пошёл в ваш вагон, вот и отправился следом, прихватив с собой Тимофея.

― Зачем?

― Ясное дело, зачем. Тимоха ведьмак. А кого боятся оборотни?

На моём лице проступило понимание. 

― Мне бы с ним пришлось дольше возиться. Оборотни некромантов не жалуют. На все вопросы ответил? ― Я кивнула, а он отодвинул меня от двери и впихнул в купе.

― Доброе утро, спящая красавица, вставать пора, ― громко заявил он о своём присутствии.

Стелла открыла глаза, сонно щурясь.

― Ветров, брысь отсюда, ― недружелюбно заявила она, переворачиваясь на другой бок.

― Не к тебе пришёл, не обольщайся, ― рассмеялся Алексей, снова надев маску балагура. ― Я в гости к твоей соседке, так что будь дружелюбнее.

Разложив на столе бутерброды, которые заколдовала Богумила и они всегда теперь свежие, заказала у проводника чай. Ветров заказал себе стейк. Мы уселись за стол. Мама всегда говорила, что за совместной трапезой беседа будет более доверительной.

― В “Лавенгуш” учатся не только маги, но и другие расы, ― отрезая кусок мяса, начал свой рассказ об академии Алексей. Мне стало легче называть его по имени, того и гляди через некоторое время и доверять смогу. ― Оборотней ты уже видела, есть парочка фей…

― Неплохие девчонки, между прочим, я с ними дружу, ― отозвалась Стелла, ― и тебя познакомлю.

― Драконов нет? ― Рассмеялась я.

― У них свои академии, ― зевнув, ответила Стелла. ― Есть один вампир, но он безобидный. 

― С ума сойти, безобидный вампир, ― поёжилась я.

― Представь себе, он веган, ― Алексей с удовольствием жевал мясо.

― Избавьте меня от подробностей его рациона, ― ужаснулась я, представив, чем он может питаться. Не пыльцой же растений, в самом деле.

― В академии есть три факультета: благородной нечисти, некромантии и тёмных искусств, а вот внутри факультетов множество кафедр, ― рассказывал Ветров. ― Свят учится на факультете благородной нечисти, как и веган ― вампир, у них отдельное крыло. Даже столовая своя. 

― То есть, ты зря паниковал, со Святом мы не пересечёмся, ― расслабилась я.

― Есть предметы, на которых собираются все факультеты и курсы.

― Ага! ― опять встряла Стелла. Она внимательно следила за разговором, но о том, где я могла увидеть Свята, не спрашивала. ― Например, основы боевой подготовки. Серьёзно ею занимаются только ведьмаки, а мы на уровне самообороны. 

― Да, но вот там с оборотнями встретишься точно, ― сказал Ветров, ― тебе всеми правдами и неправдами нужно держаться от них подальше.

― Меня что некому будет защитить?

― На занятиях препод, конечно, их приструнит, если заметит. 

― Если что не так, жалуйся куратору, ― подсказала Стелла. ― Всем первым курсам дают кураторов-старшекурсников. Интересно, кто будет у нас?

― Один куратор на весь курс?

― Курс не такой уж и большой, ― возразил Ветров. ― Академия закрытая и не каждый туда может поступить, только представители самых древних фамилий, практикующих испокон веков тёмную магию.

От его слов неприятный холодок пробежал по позвоночнику. 

― Поняла, ― кивнула я, чтобы скрыть страх, ― опасаться мне нужно только оборотней.

― Я бы так не сказала, ― повернулась к нам Стелла. ― Яра, ты уникум, который каком-то непостижимым образом попал в академию, где все всех знают. Там уже сложились коалиции, кто против кого дружит, и это не менялось веками.

― А ты только своим появлением разрушила вековые традиции академии, ― добавил Ветров. ― Любви к тебе это не прибавило. 

― Что так уж меня все ненавидят? ― Горько вздохнула я. ― Ну, спасибо, Григорий Аполлонович, удружили.

Стелла поднялась и оказалась в миленькой такой пижамке. Алексей старательно отводил глаза, а она делала вид, что не замечает, какие неудобства причиняет парню. Да он же чуть глаза не сломал.

Она налила себе чая и, обнимая кружку ладонями, устроилась на кровати.

― Если бы всё было так просто, ― она подула на кружку, ― видишь ли, в академии есть две партии или два лагеря назови как хочешь с разными взглядами на современный процесс обучения.

― Одни считают, что “Лавенгуш” должен стать более открытым для других студентов и убрать устаревшие методы, типа розог, карцера и вообще смерти студентов. 

― Это же правильно, ― воодушевилась я, понимая, к кому примкну.

― Да, неужели? ― Удивилась Стелла. ― А как же принципы тяжело в ученье, легко в бою и выживает сильнейший?

Алексей тоже выжидающе смотрел на меня. 

― Ты неправильно отреагировала, Яра, ― сказал наконец-то он. ― Ты должна была спросить, к какому лагерю принадлежишь ты?

― А разве я уже выбрала чью-то сторону? Только же об этом узнала.

― Конечно, как только тебя записали в академию, ― ответила Стелла. ― Это лагерь, к которому принадлежит твой отчим и мои родители.

Можно было догадаться, что и тут без Полозова не обошлось.

― Я принадлежу к другому лагерю, ― ответил Ветров, ― и Тим тоже.

― Вот с этого момента подробнее, пожалуйста.

***
Хочу вам представить последнюю книгу