Осень. Кофе. Акварель

Четверг, 10 сентября

Валилась с ног. Последняя безумная рабочая неделя перед открытием выставки буквально выжимала из меня остатки жизни, а пять дней сна на раскладушке в подвале не приносили бодрости. Такие же измотанные паникующие коллеги из группы оформления поселились в моей мастерской и разве что над душой не стояли. Кабинеты, да что уж там кабинеты, все коридоры, балконы и лестничные пролеты пропахли магическим табаком. Запах впитался в кожу и волосы – и я радовалась, что ночую на работе, иначе мама устроила бы выволочку, словно я все еще учусь в школе.

Галерея магических искусств и живописи славного северного города Петерма́р с упорством мученика готовилась к открытию Осенней выставки. А я из простого магреставратора живых картин, волей руководителя Отдела Реставрации, стала распорядителем над творящимся хаосом. Пришлось соответствовать. Поэтому, в очередной раз поудобнее перехватив волосы в хвост, я глянула на часы, стрелки как раз соединились на цифре «двенадцать», и снова попросила:

 – Иди, поспи хоть немного, мне нужно еще часика два.

Селе́ста, моя дорогая подруга, встрепенулась, повела из кресла полуслепым взглядом. Наверное, в густых клубах полуночного дыма ей было сложно разглядеть мою фигуру, чтобы прожечь ее обычным укоризненным взглядом. Но старший оформитель-закрепитель и не думала сдаваться.

 – Может лучше ты отдохнешь, а я закончу за тебя, а, Ло́ри? – прозвучал ее голос с привычной смешинкой.

Я только отрицательно покачала головой. Эту, последнюю картину, я должна закончить сама. С потрескавшегося холста акварели очень внимательными разноцветными глазами глядел дородный черный кот с белым пятнышком на лбу. Странную связь с этой картиной я почувствовала сразу, как только увидела. Мне даже казалось, что кот приходил в мои сны и тихо мурлыкал. В углу, возле подписи автора значилось неразборчивое «Сильвестр», и стоял слабый белый отпечаток лапы. Селеста подошла к холсту и, положив голову мне на плечо, спросила:

 – Что в этой картине такого особенного?

 – Не знаю… – ответила я.

И я правда пока не знала. Магическое сканирование не сильно помогло. Картина не двигалась, не была «живой», что говорило об очень слабом зачаровании. И быстро разрушалась. Прикосновение стандартных «запечатывающих» искр, дало обратный эффект. Акварельные трещины вдруг углубились, а краска с усов посыпалась на пол. На мгновение мне показалось, что кот даже недовольно дернулся. Я легко коснулась пальцами холста, извиняясь за неосторожность. Увидев напряженно-возмущенное выражение лица, Селеста хмыкнула, чмокнула меня в щеку и пробормотала:

 – Кажется, у Томаса еще оставались запасы агуа́нского кофе, надо бы заставить его поделиться с рабочим классом… Зови, как закончишь!

 – Угу, – неопределенно пробормотала я, не сводя взгляда с прихотливой картины.

За несколько лет работы в Галерее я сталкивалась с разными случаями. Иногда приходилось придумывать новые «лечащие» заклинания, иногда мы вместе с магтехниками конструировали специальные осветительные приборы и холодильные камеры, а вместе с магхимиками – выводили сорта магических красок. Любая задача была по плечу Ло́рели Белта́н магреставратору первой категории. Но хитрый взгляд кота намекал, что его случай – особенный, его придется запомнить надолго.

Через три часа, напившись кофе и насплетничавшись вволю, Селеста вспомнила о незавершенной работе. Она ввалилась в мастерскую, прихватив с собой Томаса, нашего магтехника. Бедный парень оставался на ночные бдения в Галерее из-за неразделенной любви и ради призрачного шанса хоть немного побыть рядом со своей музой. Эффектная фигуристая шатенка Селеста замечала взгляды, наполненные нежностью и болью, слышала томные вздохи, но предпочитала не подавать виду. На мои укоры она всегда отвечала, что видит в Томасе лишь друга. Тем не менее, она и сама давно не представляла своей жизни без этих взглядов и этих вздохов.

 – Лори, ты чего столько копаешься?! – раздался удивленный вскрик.

Громкий голос коснулся моего сознания, но не сбил с концентрации. Я сидела на полу, удобно скрестив ноги, и играла в гляделки с нарисованным котом. Кто-то из нас должен моргнуть первым. И это буду не я.

Три тонких кисточки, каждая из пяти волосинок с беличьего хвоста, медленно двигались от краев холста к центру. Вместо краски они использовали крошечные сгустки энергии. Они свисали с кисточек, словно тонкие магические паутинки, и впитывались в трещины, надежно запечатывая. Мне оставалось только аккуратно делиться магией с кисточками и направлять их. Ну, и не отрывать взгляд от кошачьих глаз.

Селеста и Томас замерли у самого входа. Подруга хотела еще что-то громко и невпопад выкрикнуть, но легкая рука магтехника быстро легла ей на губы. Прозвучало короткое «чшш», и я невольно улыбнулась.

 – Чего ты шипишь на меня?! – забулькала Селеста. Она попыталась убрать чужую руку, но скорее ради кокетства и продолжения игры.

 – Лори отвлекает духа, – тихо проговорил умница Томас. – Не отвлекай ее.

 – Ах, вот оно что! – неожиданно просияла Селеста, которая тоже все поняла.

Дальнейшая перепалка продолжалась уже в коридоре, куда подругу утащил сам Томас. Хлопнула дверь, и я коротко вздрогнула, едва не прикрыв глаза. На лице кота явственно проступила совершенно не кошачья торжествующая ухмылка.

 – А ты сильный, Сильвестр… – улыбнулась я, справившись с дрожью, зевотой и напавшим нестерпимым желанием чихнуть.

Кот тоже улыбнулся.
***
Дорогие читатели!
Рада приветствовать вас в своей первой книге, написанной специально для портала ЛитГород! В этой истории я расскажу вам об одной очень сильной, но уставшей девушке, которая отправилась в отпуск, чтобы просто немного отдохнуть, но нашла гораздо большее.
Буду очень рада вашей поддержке, сердечкам и библиотекам!

"Осень. Кофе. Акварель" пишется в рамках литмоба

Спустя еще полчаса, сгорая от нетерпения, Селеста снова ворвалась в мастерскую. Последняя кисточка как раз доделала финальные штрихи и улеглась рядом с двумя другими. Я поднялась на дрожащие ноги, протирая уставшие, режущие глаза. По щекам покатились слезы облегчения. Подруга подскочила, принялась обнимать меня и приговаривать, напоминая маму:

 – Ты справилась, ты такая чудесная и умная, я верила в тебя! Так что же это было?!

 – Художник отлично умел писать картины, но был никудышным магом, – принялась объяснять я, отвечая на объятия. – Он писал портрет собственного кота и не заметил, что часть кошачьей души осталась на холсте. Изображение не двигалось, потому не могло называться «живым». Но было «живо» в полной мере, по-настоящему, из-за духа кота Сильвестра. А когда краска начала разрушаться, дух испугался и не хотел никого к себе подпускать. Пришлось приковать его внимание к себе, чтобы немного подлечить.

 – Ничего себе! – удивилась Селеста и, отстранившись, быстро направилась к картине. – Как такая редкость к нам попала?

 – Не знаю, – пожала плечами я, потому что вновь, ничего не знала, – В карточке объекта написано, что художник неизвестен, а холст лежал в запасниках последние сорок лет.

 – Как раз, когда художники начали осваивать технику «живых» картин, – вставил замечание Томас. Он вообще любил историю живописи и знал ее, наверное, на уровне директора Галереи.

 – Ладно-ладно, умники, идите уже, – фыркнула на нас Селеста и размяла пальцы. – Настало время госпоже Селесте позаботиться об этом красавце!

Покидая мастерскую, я быстро обернулась через плечо. На мгновение мне показалось, что коту немного боязно. Селеста умела пугать своей безудержной энергией.

До рассвета оставалось еще около трех часов, а до открытия выставки – все шесть! Хотя идти домой все равно было бессмысленно. Томас предложил прикорнуть на диване в его рабочем закутке, на что я с облегчением согласилась. Завтрашний, точнее уже сегодняшний день, обещал принести еще немало вызовов и сюрпризов, поэтому даже короткий сон казался подарком. Заснула я быстро, в рабочей одежде, под громкий стук клавиш и грустно-влюбленные вздохи. Томас жадно следил за работой Селесты через систему магических зеркал наблюдения.

Утро началось с криков шефа. Высокий поджарый мужчина в самом расцвете сил ворвался в каморку магтехника, вопя о полной неготовности Галереи и персонала к открытию выставки. Меня, как распорядителя, винили во всех бедах и призывали на мою голову все кары неба и хаоса.

 – Ты должна быть на моей стороне! Ты должна была все проверить! Здесь с минуты на минуту окажется губернатор, и когда он увидит нашу неготовность, то сошлет на рудники́!

Когда шеф кричал, его голос становился высоким, словно писк комара. Это совершенно не вязалось с его лощеной внешностью журнальной модели пятьдесят-плюс, и всей команде стоило громадных усилий не начать хихикать в кулачок. А зацикленность на неведомых «рудниках» и вовсе была постоянным предметом шуток.

 – Господин д’Эбье́н, согласно расписанию, господин губернатор прибудет на выставку только к полудню, у нас еще есть время все доделать, – быстро нашелся Томас. Магтехник сунул под нос шефу письмо с графиком, и тот, убедившись, грозовым фронтом двинулся дальше по Галерее наводить порядок и причинять добро.

Я протерла глаза и села на край продавленного дивана. Кружка дымящегося растворимого кофе уже оказалась в моих руках. Он был настолько круто заварен, что от одного только запаха мозг наполнялся энергией и способностью складывать буквы в слова и даже в предложения.

 – Спасибо… – пробормотала я, прихлебывая через край кипяток.

 – На здоровье.

 – Все! – возглас Селесты огласил маленькую комнатушку, что задрожали даже стены. – Я закончила запечатывать твоего кота, Лори. Теперь эта шерстяная морда в безопасности! Куда ее ставить?

 – Второй этаж, галерея 1-А, напротив окна, между «Северным ветром» Эстебана д’Колиньи́ и «Смущающейся дамой в розах» Жоре́на Жоже́на, – ответила я, не задумываясь. Агуанский кофе сейчас интересовал меня больше всего на свете. Даже больше выставки, будь она неладна.

За время подготовки размещение картин отпечаталось в моей голове, словно образ матери. Селеста присвистнула от удивления и вместе с рабочими и картиной побежала на второй этаж. Томас вновь вздохнул:

 – Даже не поздоровалась…

 – Может, наберешься, наконец, смелости, и пригласишь ее на свидание? – спросила я, опустив пустую кружку на стол.

 – Когда-нибудь обязательно, – вспыхнул Томас. И, поправив очки, сделал вид, что невероятно поглощен работой.

Впрочем, мне тоже нужно было собираться и приводить себя в порядок.

Двух прохлаждающихся рабочих и одного магтехника пришлось выгнать из моей мастерской. Во-первых, в такой важный день никто из сотрудников галереи не имел права отдыхать. А, во-вторых, мне нужно было переодеться.

В дальнем углу, где стояло старинное кресло еще императорской эпохи, в нескольких коробках лежали мои вещи. Они переехали сюда со мной, когда в галерее запахло жареным, а несколько младших магреставраторов уволилось, не вынеся темпа авральной работы. Шеф грозил и обещал позаботиться, чтобы юнцы больше нигде не смогли устроиться в творческой сфере, но даже эта угроза никого не остановила. Распределив обязанности между собой, оставшиеся попрощались с семьями и с головой ушли в работу.

Из верхней коробки торчал край симпатичного бежевого жакета. Спрятавшись от вездесущих зеркал за небольшой ширмой, я быстро скинула рабочий комбинезон, пропитанный краской и табаком. Слегка мятый костюм-двойка отлично сел, будто и не лежал в коробке целую неделю. Я в который раз вспомнила добрым словом мамочку. Она была лучшей частной швеей во всем Петермаре с одним лишь изъяном. Чрезмерной скромностью. Оттого и перебивались мы на мою зарплату и ее недорогие, но многочисленные заказы.

Быстро умывшись в уборной для сотрудников Галереи, я явилась на летучку к шефу. Весь отдел реставрации был в сборе и ждал, когда кукушка из ветхих часов прокукует семь. За последнюю неделю это стало своеобразной традицией – сообща ждать утреннего явления господина д’Эбьена.

Я окинула кабинет быстрым взглядом. На гостевом двухместном диване разместилась четверка изможденных магреставраторов. Девушки едва закончили университет этим летом и сразу попали в переплет. Тихо в кулуарах они признавались, что не так представляли себе свою профессию. Но испытание выдержали со всей стойкостью. Возле окна на плече разомлевшего Томаса стоя спала Селеста. Вечно недовольные и вечно в ссоре ведущий магреставратор и ведущий оформитель-закрепитель сидели по разные концы кабинета и, нахохлившись, жгли друг друга презрительными взглядами. Последними подтянулись смежники из магтехников и магхимиков, а также парочка магреставраторов-пезжайников и портретников. Следом за ними, пыхтя и выпуская из носа клубы дома, вошел шеф.

Джорджио д’Эбьен был признанным мастером своего дела, лучшим магреставратором севера. Его труд ценили даже в столице и с завидной регулярностью предлагали переехать на более высокую и комфортную должность. Джорджио оставался верен своему любимому родному городу и своей Галерее. Он продолжал сам работать с картинами и с остальных спрашивал не меньше, чем с себя. Поэтому, опустившись в кресло, он цепко взглянул в глаза каждому и прогудел:

 – До открытия осталось два часа. Госпожа Белта́н, доложите обстановку.

Я встрепенулась и сделала шаг вперед.

 – Реставрация завершена, – принялась отчитываться я о последних приготовлениях. А коленки все равно слегка дрожали от страха и напряжения. Как и голос. – Все отреставрированные картины находятся на своих местах. Буклеты и программки заготовлены, система зеркал настроена, указатели установлены, охрана усилена, хранительницы залов будут на своих позициях через час. В первые несколько часов большой ажиотаж не ожидается. Больше людей придет ближе к вечерним часам…

 – Как подготовка к встрече губернатора? – грозно пошевелил бровями шеф.

 – Подготовка к встрече завершена, – не смогла я удержаться от улыбки. – Госпожа Сама́ра д’Оба́н встретит гостей и проведет им краткую экскурсию по самым сложным и значимым работам. Далее намечено торжественное дарение губернаторскому музею полотна «Лурии» авторства Родри́го Пипе́лли и небольшой фуршет.

 – Хорошо, – коротко кивнул шеф и откинулся на спинку кресла. Когда он вот так прикрывал глаза и сводил руки перед лицом, нам казалось, что шеф возносит молитву высшим силам за наши успехи.

За окном медленно желтели березы. Удивительно, почему-то им нравилось менять цвет целыми ветками, отчего деревья становились пятнистыми, словно палитра небрежного художника. Сквозь слегка приоткрытое окно ворвался легкий порыв прохладного утреннего ветра. Он взлохматил волосы Томаса, наполнил комнату свежестью. Все затаили дыхание и ждали, когда господин Джорджио отомрет и даст последние распоряжения.

 – Ну и почему вы все еще стоите?! – вдруг зазвенел знакомый комариный писк. – Работать!

Сотрудников отдела магической реставрации будто сдуло новым порывом ветра. Я шмыгнула последней под тихое начальственное бухтение.

 Утренняя Галерея быстро преображалась. Уборщицы быстрыми взмахами рук управлялись сразу с несколькими швабрами, отжимали и снова натирали полы. По залам распространялся запах влажного дерева и морозно-мятного пятновыводителя. Магтехники заменяли поломанные зеркала наблюдения и ловили в них солнечных зайчиков для зарядки. Девочки из младших реставраторов нервно перебегали от картины к картине, проверяли багеты и протирали стекла мягкой ветошью. А меня, сквозь знакомый с детства запах и всеобщую суматоху, тянуло наверх.

Селеста и Томас нашли меня возле портрета кота Сильвестра. Обновленный и лоснящийся, словно только что из-под пера любящего хозяина, он расправил усы и довольно щурил глаза на пока еще яркое осеннее солнце. Я не могла отвести взгляд от этого красавца. Неизвестный художник виртуозно владел сложной акварельной техникой. Я смотрела в эти живые глаза и сердце заходилось от восхищения, а дыхание замирало. Я так не могла. Хотела, очень хотела, но не могла. И дело не в умениях, а…

 – Лори! – воскликнула Селеста. На этот раз ей удалось сбить меня с мысли. Визуальный контакт с котом разорвался, и я сокрушенно вздохнула. – Признавайся, этот кот приворожил тебя за ночь, да? Наконец-то в твоей жизни появился настоящий мужчина!

 – Он оказался приятным собеседником, – улыбнулась я, проигнорировав вторую часть несмешной шутки.

Селеста сунула мне в руки стаканчик с ароматным кофе. По запаху я сразу поняла – асури́йский, зерновой, самый дорогой кофе в коллекции Томаса. Магтехник угощал им только в исключительных случаях.

 – Мы решили, что тебе потребуется сегодня много сил! – довольно проговорила Селеста. – Зови, если понадобимся.

 – Постой-постой, – сообразила я далеко не сразу, запах кофе на пару секунд затмил разум, – А куда вы собрались?

 – Переждем бурю на посту Томаса, – ответила подруга немного сконфуженно. – Что нам тут делать?

 – Помогать мне! – воскликнула я слегка обиженно. Вот уж не могла подумать, что в такой ответственный день лучшая подруга решит бросить наедине с трудностями и губернатором. – Сегодня здесь будут толпы людей и всем нужна будет помощь!

Селеста и Томас как-то неловко переглянулись. Я надула губы. Долго выдерживать мой укоризненный взгляд подруга не смогла.

 – Ладно-ладно, уговорила, еще один рабочий день ради тебя! – в конце концов сдалась Селеста.

Часы до открытия пролетели одним мигом. Галерея быстро наполнялась сотрудниками других отделов. Очень многие вышли на работу ради общего дела – открытия Осенней выставки. Оставались последние приготовления, последние штрихи. Экскурсоводы и хранительницы залов допивали чай в своих подсобках, магреставраторы сверяли данные карточек и каталогов. Меня же все утро преследовал взгляд мудрых кошачьих глаз. Еще прошлым вечером дух Сильвестра пообещал, что все обязательно получится. И я почему-то, наивно и по-детски поверила ему. Такие глаза не врут.

Двери Галереи магических искусств и живописи города Петермар распахнулись ровно в десять и с этого момента нас накрыло настоящим морским шквалом. Город словно ждал этого момента весь год и, когда он произошел, не было ни одного жителя или туриста, который не заинтересовался бы выставкой. От наплыва желающих даже засбоили магические машинки по штамповке входных билетов!

Селесту и Томаса я видела среди гостей всего несколько раз. Они держались рядом, хихикали и любому незнакомцу показались бы парой в самый разгар зарождения чувств. Я даже немного завидовала им. Селесте, за то, что она может так спокойно, не заботясь о работе, флиртовать с приятными парнями. Томасу, за то, что способен посвятить себя влюбленности и при этом успевать работать. Я так не умела, а обязательство кормить семью ставило крест на легком отношении к жизни. Вернее, я сама его поставила. И придерживалась. Еще и выставка эта…

Губернатор опоздал всего на полчаса. Вместе с ним приехало не только ближайшее окружение, но и гости из столицы. В воздухе отчетливо заискрило паникой, распространяемой шефом. Среди прибывших господин Джорджио увидел второго помощника министра магии, человека, который никогда и нигде не появляется просто так. Поэтому, когда госпожа Самара закончила короткую экскурсию, он решил спрятаться за мной.

 – А вот и наша главная звезда! – завел высоким голосом господин д’Эбье́н, выталкивая меня вперед себя под выразительный взгляд губернатора. – Это наша Лори, Лорели Белтан магреставратор первой категории! Всеми успехами наша выставка обязана ей!

Я изобразила неловкий поклон, не зная, куда девать глаза и стаканчик с остывшим кофе. Губернатор оказался галантным мужчиной, не только ответил на поклон, но даже перехватил мою руку и оставил легкий поцелуй. Чем поверг меня в состояние между смущением и трепетом.

 – Ваши сотрудники чудесно справляются даже с самыми сложными задачами, – многозначительно улыбнулся губернатор. – Что пьете?

 – Кофе, – моргнула я озадаченно и слабо улыбнулась. – Асурийский, без сахара.

 – У вас прекрасный вкус, госпожа Белтан. Расскажите, есть ли здесь работы, которые заслуживают отдельного внимания?

Моя улыбка стала стеклянной, а сердце зашлось в неприятном предчувствии. Вдруг мне показалось, что Галерею и меня разлучают с чудесным котом Сильвестром, и дух уезжает в запасники губернаторского музея. Стало нестерпимо грустно и обидно, даже непрошенные слезы попытались навернуться на глаза. На душе заскреблась кошка. А другая вновь шепнула, что бояться нечего и все точно будет хорошо. И, собрав волю в кулак, я пригласила губернатора, его гостей и бледного, как грунтованный холст, шефа на второй этаж.

Акварельное полотно с дородным черным котом очаровало буквально всех. Девушки из делегации делали себе магические реплики на память, губернатор похвалил мастера, что реставрировал холст, и даже испросил возможность забрать кота себе. Но в этот момент вмешался директор Галереи господин де’Суасси, почуявший неожиданную выгоду в привлекательном коте, и решительно начал задаривать губернатора другими произведениями. Я облегченно вздохнула, спрятав вздох за зеванием в кулачок.

В конце концов, дело было сделано. На пятой кружке кофеин перестал бороться с усталостью и подло капитулировал. Я чувствовала, что снова валюсь с ног. Только высокие шпильки удерживали меня от падения, потому что грозили расквасить нос.

Завершение первого дня выставки отмечали всем немаленьким коллективом в моей мастерской. Все окна открыли настежь и теплый запах начала осени проник в каждый угол. Музыка, извлекаемая бывшими студентками из призрачных инструментов, заполнила комнату и полетела прочь, в неспящий город. Директор и шеф полвечера чокались высокими бокалами и братались. Сколько комплиментов было говорено, не перечесть! Сколько сплетен было рассказано, не поддается подсчету!

Говорили о восхитительном открытии выставки. О чудесном начале осени, солнечном и сухом. Об ушедшем на пенсию начальнике отдела современного искусства. О странном поведении Селесты и Томаса. О толстом черном коте Сильвестре, который покорил буквально каждое сердце. Об огромной выручке, которая прольется на галерею, если все так пойдет и дальше. О старом паркете, который можно будет заменить, о новых красках, которые можно будет закупить, о странном изобретении, под названием «магохрон», который нужно будет испытать.

 – Друзья! – взял слово счастливый и любвеобильный шеф. – Я бы хотел поздравить нас всех с замечательной выставкой! Мы все справились, мы все отлично отработали! Давайте продолжим в том же духе и дальше! Пусть впереди нас ждет множество таких же отличных командных работ! И отдельно я бы хотел отметить нашу дорогую Лори, без которой это все было бы невозможно…

Но я не слышала этих слов, не видела обеспокоенных взглядов, с которыми меня искали по всей мастерской. В обнимку со стаканчиком кофе и туфлями на шпильке я тихо спала на кресле в углу возле коробок.
***
Представляю вам одну из книг литмоба "Осенние СказКИ" автора  

Пятница, 11 сентября

Из-под подушки раздалась хрустальная трель магического зеркала. Спросонья, не понимая, где нахожусь и почему, я вытащила зеркало и ткнула в стекло. Зачарованное серебро пошло волнами, и третья принесла синеватое изображение довольной Селесты.

 – Да? Что случилось? Я скоро буду...

Подруга прищурилась, всматриваясь мне за спину.

 – А ведь я понадеялась, что тот красивый магхимик останется ночевать у тебя! – хмыкнула Селеста.

 – Что? О чем ты? Какой магхимик? – переспросила я, протирая глаза. Я определенно находилась дома, а из памяти медленно выплывали неразборчивые образы вчерашнего дня.

 – Ну как же! – захохотала Селеста так, что стекло задрожало в руке. – Он вызвался вчера проводить тебя домой после всего, ты не отказалась. Припоминаешь?

Теперь настала моя очередь вздрагивать и заглядывать себе за спину. На смену облегчению, ведь я сегодня точно спала в нашей с мамой квартире одна, пришла настороженность.

 – Селеста, о чем ты? Какой магхимик, ты хоть имя его можешь мне сказать?

Но затем взгляд упал на часы, и внутри все похолодело. Десять. Я принялась выпутываться из большого одеяла с воплями, скорее подходящими чайке. Зеркало вновь задребезжало от смеха.

 – Кажется, его звали Но́рберт. В прочем, уже не важно. Лори, эй, Лори!

 – Селеста, отстань, – рявкнула я, уже расчесывая и собирая волосы в пучок. – Я опоздала, а ведь сегодня второй день выставки! Нужно проверить картины и климатические магнастройки в залах, нужно внести корректировки по результатам вчерашних наблюдений, нужно...

 – Лори, успокойся, тебя в Галерее никто не ждет.

Резко бросило в жар, руки опустились. Я нервно облизнула губы и посмотрела на зеркало. Как не ждут? Но ведь только вчера все было хорошо... Это из-за того, что я уехала с каким-то Норбертом? Столько лет отдать работе в ущерб личной жизни, а потом вот так! Неужели меня уволили?!

 – Ты правда ничего не помнишь? – наконец поняла Селеста. – А ведь ты единственная вчера ничего не пила... Ладно, шеф дал тебе один выходной на сегодня. Ты вчера так умилительно уснула, как котенок, что он расчувствовался и решил тебя наградить!

Камень тревоги свалился с души и с треском проломил пол, упав к соседям. Я опустилась на край кровати, поймала довольный взгляд Селесты.

 – Но что мне делать?..

 – Не знаю, – отмахнулась подруга. – Отдохни, поспи, погуляй, спланируй отпуск, порисуй, наконец! Когда ты в последний раз брала краски ради себя? – на заднем фоне раздался неразборчивый мужской голос, и Селеста засторопилась. – Отдыхай, Лори! Все, давай, пока!

И магическое зеркало погасло. Я осталась в комнате одна, со странным ощущением недосказанности и потерянности. Привычка жить на работе ради далекого светлого будущего убила во мне умение отдыхать.

Мама уже сидела в гостиной за швейной машинкой и строчила. Ворох разноцветных тканей делал ее похожей на экзотическую птицу. Мама работала руками, без применения магии. Во всем остальном мире ручной труд уже был диковинкой, его вытеснила магия. Но только моя мама продолжала брать за заказы сущие пустяки, словно в домагические времена. Воспитание не позволяло поступать иначе. Заработанные средства мама тратила на нитки, ткани, и модные журналы с выкройками. Оттого мы частенько были на мели, и выживали на одну мою зарплату…

 – Доброе утро, солнышко! – прощебетала мама, на секунду оторвав взгляд от шитья. – Как спала? Как все прошло?

 – Селеста говорит, что хорошо, – ответила я, неопределенно и смущенно пожав плечами. Подойдя поближе, подняла с пола упавшую ткань и присела на стул рядом. – Хотя я практически ничего не помню. Такая суматоха…

 – И не удивительно, что не помнишь! Этот чудесный молодой человек привез тебя домой практически в бессознательном состоянии! – проговорила мама, ловко сменив катушки. – Я сперва грешным делом решила, что ты пьяная!

 – Мам, ты же знаешь… – протянула я, пряча катушку в специальную коробочку с сотней разноцветных ниток.

 – Но иногда нужно и расслабляться! – вдруг принялась отчитывать моя обычно строгая мама. – Ну и что, что на работе! Глядишь, этот Норберт остался бы не только чаю со мной попить…

 – Он пил у нас чай?! – вспыхнула я.

 – А что такого? – спросила мама, вдруг повернувшись ко мне и глянув поверх очков. – Не могла же я отпустить гостя, хоть и полуночного, ничем не угостив. И вообще, зря ты так. Парень хороший и умненький, ты б пригляделась к нему. Ну и что, что магхимик, любые руки в хозяйстве пригодятся.

 – Хорошо, пойду-ка я тоже позавтракаю, что ли…

С этими словами я выскочила из комнаты, чтобы до самого позднего вечера в ней не появляться. Мама прекрасно справлялась и без посторонней помощи, а ездить по ушам женитьбой любила в любое время суток. Поэтому я быстро перекусила наспех сооруженным бутербродом и выскочила из квартиры. Слова Селесты о прогулке крепко застряли в голове. Всяко лучше обсуждений счастливых замужеств тех самых соседских дочек.

В прекрасный северный город, обитель музыки, поэзии и трескающейся лепнины на фасадах медленно входила осень. С каждым новым утром она ощущалась все острее то прохладой, то мелким моросящим дождиком, быстрым, как сон перед пробуждением. Горожане нехотя сменяли открытую обувь на туфли и кеды. В этом году лето выдалось совсем уж коротким, и никто не хотел с ним расставаться с ним так скоро.

Я выбралась из зеленых дворов, оставив позади крики школьников, еще не распрощавшихся с летом. Маленькая кофейня на углу поманила запахом свежемолотого кофе и густой, горячей корицы. Летя на аромат, я не заметила, как прихватила еще и слоеную булочку с малиновым кремом. О лишнем весе подумала только, когда мелкие косточки захрустели на зубах. Ну и ладно, под осенним пальто все равно ничего не будет видно.

Вскоре показалась широкая набережная, закованная в ажурные чугунные ограды. Редкие собачники да расслабленные бабули совершали неспешные дообеденные моционы. Я неожиданно влилась в их редкую компанию и уловила темп прогулки. Мягкое, еще теплое солнце касалось лица и золота волос, покрывало легкими поцелуйчиками. Коричный кофе приятно согревал ладонь. Булочка уже закончилась, оставив приятное послевкусие и легкую досаду, что взяла только одну, а не пяток сразу.

Идти по набережным можно было долго. Одна перетекала в другую, вливалась в третью… Чугун сменялся розовым зачарованным гранитом, затем темно-серо-синим камнем с блестящими, подмигивающими «глазками». В детстве мне тоже хотелось подмигивать им в ответ.

Остановившись на одном мосту, я закрыла глаза и подставила солнцу лицо. Целуй же меня! И солнце воспользовалось шансом. На бумажном стаканчике широкой рукой кофевара значилось обнадеживающее «Все будет в лучшем виде!» И в этот момент нечаянного выходного я ждала какой-то знак. Внутри все переворачивалось и сладко по-кошачьи тянулось от предвкушения. Я прикусила губу. Ну, давай же!

Издалека зазвучала музыка. Она быстро приближалась, пока не оказалась прямо у меня под ногами. Из-под моста вылетел огромный деревянный катер, набитый людьми, словно утренний магобус. Люди перекрикивали музыку, взвизгивали и хохотали. Я невольно открыла глаза. Кто-то отмечал на воде свадьбу. Завидев меня, гости почему-то замахали, заулюлюкали. Я посмотрела по сторонам, но никого на мосту больше не было.

 – Ты – солнце! – раздалось с катера. – Встретить солнце в день свадьбы хорошая примета! Горько!

 – Горько! – подхватили гости.

Жених сгреб в объятия миниатюрную невесту и жадным, нетерпящим поцелуем впился в губы. Невеста закинула белые руки ему на шею, всем телом прижалась, словно желала слиться в единое целое. Гости пришли в неистовство и принялись считать. Катер скрылся за гранитной излучиной, а они все считали и считали.

Я вздохнула. Стаканчик отправился в ближайшую урну.

Не каждый маг умеет творить чудеса для себя.

Иногда магу хочется верить и в чудеса извне.

Чудеса сами по себе.

Летние цветы в городских клумбах каждую осень удивительно, будто сами по себе, менялись на осенние. Лилейники, ирисы и мальвы сменялись астрами, георгинами и бархатцами. Их аромат и их вид, все в них было знаком ранней осени. Для меня всегда оставалось загадкой, кто же следит за цветами? Кто крепкой и твердой рукой заменяет одни цветы на другие? Маги или обычные городские садовники? С магией все куда проще и быстрее…

 Зеркало весь день молчало. Скорее всего это дорогая Селеста позаботилась о том, чтобы никто не трогал меня. И теперь я по достоинству оценила заботу подруги и шефа. В Галерее сейчас жарко, пятница, сокращенный день, а значит, большой наплыв из туристов, студентов и горожан, пожелавших культурно отдохнуть перед выходными. А я просто гуляла по набережным, дышала свежим, чуть солоноватым воздухом и гнала прочь из головы посторонние мысли.

Пообедать остановилась в небольшом кафе, которое заманивало посетителей «сезоном лисичек». Красивые грибы хоть и напоминали по вкусу вареную морковь, неизменно пользовались широким интересом. Я снова попросила кофе. Воздушный латте с гвоздикой под пряно-колючее настроение.

Усевшись у окна, я продолжила наблюдения за городом и его людьми. Вот прошла модная тетушка с широким разноцветным шарфом. Наверное, его можно было использовать как одеяло в особо холодную ночь. Два господина в костюмах и шляпах говорили коротко и отрывисто и вообще выглядели, словно не из нашей эпохи. Девочка с ярко-розовыми волосами рассекла толпу на обуви с колесиками и чуть не уронила зазевавшуюся мамочку с ребенком. Мамочка еще долго кричала вслед девчонке непечатные слова. А ее сын стоял, жадно распахнув глаза и развесив уши, и впитывал премудрости взрослых.

Рука сама потянулась к небольшой сумке. В ней во времена студенчества всегда лежал пухлый блокнот и остро отточенный карандаш. Поняв, чего этой руке нужно, я усилием воли вернула ее обратно, к вилке и остывающему обеду. Эту мечту мы давно оставили. Ручным трудом сейчас невозможно себя прокормить.

С каждым днем в городе все быстрее вечерело. Сумерки подкрадывались незаметно, золотисто-голубые, затем голубо-серые с обманчивым оттенком весенней сирени. Позже наставал черед малинового варенья, который быстро сменялся чем-то баклажановым. За небом над нашим северным городом можно было наблюдать бесконечно, бесконечно посвящать ему стихи и сонеты, писать его, как обнаженную натуру. Как и делали поколения до меня, как будут делать и после. Я вновь шла по набережной, спрятав руки в карманы длиннополой кофты. Я впитывала в себя краски заката, как недавняя невеста стремилась впитать своего жениха. Интересно, у кого больше шансов на успех?

Домой я вернулась совсем поздно. Мамино шитье было уложено в пяток громадных корзин. Сама она заснула на диване со спицами в руках под мерный бубнеж магического книжного диктора. Я помогла маме расправить кровать и улечься спать, вскоре легла сама. Я даже не поняла, как уснула. Сон, навеянный долгой прогулкой, пришел быстро.

Я шла по нашей Галерее, по любимому Южному пролету. Из-за удачного расположения он всегда был заполнен ярким солнечным светом, картины там сияли, а легкие пылинки кружили в воздухе вальсы. Я шла и не узнавала. Стены потрескались, штукатурка с орнаментов падала на щербатый паркет, словно первый снег. Тишина царила над всей Галереей.

Картины висели на своих местах, но сердце обливалось кровью, стоило только взглянуть на них. Такое никогда не оставит после себя ни пожар, ни стихийное бедствие. Только безразличие и упадок. Золоченые багеты покрылись пылью, а краски выцвели. Никто не ухаживал за ними, не латал, не делился с картинами частичкой души и магии. С холстов на меня глядели безжизненные глаза, потерявшие всякую надежду. Про них просто забыли. Настоящее искусство, которое всегда было рядом, протяни руку, коснись, оказалось на обочине.

В глазах и в носу защипало. Я не хотела, не собиралась плакать, но слезы и не думали спрашивать моих желаний. А я не пожелала их смахивать со щеки. Пусть текут, раз уж так надо.

А потом раздалось мяуканье. Я перевела ошалелый взгляд в его сторону и заметила только кончик черного хвоста. Я знала, кто это и куда он меня зовет. Сорвалась с места и побежала следом за удаляющимся котом. Но пухляш все равно оказался быстрее. Пролет, еще пролет, второй этаж и вот она, еще одна галерея, залитая лунным светом. В зале по колено стояла морская вода. Она никуда не вытекала, просто была и все. Кот шел по воде, словно по центральному променаду.

 – Куда мы идем, Сильвестр? – спросила я каким-то не своим, соленым и морским голосом.

 – Туда, где все точно будет в лучшем виде! – мяукнул кот и подмигнул.

 – Ты знаешь, где это место? – удивилась я и почувствовала, как к свежему ветру примешивается запах водорослей и картошки, запеченной на костре.

 – Ты тоже знаешь, Лори, – хмыкнул кот и запрыгнул внутрь картины.

Я подошла поближе и увидела. Через край акварельного холста переливалось море. Еще теплое, толчками волн оно делилось со мной водой, перекатывало округлую гальку и звало. Среди множества сероватых камней я разглядела маленькие ярко-оранжевые блестяшки, поцелуйчики солнца. Но ни один не дался мне в руки, все ускользали, словно юркие апельсиновые рыбки.

 – Смелее, Лори! – подбадривал Сильвестр. Дородный кот уже сидел на каком-то камне и широко улыбался. – Помни, ты сама творец своего счастья.

Я совсем осмелела и нагнула на себя картину. Еще немного моря перелилось через край, окончательно замочило всю одежду. Я просунула правую руку, и она оказалась внутри акварели. Тогда я перекинула сперва одну ногу, затем вторую и соскользнула внутрь холста. Раздались невидимые аплодисменты.

 – Вот видишь, Лори! Стоит только захотеть и мир падет к твоим ногам.

И я кланялась, и ловила летящие в меня букеты, и принимала поздравления. Акварельный мир, немного нечеткий был ничем не хуже мира реального. Я еще несколько раз попыталась поймать яркие камешки, но во всем мире только они не дались мне в руки.

А потом мир вдруг начал выцветать и скукоживаться, словно бумага над огнем. Я цеплялась за него, просила не бросать меня одну и не уходить. Соленый ветер донес мурчащее «ничего не бойся», и я проснулась.

Под подушкой снова трезвонило магическое зеркало. Едва выбравшись из очаровательного сна, я ткнула в стекло и недовольно прогундела:

 – Да? Кто там?

 – Лори, это Селеста! – раздался громкий голос подруги, от которого по всей серебряной поверхности пошла рябь. – И у меня для тебя хорошая новость, я еле дотерпела до утра!

 – Какая? – спросила я, оторвав голову от подушки.

Часы только перескочили семь утра, и за окном занималась бледно-желтая заря. День обещал быть теплым и солнечным.

 – Помнишь мою тетушку?

 – Нет…

 – Ну как же! У нее небольшой семейный отель на берегу Сантели́нского моря!

 – А, тогда да, припоминаю…

 – Так вот, я обо всем с ней договорилась, нужно только твое согласие!

 – О чем договорилась? Какое согласие?

Я села на кровати и невыспавшимся взглядом смотрела в честные-честные глаза Селесты. Подруга если что-то секретное придумает, то из нее даже под угрозой пыток это невозможно вытащить. Но она, в этот раз, на удивление легко раскололась:

 – Ну, мы с шефом обсудили, что тебе не помешает отпуск подлиннее. Поэтому я договорилась со своей тетушкой и забронировала для тебя маленький коттедж в ее отеле на две недели. Выезд сегодня вечером!

 – Селеста… – вздохнула я, прикидывая, какая отговорка покажется наиболее правдивой. – Ну как я могу бросить работу в такой сложный час? А маму? К тому же, сейчас сезон, а у меня нет денег не то что на коттедж, даже на…

 – Ты не понимаешь, от чего пытаешься отказаться! – вдруг вспыхнула Селеста. – Там чудесно и очень здорово, и красиво! И вообще, тетушка держит этот домик специально для семьи, там обычно никто не живет, мало ли что, вдруг кто-то нагрянет, а у нее всегда есть комната под рукой! Ну же, Лори, глупышка, соглашайся, тебе правда пора отдохнуть, ты же с ног валишься!.. Лори? Лори, ты здесь? Ты меня слышишь?..

Я слышала и не слышала в то же время. За окном, освещенная слабым утренним солнцем, проплывала облачная голова толстого кота Сильвестра. Голова изображала полное удовлетворение и, я готова была поклясться, урчала! И это был тот самый знак, которого я ждала весь вчерашний день…

 – Когда, говоришь, выезд?

С той стороны раздался радостный, щенячий визг.
***
Рекомендую городское фэнтези в рамках литмоба "Осенние сказКИ"!

Суббота, 12 сентября

 – Дочка, ты чего так поздно встала? Тебе разве не на работу? – спросила мама, выглянув из-за шитья, и даже наградила меня более долгим и внимательным взглядом, чем обычно.

 – Меня отправили в отпуск, – хохотнула я. В детали, которые мы только что бегло обсудили с Селестой, до сих пор не верилось.

 – Это хорошо, это правильно, – покивала мама. Вновь застучала на секунду остановившаяся машинка. – Вчера приходила госпожа Э́бервест, заказала срочный подшив юбки на мероприятие. Представляешь, собирается на вашу Выставку, оказывается, о ней весь город говорит!

Слабо кольнула совесть. Наши в Галерее наверняка с ног сбиваются, а я тут какой-то отпуск планирую. Как побег...

Над ухом стайкой воробьев неожиданно зачирикал межпространственный карман. Я шепнула распечатывающую формулу и сунула руку в вихрящуюся бездну, черную с золотистыми всполохами. Кожу начало быстро пощипывать холодом космической пустоты. Как только я нащупала мешочек с монетками, дырка схлопнулась. Удивительным гением был тот руководитель, кто придумал обучать магов пространства банковскому и бухгалтерскому делу. Сколько времени, сил и затрат на безопасность это решение сократило, наверное, никто уже не сможет подсчитать.

 – Тебе прислали зарплату? Что-то рановато, – тут же прокомментировала мама.

 – Не зарплату, – задумчиво ответила я. – Премию и отпускные.

К мешочку, запечатанному сургучной печатью, был прикреплен приказ. Аккуратным почерком выведена сумма переданных денег, а ниже красовалась размашистая подтверждающая подпись шефа. Сумма на бланке и вес мешочка не оставляли сомнений – тут мне хватит и на билеты, и на оплату проживания, и даже на кофе в кофейнях. Сердце сжалось от светлого чувства вселенской благодарности.

Позавтракала я рядом с мамой, подавая ей ножницы и разноцветные нитки. Я с нетерпением ждала, когда откроются кассы Национальной системы телепортов, чтобы скорее превратить монеты в билеты туда-обратно. Стрелка часов двигалась предательски медленно, а мама только посмеивалась над моим ерзаньем.

Летать я не умела, это не каждому магу дано, а уж тем более магреставратору. Зато ходила очень быстро, иногда срываясь на совершенно некультурный бег. Потому и оказалась третьей в очереди на покупку билетов, сразу за дамой с собачкой и приличного вида господином.

Касса отработала молниеносно. Оба незнакомца купили вечерние билеты в столицу и разошлись по своим делам. Я почувствовала, что ладошки вспотели, когда настал мой черед, но собралась и слегка сорвавшимся голосом произнесла заветное:

 – Пожалуйста, дайте мне билет туда-обратно до деревни Бершта́йн в Сантелинской области на сегодняшний вечер.

Девушка за окошком кивнула и открыла один из справочников с картами. В ее руке появился крупный необработанный синий кристалл, которым она принялась водить по пожелтевшим страницам. Через минуту ожидания и медленно нахмуривающийся лоб, она заявила:

 – Сожалею, Национальная система телепортов еще не протянута к деревне Берштайн. Могу предложить вам взять билеты до Аберви́лля, и добраться до Берштайн межгородским пегасным сообщением.

Брови взлетели вверх от удивления. Неужели у нас еще остались такие дикие места, до куда не дотянулась вездесущая система телепортов?! А на пегасах я летала в далеком-далеком детстве, к бабушке, и была уверена, что она отжили свое одновременно с голубиной почтой...

 – Ну что, берете? – слегка недовольным тоном уточнила девушка, зыркая на очередь за мной.

 – Да-да, конечно, простите, задумалась...

 – Три серебряника.

Я положила в раскрытую ладонь блестящие монетки и практически мгновенно получила два розовых билетика с эмблемой системы телепортов.

 – Отправление в шесть вечера, не опаздывайте. Всего доброго. Следующий.

Домой я возвращалась практически вприпрыжку. По зеркалу поговорила с Селестой, захлебываясь от счастья и ощущения полета, благодарила ее за хлопоты, за то, что уговорила, за то, что позаботилась. Подруга благосклонно принимала все мои восторги, а потом попросила отдохнуть за нее и передать привет тетушке. На вопрос про пегасов она отмахнулась со словами, что это добрые и смирные животные, главное, не бояться высоты. Высоты я не боялась.

Уже дома я рассказала маме про поездку и показала билеты. Кажется, она обрадовалась даже больше меня, ведь до самого конца не верила, что я все-таки решусь просто взять и уехать, даже имея на это полное право.

Мама закончила с заказом на юбку, и весь день мы провели, выбирая одежду для поездки, для прогулок и для купаний в пока еще теплом море. Нас охватило такое возбуждение, словно мы ехали вдвоем, как в детстве. Погоду обещали удивительно теплую для начала сентября, и мама настаивала на легких платьях, жакетах и свободных костюмах. Я же в изменчивую морскую погоду верила меньше, оттого откладывала более простую и универсальную одежду. Пришлось искать компромиссы и составлять сборный гардероб.

Улучив минутку, я побросала в чемодан немного косметики, легкие жасминовые духи и какой-то романчик в мягкой обложке. Длинные волосы собрала в высокий хвост, чтобы не мешал в дороге. Образ завершила темно-синими брюками и красным пальто. Не самый легкий вариант для начала золотой осени, но все же путь предстоял ночной…

А потом мы чуть не опоздали. Госпожа Эбервест заявилась на примерку без предупреждения, когда мы уже собирались выходить. Сгорая от нетерпения и в страшной спешке, в четыре руки мы сумели нарядить заказчицу в юбку и выпроводить в самый последний момент. Теперь к станции Национальной системы телепортов бежала не я одна, а вместе с мамой и ярким желтым чемоданом наперевес.

В зале ожидания столпилось множество шумных людей. Симпатичные девушки-операторы в коротких юбках управляли человеческими потоками, словно фонтан бьющими струями воды. Они разделяли, формировали группы и приятными поставленными голосами уводили за собой в единственный слабо освещенный коридор. Мама вцепилась в мой локоть и заметно нервничала.

 – Я ведь отправляюсь в отпуск, а не на край галактики, – засмеялась я, пожимая мамину холодную руку.

 – Я же мать! – фыркнула она в ответ. – Я всегда буду за тебя переживать.

 – Пассажиры, отправляющиеся в город Абервилль Сантелинской области приглашаются к оператору Миле для последующей переправы, – пронесся над головами магически усиленный голос.

Я повернулась к маме и успела заметить, как она вытирает набегающую слезу краем перчатки.

 – Ну, мам, – улыбнулась я, прижимая мамочку к груди. Внутри все переворачивалось и сжималось горячей от любви и умиления, которое может испытывать только подросшая дочь.

 – Иди. Не забудь позвонить как доберешься. Да, даже ночью! – потребовала мама с ноткой требовательной горечи и выпустила меня из объятий.

Желающих отправиться в Абервилль вечером пятницы оказалось довольно много. Все путешественники были, в основном, налегке, поэтому мой чемодан заметно выделялся. Девушка проверила наличие у каждого розовых билетиков, пересчитала по головам и попросила следовать за ней. Неровным строем мы втянулись в манящий неизвестностью полутемный коридор.

Создатель системы телепортов, известный столичный инженер и градоначальник, вычислил, что магия, протыкающая пространство, лучше всего работает при слабом освещении. На изучение этого феномена он потратил еще часть жизни и огромные средства, пока не плюнул, и не решил, что есть в магической теории вещи необъяснимые, которые существуют сами по себе. А коли оно работает и работает отлично, то и хаос с ними, с этими объяснениями.

Длинный коридор начинал ветвиться и становиться еще уже. В конце померещилось голубоватое свечение. От магических энергий начало покалывать пальцы и щеки. Ощущение было, как от межпространственного кармана, только горячее, даже перцово-жгучее. Девушка-оператор остановилась рядом с пышущим синей энергией порталом, из которого вышел подтянутый юноша в длинном белом халате, словно бы врачебном. Они обменялось парой непонятных реплик, и парень начал что-то донастраивать на металлическом, похожем на перевернутую подкову, каркасе портала.

 – Дорогие путешествующие! – дружелюбно произнесла девушка. – Благодарю вас за приобретение билетов на перемещение с помощью Национальной системы телепортов. Путешествия с нами абсолютно комфортны и безопасны! Напоминаю вам правила пользования телепортом. После того, как мой коллега закончит настройку, вам нужно будет поместить в данный отсек ваш билет двумя прорезями вперед. После чего вы сможете «сделать один шаг» внутрь флуктуации. Второй ваш шаг будет уже в пункте назначения, в городе Абервилль. Помните, входить в портал можно только по одному. Приятного путешествия!

Бывалые пользователи системы телепортов втягивались в портал быстро и молча. Девушке даже не пришлось никому помогать, только контролировать, чтобы никто не попытался войти вместе. Выдохнув и справившись с неожиданным нервным сердцебиением, я тоже вставила свой билетик в считыватель. Телепорт как будто на мгновение моргнул и, под одобрительные улыбки оператора, я «сделала шаг».

Вышла я уже за сотню километров от родного города. Полутемный коридор ничем не отличался, только цвет портала сменился на темно-лиловый. Люди быстро расходились, и я направилась за ними.

Абервилль встретил воздухом, наполненным солью. Ее можно было почувствовать на губах, на языке, даже в раскрывшихся, словно впервые, легких. И бескрайним звездным небом, далеким и светящимся ярче тысяч городских фонарей. Я сделала несколько шагов в сторону и задрала голову вверх. Свет звезд проливался на засыпающий город и на меня. Наполнял странным ощущением счастья и покоя. Завораживал…

 – Пегасы! Пегасное сообщение! Последняя карета отходит! – раздался где-то неподалеку противный, тягучий голос зазывалы.

Я нехотя очнулась. Прежде чем предаваться наблюдениям за небом, нужно было разобраться с насущными проблемами. Подлетев впопыхах к скучающему вознице, я спросила, нет ли рейса до деревни Берштайн. Мужичок посмотрел на меня снизу-вверх, сплюнул через дырку в зубах и неопределенно махнул куда-то налево.

 – Тебе нужен Си́рко. Он сейчас туда последних туристов повезет. Больше рейсов не будет, не успеешь, на станции ночевать останешься.

От испуга я громко ойкнула и подхватила большой желтый чемодан подмышку. А искомый Сирко уже захлопнул дверь в карету и забирался на козлы.

 – Постойте! – закричала я, замахала руками. Сердце бешено и неровно колотилось. – Мне тоже нужно в Берштайн, подождите меня!

На мое счастье, Сирко услышал. Четверка огромных белоснежных пегасов захрипела, громко захлопала крыльями. Возница щелкнул пальцами. Двери распахнулись, принимая меня внутрь кареты, набитой засыпающими людьми, чемоданами и саквояжами. Теперь сердце стучало от радости и короткого бега. Успела!

 – Все уместились? – донеслось с улицы. – Тогда взлетаем.

Сирко щелкнул вожжами, и пегасы единым духом сорвались с места. Четверка взяла разбег, оглушительный стук копыт перекрыл все прочие звуки. Один мощный толчок, второй, в мгновение раскрылись крылья, и карета оторвалась, взмыла в темное звездное небо. Сердце зашлось от восторга. Детишки с распахнутыми от удовольствия глазами прильнули к окнам. Я смотрела тоже, поверх детских голов.

Под колесами кареты пролетали уменьшающиеся деревья леса. Его громада разрасталась, и слабо освященная станция системы телепортов терялась в гигантском массиве. Дух захватывало от скорости. Пегасы, снизу похожие на могучих чаек, мерно работали крыльями, перебирали изящными ногами, словно не летели, а плыли. Моргнул огнями маленький Абервилль и быстро скрылся за горизонтом. Вдалеке показалась тонкая полоска моря, блестящая последними всполохами заката. Я коснулась тонкого стекла и послала морю свое приветствие. Звезды мигнули, пообещали передать послание.

Утомленные впечатлениями детишки потихоньку засыпали на руках матерей. А я продолжала свою тихую беседу с морем. Нам было что обсудить. Мы так давно не виделись... О радостях, о грусти, о надеждах и стремлениях... Море тоже пообещало, что все будет хорошо, привело в пример себя. Я согласилась. Когда ты море, разве что-то может тебя поколебать?.. Все только внутри тебя.

Проснулась я от легкого толчка. Пегасы усмиряли ход, бежали все медленнее и вскоре остановились, захлопали крыльями, затребовали воды. Сирко объявил о прибытии. Мамочки аккуратно разбудили детей, все принялись выходить в какой-то почти благоговейной тишине. И я услышала. Легким плеском волны море отвечало на мое приветствие. Я улыбнулась, сдерживая рвущееся наружу сердце, и прошептала тихо, так, чтобы только оно и услышало:

 – Здравствуй, море...
***
Рекомендую историческое фэнтези "" в рамках литмоба "Осенние сказКИ"!

Пегасы, о существовании которых я уже позабыла, перенесли меня в иной мир. Из современности, с ее телепортами и говорящими зеркалами, в прошлое, где люди передвигались ногами, а магическая связь не тревожила серебро стекла. Я взглянула на свое зеркало, просыпала над ним несколько искр и окончательно поняла, что мама не ответит. Магия зеркала также отказывалась показывать объемные карты местности. А значит, я очутилась в незнакомом месте без ориентации. Хохотнув от неожиданности, я решила действовать по старинке.

 – Доброй ночи! Подскажите, пожалуйста, как мне добраться до отеля «Северный берег»? – спросила я у мамочки, задержавшейся возле кареты.

Девушка подняла на меня уставшие глаза, но не стала грубить или отмалчиваться. Она мило улыбнулась и пустилась в объяснения:

 – Смотрите, вам нужно выйти с пегасовой станции и пройтись пешком около километра через лес на север. Нет-нет, не переживайте, дорога мощеная, освященная, да и волков с дикими людьми у нас тут давно не водится. Ступайте, там еще указатели будут, не заблудитесь.

 – Благодарю…

 – Возьмите буклетик с картой на станции, – крикнула девушка мне вдогонку. – Лишним не будет.

Но оказалось, что станция уже была закрыта. Я немного побродила вокруг и, наконец, нашла нужные указатели. Старым, еще имперским шрифтом на деревянных дощечках было выедено «Северный берег». Снизу красовалась широкая стрелочка.

Я шла вперед и ориентировалась не по указателям и даже не по яркой световой дорожке. Меня вел запах моря и зеленых водорослей, нарастающий, глубокий. Мне казалось, что даже если закрыть глаза, именно нос и неодолимое чувство притяжения приведут к нужному месту.

Ночной лес полнился шорохами и глухими, тихими звуками. Скрипнула ветка, будто под тяжелой лапой или чьей-то пятой. Ухнул филин, сорвался с дерева и засвистел крыльями. Лопнула поедаемая лесной мышкой ягода. С тихим то ли шелестом, то ли стуком, опадали первые желтоватые листья. Ветер вдруг загудел, зашуршал густой листвой, донес ароматы хвои и, почему-то, сандала. Ветер коснулся лесной прохладой лица. Я шла, зажмурившись, и впитывала в себя эти ночные чудеса и впечатления. А перед мысленным взором проплывали не случившиеся акварельные наброски.

Мощеная дорога заканчивалась невысоким деревянным забором с калиткой и замком-крючком. Совсем как у бабушки в деревне. Я вошла внутрь со странным ощущением трепета и томлением. В голове пронеслась шальная мысль – а вдруг меня не ждут? Вдруг все это розыгрыш? И эта мысль заставила идти скорее.

В просторном фойе деревянного здания никого не было. Только пустая конторка, освещенная масляной лампой и десятком маленьких свечек в плошках. Пахло лесом, уютом и сладкой выпечкой. Даже в животе заурчало.

 – А, вот и вы! – раздалось откуда-то сбоку. – Селеста говорила, что вы приедете!

В кресле в углу под напольной лампой с абажуром читала книгу симпатичная тетушка лет пятидесяти. Она поспешно положила книгу на кофейный столик, сверху легли очки в роговой оправе. Тетушка быстро, но сохраняя достоинство, оказалась за конторкой.

 – Доброй ночи… – начала я.

 – Мадам Ти́льма, звать меня, – представилась тетушка. Она уже заполняла толстую конторскую книгу. – А вы, стало быть, Лорели Белтан, подруга нашей очаровательной Селесты?

 – Это я, – улыбнулась ей в ответ. – Приятно познакомиться и спасибо…

 – Не за что, не за что! Селеста не смогла приехать сама в этом году, но зато прислала вас вместо себя! Так мило с ее стороны, – щебетала мадам Тильма, украшая лист ровными строчками. – Она всегда была очень доброй девочкой. Ваши документы, пожалуйста, чтобы уж все было чин по чину.

Из небольшой дамской сумки я вытащила паспорт, но мадам взглянула на него мельком, видимо, для формы. Оставалось только оставить свою подпись в указанных местах и заветный серебряный ключик лег в мою ладонь.

 – Я вас провожу! Будете жить в нашем семейном домике. Мы никому его не сдаем, так и стоит большую часть года необитаемым…

Мы быстро покинули административное здание и направились к домику. Мадам рассказывала о девственной природе, о местных красотах, о своей почившем муже, который и осуществил мечту о семейном отеле. Я слушала и старалась запоминать, но до тех пор, пока впереди не заблестела узнаваемая волнующаяся тонкая полоска. Один взгляд, один вдох, и я совершенно пропала. Море захватило все мое сознание, все мое естество. Прекрасное, несущее прохладу и вечность. Кажется, мадам заметила мое отрешенное состояние, потому что дальнейший путь мы продолжили в тишине. Только плеск волн наполнял эту ночь.

 – Вот ваш домик. Завтрак с восьми до десяти утра. Готовлю я сама, вам понравится! Доброй ночи.

Мадам Тильма быстро ушла, и теперь я окончательно осталась одна. Сердце сжалось от невыразимых, непонятных ощущений, что-то между счастьем и стыдом. Серебряный ключик повернулся в замочной скважине. Щелкнул замок.

Внутри была маленькая спальня и гостиная, совмещенная с кухонькой. Еще одна дверь вела на уютную террасу под крышей и с двумя лежаками. С нее открывался просто захватывающий вид на спокойное, безбрежное море. Я представила, как буду пить здесь утренний кофе и любоваться рассветом, и чуть не запищала от восторга.

Несмотря на то, что часы показывали далеко за полночь, оставалось последнее дело. Нужно разобрать чемодан. Скинув красное пальто, я подтянула своего желтого друга поближе к кровати. Звякнули магические замки. И мне вдруг на секунду стало дурно. Кровь прилила к щекам и закружилась голова. Сверху на одежде лежали мои акварельные краски и кисточки.

Воскресенье, 13 сентября

Акварельные сны не отпускали всю ночь. Из пучин ночного Ультрамарина поднимались высокие волны. Гребнями они налетали на Охристый песок, слизывали и утаскивали в глубину вкусные песчинки и гальки. На Нейтрально-черном небе перемигивались и подглядывали маленькие звездочки. А потом оно раскололось Алым, и Умбристые гнутые клыки начали разрывать безмятежный холст на кусочки.

Я проснулась, тяжело дыша, сонливость как рукой сняло. Через панорманое окно  лился свет розоватого рассвета. И коротко мелькнула черная тень. Настенные часы показывали половину восьмого – самое время, чтобы собраться и отправиться на завтрак.

А набор акварельных красок лежал на комоде, куда я их вчера определила. И как будто разок щелкнул зубами, заставив меня попятиться.

Морской ветер посылал на берег стайки облаков и утреннюю прохладу. Я вышла и даже слегка поежилась. Коричный кардиган широкой вязки грел слабо. Такие же полусонные, взъерошенные гости выходили из своих домиков, закрывали двери и коротко кивали мне. Я знала, что нам всем нужно. Хорошую порцию эспрессо на завтрак. Может быть, с парой горошин душистого черного перца. Для бодрости.

Столы были накрыты в большой столовой административного здания. На деревянных панелях красовались аккуратные чучела высушенных рыбин и головы местных животных – косуль, кабанов и даже огромные лосиные рога. Под потолком висела немалых размеров люстра с настоящими восковыми свечами. Воск капал вниз, но не достигал пола – рассеивался маленькими светлячками. Играла тихая инструментальная музыка. Бриз слабо развевал белоснежные тюли на открытых окнах. На зал явно было наложено умелое заклинание расширения пространства.

Я села за дальний небольшой столик возле окна. Отсюда очень удобно было наблюдать за медленно заполнявшейся залой, а во мне неожиданно проснулся азарт исследователя.

Первыми подтягивались семьи с детьми. Двойки и тройки малышей и школьников зевали и просились обратно в теплые кровати. Только запах свежих, сладких булочек пробуждал в них интерес. Следом заходили такие же заспанные парочки. По восторженным, влюбленным взглядам угадывались молодожены, по наполненным заботой и уверенностью – те, которые «давно в браке». Привлекла внимание активная старушка-одуванчик с пушистой копной седых волос. Она тащила за собой слабо упирающегося дедулю в вязаном свитере и с упоением рассказывала о недавней прогулке в «садочек серых нерп».

 – Садочек серых нерп… – повторила я губами.

Удивительное сочетание слов, отзывающееся теплым в груди для любого жителя Петермара. У нас любили этих малышей, чудесных серых нерп с огромными, словно игрушечными глазами. Тут же захотелось тоже совершить прогулку к нерпам, но старушка с дедулей уже пропали из виду. Значит, придется искать садочек самой.

 – Доброе утро! Вы – госпожа Белтан?

Вдруг прозвучало над ухом. Рядом стояла милая девушка в симпатичной темно-зеленой футболке с эмблемой отеля.

 – Доброе утро. Да, это я.

 – Так как вчера вы прибыли слишком поздно для опроса пожеланий на завтрак, мы взяли на себя смелость самостоятельно выбрать вам блюда, – протараторил девушка, сверкая белозубой улыбкой. – Но напиток остается за вами. У вас есть какие-то пожелания?

 – Кофе, – выдохнула я, чувствуя, как одна мысль о нем наполняет бодростью. – Крепкий эспрессо и пару горошин черного перца, если можно.

 – Молоко или сахар добавить? – уточнила официантка, не моргнув и глазом на нестандартную просьбу.

 – Нет, не нужно.

И девушка упорхнула выполнять заказ, а я продолжила обозревать изрядно наполнившийся зал. Тихие перешептывания и невесомая музыка сменились громким смехом, редкими спорами и человеческим гудением. Шум взлетел к потолку и капал вниз вместе с воском.

Проворные служащие сновали меж столов, носили тарелки с аппетитно пахнущей кашей, свежие тосты, блинчики со сладким сиропом, оладьи со сметаной и пышные яичницы с томатами и беконом. Казалось, еда должна была слегка заглушить разговоры, но она только поспособствовала всеобщему оживлению. От невероятных запахов кружилась голова, рот наполнялся слюной и есть хотелось просто неистово. Есть и пить обжигающе-горячий кофе.

Вдруг краем глаза я снова увидела, хотя скорее почувствовала, тень. Ту самую, которая утром сновала возле моего домика. Тень махнула хвостом, повела ушами и ловко запрыгнула на мой стол. Мое сердце тоже подпрыгнуло и пустилось то ли в пляс, то ли в предсмертную судорогу. Прямо передо мной сидел черный кот Сильвестр собственной персоной! Такой же лоснящийся и довольный жизнью, с третьим глазом во лбу. Только не акварельный, а настоящий, шерстяной и зубастый.

 – Симо́н! Ах ты, негодник, зачем на стол залез!

Воскликнула подоспевшая официантка с белоснежной улыбкой и махнула на кота полотенцем. Тарелки и чашечка с кофе звякнули на подносе. Но кот не обратил на девушку никакого внимания. Подождав еще пару секунд, он повел ушами, тихо мявкнул что-то приветственное и выпрыгнул в окно.

Оторопев от произошедшего, я так и не смогла вымолвить ни слова. А девушка начала выставлять на стол воздушные оладьи и торопливо извиняться за обнаглевшего хозяйского кота. Оказывается, он очень сильно любил по-своему, по-кошачьи, дружить и общаться со всеми постояльцами отеля. Кому-то под порог приносил дохлых мышек, кому-то притаскивал разноцветные ленточки, частенько посиживал на руках, лез обниматься и вообще слыл всеобщим любимцем.

 – Никак не можем отучить его лазить по столам… – развела руками девушка, закончив сервировку. – Вы уж простите. Приятного аппетита.

 – Постойте… – промолвила я, наконец, обретя дар голоса. – Как вы сказали его зовут? Си…

 – Симон! – вновь широко и весело улыбнулась официантка. – Вы с ним подружитесь, вот увидите!
***
Рекомендую историческое фэнтези в рамках литмоба "Осенние сказКИ"!