Осень между нами

– Тася? Таисия, значит… Еще и имечко так себе. Колхоз полный. Ну, привет, убогая, – недовольно произнес сын моего опекуна, окинув меня сверху вниз презрительным взглядом темно-серых, почти черных глаз.

Наверное, с высоты его огромного роста я со своими метр шестьдесят кажусь ему совсем крохотной.

Маленькой серой мышкой, которую он вот-вот раздавит…

– Андрей, прекрати немедленно! Как ты разговариваешь с нашей гостьей?! – возмутился хозяин дома.

Сейчас в просторном холле шикарного двухэтажного пентхауса, где слышно буквально каждый шорох, громкий поставленный голос столичного бизнесмена Макара Сергеевича Ольшанского звучит особенно сурово.

– Имей в виду, Тася теперь моя подопечная, за которую я несу ответственность. И с этого момента она будет жить с нами. Нравится тебе это или нет. Так что заканчивай паясничать и впредь относись к ней с должным уважением. Желательно, как к своей сестре. И не смей больше выражаться подобным образом! – приказал мой опекун тоном, не терпящим возражений.

– Как к кому, прости? К сестре?! – тем временем не унимался его сын. – Насколько я помню, у меня есть только брат. А эта самозванка мне никакая не сестра! Ни сводная, ни приемная, ни тем более, родная!

Мне конец! На этот раз точно!

А я-то думала, что мое бренное существование едва начало налаживаться после смерти матери.

Я перешла в другую школу, завела преданных друзей и обрела цель в жизни.

Еще каких-то четыре месяца назад я твердо знала, чего хочу и куда буду двигаться дальше…

И вот опять!

Снова неожиданный поворот судьбы. И снова переезд.

Но на сей раз не к бабушке в соседний район. А за несколько сотен километров в другой город.

К абсолютно незнакомым мне людям…

– Мы с тобой уже давно все обсудили. Я говорил тебе, что забираю эту девочку под опеку, так как обещал ее отцу позаботится о ней. А я всегда держу свои обещания. Поэтому решение о переезде Таси окончательное и обжалованию не подлежит! – грозно сказал Макар Сергеевич.

– Знаешь, па, если вам с мамой нравится устраивать из нашей квартиры притон для всяких бастардов и разрушителей чужих браков, то это ваше дело! – съязвил Андрей. – Но меня в это д***мо не впутывай! Я не собираюсь играть роль заботливого братца для этой приблудной!

Честно, я не представляю, как буду жить в этом огромном холодном доме. Под одной крышей с людьми совершенно иного круга.

Которым я точно не ровня!

Особенно с учетом того, что один из членов семейства, очевидно, не рад моему появлению…

– Боже, ты можешь остановить этот поток оскорблений? Где твои манеры? Немедленно извинись перед Тасей! – спокойно, но достаточно уверенно ответила на очередной выпад сына Эльвира Максимовна, супруга Макара Сергеевича, изящно заправив за ухо наманикюренной рукой прядь прямых платиновых волос.

– Ха! И не подумаю! – скривился Ольшанский младший. – Да ты посмотри на нее! Она эти ободранные джинсы в мусорном баке за гаражом нашла, что ли? В приюте и то лучше детей одевают. Головой соображать надо, все-таки в приличный дом притащилась. Оделась бы нормально, а не в грязное тряпье. И ЭТО вы решили поселить у нас?! Того и гляди, подхватим от нее какую-нибудь заразу!

Просто кошмар! Я не верю своим ушам!

Нет, конечно, я не полагала, что столичный парень из обеспеченной семьи примет какую-то девчонку из провинциального захолустья как родную сестру.

Но то, что на меня выльется целый ушат гадостей, я даже помыслить не могла!

За что он так со мной? Я же ничего плохого ему не сделала…

– Ей-богу, тебе почти восемнадцать! А ведешь себя, как десятилетний ребенок! – пристыдила сына Эльвира Максимовна. – И ты еще претендуешь на то, чтобы называться взрослым?

– Пфф, я и есть взрослый, мама, – фыркнул Андрей. – Но вы напрочь не хотите это признавать и считаться с моим мнением! Только я молчать не буду! В конце концов, это и мой дом тоже!

– А я смотрю, взрослый, ты совсем стыд потерял! Вообще никаких границ не видишь! – жестко заявил Макар Сергеевич, уже не сдерживая себя и не выбирая формулировок. – Главное, как деньги из отца тянуть, так ты первый! А как самому выполнить малейшую родительскую просьбу, ты тут же права качаешь?! Запомни раз и навсегда: пока ты живешь здесь за мой счет, свое мнение ты можешь продемонстрировать разве что собственной физиономии в зеркале! А из твоего у тебя лишь то, что ты смываешь по утрам в унитаз! Тебе ясно?!

Выругавшись как следует, он обратился ко мне:

– Тася, прости меня, пожалуйста, за отвратительное поведение моего сына. Как ты заметила, принимать гостей и разговаривать по-человечески к своему совершеннолетию он не научился. И это во многом моя вина. Увы, с бесконечной работой времени на воспитание детей практически не остается.

От извинений опекуна мне стало откровенно не по себе. А щеки и вовсе загорелись от стыда...

Обстановка в квартире Ольшанских накалилась до одному Богу известного предела.

И это все из-за меня!

Я же ни единого звука выдавить не могу. У меня словно ком поперек горла встал.

Опустив взгляд на узорчатый пол, торчу неподвижно, будто какая-то статуя или предмет интерьера, на который никто до настоящей минуты не обращал внимания.

А глаза, как назло, начинает предательски щипать от непрошенных слез обиды и отчаяния из-за ситуации, в коей я по воле судьбы оказалась.

Господи, бабушка, ну зачем ты меня сюда отправила?!

– Все равно, папа, терпеть внебрачную дочурку твоего друга в нашем доме я не намерен! – выпалил Андрей в адрес отца.

После этого он от души пнул ногой дверь, расположенную возле широкой винтовой лестницы, ведущей на второй этаж.

За дверью была небольшая комната, служившая, по-видимому, чем-то вроде гардеробной.

Набросив на плечи черную кожаную куртку, сын моего опекуна схватил с обувной полки брендовые кроссовки на белой подошве и начал обуваться…

– Взгляните-ка на него! Не намерен он… А у тебя, дружок мой, выбора нет! Будешь терпеть, как миленький! – заключил Макар Сергеевич, как бы вынося финальный приговор. – И еще кое-что. Тася теперь будет учиться с тобой в одной гимназии. Так что даже мечтать не смей о том, чтобы выкинуть какую-то новую глупость в ее стенах! В противном случае я тебя быстро определю в обычную среднюю школу. Будешь там одиннадцатый класс заканчивать. Ты понял?

– Чего?! – воскликнул Андрей. – Ты ее в нашу школу устроить собрался? Рехнулся?! Ты вообще понимаешь, что о нас с Лехой подумают?!

– Ты и твой брат как-нибудь это переживете. Да и что о вас могут подумать? Кому вы сдались?

В одной гимназии?.. Катастрофа!

Серьезно, за что мне все это? Где я в жизни настолько провинилась?

Ладно, если я просто буду жить в этом в доме. Здесь я, по крайней мере, под надзором и защитой моего опекуна…

А в школе как быть? Его сын же меня там съест!

– Андрей, ты куда? – обеспокоенно спросила Эльвира Максимовна.

– Извини, мам, но при таком раскладе находится тут я не хочу. Счастливо оставаться!

С этими словами Ольшанский младший пулей выскочил в коридор, громко хлопнув парадной дверью…

– Андрей, стой!

Звонкий голос Эльвиры Максимовны ударился о стены холла, поднялся по спирали вдоль стеклянных ступенек на второй этаж и утонул в гробовой тишине.

– Оставь ты его, – обреченно вздохнул Макар Сергеевич. – Никуда он не денется. Так хоть, может, мозги немного остудит. А уж потом я с ним поговорю с глазу на глаз.

Мой опекун посмотрел на серебряный Ролекс на левой руке и воскликнул:

– Черт! Надо идти… У меня сегодня еще совещание с немцами… Опять поставки сорвались. И подрядчиков нужно поменять… Иначе к следующей весне не видать мне отеля в центре, как своих ушей! Поэтому вечером не ждите. Буду поздно.

С этими словами он развернулся к двери и уже собрался выходить.

Как вдруг резко остановился и обратился к жене:

– Ах да, Эля! Накорми, пожалуйста, Тасю и покажи ей все.

Затем Макар Сергеевич перевел взгляд на меня и опустил глаза вниз. На мои грязные мокрые джинсы и обувь…

Когда мой поезд прибыл на станцию, где опекун должен был меня встретить и отвезти к себе домой, на улице шел осенний проливной дождь.

Спускаясь по лестнице с платформы, я случайно зацепилась ботинком за небольшой выступ на краю одной из ступеней. Из-за чего потеряла равновесие и упала коленями прямо в грязевую лужу, уронив туда же очки.

Я кое-как попыталась очиститься от грязи любимым зеленым кардиганом. Но, увы, это не особо помогло.

Очки еще более-менее удалось оттереть. Через них хотя бы можно теперь смотреть. А вот джинсы и ботинки выглядят откровенно неопрятно и жалко.

Сейчас мой внешний вид действительно оставляет желать лучшего. Тут Андрей был прав в своих грубых высказываниях…

– И да, обнови ей гардероб, – Ольшанский старший тем временем продолжал сыпать поручениями. – Деньги у тебя есть. Кстати, что насчет формы? Послезавтра понедельник, и Тасю нужно будет отводить в школу.

– Я уже заказала. Завтра привезут, – отрапортовала Эльвира Максимовна. – Девочка довольно худенькая… И, вероятно, местами будет великовато… Но если что, на примерке подошьют.

– Отлично. Спасибо, Эль, – Макар Сергеевич поблагодарил супругу и, нежно поцеловав ее в щеку, добавил:

– Тася, располагайся и чувствуй себя как дома. Эля покажет тебе твою комнату. Если что-то потребуется, можешь смело обращаться к ней. Мой номер у тебя есть, но я не всегда на связи.

– Хорошо. Спасибо вам огромное, – почти шепотом ответила я.

Пожалуй, это единственное, что я смогла вымолвить вслух за чудовищно долгое и тяжелое утро.

Хозяин квартиры еще раз окинул меня каким-то странным задумчивым взглядом. После чего вышел в подъезд, плотно закрыв за собой дверь и оставив меня со своей женой.

Да уж…

А ведь недавно я ехала в поезде, направляющемся в этот совершенно чужой город, и гадала, что же меня в нем ждет…

Практически все часы, проведенные в дороге, я размышляла над тем, что мне делать в этот непростой период жизни.

Как стоит себя вести в так называемой «новой семье», где, помимо моего непосредственного опекуна, меня ждало знакомство с его супругой и двумя сыновьями.

А за окном купе беспрерывно лил холодный дождь, за которым не было видно ни деревьев, ни проносящихся мимо поселков.

Столица решила поприветствовать меня осенней сыростью, как бы говоря с предостережением, что мне здесь отнюдь не рады.

И чем ближе я была к пункту назначения, тем хуже мне становилось. А живот сводило от страха…

Больше всего я боялась, как отреагирует на мое появление Эльвира Максимовна, с которой Макар Сергеевич не особо-то советовался, прежде чем перевезти меня в их дом.

Я задавалась вопросом: сможет ли она отнестись к этой ситуации с пониманием и тепло принять меня, несмотря на мой сомнительный бэкграунд…

Сейчас же, при личной встрече супруга моего опекуна кажется мне вполне миролюбивым человеком. Хотя ее столичный пафос и статусность дают о себе знать.

Одетая в бежевый шелковый костюм, состоящий из тонкой блузки с длинным рукавом и пары брюк, стройная и ухоженная женщина обладает внешностью классической жены богатого бизнесмена из мыльных сериалов, которые моя бабушка обычно смотрит на крохотном телевизоре в кухне, пока готовит обед.

Поэтому, когда я ее увидела, войдя с Макаром Сергеевичем в громадный холл их дорогого пентхауса, я стушевалась перед ней, не смея произнести ни единого слова…

Но куда труднее обстоят дела с сыновьями семейства Ольшанских. Вернее, с одним из них.

Так как второй, по имени Леша, по рассказам моего опекуна, уехал в другой город на соревнования по танцам. И его не будет аж три месяца…

Что же до его брата, то ему я не понравилась буквально с первых секунд.

Это я поняла тут же, как поймала на себе его ледяные темно-серые глаза, недобро смотрящие на меня из-за копны упавших на лицо каштановых, слега вьющихся волос.

Андрей оказался очень высоким, под метр девяносто, хорошо сложенным, симпатичным парнем с классическими строгими чертами лица.

И он явно принадлежал к категории тех самых популярных мальчишек, в которых обычно влюбляется женская половина школы.

Только вот я всегда предпочитала держаться от них вдалеке, думая, что с ними не стоит рассчитывать на взаимные искренние чувства.

А еще, возможно, где-то в глубине души я не хотела повторять ошибки и печальную судьбу моей матери, сгоревшей, словно глупая бабочка, в пламени безответной печальной любви. К красивому, но недоступному ей мужчине…

Впрочем, в данный момент это не важно.

Вот что действительно имеет значение, так это то, смогу ли я сосуществовать с сыном моего нынешнего опекуна в одной квартире, пусть и двухэтажной?

Желательно без жестких выпадов с его стороны.

Надеюсь, что он тупо не будет обращать на меня внимание и позволит мне спокойно прожить в его доме два года.

Главное – продержаться до конца одиннадцатого класса.

А уже после я приложу все усилия, чтобы поступить в какой-нибудь простенький университет, поселится в общежитии и уехать отсюда.

Подальше от пронзительных серых глаз…
Иллюстрация к главе

Тася Калинина (главная героиня)

Андрей Ольшанский (главный герой)

Макар Ольшанский (опекун Таси, отец Андрея)

Эльвира Ольшанский (мать Андрея)

– Тасенька, милая моя, что же ты совсем ничего не ешь? – резко прервала мои размышления Эльвира Максимовна.

– А… Что, простите? – неловко пробормотала я, пропустив ее фразу мимо ушей.

– Я говорю, почему ты не ешь ничего? Неужели не голодная?

– Эээ… Не особо… Я еще в поезде бабушкиными бутербродами подкрепилась, правда, – кое-как нашлась я с ответом.

Поле ухода Макара Сергеевича мы с его женой переместились из холла в светлую просторную кухню, разделенную на рабочую и столовую зоны красивой барной стойкой из светлого дерева.

Вдоль нее расположились изящные высокие стулья в количестве шести штук, обтянутые бежевой кожей, с витиеватыми ножками на плоских круглых подставках.

Я села на один из таких стульев возле окна и стала наблюдать за все никак не прекращающимся пресловутым дождем.

Эльвира Максимовна же в это время жарила говяжьи стейки, стругала овощной салат и погружала апельсины в громко жужжащую соковыжималку.

Сервировав стол, она разрезала говядину на небольшие ароматные кусочки, раскидала их по двум белоснежным тарелкам с волнистой золотой окантовкой и поставила одну из них передо мной.

Но, несмотря на мой голод и на умопомрачительный запах свежеприготовленного мяса, витающий в кухне, из-за нервного напряжения я не смогла проглотить ни грамма.

За приемом пищи супруга моего опекуна трещала без умолку, тщетно пытаясь вступить со мной в диалог и что-то рассказывая.

Погруженная в свои мысли, я совершенно не заметила, как прошло уже три часа с моего прибытия в дом Ольшанских.

В какой-то момент жена Макара Сергеевича, видимо, уловила замешательство на моем лице.

А потому, в очередной раз нарушив ход моих рассуждений, она обратилась ко мне с легким колебанием в голосе:

– Эмм… Тася, дорогая… Послушай меня, девочка… Я понимаю, как тебе сейчас тяжело. Переезд в чужой город, смена обстановки, новая школа и одноклассники… Все это непросто переживать подросткам твоего возраста. Не сомневайся, я знаю, о чем толкую. У самой их целых двое…

После данных слов Эльвира Максимовна ненадолго замолкла.

Внимательно взглянув на свое бледное отражение в окне, она пригладила платиновую челку, скрывающую высокий лоб, подтерла пальцем смазавшуюся в уголке губ помаду песочного оттенка и затем продолжила:

– С сыновьями мы почти пять лет прожили в Германии, пока Макар отрабатывал контракт на запуск отеля в Гамбурге. А год назад срок действия его контракта истек, и нам нужно было возвращаться на родину. Так мои оболтусы чуть ли не четырьмя конечностями уперлись в дверной проем! Орали, что никуда не поедут. Но кто их спрашивал… В итоге переехали. И ничего. Никуда они не делись. Освоились. Быстренько завели здесь новых друзей и забыли про старых freunde[1]. Наконец родную речь вспомнили… Поэтому не переживай. Ты тоже скоро привыкнешь. Главное, ничего не бойся. Тем более, что я рядом и в любую секунду готова тебя поддержать. Ты мне веришь?

– Верю… – робко протянула я.

– Вот и умница! Не сомневайся, столица – это лучшее решение для тебя. Тут и перспектив гораздо больше, и образование на уровне. Закончив школу, сможешь выбрать любой понравившийся тебе вуз. Даже Надежда Петровна это отлично осознает. Так что не обижайся на нее. Она желает тебе только добра. Для того и позволила забрать тебя к нам…

При упоминании бабы Нади я судорожно сглотнула, едва не подавившись салатом, который Эльвира Максимовна все же заставила меня съесть вкупе с апельсиновым соком.

Надежда Петровна? Желает мне добра?

М-да…

Когда Макар Сергеевич Ольшанский, будучи лучшим другом моего покойного отца, предложил моей бабушке делегировать ему опеку надо мной, та, не медля ни минуты, согласилась.

Не могу сказать, что она меня всей душой ненавидит.

Но и искренней любви, присущей большинству пожилых людей по отношению к внукам, баба Надя ко мне не питала.

Это я поняла практически сразу после смерти мамы…

Тогда бабушка была вынуждена взять меня к себе, чтобы я не очутилась в приюте.

Жизнь с ней сопровождалась постоянными упреками в моей неблагодарности и бессовестности.

Главной причиной тому, как мне кажется, было то, что баба Надя жутко боялась сплетен о ней в нашем провинциальном городке. В особенности, как она сама утверждала, из-за «отвратительных и непристойных замашек моей матери».

Я же, в свою очередь, предпочитала не давать лишних поводов для слухов и бабушкиного беспокойства, ведя тихий неприметный быт и помогая старой женщине по дому.

Сменив школу, я познакомилась с одноклассниками и нашла среди них настоящих преданных друзей: Пашку и Аленку.

Вместе мы часто гуляли в парке или проводили досуг в муниципальной библиотеке, на базе которой Паша организовал книжный клуб для любителей почитать фэнтези.

В целом моя жизнь после переезда к бабе Наде в ее крохотную хрущевку обрела размеренное и спокойное течение.

А самое главное – в ней по завершении десяти лет кочевания с мамой по съемным квартирам и полной нищеты появилась хоть какая-то стабильность.

Однако, невзирая на мои многочисленные попытки наладить с бабушкой контакт, для нее я по-прежнему оставалась обузой. Своего рода «черным пятном» на репутации семьи. Горьким напоминанием о несбывшихся мечтах и надеждах, возложенных на ее дочь, мою мать, которая, по словам бабы Нади, должна была, прежде всего, «усердно учиться и думать о будущей профессии, а не позорить фамилию, кувыркаясь с женатым козлом…».

Впрочем, я опять отвлеклась…

Эльвира Максимовна же тем временем описывала «волшебные» преимущества столичного города:

– … в конце концов, есть различные кружки, спортивные секции, художественные студии, музыкальные школы и много чего еще. Если захочешь, выберешь любое занятие, которое приглянется. Твой отец, к примеру, желал дать тебе только лучшее. Когда Саша узнал о твоем существовании, он тут же на уши всех поставил, представляешь! Хотел как можно скорее забрать тебя к себе. Жаль, не успел…

Хм… Отец…

Пожалуй, самая загадочная для меня фигура. Человек, которого, в отличие от матери, я ни разу не видела воочию…

[1] Freunde (нем.) – друзья.

Спустя три года после гибели матери мой мозг старается хранить в памяти только светлые эпизоды с ней, отметая лишнюю черноту и грязь. В основном это добрые моменты из детства, наполняющие душу теплотой.

Я до сих пор помню мамины русые, вьющиеся, как у меня, длинные волосы. И в особенности ее зеленые, почти изумрудные глаза с опушкой густых пышных ресниц. Те самые, что смотрели на меня с неиссякаемой нежностью и печалью одновременно.

Помню, как мама покупала нам по мороженому в вафельном стаканчике в небольшом молочном магазине рядом с домом. Как она читала мне перед сном, а потом с улыбкой целовала в лоб и желала сладких снов.

Но, к сожалению, немногочисленные радостные мгновения, проведенные с ней, продлились не так долго, как того хотелось бы нам обеим…

Роза Калинина умерла очень рано. Пусть ожидаемо, если учесть ее образ жизни.

Разбитая первая любовь, незапланированная беременность, нищета из-за отсутствия нормального образования и постоянной работы, а также малейшей перспективы достойного будущего – все это в конечном счете сломало ее, поселив в сердце невыносимую боль.

Свои тяжкие страдания по несложившемуся личному счастью мама топила в алкоголе, «весело» проводя досуг вдали от меня с новыми «друзьями». При этом дома она могла не появляться ночами, а порой и сутками.

Я же, когда моя мать была в очередных загулах, не знала, что и думать. Забытой миром и фактически предоставленной самой себе, мне, увы, приходилось коротать часы в гордом одиночестве и безнадежном уповании на ее скорое возвращение.

Итогом нашей с матерью совместной истории были потеря из-за долгов собственной квартиры, крохотной однушки, перешедшей к нам по наследству от дедушки, и непрерывное скитание по съемным углам.

А затем и ее смерть от алкогольной интоксикации…

Об отце же ни мама, ни тем более бабушка ничего мне не говорили. Все мои робкие потуги спросить о нем тут же пресекались фразой: «Он чужой человек и живет за границей. А остальное – не твоего ума дело!».

Хоть какую-то информацию я получила от Макара Сергеевича, когда он возник из неоткуда на пороге нашей с бабой Надей обшарпанной прихожей в середине прошлой весны.

Тогда он рассказал, что Александр Гордеев, мой папа, действительно эмигрировал за рубеж, в Испанию, со своей семьей: женой и дочкой.

Но через пять лет они вернулись на родину, поскольку гостиничный бизнес, который тот пробовал вести в Барселоне, не приносил ему приемлемых финансовых результатов.

Так я выяснила, что у меня есть сестра примерно моего же возраста по имени Дина. Ее я, как и отца, ни разу не видела.

И сейчас это не представляется возможным. Ведь, похоронив главу семейства Гордеевых, девчонка с матерью без промедления уехала обратно в Испанию, где у них во владении имеется вилла на берегу Средиземное моря…

Макар Сергеевич упомянул и об автомобильной аварии, в которую попал мой отец. После чего пролежал еще две недели в больничной палате и умер. По словам врачей, «из-за внезапной остановки сердца».

Незадолго до катастрофы папа узнал о существовании внебрачной дочери, то есть обо мне, и твердо заявил супруге, что намерен забрать меня.

Но сделать этого он не успел.

А за пару дней до кончины, во время визита в больницу, он умолял старого товарища и коллегу позаботиться обо мне, если с ним что-то случится.

Как будто предчувствуя, что жить ему оставалось немного…

В прохладное апрельское утро лучший друг моего покойного отца Макар Ольшанский пришел к нам с бабушкой домой.

На лицо ему было лет пятьдесят. Неглубокие морщины уже виднелись на его высоком лбу и в области вокруг век. А сквозь темно-каштановые волосы уже просвечивалась седина.

Посетитель оказался тоже важным человеком в сфере гостиничного бизнеса. А потому, одетый с иголочки в дорогой костюм и с Ролексом на руке, на нашей бедной кухне в хрущевке он выглядел странно. Я бы даже сказала, нелепо.

В тот день папин друг был довольно вежлив и учтив по отношению ко мне. Решив, вероятно, выразить определенную долю сочувствия, он поинтересовался у меня, как я живу, где учусь и чем увлекаюсь.

Однако в завершении истории о моем отце он попросил меня выйти из кухни, чтобы «потолковать» с бабой Надей наедине.

Притаившись за дверью, я попыталась прислушаться к их диалогу. Но до моего уха долетели лишь его жалкие обрывки…

– Надежда Петровна, вы же понимаете, что для нее так будет лучше?.. – выдал тогда Макар Сергеевич.

– Я-то понимаю. Уж поболее вашего, поверьте… И рада бы отдать, но… Сами-то понимаете, какую ношу на себя берете?.. – в свою очередь посетовала бабушка с долей неуверенности в голосе. – … а от девчонки наберетесь еще забот. Уж больно проблемная всегда была… И это без учета проблем со здоровьем… То в обморок грохнется, то зрение опять посадит. А мне, старой, беги ей новые очки покупать! На какие шиши, спрашивается?..

– Тем более для вас это прекрасный вариант…

– Да я-то не против… Намучилась уже…

– Значит, мы договорились… Не волнуйтесь, я позабочусь о ней… Мои юристы подготовят соответствующие документы…

Все произошло чересчур быстро!

Буквально в один миг, во время визита незваного гостя, у бабы Нади наконец-то отпала главная причина ее беспокойства. Впервые за три года ситуация складывалась для нее наилучшим образом.

Теперь можно было не бояться, что я навлеку на нее неприятности, связавшись с «дурной компанией». Или принесу «проблему под подолом», как в однажды принесла моя мама, будучи на пятом месяце беременности в ее неполные девятнадцать.

Я же после той роковой встречи провела остаток весны и лето дома в ожидании неминуемого переезда и кардинальных перемен, пока Макар Сергеевич занимался передачей опеки.

Меня ждала жизнь в огромном незнакомом городе. И это обстоятельство не могло не пугать.

Конечно, меня сильно задевало то, что бабушка столь легко согласилась отдать меня чужому, по сути, человеку.

С другой стороны, это была «отличная возможность выбиться в люди». По крайней мере, так она объяснила свое «да» вечером накануне моего отъезда, когда я собирала вещи:

– У тех столичных бизнесменов денег лопатой греби! Там тебе и хорошее образование, и стабильная работа. Чего еще нужно? Сможешь стать приличным членом общества, ни от кого не зависеть и на моей шее старческой прихлебательницей не болтаться. Поэтому нечего здесь сопли на кулак наматывать!

– Угу… – практически шепотом буркнула я.

Далее с глазами на мокром месте я продолжила искать книгу любимого автора, подаренную Пашкой на прошлый день рождения, чтобы положить ее в мой старенький рюкзак к прочим вещам.

Возразить бабе Наде чем-либо на ее железобетонные аргументы я была просто не в состоянии…
Иллюстрация к главе

Роза Калинина (мать Таси)

Александр Гордеев (отец Таси)

Надежда Петровна (бабушка Таси)

– Боже мой, уже почти три! – воскликнула супруга Макара Сергеевича, взглянув на настенные часы.

– Тася, пойдем, я покажу тебе твою комнату. Ты, кстати, не устала? Не хочешь прилечь поспать ненадолго?

– Нет, Эльвира Максимовна. Не устала, – тихонько ответила я. – Мне бы вещи разложить. Можно?

– Что за вопрос? Разумеется, можно. Даже нужно.

– Хорошо. Спасибо вам огромное.

– И да, называй меня Элей. Ну или Эльвирой, на худой конец. Когда ко мне обращаются по имени и отчеству, я начинаю чувствовать себя старой, – усмехнулась жена моего опекуна.

– Так что давай будем общаться без скучных формальностей. Договорились?

– Договорились, – кивнула я, покраснев от смущения.

– Ну и славно.

Мы встали из-за стола, и я заметила, что на сидении барного стула, обтянутом светлой дорогой кожей, образовались небольшие грязевые разводы от моих ранее испачканных при падении на железнодорожной станции джинсов.

– Ой… Эльвира Максим… То есть Эльвира… – несмело пробормотала я. – Я вам тут испачкала стул. Извините, пожалуйста. Это вышло случайно…. Эмм… Я упала на станции…

– Тася, дорогая, брось! Не бери в голову! – хозяйка дома отмахнулась от моих оправданий, выдав соответствующий жест точеной кистью руки.

– Нашим стульям уйма лет, и они просто неубиваемые. На них то и дело что-нибудь проливается или рассыпается. Ерунда! В конце концов, их привезли из Германии, и изготовлены они на лучшей мебельной фабрике, где качество находится на должном уровне. Оттуда же Макар заказывает гарнитур для своих отелей. А там, сама понимаешь, постояльцы что только не творят с гостиничным имуществом. Поэтому не переживай. На следующей неделе придет клининг и уберет.

Эльвира подошла ко мне и, мягко приобняв за плечо, твердым шагом повела меня из кухни обратно в холл…

По винтовой лестнице мы поднялись на второй этаж и направились в спальное крыло пентхауса вдоль длинного коридора, на стенах которого, декорированных серой кирпичной кладкой, всюду в серебристых рамках висели различные фотографии членов семьи.

На какой-то из них еще молодые супруги Макар и Эльвира Ольшанские с ярким бронзовым загаром улыбаются в камеру на фоне солнечного лазурного берега.

На соседней – они же, но уже в свадебных нарядах, счастливо смотрят друг на друга.

Но мое природное любопытство привлекло изображение пары очаровательных и похожих как две капли воды мальчиков.

Вернее, близнецов, которым, судя по юным личикам, на момент съемки было где-то около восьми – девяти лет…

– Кто это? – поинтересовалась я.

– Они? – уточнила Эльвира, стукнув острым ногтем по стеклу рамки с фотографией братьев.

– Андрей с Лешкой. Такие маленькие и хорошенькие здесь. Подумать только, совсем дети! Не то что сейчас. Красавцы под два метра ростом... Эх! Как, однако, быстро летит время!

– Они близнецы?!

– Да. А Макар тебе ничего по этому поводу не сказал?

– Нет.

– Странно… Видимо, забыл…

– Разве подобный факт возможно забыть?

– Ты знаешь, двойня – это та еще условность. Вот смотришь на них, вроде бы одинаковые. Но стоит обратить внимание на их характеры, то совершенно непохожие мальчишки получаются. Прямо небо и земля!

– Неужели такое бывает?

– О, поверь, и не такое бывает! Встретишься с Лешей – поймешь. Макар говорил тебе, что он уехал?

– Да, говорил.

– Танцует парень на соревнованиях, – с гордостью в голосе произнесла Эльвира. – Обожает двигаться под музыку. И главное, столько жизни и позитива в нем! Куда не придет, везде в центре мероприятия и душа компании. Хотя порой оболтус и валяет дурака. Впрочем, за это его и любят.

Я перевела взгляд на фото, где был изображен симпатичный подросток лет пятнадцати с широкой улыбкой, застывший в танцевальной позе и державшийся за балетный станок возле огромного зеркала с софитами высотой во всю стену.

Рядом с ним висел и другой снимок, на котором тот же парень, но уже на бойцовском ринге с серьезным лицом позировал в камеру в красных боксерских перчатках.

– Это тоже он? – спросила я, показав на боксера.

– Нет, это Андрей, – ответила Эльвира. – Как видишь, хобби у моих сыновей абсолютно разные в силу разности натуры. Андрея я аналогично пыталась отдать на хореографию вместе с Лешей. Но после одного ужасного инцидента, когда он разбил нос какому-то мальчику из их танцевальной группы, я поняла, что это была плохая идея… М-да… Вероятно, ему требовалось иное занятие, которое позволяло бы ему выпускать пар и накопившуюся агрессию.

– Андрей увлекается боксом?

– Почти. Если быть точным, то смешанными единоборствами.

Сделав короткую паузу, жена моего опекуна тяжело вздохнула, а затем продолжила:

– Правда, мне пристрастие сына никогда не нравилось. Но Макар решил, что для него так будет лучше. Кроме того, Андрею это все безумно нравится... Отдали мы его в спорт где-то лет в тринадцать, если не ошибаюсь. После пробы мой сын вернулся домой в дичайшем восторге. Аж до ночи успокоится не мог, рассказывая, как замечательно прошел урок и какой у него крутой тренер. Евгений Владимирович для него как второй отец.

Я вновь уставилась на обе фотографии братьев Ольшанских. И при втором, более тщательном изучении их портретов, мне бросилось в глаза едва уловимое отличие между ними, крывшееся во взгляде.

Оба парня хоть и были внешне одинаковыми, но абсолютно по-разному смотрели на окружающий их мир.

Первый – открыто, с обожанием. Второй – настороженно, с опаской…

Братья Ольшанские

Леша Ольшанский

Андрей Ольшанский

– А вот и твоя спальня, – сказала Эльвира, нажав на серебристую ручку узорчатой деревянной двери, расположенной в самом тупике коридора, и жестом пригласив меня войти.

Очутившись внутри, я увидела небольшую, но очень уютную светлую комнату с панорамным окном, напротив которого был установлен широченный письменный стол.

По бокам от него стояли одноместная кровать и…

О Боже! Огромный, почти во всю стену, книжный шкаф!

О таком я со своей любовью к художественной литературе даже мечтать не могла!..

Помимо основной двери возле кровати была и другая. Кивнув в ее сторону, супруга Макара Сергеевича произнесла:

– Здесь твоя гардеробная. Можешь повесить туда одежду. Тебе есть во что переодеться?

– Да… У меня есть домашние шорты и футболка, – ответила я. – Эээ… Только они в рюкзаке… Кажется, я забыла его в холле.

– Хорошо. Я пока схожу за ним, а ты осваивайся тут потихоньку. Если хочешь, прими горячую ванную, – любезно посоветовала Эльвира, окинув меня внимательным взглядом красивых темно-серых глаз. – Кстати, у нас есть чудесный джакузи! Уверена, тебе понравится. Санузел находится на первом этаже, рядом с аркой, ведущей в столовую. Банные принадлежности, халаты, тапочки – все это лежит там же. Бери, не стесняйся. Также дополнительная ванная есть в противоположном конце крыла. Сориентируешься?

– Эмм… Думаю, да… – протянула я растерянно.

– Отлично. Если что, спрашивай.

С этими словами жена моего опекуна уже было направилась к выходу, как вдруг обернулась и вновь обратилась ко мне:

– Тася, и еще кое-что… Эта комната раньше принадлежала Андрею, и в ней могла остаться часть его вещей. Не удивляйся, если что-то найдешь.

– Книги тоже его? – восторженно спросила я, указав на стройный ряд чудесных разноцветных обложек.

– Да, его. Но свою библиотеку он, вероятно, не намерен забирать. Можешь смело брать любую книгу, которая тебя заинтересует.

– А где же будет спать сам Андрей?

– Он захотел переехать в другую комнату. Там на днях завершился ремонт, и она попросторнее. Это соседняя с твоей спальня. Так что обитать вы будете рядом.

– Рядом? – насторожилась я.

– Да, – Эльвира пристально посмотрела на меня.

– Тася, я знаю, мальчик он сложный. И разные неприятные штуки способен выкинуть… Примерно как сегодня. Поэтому имей в виду, если он попытается тебя обижать, не молчи и тут же обращайся ко мне. Договорились?

– Д… Договорились.

– Ну и славненько.

Затем супруга Макара Сергеевича вышла в коридор, чуть прикрыв за собой дверь.

Я же, прежде чем пойти в ванную, решила дождаться, когда она принесет мой рюкзак, чтобы переодеться в свое. Брать чужие банные принадлежности я, откровенно говоря, постеснялась.

Сев за письменный стол, я начала наблюдать через панорамное окно за расстилающимся внизу городом, нещадно поливаемым безжалостным ледяным дождем, и его жителями, снующими по тротуару с черными зонтами и хмурыми неприветливыми лицами…

Как это обычно случается после жаркого лета, серость дождливой осени нагнала на людей своеобразную глубокую тоску по маленькому солнечному промежутку, когда они могли хотя бы ненадолго почувствовать себя по-настоящему живыми и свободными, не задумываясь о грядущих проблемах и заботах пасмурных холодных будней.

В такое время года чудовищно острым становится ощущение тревоги и страха перед будущим, усиливаемое неизвестностью и сомнениями, связанными с дальнейшей судьбой.

При этом тело прибывает в странном напряжении, натягиваясь, словно гитарная струна…

Порой и мне едва удается совладать с плохими мыслями. Найти опору под ногами.

Несмотря на то, что недавно, прошлым летом, мне исполнилось шестнадцать, а впереди меня ждет целая жизнь, полная своих сюрпризов, радостей, горестей и иных резких поворотов, в подобные моменты воображение рисует лишь худшие сценарии развития событий.

Оттого ожидание скорого будущего становится невыносимым. Практически бесконечным…

Но, как бы то ни было, еще с первого класса школы в моей серой обыденности появилась главная жизненная страсть, неизменная уже на протяжении многих лет. Та, что не раз наполняла будни радужными красками, спасая от самых грустных и тяжелых воспоминаний.

Это литература.

Именно поэтому, наплевав на ограниченную вместимость старенького потрепанного рюкзака, в столицу я привезла с собой любимую книгу авторства неповторимого маэстро Толкина, подаренную лучшим другом.

Ее я со вчерашнего вечера положила в мой скромный «багаж» поверх дешевой тетради в клетку, служившей мне личным дневником, немногочисленной одежды в виде куртки, запасных джинсов, нескольких футболок, шорт и теплого зеленого кардигана (единственной яркой вещи в моем скудном гардеробе), а также прочих мелочей…

Я пыталась почитать ее в поезде, пока ехала сюда. Однако невероятно захватывающие приключения отважных героев были неспособны задержать меня на просторах фантастического Средиземья, и я постоянно возвращалась в реальность, к своему суровому прошлому и неясному будущему…

Что же теперь меня ждет?

Как я буду жить в этом доме? С богатой семьей моего новоиспеченного опекуна. И в особенности с его злым сыном, который с первой встречи презирает меня по лишь ему известным причинам.

Почему он так отреагировал на меня? Неужели бедный облик провинциальной девчонки стал поводом для агрессии в мой адрес?

Или же дело в том, что я внебрачная дочь друга его отца?

Только причем здесь он? Почему его это задевает?..

В любом случае, вне зависимости от мотивов его поведения, Андрей Ольшанский не выдержал и десяти минут нахождения со мной в одном помещении, умчавшись в закат.

Что уж говорить о том, чтобы учиться в его школе? И тем более сосуществовать в соседних комнатах…

Интересно, куда он убежал? И надолго ли?

Может, он вообще решил не ночевать дома?

Прошло уже больше четырех часов, а его все еще нет…
Иллюстрация к главе

Дорогие друзья!

Вот мы и подобрались к основной части сюжета 🔥

Следующая глава будет от лица Андрея 😉

Если вам понравилась книга, то не забывайте подписываться на страницу автора чтобы не пропустить новости о его творчестве (и не только) + ему будет очень приятно ❤️❤️❤️

– Ммм… Андрюша, дорогой… Как же с тобой круто!

– Знаю, Вик. Не в первый раз меня нахваливаешь. И прекрати называть меня Андрюшей! Сколько тебя просить?!

Вика бесит! Родители бесят! Люди вокруг бесят! И с этим состоянием справляться в последнее время становится все труднее…

Еще и проблемы дома!

Точнее, проблема. Одна. Очкастая такая. В уродских потрепанных шмотках…

Благо Самсоновы старшие свалили на дачу, и сейчас есть возможность хоть немного сбросить напряжение…

– Ух! Спасибо, милый. Ты нереальный кайф! – приторно пролепетала девчонка и перевернулась на бок.

Через силу отлепив от себя ее шаловливые ручонки, я встал с кровати и швырнул резинку в мусорное ведро, расположенное в сопряженной с ее спальней ванной комнатой.

После чего поинтересовался у своей довольной «подружки», кивнув в сторону урны:

– Предки не заметят?

– Эмм… Забей, – протянула та в ответ. – Сюда клининг каждый день приходит убирать. А ему нет дела до того, чем я занимаюсь… И с кем.

С этими словами Самсонова весело подмигнула мне и нарочито соблазнительно прогнулась в спине, выпятив в выгодном ракурсе шикарную фигуру, не лишенную форм.

– А я смотрю, тебе все равно, кто и что подумает, – сказал я, окинув одноклассницу сытым взглядом.

М-да… Тело у нее, конечно, огонь!

Не зря ее полшколы «посетило». И, по слухам, даже кто-то из университетских…

– Ой, Андрюш… Кхм-кхм. То есть Ден… Денчик, милый… – осеклась Вика.

Черт! Обязательно надо использовать дебильные прозвища по типу «Андрюша» и «Денчик»?!

Неужели Самсонова верит в то, что меня это умиляет? На что она рассчитывает вообще?..

– Плевала я на сплетни с высокой колокольни, – парировала собеседница. – Я делаю только то, что хочу. А на остальных мне откровенно пофиг. Зависимость от чужого одобрения – полный отстой!

– Хм. Окей, – пробубнил я, натягивая джинсы.

По правде говоря, мне, так же, как и моей недалекой однокласснице, глубоко начхать на мнение других людей.

В этом смысле мы с ней похожи. Не зря с ней встречаемся.

Вернее, спим. Заводить с кем-либо серьезные отношения – не для меня.

Тем более с Самсоновой…

Надев футболку и обувшись, я схватил телефон и похлопал по карманам в поисках ключей.

– Уже уходишь? – жалобно проскулила Вика, сложив губы уточкой.

– Да. А что? – фыркнул я, не въезжая, к чему она клонит.

– Эээ… Я надеялась, мы с тобой еще чуть-чуть посидим. Может, кино какое-нибудь скачаем? В конце концов, давай просто потрещим о том о сем. Нам ведь хорошо вместе…

– О нет, Самсонова! Мы это уже обсуждали, помнишь? Что я тебе тогда сказал?

– Ну, милый…

– Я спросил, что я тебе сказал?!

– Ты сказал, что ты ни с кем не встречаешься, – тихо пробормотала Вика. – И что у нас с тобой секс и ничего больше.

– А ты что мне на это ответила? – не унимался я.

– А я ответила, что согласна на твои условия, – промямлила Самсонова с заметным разочарованием в голосе.

– Молодец. И впредь воспроизводи в памяти наш уговор каждый раз, когда твой маленький мозг генерирует тупые идеи скрасить досуг в моей компании, аки влюбленная парочка! – довольно грубо выпалил я, понимая, что меня уже несет.

– Имей в виду, если ты вновь предпримешь неуклюжую попытку поползновений в мой адрес, то наши совместные интимные вечера закончатся куда быстрее, чем ты думаешь! Тебе ясно?!

– Ясно, – буркнула девчонка, обреченно опустив глаза.

– Отлично. А то у меня и без тебя проблем вагон.

– Что случилось? Ден, у тебя неприятности?

– Да уж… Неприятности.

Я внимательно посмотрел на Вику, размышляя над тем, стоит ли вываливать ей инфу об утреннем инциденте.

Язык у нее похлеще помело! Того и гляди, разметет «чудесную» новость по всей школе.

А нам с Лехой потом отбивайся от идиотских шуточек и комментариев.

С другой стороны, она вроде как лучшая подруга Динки…

– Если это что-то серьезное, то давай я своих ребят из универа подключу, – предложила Самсонова обеспокоенно. – Есть, кстати, у меня один знакомый. Славиком зовут. Так у него отец прокурор…

– Ой, Вик, давай без твоих хахалей с предками из органов, – попросил я.

– Почему сразу «хахалей»?! – возмутилась одноклассница. – Между прочим, Славик мой очень хороший приятель. И ради меня он на все готов.

– Ну понятно. Очередной неопытный лошок во френдзоне, тщетно уповающий на перепихон.

– Не твое дело! – отрезала Вика, переводя тему диалога. – Лучше расскажи, что у тебя произошло?

– Ничего особенного, – вздохнул я. – Родители внебрачную дочурку Гордеева домой притащили.

– Да ладно! Серьезно?!

– Серьезней некуда. Папа уже и опеку над ней оформил.

– Блин! Офигеть! – воскликнула Самсонова. – Он с ума сошел, что ли?! Как ему это в голову взбрело?

– А он Гордееву старшему всякого наобещал, когда тот в больничке при смерти валялся, – пояснил я. – Главное, нужно было сначала себя до комы довести своим же кретинизмом! А потом, будучи «бедным» и «несчастным» страдальцем, начать давить на жалость и клещами вытаскивать клятвы из порядочного человека!

– Капец…

– Но и это еще не финал. Отец хочет гордеевского отпрыска в нашу школу сбагрить.

– Чего?! – взвизгнула Вика, чуть не поперхнувшись собственной слюной. – А он, случаем, ничего не перепутал?! У нас вообще-то элитная гимназия для учеников из привилегированных семей! А не отходоприемник для всяких бастардов и нищебродов! И его не волнует ваша с Лешей репутация?! Да вас же с потрохами сожрут, когда узнают, что вы связались с Динкиной безродной недосестрицей!

– Я не в курсе бед, творящихся у папы в башке. Может, эта девчонка убогими тряпками его разжалобила, – предположил я. – Ты бы ее видела! Подобный колхоз до сегодняшнего дня я лично нигде не встречал! Притащилась вся грязная, будто ее пять минут назад из болота выдернули. И при этом на родителей смотрела таким невинным щенячьим взглядом, словно ее бить собираются. Дескать, «не трогайте меня, я не при делах».

– Вот же паршивка! Не при делах она… Ну конечно! Была бы не при делах, Динка не умотала бы из-за нее в свою Барселону, бросив меня здесь! – зло процедила Самсонова. – Ну ничего. Я ей устрою сладкую жизнь! Пусть только появится в нашей школе…
Иллюстрация к главе

Вика подняла пятую точку с матраса и достала из прикроватной тумбочки пачку сигарет.

Нервно закурив, она начала одеваться, попутно выплескивая ругательства в адрес папиной подопечной.

– Не смей никому говорить! – прогремел я, теряя самообладание из-за тупости моей дорогой «девушки на ночь». – Если об этом узнают, от нас с Лехой потом нафиг не отстанут до конца школы!

– А и пусть узнают! Подумаешь. Вы с Лешей вообще ни в чем не виноваты, – попыталась успокоить меня Самсонова. – Из-за этого не переживай. По крайней мере, все будут в курсе, из-за кого уехала Динка. Тем более, что у меня появилась неплохая идейка, как мы будем мстить нашей сиротке. Такой «бедной» и «невинной»... Ну-ну! Охотно верю!

– Никому мы не будем мстить! – отрезал я. – Вика, я тебя в последний раз прошу, не говори никому!

– А иначе что? – спросила моя одноклассница с нескрываемым сарказмом в голосе. – Что же ты сделаешь, Андрюша? Ударишь меня?

– За кого ты меня принимаешь? Я женщин не бью. Даже лютых стерв, как ты, – лениво ответил я. – На кой черт ты мне сдалась?

Затем я тоже взял из протянутой мне упаковки сигарету и, выдохнув густой клуб дыма, посмотрел собеседнице прямо в глаза.

– Но если ты кому-нибудь проболтаешься, – продолжил я, ухмыляясь ей в лицо, – то я расскажу твоему отцу про одно маленькое «приключение» с участием его ненаглядного чада, бассейна и десятка перекаченных парней из университетской хоккейной команды. Еще и фотки с той вечеринки к своей красочной повести приложу в качестве бонуса.

– Фу, какой ты злой! – фыркнула Вика. – А я-то считала нас друзьями.

– Мы и друзья, – подтвердил я. – Только вот я, Самсонова, не советую тебе проверять нашу дружбу и мое терпение на прочность.

– Да угомонись ты! Никому я не проболтаюсь… Обещаю, блин!

– Блеск!

– М-да, Ольшанский… – буркнула девчонка сочувственно. – Ну и влип же ты. По самое не балуй. Теперь эта внебрачная дочка Гордеевых надолго повиснет на крепкой шее вашей семейки. Не сомневайся.

– Помолчи, пожалуйста! – приказал я, выпустив мощную струю табачной взвеси в воздух. – И без тебя тошно.

– Так еще и как миленькая к нам на учебу припрется, – не унималась Вика. – Вместо Дины, ага! Ободранка безродная!

Вместо Дины…

Да уж! Попадалово, ничего не скажешь…

Дина Гордеева – лучшая ученица и президент школы, староста класса, волонтерка, спортсменка и, наконец, просто красавица.

Полная жизни и энергии девушка, готовая подать руку помощи каждому, кто в ней нуждается, была любима и обожаема нашей гимназией, ее учителями и студентами.

В том числе и Самсоновой, которая по непонятным мне причинам умудрилась стать ее близкой подругой. На чем эти две сошлись, с учетом того, что личности они совершенно разные, не ясно.

Может, в женской компании противоположности притягиваются…

Для нас же с Лехой Динка была далеко не посторонней особой. Будучи дочерью доброго товарища и коллеги отца, она провела с нами бок о бок практически все детство.

На летних каникулах мы с ее семьей ездили по дорогим курортам и европейским столицам. Также мы частенько бывали на их вилле в Барселоне.

Дина, в свою очередь, стабильно раз в год приезжала гостить к нам в Гамбург, когда мы переехали туда из-за папиной пятилетней командировки.

Леха даже не ровно дышал к Гордеевой некоторое время. До тех пор, пока не решил выйти из френдзоны и признаться той в чувствах.

Девушка тогда не ответила взаимностью моему близнецу, упомянув, что воспринимает его «как брата» и испытывает к нему «сестринскую привязанность», не более.

После ее отказа Лешка был, по его же словам, «морально и психологически разбит» и не общался с нашей приятельницей несколько месяцев.

Однако спустя где-то полгода, вдоволь настрадавшись, он переключился на «новую жертву», свою драгоценную училку Марину Владимировну, и восстановил коммуникацию с Диной, погасив в бедном сердце горечь первой несчастной любви.

Правда, это уже совсем другая история…

Меня же в позиции девушки дочь папиного бизнес-партнера никогда не привлекала.

Она нравилась мне как прекрасный человек и надежный староста, который в любой момент даст списать и перекроет в случае чего перед классной.

Гордеева была для меня кем-то вроде младшей сестры. Поэтому перспектива мутить с ней представлялась чем-то противоестественным и неправильным в наших и без того хороших отношениях.

Я крайне дорожил многолетней дружбой с ней. И портить ее ненужными нам обоим романтическими сантиментами из литературной хрени мне лично очень не хотелось…

Я же для Дины выступал в роли старшего брата и сурового злого охранника перед ее бесчисленными ухажерами, каждый день караулившими «королеву» гимназии в школьных коридорах.

Поклонники Гордеевой то и дело шныряли возле ее дома в поисках встречи и в крохотной надеже заполучить жалкую толику ее внимания.

В этом смысле девчонке действительно требовался кто-то, кто не проявлял бы к ней мужской интерес и защищал бы ее от различного рода мудаков.

Поскольку по лицам парней, заглядывающихся на нее, было отлично видно, что те откровенно рассчитывают на интим с белокурой голубоглазой красоткой, похожей на нежную нимфу, сошедшую со страниц книги об эльфах, гномах и прочей сказочной нечисти...

В целом можно подвести черту, что Дину Гордееву боготворили абсолютно все.

У нее и завистников толком не было. Что довольно странно, если учесть человеческую природу и склонность многих людей ревностно относится к чужому успеху и популярности.

Вероятно, причина подобного обожания таилась в ее волонтерской деятельности и желании помогать людям.

Ведь Динка организовала сбор средств на ремонт городского приюта. И, кроме того, она сформировала команду волонтеров для постройки новой детской площадки в малообеспеченном районе.

А потому внезапная эмиграция всеобщей любимицы с матерью в Испанию обескуражила многих. Не только в гимназии, но и за ее пределами…
Иллюстрация к главе

В конечном счете, живая и солнечная девушка, излучавшая радость и вселенскую любовь к людям, фактически «умерла» на глазах у всей школы, потухнув, как яркое пламя, из-за нахлынувшей на нее волны бед и несчастий.

Когда Гордеев старший сообщил семье «радостную» новость о том, что у него есть внебрачная дочь, Динка изменилась до неузнаваемости.

Ее будто подменили.

Бледная, с синяками на веках, исхудавшая одноклассница ходила на уроки, словно бесплотный призрак, ни с кем не разговаривая и не отвечая на вопросы.

Всего за месяц наша с Лехой боевая подруга превратилась в тень прошлой себя, многочисленные попытки растрясти которую, увы, не увенчались должным успехом.

И, невзирая на искренне желание окружающих помочь ей, Дина оставалась отстраненной и молчаливой, безучастной к общему настроению и проблемам своих приятелей.

Что было на нее совершенно не похоже.

А уж когда ее предкам пришла в голову «светлая» мысль устроить семейные разборки прямо в школьном коридоре возле кабинета директора, на Гордееву и вовсе было больно смотреть.

Тогда она просто вжалась в стену от стыда, как моллюск в раковину, залив слезами с соплями весь пол вокруг.

Бедняга…

За один месяц пережить известие об измене отца, наличии у него отпрыска от какой-то другой женщины, предстоящий развод родителей… И, в конце концов, смерть виновника «торжества».

М-да… Ее отец хоть и тем еще мудаком оказался, но все же он был для нее отнюдь не чужим человеком…

Александр Гордеев перенесся в мир иной уж слишком внезапно и неожиданно для его близких и знакомых.

Странная и до тупости нелепая автомобильная авария, в которой он, по словам следователя, «не правился с управлением», в итоге привела к гибели успешного бизнесмена и по совместительству папиного лучшего друга.

Для моего отца эта трагедия обернулась настоящим шоком, от коего он потом долго не мог отойти.

Подключив связи в полиции, Макар Ольшанский пытался всеми возможными способами выяснить, что же на самом деле произошло с его партнером по гостиничному ремеслу.

Ему было глубоко жаль своего товарища, и он не верил, что автокатастрофа была обычной случайностью…

Но, по моему мнению, Динкин папаша-изменщик заслужил то, что он в итоге получил. Ведь если так подумать, в его смерти нет ничего удивительного.

Особенно с учетом того, что при вскрытии в крови этого болвана обнаружили приличную дозу запрещенных веществ...

Как бы то ни было, организовав пышные похороны, Евгения Владимировна, вдова Александра Гордеева, не пожелала больше ни дня находиться в стране.

Быстренько набив люксовым тряпьем чемоданы, она объявила дочери о том, что они немедленно уезжают «в старую родную Барселону» и что «в этот отвратительный город, Содом и Гоморру, не иначе» они не вернутся…

Так Дина покинула наши края, оставив после себя добрую память и грусть по ней у здешних обитателей.

А волонтерское движение, в котором она принимала активное участие и которое, можно сказать, «тащила на своем горбу», развалилось спустя короткое время ее отсутствия.

И все из-за убогой девицы с дурацким именем!

Таси Калининой. Динкиной внебрачной сестры…

Мало того, что мерзавка поселилась в нашем с братом доме. Так еще она будет учиться с нами целый год в гимназии.

Вместо Гордеевой…

– Эй! Ты чего загрузился? – спросила Вика, вырвав меня из тяжелых размышлений.

– А… Ничего, – буркнул я в ответ, взглянув на часы.

– Черт! Уже почти десять. Папа сто пудов будет орать, если я опять припрусь домой ночью.

Несмотря на то, что я изъявил отцу полное отвращение к «дележке» моей территории с его подопечной, в действительности же идти мне было некуда.

По крайней мере, задерживаться у Самсоновой я точно не собирался…

– Почему бы тебе ему не позвонить? – предложила одноклассница.

– Хм. Зачем? – не понял я.

– Ну… – протянула девчонка заговорщически. – Навешаешь ему фигни какой-нибудь… Типа, что к Димону уехал, например. А сам у меня переночуешь.

Вика закусила нижнюю губу и приспустила ворот полупрозрачной блузки, приоткрыв рюши красного бюстгальтера. Чересчур пошлого, как по мне.

– Можем повторить то, что ты делал со мной на кухонном столе, – томно прошептала она. – Или в зале, когда ты только пришел и чуть не раздавил меня, прижав к холодному стеклу… Фух! У меня аж мурашки по телу побежали…

– Ха! Самсонова, что за бред ты мелешь?! – усмехнулся я от ненатуральной актерской игры. – Мы с тобой не в дешевом сериале живем. И никуда я тебя не прижимал.

– Ну не скажи, Денчик. Стонал ты будь здоров как. А еще называл меня грязной девочкой и грозился наказать. Обещал, что я на коленях буду умолять тебя не останавливаться.

С этими словами Вика звонко захохотала мне в лицо своим противным писклявым голосом.

Я же, зажмурившись, со стыдом вспомнил, как лапал одноклассницу в гостиной, представляя на ее месте кого-то другого.

Вернее, другую.

Ведьму. Маленькую такую. Стройную. С зелеными, аки изумруды, глазами…

– Хорошо, нас тогда соседи не услышали. И никто через окно не увидел, – Самсонова тем временем продолжала подливать масла в огонь. – Хотя я бы повторила на публике. А что? Пускай люди локти кусают от зависти!

– Ты совсем рехнулась?! – проревел я в адрес моей недоделанной любовницы с куриным гнездом вместо мозгов.

– Да успокойся. Ишь ты, завелся! – хихикнула зараза, вскинув ладони в примирительном жесте.

Девушка многозначительно подмигнула мне и рассмеялась громче прежнего, чем окончательно вывела меня из себя.

Заметив на полу рядом с кроватью ключи от дома, которые, вероятно, выпали из кармана штанов, когда мы с Викой ввалились в ее комнату, я поднял их и направился в сторону двери.

– Андрей, стой! – воскликнула моя недалекая собеседница, поймав меня за локоть. – Ты что, обиделся?

– Не гони чушь, Самсонова, – устало произнес я. – Нужна ты мне сто лет в обед. И отлепись от меня, наконец. Мне домой надо.

– А мы скоро встретимся? – поинтересовалась одноклассница жалобно.

– Эмм… Посмотрим, – промямлил я неопределенно. – Проблем куча. Сама понимаешь… Этот переезд паршивой Динкиной сестрицы и прочие хлопоты… Не до тебя сейчас...

Затем я взялся за дверную ручку и быстрым шагом вышел из Викиной спальни, не дослушав ее очередной пассаж о наших отношениях.

Да уж… А Самсонова – та еще гарпия!

Вцепится в тебя своими острыми когтищами мертвой хваткой, потом фиг отделаешься от нее…

Дорогие друзья!

Рада Вашей активной поддержке моих творческих начинаний ❤️

Приглашаю Вас посетить мою страницу на Литгород:

и сообщество ВК (ссылка есть на странице автора).

Не забывайте подписываться, чтобы не пропустить интересные новости о моих книгах (и не только) 😉

Дина Гордеева (сестра Таси)

Вика Самсонова (одноклассница Андрея)

Домой я вернулся где-то в третьем часу ночи.

Все из-за Вики, которая таки поймала меня у выхода из ее квартиры и уломала на еще один круг нашего с ней «марафона»…

Когда я вошел в холл, через арку в глаза ударил слабый свет, еле-еле горящий в столовой.

Проследовав туда, я обнаружил свою мать, сидящую за барной стойкой с бокалом в руке и с задумчивым выражением лица…

– Привет, ма, – произнес я, приземлившись возле нее на соседний стул.

– О! Приплелся! – отреагировала мама на мое неожиданное появление. – И где ты пропадал?

– Эмм… Не важно. Воздухом дышал, – ответил я, не зная, что еще я могу выдать на столь провокационный вопрос.

Не про наши же похождения с Самсоновой ей рассказывать, в самом деле.

Хотя для моей матери далеко не секрет, что ее чада уже больше года ведут бурную личную жизнь...

Невзирая на присущие ей нотки беспечности и инфантильности, Эльвира Максимовна Ольшанская была весьма чуткой и осведомленной во многих темах женщиной.

В свое время она даже зачитала мне и брату что-то вроде вводной лекции, в которой пристальное внимание уделила различным «неприятным» заболеваниям и средствам защиты от них.

С данной стороны, в отличие от других родителей мальчиков, мать достаточно трезво смотрела на собственных отпрысков в пубертате, замечая их активный интерес к девушкам.

А потому, порядком обеспокоившись нашим здоровьем и испугавшись перспективы обзавестись внуками раньше положенного срока, она вручила нам с Лехой по упаковке дорогих презервативов с фразой «Только предохраняйтесь, я вас умоляю!»…

– И как дышалось? – спросила мама, одарив блудного сына строгим сканирующим взглядом.

– Эээ… Нормально, – промямлил я. – Ничего особенного.

Этот бестолковый диалог до жути меня утомлял.

– Хм… Андрей, послушай… – начала собеседница, осторожно подбирая формулировки. – Касательно Таси…

– Ну нет! – выпалил я. – Я вам с папой уже все сказал. То, что вы оба уперлись рогами и не считаетесь со мной – это ваша проблема!

– Твое мнение мы с отцом слышим и уважаем, – заверила мама примирительно. – Никто не намерен ущемлять твои права.

Отставив фужер, она прокашлялась от неудачного глотка, попавшего в дыхательные пути. После чего продолжила:

– Я хотела попросить тебя быть с девочкой чуть повежливее, чем сегодня утром. Все же бедняжка потеряла обоих родителей, и ей сейчас отнюдь не легко. Кроме того, она никому ничего плохого не сделала. В том числе тебе. И я искренне не понимаю причину твоей неприязни по отношению к ней.

– Серьезно?! – удивился я ее наивности. – Ты реально не въезжаешь, что произошло? Да она и ее чертова мамаша Динкину семью разрушили до основания!

– Ты преувеличиваешь…

– И ладно бы это были просто родственники какой-то там моей одноклассницы, – не желал я прекращать бессмысленный в своей сути спор. – Но ведь Гордеев был вашим другом! Папиным лучшим другом! Неужто вы можете выгораживать тех, кто повинен в его разводе…

– Андрей! – жестко прервала мой словесный поток хозяйка дома. – Тася ни в чем не виновата. И нет резона на нее гнать. Первые очаги несчастий, случившихся с семьей Дины, вспыхнули задолго до ее рождения.

– Пфф… Это как? – фыркнул я.

– А вот так! – обрубила Эльвира Ольшанская, закинув ногу на ногу и плеснув себе из бутылки очередную порцию элитного напитка. – Еще до свадьбы Гордеева с той провинциалкой с интеллектом ниже табуретки я говорила, что ничего путного из их брака не выйдет!

Мама замолкла и, зажмурившись, произвела несколько приличных глотков алой коллекционной дряни, полностью опустошая бокал...

Выдержав короткую паузу, в течение которой моя родительница, видимо, вспоминала события давно минувших дней, она возобновила свой увлекательный спич:

– Его ненаглядная Женечка только и делала, что постоянно капризничала и едва ли не пачками тащила из благоверного деньги! То ей гостиница в Париже не понравится, то ей сумка в Милане не та… А уж когда Гордеев на ней женился, и у них появилась Дина, их совместный быт совсем под откос полетел. Эта стерва и охотница за роскошью всю кровь из нашего Сашки высосала…

– Мам! – перебил ее я. – Это, конечно, капец как занимательно. Но причем здесь Евгения Владимировна? Я в курсе, что ты, мягко говоря, ее недолюбливаешь. Как-никак тетка специфичная. Но она, тем не менее, была его законной супругой!

Я вскочил со стула и обошел по дуге барную стойку, дабы встать в позу напротив матери, скрестив руки для пущей убедительности.

– А в данный момент речь идет о том, что вашего «чудесного» друга Сашеньку окрутила какая-то малолетка-профурсетка, которая к тому же от него забеременела! Нет, Гордеев, разумеется, сам тот еще олень недоделанный! С него никто ответственности не снимает. Но ты действительно хочешь сказать, что девица не ради бабла с женатым мужиком связалась?! И чем она лучше тети Жени?

– Ох, сын… – вздохнула мама. – Ты слишком молод и неопытен, чтобы рассуждать о подобных вещах. Жизнь довольно сложная штука. И оценивать ее так категорично, как ты, глупо и опрометчиво.

– Ха! Неужели? – усмехнулся я. – А, по-моему, в жизни все предельно ясно! Изменяешь второй половине – значит, м***к! Путаешься с чужим мужем – значит, ш****а!

– Хватит выражаться! – раздраженно воскликнула родительница.

– Извини. Но как не выражаться, когда тут такое творится?

– Прежде я обращаю твое внимание на то, что сейчас ты воспринимаешь ситуацию чересчур импульсивно ввиду юного возраста. В будущем ты это обязательно поймешь. По крайней мере, я надеюсь.

– Хм… Ну, посмотрим, – хмыкнул я.

– Отлично. На этом и закончим, – резюмировала мама, поднимаясь из-за стола. – Уже глубокая ночь на дворе.

– Согласен, – кивнул я. – Я чертовски устал.

– И давай договоримся с тобой, – остановила меня хозяйка дома, когда я уже было направился к себе в комнату. – Ты не будешь донимать Тасю, пока она живет с нами. Девочка – подопечная твоего отца. И приключись с ней беда, виноват будет он. А у Макара и без того куча трудностей на работе. Поэтому, пожалуйста, не взваливай на него дополнительные хлопоты с опекой. Хорошо?

– Договорились… – протянул я вяло.

– Замечательно! Именно это я и рассчитывала услышать от моего почти взрослого сына.

Мама подошла ко мне и, поцеловав в щеку, добавила:

– И еще. С утра нас не будет. У меня массаж в девять. А Макар вечером звонил, сказал, что на встрече с немцами задержится. И сегодня он переночует в одном из своих отелей.

– Угу. И что с того? – буркнул я, не понимая, к чему она клонит.

– Если Тася проснется до нашего возвращения, для нее нужно будет приготовить завтрак и помочь ей сориентироваться в доме. Например, научить ее пользоваться соковыжималкой и кофемашиной.

– Чего?! А попу ей, случаем, душистым мыльцем помыть не надо?! Или в парк аттракционов сводить?! – возмутился я. – Мы с тобой ровно минуту назад условились, что от меня требуется не трогать папину новою подопечную! Какого фига ты теперь велишь мне бегать за ней, аки тупая курица-наседка?!

– Господи, Андрей! Один раз попросила тебя позаботиться о Тасе, пока я буду на массаже со своей старой больной спиной! Как тебе не стыдно?!

– Ладно, блин… – проворчал я. – Но только один раз!

– Вот и молодец! Спасибо, выручил, – поблагодарила мама.

Затем она пожелала мне крепкого сна и удалилась в спальню…

Накормить нашу маленькую гостью завтраком?

Ну-ну…

Что ж, окей. Без проблем. Устрою сиротке теплый прием…

Тре-е-е-ень!.. Тре-е-е-ень!

Ммм… Моя башка… Так нет! Спать!

Тре-е-е-ень!.. Тре-е-е-ень!

Что за противный звук?! Откуда он доносится?

Тре-е-е-ень!

Стоп… Это же мой телефон!

Тре-е-е-ень!

Кое-как подняв тяжелую голову с подушки, я взял мобильник с тумбочки и посмотрел на экран.

Тре-е-е-ень!

Твою ж… Какого фига?!

Тре-е-е-ень!

Нажав кнопку приема вызова, я поднес трубку к уху и проревел:

– Леха, твою за ногу! Ты время видел?!

– Ха! Уже девять! – весело завопил в ответ мой близнец-недоумок. – Мы и разминку успели сделать. А ты че? Спишь, соня?

– Дебил! Пять утра у нас! – гаркнул я. – Ты про часовые пояса слыхал что-нибудь? Или на уроках географии вместо учебника с атласом ты эротические журналы без конца листал?

– Да ну тебя, – буркнул брат, извиняясь. – Забыл, с кем не бывает. Сорри.

– В задницу себе свое «сорри» засунь, понял! А я спать.

– Эй, да подожди ты! Давай потрындим, пока есть возможность, – попросил Леха жалобно. – А то потом всех танцоров в зал загонят. И мы до вечера на репетициях проторчим. Врубай вебку!

– Эх… Чтоб тебя, – вздохнул я и включил фронтальную камеру.

На экране смартфона возникло изображение крайне довольной и наглой физиономии моего недалекого братца, который внешне фактически является моей точной копией.

И, ей-богу, если бы не идиотская ухмылка, я бы спросонья решил, что разговариваю сам с собой...

– Ну, привет! А я гляжу, тебя без меня жизнь помотала конкретно. Помятый и злой, как черт, – засмеялся близнец.

– Это все, что ты хотел сказать? – устало поинтересовался я. – Леха, пять часов, я тебе напоминаю. Естественно, я помятый! Ты бы мне еще в два ночи набрал, придурок!

– Не заводись, – произнес Леша примирительно. – Лучше выкладывай, как у вас дома дела обстоят? Папа уже привез гордеевскую дочурку к нам?

Ааа! Вот зачем он звонит!

А я-то гадаю, что моему клону понадобилось от меня с утра пораньше...

– Да уж… Привез… – ответил я обреченно.

– И как она? – не унимался брат. – Симпатичная?

– Сбрендил?! Леха! Я понимаю, родители ностальгии по своему дружку-изменщику хапнули. Но ты-то куда?

– Ой, хорош! Подумаешь, внебрачная дочка Гордеева. Она же не знала, кто ее настоящий отец.

– И ты туда же?

Нет, я всегда подозревал, что Леша тот еще дурачок!

Но то, что он откровенно не видит проблему, которая свалилась на наши с ним головы, словно снег в апреле месяце, это даже для него уже перебор...

– А че туда же? – продолжал активно тупить близнец. – Лично я считаю, что в данной ситуации мы с тобой ничего не можем предпринять. То, что папа забрал гордеевского отпрыска, так это его право. Тем более он ее отцу обещал.

– Это, конечно, замечательно, – огрызнулся я. – Только что я в школе скажу?

– В смысле, в школе? Это тут причем вообще?

– А ты не в курсе? Ну, тогда я тебя просвещу!

Я встал с кровати и зашагал взад-вперед.

– Наш с тобой многоуважаемый отец, Леша, – обратился я к нему с нажимом, – решил пристроить новую подопечную в нашу элитную гимназию. Как тебе, а?

– Чего?! – воскликнул брат. – Серьезно?

– Серьезней некуда!

– Ф*к! – выругался Леха. – Не, ну это уже полный атас!

– А я о чем?! – заорал я на свою копию. – Теперь въезжаешь, что у нас с тобой проблемы? Причем не пустяковые.

– Прекрати на меня кричать. Истериками ты эти проблемы не разрулишь.

– Неужто? А как их разруливать? Объясни, пожалуйста!

– Я думаю…

Леша замолк и, судя по напряженному выражению его лица, начал действительно что-то тщательно анализировать…

– Слышь, гений мысли, – позвал его я. – Сильно не утруждайся с идеями. По сути, кроме как молчать в тряпочку о том, что в нашем доме обитает внебрачная Динкина сестрица, нам с тобой больше ничего не остается.

– А че? – воодушевился мой брат. – Это выход! Никто ж не знает, что она у нас. Ты-то сам никому не успел растрепать?

– Эмм… Никому, – неуверенно протянул я, будучи застигнутым врасплох. – Только Вике.

– Кому? Самсоновой?! Ты совсем рехнулся?! – заголосил Леха. – А че сразу на радио не позвонил...

– Успокойся ты! – заткнул его я. – Никому она ничего не расскажет. А расскажет, я ее папаше такое о ней поведаю, что его дочурка до конца своей бренной жизни будет не на Сейшелах чилить, а туалетные бочки в отцовских ресторанах драить.

– М-да, Ден… Будем считать, что твоя подружка никому не проболтается. А из наших никому?

– Нет, никому.

– Уже неплохо, – фыркнул Леша.

– Забей, – попытался утихомирить его я. – Никто ничего не узнает. Я не допущу.

– Да? И что же ты сделаешь?

– Эээ… – затормозил я, не соображая, что тут можно ответить. – Сперва пойду приготовлю нашему приблудышу вкусный завтрак.

– Чего? – хихикнул близнец. – Ты ей там уже завтраки готовишь? Вкусные? Надеюсь, в постель!

Парень подмигнул мне левым глазом, после чего и вовсе заржал как конь.

– Да! Естественно, в постель! Куда же еще?! – выпалил я. – А вкусный, потому что за аппетитным ароматом она с меньшей вероятностью почувствует во рту цианид! Мама мне велела, идиот! У нее сегодня утром массаж.

– Будет тебе оправдываться, – усмехнулся Леха. – Скажи, а она симпатичная? Нет, лучше покажи! Фотка есть?

– Какая нафиг фотка? Некогда мне было ее фотографировать.

– Ну хоть опиши, как она внешне. Есть на что поглазеть?

– Какой «поглазеть»! – прыснул я, вспоминая нашу встречу с папиной подопечной. – Сплошная сельская провинциальная унылость. Вдобавок грязная, будто реально только с грядки притащилась.

– Ууу! Грязная девчонка! – улюлюкнул мой брат. – А ты помоги ей принять душ. Или ванную с пеной. Глядишь, и она чистенькая станет, и у тебя с ней общение заладится.

Леха в очередной раз захохотал, как кретин, чем взбесил меня окончательно.

– Что ты, черт побери, несешь? – измученно спросил я. – Да даже не будь она гордеевским отпрыском, глазеть не на что. Тощая, бледная, в убогих очках. Как библиотекарша какая-то. А на грудь с задницей там и намека нет.

– Хм… Не знаю… – засомневался Леша. – Мне сложно оценивать. Была бы фотка, было бы проще. Ты все же сними ее как-нибудь. Желательно обнаженной. Тогда и обсудим.

– Иди в пень! Не буду я никого фоткать! Ясно тебе?

– Ясно-ясно. Не злись.

– Ладно... Пойду помоюсь, пока другие спят. Раз уж ты меня поднял ни свет ни заря…

– Эй, Ден! Погоди, – остановил меня брат, когда я уже собрался прервать звонок.

– Чего еще? – не понял я.

– Ты это, – таинственно прошептал мой близнец, – учти кое-что. Библиотекарши хоть и с виду скромницы, но в любви горячи, как жаркое испанское солнце. Поэтому смотри, не обожгись.

– Придурок, – процедил я и сбросил вызов.

Схватив из шкафа футболку и полотенце, я пошел в ванную комнату на первом этаже с намерением завалиться в джакузи и погрузиться в свои мысли на какое-то время…

Горяча в любви? Леша, блин!

Это ж надо было такое придумать…

Когда я вылез из ванной, на часах было без двадцати минут семь.

Решив попробовать заново уснуть, я вернулся в комнату и завалился обратно в кровать.

Однако ровно в восемь меня растолкала уже моя дражайшая матушка, дабы «торжественно» оповестить о своем отлучении из дома.

М-да…

Сначала Леха. Потом мама.

Моя семья явно задалась целью во что бы то ни стало не дать мне выспаться в мой последний выходной перед очередной учебной неделей.

Еще и эта папина подопечная…

С одной стороны, я надеялся, что она не проснется до возвращения старших, и мне не придется ее обслуживать.

С другой же, я неистово хотел устроить нашей маленькой гостье «радушный» прием. Желательно с участием цианистого калия и мышьяка на десерт.

Нет, я, безусловно, осознаю, что травить человека, даже столь неприятного, по факту разрушившего судьбу моей одноклассницы, – откровенный перебор. К тому же граничащий с уголовной статьей.

Но и пресечь бесконечный поток идей, порой совершенно безбашенных, как подпортить жизнь гордеевской внебрачной дочурке, мне довольно сложно.

Особенно после того, как я впервые ее увидел…

В итоге так и нормально не подремав, я поплелся вниз и занялся готовкой.

В целом мне нравится стряпать. Еще со дня, когда мама лет в десять-одиннадцать отвела нас братом на кухню и научила ее коронному незатейливому блюду – горячим бутербродам с колбасой и сыром.

В определенном смысле Эльвира Ольшанская, будучи личностью гордой, любящей свободу действий и независимость, предпочитала, чтобы ее сыновья тоже были самостоятельными в хозяйственных вопросах и могли накормить себя без посторонней помощи.

Вообще, в процессе нашего с Лешей воспитания она всеми силами старалась добиться, чтобы мы не дергали ни ее, ни приходящую прислугу по различным бытовым пустякам, с которыми в состоянии справиться сами.

Этот аспект превозносил нашу родительницу среди других матерей богатеньких чад и, в частности, «яжемамок», вечно носящихся со своими дитятками, аки курица с яйцом.

Именно благодаря маме я на заре моего восемнадцатилетия уже полностью готов к взрослому существованию вне отчего дома.

По крайней мере, что-что, а сварганить какой-нибудь нехитрый завтрак на двоих, включающий омлет с помидорами и зеленью, жареный бекон и тосты с абрикосовым джемом, я точно способен…

Покончив с едой и заварив себе крепкий эспрессо, я захотел присесть с чашкой кофе возле окна и покурить.

Но как только я подошел к барному стулу, в поле зрения тут же бросились странные грязевые разводы на нем...

Что за ерунда? Откуда это здесь?

Приблизившись к предмету мебели, я тщательно исследовал его и потер пальцем кожаную поверхность.

Сидушка чистая. Ее, очевидно, помыли сразу после того, как испачкали. И к ней спокойно можно прикасаться.

Однако часть грязи въелась в дорогую обивку, и обычными средствами вывести ее теперь нельзя. Надо ждать клининг.

Хм… Интересно…

И кому взбрело в голову изгадить мое любимое место?

Сев на «испорченный» стул, я открыл початую упаковку сигарет и, чиркнув зажигалкой, стал наблюдать за увядающей природой в ожидании чего-то, как мне казалось, неизбежного.

Сам едва ли понимая, чего конкретно…

– Кхе-кхе…

Что? Кто там?

– Эмм… Привет…

Обернувшись на звук, я уловил мелькнувшие в проеме растрепанную макушку и заспанную физиономию папиной подопечной, выглядывающей из-за арки.

Видимо, она только что проснулась...

– А где Эльвира Максимовна? – пробормотала та ну таким тихим голосом, что я еле-еле разобрал ее невнятный лепет по пухлым губам.

Ничего не ответив на максимально дебильный вопрос, я посмотрел на настенные часы и обнаружил, что прошло уже прилично времени с того момента, как я присел подымить.

А эта девица та еще соня…

– Кхе-кхе… – снова выдала она свой идиотский прием привлечения внимания.

– У тебя горло болит, что ли?! – выпалил я раздраженно.

– Н… Нет… – промямлила убогая, запинаясь

– А какого лешего тогда ты тут раскашлялась?! – психанул я.

До чего же она меня бесит, черт побери!

– Я думала, ты не заметил, – прошептала та, уронив взгляд на пол. – Не злись, пожалуйста. Мне всего лишь нужно узнать, где Эльвира Максимовна…

– А зачем тебе знать? – фыркнул я с нарочитой издевкой.

Этот бессмысленный и глупый диалог начинал меня забавлять.

– Я… Где она? – повторила папина подопечная, так и не удостоив «братца» объяснением.

Фу, как невежливо!

– Слушай, – произнес я, не прекращая глумиться, – если бы моя мать хотела, чтобы ты была в курсе ее местонахождения, она бы тебе сообщила.

На самом деле мама, вероятно, забыла предупредить нашу бедную сиротку о том, что у нее с утра массаж.

Увы, но в этой крайности госпожа Ольшанская со своей девичьей памятью частенько не оповещает семью о грядущих планах…

– Ее нет дома? – уточнила Тася, подняв на меня изумрудные глаза и вжавшись в деревянную арку, как будто пытаясь слиться с ней воедино.

– Ну… – протянул я. – Если ты таки воспользуешься мозгами, то, скорее всего, до тебя, наконец, дойдет, что никакой Эльвиры Максимовны здесь нет.

Потушив об пепельницу сигарету, я развернулся на барном стуле и уставился на нелепое «чудо», маячащее в проходе…

В отличие от вчерашнего дня, сегодня спросонья девчонка выглядит еще более маленькой и хрупкой.

Я бы даже сказал, невинной. Как ребенок, честное слово.

При этом Динкина недосестра, одетая в бесформенную футболку серого цвета и такие же бесформенные пижамные штаны, своим обликом вызывает во мне весьма противоречивые эмоции.

Вроде бы она по-прежнему сильнейшим образом меня нервирует, провоцируя стойкое желание избавиться от ее присутствия в моем доме.

Но в то же время есть в ней нечто, заставляющее мучительно долго и неотрывно смотреть на нее...
Иллюстрация к главе

В целом, еще в нашу с ней первую встречу я заметил, что Тася Калинина в своих огромных дешевых очках имеет внешность классической серой мыши.

А-ля заучка-отличница или молоденькая библиотекарша из сельской средней школы.

Однако, когда она вчера все же осмелилась посмотреть на меня, моему взору открылись нереальные ярко-зеленые, выразительные глаза, обрамленные черными, словно смоль, длинными ресницами.

Тогда я будто завис на доли секунды, в течение которых в моей голове пронеслась совершенно бредовая и до глупости сопливая мысль о том, что таких красивых глаз мне раньше видеть не доводилось.

Как у ведьмы, не иначе…

Сейчас же, когда девчонка вновь направила на меня внимательный пытливый взгляд, я прихожу к заключению, что жутко его боюсь.

Все потому, что в данный момент он, обладая какой-то неведомой гипнотической силой, упорно старается утянуть меня куда-то очень далеко отсюда. В темную и опасную бездну. Место, выбраться из которого, если я в нем окажусь, будет уже невозможно.

Именно ее таинственный волшебный образ я представлял во время моего сомнительного рандеву с Самсоновой…

Так, стоп! Это чушь собачья!

Андрей, черт побери! Возьми себя в руки, придурок!

Она просто Динкина внебрачная сестра. Пигалица, разрушившая семью твоего друга.

Не забывай об этом, кретин! И не смотри больше дьяволице в глаза!

Пока она и тебя не сломала…

– Эмм… А когда она вернется?

– Что? – не понял я, вынырнув из тяжелых размышлений.

– Когда она вернется? – повторила папина подопечная свой вопрос.

– Кто? – продолжал тупить я, не въезжая, чего она от меня хочет добиться.

– Ну… Эльвира Максимовна… Она скоро будет дома?

Девчонке явно было неловко находится со мной в одном помещении. И вдобавок закидывать меня идиотскими вопросами.

С другой стороны, судя по обеспокоенному выражению ее бледного лица, выбора у нее толком нет. И она это прекрасно осознает...

– Не в теме, – отрезал я, не желая поддерживать нудную беседу с унылой библиотекаршей и в особенности сохранять с ней зрительный контакт.

Повернувшись обратно к окну, я выудил из пачки уже третью за сегодня сигарету и опять закурил...

– Ясно, – ответила пигалица и медленно поплелась в направлении лестницы, ведущей в спальное крыло.

– Эй, ты! – остановил ее я. – Завтракать иди, убогая.

– Что? – на сей раз уже начала тупить ведьма.

– Ты глухая, что ли?! – грубо выпалил я с нескрываемым раздражением в голосе. – Я говорю, есть садись! Еда готова.

– Я?

Нет, ну это уже перебор! У нее действительно со слухом проблемы или как?

– Нет, я! – воскликнул я, окинув презрительным взглядом свою недалекую чудилу.

Тася стояла как пришибленная, переминаясь с ноги на ногу и не зная, что ей предпринять в столь спорной ситуации.

То ли сесть завтракать, последовав моему приказу. То ли на полной скорости драпануть прочь отсюда, сверкая пятками.

И ради всего святого, лучше бы она выбрала второе…

Друзья!

Завтра будет еще одна прода 👌

Не забывайте подписываться на мою страницу на Литгород и сообщество в ВК:

чтобы не пропустить обновления книг, анимированные визуализации к ним и другие интересные новости 🔥🔥🔥

Всегда Ваша Аника Гербер!

❤️❤️❤️

– Х… Хорошо… – еле-еле промямлила девица и засеменила ко мне.

Я встал из-за стола с сигаретой во рту и схватил с верхней полки тарелку, чтобы положить ведьме омлет.

Она же, в свою очередь, приблизившись к барной стойке, с какого-то ляда решила усесться на мое место!

Она соображает, что творит?!

– Там грязно, – буркнул я сухо.

– А… Что? – пробормотала Динкина недосестрица.

Это уже не смешно, в самом деле!

Сколько можно переспрашивать? Она специально меня бесит?

– Я сказал, там грязно, – запустил я старую шарманку. – Пересядь.

– Этот? – Тася ткнула пальцем в сидушку. – Его я вчера случайно испачкала. Но Эльвира Максимовна заверила меня, что ничего страшного здесь нет, и клининг на следующей неделе все отмоет. Хотя он вроде и без того чистый. Правда, разводы слегка остались…

Я развернулся и зло уставился на нее.

– Аа! Так это ты, безмозглая, мой стул изгадила? – наехал я на папину подопечную. – Какого черта ты вообще на него свою пятую точку уронила?! Кто тебе позволил?!

– На твой стул? – пискнула та обескураженно.

– Да, блин! Мой! Пересела быстро!

Ведьма застыла на короткое время, устремив взгляд скорее даже не на меня, а как будто сквозь меня и окружающее ее пространство.

Затем, отмерев, она ни с того ни с сего вскочила с места и ломанулась в столовую.

Что за фигня с ней происходит?

– Эй! Ало! Ты куда? – крикнул я ей в спину. – Учти, я до обеденного стола еду носить не собираюсь. Я тебе в официанты не нанимался. Живо дуй сюда, пока я тебя за шкирку не притащил!

Библиотекарша тут же затормозила и с обреченным видом зашагала обратно...

Сев у противоположного угла барной стойки, она плавно опустила тонкие веки и после небольшой паузы неожиданно произнесла:

– Андрей, скажи, пожалуйста… Я тебе что-то плохое сделала, да? Почему ты так груб со мной?

Вот это поворот!

Я, признаться, и не предполагал, что трусливая мелочь отважится выдать подобное заявление…

– Да! – ответил я безапелляционно. – Сделала!

– Что же? – тихонько поинтересовалась девчонка, снова подняв на меня свои изумрудные бездонные глаза.

– Родилась! – сморозил я без зазрения совести.

Отбросив в пепельницу сигарету, я с громким звуком поставил перед убогой ее порцию завтрака и процедил сквозь зубы:

– И запомни кое-что. Ты в этом доме никто. Всего лишь жалкая внебрачная дочурка Александра Гордеева. И пока ты живешь тут, будь так любезна, соблюдай правила, принятые в нашей семье. А лучше вообще старайся не отсвечивать лицом. Имей в виду, тебе здесь отнюдь не рады. Ни в нашем доме, ни тем более в моей школе…

Тася Калинина

Андрей Ольшанский