Осквернённый: битва за душу

Пролог

Ад — место, которого так страшатся большинство людей. Это наказание за грешную жизнь, вечные муки неупокоенной души. Бесконечные стоны проклятых, раздираемых адской болью душ, кипящие котлы, в которых томятся грешники, и злобный смех бесов, что мешают кипящую воду ржавыми черпаками.

Растянутые на дыбах узники через слезы, стоны и крики молят о смерти, истинной смерти, но увы, каждому отведен свой срок по заслугам. Бесы и черти, надзирающие над всеми несчастными, что попали сюда, бесконечно рады своей работе. Ничего не получая взамен, они с особой яростью и лютой ненавистью выполняют свои обязанности. Они и сами когда-то были людьми, прошли через всю боль и агонию, и их неупокоенные души не захотели вечного покоя и отпущения. Получив немного власти и свободы, они выплескивают свою ненависть на очередных несчастных.

Обстановка здесь напоминает, да и сравнить-то не с чем, жаркое душное место во мраке и темноте, освещенное повсеместными пожарами, горящими дровами, что греют котлы, кучами пепла и золы. Не утихающие крики и стоны, скрежет зубов, хруст костей, мольбы о пощаде и смерти — всё это сопровождается мерзким и громким хохотом бесов с сумасшедшими глазами. Пол соткан из пепла и костей, пропитанных кровью и слезами. На небе, если это можно назвать небом, вечное зарево, периодически грохочут молнии и гремит гром, но дождя здесь не бывает.

Само пребывание в этом месте уже является пыткой. Невольно начинаешь испытывать жалость к страдальцам, чувствовать всю их боль и ужас. Эти крики нагоняют панический страх, а всё это подается под соусом из самых изощренных пыток, которые когда-либо могли быть придуманы. В общем, если вам не посчастливится оказаться здесь туристом, то в здравом рассудке вы отсюда не вернетесь. К счастью, туристических путевок сюда нет.

Но однажды в этом месте, в один из обычных дней или ночей — тут трудно понять, какое время суток, да и какой вообще здесь ход времени, — случился совсем нетипичный случай. Один из бесов заметил приближение фигуры из темноты. Черная непроглядная темнота является своеобразной границей, отделяющей «адскую кухню» от остальных частей ада. Никто из бесов и чертей не знал, что за ней и в ней самой. Они никогда не были там, ведь низшие демоны не имели доступа никуда, кроме «кухни», где они и проводили всё свое время. Еда, сон и прочие человеческие ценности им безразличны и попросту не нужны.

Фигура продолжала приближаться, постепенно вырастая, и, подойдя к паре бесов, сажавших на кол очередного грешника, остановилась. Бесы переглянулись и, в неловком ступоре, отпустили кричащего и брыкающегося мужчину. Они уставились на подошедшего к ним и чего-то ожидали — то ли каких-то особых указаний, то ли ещё чего-то…

Глава 1

Гамбит дьявола

— Почему прекратили, ублюдки? — раздался глухой голос из-под капюшона мантии, полностью скрывавшей лицо незнакомца, виднелась лишь часть гладко выбритого подбородка.

Бесы, осознав свою оплошность, судорожно принялись за дело. Схватив мужчину, которого они едва не отпустили, они с ещё большей яростью насадили его на пику и воткнули её в землю. Посмеиваясь и похохатывая, они побежали к следующей жертве, оставив этот адский флаг развеваться под собственные крики.

Адский ревизор некоторое время стоял неподвижно, внимательно слушая крики страдальца, насаженного на пику. Затем он снял капюшон, поднял голову и устремил взгляд на человека, страдающего так, что это невозможно было выразить словами. Спустя несколько мгновений на лице ревизора можно было прочесть явный восторг от увиденного; он упивался происходящим, как истинный ценитель искусства перед полотном великого мастера.

Насладившись зрелищем, ревизор развернулся и неспешно направился вглубь всей этой анархии, будто гуляя по красивому парку. Он внимательно смотрел по сторонам, и на его лице появлялась тонкая улыбка. Этот мужчина с аккуратно уложенными волосами и гладко выбритым лицом, которое могло бы принадлежать примерному семьянину, был одет в какие-то лохмотья и тряпки, поверх которых была наброшена гранатового цвета мантия. Её конец волочился по полу и, в условиях слабого освещения, сливался с пропитанной кровью землёй. Мужчина продолжал прогулку, наслаждаясь окружающим его ужасом.

Снова его внимание привлекло одно из мерзких зрелищ, и он решил подойти поближе. Подойдя вплотную, он увидел обнаженную девушку, привязанную за руки и ноги к столбам. Нависший над ней бес, с безумным блеском в глазах и мерзким хихиканьем, начал снимать с неё кожу ржавым тесаком. Его глаза беспокойно бегали из стороны в сторону, отражая его безумие.

Заметив, что его дело привлекло внимание кого-то более важного, чем его коллеги по цеху, бес начал работать с ещё большим усердием. Настолько поглощённый своей работой, он не заметил, как несколько капель крови брызнули на мантию наблюдателя.

— Ах ты вонючая мразь! — протяжно произнёс мужчина.

Пока бес пытался понять, что произошло, в его морду уже прилетел мощный удар ногой. Бес завалился, и, визжа и хрипя, начал прятать лицо, пытаясь защититься лапами. Однако недовольный смотритель знал своё дело: каждый удар точно достигал цели. Столь необычная картина для здешних обитателей заставила некоторых из них даже прекратить работу, чтобы посмотреть, что будет дальше.

А дальше происходило следующее: спокойный до этого момента "семьянин" продолжал жестоко избивать провинившегося под душераздирающие крики женщины с частично снятой кожей. Спустя какое-то время мужчина то ли устал, то ли решил, что бес получил по заслугам, но избиение прекратилось. Подняв голову, он заметил целую толпу зевак, наблюдавших за происходящим.

— Быстро за работу, сукины дети! — его крик подействовал мгновенно: все немедленно принялись за свои дела, кроме пострадавшего.

— Встань, неряха, — уже спокойным голосом обратился к бесу мужчина.

Бес поднялся, утёр морду своей кривой лапой и исподлобья взглянул на своего обидчика.

— Ну и? — с ожиданием чего-то большего произнёс мужчина.

— Иш-ви-ни-те, — прошипел бес, с трудом выговаривая слова. Они понимали хорошо, но говорить и думать могли лишь с трудом.

— То-то же, падаль! Будь благодарен, что так легко отделался, — произнёс мужчина и, сделав паузу, продолжил. — Ты хоть понимаешь, сволочь, чью мантию ты испортил?

«Конечно, ты понимаешь: какой-то важный хрен приперся и вмешивается в ваш привычный уклад. Но я не просто какой-то важный хрен.»

— Имя моё Блевул, данное мне самим князем тьмы! Так что постарайся больше не давать мне повода, чтобы я разорвал тебя на куски! — закончив, Блевул натянул капюшон и устремился в тьму, из которой прибыл.

Бес проводил взглядом своего обидчика, немного постоял, посопел, и, мерзко хихикнув, вернулся к девушке. Видимо, она уже заскучала, так как её крик стих, когда Блевул начал говорить. А может, она даже получала извращенное наслаждение, наблюдая, как её мучителя самого едва не забили до смерти. Но этого мы уже не узнаем.

Выйдя из тьмы, уже по ту сторону «адской кухни», Блевул направился по относительно спокойной местности, резко контрастирующей с тем местом, из которого он вернулся. Это был заброшенный город, оставленный людьми во время войны: полуразрушенные кирпичные дома с выбитыми стёклами, повсюду груды битого кирпича, пыль и грязь. Разбитые дороги, по которым ветер гоняет мусор и клубы пыли, усиливали ощущение безнадеги.

Контингент обитателей здесь был разнообразен. Призраки и духи бродили туда-сюда, а разного рода демоны, от человекоподобных до ужасных чудовищ, населяли эти руины. Рогатые, крылатые, звериные, драконообразные создания и прочая нечисть. Несмотря на их ужасный вид, здесь не было таких безумных и глупых существ, как бесы. Всё же демоны здесь были высшего порядка.

Пройдя несколько кварталов, Блевул приблизился к огромному зданию, от которого веяло страхом. За несколько сотен метров были слышны стенания. Время от времени высокие ворота здания распахивались, и оттуда выезжала повозка, запряжённая лошадьми. В повозке сидели новоприбывшие грешники. Они сидели спокойно, не связанные и не в клетке; некоторые даже пытались общаться, видимо, надеясь на дружбу и поддержку в этом ужасном месте. Наивные...

Пройдя ещё несколько кварталов, Блевул наконец достиг исполинского чертога. Один взгляд на него давал понять, что здесь заседают самые важные персоны. Поднимаясь по ступеням, он всё не мог понять, зачем здесь такие огромные ворота. Конечно, он видел больших демонов, и даже очень больших, но эти ворота были настолько огромны, что через них можно было бы пропихнуть целую гору. Каждый раз, когда он видел эти ворота, его посещала эта мысль, но он никогда не спрашивал, считая, что у правителя Ада лучше не интересоваться такими мелочами.

Поднявшись по ступеням, он вошел в дверь, прорезанную в воротах, и снова подумал о том, что если в воротах есть дверь, и он ни разу не видел их распахнутыми, то зачем их вообще делали такими огромными? Но он быстро отбросил эти мысли и прошёл по широкому длинному коридору, украшенному известными картинами и освещенному факелами, которые никогда не гаснут. Пол был устлан красным ковром, и всё вокруг дышало зловещей роскошью.

Блевул шагнул в главный зал.

Блевул вошёл в огромный, просторный зал, который был заполнен существами всех видов. Всё походило на какой-то зловещий маскарад, с разнообразными нарядами, поражающими воображение. Однако, масок на лицах не было — никто не скрывал своего истинного облика, даже мерзкого вида создания, похожие на помеси зверей. Вокруг него были самые разные твари. Одно существо напоминало помесь летучей мыши и свиньи, причём оно ходило на двух ногах, словно отвратительная карикатура на человека. Рогатый карлик с ногами кузнечика и прочие жуткие гады, полуящеры, гаргульи и змеелюди заполняли пространство.

Это было сборище демонов, которые ходили по залу, общались между собой, периодически меняя собеседников. Изрядно выпивая, они прихлёбывали жидкости, которые подносили почти нагие красотки. Эти женщины особенно выделялись на фоне уродов и чудовищ, их присутствие добавляло еще большего контраста. Чуть поодаль от этой разношерстной массы стояла группа человекоподобных созданий, окружившая одного из них. Они образовали полусферу и внимательно слушали его, не обращая внимания на шум и гам, доносившийся со всех сторон зала, сливавшийся в одну общую какофонию.

Говорящий мужчина выглядел импозантно. В его внешности не было ничего особенного, но он внушал смешанные чувства — помесь страха и уважения, завернутого в желание услужить ему и заслужить его похвалу, как если бы блудный сын пытался получить признание отца. Блевул, проходя сквозь толпу, подумал о том, как его мантия, запятнанная каплями крови из-за того неуклюжего беса, сейчас его позорит. Всё же стоило убить эту погань, размышлял он, приближаясь к беседующей группе.

Когда Блевул подошёл ближе, слушатели расступились и приветственно кивнули ему.

— Приветствую вас, мой повелитель, — произнёс Блевул, встав на одно колено и поцеловал протянутую руку.

Перед ним стоял сам Люцифер — здесь, в аду, его именовали просто Князем Тьмы, своим повелителем.

— Присоединяйся, Блевул, — ответил князь и продолжил свой рассказ, быстро введя его в курс дела.

Речь шла о том, что на войне между силами тьмы и света перевес начал склоняться на сторону света, и нужны были решительные меры, иначе вечная война могла быть проиграна. Предлагались разные варианты и планы. Каждый из стоящих рядом с князем был верховным демоном, обладавшим огромной силой, хитростью и подлостью. Именно такие качества были нужны Сатане. Только лучшие из лучших входили в его мини-совет, который сейчас решал, как вести войну дальше и какую стратегию выбрать.

«Достоин ли я стоять среди всех этих лидеров? Может и нет, но это пока, я не подведу моего повелителя. Я оправдаю его доверие!»

Особую угрозу представляло специальное войско сил света — люди, наделённые особыми способностями, которые представляли опасность для всей армии тьмы и даже для высших демонов, за исключением самого Сатаны. Этот отряд, известный как «Знамя света», изначально был создан для помощи людям, утратившим веру и сбившимся с пути, а также для пропаганды праведной жизни. Однако их сила со временем возросла. Особо сильные духом знаменосцы с легкостью справлялись с рядовыми духами и демонами.

Лидер их, известный как Барджо Крэган, был настолько силён, что мог дать бой даже верховному демону. Однажды так и случилось. Недооценив силу Барджо, один из демонов решил открыто явиться миру и устроить разрушения, которые должны были привести к сотням человеческих жертв. Но Барджо Крэган, недаром будучи лидером знамени, узнал о месте появления демона и вооружился своим клинком, который придавал ему силы, поглощая их у поверженных демонов. Он отправился туда в одиночку. Встретившись с демоном, Барджо вступил в бой, и, несмотря на огромные трудности, одолел его. Когда его клинок впитал силу высшего демона, Барджо ощутил мощнейший прилив силы, настолько сильный, что он едва устоял на ногах, и готов был взорваться как банка забродивших огурцов.

После обсуждения военных планов, Сатана раздал указания и распустил мини-совет, попросив Блевула и ещё одного демона остаться.

— Для тебя есть особое задание, Блевул, — сказал Сатана без эмоций, проникая своим взглядом в самого Блевула, как бы изучая его душу. — Ты самый молодой среди нас, и я хочу поручить тебе особую миссию, чтобы проверить, не зря ли я поставил тебя на место покинувшего нас Азгавеля. Эти... знаменосцы стали для нас проблемой. Они не дают молодым демонам проявить себя, да и высшим уже приходится с ними считаться. Нужно устранить их лидера, Барджо Крэгана. Этот парень чертовски силён. Азгавель мог бы подтвердить это, но, как ты знаешь, после встречи с Барджо его больше нет.

Сатана продолжал говорить ровным и спокойным голосом, пристально глядя в глаза Блевула, словно проверяя, найдет ли там решимость или страх.

— Ну что, достанет ли у тебя сил, чтобы дать бой Барджо? Или ты всё же слаб, и мне стоит поручить это дело кому-то более...

— Мой повелитель, я уничтожу этого выскочку! — выпалил Блевул с явной обидой в голосе, что его, Блевула, могли посчитать слабым.

— Смотри, Блевул, не подведи меня, как Азгавель. Барджо должен исчезнуть, — жестко произнёс Сатана и, сделав жест рукой, дал понять, что аудиенция окончена.

Блевул поклонился и, сдерживая свою досаду, направился прочь из зала. По пути он столкнулся с рогатым карликом и тут же стал ворчать о том, что мразь должна смотреть, куда идёт, дабы не мешать ему на пути к важнейшей миссии.

— Абаддон, если этот подлиза не справится, позаботься о Барджо, — произнёс Сатана, обращаясь ко второму демону, который молча кивнул и удалился вслед за Блевулом. — Не подведи меня, Блевул, ты должен справиться. — сухо добавил Сатана.

— Ты так веришь в этого дурака? — спросил Абаддон, не веря в это. Над Блевулом смеялись за его неистовые попытки выслужиться и непомерно раздутое самомнение.

— Нет, но если не справится он, придется посылать тех, кого мне не хочется терять.— Люцифер направился в толпу, приобняв полуголую девицу. Толпа приветствовала его радостными криками и свистом, словно он был героем, вернувшимся с победой.

На обратном пути Блевул прошёл через чрезмерно большие ворота, в первый раз в своей жизни не обратив на них внимания. Его мысли путались в клубке планов и стратегий. Он понимал, что в простом поединке его, возможно, ждёт судьба Азгавеля, чего ему, конечно, не хотелось. Нужен был план. Медленно шагая по руинам когда-то, вероятно, красивого города, он не обращал внимания на разнообразную нечисть вокруг. Со стороны это выглядело как сцена из театра: хорошо одетый мужчина с уверенной походкой идёт по разбитой дороге среди руин, окружённый мерзкими существами и томными призраками. Воздух был пропитан стенаниями, а единственное, что портило картину, — это два красных пятна на его гранатовой мантии.

Подойдя к огромному зданию, известному как «последний вокзал», Блевул приостановился, глядя на выезжающую повозку с очередными «счастливчиками». Его взгляд привлекла пара, сидящая в обнимку: мужчина и женщина, нежно обнимающаяся милая пара. Блевул невольно задумался о том, как они, оказались здесь. Он наблюдал, как повозка удалялась, а эта пара оставалась неподвижной, несмотря на то, что все остальные метались или выли, осознавая свою участь. Эта сцена разожгла в голове Блевула искру замысла.

Он понял, что для того, чтобы победить Барджо Крэгана, ему нужно больше информации. И, возможно, этот человек, который мог одолеть даже демона, имел свою слабость, которую можно использовать. Теперь Блевул знал, что делать. С холодным блеском в глазах он направился собирать сведения о своём враге, готовясь к смертельной схватке, где хитрость и стратегия должны были стать его главным оружием.

Глава 2

Знаменосцы

Барджо сидел в кресле у дальней стены небольшого конференц зала и перебирал пальцами значок, с которым связана большая часть его жизни. Значок выдавали ангелы всем новичкам знамени света. Не большой , бронзовый декагон, внутри которого сражаются ангел и демон. Символ из бесконечной войны, который при опасности становился тревожной кнопкой, давая сигнал остальным членам знамени света что их брат попал в беду.

Барджо носил его с гордостью, в первое время бытности в братстве, потом стал забывать. Он все чаще разглядывал его и пытался понять смыл этой бесконечной борьбы.

Приближающиеся за дверью шаги привлекли его внимание, он бросил значок в нагрудный карман и встал, приготовившись встретить членов отряда.

- Все здесь? - Барджо отодвинул стул и встал оглядывая всех присутствующих, - я собрал вас, потому как начал ощущать тревогу. Странные колебания что-ли. Я думаю, силы тьмы что-то готовят. Такого я не испытывал даже перед вторжением Азгавеля, - окинул собравшихся взглядом и продолжил. - Возможно, планируется что-то серьезное, ничего конкретного я вам сказать не могу, может просто мне чудится это. Если кто-то может чем-то поделиться то прошу не молчать, - закончил Барджо и сел обратно в кресло, поерзал, устраиваясь поудобнее.

- Хочу выразить наше, наверное общее мнение, - после недолгой паузы, слово взял старый друг Барджо — Кеваль Миназа. - Тебе Барджо, в таком случае стоит быть более, как бы выразиться, сдержанным, не рисковать и перестать безрассудно бросаться в драку с сильнейшими демонами, - сказал он, упрекая друга за случай с Азгавелем. Тогда Барджо не стал дожидаться никого из товарищей, и рискуя жизнью, не только своей но и людей которые могли пострадать, бросился в бой. Хорошо что он вышел победителем, но ведь всё могло сложиться иначе. Если бы хоть что-то пошло не так, банальный чих или кашель, солнечный лучик ослепивший в неподходящий момент, что угодно могло стать роковым фактором для него.

- Ты не просто член отряда который может позволять себе такое, каждый из нас может сдохнуть в любой момент и мало что изменится. Но, ты, ты стал нашим лидером, ты стал очень силён, тебя опасается нечисть. Ты имеешь не малый багаж знаний, ты пример для молодых членов отряда и твоя смерть не просто огорчит нас, она нас обезглавит. И следуя твоим словам о тревоге и о чем то готовящемся, я еще раз хочу попросить тебя, если уж не ради себя, то ради людей которых ты оберегаешь и с которыми ты это делаешь, будь более сдержан, - закончил Кеваль, похожий на школьного учителя физкультуры нежели на борца с нечистью и сел на место. Слово снова взял Барджо, нарушив тем самым неловкую тишину сложившуюся после речи человека в спортивном костюме.

-Хорошо хорошо Кеваль, - с ухмылкой проговорил Барджо. - Я постараюсь, я даже вот, ношу эту безделушку — достал из кармана значок, подкинул в воздух и со шлепком поймал в открытую ладонь. — Я хотел бы сказать, что все рассчитал, и знал что сделаю его. Но, нет, увы, ты прав, друг.

Кеваль неодобрительно покачал головой и вытер платком испарину и лысеющей головы.

- В той ситуации, я принял решение не подвергать опасности ребят, ведь ни кто не знает что бы вышло будь там я не один, возможно мы бы легко одолели Азгавеля, а возможно в суматохе битвы погиб бы один из нас, менее опытный, да и мне несподручно следить за кем0то во время драки. Да, риск был, но всё вышло хорошо. Впредь, я обещаю всем вам и тебе лично Кеваль, я постараюсь сделать всё, чтобы вам было спокойнее, ведь наш отряд для того и создан? Создан, чтобы мы пеклись друг о друге, переживали как бы никто не умер, хрен со всеми этими демонами и людьми которые не в силах защититься или попросту сбежать, пусть умирают, кому какое дело, главное чтобы я не пострадал, подождем, созвонимся, постоим в пробках- демоны подождут. - закончил Барджо с повышенным тоном.

- Хватит, Барджо, ты понял что я имел ввиду! - тоже с повышенным ответил Кеваль.

-Да я понял о чем ты, и понимаю это без твоих учений, я как говорится, пожил, и не нужно меня учить, бесишь, - Барджо перевел дыхание, посмотрел на всех сидящих и молча наблюдающих членов отряда, в молчаливом недоумении наблюдавших за перепалкой двух с виду взрослых людей. — Парни, не думайте, что я совсем недоумок, просто, когда вижу опасность, нет у меня времени долго думать. В случае когда я явно не справлюсь один, я один и не полезу, я дам знать всему отряду, да хоть Михаилу буду звонить, - Закончил Барджо и уселся обратно в кресло, отведя взгляд от Кеваля.

- Недоумок ты и есть, не позвал попинать такую зверушку! - разочарованно ответил Кеваль. Барджо только махнул рукой так и не смотря на Кеваля. После недолгой тишины в зале, слово взял еще один оратор, молодой с виду парень, одет приличнее многих собравшихся, особенно Кеваля.

- Ну, если вы закончили выяснять отношения, я хотел бы уточнить кое какие моменты, - привлек к себе внимание дерзкий юноша. - Барджо чувствует угрозу, больше ни кто, так? - вопрос скорее был риторическим, так все и подумали. - Тогда я предлагаю следующее, мы все будем готовиться, но не привлекая внимания, занимайтесь тем чем обычно, проповеди, экономизм. Пейте в барах — неодобрительно посмотрел на Кеваля и Барджо. - Тренируем новичков, но, следим за Барджо, если вдруг что-то произойдет, мы максимально быстро должны быть там где потребуется. Если все действительно так страшно как ощущает Барджо, будем готовы, - так легко и складно лилась речь из уст юнца, все слушали внимательно, даже поссорившаяся парочка. - Я постараюсь найти какую нибудь информацию, и если что-то действительно назревает, возможно нам понадобится помощь Ангелов, а пока постарайтесь провести время с близкими, вдруг скоро нам всем суждено сложить головы в неравном бою, - под одобрительное кивание скучающих мужчин он закончил и сел.

- Вот, погляди Кеваль, юный а голова то на месте, немного времени и опыта и будет у тебя лидер которого не придется жизни учить, - задумчиво смотря в потолок проговорил Барджо, тот ничего не ответил, Поняв что всем остальным сказать нечего, молодой член отряда предложил закончить с темой Барджо и заняться обсуждением общих вопросов. Все нехотя закивали.

Выйдя из отеля в котором находился конференц зал, все распрощались и подались в разные стороны, кто-то пошел на остановку, кто-то сел в машину, а еще кто-то поехал на метро. Члены отряда были людьми разного достатка и разного социального статуса, у всех была своя жизнь. Единственное что их связывало это их отряд знамени света.

Попадали в него по разным причинам но одним путём, через смерть. После смерти каждый из них по решению высших светлых сил, за праведную жизнь или невероятную силу духа был приглашен в отряд, те кто не соглашался следовали в рай, те же кто дал положительный ответ, возвращались к жизни, под слезы счастья родных и близких, пережив так называемую клиническую смерть.

На улице уже начало смеркаться, наплывала вечерняя прохлада, туда сюда двигались массы людей. Уставшие водители, скучающие в вечерних пробках сигналили друг другу хотя понимали, что от этого мало толку. Уличные артисты, бездомные попрошайки, пьяная молодежь, все они жили и даже не подозревали в какой опасности находятся по мнению Барджо Крэгана. Он стоял у вращающейся двери отеля «Титан» и наблюдал за обычным вечером на обычной шумной улице.

«Титан» по праву носит свое имя, самое высокое, блестящее здание на фоне малоэтажных построек в не большом южном городке Дедферд . В тысяча девятьсот девяносто седьмом году город выиграл в номинации лучший город для безопасной семейной жизни.

Жалкие попытки Барджо прогнать тревогу увенчались неудачей, и он в свойственной ему манере принял решение заглушить её бурбоном. Барджо поплелся в любимый бар что находился на соседней улице. Бар для своих, он начал ходить в него еще в юности, пропивая первые заработанные деньги. Там он познакомился с Кевалем, а позже и с Вилой на которой вскоре женился.

Подойдя к знакомым дверям он не увидел ничего нового, всё те же знакомые лица товарищей, и все та же старая вывеска с не горящими лампами с гордой надписью “Вылечи душу”.

Внутри было как всегда людно, гумно и накурено так, что давно забывшего о побелке потолка было не видно. Почти все столы были заняты шумными пьянвми компаниями, повертев головой Барджо увидел знакомый спортивный костюм и спешно двинулся к одиноко пьющему Кевалю, мазнув по пути бармену, что означало — бутылку бурбона.

Спустя несколько часов знаменосцы уже были изрядно пьяны, шустрая официантка не один раз сменила пепельницу и ловко маневрируя между пьяными королями и королевами танцпола, приносила все новые и новые кружки пива — на дорожку. Движения здешней тусовки были больше похоже не приступ какого-то особо сильного заболевания, но, кажется, именно это и было лекарством для этих душ. Алкоголь, беспамятство, танцы.

- Что с тобой стало дружище, - алые щеки Кеваля пылали жаром а глаза уже смотрели в разные стороны. - Ведь ты был образцом, примером для всех, а теперь мы сидим и пьём, - закончил очень смешную шутку Кеваль и расхохотался, а Барджо мыча улыбался.

- Да нет я серьезно, брат. — Кеваль прекратил смеяться, вытер рукавом рот от вытекшей в порыве хохота слюны. - Ты с каждым годом всё как-то отстраняешься что ли, становишься вспыльчивым и раздражительным, что с тобой друг? - с максимально возможной серьезностью в лице закончил он.

- Что ты хочешь услышать? - лицо Барджо тоже попыталось стать серьезнее, но глаза предательски смотрели мимо Кеваля. - Я уже говорил, по-моему тебе, да и всем из отряда, на этих долбаных собраниях. Я постоянно жду, жду чего-то серьезного и, - не смог найти слов пьяный спаситель и поднёс к губам кружку пива.

- А, ты всё об этом, понимаю, ну это обратная сторона медали, чувствуешь большие тревоги, но ведь и сила твоя огромна, - попытался подбодрить друга Кеваль, подняв кружку, они чокнулись и выпили.

- Да всё это полная хкрня, вся эта сила, знание, отряд, демоны, ангелы, - не обращая внимания на округлившиеся глаза Кеваля продолжал Барджо. - Надоело мне всё это, думаю что ошибся тогда. В тот момент когда вступил в этот святой, мать его отряд, нужно было умирать, - зажигалка танцем кобры приблизилась к лицу, Барджо прикурил сигарету.

- Что ты такое несешь, тебе надоело твоё призвание, тебе надоело защищать людей? Этих людей? — Кеывль обвел рукой бар и после долгой паузы продолжил. - ты что, утратил веру?

- Какая вера, ты себя слышал? - возмутился знаменосец. - Разве хоть кто-то, да черт с ними, ты, разве ты веришь? Это не вера, веруют они, - он указал на посетителей бара рукой с дымящимся окурком. - Все эти люди, они веруют, прихожане в церквях, наркоманы ищущие спасения у бога, потерявшие надежду семьи испытавшие трудности страшных болезней, все они веруют, но не мы. Как мы можем веровать, мы все это видели, мы все знаем, это разные вещи, это не вера Кеваль, это работа, мы как полицейские, только боремся не с ворами и убийцами а с другой нечистью, и нам к тому же не платят, - уголек истлевшей сигареты предательски обжег руку и Барджо остановил свой возбужденный монолог.

- И что с того что ты знаешь, и я знаю, знание не делает веру чем-то хреновым, наоборот доказывает что, то во что верят миллионы людей, к чему стремятся это все не вымысел ряженых педофилов, а истинная правда. Твоя вера должна укрепляться еще больше от того что ты знаешь а не наоборот, - ударив кулаком по столу Кеваль привлек к их столику много внимания, поняв что пора сбросить обороты они оба немного успокоились, помолчали, и диалог снова продолжился.

- У меня немного иное видение Кеваль, за все эти годы я многое для себя понял, и, не знаю как объяснить, вся эта борьба, зло, демоны, грешники, спасенные души, все это стало, обыденно и скучно. Каждый раз когда очередной возомнивший себя бессмертным ублюдок выходит в наш мир, я не просто искореняю это зло, я злой полицейский понимаешь? - Барджо снова прикурил. - Я получаю удовольствие от своих побед, не желаю делиться славой, я ощущаю превосходство над остальными членами отряда не говоря уже о простых людях, В добавок, мне и заниматься этим надоело, есть враг- будет битва, нет врага-битвы нет, нет веры, нет интереса, всё это затрахало, - махнул рукой официантке, дав понять что пора подать новую порцию пенного он затушил сигарету. - И ведь не волнует меня это, ибо те поблажки данные мне при вступлении в отряд позволяют не бояться гореть в аду, - разочарованно развел руки Барджо.

- Тщеславие, гордыня, уныние, ну все, уже три смертных греха, смотри Барджо как бы Михаил не отменил твои привилегии, в таком случае Сатана лично тебя встретит и будет помешивать котел в котором вариться тебе тысячи лет, - с усмешкой ответил Кеваль.

- А нихера подобного! Мои грехи вместе с силой и знаниями окажутся полезными лукавому, и стану вам творить зло всякое, трудно вам придется тогда, - Барджо выпустил кольцо дыма , проводил его взглядом и прильнул к очередной кружке пива.

- Ну хватит. Об этом, даже думать противно, пошутили и хватит, - сурово сказал уже изрядно пьяный Кеваль, - Соберись друг, если тяжкло на душе, ты обращайся, посидим вот так душевно, можешь исповедаться, но только ради бога, выбрось всю эту дурь из головы.

- А я что делаю? Вот, сижу, исповедуюсь.

- Борись с дурными мыслями, брат, помни, ты пример, ты несешь свет, ты номер один! - после этих слов они сидели некоторое время молча, пили и смотрели по сторонам. Спустя еще пару кружек, уже в стельку пьяные они вдруг вспомнили что им пора по домам.

Расплатившись они двинулись к выходу борясь с сильнейшей гравитацией. На улице уже давно стемнело, людей практически не было, за исключением бездомных что ютились на картонках в тёмных переулках. Редко проходящие патрульные полицейские и шныряющие туда сюда такси вот и все население ночного Дедферда. Приятная ночная свежесть которой так не хватает в душном баре рванула на вышедших из бара борцов со злом. Пока ждали такси они что-то активно обсуждали, попутно смеялись над разными глупостями и махали руками. Понять что они обсуждали не в силах был абсолютно ни кто,даже они сами. Знаменосцы были похожи на двух взрослых младенцев, очень пьяных взрослых младенцев.

- Ну всё, пока? - спросил один слабоногий товарищ.

- Угу, - ответил второй. Обнялись на прощание, сели по своим такси и поехали по домам, у бара снова воцарилась тишина периодически нарушаемая музыкой из открывающихся дверей бара но тут же замолкающей и так до самого закрытия. Многим нужно лекарство для души.

Следующее утро выдалось для Барджо не самым добрым. Проснулся под громкие звуки доносившиеся из кухни, он понял что сейчас его отвратительное самочувствие станет еще хуже. Собрав остатки сил Барджо смог встать с кровати и мелкими шажками побрел на кухню. Путь дался ему с трудом, лицо скривилось от головной боли, а в животе у бедолаги органы кружились в беспощадном танце. На столе лежала пара таблеток и стоял стакан воды, заботливо оставленный девушкой которая стояла у плиты и готовила завтрак.

- Доброе утро, милая, - тихонько поздоровался Барджо и трясущейся рукой взял стакан чтобы запить таблетки. Девушка демонстративно молчала не отворачиваясь от плиты. Запах жареной колбасы распространился по кухне, плита погасла, и шипение горящего масла стихло в тот же момент.

- Вила, солнышко, прости меня, - сделал вторую попытку Барджо, но результата это не дало.

Вила сервировала стол для завтрака по прежнему не разговаривая с Барджо и старалась даже не смотреть на него. На столе появились кружки с ароматным кофе, тарелки с нарезанными свежими овощами и хлебом. Поставив тарелку с завтраком Барджо и себе Вила села и молча принялась за еду. Теперь её обиженный и злой взгляд был устремлен только на Барджо.

Не высокая черноволосая девушка в растянутых, покрытых катышками вешами сверлила взглядом Барджо, который и без того выглядел жалким. Вила сидела спиной к окну, солнце светило ей в спину, пробиваясь через пучок черных волос собранный на макушке лучики светили в лицо сожителю. Барджо любовался ею с виноватой ухмылкой на лице.

- Скотина, и козёл. - первые слова любимой женщины сегодня. Она сказала их так спокойно и мелодично, что Барджо улыбнулся, тут же голову пронзила боль, лицо перекосило.

- Согласен, - ответил улыбающийся Барджо пытаясь сделать серьезное лицо.

- Как я устала от этого, Барджо, - Вила пристально смотрела на Барджо и продолжала жевать яичницу.

-Ну малыш, ну ты же знаешь как это бывает когда мы встречаемся с Кевалем. Ну засиделся согласен, выпил лишнего тоже согласен, но это же редко бывает, ну прости, а, - оправдывался Барджо еще не успев притронуться к еде.

- Вот и живи со своим Кевалем, чего вы стесняетесь, живите и пейте, пока не помрёт оба, - фыркнула Вила. Её тарелка была уже пуста и она принялась за кофе. Она выглядела очень строго, серьезное лицо под нахмуренными бровями, и ни намека на шутки. Барджо любил это меньше всего.

- Да ну ты что, я тебя люблю, ты у меня такая заботливая, терпеливая, добрая, понимающая, - выделил последнее слово Барджо, хотя понимал, что в очередной раз ему придется потерпеть несколько дней.

- Не заметно мистер Крэган, не заметно,- отвечала Вила пытаясь сохранять суровое лицо, получалось едва ли. Долго злиться на Барджо она не могла, за все двадцать лет их совместной жизни он иногда так напивался с Кевалем. В последние годы это происходило гораздо чаще.

Каждый раз она готовила яичницу с колбасой и делала обиженный вид, а он каждый раз извинялся и говорил приятные слова. Пока Вила пила кофе Барджо опустошил тарелку, и горячий завтрак вместе с таблеткой сделали своё дело, головная боль не прошла но стала терпимой.

- Спасибо вам миссис Крэган за это чудесный завтрак, и неземную красоту, - продолжал подлизываться Барджо.

- Тарелки помойте мистер алкоголик, - Барджо показалось, что она уже начинает добреть, но до полного исчерпывания конфликта еще далеко.

«Нужно сходить за цветами» - подумал Барджо прикуривая сигарету.

Барджо закончил мыть посуду, вытер руки о передник и вышел в гостиную, Вила лежала и подергивала ногой читая книгу.

- О, алкоголик, ты уже прибрал кухню?

- Первое правило общения с пьяницами, не называй пьяницу пьяницей, нас это злит, - и он бросился на Вилу.

- Хватит, хватит, - кричала Вила задыхаясь от смеха и визга, о да, Барджо мастерски щекотал. Немного подурачившись они успокоились, оживший знаменосец сидел на полу обнимая ноги Вилы, она гладила голову Барджо лежащую на её коленях.

-Прости меня Вила, - искренне извинился Барджо, это все что он мог ей дать. - в следующий раз я постараюсь так не напиваться.

- Давай-ка без этого Барджо, мы оба знаем что в следующий раз все будет точно так же, - ответила Вила — вы будете пить и веселиться со своим дружком как престарелые подростки, а я сидеть дома и думать вернешься ли ты домой или упадешь в рек и утонешь.

Сидя на полу Барджо вновь почувствовал тревогу, в комнате стало подозрительно тихо, глаза резко повернулись на право, он смотрел в пустой коридор, а тревога всё нарастала. Коридор начал вытягиваться, тишина стала давить и пугать, выдавив весь воздух она стала вакуумом, вот-вот, еще секунда и что-то случится.

Только Барджо собрался вскочить и броситься в ванну, где сейчас была ничего не подозревающая Вила, как вдруг все прекратилось. Снова комнату залил о звуком, коридор принял свой обычный размер и в этот миг из ванной комнаты раздался шум включенной воды.

Глава 3

Лидер

- Ты чего Барджо? - спросила Вила, игриво прищурив глаза. Струйки воды выстреливающие из тропического душа бесконечным потоком, бежали по обнаженному телу Вилы выглядывающей из-за занавески. Воздух напитанный влагой и смесью ароматов шампуня и лосьонов проник глубоко в ноздри Барджо. Он хотел скинуть одежду и забраться к ней, крепко обнять её поглаживая загорелую кожу, овладеть ею. Вила, ему показалось и сама хотела того же, но тревога и чутье заставили его выйти и попытаться разобраться, что происходит.

- Просто зашел сказать что люблю тебя, - Вила улыбнулась.

- И я тебя. - Барджо улыбнулся ей в ответ и вышел.

Закрыв дверь Барджо снял искусственную улыбку с озадаченного, покрытого щетиной лица и пошел на кухню. Он не заметил как навел порядок на кухне, вытер стол, полил засыхавший на подоконнике цветок, все делалось как-то само, бессознательно.

«Что это было за дерьмо, знак, знамение, чутьё или что-то иное. Может с перепоя? Да нет, я всю жизнь пью. Может допился, всё галлюцинации? Нужно позвонить Кевалю»

Барджо стоял оперившись на стол и скрестив руки на груди потягивал сигарету.

«Нет это как-то связано с этими тёмными суками, неужели снова какой-то упырь пытается выбраться, чего им дома не сидится. Почему так явно, а может кто-то решил устроить вендетту, не иначе, не спроста же у меня дома.»

Горячий пепел свалился с окурка и приземлился на изгиб локтя, кожу ущипнуло угасающим жаром и Барджо удалось вернуться в реальность. Затушил окурок и пошел в гостиную, к телефону. В гостиной сам себе работал телевизор, выступал шеф полиции, обещал покончить с остатками преступности. Барджо сел на тусклый дивам с промятыми подушками и прорехами на спинках. Потянулся к телефону но тот опередил его и зазвонил первым.

- Барджо, я в “прежней жизни” здесь есть один возврат, тебе стоит приехать,- спокойно сказал Сэмир. Но Барджо это спокойствие только насторожило. Сэмир никогда не звонил просто так.

- Скоро буду, жди. - коротко ответил и сбросил вызов Барджо. Быстро собравшись Барджо побежал к двери по пути наткнулся на Вилу укутанную в полотенце и только вышедшую из ванной.

- Срочный вызов по работе,- произнес Барджо натягивая кроссовок. Шнурки развязывать не было времени, он вставил ногу и ухватил задник кроссовка пальцем, носок проехал по пальцу, кожа покраснела и засаднила.

- Конечно езжай, ведь если ты не приедешь в свой выходной, то наступит конец света, - раздосадованно ответила Вила,. Она понимала что работа есть работа, тем более если ты помощник частного детектива. Но каждый раз когда Барджо оставлял её одну, вот так, в выходной день, после того как она очередей раз не спала пол ночи и гадала вернется ли он - ей хотелось уйти от него.

«Как он без меня? Сопьется один. Да и я уже так прикипела к нему.» - отвечала Вила себе и надоедливым советчицам подругам.

Закончив с обувью Барджо потянулся за ключами которые висели на старом потертом крючке. Неосторожно дернул, крючок вывалился из стены и упал на пол, припылив пол штукатуркой. Обнял свою любимую, поцеловал и вышел за дверь с тяжелым сердцем.

Солнышко приятно пригревало не заставляло потеть и укрываться в тени. Легкую, летнюю духоту периодически прогонял слабый ветерок, а по небу лениво, как кувшинки на воде плыли редкие облака.

Барджо бегом спустился по лестнице, как в юности, когда он опаздывал в школу, собирался на прогулку с подружкой, или же торопился погонять мяч на стадионе. Небольшой двухэтажный домик бледно зеленого цвета, требовал заботы и внимания, но заботы и внимания у Барджо в последнее время было в дефиците. Он подошёл к машине и окинул взглядом всю окрестность, не заметив ничего странного он сел за руль. Сидя в машине он позвонил Кевалю и попросил его снова собрать знаменосцев через пару часов, в надежде что к этому времени они с Сэмиром уже освободятся.

«Что же за возврат то такой, что Сэмир попросил приехать меня, а не кого-то кому это по уровню.»

Барджо было не рангу ездить на такие вызовы, поразмыслив на эту тему пару секунд он повернул ключ, двигатель старой хонды затарахтел, и со свистом резины старушка понеслась к “прошлой жизни”.

«Сэмир просто так звонить не станет.»

Спустя четверть часа и пару сотен домов оставленных позади, Барджо был на месте. «Прежняя жизнь» встречала знаменосца мрачным и унылым видом, что тут и здоровый человек впадет в бесконечную депрессию. Старинное, криво сложенное здание из камня, вычурно торчало среди современных домиков и хозяйственных построек. Стены посечены временем и людьми обшарпаны и изрисованы. Стекла за металлическими решетками, краска на которых давно облупилась и под колышущимися на ветру пластинами краски красовалась ржавчина. Слой пыли такой плотный, что свет с трудом пробивается внутрь через верхушки стекол, до которых пыль пока не добралась.

Газон самая приятная часть этого места, ухоженный и ровно он подстрижен, густые ярко зеленые травинки, сидят очень плотно создавая мягкое приятное полотно. Стараясь как можно меньше внимания уделять внешнему виду здания Барджо прошел по газону держа путь внутрь.

Поднимаясь по старым растрескавшимся ступеням и разглядывая неприятные по его мнению картины на стенах, он занялся вопросом, почему все лечебницы для душевнобольных такие неприятные.

«В таком убогом месте, ты станешь еще большим психом, но не поправишься. Я точно бы свихнулся еще больше.»

Не придумав внятного ответа он вошел в больницу и выяснил у сидящей на ресепшене медсестры где найти отца Семира. Барджо последовал по пути, указанному грузной женщиной с уставшим и высокомерным взглядом.

Пустые коридоры с давящим эхом нагнетали на Барджо тревогу, схожу с той, которую он чувствовал дома. В коридорах изредка встречался медицинский персонал с интересом разглядывающий уполномоченного помощника частного детектива Барджо Крэгана.

Именно так он представился той мед сестре с ресепшена, да и всем остальным. Лампы дневного света потемневшие от времени немного мерцали разными оттенками и доставляли дискомфорт глазам знаменосца. Требовалось некоторое время чтобы привыкнуть к этому после яркого солнечного света на улице.

-Не верь им! Не верь, они тебя обманут, - растягивая последнее слово, произнес хилый мужичок, укутанный в серую больничную робу, глядя сквозь Барджо.

- Успокойтесь Мистер Сэдвик, не пугайте посетителя, - сказал один из двух санитаров, которые крепко держали его под руки и вели его в неизвестном знаменосцу направлении.

Барджо дошел до лестницы, он широкими шагами направился на третий этаж переступая по две ступени за шаг. На лестнице он встретил еще пару санитаров, которые видимо нарушая больничные правила курили в помещении, Барджо понял это по их испуганным глазам и спрятанным за спину сигаретам.

- Сэр, вам лучше ждать в комнате для посетителей. На третьем этаже буйные,- окрикнул один из нарушителей Барджо когда тот уже почти поднялся на третий этаж.

- Я вам не верю, вы меня обманите, - бросил Барджо и вошел на буйный этаж.

На третьем этаже было еще безлюднее чем на предыдущих, лишь несколько санитаров суетились на этаже, изредка заглядывая в маленькие окна дверей из-за которых уровень шума превышал норму. Бежевые эмалированные стены отсвечивали уютным, мягким светом. Отборная брань слышалась из каждой второй палаты, каждый ненормальный угрожал всем, санитарам, другим больным, себе, людям которых тут не было, и даже может и вовсе не было никогда. Какие-то вои, стоны, ненормальный заливистый смех, всё эти звуки накладываясь друг на друга образовывая симфонию сумасшедшего композитора.

В конце коридора Барджо увидел Сэмира, который говорил по телефону и направился к нему.

- Надеюсь у тебя что-то важное Сэмир, - протягивая руку брату по отряду облаченному в рясу.

— Очень, мне кажется, — незрелый святой отец пригласил посетителя в палату, из которой осиплым женским голосом доносилась несвязная речь. В такой же, как у Мистера Сэндвика, робе на кровати сидела молодая девушка, покачиваясь, как маятник, вперёд-назад. Ноги, с проступившей щетиной, были покрыты синяками и ссадинами. Она сидела и качалась, бормоча что-то непонятное и неразборчивое. Её юное смуглое личико было усеяно царапинами и выглядело припухшим, левая бровь рассечена, а на губах запеклась кровь.

— Точно возврат, может, просто спятившая? — не отводя взгляда от безумной, тихо сказал Барджо.

— Сальма, — громко рявкнул Сэмир. Его голос сделался властным, так что Барджо даже перевёл взгляд с девочки на мальчика.

«Ого, Сэмир, этот голос явно не для твоего хрупкого тела», — подумал Барджо.

Измученная Сальма резко дернула головой в сторону Сэмира, перестала качаться и замолчала. Взгляд её по-прежнему был мутным, но теперь она, похоже, хоть немного пришла в себя.

— Повтори, — всё тем же голосом хозяина проговорил Сэмир, кладя ладонь ей на голову. Как только ладонь коснулась головы девушки, взгляд её будто прояснился, глаза ожили, и полные непонимания и ужаса, начали дергаться, не в состоянии сфокусироваться на чем-то одном.

— Я была в аду, меня похитил демон. Я не сумасшедшая, святой отец, это было по-настоящему. Эта тварь пользовалась мои телом меня и избивала, я не могла сопротивляться, я не могла убежать. Я слышала ужас, творящийся там, я видела огонь и смерть в глазах этой твари. Он должен убить, но не может, он не знает, он не придумал. Он говорил мне это, я не знаю для чего, но он говорил: он хочет убить, он должен, — девушка не останавливаясь произносила слова, а по исцарапанному лицу катились слёзы. — Я слышала, я забыла, он говорил, он… он..., не так, он придёт за ним, лидер, опасность, докажет, заткнись, убить, найдёт, нашёл.

— Святой отец, я сошла с ума? — вдруг прекратив монолог, спросила Свида. — Помогите мне, пожалуйста. Ведь такого не может быть, я... я... я не верю, это дурной сон, такого не бывает. Скажите мне, что это всего лишь сон? — смотря в глаза святому отцу, она надеялась проснуться. Потом она осмотрела свои руки усеяные порезами, ссадинами и синяками и зарыдала.

— Достаточно, Сэмир, можешь подлатать её, а я поеду соберу наших, похоже, всё куда страшнее, чем я думал, — сказал Барджо, собираясь покинуть палату.

— Хорошо, я прибуду, как только закончу здесь, — держа раскрытые ладони Сальмы в руках, произнёс Сэмир. — Будь осторожен, Барджо, — кинул напоследок святой отец и не успел среагировать, как девушка вырвала ладони из его рук и попятилась назад.

Дикий крик раздался на весь этаж, после него наступила полная тишина, даже самые агрессивные пациенты заткнулись, испугавшись истошного вопля. У дверей палаты появились запыхавшиеся санитары, а знаменосцы, приняв боевые стойки, уставились на оцепеневшую после крика Сальму.

— Барджо, Барджо Крэган, лидер, убить, убьёт, ты, ты, он ищет тебя, он найдёт, нашёл, убьёт тебя, Барджо, докажет, убьёт, — попытка встать с кровати не увенчалась успехом, санитары набросились и скрутили обезумевшую в конец жертву. Она продолжала кричать, а её пальцы покрытые запекшейся кровью и ожогами пытались дотянуться до Барджо.

Лидер стоял в полном оцепенении, панические мысли дергали рассудок из стороны в сторону и сменяли одна другую не давая принять никакого решения.

«Неужели я был прав? Кто-то хочет покончить именно со мной? Неужели у демонов могут быть близкие, родственники или просто друзья?» — не обращая внимания на беснующуюся Сальму, Барджо повернул каменное лицо к Сэмиру и увидел недоумение на его лице. Еще никогда спасители не сталкивались с такой ситуацией, когда Тьма посягает на жизнь конкретного члена отряда. Вдобавок, это был Барджо Крэган, сильнейший знаменосец.

«Вила!» — громыхнуло на заоблаченном небе разума Барджо. Мысль о любимой женщине винтовочным выстрелом поразила голову знаменосца, когда Барджо вспомнил утренний инцидент.

— Собирай отряд, звони Кевалю и отправь его ко мне домой. Я домой за Вилой и в отель, — выбегая из палаты, бросил Барджо начавшему приходить в себя Сэмиру.

Еще никогда в жизни Барджо не бежал с такой скоростью, он бурей летел по коридорам «Прежней жизни» сбивая нерасторопных обитателей, не обращая внимания ни на что. Выбежав на улицу он прыгнул за руль старушки хонды, мотор вновь затарахтел, Барджо включил передачу и утопив педаль газа в полу машина с пробуксовкой рванула с места и понесла его к дому, нарушая все скоростные ограничения.

Время в пути тянулось бесконечно долго, Барджо вновь ощутил сильную тревогу, еще сильнее чем утром, он злился на себя из-за того, что не понял этого сразу. Не догадался спрятать Вилу, или остаться с ней, он отказывался думать что может с ней случиться, если тьма на самом деле пришла за ним в его дом. Спустя сто тысяч лет по мнению Барджо он подъехал к дому, и почувствовал сильнейшее волнение, гораздо сильнее чем в тот раз когда в мир людей проник демон Азгавель.

«Боже, помоги, не оставь, она все что у меня есть,» - успел послать невербальный сигнал знаменосец и бросился в дом не обращая внимания на полицейского бежавшего к нему.

Вбежав в дом Барджо не заметил ничего не обычного, всё было как всегда, все вещи лежали на своих местах, ни каких посторонних звуков, наоборот всё было спокойно и тихо. Успокоив взбесившееся сердце Барджо начал вслушиваться в тишину, через пару мгновений он услышал скрип половицы на втором этаже, из рукава пиджака в ладонь скользнул странного вида клинок. Спаситель крепко сжал эфес клинка, выполненный из кости и побежал по ступеням лестницы которая издевательски скрипела, лишая Барджо хоть какого-то преимущества- эффекта внезапности.

Поднявшись на второй этаж, Барджо открыл дверь спальни и его сердце сжалось. Перед глазами предстала картина которой он боялся больше всего, в комнате стоял незнакомый мужчина и оперившись на комод он отрезал ножом ломтик яблока положил его в рот.

Рядом с ним была и Вила, её истерзанное тело парило в воздухе вверх ногами вращаясь вокруг своей оси. С титаническим трудом Барджо сдерживал порыв ярости, понимая что именно этого и ждет этот парень с гладко выбритым подбородком. Сделав пару медленных шагов вправо, Барджо оказался на благоприятном расстоянии для атаки. Стоя визави оба молчали, один жевал кусок яблока который немного похрустывал, другой перехватывал в руке костяной эфес, а Вила продолжала вращаться.

Барджо не выдержал первым, его рука немного дрогнула крепе сжимая клинок и все тело подалось вперед, готовя мощный выпад. Молчаливый оппонент оказался быстрее, он молниеносно вытянул руку в сторону Вилы и тело Барджо само прекратило двигаться, не сделав и шага. Когда в очередной раз тело Вилы повернулось лицом Барджо, тот увидел её глаза, в которых он разглядел агонию. Его сердце сжала боль, он начал терять самообладание, и от исступления его спасли только быстрые шаги поднимающиеся по ступеням.

«Парни,» - успел подумать Барджо прежде чем в комнату ворвался полицейский, тот самый полицейский которого он не заметил внизу.

Недоумевавший представитель закона направлял на всех по очереди пистолет, даже в Вилу которая больше всех нуждалась помощи. Он громко и четко твердил чтобы все бросили оружие и оставались на местах, не понимая что тут происходит, и почему девушка висит в воздухе. Завидев клинок в руке Барджо он перевел дуло пистолета на него, и без остановки приказывал бросить оружие. Жующий яблоко тип перевел руку на полицейского, чем спровоцировал сержанта направить дуло пистолета на себя и сделать несколько выстрелов. Не возымев никакого эффекта пули прошли насквозь едока и оставили ровные отверстия в стене. А вот слабый жест рукой странного чужака в мантии дал тот эффект которого он хотел. В комнате раздался хруст вперемешку с треском, лицо полицейского резко стало впалым, из ушей брызнул коктейль из крови и мозга , и обмякшее тело рухнуло на пол тряся ногами.

- Пни свой клинок в мою сторону, иначе с твоей девкой будет тоже самое, - с довольным лицом произнес Блевул, бросив остаток яблока в сторону мертвого сержанта.

Не видя иного для них с Вилой выхода Барджо подчинился и бросив клинок на пол, пнул егок ногам Блевула. Барджо не понимал что ему делать, без клинка шансов у него мало, но если злить этого парня — шансов мало у Вилы.

- Я и не ожидал что всё будет так просто, - улыбаясь произнес демон. - Столько разговоров то было, Барджо Крэган, опасный тип, надежда Михаила. А что в итоге, обычный человечишка неспособный ради высшей цели пожертвовать - Он поводил носов в сторону Вилы, пробуя воздух на вкус. — не самой, кстати, прекрасной женщиной.

- Пусти её, тебе нужен я, она не при чём, бери меня, я не сопротивляюсь, убей в бою, хочешь я сдамся без боя, хочешь я перережу себе глотку? Делай что хочешь только сохрани ей жизнь! - встав на колени произнес Барджо.

- Вот он, лидер, молит о смерти, почему Сатана так переживал на счет тебя,- улыбка Блевула сменил взгляд презрения. — Слушай сюда святая мразь, имя моё Блевул, я демон, и ты примешь смерть от моей руки, можешь гордиться, сам Сатана послал за тобой одного из сильнейших своих детей.

Вновь послышались шаги поднимающихся по лестнице, Барджо в надежде на скорую помощь попытался дернулся и вторично в комнате раздался знакомый хруст и треск.

Для барджо время замедлилось настолько что он успел вспомнить все яркие моменты их жизни с Вилой пока её бездыханное тело падало на пол. Ворвавшийся в комнату Кеваль сразу бросился на Блевула, не обращая внимания на нож и клинок в его руках, Свет и Тьма сошлись в бою, Кевалю с трудом но все же удалось выбить холодное оружие из рук противника и начался рукопашный бой. Голые кулаки спасителя в спортивном, имели гораздо больший эффект чем пули погибщего офицера. Они обменивались тяжелейшими ударами, периодически парируя выпады друг друга. Барджо так и сидел на полу продолжая смотреть на упавшее навзничь мертвое тело Вилы.

После продолжительной схватки, Кеваль начал проигрывать бой, пропуская удар за ударом, лица у обоих бойцов были припухшие от множественных тычек оппонента. Но Блевул выглядел посвежее, левый глаз Кеваля полностью скрылся за гематомой и очередной правый хук полученный после пропущенного удара в печень, выключил спасителя в спортивном костюме.

Блевул сплюнул кровью и убедившись что Кеваль пока не опасен направился к Барджо, который подполз к мертвому полицейскому и забрал его пистолет.

- Да ты еще и тупой, - опешив спросил Блевул Барджо. - Ты что не заметил некоторое время назад один парень уже пытался, - закончил Блевул собравшись сделать шаг, вдруг насторожился, в глазах читался испуг, в этот раз Блевул явно не понимал что происходит. На потолке появилась трещина из которой вырывались тоненькие лучики света. За долю секунды трещина расширилась до размеров комнаты и её озарил яркий, освещающий все вокруг но не слепящий свет.

Кеваль не сразу понял что происходит когда очнулся, голова плохо соображала после сложного поединка. Растерянный демон пятился назад прикрывая голову рукой, от трещины что заменяла большую часть потолка, разливался теплый мягкий свет. Из света показалась сандалия отсвечивая бронзой, за ним остальная нога и всё тело, в стремительном броске спускался Архангел Михаил сияя бронзовыми доспехами. Кеваль изумленно смотрел на парящего вниз гиганта, который был очень красив. Михаил был крупнее обычного человека раза и идеальные пропорции тела, эффектные мускулы под бронёй, которым Кеваль успел позавидовать. Бурые волосы колосились на ветру, от взмахов крыльями, а лицо было максимально серьезным.

Кеваль почувствовал надежду, несмотря на ситуацию в которой находился, присутствие Архангела имело такой эффект.

Заметив боковым зрением какие-то движения со стороны Барджо он с трудом оторвал взгляд от Михаила.

- Стой, брат! Прошу, это не поможет, ты сделаешь только хуже! Мы все исправим! - выкрикнул Кеваль своему другу который приставил к виску пистолет.

- Я сам всё исправлю. - ответил Барджо и нажал на спусковой крючок. Тело лидера рухнуло на пол окропив пол и стены содержимым его головы, а его мертвые глаза смотрели на столь же мертвую Вилу.

В этот момент огромный меч Архангела пылающий белым пламенем, почти коснулся головы Блевула, но за мгновение до касания, позади него вспыхнуло непроглядное черное пламя. Из него показался демон Абаддон, улыбаясь Михаилу он затащил Блевула внутрь. Черный контур поглощающего свет пламени исчез так же быстро как и появился. Гигантский меч приземлившегося на одно колено Архангела, прекратил своё движение в миллиметре от пола оставив черный ожег на полу устеленному мертвыми людьми.

Глава 4

Дэдфердская драма

Дедферд утопал в вечернем часе пик, как и всегда в это время, около семи вечера. Поток машин, безнадежно застрявший в бесконечных пробках, сковал улицы города, будто невидимая рука сдавила его в тиски. Казалось, что причины для такого застоя и не было вовсе, но именно такова природа городского движения.

Небо, украшенное бледными отблесками уходящего солнца, медленно заволакивалось тяжелыми свинцовыми облаками, словно кто-то натягивал темное покрывало над городом. Атмосфера постепенно насыщалась предчувствием грозы, и воздух становился все более тяжелым, как будто сам город затаил дыхание в ожидании неизбежного. Первые капли дождя, редкие и несмелые, падали на пыльные лобовые стекла автомобилей, оставляя за собой тонкие следы, которые тут же растворялись в городской суете.

- Смотри смотри! Что с ним? Нужно вызвать полицию. - слышались повсюду негромкие выкрики людей, наблюдавших за угрюмо идущим мужчиной в синем спортивном костюме с костью в руке. Одежда покрытая разводами и впитавшимися пятнами крови, приковывала к себе взгляды любого человека оказавшегося на пути Кеваля. Его лицо покрылось гематомами и ссадинами и заплыло от мощных ударов словно на него обрушился пчелиный рой. Глаза смотрели на дорогу перед своими ногами, он не обращал внимания ни на кого и шел сжимая в руке кость. Кость он подобрал с того места где лежал клинок Барджо, в момент смерти его ближайшего друга, лезвие потемнело и покрылось матовым оттенком. Когда Кеваль коснулся его, пытаясь поднять, оно рассыпалось пеплом и оставило на полу широкую струйку пепла и эфес который когда был частью чего-то тела.

Движение на дороге еще больше замедлилось, все водители тормозили и высовывались из окон стараясь внимательнее разглядеть странного психа, забыв что пару мгновений назад они торопились по своим делам. В Дедферде давно не видели подобного.

Кеваль подошел к «Титану» и путь в фойе ему перегородил молодой швейцар стоявший на входе. Он с небрежной улыбкой обратился Кевалю и всячески не хотел пускать в отель такого посетителя.

-Сэр, может вам вызвать скорую, что произошло, может полицию? - Вежливо произнес молодой швейцар не двинувшись с места и не освободив дорогу, как они делали это каждый раз до этого дня.

-Уйди с дороги малец, у меня встреча, - Подняв лицо утопленника произнес Кеваль.

- Сэр, может вы что-то перепутали, вам наверное лучше скорую врача! Или в другое заведение.

- Еще раз тебе говорю пацан, уйди или я буду так же держать в руке твой позвоночник, - Лицо Кеваля стало максимально источать злобу и угрозу, но молодой парень этого не оценил, или попросту не заметил каких-то перемен на кровавом тесте, которое когда-то было лицом.

Не состоявшийся поединок прервал подбежавший к парочке высокий усатый мужчина в шляпе которая была модна в пятидесятых годов. Он мельком показал удостоверение специального агента, взял под руку Кеваля и они вошли внутрь. Швейцар хотел было проследовать за ними, но решил оставить всё как есть и остался на положенном ему месте.

- Ну зачем ты привлекаешь столько внимания? Что нам мало проблем, не хватало еще из тюрем знаменосцев вытаскивать, - пройдя просторный холл и подойдя к лифту начал диалог усатый спец агент.

- Ну и не вытаскивай, - Ответил мрачный Кеваль и двери лифта соприкоснулись друг с другом, лифт мягко подернулся и пополз вверх.

Они молча вышли из лифта и прошли по коридору до нужной им двери. Кеваль резким движение открыл дверь, и царивший внутри галдеж моментально прекратился. Мужчины зашли внутрь и агент Кейдж закрыл двери оглядев на последов коридор. Кеваль молча прошел к кулеру который стоял у панорамных окон с видом на центр Дедферда. Налил стакан воды и осторожно приложился раздутыми губами.

- Вила, сожительница Барджо, мертва — её убил демон в доме к Барджо, - без церемоний начал говорить Кеваль нарушая гробовую тишину. Выбросил стакан и по прежнему стоял лицом к городу, городу, в котором только что не стало его друзой.

- Так же , был убит случайный коп, видимо прибежавший на шум из дома Барджо - убит демоном, видимо тем же самым. - еле сдерживая слезы Кеваль продолжил.

- Барджо Крэган, мёртв. Суицид, - Кеваль глубоко и часто вздыхая обернулся и бросил кость на стол за которым собрались многие из отряда. Шок сковал их тела и лица не давая сказать или даже посмотреть друг на друга.

-Не успели, - расстроено произнес Сэмир, взяв в руки бывший эфес. - Но почему суицид, что случилось Кеваль? - после вопроса Сэмира в зале какое-то время висела полная тишина, не слышно было даже шорохов, дыхания или скрипа мебели.

-Я расскажу что случилось, - комнату залил пластичный четкий и в меру громкий голос разносящийся эхом по всему залу. Распахнулась дверь ванной комнаты и из неё с трудом пролезая в проём явился Михаил. Все члены отряда как один вскочили с мест и встали на одно колено перед генералом армии Света.

- Ты винишь меня, Кеваль? — обратился Михаил к Кевалю, который не склонил колена.

- Я не в том состоянии сейчас. — ответил Кеваль.

- Достаточно, мне это лишнее, садитесь, - его голос так и заливал эхом все пространство и создавалось впечатление что голос опаздывает за шевелением его губ.

- Узнав об опасности Барджо бросился домой, попросив Сэмира связаться со всеми вами. Сам в тоже взывал меня, - шагая в сторону Кеваля говорил Михаил, успевая при этом наклонять голову дабы не задеть её о лампы. - Когда я смог достигнуть дома Барджо его возлюбленная уже была мертва, он не смог справиться с этой утратой выстрелил себе в голову на глазах у Кеваля. - Дойдя до Кеваля Михаил положил огромную по меркам людей ладонь на голову потерпевшего привел его лицо и видимо остальное тело в порядок, не прикладывая к этому особых усилий. Боль плавно затихла, опухлость поёрзав рассорилась в глубинах тканей. И на лице остались только щетина и несколько ссадин и синяков.

- Барджо совершил страшный грех, даже имея привилегии воина света он отправится во тьму, - взяв маленькую для него косточку в руку, Михаил повертел её разглядывая, и сжал её чуть сильнее после чего она рассыпалась в пыль.

-Михаил, может есть возможность отправить его душу во Свет, ведь он столько сделал, да и мы все немного виноваты в случившемся, - обратился к Архангелу Кеваль лицо которого вернулось в исходное состояние.

- Не совсем понимаю как мы, можем быть виновны в том, что Барджо застрелился? — спросил агент Кейдж.

- А так, на прошлом собрании Барджо делился тревогой, он перебил огромную кучу отродья и мы могли что-то предпринять, поставить охрану, увезти и спрятать Вилу, просто поговорить по душам, а не эти формальные официальные встречи, - бросил этими словами в усатого Кеваль.

- Я говорил с ним по душам буквально вчера, он говорил что-то об этом, но так в сколь, не думал что это может произойти на самом деле - вспомнив слова Барджо, которые он говорил в баре накануне, Кеваль немного насупился.

- Не имеет это значения! Барджо сделал так как сделал, запомните его таким каким хотите, но он будет гореть в аду. Обратно его уже не вернуть. Подумайте об этом, прежде чем совершать безрассудные поступки. - Михаил подошёл к окну, где до этого стоял Кеваль, и загляделся на крупные, частые капли ливня, стучащие об окно.

- Михаил, - выдержав небольшую паузу вернул в беседу его Сэмир.

- Их было двое, один — простой демон, из молодых, но потому и опасный, дерзость и желание выслужиться перед Люциферином. А вот второй, это был Абаддон — верховный демон, не скажу что сильнейший он тем не менее опасен. Хотя и жутко старомоден в отличие от второго. Это настораживает меня. Нам еще предстоит разобраться в этом деле, тут что-то не чисто, раз за это дело взялся сам Абаддон. — сказал Михаил и посмотрел на Кеваля.

- Прости Михаил, второго я не видел, я отвлекся на Барджо, - пытался остановить его. Кретин, всегда таким был. Сперва делай потом думай.

- Незачем извиняться Кеваль, тебе тяжело это принять, вы были очень близки, - снова уставился в окно Архангел и продолжил говорить. — порадуйся за его женщину, она отмучилась и уже вкушает блаженства в райских садах.

- Но для чего правой руке Люцифера охота за каким-то там человеком, пусть даже и обладающим некоторой силой? - поинтересовался Сэмир, и посмотрел на остальных членов отряда. Все сидели и молча слушали, ни чем не интересовались и всем видом показывали, что им хочется уйти и больше никогда не возвращаться.

- Пока не знаю, но обязательно выясню. Самое главное чтобы мы не проглядели подготовку к полномасштабной войне, Люциффер очень силен, коварен и опасен, как бы он не захотел взять реванш…

- Что делать нам Михаил? - вновь спросил святой отец.

- То же что и всегда, у вас на все времена и ситуации одно дело, вы несете знамя сета, вот этим и занимайтесь,- мягким голосом сказал очевидную вещь генерал армии Света и направился к двери откуда пришел.

- Да, Кеваль, осторожнее, теперь. Я могу излечить от ран но не могу вытащить из тюрьмы. Три трупа средь бело дня, окровавленный ты с костью в руке, и ты шел по центральной улице сюда? - Архангел снова пролез в маленький дверной проём, и закрыл за собой дверь.

Снова воцарилась тишина, отряд сидел с задумчивыми и абсолютно потерянными лицами. специальный агент наглаживая усы не выдержал первым. Встал, поправил брюки и пиджак и взял слово.

- Все здесь собравшиеся знали что возможен такой исход, давайте не будем опускать руки. Михаил правильно сказал, мы инструмент господа, так давайте же выполнять своё предназначение! - выйдя из-за стола он подошел к бару, взяв большую бутыль крепкого алкоголя он обернулся и произнес.

- Давайте помянем Барджо Крэгана и снова в бой?! - под одобрительное кивание очнувшихся ото сна людей он двинулся обратно к столу.

Распив несколько бутылок, большая компания шумно вспоминала разные моменты связанные с Барджо, которых каждый из отряда мог рассказать не мало. Периодически наваливала тоска, но следующая рюмка алкоголя прогоняла её обратно в чёрствые мужские нутра.

Уже под утро разношерстный коллектив, разной степени опьянения начал редеть. Кто-то уходил а кто-то засыпал на тех местах где алкоголь оказывался сильнее рассудка. Постепенно знаменосцев осталось трое. Сэмир, усатый специальный агент Кейдж, так и не снявший за всю ночь своей шляпы и Кеваль, крупный мужчина в синем спортивном костюме.

- А ведь знаете что, мы с Барджо были в баре накануне, - прикуривая сигарету начал говорить Кеваль. - И мы так, трепались обо всем. И зашла речь о том, что, если если он попадет в ад то будет так самым крутым ублюдком и будет правой рукой Люцифера. Шутки ради конечно, но кто хрен его знает. Он был силён конечно, но безрассуден. С юности таким был, всегда чуть что, так он сперва делает, потом думает.

- Мне кажется, что он не смог перенести утраты своей женщины, и просто захотел попасть в ад и отомстить. Глупое решение конечно, не думаю что попав туда он сможет сделать хоть что-то. — сказал Сэмир и встал из-за стола. Налил кружку кофе. Посмотрел в окно и увидел вяло поднимавшееся рассветное зарево.

- А что если так и есть, и Дьявол его на службу примет, что тогда делать? - в разговор вступил Кейдж.

- Выходит что если так то враг теперь он нам? -сказал Сэмир и они с Кейджем уставились на Кеваля, который развалившись на стуле с трудом мог смотреть в ту сторону, где были лица собеседников.

- Тогда, нам жопа, - Кеваль налил себе еще немного горячительного.

- Ну, ребята, давайте не будем забегать наперед, это ведь пока просто теория, вот появится хоть одна зацепка тогда и подумаем по этому поводу. - сказал Кейдж, затем встал и молча пожав руки товарищам удалился из зала.

Посидев еще какое-то время Сэмир с Кевалем тоже решили отправиться по домам. На улице уже было светло, и сквозь стеклянные двери до которых Кеваль добрался с трудом увидел людей спешащих на работу или учебу или еще куда либо. Человека который не хотел пускать его в отель он не увидел нигде поблизости. Сейчас он очень сильно хотел объяснить ему что тот не прав.

- А я иду домой, спать. - сказал сам себе Кеваль и подался на улицу, махая на прощание рукой Сэмиру, который застрял внутри фойе решая сложную проблему с развязавшимся шнурком.

Только он очутился на улице как на него налетели полицейские, повалил на пол, заковали в наручники, и что-то крича в ухо про подозрение в тройном убийстве затащили Кеваля в машину. Сопротивляться или просто осознать что происходит у Кеваля не было сил, он заснул под звук сирены и укачивающие движения полицейской машины.

Сэмир немного протрезвел когда увидел как Кеваля скрутили и увезли, побежал обратно в конференц зал в котором по прежнему спали несколько человек и начал набирать номер Кейджа. Дозвонился он не с первого раза, видимо не так давно их покинувший агент уже крепко спал и первые секунды разговора были бессмыслицей.

-Сэмир, бляха, что тебе нужно? — спросил сонный голос Кейджа.

- Кейдж, Кеваля только что арестовали, - немного испугано произнес Сэмир. — прямо у отеля, он только вышел,а его уже ждали полицейские.

- Кеваль, мудак, говорил ведь. Ладно, попробую что-то сделать, дай мне время, прямо сейчас к нему меня не пустят, попробую разобраться утром. Главное чтобы он не наговорил чего лишнего. У него есть адвокат?

- Не знаю. Я кстати очень мало вообще о нем знаю. Попробую узнать у кого-нибудь. — сказал Сэмир и начал перебирать в голове, у кого он может узнать хоть что-то о Кевале. В голову ничего не приходило.

- Ладно, сейчас сделаю пару звонков и утром дам знать что к чему. — Кейдж положил трубку не дождавшись ничего от Сэмира.

Сэмир не рискнул покидать конференц зал, устроился поудобнее на небольшом кожаном диване с разводами от пролитой жидкости и заснул. Так он проспал пол дня. Проснувшись от накатывающей боли в шее, которая приносила много страданий подружившись с похмельем. Тело сильно затекло находясь в неестественной для сна позе. Приняв ванные процедуры на сколько это было возможно, он всё же решился выйти на улицу, тем более трезвый рассудок подсказывал, что если бы его тоже хотели арестовать, то явились бы за ним прямо сюда. Щелкая каналами за кружечкой свежего ароматного горького кофе, Сэмир наткнулся на местные новости. В которых говорилось о зверском убийстве семьи Крэганов и доблестного полицейского выполнявшего свой долг, главным подозреваемым был Кеваль Миназа хороший друг убитой семьи. Его видели у дома Креганов, он единственный вышел из него живым.

- Хорошего вечера святой отец. - С какой-то странной улыбкой произнес швейцар.

«Блин, видимо напились вчера совсем до поросячьего визга» - подумал Сэмир уже выйдя на залитую солнцем улицу. Он немного постоял у титана и отправился домой, нужно привести себя в порядок и позвонить Кейджу.

- Привет еще раз Кейдж, есть какая-то информация о Кевале?

- Привет Сэмир. Дела плохи, мой друг. — тихо произнес Кейдж.

- У полиции слишком много улик, отпечатки по всему дому Крэганов, его видели соседи когда он входил и выходил, его видела куча людей всего в крови и с этой долбаной костью у отеля, я пока не могу сказать что будет дальше, но прокурор уже требует пожизненного.

- Понятно, спасибо Кейдж, дай знать если что-то изменится. - Сэмир положил трубку и рухнул на диван. В голове начала пульсировать мигрень и ответов на то, что делать дальше у Сэмира не было.

Глава 5

Паралогизм грешника.

Когда Барджо медленно открыл глаза, он сразу понял, что перед ним нечто, чего он никогда не мог бы себе представить. Пространство вокруг него казалось полностью лишённым привычных признаков реальности. Всё было окрашено в бесконечный серый цвет, будто кто-то выплеснул океан густой, вязкой краски, поглотившей и свет, и тени. Не было ни формы, ни звуков, ни даже смутных очертаний. Всё казалось растворённым в этом вязком однообразии, лишённом смысла.

Перед его взором простиралась бесконечная пустота — бескрайняя, словно обрывающаяся за гранью восприятия. Барджо не мог понять, где начинается и заканчивается это пространство, как будто оно было лишено всех понятий о границах, не имело начала и конца. Ни намёка на горизонт, ни направления, ни малейшего пейзажа, за который можно было бы зацепиться. Серое ничего окружало его со всех сторон, тянуло в свою бездну, пытаясь поглотить не только его тело, но и разум.

Он попытался понять, где находится, но это оказалось бесполезным. Он не мог ощутить себя ни на твёрдой поверхности, ни в полёте. Его тело словно парило в этой пустоте, но вместе с тем не двигалось ни вверх, ни вниз. Верх и низ потеряли всякий смысл, пространство не подчинялось законам. Всё могло быть огромным или микроскопически малым — в этом месте реальность не имела значения, а законы физики словно были разрушены до основания.

Казалось, будто он погружён в плотную массу серого цвета, но эта масса не липла к его коже и позволяла дышать. Воздух был странно густым и тяжёлым, но он оставался воздухом, хотя даже дыхание казалось каким-то приглушённым. Чем больше времени он проводил здесь, тем сильнее ему казалось, что эта серость медленно затягивает его, поглощает его рассудок, делает частью себя. В этом пространстве не существовало ни времени, ни направления. Только бесконечная пустота.

«Что это за место? Неужели это и есть ад? Но никто никогда не говорил мне о таком. Я ожидал огонь, муки, крики… а здесь? Простая серая пустота, в которой я проведу вечность, медленно сходя с ума от скуки? Хотя, если задуматься, эта тишина разрушит рассудок быстрее, чем любое пламя», — подумал Барджо.

Отступник осторожно попробовал встать. Удивительно, но это удалось. Он стоял, хотя под его ногами не было ничего, никакой опоры. Попробовал потопать — и убедился, что пола нет. Он вытянул руки, пытаясь нащупать хоть что-то, но пальцы лишь касались пустоты. Он наклонился вперёд, намереваясь упасть, но вместо падения невидимый горизонт повернулся так, что он снова оказался в устойчивом положении.

«Что за клоунада? Где огонь, где демоны с вилами? Михаил, где Лукавый и вся его мразь, которая так отчаянно пытается погубить людские души? Почему я здесь? Зачем я согласился тогда, зачем выбрал этот путь? Вила...»

Сознание медленно начинало впадать в отчаяние. Барджо почувствовал, как его беспомощность переполняет его изнутри. Он закричал, но этот крик, как капля дождя, моментально исчез в сером небытии, словно его не было вовсе. Попробовал снова — но всё, что он услышал, был слабый, жалкий шёпот, не способный нарушить эту неестественную тишину.

— Ублюдки! — закричал он, его голос дрожал от отчаяния. — Ангелы, демоны, сатана, бог — ненавижу вас всех! За что вы это со мной сделали? Что вам нужно? Кому что отмерено? В жопу тебя и твои испытания! — выкрикнул он, захлёбываясь в собственной ярости.

Он кричал в пустоту, выливал на неё всё, что накопилось внутри. Словно пытаясь прорваться через этот серый кошмар своими словами, он бросал всё, что знал. Его арсенал ругательств был обширным и богатым, но даже он оказался бесполезным здесь, в этой бесконечной пустоте.

Не выдержав больше, Барджо сорвался с места и рванул вперёд. Бежал, как будто надеясь убежать от самого себя, не понимая ни цели, ни направления. Его ноги мощно отбивали шаги, но он оставался на месте. Пространство не менялось, фон оставался неподвижным. Не было ни ветра, ни звука, ни поверхности под ногами, но он всё равно продолжал бежать, пытаясь сбежать от собственного разума, который медленно, но верно тронулся. Человек, бегущий от самого себя — в точности описание его состояния.

Когда Барджо наконец устал бежать, он остановился. Не потому, что выдохся или почувствовал усталость — в этом месте казалось, что физические ощущения больше не имели значения. Он стоял, окружённый серой бездной, и осознавал, насколько бесполезны его попытки. Серость поглощала его, как губка поглощает воду, не оставляя ему ни единого шанса вырваться. В этом странном мире, где не было ни верха, ни низа, его отчаяние казалось единственным, что оставалось реальным.

Барджо провёл рукой по лицу, пытаясь унять дрожь, которая больше шла не от усталости, а от внутреннего ужаса. Он сел, если можно было назвать "сидением" его положение в пространстве, где не было никакого пола. Просто завис в воздухе, поджав ноги к груди, и уставился в пустоту. Его мысли снова и снова возвращались к тому моменту, когда всё изменилось, к той роковой ошибке, которая перевернула его жизнь.

«Почему я? Почему всё закончилось так?» — думал он, погружаясь в раздумья. — «Зачем я вообще выбрал этот путь? Почему мне не хватило сил? Я ведь мог остановиться... мог отказаться…»

Но прошлое уже нельзя было изменить, и Барджо это знал. Вспоминать было бесполезно, но его разум всё равно упорно возвращался к этим мыслям, словно пытаясь найти объяснение тому, что с ним случилось.

«Вила… прости меня. Прости, что я не сберёг тебя. Зачем я втянул тебя в этот кошмар? Я был дураком. Я думал, что могу всё решить, что могу победить... но я ошибся.»

Он попытался коснуться своего виска, но вместо привычного ощущения кожи почувствовал пустоту — дыру, которая зияла в его голове. Это было напоминанием о том дне, когда всё закончилось для него. День, когда он, не найдя другого выхода, выстрелил в себя.

«Кеваль, друг мой… и тебя я предал. Ты стоял рядом, когда я ушёл. Я не оставил тебе даже шанса остановить меня. Я был так слеп, что даже не понял, как сильно я навредил тебе.»

Его рука медленно опустилась, а вместе с ней и все попытки искать оправдания своим поступкам. Теперь оставалась только боль.

«Почему я всё время ошибался? Почему я думал, что смерть решит мои проблемы? Я оставил за собой лишь руины. Моя жизнь — одна сплошная ошибка. Я думал, что смогу исправить всё, когда вернусь, но вместо этого лишь погрузился глубже в тьму. Вила мертва. Я — самоубийца. И всё из-за того, что последняя ошибка привела меня к тьме.»

«Чего так разбарабанило то? Зря я похоже убил себя, как мне вообще пришла эта мысль, что я чёрт возьми попаду в ад и смогу перебить тут всех?! Жена мертва, я — мёртвый суицидник, друг тоже насмотрелся. Как я мог так ошибиться?!»- Не переставал корить себя Барджо.

«Вся жизнь выходит сплошная ошибка, от ошибки умер в первый раз, по ошибке вступил в отряд и вернулся к жизни, по ошибке разрешил себе влюбиться и потерял любимую, и вот к чему привела последняя ошибка, надежда получить отмщение служа сатане. Кретин! Интересно сколько я тут пробуду и сколько уже нахожусь, и как скоро я перестану обо всём этом думать, и перестану ли вовсе?!»

- А разговоров то было! Таким Адом меня не наказать! Я самый страшный из грешников, придумайте что-то поинтереснее иначе я до вас доберусь! - Продолжал в отчаянии Барджо попытки привлечь чьё либо внимание, и ему удалось.

- Не надейся грешник, это не ад. - Из ниоткуда в никуда спустился Гавриил.

- А, Гавриил, что, Михаил сам прийти не смог? Снова слишком много дел, чтобы помочь человеку который на него работает? — Гавриил раздражал Барджо не меньше Михаила.

-Михаилу нечего стыдиться, а не пришел он потому-что у него есть дела поважнее, не переоценивай свою значимость. Ты всего лишь человек, которому дали шанс, а он вместо ревностной службы совершил запретный грех. - Парировал Гавриил.

Барджо сверлил взглядом собеседника и не в состоянии определиться что он чувствует. Желание наброситься на Гавриила, или упасть на колени и заплакать от осознания происходящего. А осознал он то, что ровным счётом не знает что делать, и что будет с ним дальше.

Столь же красивый как его брат, Гавриил парил в пространстве в паре шагов от Барджо ожидая дальнейшего диалога , а грешник в свою очередь словно статуя стоял и просто смотрел.

Злость победила, Барджо сорвался с места и кинулся на посланника божьего. Все приемы и выпады Барджо подпитывались лютой злобой и безудержным гневом. Удар за ударом неистового рубаки не достигали цели, архангел плавными грациозными движениями легко уклонялся от ударов, словно Барджо был замедлен для него в два раза. Битва шла долго, незнающий усталости боец напирал на защищающегося.

- Остановись Барджо, это не поможет, легче не станет, - сказал Гавриил все так же уклоняясь и отступая. Барджо само собой не ответил.

Гавриил видимо решил сменить тактику и перестал пятиться а затем и вовсе уклоняться от увесистых ударов буйствующего Барджо.

Удары ложились точно в цель, крюк правой, крюк левой в печень, двойка в голову, мощнейший крюк в челюсть.

Эффекта от ударов не наблюдалось.

- Еще раз говорю, хватит! - В голосе Гавриила появился суровый отеческий оттенок. Барджо лупил как заведенный, Гавриил наконец-то понял что это может занять долгое время, решил обратить внимание драчуна на себя другим способом.

Гавриил сделал всего один удар, ударил столь же плавно и стремительно как и уклонялся. Удар пришелся под правый глаз, среагировать Барджо не смог.

Пролетев некоторое расстояние, Барджо остановился, он лежал на непонятном полу, физической боли от падения он не чувствовал, да и сам удар особых болевых ощущений не принес, боль жгла его изнутри, он жаждет мести, но беспомощен как младенец.

План Гавриила сработал, теперь Барджо лежал спокойно и можно было донести хоть что-то до его разума.

- Барджо, я пришел не для того чтобы….

Гавриил продолжал что-то говорить, но Барджо его уже не слушал.

«Суки, это вы виновны, вы всесильные, всемогущие, почему не пришли на помощь, почему дали им убить её. Ненавижу, ублюдки. Паршивые упыри, с вас всё и началось. Почему я попал сюда, где настоящий Ад. Что же я натворил…»

Барджо стало еще хуже.

- Остановись, я тебя даже не слушал, не важно мне всё что ты скажешь, важно вот что. Что это за место если это не Ад и почему вы меня тут держите, разве я не должен уже кипеть в котле?

- Успеется. - суховато ответил Гавриил и продолжил.

- Это место называется чистилищем. А я явился судить тебя.

- А разве суд божий не должен проводить сам бог?

- С тебя хватит и меня. - коротко ответил Гавриил.

- А что если я попрошу заменить судью или.. - Барджо не успел договорить как вдруг Гавриил резко расправил крылья. В лице Гавриил ни как не поменялся, но Барджо почему-то почувствовал тревогу и решил успокоиться и выслушать судью.

- И так. Я, Гавриил, за грехи твои лишаю тебя Барджо Крэган привилегий и сил твоих, Свет отрекается от тебя Барджо Крэган. Ты будешь низвергнут, дабы дух твой принял очищение через муки адские.

- И всё?

- А что ты еще хочешь?

- Да вроде ничего, просто думал что это будет как-то подольше. - Барджо действительно так думал.

- Я сказал всё необходимое, грешник, пора прощаться, но прежде чем уйдешь послушай меня внимательно. Прими мой совет, не ищи утешения во Тьме, не ищи расположения Люцифера, он первомятежник и не зря его зовут лукавым, очистись и получишь вечный покой. - Гавриил сказал эти слова, с неподдельной искренностью, по крайней мере так почувствовал Барджо.

— Прощай, святоша, — бросил Барджо, прежде чем темнота накрыла его, и он рухнул на землю. На этот раз его падение было ощутимым: твёрдая поверхность встретила его резким ударом, и боль от столкновения мгновенно пронзила тело.

Очнувшись, бывший знаменосец с трудом разлепил глаза и увидел место, которое на первый взгляд казалось более привычным, хотя оно тоже было далеко от уюта. Это помещение встречало его запахом гнили и затхлости. Потемневшие от времени и пренебрежения стены казались живыми, словно сочились болью и отчаянием. Скрипучий пол под ним был неровным, доски прогнили в нескольких местах и угрожали провалиться под ногами. Потолок, освещённый лишь мерцающим, неустойчивым светом от каминов, выглядел так же плачевно: краска, почерневшая от многолетней копоти и дыма, вздулась пузырями, многие из которых уже давно лопнули, открывая обугленные деревянные балки. Сквозняк время от времени слабо покачивал висящие лоскуты шелушащейся краски, словно мёртвые руки, тянущиеся к незримому.

Однако, несмотря на все эти удручающие признаки разрухи, Барджо на мгновение ощутил что-то, напоминающее облегчение. Здесь, по крайней мере, были обычные, хоть и давно забытые вещи. Реальные. В сравнении с бесконечной серой пустотой, это место, хоть и убогое, казалось ему более осязаемым, почти уютным — в своём ужасе.

Окна, некогда защищавшие это место от внешнего мира, теперь выглядели как раны на теле дома: разбитые рамы, скрипящие под весом криво прибитых досок, тщетно пытались сдержать ветер, который приносил с собой запахи гари, серы и чего-то ещё, более жуткого и отвратительного. В комнате было несколько массивных каминов, в которых едва тлели угли, а у самих очагов толпились тени — другие обитатели этого странного мира.

"Здесь могло бы быть почти уютно," — подумал Барджо, — "если бы не эти рыдающие и стонущие тени. Двести лет назад, может быть..." Но это время давно прошло.

Он медленно поднялся на ноги, чувствуя, как под ним протестующе скрипит пол. Твёрдость под ногами, хотя и обветшалая, была чем-то успокаивающим, и он даже позволил себе короткую, горькую улыбку. Оглядевшись внимательнее, Барджо заметил, что три из четырёх стен комнаты были сделаны из холодного камня. В каждой из них находились большие камины, угли которых потрескивали и изредка выбрасывали слабо мерцающие искры, отбрасывая длинные тени на и без того мрачный интерьер.

Но четвёртая стена отличалась от остальных. В ней не было камина — вместо него там находились массивные ворота, от которых в комнату тянулась длинная, нескончаемая очередь. Люди в ней казались потерянными — как и Барджо, многие из них не понимали, где они находятся и что происходит. Одни стояли молча, их взгляды были направлены в пустоту, а лица лишены всякой жизни. Другие тихо плакали, их слёзы стекали по грязным щекам. Были и те, кто стонал, издавал пронзительные крики отчаяния, словно души их были изломаны до предела.

Когда ворота медленно распахивались, очередь начинала двигаться. Люди поднимались на мрачные повозки, которые выглядели так, словно были выточены из самой тьмы. Повозка, раздираемая хриплым скрипом, двигалась в неизвестность, а ворота снова закрывались с ужасным грохотом, как последняя печать приговорённого.

Барджо, осмотрев эту устрашающую картину, решил не терять времени. Дождавшись момента, когда ворота снова начали открываться, он двинулся к ним, протискиваясь сквозь плотную очередь. Люди в ней были как марионетки, лишённые воли — он отталкивал их, они почти не реагировали, словно давно смирились с неминуемой судьбой. Повозка, наполненная безмолвными пассажирами, медленно тронулась, и ворота, словно обладая собственной волей, начали закрываться.

В последний момент, напрягая все силы, Барджо вырвался наружу. Ворота с жутким скрежетом захлопнулись за его спиной, а он остался стоять перед неведомой пустошью, где продолжалось страдание, лишённое конца и смысла.