Ошибка призыва. Самозванка в Академии драконов

Виталина

Поцелуй углубился, становясь из целомудренного жарким, разгоняющим огонь по венам. Жар захватил меня полностью, а руки, что лежали на плечах, спустились ниже, обхватив и сжав мою талию. От этого прикосновения кожа под лёгкой тканью платья покрылась мурашками, что россыпью, словно паутиной, тут же оплели всё тело. Я старалась прислушаться к ощущениям, впитать все чувства, что вызывал мой первый поцелуй.

Но внезапно осознала, что сама практически не отвечаю на ласки мужчины, что так бесцеремонно прижимает меня к стене и беззастенчиво трогает руками. Слишком резко, слишком мокро, слишком напористо. Всего было слишком, и я уже хотела оттолкнуть его, как темноту коридора внезапно прорезал луч света от масляной лампы, а после в тишине раздался крик старшей сестры — умницы-красавицы и последней надежды нашего короля:

— Годерик! Что ты делаешь?

Как будто и так непонятно — засовывает свой язык в рот твоей младшей непутёвой сестрёнке. Но сказать так по объективным причинам я не могла, всё же королевская кровь, пусть и изрядно разбавленная с момента основания династии, не позволяла бросаться такими выражениями. Зато появилась возможность оттолкнуть так и замершего около меня герцога, что я и сделала в ту же секунду.

Но этого, кроме нас двоих — меня и Годерика — никто не видел, так как единственной свидетельницы моего поступка или проступка — я ещё не решила, как всё сложится дальше — уже и след простыл.

— Прошу меня извинить, принцесса. Я должен вас покинуть, — не дожидаясь моего позволения, он быстренько скрылся в спасительной темноте коридора, ну а я, успокоив дыхание, отправилась в выделенные мне покои.

Петляя по коридорам так, чтобы меня не заметил никто из гостей, присутствующих на балу в честь объединения родов, всё думала о том, что же сегодня произошло.

Нелегко быть принцессой, а принцессой младшей, без сильного дара, а значит, и без шансов подарить миру одарённого наследника — и тем более. Добравшись без приключений до комнаты, встала напротив зеркала и самостоятельно, не прибегая к помощи служанок, начала снимать одежду.

Я была нечастой гостьей во дворце. После того как мейстер подтвердил, что дара у меня с гулькин нос, а может, и того меньше, матушка, недолго думая, сослала меня в отдалённое поместье, чтобы я… Как же это было дословно?..

«Ах, я не могу каждый день смотреть на тебя и знать, что высшие силы не даровали моей дочери ни крупицы благословения!»

На это мне хотелось возразить, что крупица всё же есть, и даже показать, но кто же будет внимать словам восьмилетнего ребёнка? Поэтому пришлось молчать и ждать окончания монолога.

«Это так печально, — матушка промокнула надушенным платком несуществующие слёзы, — знать, что твой последний ребёнок никогда не сможет встать на одну ступень с сёстрами. Это слишком тяжело для меня. Будет лучше, если ты немного поживёшь у двоюродной тётушки Бетси. Совсем недолго, пока я не приду в себя, естественно.»

Сказав это, матушка удалилась, приказав перед этим подать в гостевую комнату блюдо с пирожными.

После этого мои многочисленные платья превратились в жалкие подобия туалетов высокородной дамы, ведь ходить на мероприятия там, куда меня выслали, было некуда и незачем. Как бы не больно мне было это признавать, но именно моя драгоценная маман под полное одобрение отца, прикрываясь волнением, отправила меня в ссылку.

В итоге несколько месяцев растянулись на полгода, а затем и год. Когда и через пять лет про меня не вспомнили, я смирилась. И вот теперь это долгожданное приглашение во дворец на бал в честь объединения двух великих домов, одним из представителей которых и был Годерик, чья сестра сегодня вышла замуж. Через месяц мне исполнится девятнадцать и наступит моё магическое совершеннолетие и, и в связи с этим событием внутри теплилась надежда, что королева наконец-то решила вернуть меня из столь долгого заточения.

Побродив ещё немного по своим покоям, взмахом руки потушила свечи и всё же легла спать.

Утро встретило меня тихим перешёптыванием прислуги, что неспешно готовили платье в соседней комнате. Я любила подольше понежиться в кровати, а не вставать с первыми лучами солнца. Тётушка Бетси придерживалась такого же мнения, и мы иногда проводили в постели непозволительно много времени для леди нашего статуса.

Но прелесть жизни вдали от двора в том, что до этого абсолютно никому нет дела: ни прислуге, ни моей гувернантке, что приходила лишь после обеда. Поэтому сейчас, когда мне приходилось всю неделю вставать вместе со всеми во дворце, я находилась в самом дурном расположении духа, какое только можно себе представить.

Хотела было крикнуть, а может, и рявкнуть — я ещё не решила, насколько недовольна ранним пробуждением. Потребовать, чтобы все вышли из моих покоев до особого распоряжения, как услышала обрывки фраз, что вмиг прогнали сон.

— Ты точно уверена в том, что слышала? — я не видела, кто именно говорит, но подкралась ближе к чуть приоткрытой двери, оставаясь в тени комнаты.

— Ой, не знаю даже. Но слово «помолвка» точно было. В этом я уверена.

— Ох, дадут всевышние, и у нашего короля с королевой тоже скоро будет праздник. Не всё же чужие свадьбы устраивать.

— А ещё я видела, как герцог Годерик Ротфортский шёл по коридору в сторону кабинета его величества.

— Ах, неужто и правда, что говорят?! И принцесса наша замуж выйдет!

Дослушивать я не стала и бегом вернулась в кровать, зарывшись под одеяло с головой. Эмоции переполняли, я чувствовала, что щёки горят, и румянец непрошенным гостем оседает на моём лице.

Итак, что я узнала? Если Годерика вызывал мой папа, то есть наш король, и прозвучало столь заветное для каждой девушки слово «помолвка», это значит, что Виктория вчера, застав нас в столь щекотливом положении, отправилась не обсуждать увиденное со своим штатом фрейлин, а прямиком к отцу. И если ко мне с самого утра ещё не пришли с заявлением о моём недостойном поведении, то это значит, что отец приказал Годерику загладить этот проступок помолвкой со мной. Всё же я не девица с кухни, которую можно зажимать в тёмных углах без последствий.

Раз слухи пошли по дворцу, то, скорее всего, скоро об этом будет объявлено официально. А значит, надо выглядеть самым лучшим образом и выбрать достойное платье из моего гардероба.

Я резко вскочила с кровати и принялась терзать колокольчик у изголовья самым нещадным образом, вызывая служанок. Когда те вбежали в комнату, я уже стояла посередине, готовая собираться.

— Ты! Приготовь всё необходимое для умывания и не забудь добавить розовой воды! — я хотела пахнуть так нежно и сладко, как только было возможно.

— Слушаюсь, Ваша светлость, — девушка метнулась в соседнюю комнату.

— А вы приготовьте фиолетовое платье с белым кружевом на лифе.

— Но оно слишком тёмное для утра. Мы приготовили для вас лимонное.

Я чуть поморщилась. И никакое оно не лимонное, а цвета вялого салата, и такой неприглядный оттенок коже придаёт, что придётся наносить пудру в несколько слоёв, чтобы скрыть всё это безобразие. То, которое я попросила, действительно больше походило на вечерний туалет, но в час объявления помолвки я должна выглядеть просто сногсшибательно! И я не виновата, что единственное невечернее бальное платье именно такого оттенка — тёмно-фиолетового, что невероятно мне идёт и красиво оттеняет глаза, делая их глубокими и загадочными.

Я замерла у двери, ведущей в обеденную залу, не решаясь приоткрыть её и явиться на свет публике. Волнение захватило, лишив способности двигаться, и я было хотела развернуться, как вдруг увидела идущую в мою сторону Викторию.

Как всегда идеальна — белоснежные волосы убраны в высокую причёску, лёгкий макияж подчёркивает красоту и свежесть лица, а светло-розовое платье великолепно сидит на фигуре. В свои двадцать пять она выглядела максимум на двадцать, и на одну секунду я почувствовала себя рядом с ней не такой… притягательной. Она обладала той самой холодной красотой, когда хочется любоваться предметом обожания, боясь даже притронуться к нему.

— Подвинься, сестрёнка, — в её тоне было столько пренебрежения, что я сделала всё ровно наоборот — полностью перекрыла ей путь и первой вошла в уже заполненный людьми зал.

Мы расселись на свои места: она — по левую руку от отца, я же затерялась в толпе фрейлин её величества. За столько лет затворничества я привыкла к подобному пренебрежению и с затаённой грустью ждала, когда же оно наконец закончится. Поэтому, усевшись на любезно отодвинутый прислугой стул, приготовилась слушать, что же скажет король.

— Сегодняшний день принёс много радости в наш дом! — он закашлялся и, сделав глоток воды, продолжил: — Рад сообщить вам…

Я в ожидании смотрела на родителей. Мама приосанилась, и спина её ещё больше выпрямилась, словно она проглотила палку. А папа выглядел настолько довольным, будто бы совершил сделку века и остался в большом выигрыше.

Я видела в зеркале довольно милую девушку — да что я вру сама себе, здесь же не перед кем играть роль пятой дочери — красивую и с ладной фигурой. Ну и что, что тонкие губы? Зато глаза вон какие — большие и карие, с тёмными точками вкраплений, словно чаинки не до конца заварились в кружке. Хотя, если сравнивать с Викторией, любимицей родителей и, вероятнее всего, будущей правительницей нашей страны, я и правда была не так хороша, как мне хотелось бы себе представлять.

Плоха лишь тем, что те крохи дара, что теплились во мне, ни на что не годились. Зажечь лучину, подпалить заносчивой фрейлине кружево на платье — вот и всё, что я могла. Тем необычнее казались для меня внезапные знаки внимания от такого аристократа, как Годерик.

Одарённый, обладатель двух развитых практически до максимального уровня стихий, наследник одного из самых влиятельных родов нашего королевства, он был мечтой многих девушек. Красивый, с длинными пепельными волосами, стройный и высокий, носитель звания самого завидного жениха этого года, он выделил меня из толпы.

Когда он пригласил меня танцевать, а затем сопроводил на балкон и даже принёс напиток по моей просьбе, я списала всё на хорошее воспитание и безупречные манеры. Но когда на следующее утро на комоде я обнаружила большой — нет, просто огромный — букет белых роз, всё же допустила мысль, что могла ему понравиться.

А сегодня, получив тайную записку с просьбой встретиться, ни капли не раздумывая направилась в указанное место — небольшой закуток с тупиком в конце, куда так редко кто-то захаживает. Когда в назначенное время я увидела Годерика, сердце радостно сделало кульбит, а мозг просто отключился, иначе я даже не знаю, как объяснить тот факт, что я позволила не только к себе прикоснуться, но и зайти дальше дозволенного.

Я уже приготовилась принимать поздравления, когда внезапно осознала, о чём говорит отец, а мать во всём с ним соглашается.

— Столь долгожданная нами помолвка между герцогом Годериком Ротфортским и Викторией Девонширской официально была заключена сегодняшним утром.

Зал разразился овациями, а я сидела белее мела и не смела поднять глаза на поднявшихся со своих мест виновников торжества. Сестра сияла, бросая на всех по очереди торжествующий и высокомерный взгляд. Когда же очередь дошла до меня, я увидела в нём столько презрения и злобы, что их с лихвой хватило бы на целое поселение демонов. Годерик же — тот самый, между прочим, Годерик, что вчера так яростно целовал меня — сейчас светился от счастья, глядя на свою будущую жену.

От всего этого мне стало так мерзко и тошно, что я, извинившись и сославшись на плохое самочувствие, выбежала из зала. Разумеется, не выбежала, а спокойно вышла, задрав подбородок и держа спину идеально прямой, но в коридоре всё же дала себе волю и ускорила шаг, постепенно переходя на бег.

Каково же было удивление, когда за открытой дверью комнаты меня встретили собранные чемоданы и одна единственная служанка, ожидающая моего возвращения.

— Разве я отдавала распоряжение? Раскладывай обратно! — я было направилась в сторону ванной комнаты, чтобы наконец-таки дать волю слезам и излить своему отражению всё, что накопилось за сегодняшнее утро, как меня остановил еле слышный и дрожащий голос девушки:

— Её величество приказала их собрать, Ваша светлость. Я не могу ослушаться её приказа. А ещё она просила передать вам, что карета, чтобы доставить вас в поместье тётушки, уже готова и ждёт.

— Значит, её величество приказала, — я в задумчивости провела рукой по лицу, словно запечатывая готовые вот-вот вырваться наружу непрошенные слёзы. — А давно она отдала такой приказ?

— Ещё сегодня с утра, сразу после встречи с герцогом Ротфортским, — девушка была бледной, словно боялась, что я могу наказать её за эти слова.

— А не рано ли для визитов к королеве? — не знаю почему, но факт утренней встречи маман и Годерика волновал меня очень сильно.

— Так помолвка же. Герцог так долго добивался руки её высочества Виктории, несколько лет ухаживал за ней, и поговаривают даже, — здесь она перешла на шёпот, — что делал ей не одно предложение, но она всё отказывалась давать своё согласие.

— Невероятно.

— А сегодня, представляете, всё же ответила согласием! Это такое счастье, — судя по виду, служанка и правда была преисполнена радости от предстоящего бракосочетания моей сестры с герцогом. — Такая красивая пара. А как её величество королева их любит, не передать словами!

— Свободна. Я сама соберусь.

Когда девушка, бросая на меня любопытные взгляды, вышла, я всё так же стояла посреди комнаты и пыталась осознать, что же такое произошло. Я чувствовала себя разменной монетой, которой пожертвовали без сожаления. Вот тебе и родственные узы! Использовали и выгнали, даже не объяснив ничего.

Хотелось вернуться в зал и высказать присутствующим там всё, что я о них думаю. Но делать этого было нельзя, а жаль. А ещё я внезапно поняла, что у сестрицы уж слишком длинные волосы, и можно бы их немного укоротить, но, к сожалению, сейчас не время. Возьму это на заметку, так сказать, до следующей нашей встречи, которая когда-нибудь, да случится.

Зато теперь всё стало понятно: и внезапное приглашение на бал, и интерес герцога, и поспешный отъезд. Как говорится, свою роль я отыграла и можно уходить со сцены.

Наскоро переодевшись, я ещё раз окинула взглядом свои несостоявшиеся покои и быстрее отправилась вниз, в карету, что должна была отвезти меня к тётушке, где я наконец-то смогу дать волю слезам сожаления и обиды.

Карета, как обычно, была невзрачной, без опознавательных знаков, чтобы не дай всевышние кто-то не заподозрил во мне венценосную особу, коей я являлась только на словах, а по факту… ну вы поняли. В сопровождающие мне достался целый рыцарь невзрачного вида, глядя на которого любой поймёт — ничего ценного в карете не перевозят.

В итоге, заняв место в повозке и задёрнув шторы, всё же осмелилась и, сдёрнув с себя маску невозмутимости, разревелась. Ревела я некрасиво, размазывая солёные капли по лицу, по опухшим глазам, но мне было всё равно. За столько лет я привыкла, что родная семья не обращает на меня внимания, научилась с этим жить. Но то, что они сделали сегодня, было слишком даже для меня. А потому я плакала, изливая накопившуюся боль бездушной обивке сидений.

– Чтоб вас не видеть больше! Что б вы все об этом пожалели! – в сердцах я стукнула кулаком по сиденью. Не успела я об этом подумать, как всё пространство кареты заволокло серым туманом, поглощая всё на своём пути.

Идеально начерченный белым мелом круг с чёрной зажжённой свечой посередине собрал вокруг себя практически весь класс студентов. Никому не хотелось пропустить первый вызов низшего демона, но в то же время никто из присутствующих не желал стать первым в этой практике.

Около двадцати человек толпились вокруг профессора, стараясь вести себя как можно тише, чтобы не нарваться на его строгий взгляд. Учитель по рунологии окинул толпу нерадивых студентов привычно скучающим взглядом и, повторно сверившись со списком присутствующих, произнёс:

— Напоминаю ещё раз, сегодня у вас одно из немногих сдвоенных занятий. Ещё несколько таких пар, и каждый пойдёт изучать рунологию в соответствии с направлением факультета. А теперь прошу всех встать за эту линию и ни в коем случае не переступать её.

Кто-то позади преподавателя фыркнул, что не осталось незамеченным и в ту же секунду было вынесено на суд общественности.

— Несогласные могут покинуть кабинет и встретиться со мной на экзамене, который для них в стенах этой академии окажется последним!

— Всё равно не понимаю, зачем нам, будущим лекарям, руны? Мы явно не станем вызывать ничего с той стороны.

Преподаватель нахмурился, подобные настроения он не любил. Все поступающие в академию делали это осознанно, автоматически соглашаясь с форматом обучения. Но в каждом потоке обязательно находились ученики, которые бунтовали против утверждённых норм и стандартов. Разговор с такими всегда был одинаковым.

— Демон низшего порядка, призванный по этой руне, — он указал на витиеватые узоры, отходящие от основного круга и образующие нечто похожее на пентаграмму, — способен слюной исцелить глубокую рану, полученную в бою. Согласитесь, довольно приятный бонус, если ваши собственные силы на исходе.

— Но мы давно ни с кем не воюем. Если и были столкновения с демонами, то они уже в прошлом. Лет сто прошло, наверное, — студент не хотел сдаваться и продолжал гнуть свою линию.

— Помимо демонов, с которыми, как ты верно отметил, противостояния уже давно нет, — преподаватель осенил себя защитным жестом так, словно даже сама мысль о возобновлении боёв приносила ему страдания, — есть ещё виверны, дикие великаны. И не стоит забывать о стычках между самими драконами, что бывают настолько жестокими, что вам лучше об этом не знать.

— Да, не хотела бы я встретиться один на один с рогатым на поле боя, — теперь в разговор включилась девушка, которая стояла по правую руку от учителя. — Говорят, они беспощадны в бою, не жалеют даже раненых, а за свою кровь способны мстить обидчику до последнего колена.

— И именно поэтому мы ещё раз благодарим богов за то, что у нас перемирие, и наконец-то приступаем к вызову, — преподаватель вмиг стал серьёзным, с лица пропала усмешка, а взгляд цепко пробежался по аудитории. — Напоминаю: вызываем, смотрим, запоминаем внешний вид и отпускаем.

— Мистер Эмпрант, но раз перемирие столь хрупкое, почему нам можно их вызывать?

— Потому что это низший демон. Согласно межимперским стандартам, их разрешено использовать в целях обучения, а также в экстренных случаях. А вам, молодой человек, задание, — он повернулся к одному из студентов. — Подготовить доклад на три страницы об особенностях взаимодействия рас по имперским протоколам к следующему уроку. А теперь тихо, мы начинаем.

В аудитории за секунду воцарилась тишина, какая бывала только на выпускных экзаменах. Всё же преподаватель мог собой гордиться: не всем дана способность держать в узде несколько десятков студентов, у которых в голове после летних каникул гуляет ветер.

Томас Эмпрант встал напротив рисунка и, выбрав из толпы собравшихся первого попавшегося ученика, подтолкнул чуть ближе к рунам:

— Адепт Герман, начинайте.

Парень поправил чёрную мантию, чуть сползшую с плеча, вернул указательным пальцем правой руки мостик очков на место и приступил. С губ его срывались слова призыва, произносимые еле слышным шёпотом, но этого было достаточно. Правильно нанесённые на пол руны, слова, заученные наизусть — этого должно было хватить, чтобы призвать из преисподней низшего демона.

Все замерли в ожидании. Даже сам преподаватель задержал дыхание, хоть он и проделывал это каждый год с момента поступления на работу в академию. Когда вокруг рисунка заклубился чёрный дым, все дружно отступили от ограничительной линии.

***

Виталина

Слёзы давно высохли, оставив горькое послевкусие обиды и разочарования. Я закатала рукава белоснежной рубашки, и теперь они большими фонариками собирались у плеча. Вытерла лицо и привела себя в порядок, но этого всё равно было мало — глаза опухли от слёз, и когда я смотрела в окно, изображение становилось расплывчатым и туманным.

Я уже было потянулась за очередным платочком, как вдруг внутреннее пространство кареты заволокло густым чёрным туманом. Он неумолимо приближался ко мне, захватывая в свои сети.

В себя приходила несколько секунд, окутанная ощущениями беспомощности и неизвестности, которые я крайне не любила. Поглощённая туманом, я словно куда-то провалилась. Свободное падение захватило меня. Резкий рывок — и я рухнула вниз, больно ударившись боком обо что-то твёрдое.

Открывать глаза не спешила, только перекатилась на спину и замерла на чём-то деревянном и холодном в ожидании, когда мелькающие перед глазами разноцветные мушки исчезнут насовсем.

— Это не демон.

— Определённо не он.

— А кто тогда?

— Человек?

— Тоже дракон?

Звуки шумели, нехотя складываясь в слова. А у меня оставалось всего несколько секунд до того момента, когда придётся сказать, кто же я есть на самом деле.

Они не признали во мне демона, что неудивительно, ведь рожки мы выпускаем только в боевой ипостаси и достигнув лет этак двадцати пяти. А ещё они предположили, что я могу быть «тоже драконом»… О, нет! Мысли роем кружились в голове, и от каждой становилось только хуже. Кажется, я попала к драконам!

Я знала о них не много. Лишь то, что было написано в общих учебниках. Конечно, для Виктории и других моих родственников было предусмотрено более углубленное изучение наших соседей, но то для них. Я же довольствовалась только общеизвестной информацией.

Драконы были нашими врагами с давних времён. Именно с ними мы вели затяжные кровопролитные войны. Драконы считались наглыми, сильными и беспринципными. А сейчас я, кажется, оказалась у них. И говорить, что я демон, никак нельзя, ещё неизвестно, не приведёт ли это к возобновлению противостояния.

— М-м-м, — я сдавленно промычала, стараясь выиграть для себя ещё несколько секунд, ведь изображать и дальше бесчувственное тело было тяжеловато, да и холодный пол давал о себе знать.

— Помогите ей встать! — голос был твёрдым, без ноток паники, и явно принадлежал взрослому мужчине.

Открыв глаза, увидела, как меня осторожно поднимают, подхватив под локти, два парня, одетых в чёрные мантии. Довольно неуклюже встав, я наступила на рисунок на полу и неловким движением размазала его часть. И не много их на меня одну, я же вроде вешу совсем мало?

— Вы в порядке? — снова тот же голос, что я слышала вначале.

Подняв глаза, увидела перед собой мужчину, довольно крупного. Он был одет в красную мантию и с беспокойством смотрел на меня в ожидании ответа. Загляделась на него, а он же, расценив это как-то по-своему, решил взять моё бренное тело в свои руки и зачем-то начал проверять мне пульс, коснувшись обнажённой кожи на запястье.

Мало того, что те два парня, что помогали мне встать, нагло схватили меня, так ещё и он! У нас в империи не принято трогать друг друга за руки так открыто, тем более касаться самой кожи. Это считалось чем-то интимным и дозволялось лишь самым близким людям. Ещё одно доказательство тому, что драконы и честь — понятия несовместимые. Придётся помалкивать о том, откуда я пришла.

— Её надо отвести в лекарскую и обследовать на предмет повреждений, — вперёд выступил брюнет в очках, что помогал мне подняться, а второй тенью застыл за ним, внимательно меня рассматривая.

Я хотела было сказать, что со мной всё в порядке, и потребовать, чтобы он отвернулся, но не успела и рта раскрыть, как дверь аудитории — а судя по обстановке, именно там я и находилась — открылась, и в неё вошёл ещё один дракон. Только по внешнему виду этот был намного старше, чем остальные студенты.

— Здравствуйте! Мистер Эмпрант, вас вызывают к воротам академии. Говорят, это срочно.

— А? Что? — преподаватель немного смутился, но тут же взял себя в руки и произнёс: — Если срочно, тогда ты, Рональд, помоги девушке добраться до лекаря и предупреди ректора, что у нас внеплановый выброс портала.

Меня, всё ещё не сказавшую ни слова, передали этому Рональду и наконец-то выпустили из кабинета. Могу сказать, что за дверью дышалось и ощущалось намного легче. Столько пар глаз, устремлённых прямо на меня, смущали. Я не привыкла к такому пристальному вниманию. Теперь же могла спокойно осмотреться по сторонам.

Здание было похоже на старый замок, который оборудовали под учебное заведение. Каменные стены украшали большие полотнища с различными сюжетами, а между ними висели зажжённые факелы. Но что интересно, копоти от них не было, а значит, это был магический огонь. Тот самый огонь, работой с которым я могла бы овладеть, если бы не мой низкий резерв магии.

Парень молча шёл рядом, лишь изредка поглядывая на меня исподлобья. Видимо, у него были более важные дела, чем вести незнакомку по коридорам. Ну а что я? Я не виновата. Сами меня вызвали, сами пусть и разбираются, а я буду помалкивать и кивать в нужных местах.

Определившись с дальнейшей тактикой поведения, я продолжила внимательно осматриваться по сторонам, чтобы понимать, с чем имею дело. Как выяснилось, меня затянуло не куда-нибудь, а в довольно большую, в несколько этажей, академию. И, судя по обстановке: высоким витражным окнам, резным дверям в аудиториях — курировали её высокопоставленные лица. Это было неплохо, значит, и форму здесь выдают бесплатно, и на обед блюда на выбор.

Засмотревшись на очередное полотно, которое изображало битву драконов и демонов, я запнулась и к своему ужасу поняла, что моей руки снова касаются. Рональд в попытке не дать упасть схватил меня прямо за предплечье, поддерживая и помогая сохранить равновесие.

Это, конечно, неплохо, что у них такие отзывчивые студенты, но столько прикосновений менее чем за час моего пребывания здесь — это уже слишком! Хотела подать хоть какой-нибудь знак, что со мной всё в порядке, и руку можно отпустить, как тишину коридора разрезал резкий мужской бас:

— Адепт Рональд, почему не на уроках? — мужчина подошёл ближе, сверля нас, особенно меня, недовольным взглядом.

— Господин Герц, я здесь по поручению мистера Эмпранта. Он попросил сопроводить юную леди в лекарское крыло.

— Хм, — теперь взгляд разгневанного мужчины сосредоточился только на мне, изучая и рассматривая.

Я же замерла, словно кролик перед удавом, боясь пошевелиться. Казалось, стоит сделать хоть одно движение — пропаду. Пусть я и не считала себя виноватой во всей этой ситуации, что-то внутри старалось спрятаться и скрыться от этих внимательных и строгих глаз.

— А это у нас кто? — мужчина дал мне передышку и повернулся к провожатому.

— Мистер Кросс просил передать вам, что произошёл внеплановый выброс портала, — с этими словами Рональд посмотрел прямо на меня, будто я сама стала причиной этого выброса.

— Свободен, дальше я сам, — ректор махнул рукой, отпуская студента, и вновь повернулся в мою сторону. — Ну что же, следуй за мной.

Я несколько секунд смотрела на протянутую мне руку и раздумывала, как же поступить. Отказаться? Будет выглядеть некрасиво и невежливо. А взяться за неё, значит принять их правила игры и снова позволить себя коснуться. Да чтоб их всех!

Скрепя сердце, всё же вложила свою ладошку в протянутую руку, с удивлением подметив, что сейчас это доставило мне некое удовольствие. То ли разум устал сопротивляться, то ли я замёрзла, пока шла в тонкой блузке по продуваемым ветрами коридорам, но исход был один — в данный момент я не испытывала ни отвращения, ни недовольства.

Через несколько минут я уже стояла в кабинете ректора, неловко переминаясь с ноги на ногу. Мужчина прошёл к своему столу, оставляя меня одну прямо посередине кабинета, что вводило в ещё больший ступор. Словно мне снова пять лет, и отец отчитывает меня за очередную шалость в попытке раскрыть свой резерв.

Я сжалась ещё больше, когда он, достав что-то из ящика стола, подошёл чуть ближе. Хотела было отшатнуться, но, почувствовав тяжесть на шее, остановилась в последнее мгновение.

— Теперь ты нас понимаешь? — на меня смотрел мужчина, от взгляда которого хотелось прикрыться и спрятаться. Казалось, его серые глаза проникают прямо в душу, читают самые сокровенные и тёмные мысли.

Высокий, рядом с ним я чувствовала себя совсем маленькой и беззащитной, одетый во всё в чёрное — он стоял, возвышаясь надо мной, а тёмные пряди волос небрежно падали на лоб. Заставив себя оторваться от его губ, сжатых в тонкую линию, я невольно прошлась взором по фигуре, что чётко угадывалась под одеждой. Он был таким крупным, что я начинала сомневаться, что передо мной именно преподаватель, а не бывший военный.

Сомнений добавляла и татуировка, что частично виднелась на предплечье из-под закатанного, как и у меня, рукава рубашки. Насколько я знала, такие делали командоры во время военных кампаний, но никак не руководители академий. А когда он приблизился, я почувствовала яркий запах сочного бергамота и острого перца.

— Д-да, — прятаться за спасительным молчанием я больше не могла, так как на шее теперь красовался артефакт, позволяющий без знания языка понимать общеимперский. Он мне и так был знаком, но моя игра в простого человека только началась, и я собиралась импровизировать до последнего.

— Меня зовут Дамиан Герц, и я ректор этой академии. Позволь узнать твоё имя?

— Лина, моё имя Лина, — говорить своё настоящее я не планировала, а сокращение будет вполне уместно, к тому же не создаст той неловкой ситуации, как если бы меня называли вымышленным именем, а я забывала на него реагировать.

Ректор хотел что-то сказать, но окно открылось, и в кабинет влетело что-то большое и чёрное. От неожиданности, да и страха, чего уж душой кривить, я вскинула руки в защитном жесте, что заложен в нас природой. А затем совершенно внезапно — да-да, и для меня тоже — на столе ректора загорелись все бумаги разом и занялись таким высоким огнём, что, кажется, он доходил до потолка.

— Интересно! — на меня впервые смотрели с таким приятным удивлением и уже привычным мне неверием. — Человек с огненной магией, на среднем уровне. Неожиданно.

Ну а что я? Я тоже изумлённо смотрела на догорающие бумаги и не могла поверить, что это происходит со мной. Смирившись со своей незавидной судьбой отвергнутой младшей дочери, теперь я находилась в полной растерянности.

Виталина

Вокруг было шумно. Занятия уже закончились, и сейчас студенты то и дело проходили мимо меня, спеша по своим делам. Я медленно брела по коридору, крепко держа в руках распоряжение о зачислении, и всё ещё не верила, что это происходит именно со мной. В этот раз я очень внимательно осматривалась по сторонам, стараясь не пропустить ни одной детали, ведь я новоиспечённая студентка этой академии.

Поначалу мне казалось, что следует немедленно убраться отсюда, пока никто не понял, что я из себя представляю. Но внезапно проснувшаяся или проявившаяся — в этом мне ещё предстоит разобраться — магия внесла свои коррективы. Ведь началось всё именно здесь, в этом довольно странном, по моим ощущениям, месте.

Поэтому я решила для себя, что вначале осторожно, не привлекая внимания, разберусь со своими способностями, а уж потом вернусь домой. Если родители и заметят моё отсутствие, то вряд ли поднимут из-за этого шум. А вот тётушку надо бы известить о том, что со мной всё в порядке. Но как это сделать, не выдав своего местонахождения?

Видимо, я настолько сильно ушла в свои мысли, что не заметила, как врезалась в кого-то, стоящего прямо у меня на пути.

— Прошу меня простить, я не заметила вас, — ссориться с кем-то в первый же день своего пребывания здесь совсем не хотелось. Всё же не стоит сразу показывать, какой у меня характер.

Подняв глаза, я увидела пустой стакан в руках довольно симпатичной рыжеволосой девушки. Она была одета в нежно-лиловое платье, по которому, к моему ужасу, некрасивой кляксой растекалось большое коричневое пятно. 

— Ты… Ты видишь это? — карие глаза девушки нехорошо сощурились, словно вынесли мне сиюминутный приговор. 

Да, по-хорошему, видимо, разойтись не получится. Вон и подружки, свитой окружившие грязнулю, тоже поглядывают злобно. Хотя по мне, так у них всё было отлично — мантии чистые, выглаженные, не то что у рыжей. 

— Вижу, что в таком широком коридоре тебе не хватило места, чтобы меня обойти. 

— Да ты хоть знаешь, с кем разговариваешь? — она приблизилась настолько, что я смогла разглядеть россыпь веснушек на щеках. Если бы она не открывала рот, я даже могла бы счесть её милой. Но мерзкий характер не скрыть за улыбкой, не спрятать за красивым платьем и высокопарными речами.

— Знаю. С девушкой, что ходит в грязном платье? 

Я догадываюсь, чем могла бы закончиться наша перепалка, хотя вряд ли здесь разрешено трепать друг другу волосы в коридоре, но внезапно на помощь пришёл тот, кого я совсем не ожидала увидеть.

— Оливия, вот ты где! Я обыскался тебя, — уже знакомый мне темноволосый парень остановился возле нас. Молча прошёлся взглядом по одежде подруги и недовольно покачал головой.

— Не смотри так, это всё она! — в ту же секунду указательный палец недовольной девицы нацелился на меня.

Я молча обернулась назад и осмотрелась в надежде увидеть хоть кого-то за спиной, но палец всё же указывал на меня. Вот что за манеры у людей, я-то думала — элитное заведение, а здесь…

— О, как хорошо, что я тебя встретил, — теперь парень обращался ко мне, и на губах его играла задорная улыбка. — Что сказал ректор? Как ты вообще? Не ушиблась? Всё произошло так быстро.

Рыжая девица в недоумении переводила взгляд с меня на своего знакомого и обратно, не понимая, что происходит. Я, честно говоря, тоже была не в курсе. Или у них так принято — вежливые парни и хамоватые девушки, или я просто нарвалась на одну единственную истеричку и встретила нормального парня.

— А… — такое редко со мной случалось, но я растеряла весь свой словарный запас. Захотелось ответить ему сразу же, выложить всё без утайки. Будто это правильно, и так и должно быть, что здесь нет места секретам. Но разум твердил, что надо быть осторожной, взвешивать каждое сказанное слово.

Зацепившись за эту мысль, я остановила уже было готовый сорваться с губ поток откровений. Что отвечать-то? Да и надо ли? Мы ведь даже не представлены друг другу. И тут я опомнилась: всё ещё мыслю как дворянка, а здесь не высший свет, а лишь студенты. — Всё хорошо, спасибо.

— Я Герман, рад был тебе помочь.

Повисла неловкая пауза, так как он ждал, когда я назову своё имя. Я же в этот момент смотрела на рыжика и понимала, что лучше бы я вылила на неё целый таз того напитка. Итог был бы намного лучше.

Побагровев, она буравила меня таким злым взглядом, будто я прямо на её глазах иду под венец с этим самым Германом.

— Меня зовут Лина, — я замешкалась. — Мне пора. Приятно было познакомиться. Со всеми вами.

Да, я сбежала. Хоть себе-то могу в этом признаться? Чувство неловкости вперемешку с ощущением опасности просто затопило меня. Уже отойдя на несколько шагов, я услышала часть диалога, что вряд ли мог предназначаться для чужих ушей:

— Я же говорил тебе, что надо надевать мантию, а ты всё игнорируешь мои слова. Вот и результат.

Поспешила уйти от них быстрее, чтобы не ввязываться в новый конфликт. В целом с парнем я была согласна. Все остальные, не считая меня и Оливии, были в мантиях. Надень она мантию — и платье осталось бы невредимым. И если у меня была веская причина ходить без неё, то она сама виновата в том, что произошло.

Свою комнату я искала долго. Оказалось, что жилые корпуса отделены от учебных переходом, который если не знать где искать, то и не найдёшь. В общем, путь до будущего места обитания занял ещё какое-то время. Зато побродив по коридорам академии, я составила чёткое представление о том, что и где находится.

Здесь было несколько корпусов. В одном находились кабинеты преподавателей и аудитории, где проводились лекции и практические занятия, другой же был отведён под жилые помещения. Насколько я поняла, где-то есть ещё полигон для отработки боевых приёмов и тренировок под открытым небом, но его я пока не нашла.

— Не дрейфь, подруга, — да, я стояла напротив двери с номером триста два и говорила сама с собой. 

Было немного волнительно, ведь за ней будут ждать две соседки, с которыми мне предстоит провести немало времени. Интересно, они окажутся похожи на Оливию, или всё же мне повезёт, и я попаду в компанию адекватных девчонок?

Вдохнув поглубже, я приоткрыла дверь и осторожно заглянула внутрь. И хорошо, что лишь приоткрыла. Потому как в лицо мне с бешеной силой ударил поток воздуха, и отбросил бы к противоположной стене, если бы я сразу протиснулась в проём.

— Вот это приём! — я проводила взглядом вихрь, что по ощущениям полетел дальше по коридору в поисках новой жертвы, а сама, удостоверившись, что в меня больше ничего не летит, вошла в комнату.

Как я и ожидала, она была небольшой и разделённой на три части, в каждой из которых стояла одноместная кровать, стол со стулом и небольшой шкаф. Посередине располагался небольшой диванчик и журнальный столик.

Довольно сносное место: небольшое, но уютное. На окнах висели шторы, а пол был покрыт ковром. Успела заметить неприметный дверной проём слева от входа, видимо, там была ванная комната, но тут с громким грохотом отворилась входная дверь, являя мне двух запыхавшихся девушек.

— Ты кто такая?

— И как сюда вошла?

А вот и соседки. Ну что ж, надо знакомиться и делать это как можно дружелюбнее, мало ли что может случиться:

— И вам привет! Предвидя ваши вопросы, скажу сразу — меня зовут Лина, я перенеслась в вашу академию несколько часов назад из-за неверно нарисованной пентаграммы, но это ещё не точно. И да, ректор зачислил меня на первый курс. Так что ближайшее время я буду делить с вами эту комнату.

— И правда, информативно. Вопросов практически не осталось, — ко мне подошла светловолосая девушка, на ходу расстёгивая мантию. — Я Анжела, а это Джесс.

— Джессика. Джесс меня зовут только близкие друзья, — вперёд вышла вторая студентка.

Какие же они были разные по внешности. Анжела, как и я, невысокого роста, с длинными светлыми волосами, убранными в пучок. Пытливые зелёные глаза смотрели на меня с нескрываемым любопытством в надежде распознать то, о чём не было сказано. И я её прекрасно понимала. Окажись передо мной неизвестный, появившийся из ниоткуда, я стояла бы в первых рядах любопытствующих.

Вторая девушка была высокой, ну или мне с высоты моих чуть более чем полутора метров она таковой казалась, с достаточно короткими чёрными волосами, не доходящими до плеч. Она, наоборот, смотрела с вызовом, будто в ожидании подвоха.

— Ну что ж, приятно познакомиться. Надеюсь, мы сможем подружиться, — я постаралась вложить в эти слова весь тот максимум радушия, что ещё остался у меня спустя весь этот бесконечный день.

Я не была глупой и понимала, что находиться в стане врага, пусть и притихшего, в одиночку мне не стоит. А девушки могут стать теми, кто сами того не зная, будут помогать мне в этом нелёгком деле. Моя семья и окружение научили меня одной немаловажной вещи — рассчитывать ты можешь только на себя. У тебя не может быть друзей, не может быть подруг. Любое мало-мальски хорошее отношение к себе стоит расценивать не с точки зрения дружбы и хороших взаимоотношений, а с точки зрения выгоды, что ты можешь получить от этого знакомства. 

— Уверена, что так и будет, — Анжела окинула комнату взглядом. — А здесь никого больше не было?

— Вы о том, кому предназначался вихрь?

— О нет! Тебя сильно задело? — она с беспокойством осмотрела меня, будто бы отыскивая заметные глазу повреждения.

— Жить буду. А для кого была ловушка? — Ну а что? Надо же знать, что происходит вокруг.

— Не твоего ума дело, — Джессика даже не хотела делать вид, что рада мне. Ну что ж, и такое тоже может быть, переживу. — Анжела, давай вернёмся в столовую, пока она не закрылась. Раз здесь ничего интересного.

Это был такой откровенный намёк на меня, что я даже растерялась от её прямолинейности. Если бы я прятала голову в песок каждый раз, когда по мне проходился чей-либо язык, то сидела бы в какой-нибудь обители, моля богов о снисхождении. Не на ту напали.

— Я с вами. С утра не ела, голодная, как стая волков, — и, не дожидаясь ответа, взяла обеих под руки и направилась прямиком к выходу из комнаты.

Столовая мне понравилась: большая и светлая. Казалось, она могла вместить в себя всех учащихся одновременно вместе с преподавателями. Порадовал большой выбор разнообразной еды, оказавшейся довольно вкусной. И всё бы ничего, если бы не одно «но» — на меня смотрели практически все.

В этом плане что демоны, что драконы мало отличаются друг от друга — все любят сплетни. А уж если один из героев новостей сидит с тобой в одном помещении, грех упустить такой шанс и не рассмотреть виновника слухов поближе. Мне пришлось вспомнить весь столовый этикет, чтобы не упасть в грязь лицом и не опозорить свою расу. Хотя, кто знает, может, по их логике я, как человек, вообще должна была выкинуть вилку и есть руками? Другой мир всё-таки, о котором нам известно не так уж и много. Мне, по крайней мере, уж точно.

Закончив с трапезой, я попросила отвести меня к кастелянше, чтобы забрать положенные вещи. Между прочим, она оказалась очень милой драконихой, чем я была приятно удивлена. Никаких возражений против выдачи вещей, несмотря на то что занятия уже месяц как начались. Никаких дополнительных вопросов о том, кто я и откуда. В общем, чудесное, на мой взгляд, знакомство.

В комнату мы возвращались втроём, даже Джессика, на моё удивление, приняла в этом участие. Пока девушки занимались заданиями на завтра, я разбирала полученные вещи.

Что я могу сказать? Первое впечатление об академии оказалось верным. Мне выдали полный комплект учебников для первого курса факультета боевиков. Немного самонадеянно, конечно, но кто я такая, чтобы спорить с самим ректором? Сказал надо, значит надо. Мне досталась такая же чёрная мантия, как и у всех здесь, так что я не буду выделяться из толпы. Помимо мантии в шкафу оказался комплект для занятий боевыми искусствами, несколько пар белых блузок, юбок и брюк, а также немного повседневных вещей.

В итоге отсутствие не только карманных денег, но и денег вообще меня не беспокоило. Разве что в кафе не сходить, но уж это я переживу, наверное.

— Пока не научишься бытовым заклинаниям первого уровня, дежурить будем мы с Джесс. А потом и ты подключишься, — Анжела присела на край моей кровати.

— А разве тут не… — договорить я не успела.

— Слуг здесь нет, если ты об этом. Если у вас, людей, принято, что за вами кто-то должен убирать, то у нас свои порядки.

— Джесс, не начинай. Она же ничего ещё не знает.

— Если ты так хочешь с ней возиться, то дело твоё, — в итоге Джессика демонстративно отвернулась от нас и уткнулась в открытую книгу.

Интересно, чем я ей не угодила? Странные беспочвенные нападки. Ладно, с этим попробую разобраться потом. А сейчас на повестке бытовая магия.

С основами поддержания порядка в доме я была знакома, как и любая девушка, что должна впоследствии выйти замуж и заниматься домашним хозяйством. Разумеется, я знаю несколько заклинаний для общей уборки, но могу ли я их использовать, не выдав себя? Здесь все думают, что я человек, и магию использовать не умею. Как же всё запутано. Заниматься этим самой, да ещё и ежедневно, мне не хотелось. Решив подумать об этом завтра, прикрыла глаза, надеясь провалиться в сон.

Я думала, что усну сразу же, как только коснусь подушки, но не тут-то было. В голову лезли разные мысли и образы, не давая забыться ни на секунду, стирая границу между сном и явью.

Перед глазами то и дело всплывал вечер прошлого дня, я переживала его снова и снова, травя себе душу. А потом, уже готовая уснуть, внезапно вспомнила студента, что повстречала сегодня. Высокий брюнет с зачёсанными назад волосами, со смешными ямочками на щеках, которые проявлялись, когда он улыбался. Он казался мне внимательным и в большей степени ответственным, чем остальные парни в чёрных мантиях. Даже там, в кабинете, он касался меня с какой-то заботой, будто боясь причинить ненароком боль.

Что бы это могло значить? Он выглядел таким забавным в своих очках. Неужели у его родителей нет денег, чтобы исправить ему зрение? Такие магические услуги предоставляют на каждом шагу, были бы возможности и желание.

Но вместе с тем было в нём что-то такое мрачное и загадочное, некая тайна, что скрыта ото всех. Как же его звали? Я напрягла полусонный мозг в поисках ответа, но так ничего и не добилась от него. Видимо, всё же есть лимит моей выносливости.

Решив завтра расспросить про него у соседок по комнате поподробнее, дала себе установку отбросить все посторонние мысли и попытаться уснуть. Интуиция просто кричала, что завтрашний день будет ничуть не легче, чем сегодняшний.

Не знаю, сколько в итоге продлились мои мучения, но утром я чувствовала себя так, словно закрыла глаза лишь секунду назад в темноте, а когда открыла, уже наступил рассвет.

Виталина

Руки после вчерашнего ныли, при каждом движении кистей я чувствовала тупую боль, что разливалась до предплечья, а затем терялась где-то в мышцах. Не стоило так усердно выжимать тряпку руками.

— Надо было магией помыть, пока никто не видит, — вставая с кровати, я бормотала и ещё что-то, но больше для себя, выливая весь накопившийся за эти дни негатив наружу.

— Что ты там магией мыть собралась? — Джессика тут же навострила уши, а я поругала себя за несдержанность. Ведь подумает не то совсем, и придёт к определённым выводам!

Как же тяжело врать, недоговаривать и юлить. Надеюсь, что загадка с моей силой решится быстро, и я уберусь отсюда ещё до того, как они поймут, кто же я есть на самом деле.

— Говорю, что в следующий раз покажете мне, как с помощью бытовой магии можно прибираться. И вам, и мне будет проще. Потому что если вы мне ещё раз сунете в руки эту тряпку, то я не ручаюсь, что уборка пройдёт так же гладко, как вчера.

— Ты знаешь, где находится библиотека, так что сама научишься, — с этими словами, махнув на меня рукой, Джессика вышла из комнаты, оставляя нас с Анжелой вдвоём.

— Я постараюсь тебе помочь, — она подошла чуть ближе, глядя на мои руки, которые я пыталась размять. — Надо было и вчера самой всё сделать.

Я прямо-таки ощущала запах её вины, что витал в воздухе. Она будто бы извинялась за вчерашнее. Хотя, на мой взгляд, это было лишнее. Ну помыла я руками, не развалилась, а руки заживут. Но показать хотя бы пару приёмчиков всё же могли.

— Давай сделаем так: я сама поищу в библиотеке информацию, выпишу всё необходимое, а попрактикуюсь с тобой уже вечером, отрабатывая пасы.

— Договорились! Тогда до вечера.

Первой парой стояла физическая подготовка, и на неё я пришла одной из последних. Студенты уже собрались в круг и ждали начала занятия. Как на подбор — все в чёрных штанах и футболках, а на ногах обуты чёрные ботинки с толстой подошвой.

Как только прозвучал сигнал, знаменующий начало урока, воздух подёрнулся маревом, и из него вышла — нет, скорее, вылетела — женщина, так быстро она двигалась. Пока она рассказывала о планах на текущее занятие, я с плохо скрываемым интересом разглядывала нового преподавателя.

Во-первых, меня удивило, что физподготовку ведёт женщина. Само название предполагает силовые нагрузки, в которых мужчины разбираются намного лучше нас. Во-вторых, рассматривая её фигуру в облегающих трико и довольно короткой, на мой взгляд, майке, я всё пыталась найти хоть какой-то изъян. Но получалось плохо, а уж в этом деле я мастер.

Меня смущало в ней всё: и манера поведения — резкая с одной стороны, но довольно внимательная с другой. Было ощущение, что женщина следит за всеми, контролируя процесс.

Во время разминки она не только делала замечания, если что-то не получалось, но и помогала: подходила, ставила технику. И лишь дождавшись, когда ученик всё сделает правильно, возвращалась на своё место. Полная энергии и энтузиазма в это раннее утро, она стала удивительным открытием моих последних дней.

— Кстати, твоя землячка, — голос сбоку вывел меня из оцепенения.

— Ты сейчас о чём? — передо мной стоял какой-то парень, чьего имени я пока не запомнила, и с восторгом смотрел на учителя.

— Так её прабабка тоже с Земли была. Только попала она не в академию, а куда-то в поле, во владения одного графа.

— А ты откуда это знаешь? — по спине прошёл холодок. А если, сравнив нас, ректор да и остальные придут к неутешительным выводам?

— Так это все знают, да и имя у неё ненашенское — Наталья. У нас таких не бывает. Её и назвали в честь той землянки, а фамилию она сама себе такую выбрала.

Я выдохнула. Если прабабушка была с Земли, то сравнить нас уж точно не получится. А с того времени, как она сама сюда переместилась, много могло измениться. Подумав о том, что надо как-то ускоряться в своих поисках, принялась делать следующее упражнение, теперь уже украдкой наблюдая за Натальей.

А ведь она и вправду не похожа на остальных. Более хрупкая, но вместе с тем и сильная. Интересно, меня они видят так же? Под мантией ведь не видно толком ничего, да и этот костюм тоже даёт много простора для воображения.

— А теперь десять кругов по стадиону. Бег трусцой!

Вначале я бежала резво, я же всё-таки демон, а мы выносливые. Но потом вдруг что-то произошло, и ноги словно налились свинцом, пригвоздив меня к земле. Хотелось просто лечь, вытянуть руки и смотреть на голубое небо, считая проплывающие мимо облака.

— А для тех, кто у нас новенький, сообщаю, — Наталья появилась рядом со мной словно из ниоткуда. — Ещё несколько таких занятий, и ты втянешься. Гарантирую.

— Я не выживу. Почему так тяжело? — воздуха еле хватило, чтобы выдавить из себя эти слова.

— Так полигон волшебный. Посмотри на других, — она показала на моих собратьев по несчастью.

Если быть честной, то выглядели они намного лучше. Я одна плелась где-то в хвосте, едва переставляя ноги. Остальные же казались на порядок бодрее, пусть кое-кто и сбивался с шага, ноги путались, а некоторые держались за бок.

Я в непонимании оглядывалась и замечала всё больше странностей. Ладно я, домашний цветочек, не привыкший к таким нагрузкам, но они студенты! Готовились к поступлению и знали, куда идут, так сказать. Так в чём же дело?

— Волшебный, говорите? А в чём же волшебство? — спросила я немного грубо. Предпоследний круг дался особенно тяжело, и вид цветущей и улыбающейся Натальи был совсем не тем, что я сейчас хотела видеть.

— Он даёт каждому индивидуальную нагрузку. И в итоге вы все за десять кругов выжимаете из себя максимум. Так что схалтурить не получится, — подмигнув мне, она умчалась вперёд мотивировать других студентов.

Я же осталась в одиночестве обдумывать плюсы и минусы этого изобретения. С одной стороны, это уравнивало наши физические возможности. Не было в группе никого, кто мог бы пробежать эти круги легко. Получается, если, например, парень, как более выносливый, может спокойно сделать и двадцать, то пробежать десять ему будет явно легче, чем мне, для которой это максимум. Неплохо придумано, особенно если это касается и других упражнений, до которых мы пока что не успели дойти.

А какие могут быть минусы? Я на секунду даже остановилась. Получается, я не могу видеть потенциал других ребят, так как для меня все упражнения будут выглядеть одинаково тяжёлыми. И неважно, Джессика их выполняет или тот двухметровый амбал. А не знать возможности соперника — это плохо, очень плохо. Хотя и больше приближено к реалиям жизни. Случись какой конфликт, ты же не будешь искать себе соперника по своей весовой категории. Так что, буду считать это подготовкой к реальности, с которой можно столкнуться в любой момент.

В душевую удалось попасть последней. Всё же не до конца была продумана эта деталь в академии. Возможно, ректор не рассчитывал на столь большое количество девушек на боевом. В итоге всего на пять кабинок претендовало человек двенадцать. В общем-то, чуть меньше половины группы, что не могло не радовать.

Меня, как новенькую, да ещё и человечку, пускать вперёд никто не собирался. Да я и сама хотела побыть немного в одиночестве, поэтому скромно стояла, дожидаясь своей очереди в уголке. Время позволяло, так как следующая пара должна начаться только через час, давая уставшим студентам перерыв для небольшого отдыха.

Я стояла под горячими струями воды, когда в раздевалке послышался шум.

— Здесь есть кто-нибудь? — приглушив воду, постаралась прислушаться, но только тишина стала мне ответом. Померещится же. Пора перестать везде искать подвох.

Замотавшись большим мягким полотенцем, выбежала, легко ступая мокрыми ногами по холодному полу. Рука было потянулась к висевшим на крючке вещам, как что-то резко дёрнуло меня за волосы.

— Ау! — от неожиданности нога подвернулась, и я некрасиво распласталась на полу, держась рукой за ушибленный бок.

— Не смей подходить к Герману! — на меня смотрела злая девушка, абсолютно мне неизвестная, хотя лицо и казалось знакомым. Видимо, встречались где-то в стенах академии, но не были представлены друг другу лично.

— И ты туда же. Скажи честно, вас таких на место его постельной грелки много? Ну, чтобы сразу понять фронт работ, — говорить свысока, лёжа полураздетой на полу, скажу я вам, не так уж и легко, но я старалась. Сыграл навык общения с моими милыми родственничками и их прислугой. В общем, если забыть, что я сейчас в учебном заведении, можно запросто представить, что я в особняке моей родной семьи.

— Да как ты смеешь! У него только одна Оливия! И впредь так и будет! — в занесённой руке что-то сверкнуло, а меня посетило нехорошее предчувствие. Мы одни, мои крики никто не услышит, да и этим чем-то в руке может оказаться всё что угодно: от парализующего яда до обжигающей эссенции, что не оставит ни волоска на моей голове, если туда попадёт хоть капля. Средство, в принципе, хорошее, но явно не в руках взбешённой подружки девушки главного лакомого куска академии.

Она взмахнула рукой, резко выдернув пробку из склянки, и тут мои пальцы ожили. Они словно действовали отдельно от меня. С кончиков сорвался огненный вихрь и ловко подставил девушке подножку. Та зашаталась, пытаясь восстановить равновесие, а крышка флакона от резкого толчка выпала из её рук. Попытавшись поймать её, она дёрнула рукой со склянкой, и капли розовой эссенции мигом оказались на её голове, растворяясь в распущенных волосах.

— Драконова девка! — разъярённая девица бросилась на меня с явным намерением вцепиться в волосы.

— Уж кто бы говорил, — я попыталась уклониться, но силы были неравны. Я — в сползшем полотенце на полу, и она — во всеоружии, идущая в атаку.

— А-а-а! — её крик резко разрезал ставшую вдруг осязаемой тишину.

Я же замерла, онемев, и наблюдала за тем, как некогда чёрные волосы стоящей напротив меня девушки сначала меняют цвет на блёклый серый, а затем клочками осыпаются с головы, оставляя там проплешины.

Пока она в недоумении смотрела на свои руки, сжимающие пучки былого великолепия, я наконец-таки сумела встать с пола, не растеряв при этом остатки гордости, и поспешила к своим вещам. Оделась так быстро, что, наверное, и спичка не успела бы догореть, так хотелось побыстрее уйти, чтобы не видеть того, что случилось.

Умом я понимала, что она это заслужила, тут, как говорится, если не она, то я. Но как же это глупо — так пострадать из-за парня. Ладно бы ещё своего, но из-за чужого! Чтобы угодить Оливии. Наверняка это по её указке, ну не верю я, что у этой девицы так недостаёт ума, что она сама это затеяла, да ещё и достала флакон. Хотя, не сомневаюсь, у них есть запас «противодевушковых» средств для подобных случаев. Ведь явно я такая не одна.

Уже на выходе из душевой я обернулась и произнесла:

— Я приведу тебе помощь из лазарета.

Ответа дожидаться не стала и, ускорив шаг, направилась на поиски лекарского крыла. Пара у нашего курса была единственной с утра, очередная порция боевиков заглянет сюда лишь после тренировки ближе к вечеру. Так что на данный момент я была единственной, кто мог бы оказать ей помощь, ну или позвать тех, кто может это сделать.

Участвовать в этом лично я не горела желанием. Найти лекарское крыло, привести свободного врача — вот моя программа максимум. Излишним альтруизмом не страдаю, тем более к тем, кто настроен в отношении меня враждебно. Интересно, много ли таких, как я, здесь побывало? Неужели все молчали и спускали всё на тормозах?

Не знаю, сколько я блуждала, но, как назло, навстречу мне никто не попадался:

— Да где же вы все? Как кто-то нужен, так не дозовёшься!

Я металась по коридорам, пока не свернула в сторону столовой. Конечно! Сейчас же перерыв, и, скорее всего, все находятся там. Я уже готова была ворваться внутрь, но вовремя отшатнулась от резко открывшейся двери. Похвалила себя за реакцию, иначе ходить бы мне с шишкой на лбу.

— Какая встреча! — на меня с каким-то повышенным интересом смотрел тот, кто мог бы мне помочь.

— Лукьян! Ты-то мне и нужен, — схватив его за руку, потащила прочь от дверей, пока нас никто не застал в столь двусмысленном положении. А то, мало ли, вдруг у него тоже ревнивая девушка бродит поблизости?

— С тобой всё в порядке, Лина? Ну-ка посмотри на меня, — он резко остановился и развернул меня к себе, упёршись взглядом прямо в лицо.

А видок у меня ещё тот. Мокрые волосы я в спешке собрала в небрежный хвост, форму надела как попало и, кажется, даже застегнула не на все пуговицы, что со смущением поняла лишь сейчас. А про горящие будто в лихорадке глаза и говорить нечего — я явно создавала впечатление девушки, что находилась не в себе.

— Там, в душевой, студентка. Ей нужна помощь лекаря, — выпалила на одном дыхании.

— Так, ну показывай, где это? — на удивление, он не стал задавать лишних вопросов, а лишь отошёл в сторону, уступая мне дорогу. — А пока идём, расскажи, что случилось.

— А лекари? — я обеспокоенно крутила головой.

— Сначала покажешь мне место, а уже оттуда я подам сигнал врачевателям. Поверь мне, это намного проще, чем объяснять им, куда надо подойти. Получив сигнал, портал в нужное место откроется автоматически через пару секунд, — он говорил так размеренно, словно хотел показать, что нисколько не волнуется. Только по ускоренным шагам я понимала — он спешит, чего не скажешь по лицу — спокойному, без намёка на панику.

— Ну… — я немного замялась. Интересно, какое наказание здесь могут назначить за нападение на студентку? Даже несмотря на то, что девушка в итоге наказала сама себя, а я лишь оборонялась, у меня не было уверенности, что удастся избежать последствий. — Там пролился флакон с одной очень неприятной жидкостью. В общем, ей больше нужна психологическая помощь.

— Понятно, разберёмся, — его уверенный тон вселил в меня надежду, что всё обойдётся.

— А ты с какого факультета? — я решила, что пора налаживать мосты. Не дело это — ходить изгоем, этого мне и дома хватало. А здесь есть шанс пожить нормально. Недолго, конечно, но хотя бы попробовать, узнать, каково это, когда с тобой общаются на равных.

— С лекарского, — Лукьян даже чуть выпятил грудь от гордости. — Второй курс уже.

— Так ты поэтому спокоен? Это у тебя профессиональное? — теперь всё встало на свои места. Ну не может будущий врачеватель терять голову каждый раз, когда ему говорят, что где-то нужна врачебная помощь.

Ещё раз посмотрела на него с учётом того, что узнала, и пришла к выводу, что из него получится отличный лекарь в будущем. К душевой мы подходили, ведя непринуждённую светскую беседу, словно позабыв, для чего вообще сюда идём.

Лукьян вошёл первым, я же, сделав шаг, уже хотела было войти следом, как внезапно врезалась в его спину.

— Не входи, — он перехватил мою руку, побуждая остановиться. — Не надо.

— Да что не так? — я выдернула пальцы из захвата, ставшего вдруг каменным, и, обогнув парня, шагнула в душевую.

Лучше бы я послушала его и осталась снаружи.

Прямо с пола на меня смотрели безжизненные глаза девушки, под которой медленно растекалось кровавое пятно. Ошибиться невозможно — неудачливая мстительница мертва. И это так же очевидно, как и то, что помимо убийцы, последней её видела лишь я.

Виталина

В кабинете ректора было не протолкнуться. Признаться честно, до этого момента я и не подозревала, что в таком относительно небольшом помещении может поместиться столько народу.

— Лукьян, мне кажется странным, что нас здесь так много, и никто не наступает друг на друга, — я повторно обвела взором кабинет, будто подтверждая свои слова.

— Это магия. Пространство увеличивается по мере необходимости. Упрощает работу — не надо искать зал для совещаний. Все, кто нужен, поместятся и здесь.

Я ещё раз огляделась и удивлённо вздохнула. А ведь и правда, ну не мог стандартный кабинет академии вместить в себя одновременно меня, Лукьяна, самого ректора, да ещё и нескольких преподавателей.

— А ты неплохо держишься, даже не истеришь, — Лукьян похлопал меня по плечу известным во все времена жестом поддержки и вновь вернул своё внимание к говорившим.

На секунду я задумалась, а была ли моя реакция на мёртвую девушку нормальной? Я не билась в истерике, не рыдала в кресле, вытирая слёзы платочком. Просто была обеспокоена, как если бы наблюдала за всем со стороны, ожидая неизменного вердикта о моей виновности. И пусть какая-то часть меня твердила, что всё это странно и опасно, вторая давала необъяснимую уверенность в том, что всё образуется.

— Лина, можешь рассказать ещё раз о том, что произошло? — ректор смотрел на меня, не отрывая взгляда.

И только я хотела повторно изложить свою версию событий, как дверь в кабинет резко отворилась, и в неё злым ураганом влетела Оливия.

— Это всё она виновата! — палец с идеальным маникюром в ту же секунду указал на меня.

— Вот это способности к ориентированию, — я лишь закатила глаза, стараясь погасить в себе яркую вспышку гнева, вызванную таким обвинением.

— Студентка Джефферсон, я бы попросил вас воздержаться от таких опрометчивых высказываний, — на секунду мне показалось, что от ледяного тона ректора даже в кабинете стало холоднее. — Если вы, конечно, не владеете информацией, что может пролить хоть какой-то свет на случившееся в душевой.

Под пристальным взглядом собравшихся девушка как-то сразу растеряла весь свой боевой запал и тихонько прошла внутрь.

— Дамиан, прошу тебя, не суди её так строго, — слово взяла немолодая женщина, стоявшая у окна. — Девочка просто растерялась, всё же это тело её подруги лежит сейчас накрытое простынёй.

— Как бы то ни было, нам следует опираться на факты, а не устраивать охоту на человека, который мог просто оказаться не в то время и не в том месте.

Все присутствующие в немом согласии посмотрели на меня, заставляя нервничать от такого внимания.

— Я уже говорила и повторюсь вновь, — я попыталась придать голосу хоть сколько-нибудь твёрдости, чтобы не хрипеть от волнения через каждое слово. — После того как я вышла из душа, я обнаружила, что осталась в помещении одна. Та девушка…

— Её звали Мина. Ты даже имени её не знаешь! — Оливия гневно сверкнула на меня взглядом.

— Мисс Джефферсон, я требую от вас тишины! — незнакомец в серой неприметной мантии с такой же неприметной внешностью стукнул кулаком по столу, обращая всё наше внимание на себя. — Ещё одно слово не по делу — и вы выйдете вон отсюда.

В воцарившейся тишине я особенно остро ощущала, как быстро колотится моё сердце. Всё напускное спокойствие моментально куда-то испарилось, и именно в эту секудну я чётко осознала, что той девушки, что ещё с утра улыбалась и беспечно ходила по коридорам академии, больше нет.

Видимо, запас адреналина покинул меня безвозвратно, а без него я погружалась в тягучую и серую действительность, где меня могли приговорить к казни за убийство подданного соседней империи. А это могло привести и к обострению противостояния между нашими государствами.

Я нервно сглотнула и продолжила, подбирая и взвешивая каждое слово:

— Она, та девушка, Мина, подошла ко мне со спины и рванула за волосы. В её руках был бутылёк с какой-то неизвестной жидкостью, которую она хотела вылить на меня, — говорить про магию я побоялась, поэтому решила умолчать о внезапной вспышке. — В общем, она запнулась, и всё содержимое бутылька вылилось ей на голову, из-за чего волосы стали выпадать. После этого я быстро оделась и вышла в коридор, чтобы позвать ей целителей на помощь. А там и встретила Лукьяна. Ну а дальше вы знаете: мы пришли и увидели её уже такой.

— Она что-нибудь говорила вам? — Белинда Джефферсон повернула ко мне своё белое лицо, а я невольно отметила следы усталости и мешки под глазами преподавателя по зельям.

— Да, кричала что-то про Оливию и её парня Германа. О том, чтобы я не смела к нему подходить.

— Так-так, а это становится всё интересней, — мужчина в сером вышел из-за стола ректора и медленно прошёлся мимо нас, словно наслаждаясь образовавшейся тишиной. — И какие же виды вы имеете на студента Германа?

На секунду мне показалось, что моего ответа ждут все здесь собравшиеся, каждой клеточкой своего тела я чувствовала давление присутствующих в этой комнате людей. Даже стало как-то смешно — такого внимания я не удостаивалась даже в родной семье.

— Да никакие, я видела его всего несколько раз, — я пожала плечами, пытаясь донести до них всю абсурдность их предположений.

— Есть что-то ещё, о чём нам надо знать?

Я немного засомневалась, говорить об этом или нет, всё же не была уверена на все сто процентов. Но вдруг это будет именно то, что в конечном итоге поможет внести ясность в произошедшее? Или вконец запутает следствие, как знать?

— А ещё мне показалось, что слышала какой-то шум в коридоре, когда мы с Лукьяном подошли.

— Шум? — незнакомец в ту же секунду приблизился, с интересом ожидая продолжения и жадно ловя каждое моё слово.

— Да. Как будто кто-то в спешке убегал. Лишь тихий шелест одежды.

— Я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть, — Лукьян будто бы отмер и потёр руками уставшее лицо. — Я сразу прошёл внутрь душевой, туда, где по словам Лины была девушка, а сама Лина ещё оставалась снаружи. Возможно, кто-то и был там одновременно с нами.

— Хорошо, я думаю, на этом мы сегодня закончим.

— А она? Так и будет ходить спокойно по коридорам? — Оливия вновь не смогла сдержаться и взяла слово.

— Так это твоих прихвостней надо опасаться. Мало ли что тебе и твоим подружкам может привидеться? Сейчас я могла лежать там бездыханная и без волос, если бы не роковая случайность. Разве допустимо наносить вред другим студентам такими средствами?

Я видела, как спесь уходит из девушки. Видимо, горечь потери затмила ей разум, и она позабыла, из-за чего вообще всё это началось. И что-то мне подсказывало, что ректор не оставит причину и само нападение на меня без внимания. Бедный, ещё и бешеными подружками студентки заниматься помимо всего прочего.

— С нападением на студентку Лину мы разберёмся чуть позже, но могу заверить всех собравшихся, без внимания это не останется, — ректор повысил голос и внимательно посмотрел на Оливию и Белинду.

— Я вас услышала, господин ректор, — Оливия стала белее мела и жадно схватилась рукой за протянутую ладонь профессора по зельеварению.

— Остальное обсудим позже, все студенты могут быть свободны.

Из кабинета я вышла быстро, стараясь ни с кем не пересекаться взглядами, и, не останавливаясь, побежала к себе в комнату. О том, чтобы пойти на пары, даже мысли не было. На мою удачу, соседки по комнате отсутствовали, и я оказалась предоставлена сама себе.

Чем себя занять, я не придумала и прямо в одежде завалилась на кровать, предаваясь совсем невесёлым раздумьям.

На повестке дня стояло это немыслимое по своей внезапности и жестокости происшествие. И главный вопрос, что вертелся в голове — могла ли я оказаться на месте той девушки? Было ли моё присутствие там лишь случайным фактором?

В комнате внезапно потемнело, словно кто-то закрыл все шторы на окнах. Я соскочила с кровати, не зная, чего ещё ожидать от сегодняшнего дня. Замерла, с ужасом вглядываясь в приближающуюся тень.

— Ай! — что-то больно ударило меня по лбу. Я взмахнула рукой, а затем услышала стук — что-то упало на пол.

— Вот растяпа!

Я стояла, не шевелясь, и ждала, когда же чёрный туман наконец рассеется, и я смогу увидеть, что же такое пожаловало ко мне прямо в комнату. Смахнув со лба выбившуюся из причёски прядь, я наконец-то смогла разглядеть на полу нечто такое же тёмное, как туман, что предшествовал его появлению.

— И что ты так смотришь? — чёрный ворон пролетел в каких-то миллиметрах от лица, видимо, всё же опасаясь повторения встречи с моей рукой, и уселся на край письменного стола.

— А как надо смотреть? Как-то по-особенному? — я скрестила руки на груди, наивно полагая, что по моему виду этот пернатый поймёт, что ему здесь не рады.

— С уважением и придыханием, как же ещё? — было такое чувство, что он нахохлился ещё больше, хотя казалось, это было невозможно.

— Ну, как умею. Чем обязана?

— Не слишком ли ты наглая для человечки? — на один миг мне почудилось, что в его глазах вспыхнул хитрый огонёк, словно он знает что-то, но не хочет этого показывать, и сейчас просто-напросто меня проверяет.

— Какая есть, — я отошла чуть поодаль от него и присела на кровать, что стояла в углу. — Говори уже, пернатый.

— Эка наглость, так со мной разговаривать. Не доросла ещё. Мне, между прочим, несколько сотен лет.

И тут я обратила внимание, что рта-то он не открывал, вернее, клюва, но сейчас мне было всё равно. Получается, что он говорил со мной мысленно, а я как дурочка наивная открывала рот, глядя на птицу. Хорошо хоть этого никто не видел, иначе заперли бы меня где-нибудь в спецучреждении для особ недалёких умом.

— Преклоняюсь пред вашей мудростью, возрастом и прочее, но я за сегодня что-то так устала, — и тут я не лукавила. Наверное, эмоции, что я испытала минуту назад, переполнили чашу запаса самообладания на сегодняшний день, и я просто валилась с ног. Голова отказывалась думать, мысли плавали в туманной дымке, а сил становилось всё меньше с каждой минутой.

— Устала она, а вот я, между прочим…

Я молча легла на кровать и закрыла глаза, погружаясь в спасительный сон, и уже не могла слышать ни громкий возглас о том, что нынешняя молодежь совсем невоспитанная, ни о том, что он старается для меня и теперь будет со мной встречаться чаще.

Проснулась ближе к вечеру, когда соседки буквально ворвались в комнату, наперебой обсуждая, как мне показалось, случившееся утром.

— А я тебе говорю, что не могла она так резко уехать домой! Одна из лучших студенток по зельям — и домой? — Джессика, как обычно, смерила меня недружелюбным взглядом и прошла к своей кровати, попутно закидывая сумку с учебниками на стол.

— Как ты? Не видели тебя в столовой, — Анжела вновь была в разы любезней своей подруги.

— В норме, спасибо, — буркнула я и призадумалась. — О ком вы говорили? Про какую студентку?

— Мина Поварски, — с ходу и не раздумывая ответила она. — Весь курс гудит о том, что она резко сорвалась и покинула академию ещё с утра. Так необычно. Она ведь была в любимчиках у профессора Джефферсон, и та ей пророчила блестящее будущее.

— Джефферсон? А они, случайно, не родственники с Оливией?

— Ах, с ней-то? Да, то ли она её племянница, то ли двоюродная племянница. Не помню точно. А что?

— Да так, просто слышала её фамилию, вот и спросила.

Получается, ректор не стал говорить студентам о том, что произошло, и скрыл утренний инцидент. Насколько это правильно? А если это был разовый случай, а паника среди учеников только затормозит расследование? Или, наоборот, если все будут более внимательны, то и преступнику будет сложнее скрыться. В общем, наверное, здесь не было верного ответа, и только время покажет, прав он или нет.

— Держи, — Анжела поставила передо мной бумажный пакет с чем-то вкусно пахнущим внутри. — Собрала тебе немного в столовой: булочки и чай в стакане. А то ты и так худенькая, если ещё и ужинать перестанешь, совсем в форме потеряешься.

Джессика на это только фыркнула, но комментировать не стала. Её колючесть полностью компенсировало дружелюбие Анжелы.

А что я? Я была голодна как волк, и отказываться от сухого пайка не стала. Мало ли что может ещё случиться, надо подкрепиться на всякий случай.

Всё было так странно до момента моего переноса сюда, моя жизнь была скучна и предсказуема. Здесь же всего за пару дней я открыла в себе новую силу, встретила ворона с тайными замыслами и стала свидетелем преступления. А может, и неплохо было бы и дальше прозябать в безвестности у тётушки в деревне?

Мысль о тётушке резко полоснула по сердцу. Она ведь волнуется и переживает о том, где я и как я! Надо всё же найти способ передать ей весточку. О родителях я не беспокоилась, они даже и не заметят моей пропажи, тем более теперь, когда надо готовиться к свадьбе Виктории с… как его там? С удивлением поняла, что не помню имя будущего муженька своей сестры. Сейчас всё, что происходило в моей жизни до момента попадания сюда, казалось чем-то неважным, подёрнутым дымкой ветхости и ненужным. Так бывает, когда прошлое больше не властно над нами и не приносит ни радости, ни сожалений.

Странно, но мысли о семье вдруг перестали меня волновать. Осталась только тётя, лишь она достойна моего внимания.

— О чём думаешь?

Я вздрогнула от резкого мужского баса. Быстро оглянулась, но увидев на кровати большое чёрное пятно, тут же успокоилась. А обернувшись на соседок, поняла, что ворона вижу я одна. Интересно, а если ответить ему мысленно, он поймёт?

— О родных, — решила не лукавить. Всё же очень трудно пытаться существовать в одиночку и полагаться лишь на себя. Порой в эти дни мне не хватало простого демонического внимания и возможности выговориться. — По тёте скучаю.

— Тётя это хорошо. А мама с папой? — он даже пересел поближе, жаждая услышать о них.

— Они — нет, долгая история. А мы слишком мало с тобой знакомы. Вот расскажу тебе, что меня тревожит, а ты разнесёшь всем и каждому.

— Ещё чего! — от обиды даже отвернулся от меня. — Я не такой.

— А какой ты? И кто ты вообще? — протянула руку к крылу, пытаясь задеть пёрышки, но так, чтобы со стороны это не выглядело слишком странно. Ведь для других я трогала воздух.

— И чему только учат нынешних студентов? Ничему!

— Если ты не в курсе, то я только второй день студент, так что не томи, рассказывай.

— Так и быть, бестолковая, поделюсь информацией, — он переступил лапами и оказался прямо передо мной. — Я твой фамильяр. Прошу любить и жаловать.

Опешив от такого заявления, я даже не нашлась, что сказать в ответ, а лишь постаралась рассмотреть его чуть внимательнее, раз уж представилась такая возможность.

Большой, размером с сытого домашнего кота, иссиня-чёрный и с яркими зелёными глазами, что сверкали при повороте головы. А пёрышки были настолько ухоженными, что могла позавидовать любая красавица. И за что мне такое счастье, интересно?

Насколько я знаю, фамильяры бывают у ведьм, но никак не у демонов. А ведьм осталось настолько мало, что про них никто не слышал вот уже несколько столетий.

— Потому что верховная выбрала не дракона, а демона. Вот и стёрли их с лица земли, чтобы не повадно было.

— Ах, я и забыла, что ты мысли читаешь. Ведьма выбрала демона? Разве так бывает? Расы не смешиваются, это мне ещё на самом первом уроке по расоведению учитель рассказал. Так что демоны отдельно, драконы отдельно, ну и ведьмы, видимо, тоже.

— А учителя, случайно, не сир Рино звали?

Я напрягла память, вспоминая своего первого учителя, и спустя несколько секунд не задумываясь выдала:

— А ты откуда знаешь?

— Вот и попалась! — с радостью крикнул ворон, топчась на моём постельном белье и чуть помахивая крыльями.

Я же сидела словно громом поражённая — так проколоться! Доверилась, да ещё кому? Вредной старой птице, которая неизвестно кому может это рассказать!