Осколки сердца для Королевы ада

Дорогой читатель!

Прежде чем вы окунетесь в эту историю, я хочу сказать несколько слов.

Для тех, кто только начинает знакомство с этой вселенной — добро пожаловать!

Вы можете приступить к чтению сразу, следующая глава для вас — я подготовила краткий пересказ ключевых событий первой части. Это поможет вам узнать все самое главное и легко войти в курс дела. Эта книга хоть и является прямым продолжением , вы можете читать ее отдельно.

Для тех, кто вернулся после первой книги — огромная благодарность! Ваша поддержка, отзывы, обратная связь — очень важны. Для вашего удобства вы можете прочитать следующую главу, чтоб вспомнить прежнюю историю и как она началась.

 
Итак, устраивайтесь поудобнее. Приключение продолжается! 💘

Сандра

Я бегу, и мое дыхание сбивается с ритма, а рядом тот, о встрече с кем я буду жалеть до конца своих дней. Визг пуль разрывает тишину ночного леса, а под ногами скользят влажные листья.

— Беги, не оглядывайся.

Я продолжаю путь до боли в легких, пока не прячусь за поваленным деревом. Тогда все затихает. Выглянув из укрытия, мимо меня проносится пуля и оглушает. Я падаю на холодную землю и сворачиваюсь в позу эмбриона.

Как я здесь оказалась?

Меня зовут Сандра. Мне тридцать, а жизнь летит к чёртовой матери. Расставание, увольнение, а лучшая подруга беременна и собирается выйти замуж. У меня же лишь кот, съемная квартира и необъятное чувство неустроенности и зависти. Мы с Эшли должны были разделить наши мечты на двоих, обе выйти замуж за любимых людей и вместе катать коляски с нашими друзьями-малышами. Но её жизнь — идеальный план, моя — коробка с неудачами.

От скуки и желания повысить себе самооценку я зарегистрировалась в приложении для знакомств. Я никому не отвечала и не писала, лишь коллекционировала сердечки и взаимности. Но потом я увидела его… Черно-белое фото и необычное имя. Лишь одно смс “Князь Ада спит днем, а по ночам устраивает охоту на королей?” отправляется мужчине и меняет жизнь на 180 градусов. Я даже забыла об этом. Но он — нет.

А потом появляется Эндрю. Милый парень с добрым взглядом и собакой в качестве лучшего друга. Мне кажется, на это мы с ним и сошлись. У него собака, у меня кот — нам всегда было, что обсудить. В этот период, мне казалось, что жизнь начинает налаживаться. Но параллельно с этим она начинала трескаться на части.

Гель для душа не с той стороны. Марсель, мой кот, шипит но ночам. Я просыпаюсь с жесточайшей слабостью и болью в голове. Врач говорит, что это всего лишь анемия. И пока что я в это верю.

Асмодей, тот самый, которому я отправила сообщение, не пишет, но появляется в поле моего зрения.

Вечер с Эндрю у меня дома мог бы стать началом чего-то нового. Но в самый интимный момент нашей первой связи парень получил звонок, что его собака исчезла. Губы, руки, кожа к коже — все исчезает, а я остаюсь одна. Он ушел, а после бросил меня в чёрный список. Я так и не смогла получить ответы и понять: почему? за что? что не так и что случилось? Была ли причина извне?

Некоторое время спустя я наконец удаляю приложение. Да, я оставила его на телефоне, просто перестала им пользоваться. А сейчас решила наконец избавиться, все равно ничего хорошего в нем не найти. Но один из чатов поднимается вверх, и я получаю приглашение на чашку кофе от Асмодея. Будто мы с ним давние друзья. Отказ. Четкий и без шансов на “нет, которое да”.

Решив себя хоть немного подбодрить, я устраиваю себе свидание. Сама выбираю место, сама заказываю столик, сама готова оплатить. Но в курилке встречаю внезапного гостя, который набрался наглости и был уже за моим столом, когда я вернулась обратно. Не буду врать, Асмодей казался приятным собеседником и красивым мужчиной. А потом сказал, что я пахну отчаяньем.

Я ушла, но он догнал меня и укусил за губу. Быстро, больно и унизительно.

После этого жизнь стала ещё хуже.

Он даже пришёл на свадьбу моей подруги и шантажом заставил делать вид, что мы если не влюблены, то хотя бы близко знакомы. Все в восторге, что Сандра, то есть я, не одна.

Он везде. Он следует за мной по пятам. Тень — от которой нет спасения.

Я переезжала, обращалась в полицию, звонила детективу, но Асмодей находил меня везде и даже иногда оставлял мне цветы. У меня дома. Там, где я меняла замки и ставила датчики открытия окон.

В конце концов я устала и решила, что теперь мы будем разговаривать на моих условиях. Сначала мне казалось, что у меня проблемы с головой, раз я начала допускать мысли о том, что он не человек. Но его витиеватые ответы на вопросы и слова про мой вкус и запах не оставили мне выбора.

Я приняла успокоительное, надела платье и пришла в тот самый ресторан, где мы первый раз поговорили. Мне не пришлось его долго ждать. Он здесь, а я пью вино и задаю вопросы.

Не трудно догадаться, что в какой-то момент все пошло не по плану, и я оказалась в машине Асмодея. Блюющая и безмолвная.

По дороге до его дома я слышу обрывки странных диалогов про охотников и кодекс. Звучит как чушь? Но это всего лишь новые реалии.

Пробуждение не из приятных, но теперь я могу вести свою игру. Да, сейчас я мишень, но он не имеет права меня ни убить, ни обратить. Поэтому, чтоб выжить самому, ему приходится показать мне охоту и побыть хорошим парнем.

И вот мы здесь. Бежим через лес, спасаясь от пуль. Но они не для нас, это всего лишь сообщение, переданное какому-то Создателю через дыру в животе у Асмодея. Мне пришлось пристрелить олененка, что помочь тому, кто делает меня своей пленницей. Это мой очередной выбор без выбора.

Будучи снова у него дома, я подаю пакеты с кровью, а после уезжаю к себе. Несколько часов тишины и одиночества приводят меня к тому, что я возвращаюсь. С вещами и котом.

Или вампиры, или охотники. Ни те, ни те мне нравятся. Ни те, ни другие мне не друзья.

Перед вылетом мне снится чувственный сон, в котором мое тело переплетается с телом Асмодея. Это всего лишь стресс, преобразующийся в какую-то извращенную форму.

Преследователь покупает мне одежду и везет нас в аэропорт. Последние минуты я мысленно прощаюсь с этим местом, возможно, готовясь к тому, что я больше никогда не увижу его таким.

Весь перелет я проспала.

Стоя на трапе самолета, Асмодей выпускает пар и слова “Мы дома”.

Но это его дом, а не мой. Мой остался где-то далеко позади.

Тот самый кот Сандры, являющийся полноценным членом этой истории. С небольшим спойлером на заднем плане.

Сандра

— Мы дома.

Пар изо рта Асмодея рассеивается в воздухе, пока я завороженно рассматриваю заснеженную взлетную полосу. Холодно.

— И долго мы еще будем здесь стоять? — конечно, я буду до последнего делать вид, что это не Асмодей вынудил меня сюда приехать, а что все это было именно моим планом. И именно мужчина сейчас нас задерживает. Спустившись на несколько ступенек по трапу, я оглядываюсь назад на спутника и только сейчас обращаю внимание, насколько органично он смотрится в своем пальто с большим меховым воротником, — идем. Марселю холодно.

— А тебе?

— Нет.

— Видишь, я был прав, что в своей одежде ты бы замерзла.

— Сколько раз ты ещё себя похвалишь?

— Столько же, сколько раз ты подумаешь о ненависти ко мне.

Понятно. Безмерная любовь Асмодея к себе является еще одной причиной, по которой он мне не нравится.

— Снова кормишь гнев в своем сердце, — мужчина уже шагает рядом и улыбается, смотря куда-то вперед, — мне нравится.

— Меньше слов — больше дела. Тебе ещё нести Марса после того, как мы заберем вещи в аэропорту.

Трансферный автобус везет нас через снег и высаживает почти у стеклянных дверей небольшого здания. Предполагаю, что городок будет таким же маленьким, и на какие-то развлечения надеяться не придется. Развлечения? Черт... Ну, по крайней мере я хотя бы попыталась подумать о том, как скрасить свое путешествие. В один конец…

Люди снова вскакивают со своих мест и создают пробку на выходе. Пропустив их вперед, мы спокойно выходим и добираемся до здания, где Асмодей учтиво открывает мне дверь.

— Марсель? — я вопросительно смотрю на своего спутника и протягиваю ему переноску с котом.

— Давай сначала заберем наш багаж, а потом разберемся со всем остальным?

— Ты просто тянешь время.

— А ты намеренно хочешь столкнуть меня со своим котом.

— Я просто о нем волнуюсь.

— Тут уже тепло, можешь о нем не переживать.

— Но ему там некомфортно. О, а вот и наш багаж.

Протянув Асмодею переноску, я стягиваю свой чемодан с ленты и ставлю его у ног. Это же я делаю с чемоданом Асмодея, параллельно наслаждаясь зрелищем, как он пытается выманить кота из его временного укрытия.

— Просто будь ласковее.

— Это не моя забота.

— Твоя. Мне напомнить?

— Можешь не продолжать, — потянув за поводок, уже пристегнутый к шлейке, Асмодей наконец достаёт кота и прячет у себя под пальто. Ему пришлось застегнуть несколько верхних пуговиц, чтоб Марсель не выпал. Мой питомец выглядывает из-под воротника и осматривает все вокруг. Потрепав кота между ушей, я целую его в нос и ощущаю запах дома. Дом — это не место, дом — это там, где мы.

Одной рукой Асмодей ставит чемоданы в багажник машины, а второй придерживает кота.

— А вы мило смотритесь.

— Он воняет.

— Твои проблемы.

Хлопнув дверью переднего сиденья, я сажусь рядом с водителем и жду, когда Асмодей расположится сзади. Он не самый крупный мужчина, но все же ему тесновато.

— И долго нам ехать?

— Минут 40-50. Сначала по трассе, потом по городу. Вам же в ресторан около площади?

— Да, все верно.

Пока мы медленно выезжаем с парковки, я рассматриваю здание аэропорта уже с новой стороны. Название города на таблоиде мне незнакомо. Марсель, к радости Асмодея, вылезает из-под пальто и перебирается ко мне. Устроившись на коленях, он засыпает, пока я его глажу. Эти ласковые движения по мягкой шерсти больше для меня, чем для него. Он — мой островок безопасности и спокойствия, спасающий мой разум от распада. Перебирая пальцами шерсть на хвосте, я вспоминаю все то, что оставила в городе. Вещи, работа, Эшли, вся моя жизнь осталась там. Вернусь ли я? Верну ли я себя прежнюю?

— Приехали.

— Асмодей, узнай, пожалуйста, можно ли к ним с животными? Вдруг, нас снова не пустят?

— У них табличка о разрешенном входе с собаками.

— Но это кот.

— Соври, что это некрасивый шпиц.

— Сам ты некрасивый, — посмотрев на Асмодея через зеркало заднего вида, я возвращаюсь к коту, — а вот ты самый настоящий красавчик.

Я возвращаю кота мужчине.

Выйдя из машины, я открываю багажник и снова достаю чемоданы.

— Зачем ты это делаешь? Я же здесь и сам могу все это достать и везти.

— Ты не поймешь. Просто забудь.

Он и правда не поймет. Это моя личная иллюзия контроля — одна из многих, что позволяют мне держаться.

— А знаешь, тащи сам.

— И кота, и чемоданы?

— Кота и свой чемодан. Со своим я справлюсь сама. Тем более тут близко.

***

Марсель располагается на моих коленях, пока Асмодей делает заказ, а я разглядываю обстановку.

— Что закажешь?

— Выбери еду на свой вкус.

— Кофе холодный?

— Можно горячий.

Мы сидим в тишине, погруженные каждый в свои мысли. Я продолжаю нервно гладить кота, цепляясь за знакомые ощущения и скрывая свой страх перед неминуемым будущим.

— Переживаешь? — я слышу нотки заботы в его голосе. Или мне показалось и это всего лишь очередная игра?

— Принимаю реальность такой, какая она есть. Почему мы сначала не забрали машину и не поехали на ней сюда? Логичнее было бы сделать в таком порядке, — я пытаюсь перевести тему разговора.

— Машину подадут через час.

— У нас будет свой водитель?

— Нет, — Асмодей снова улыбается, — этот город не подвластен вампирскому клану, если ты подумала об этом. Это просто дополнительная услуга местного центра аренды автомобилей. Городу нужно как-то выживать, поэтому создаются дополнительные услуги, на которых можно заработать на редких приезжих.

— Когда ты был здесь в последний раз?

— Ещё тогда, когда половина зданий здесь была разрушена после войны.

— Давно… Почему так долго не возвращался?

— К Создателю? Зачем? Мы и так прекрасно друг друга с ним слышим.

— И что это значит?

— Скоро узнаешь.

Снова оставив меня без ответа на мой вопрос, Асмодей принимается за еду, давая понять, что этот разговор окончен. Следуя его примеру, я окунаю ложку в горячий густой суп и наслаждаюсь сплетением специй и вкусов во рту. Будут ли мои ощущения такими же после обращения? Стараясь запомнить каждый миг, каждый вкус, я дополнительно заказываю еще один десерт и молочный коктейль. Не знаю, зачем я это делаю, но это мой способ запомнить жизнь такой, какой она остаётся в прошлом.

— Там, куда мы едем, есть ванна?

— А мы в средневековье?

— Я… я не знаю… — растеряна ли я? Напугана ли? Почему у меня вообще возник такой вопрос? — ладно, заедем в магазин?

— Конечно.

Визуал

Визуал

Дорога до места назначения проходит в тишине. Кажется, что сейчас Асмодею нечего мне рассказать, но и мне нечего у него спросить. Но все наоборот. У меня куча вопросов, на которые мне нужны ответы. Я устала находиться в неведении. Как скоро это произойдет? Как это будет? Больно ли? Что вообще значит быть вампиром?

Я собираю информацию по крупицам, стараясь выбросить из головы закостенелые стереотипы. Те, что построены на поп-культуре и прочитанных статьях в интернете. Они едят такую же пищу, ходят днем, но для чего-то им все же нужна кровь. Так зачем? Асмодею больше трех сотен лет, но выглядит он замечательно для своих лет. Как происходит старение и есть ли оно в принципе? Как выглядит Создатель Асмодея? Он человек? Ну, выглядит как человек или же это какое архаичное существо, живущее вдали от цивилизации? Питается ли он такими, как я? Боится ли он света? Насколько я поняла, это еще более древнее создание, чем Асмодей или Мартин. Есть ли у него имя?

Перед выездом из города я попросила заехать за фастфудом, поэтому сейчас в мой рот отправляется холодная фри, следующий кусок я задерживаю между пальцев и пытаюсь ощутить его текстуру. Я не голодна, но это одно из немногого, что я люблю, и по чему я буду скучать. Память невольно отправляет меня в студенчество, когда мы с Эшли делили одну порцию фри на двоих. Изменится ли мое восприятие вкусов? Смогу ли я как раньше наслаждаться простыми человеческими радостями? Так горько осознавать, что то, что казалось обыденностью, может исчезнуть.

И да, дорога на эшафот страшнее самого эшафота. Ты начинаешь много думать, и от этого длинные минуты превращаются в тягучую жижу, растягивающуюся между тиканьем часов.

Крупные хлопья снега, такие же белые как и Марсель, налипают на стекло машины, а я прикладываю свою руку к окну, чтоб посмотреть, как вокруг нее образуется теплый след. Буду ли я такой же теплой, как сейчас?

Повернувшись к Асмодею, я смотрю на него в течение минуты, пытаясь вспомнить свои ощущения, когда он меня прикасался. Но не было ничего примечательного. Либо я была слишком зла, чтоб это заметить. Я не трусиха. Собрав остатки смелости, я накрываю свободную руку мужчины своей ладонью и прихожу в замешательство…

— Ты теплый, — Асмодей еле заметно подергивает пальцами, словно произошло что-то неприятное, и выдерживает паузу в несколько секунд.

— Да, тебя это удивляет? Ты для этого меня трогаешь?

— Скажи, что ты против моих прикосновений.

— Забудь все, что знаешь. Очисти разум и прими новую жизнь, как чистый лист принимает чернила.

— Я же могу отказаться?

— Конечно, — но Асмодей даже не поворачивается. Он не язвит и ведет себя совершенно спокойно, не выводит из себя и не пытается разозлить, — это твое сострадание?

— Ты о чем?

— О твоем молчаливом поведении.

— Думаешь, я могу сострадать?

— Ну, где-то в глубине души, наверное, мне хочется верить, что в тебе осталось хоть что-то человеческое.

— Можешь не надеяться.

— Так и думала.

Машина снова погружается в тишину, а я смотрю на дорогу, скользящую через лес. Высокие сосны, согнутые в разные стороны под тяжестью снега, образуют почти что арку, сжимая и без того тесный воздух. Тяжелое серое небо давит сверху, образуя единство с горизонтом на редких ровных участках.

— Приехали.

Я почему-то представляла каноничный большой замок из серого камня со шпилями, горгульями на карнизах или, как минимум, арочными окнами. Но передо мной просто старый дом. Огромный старый дом. Не замок, но поместье. Выходя из машины, я повторяю за Асмодеем и вдыхаю морозный воздух. Опустив Марселя на снег, я сажусь на корточки рядом с котом, и наблюдаю за тем, как тот нюхает пространство вокруг себя, а после аккуратно шагает, оставляя маленькие следы. Незаметно для самой себя я погружаю руку в снег. Холодно. Колюче.

— Что ты делаешь? — Асмодей стоит рядом, наблюдая за тем, как я достаю руку из снега и прячу в рукав, и сводит брови, словно пытается осмыслить сделанное мною.

— Так, ничего.

Пока мы идём к дому, я чувствую, как пальцы начинают гореть, когда к ним приливает кровь после мороза, а я перебираю край рукава, пытаясь запомнить эти ощущения. Шуба мягкая. Теплая.

Мой спутник толкает дверь и входит так, словно нас тут давно ждут. Ни стука в дверь, ни предварительного звонка, ни какого-либо знака, что мы скоро будем или уже на месте. Но навстречу нам уже идет рослый сухой мужчина. Его виски покрыты сединой, а кожа мелкими морщинами. Но он не выглядит старым. Древним? Поцарапанным временем?

Асмодей слегка склоняет голову, а после берет протянутую руку мужчины напротив, но вместо рукопожатия он наклоняется ниже и прикладывается лбом к костяшкам пальцев, украшенных парой крупных колец.

— Создатель.

— Асмодей, к чему эти условности? Зови меня просто “отец”, — а потом он поворачивается ко мне и берет мою ладонь между своими, — так значит это ты причина, по которой сердце Асмодея стало биться в хаотичном ритме безумной пляски? Хм, секунду, милая.

С лица Создателя сползает улыбка и, резко отвернувшись от меня, он бьет Асмодея своей тростью с тяжелым набалдашником.

— Ты что ее до сих пор не обратил?! Я чуял запах человека, еще когда вы только въехали в лес, но не думал, что ты такой идиот! Я до последнего надеялся, что это какие-то местные охотники, но нет же! Нет!

— Создатель, хм, отец, я…

— Никаких “я”, Асмодей. Уноси ваши вещи по комнатам, а я пока побеседую с нашей милой гостьей.

— Да, отец.

Сделав шаг в мою сторону, Создатель разворачивается и на повышенных тонах продолжает высказывать Асмодею.

— Вы оба, ты и твой брат, с ума посходили?! Вы два идиота! Один притащил сюда человека! ЧЕ-ЛО-ВЕ-КА, Асмодей! Второй обратил женщину без её согласия! Нужно было дать вам сдохнуть еще несколько веков назад, сейчас бы жилось спокойнее!

— Что? Валериан обратил кого-то? — не боясь, что ему нанесут повторный удар, Асмодей останавливается и озирается, словно кого-то ощутил.

— Ах, ты же в курсе семейных дел, ты ушёл и не вернулся, блудный сын! Да, вы сегодня здесь не единственные гости! Можно сказать, что вся семья собралась на Рождество, если мы до него доживем. Успокой Господь мою душу и души этих оболтусов.

Ещё раз пнув Асмодея тростью, но уже в спину, Создатель протягивает мне руку, а я без страха даю ему свою. Галантно поцеловав мои пальцы, он притягивает меня к себе и мне приходится взять его под локоть.

— Ну, Сандра, добро пожаловать. Проведу тебе небольшую экскурсию.

Обойдя первые два этажа и слушая рассказы про этот дом, мы с Создателем поднимаемся на третий этаж, где обходим лишь правое крыло, а после мы выходим на свободный балкон, откуда можно наблюдать за окружающим лесом.

— Знаешь, даже для меня здесь бывает тревожно. Ночью, бывает, слышен волчий вой, а иногда лисицы загоняют к дому зайцев, зная, что тем отсюда некуда будет бежать. Видишь, вон там углубление в стене, вот именно туда эти хитрые создания пытаются заманить своих жертв. Они искусно ведут зайцев по снегу, не давая тем плутать между кустов, а потом выгоняют на площадку за домом. После чего гонят по прямой, все так же не давая свернуть. Если честно, я уже устал убирать там заячьи ошметки.

— Это… разумно? Ну, со стороны лисицы.

— Именно, Сандра. И заяц, зная, что его ждет, все равно бежит.

— Но у него нет выбора.

— Думаешь? — кротко улыбнувшись, Создатель отворачивается и снова смотрит в лес. Небо становится темнее, и я замечаю мягкий свет прямо под нами. Перегнувшись через перила, я вижу лишь очередную крышу.

— Что это?

— Моя гордость, пойдем.

Проходя к лестнице, я задаюсь вопросом, почему мы не зашли в левое крыло. Там обитает он, поэтому скрывает эту часть дома?

Но спустившись на несколько ступенек, я начинаю слышать.

— Ты должен был дать мне умереть!

— Не-е–ет!

— Господи, прошу, упокой мою душу!

— Убей меня!

— Дай! Мне! Умереть! — истерящий голос срывается на животный рык, после чего слышится грохот, словно кто-то уронил шкаф.

Замерев, я прислушиваюсь к звукам, не стесняясь того, что Создатель уже ждет меня на пролете ниже. По коже пробегают мурашки и я сильнее сжимаю перила.

— А, не пугайся, так бывает, если обращение произошло против воли. Ну, или без явного на то согласия. Если б девушка хотя бы предполагала, что с ней может быть, все было бы гораздо проще. Но, как видишь, она явно не хочет быть здесь.

— Это… Это Валериан её обратил? — я спускаюсь к Создателю, но продолжаю прислушиваться.

— Да, за что чуть позже он понесет свое наказание. А сейчас пускай разбирается с тем, что наделал, ему еще предстоит сделать мне ремонт, а то любовь всей его жизни уже разломала несколько комнат. Идешь?

И снова взяв Создателя под руку, я спускаюсь вниз в его темпе. Я до сих пор не знаю его имени.

— Сандра, все твои вопросы буквально витают в воздухе, не стесняйся их задавать.

— Ваше имя?

— М-м-м, вкусно. Искреннее любопытство, без страха, всегда веет чем-то особым.

— Так, и?

— Назови любое имя, и оно окажется моим.

— Слишком витиевато.

— Теперь я понимаю, почему Асмодей выбрал именно тебя. Пусть будет Алистер.

— У вас семейная проблема с именами?

— Хах, милая, в те времена, когда мы появились на свет, еще не было букв, которые можно было сложить в слова, не было даже подобия речи, чтоб эти слова можно было произносить.

— Откуда вы?

— Из чрева матери, — Алистер мягко провожает меня к стеклянным дверям, прямо напротив входа, через который мы зашли в дом. А я их даже не заметила.

— У вас… есть мать? Вы один в своём роде?

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, Асмодей называет вас Создателем. Вы тот, кто обращает? Вы такой один или есть еще?

— В давние времена, когда эволюция ещё не завершила свой человеческий виток, одно из племен напало на другое. Небеса тогда были жестоки, и дождей не было уже несколько месяцев. Как ты можешь понять, выживает сильнейший. И вот то слабое племя стало источником мяса для более сильного. А дальше… эволюция пошутила или же кто-то проклял моих прародителей, крича по-звериному в небо, но с тех пор в племени стали появляться младенцы, которые помимо молока требовали от своих матерей и крови. Младенцы росли медленно, заменяя года десятилетиями, наблюдая за сменой поколений своих воспитателей.

— Я не понимаю, звучит как бред.

— Сандра, — тяжёлый вздох, — тебе не нужно понимать. Просто прими, что такими нас создали чрева наших матерей.

— Тогда почему вы не стали отдельной веткой эволюции?

— Не стали? Или мы просто не вписаны в учебники? — похлопав рядом с собой, Алистер приглашает меня сесть рядом на деревянную скамью с резной спинкой.

— Ладно, тогда почему вы не размножаетесь? Почему новые вампиры появляются только через укусы?

— Я искал эти ответы. Мы искали их вместе. Как думаешь, многие ли из известных тебе ученых были всего лишь людьми? — поставив трость перед собой и оперев на неё руки, мужчина поворачивается ко мне и смотрит так, как учитель на первоклассника, ожидая следующий вопрос.

— И? Почему все так?

— Не знаю. Эволюция даровала нам бессмертие, но отняла шанс стать родителем.

— Значит, я никогда не стану матерью… — положив руки на живот, я представляю себя на месте Эшли, которая радуется пинкам внутри неё и ощущает, как внутри растёт жизнь.

— Своих — нет, Сандра, но ты можешь стать матерью для многих других.

Смотря себе под ноги, я замечаю, что пол сменился, и наконец по-настоящему вижу, что вокруг меня.

Цветы. Много цветов. И тут тепло, почти что жарко. Разнообразие поражает сознание, но я даже не успеваю задать свой следующий вопрос.

— Эволюция, милая. Контролируемая эволюция. Или, как вы это называете, селекция.

Визуал

Несколько минут мы сидим в тишине. Алистер расслабленно наслаждается своим детищем, слегка прикрыв глаза, а я перевариваю все сказанное. Мысли пытаются уложиться в ровный фундамент, но получается лишь свалка кирпичей. Ни одна мысль в голове не может найти свое место.

Двери зимнего сада открываются и я поворачиваю голову, чтоб увидеть Асмодея. На его лице снова маска полного безразличия. Нет, не безразличия, отрешенности. Стоя на том же месте, он ждёт знак от Создателя или что-то, что тот может ему сказать.

Перед тем как встать, Алистер протягивает мне веточку кустовых роз, чьи бутоны чуть больше моих подушечек моих пальцев.

— Необходимо всегда и везде видеть перспективы.

Поднеся цветы к носу, я улавливаю еле заметный тонкий аромат.

— Ужин будет готов через час. Не опаздывайте.

Проходя мимо Асмодея так, будто он его не замечает, Алистер выходит из сада и оставляет нас наедине.

— Ну, что он успел тебе рассказать?

— Ничего, что могло бы уложиться в моей голове, — я тяжко вздыхаю и продолжаю вертеть тонкий, но колючий стебель между пальцами, — со мной будет так же?

— Не должно, ведь ты согласна и примерно понимаешь, что тебя ждет.

— Даже если это вымученное согласие?

— Оно все еще остается таковым.

— Так что с ней происходит? Она уже обратилась или это процесс?

— Назовём это принятием новой жизни.

— Это больно?

— Я не знаю, вернее не помню.

— Или не хочешь вспоминать.

Я слежу за Асмодеем внимательно. Да, его эмоции на лице всегда скрыты плотной маской безразличия, но его тело, как я уже заметила, периодически его выдает. Сейчас, например, он несколько раз постучал пяткой об пол. Так обычно делаю я, когда нервничаю.

— Ладно, это твоя история, ты в праве мне её не рассказывать, но с твоей стороны было бы честно это сделать.

— Как ты могла заметить, честность не мой конек.

— Ну да… Тогда соври мне прямо сейчас.

— Дерзай.

— Я когда-нибудь смогу стать матерью?

Один.

Два.

Три.

Даже такой подлец как Асмодей не может соврать мне в этом вопросе. Промокнув глаза рукавом, я запрокидываю голову и смотрю в потолок, лишь бы не дать слезам снова дать волю. Впитайтесь обратно, предатели!

— Покажи мне, где здесь ванна и куда ты отнес мои вещи. После ужина я хочу побыть одна.

— Создатель тебе не показал?

— Хочу, чтоб ты меня проводил. И помоги найти Марселя, я боюсь, что он мог заблудиться.

— Он спит на одном из стульев на кухне. С ним все в порядке.

— Ты его там видел?

— Я его слышу.

***

Большой кухонный стол щедро накрыт разными блюдами, включая фрукты и ягоды. Алистер отодвигает для меня стул и приглашает сесть, после чего на каждую тарелку кладет по куску сочного мяса.

— И где они?

— Они? Валериан тоже должен прийти? — оторвав взгляд от тарелки, я смотрю на Алистера.

— Обязан.

Я пересчитываю тарелки на столе.

— Елена тоже спустится?

— Нет, милая. Однако, будет невежливо оставить ее без места за столом.

Дверь открывается, и напротив меня садится мрачный мужчина, смотрящий прямо, но куда-то сквозь пространство. Он не здесь. Он там, в комнате со своей женщиной. Но иерархия их семьи не позволяет ему быть сейчас рядом с ней.

— Поздоровайся хотя бы сейчас, раз уж не встретил нашу гостью, когда она приехала.

— Её вообще здесь не должно быть. Асмодей не должен был привозить сюда человека.

— Так же как и ты не должен был обращать Елену против её воли!

— Это было необх…

— Валериан!

— Да, отец, — наконец мужчина обращает внимание на меня, — здравствуй. Асмодей подставил тебя под угрозу, приведя тебя сюда. Будет хорошо, если ты доживешь до утра, и совет, следи за своим котом.

— В следующий раз согласуй планы с братом, когда соберешься провести каникулы у папочки, — ещё одного высокомерного придурка в своём обществе я не выдержу, поэтому отрезаю от мяса кусок и кладу его в рот. Почти не жуя, продолжаю говорить уже с набитым ртом, обращаясь к Алистеру, — м-м-м, это очень вкусно. Спасибо.

— О, вы обсуждали меня. Люблю быть в центре внимания.

— Ты опоздал.

— Гостья Валериана даже не пришла.

— Сядь за стол.

Наконец все присутствующие оказываются на своих местах, но только после того, как Алистер берет нож и вилку, Асмодей и Валериан дотрагиваются до своих столовых приборов.

— Ко мне приходили охотники. Я так понимаю, пуля, оборвавшая прядь волос Сандре, предназначалась для тебя? — мужчина рядом со мной переводит взгляд со своего отца на брата.

— И что с того?

— Почему твоё дерьмо влияет на меня?

— Потому что ты мой должник. Пора платить по счетам, Асмодей, не все же прятаться за пиджаком отца.

— Закройте рты. Мы здесь не для того, чтоб ссориться. Сложные времена должны нас объединять, а не разобщать!

— Тогда где остальные, отец? — Валериан встаёт настолько резко, что стол отодвигается и почти что раздавливает меня между столешницей и столом. Его пальцы вдавливаются в белоснежную скатерть и столешницу настолько сильно, что еще чуть-чуть и древесина треснет.

— Сядь! — но Алистера никто не слушает, — вы оба здесь. И оба напортачили.

— Если бы не Валериан и его жалкая любовь, нам бы не пришлось лететь сюда несколько часов! Охотники бы не вынюхивали возле моего дома!

— Охотники возле твоего дома были не по душу Валериана. И ты знаешь об этом.

— Да, брат, это твоё нездоровое влечение привело тебя сюда!

— Нет, Валериан, они были там из-за тебя! — Асмодей хоть и встает так же быстро, его движения более тяжелые и спокойные. Ещё секунда или неверное движение и мужчины начнут друг друга уничтожать.

Не вставая со своего места, Алистер громко бьет тростью по столу, аккуратно попав между блюдами и не разбив ни одно из них. Это чёткий расчёт или движение, отработанные веками за время существования с этими двумя?

— Сели! Оба.

Каждый из мужчин поднимает голову, давая понять, что не его выбором было прекратить так и не начавшуюся схватку.

— Асмодей, твоя вина в том, что ты слишком долго бродил возле Сандры. Ты знал, что охотники наблюдают за ней последние пару месяцев? Ты знал, что они следили за ней? Ты вообще думал о том, что они убьют её раньше, чем ты ее обратишь?

— Отец, я не чуял их воз…

— Ты все так же глуп и самонадеян. Она начинала догадываться, и это сделало её мишенью для них. Теперь Валериан. Ты, идиот, знал, что Елена не сможет жить после произошедшего! Ты понимаешь, что сейчас она проживает самые худшие дни в своей жизни! И все из-за твоей лжи! Если ты так сильно ее любишь, то не стоит ей лгать. Она готова умереть, лишь бы не чувствовать той боли, что ты ей принес. И ты знаешь, что я говорю не про обращение.

— Я не собираюсь выслушивать, как меня отчитывают, словно я маленький ребенок.

— Вы всегда останетесь такими. Мужчины, что обрели года, но так не набрались ума. Иди. И отнеси Елене ужин. Ты должен попытаться ее накормить. Если она отказывается от крови, то пусть хотя бы наполнит свое тело привычной ей едой.

Столовая погружается в тишину. Ужин заканчивается молчанием.

— Асмодей, собери тарелки со стола.

Забавно наблюдать как тот закатывает глаза и убирает грязную посуду. Встав, я помогаю Алистеру убрать блюда в холодильник.

— Вы приготовили все это сами?

— Конечно, разве ты видишь у меня тут помощников?

***

Ванна с выходом в мою комнату настоящее произведение искусства. Здесь сочетается классика и современность. Горячая вода обволакивает моё тело и я запоминаю каждую минуту, растворяясь в ощущениях этого дня. Снег — холодный. Шуба — мягкая. Роза — колючая. Еда — я попыталась распознать её вкус, но у меня не получилось. Зимний сад — яркий и теплый. Деревянная скамья — немного шершавая. Марсель — пушистый и живой.

Улавливая свое отражение в воде, я рассматриваю себе в этом расплывающемся прозрачном зеркале. Капля пота стекает со лба и падает, образуя мелкую рябь. Жарко. Невыносимо душно. Но я пытаюсь заполнить себя этими ощущениями. Слив воду, я мою волосы и вдыхаю запах шампуня. Ополоснувшись почти что ледяной водой и покрывшись мурашками, я надеваю одну из пижам Эшли и закутываюсь в одеяло, взяв с собой Марселя.

Не спится. Я верчу в руках розу. Оторвав один из бутонов, я растираю его между пальцев, изуродовав лепестки. Они пахнут свежей травой и чем-то сладким, чем-то почти что неуловимым, что остается в носу, даже когда я откладываю сам цветок и остатки бутона на тумбу. Ночь лунным светом пробивается сквозь окно, но я не хочу закрывать тяжелые шторы. Возможно, мне мерещится, но где-то вдали раздается вой. А после он смешивается с женскими криками, пробивающимися через толстые стены.

Впервые в жизни я молюсь по-настоящему.

Мне кажется, я так и не поспала. Внутреннее напряжение менялось на абсолютное спокойствие, а потом возрастало с новой силой. Мысли то пытались предугадать мое будущее, то крутились вокруг Эшли и как повлияет мое обращение на наше общение, но ни одна из этих мыслей не закончилась хэппи эндом. Туманные и мрачные перспективы, одна хуже другой, делали и так загнанный разум еще беспокойнее.

Дождавшись первых рассветных лучей, я тихо спустилась на первый этаж и прошла на кухню. Мне нужен кофе. Поискав по шкафам, я нахожу лишь зерна и ручную кофемолку. Что ж… Лучше чем ничего. Кофемолка тугая и старая — хруст зерен в ней звучит оглушающе в утренней тишине. Засыпав полученное в маленькую турку, я варю чёрный напиток, а после переливаю его в самую большую из найденных чашек. Лишь поднеся ее к лицу, чтоб лучше почувствовать настоящий кофейный аромат, я слышу за спиной голос.

— Не стоит этого делать, — Валериан.

— Почему?

— Сделаешь себе же хуже.

— Почему я должна тебя слушать? — но я все же оставляю чашку в сторону.

— Потому что я тебе не враг. У нас с Асмодеем свои отношения, но ты не он.

— И все же?

— Понимаешь, никто никогда заранее не знает, как пройдет его опыт. Да, тебе что-то могли рассказать, ты дашь согласие, будут соблюдены все правила. Но если в голове останется хоть капля сопротивления, она превратится в жерло вулкана, которое в момент обращения затянет тебя на самое дно.

— Но ведь у всех есть сомнения даже в момент принятия самых верных решений? Я не пытаюсь сказать, то мой путь верный, но ведь сомневаться — это нормально.

— Нормально. Но как ты сама реагируешь на свои сомнения?

— Можно хотя бы глоток?

— Конечно, — горько улыбнувшись, Валериан наливает в стакан ледяную воду, а после уходит, оставив меня одну.

Я отпиваю из чашки, но не глотаю. Непривычный горький вкус заполняет все мои ощущения, но я концентрируюсь на них и сплевываю. Затем я добавляю холодные сливки и немного сахара, делая напиток более мне знакомым. И снова отпиваю без глотка. И сплевываю. Сделав так несколько раз, я наконец решаюсь сделать глоток. Последний в своей жизни. Но есть кое-что еще.

Сбегав в свою комнату, я выуживаю сигареты из маленького кармашка. Я так и не смогла оставить их дома и кинула в последний момент. Пройдя в зимний сад, я несколько минут любуюсь цветами, а после прохожу его насквозь и выхожу на улицу через маленькую дверь. Позади меня лето в комнате, вокруг меня снежная осень, впереди рассветный лес. Дым и морозный воздух мешаются в моих легких.

Повернувшись к дому, я рассматриваю его чёрные окна, а на третьем этаже, за стеклом, замечаю тонкую фигуру. Несколько секунд мы смотрим друг на друга, после чего кто-то из мужчин, скорее всего Валериан, закрывает шторы. Елена.

Вернувшись в дом, я замечаю Асмодея и Алистера на кухне, но прохожу мимо в поисках кота.

— Марсель, где же ты?

Пройдя весь дом, но так и не найдя его, я снова оказываюсь на кухне.

— Где Марсель?

— Его здесь нет.

— Где. Мой. Кот? Мне он нужен. Сейчас.

— Сандра, — Алистер наконец обращает на меня внимание, — Асмодей прав. Это будет безопаснее.

— Прошу… Он моя послед…

— Асмодей, дай Сандре попрощаться.

— Попрощаться? Я его больше не увижу?

— Увидишь, но чуть позже.

Через несколько минут Асмодей отдаёт мне кота. Мы с Марселем сидим на полу, я привычно глажу его и чешу между ушами.

— Убирай его. Если это ради его безопасности, то я согласна.

***

— Где ты хочешь, чтоб это произошло? — Создатель, будто сочувствуя, предлагает сделать это так, как было бы мне комфортнее.

— Пусть будет зимний сад.

— Хорошо. Асмодей, проводи Сандру, я скоро подойду.

Не знаю, зачем ушёл Алистер, но он словно дает нам несколько минут побыть наедине.

Тепло и цветы окутывают меня незаметным комфортом, от чего мне становится чуть поспокойнее. Пусть это будет хотя бы красиво.

— У тебя есть какие-то вопросы?

— Ты знал, что все закончится именно так?

— В начале нет, но потом ты стала мне нравиться.

Дверь открывается и появляется Алистер. Он не проходит дальше, а остаётся у входа как молчаливый наблюдатель.

— Ты готова?

— У меня больше одного варианта ответа на этот вопрос?

— Ну.

— Да? — сомнения ломают мой голос, но я стараюсь сдерживаться и не дать страху вылиться наружу, прочистив голос, я снова говорю, — да.

— Ты согласна на обращение? — он протягивает мне руку.

— Да, — сжав кулаки, я поднимаю подбородок чуть выше, словно пытаюсь дать больше уверенности и веса своим словам, но беру Асмодея за протянутую ладонь.

Лицо теряет маску бесстрастности и в мгновение становится лицом хищника. За те доли секунд, что он приближается ко мне и тянет меня на себя, в голове прогоняется вся лента событий с самого начала. Сообщение, случайная встреча, ресторан, свадьба, слежка, цветы, охотники, перелет. И вот я здесь. Все было предрешено с самого начала. Ещё в тот момент, когда увидела его фото на экране своего телефона.

Асмодей приоткрывает рот, и я впервые вижу его истинную форму. Он все еще красив. Черты лица становятся острее, клыки длиннее и опаснее, глаза горят, нет, полыхают низменным желанием. Это так выглядит его фраза “Каждая клеточка моего тела трясется в ожидании, когда я снова попробую тебя на вкус”?

Нужно было выбирать охотников. Возможно, с ними получилось бы договориться.

Ярость поднимается огнем вверх по моему телу. Пламя пробегает от кончиков пальцев до кончика языка, я успеваю открыть рот и на выдохе:

— Не… — но я не успеваю договорить, когда Асмодей вгрызается в мою шею и по моим венам растекается раскаленный металл.

Не знаю, сколько проходит времени. Минуты, часы, дни. Или это просто гребаные секунды. Но каждая клеточка моего тела то объята пламенем, то покрывается льдом. Мне больно. Невыносимо больно. Сжав зубы, я рычу, но продолжаю держаться за рук Асмодея.

Я кричу. Рев вырывается из моего горла, и я падаю на колени. Все слишком ярко. Слишком шумно. Слишком чувствительно.

Взгляд цепляется за каждую деталь в этом помещении. Ворсинка на отвороте пиджака Алистера, маленький скол на стекле окна в дальнем углу, капелька росы на лепестке маленькой розы. Свободной рукой я ощущаю каждую шершавость пола. Я слышу, как где-то в корнях себе проделывает путь дождевой червь.

Агония заполняет все мое тело, когда меня поднимают на руки и уносят в одну из свободных комнат. Это не Асмодей… Валериан мягко укладывает меня на кровать и закрывает шторы, не давая пробивающемуся свету сделать мне ещё больнее, но я продолжаю видеть летающие в воздухе пылинки.

Валериан продолжает мне помогать. Он то приносит воду, то убирает разбитую мебель. Он уходит, но возвращается.

Мой мучитель и создатель в одном лице лишь иногда стоит в углу в моменты моего спокойствия и наблюдает.

— Почему… — мой рот наполнен песком, — почему ты меня наказываешь?

— Это не наказание. Ты должна стать сильнее.