Основной инстинкт

 Стрельников

   – Господин Радов, к вам господин Стрельников, – по внутренней связи раздался женский голос.

   В нем слышалась официальность и затаенная томность, говорившая о личном отношении к тому, к кому она обращается.

   – Пусть войдет, – спокойно ответил молодой мужчина за рабочим столом.

   Он еще раз подкинул вверх тенисный мяч и, не глядя, поймал его ладонью, крепко сжав пальцами. И лишь побелевшие костяшки выдавали заинтересованность в посетителе. На лице мужчины не промелькнуло никаких эмоций.

   В просторный кабинет вошел поджарый мужчина лет сорока пяти. Он окинул быстрым взглядом знакомую обстановку помещения и спокойным шагом направился к хозяину кабинета. Господину Стрельникову интересовало настроение Радова, но кроме привычного равнодушия ничего не увидел. Сколько раз он пытался проникнуть сквозь завесу отстраненности своего нанимателя? Сбился со счета. И вот сейчас необычность задания, заставившая начальника службы безопасности компании «Р&Р» заниматься делом, совершенно ему несвойственным, надеялся получить ответы на вопросы, давно поставленные и нерешенные.

   – Рэй, по твоему запросу найдено пять женщин, – сухо произнес Стрельников, подавая тонкую папку в руки Радова.

   Между мужчинами давно прошла стадия узнавания, позволившая им обращаться друг к другу по имени.

   – Так много? – на губах хозяина кабинета скользнула холодная улыбка.

   Начальник безопасности предположил, что владелец «Р&Р» недоволен результатами, считая их недостаточными, а потому нахмурился и продолжил:

   – По заданным критериям я вообще удивился результатам. Разумеется, в первую очередь мы искали в России, затем стали делать запросы по миру. Африканские и азиатские страны не дали полной информации, – слегка приподнял брови мужчина в ожидании одобрения.

   В ответ Радов кивнул. Молчаливый жест означал, что понимает трудности, представшие перед его подчиненным, и одновременно предлагал продолжить свой доклад. Стрельников понял правильно, а потому продолжил.

   – Мадам Элеонор Дюпье, уроженка Франции, – раскрыв папку, принялся излагать сухие факты начальник безопасности, – Учительница музыки в средней школе, тридцать восемь лет. Замужем, имеет двух дочерей десяти и семи лет.

   Кивок со стороны Радова, означающий, что информация услышана.

   – Мисс Дебра Монтеран, уроженка Саудовской Аравии, – продолжил Стрельников, получив поощрение, – Отец работал по контракту, и его жена родила дочь в это время, – уловив недовольство на лице работодателя, мужчина решил сократить экскурс в историю происхождения второй претендентки, – Сорок два года, разведена, имеет сына семнадцати лет.

   Еще один кивок от Радова, показавший о внимании слушателя.

   – Миссис Ришана Догра, уроженка Шри-Ланки, – в этом месте Стрельников замялся и принялся пояснять, – Здесь данные не очень понятные. В их базах данных сплошная путаница.

   – Что о ней известно? – сухо перебил оправдания Радов.

   – Двадцать три года, замужем, четверо детей, – в этом месте голос мужчины немного смягчился, – две недели назад родила мальчика.

   – Дальше, – требовательно обронил хозяин кабинета.

   – Госпожа Орлова Маргарита Ильинична, Россия, двадцать лет, не замужем, – отстраненно произнес данные начальник безопасности, заранее зная, какой выбор сделает Радов.

   – Еще кто? – холодно взглянул на раскрытую папку мужчина.

   – Мисс Луиза Ханс, уроженка Израиля, тридцать лет, не замужем, – закончил говорить Стрельников и передал папку с фотографиями и анкетами своему работодателю.

   Радов проследил движение синего прямоугольника из пластика по столу и задумчиво спросил:

   – У всех одинаковый уровень выживаемости?

   – Не совсем, – уклончиво уточнил Стрельников, – индуска имеет самые высокие показатели, на втором месте госпожа Орлова, остальные примерно одинаковые, но отстают от этих двух.

   – Пятеро, – задумчиво произнес Радов и поднес кисть руки с зажатым в ней мячом к подбородку, легко стукнув кулаком, – Пятеро.

   – За два месяца все, что удалось найти, – выдохнул мужчина.

   Он внимательно наблюдал за Радовым, стараясь понять цели, для которых ему понадобились эти женщины. Насколько он владел информацией, владелец «Р&Р» никогда не страдал от недостатка женского внимания. Но в этот раз задача стояла специфическая. Заказчика не интересовала внешность или размер состояния ее или родственников, в том числе возможный титул. Сейчас были заданы странные параметры, и Стрельников очень надеялся, что смог доставить всю информацию. Опять начальник безопасности надеялся приподнять завесу таинственности, окружающей мужчину.

   Радов не позволял кому-либо совать нос в личные дела, обрывая вопросы на эту тему одним холодным взглядом. О его состоянии ходили легенды, по одной из которых Рейланд получил наследство от дальних родственников, а затем значительно его увеличил, по другой версии Радов добился всего сам, поднявшись из самых низов. Никто точно не мог сказать, откуда он родом, потому что сам Стрельников два раза исправлял данные паспорта по приказу начальства. В официальном документе значилась страна рождения Россия, город Москва, возраст тридцать два года. Опыт же подсказывал начальнику безопасности, что каждая буква в документе не соответствует истине.

   Разумеется, Радов прекрасно знал столицу, ориентировался на ее улицах, в подземке свободно передвигался, водил знакомство во всех слоях общества – от правительства до бомжей, живущих на ближайшей от его дома заброшенной стройке. И все же Стрельников несколько раз приходил к выводу, что если бы Рейланд Радов пришел устраиваться к нему на работу, то он бы не дал одобрения на его кандидатуру. Только вот сам Стрельников сейчас работает на таинственного, богатого и жесткого начальника. И не служба безопасности задает вопросы подозрительному претенденту, а они выполняют самые разнообразные приказы владельца «Р&Р».

   – Эта Ришана Догра, – кинул взгляд на закрытую папку Радов, продемонстрировав отличную память, с первого раза произнеся незнакомое имя, – Каковы ее показатели?

   – Самые высокие, – принялся докладывать Стрельников, – Родилась дома, без медицинской помощи. Осложнения при родах, но девочка чудом выжила. Данные о ее состоянии внесены в общую базу данных, когда Ришаре исполнилось десять лет. С тех пор они не изменялись. Сращенные в рекордные сроки переломы, инфекционные болезни, перенесенные без сывороток и прививок, воспаление легких, вылеченное без антибиотиков. Ею заинтересовался врач из Британии месье Стив Бенсон, случайно заехавший в деревню, где проживала на тот момент десятилетняя Ришана Догра. Именно он заполнил ее историю болезни и передал в общую базу данных.

   – Процент выживаемости? – сухо задал вопрос Радов.

   – Девяносто пять процентов, – в тон ему ответил Стрельников.

   – Готовьте документы, – резко бросил ему мужчина, – Сумма меня не интересует. Только девушка.

   – Она замужем, – мягко напомнил ему начальник безопасности.

   – Готовьте договор, – недовольно поджав губы, бросил Радов.

   – А если… – договорить собеседнику не дали.

   – Все имеет свою цену. «Если» не будет, – цинично оборвал его мужчина и поднялся из кресла.

   Он был высокий, хорошо сложенный. Стрельников давно привык к его внешности, но каждый раз удивлялся внутренней силе и мощи, ощущающейся от всего облика. И дело даже не в дорогом деловом костюме, платиновых часах на левом запястье, стильной прическе, над которой стилисты работали не один час. Обычно подобные внешние признаки работали против своего владельца, но только не с Рейландом. Скорее они смотрелись дорогими акцентами, если в курсе их стоимости. Властная сила шла изнутри. Любой человек чувствовал мощь, исходящую от Радова. Если Рейнальду требовалось, с ним соглашались на любое предложение, считая партнерство с ним большим выигрышем. В другой ситуации хватало легкой улыбки и поощрения в выражении глаз для принятия необходимого решения. Владелец «Р&Р» легко управлял людьми, обладая необъяснимым магнетическим воздействием, данным ему от природы.

   Стрельников за семь лет работы немного привык к своему начальнику, а потому замечал менее заметные особенности Радова. Рейланд не был спесив или чванлив, за хорошо выполненную работу не скупился на одобрительные слова и вознаграждение, что позволяло ему нанимать самых лучших специалистов. Грубость, надменность или пошлость напрочь отсутствовали в его манере общения, и все же любой собеседник находился рядом с ним настороже, будто в непосредственной близости с опасным хищником.

   Женщины в первую очередь обращали внимание на серо-зеленые глаза. Необычный цвет притягивал взгляд и завораживал. В зависимости от настроения радужка приобретала оттенки от светло-серого до темно-зеленого. Рейланд прекрасно осознавал, какое воздействие оказывал на прекрасный пол и часто этим пользовался. Аристократичные черты лица, правильная речь и обходительные манеры обращали на себя внимание и прибавляли интереса к красивому мужчине, едва переступившему тридцатилетний рубеж. Физической формой Радов занимался с особым тщанием. Регулярные тренировки довели до совершенства мужскую фигуру – широкие плечи, накаченные бицепсы, грудные и рельефные мышцы спины. Весь его облик задерживал взгляд, приковывал внимание, и это если не вспоминать о банковских счетах и капитале компаний. Не будь он так богат, женщины все равно старались бы произвести на него впечатление. Но насколько знал Стрельников, ни одной из охотниц за деньгами или сердцем Радова не удалось продвинуться дальше мимолетного увлечения. Рейланд не скупился на подарки и всегда оплачивал капризы очередной любовницы, но при этом расставался быстро и без сожалений, не давая намека о возвращении.

   Стрельников стоял в очереди к металлической рамке, сжимая в руках билет на самолет. Лететь предстояло двенадцать часов, плюс время на дорогу до Канди, расположенном от Коломбо в ста километрах. Ришана Догра проживала в бедном районе культурной столицы Шри-Ланки. Адрес у Стрельникова был, так что через сутки он увидит женщину, чрезвычайно заинтересовавшую его работодателя.

   Начальник службы безопасности в который раз анализировал предъявленные требования Радовым к искомым объектам. Женщина, любой национальности, возраста и семейного положения. Высокий процент выживаемости, зарегистрированный в общих базах данных. Рейланда не интересовали мифические ясновидящие, ведуньи или иные странные личности, о которых рассказывали небылицы. Только официально подтвержденные факты того, что женский организм преодолевал с помощью собственных сил смертельные болезни и выживал, несмотря на телесные повреждения. Кандидаток, соответствующих описанию нашлось всего пять. О каждой из них было известно только то, что указывалось в их медицинских картах. Именно поэтому Стрельников знал о недавних родах молодой индуски.

   Мужчина сделал глоток виски, поданный ему стюардессой, и уставился недовольным взглядом в иллюминатор самолета. За прочным стеклом простирались белые облака, неспешно меняя форму под серебристыми крыльями. В кейсе Стрельникова лежал отпечатанный и подписанный Радовым договор, в котором его работодатель передавал шестизначную сумму мужу Ришаны Догра единовременно. За это молодая женщина, недавно ставшая матерью, должна была прилететь в Москву к владельцу «Р&Р» сроком на два месяца. Если Рашара Догра полностью удовлетворит требованиям Радова, то за каждый проведенный с ним день, она получит дополнительно по пять тысяч долларов. В том, как именно девушка должна будет выполнять условия договора, Стрельников не сомневался.

   Сумма и странные требования к кандидаткам вызывали у начальника безопасности много вопросов, ответы на которые он не смог получить у своего работодателя. Стрельникову платили много, чтобы он добросовестно выполнял возложенные на него обязательства. Но сейчас перед ним стояла задача, не входящая в его компетенцию. Мужчина летел из Москвы в Шри-Ланку, чтобы забрать из семьи молодую жену, недавно родившую ребенка, для того, чтобы Райланд Радов мог удовлетворить свои сексуальные потребности. Стрельников даже отдаленно не мог представить как он начнет разговор с индусами. О переводчике он не беспокоился, его будет встречать сотрудник «Р&Р», работающий в Коломбо.

   – Мистер Стрельников, приехали, – белозубо улыбнулся Денисов, по внешнему виду практически не отличающийся от местных жителей.

   Молодой человек встретил представителя из Москвы в аэропорту, быстро разобрался с конечной целью путешествия и сходу решил все проблемы с передвижением по стране, предложив личный джип с откидным верхом. Денисов хорошо ориентировался на дорогах Шри-Ланки, и вскоре они подъезжали к дому Ришары Догра.

   Стрельников открыл низкую дверь автомобиля и, прихватив кейс с договором внутри, ступил на пыльную мостовую Канди. Бедный район не производил впечатления своей неприглядностью. Нищие, расположившиеся вдоль стен домов, грязные улочки с бродячими собаками и иногда медленно передвигающимися священными коровами – производили впечатление экзотикой, но отталкивали убогостью.

   – Держите крепче свои вещи, – предостерег Денисов, приехавшее начальство.

   – Воры? – Стрельников обвел подозрительным взглядом спящих неподалеку мужчин индусов.

   – Обезьяны, – ответил загорелый парень и ткнул пальцем в сторону, указывая на дерево.

   Несколько черных, блестящих любопытством, глаз поглядывали на незнакомцев. Темно-рыжие хвосты с загнутым концом свешивались среди листвы. Быстрые, хваткие лапы с крохотными пальцами держались за ветку. Обезьяны оценивали путешественников и провожали внимательным взглядом двух мужчин.

   – А машина? – оценив намерения хвостатых воришек, спросил Стрельников.

   – Ничего ценного в ней нет, остальное надежно спрятано в багажнике, – спокойно ответил Денисов и направился к дому, притулившемуся под раскидистым деревом.

   Начальник безопасности зашагал следом, поглядывая по сторонам, и неожиданно для себя наткнулся на спину парня, остановившегося прямо перед ним.

   – Простите, – автоматически проговорил Стрельников.

   – Неудачно мы приехали, – не обратив внимания на толчок в спину и слова начальства, отозвался тот.

   Денисов не сводил настороженного взгляда с женщины, вышедшей из ветхого домика с белой тканью в руках. Он оказался не единственным куском. Длинные полоски, разорванные вдоль нитей, полоскались концами на едва заметном ветерке.

   – Что случилось? – спросил Стрельников, наблюдая за женщиной явно старше искомой Ришары Догра, медлительными движениями повязывающей белые ленты на ветви дерева и постепенно приближающейся к ним.

   – Здесь кто-то умер. Не лучшее время для переговоров, – понизив голос, ответил Денисов и направился обратно к джипу.

   – Мне обязательно нужно встретиться, – нахмурился начальник безопасности, недовольный отсрочкой важного разговора, из-за которого он пролетел из России.

   – Они даже слова вам не скажут, – отрицательно помотал головой Денисов

   За спинами раздались детские и женские голоса. Стрельников обернулся и увидел трех женщин, торопливо покидающих дом и ведущих за руки трех малышей. Четвертого новорожденного несли на руках.

   – Спроси эту, что с ребенком. Ее зовут Ришара Догра? Может она ответить на простой вопрос? – дернул за локоть начальник помощника в переговорах.

   – Попытаюсь, – вздохнул Денисов и обратился к проходящей мимо женщине с грудным младенцем.

   Незнакомая речь, слышимая Стрельниковым сразу по прилету, сейчас в устах соотечественника воспринималась странно. Однако, он старался наблюдать за молодой женщиной, кутающейся в простое без украшений сари. Она остановилась и что-то ответила на вопрос, а затем торопливо пошла по улице с остальными.

   – Что? Что она сказала? – закидал вопросами Стрельников.

   – Ришара Догра умерла. Ее сейчас будут хоронить, – ответил Денисов, наблюдая за тем, как двое мужчин принялись расставлять стулья во дворе.

   – Не может быть! – москвич был потрясен, – Что с ней произошло? Как она умерла?

   – Я тебе врач что ли? – перевел взгляд на начальство переводчик, – В дом не советую соваться.

   Но было уже поздно. Стрельников поспешил ко входу. Мужчину никто не остановил, и он, низко нагнувшись, вошел внутрь дома. Зажженные палочки смешивались в воздухе со специфическими запахами, присущие каждому жилому помещению. В скудном свете окон начальник безопасности осмотрелся и увидел торчащие стопы из-под ткани. Стрельников буквально в три шага подошел к умершей и вгляделся в ее лицо. Обычная внешность для индуски, ничего примечательного. Хотя смерть не красит никого, так что вполне возможно в то время, как Ришара Догра была жива, девушка могла быть приятной внешности.

   – Ее будут отпевать три дня, только потом похоронят, – почти до шепота понизил голос Денисов, – Идем.

   Рядом с женщиной сидел мужчина. Его плечи поникли, но следов горя на лице не видно.

   – Буддисты. Верят в реинкарнацию, – по дороге к аэропорту рассказывал переводчик, – Они считают, что смерть это шаг к перерождению, то есть к новой жизни, а значит нельзя горевать.

   Влажный и горячий воздух обдувал лицо. Стрельников щурился за стеклами темных очков, купленных им в аэропорту, и думал о предстоящем разговоре с начальством. Едва телефон поймал сеть, он сразу позвонил Радову и коротко сообщил о смерти Ришары Догра. Рейнальд долго молчал, а затем распорядился узнать о причине смерти. Пришлось искать доктора, объяснять родственникам, зачем это нужно. Точнее упрощенную версию. Врач индус, часто сталкивающийся с туристами разных стран, ответил на все вопросы.

   Ришара Догра скончалась от родовой горячки. Если точнее, то во время родов подхватила инфекцию, которая забрала жизнь молодой женщины за неделю с небольшим. Стрельников опоздал на два дня. Если бы он прилетел раньше, то деньги Радова могли спасти жизнь девушке. Больницы в Канди оснащены современным оборудованием, специалисты обучались как в России, так и в Америке, только вот семейству Догра оплата их услуг была не по карману. Они едва сводили концы с концами.

   Документы с выписками о причинах смерти, заверенными подписью того самого индусского доктора лежали в одном кейсе с договором, который мог позволить семье Догра прожить безбедную жизнь. Но сейчас в связи со смертью Ришары предложение Радова утратило силу. Оплата услуг доктора – все на что распорядился потратиться владелец «Р&Р». От себя лично Денисов и Стрельников купили и зажгли во дворе свечи, простояв в почтительном молчании, поминая покойницу по русской традиции, пока врач осматривал тело.

   – Жаль рано уезжаешь, – протянул руку для пожатия Денисов, – Даже не окунулся в Индийский океан.

   – Возьму отпуск и тогда с семьей прилечу, – улыбка слегка тронула губы сурового мужчины.

   Ему было приятна простая манера общения парня, чувствовавшего себя в Шри-Ланке, как дома.

   – Предупреди, закажу хорошую гостиницу, – широко улыбнулся Денисов.

   – Домой не собираешься? – спросил Стрельников, подразумевая Россию.

   – К зиме, холодам и вечно спешащему офисному планктону? – тряхнул головой довольный переводчик, – Нет. Мне здесь хорошо.

   Теперь предстояло лететь двенадцать часов в обратную сторону, не ожидая ничего хорошего от предстоящего разговора. Тема потеряла актуальность, но начальнику безопасности придется выдержать неприятную беседу.

   – Вот собственно так обстояли дела, когда я прибыл к дому Ришары Догра, – закончил подробный отчет о своих действиях Стрельников.

   – Опоздал на неделю, – задумчиво произнес Радов, откинув голову на высокую спинку кожаного кресла.

   Его рука сжимала все тот же теннисный мячик, действуя машинально. Начальник безопасности внимательно наблюдал за Рейнальдом, ожидая развернутых комментариев.

   – Тебя не интересует, как выглядела девушка? – не выдержав, спросил Стрельников, пытливо изучая лицо собеседника.

   Радов медленно перевел взгляд на подчиненного, и стало видно, что его мысли заняты совершенно другим.

   – Досье на Орлову Маргариту Ильиничну готово? – задал он холодным тоном вопрос.

   – Готово, – протянул пластиковую папку начальству начальник безопасности, – Постоянно проживает в Москве…

   – Я вижу, – резко прервал доклад Рейнальд.

   Затем он погрузился в изучение собранной информации. Стрельников позвонил из аэропорта заместителю, в отсутствие начальства выполняющего его работу, и распорядился об этом досье. Перед тем как направиться к Радову мужчина зашел к себе в кабинет и забрал приготовленную папку. Внутри вложена фотография. Милая девушка сосредоточенно смотрела перед собой. Что вызвало такую концентрацию, Стрельников не понял, потому что на листе крупным планом было изображено только лицо.
Дорогие читатели, текст выкладывается бесплатно по две главы в день.
Не забывайте добавлять в библиотеку, чтобы не пропустить обновления.
Приятного чтения!
Ваш автор Елена Помазуева
пы. сы. комментарии приветствуются ;) вам несложно, а мне приятно ))

 Рита

   – Рита, отец звонит! – раздался от ворот гаража голос Михаила Петровича.

   – Иду, – откликнулась и положила краскопульт на тумбочку.

   Отстегнула защитную маску и направилась к выходу, завешенному кусками целлофана. Звонок отца не предвещал ничего хорошего. Обычно он предпочитал перевод денег и общение через секретаршу Ниночку.

   – Рит, слушай, – замялся Михаил Петрович, идя рядом со мной к дому, – Мне за электричество надо заплатить. Ты не могла бы у отца попросить денег? Ты же знаешь, я никогда больше положенного не требую. Но сейчас счет пришел, там пеню начислили.

   – Сколько, дядь Миш? – кивнула в ответ на просьбу, понимая его.

   Михаил Петрович недорого сдает мне небольшой домик, где есть комната и небольшая кухонька, душ с горячей и холодной водой. Что еще нужно для студентки, живущей отдельно от отца? Отец платит за учебу, а на отдельное жилье приходится зарабатывать самой. Как он в свое время сказал: «За самостоятельность надо платить». Первое время обижалась. У него денег хватило бы на мое безбедное проживание в приличном районе Москвы, но родственник уперся и предложил самой зарабатывать на жизнь. Если он рассчитывал вернуть дочку обратно в загородный дом, то добился противоположного эффекта. Почувствовав, что тоже чего-то стою и могу заработать на кусок хлеба с маслом, о возвращении к отцу вообще перестала задумываться.

   – Три тысячи, – вздохнул Михаил Петрович.

   В ответ присвистнула.

   – Рит, я к тебе, как к родной. Нет у тебя денег, не тороплю, – в голосе мужчины послышались извиняющиеся нотки, – Но они грозят в суд подать. А что с меня взять?

   Брать с Михаила Петровича действительно нечего. Вся его ценность – это клочок земли, на котором стоит старый дом, гараж да мои «хоромы».

   – Дядь Миш, попрошу отца, – пообещала и ободряюще улыбнулась, хотя не чувствовала никакой уверенности.

   Поднялась по деревянному крыльцу и вошла через темный, холодный коридор внутрь. В большой комнате работал старый телевизор, Михаил Петрович смотрел программу новостей, когда раздался звонок. Ведущая с хорошим макияжем и в деловом костюме о чем-то вещала, но звук был убран и по ее выражению лица не поймешь – то ли катастрофа случилась, то ли наоборот, финансовый рынок пошел в гору. Впрочем, для простых обывателей, таких как мой хозяин, разница не значительная. «Лишь бы войны не было, да хлеб не дорожал» – часто повторял дядя Миша.

   – Да, пап, – поднеся к уху трубку телефона, пожелтевшего от времени, поприветствовала родственника.

   – Рита, ты сотовый не брала, – откашлявшись, пояснил причину звонка на городской номер.

   Мне показалось или может быть это связь такая, но в голосе отца почувствовалась неуверенность.

   – Я в гараже работала, – ответила и замолчала, ожидая, когда озвучат причину необычного звонка.

   – Рита, мне прислали из института письмо, где сообщили, что оплата за последний семестр к ним не пришла, – строго объяснил причину, побудившую позвонить мне.

   Выругалась про себя.

   – Опять на мотоцикл деньги потратила? – в голосе зазвучал металл.

   – Пап, я все оплачу! Так получилось, – замялась в ответ.

   Денег не было. И родственник угадал совершенно верно. Новый и уже отреставрированный кроссовый мотоцикл стоял в гараже дяди Миши и именно от его покраски оторвал звонок отца. Я рассчитывала поставить на себя в ближайшем турнире и выиграть не только полагающуюся премию, но и заработать на тотализаторе.

   – Рита, – голос родителя набирал обороты, – Образование гораздо важнее твоих увлечений!

   – Для меня это тоже важно, – попыталась взбрыкнуть.

   – Когда свернешь себе шею на трассе, тогда вообще ничего не будет иметь значение, – рявкнул в ответ отец.

   Я обиженно засопела. Сам научил гонять на мотоциклах, а теперь попрекает любимым занятием. Отлучение от гаража было еще одним рычагом воздействия на непутевую дочку, пожелавшую самостоятельность.

   – Все сроки оплаты прошли! – трещало в старой трубке.

   – Рит, попроси за свет заплатить, – напомнил о своей проблеме Михаил Петрович.

   Два голоса сплелись в общий гул. Всем нужны деньги, а мне их взять неоткуда. Следующий турнир только на следующие выходные.

   – Пап, через две недели я оплачу, – вклинилась в поток обличающих слов.

   – Тебя отстранят. Понимаешь? Через две недели будешь отчислена, – взвился отец.

   – Не дает? – понимающе протянул дядя Миша.

   Ему в ответ могла просто мотнуть головой, а вот от родственника надо было отбиваться. Добрый Михаил Петрович тяжело вздохнул и ушел в другую комнату, чтобы не стоять над душой.

   – Какими мозгами надо думать, чтобы деньги за обучение потратить на мотоцикл? – продолжал бушевать отец.

   Сам-то предпочитает покупать все самое лучшее! Мне случайно попалась отличная модель в ужасном состоянии. Привезла с собой Никиту, он опытным взглядом механика оценил стоимость ремонта, и я тут же согласилась, тем более деньги на карточку от отца пришли. Всего-то и надо было подождать две недели, и погасила бы задолженность перед институтом.

   – Завтра, чтобы была у меня в офисе! – приказал напоследок родитель и отключился.

   Осторожно положила трубку на видавший виды телефон и пошлепала босыми ступнями на кухню к Михаилу Петровичу. Вдовец давно жил один, так что в уборке помогала ему часто. Только к плите не подпускал, мол, выйдешь замуж еще настоишься у огня. Собственно я и не претендовала, с удовольствием принимая приглашение на домашний обед или ужин.

   – Сильно ругал? – посочувствовал дядя Миша.

   В этом он весь. У самого проблемы, пенсии не хватит покрыть долги, а за меня непутевую переживает. Он и на парней, приезжающих за мной, всегда выходит посмотреть и разговоры с ними заводит. Родной отец никогда не интересовался личной жизнью дочери, а приютивший меня пенсионер переживал за проявляющих внимание «кавалеров», как он их называл.

   – Сильно, – устало выдохнула и села за кухонный стол.

   Электрический чайник зашумел. Дядя Миша поставил на клеенку с розовыми цветами бокалы и вазочку с сахаром. Я вытащила два пакетика заварки, залила их кипятком и задумчиво принялась перемешивать.

   – Что думаешь делать? – спросил Михаил Петрович, удостоверившись, что к вечернему чаепитию все приготовлено.

   – Как и собиралась, – в ответ пожала плечами, – Буду в гонках участвовать.

   – Нам том монстре, что стоит сейчас в гараже? – едва заметно кивнул в сторону дядя Миша.

   – На нем, конечно, – согласилась и потянула сладкий чай.

   – Варенье бери, – пододвинул ко мне ближе вазочку.

   – Спасибо, – потянулась чайной ложкой за угощением.

   Варенье Михаил Петрович делал сам. Три яблони в конце лета дали хороший урожай, я помогала собирать и резать. Сентябрь радовал теплой погодой, даже не верилось, что впереди дожди и слякоть. Первые занятия в институте, встречи с однокурсниками получились приятными. Нет еще никаких зачетов, хвостов и все отдохнувшие после каникул. Я надеялась, что смогу вовремя внести платеж, но вот в бухгалтерии института решили иначе, оповестив отца.

   На следующий день в офис компании «Экро» добиралась на новом мотоцикле. Глушители ревели, водители сигналили вслед, а некоторые старались перегородить дорогу. Их, видите ли возмущало, что легко проезжаю мимо в то время как они стоят в пробках.

   В здание и в кабинет пропустили сразу же, проверив документы на входе. Секретарша доложила, что поднимаюсь в лифте, поэтому папа готов был заранее к моему появлению. Ниночка широко улыбалась накрашенными губами, демонстрируя притворную радость от встречи со мной.

   – Он тебя ждет, – с этими словами эффектная блондинка распахнула двери в кабинет, едва вошла в приемную приличных размеров.

   Пройдя по искусственному ковру в грубых ботинках из натуральной кожи, предназначенных для езды на мотоцикле, вошла в еще большое пространство кабинета отца.

   – Привет, пап, – поздоровалась и прошла к столу, устраиваясь в одном из кресел для посетителей.

   – Привет, Рита, – спокойно отозвался родственник, ничем не демонстрируя вчерашнего негодования.

   Все говорят, я очень похожа на отца, лишь цвет волос и форму глаз, переняла у матери. Папе недавно исполнилось пятьдесят два. Постоянные проблемы, возникающие в бизнесе, отложили на внешности отпечаток. Отец смотрел на меня взглядом уставшего человека, которого в жизни уже ничего не радовало. Дорогой костюм светло-серого цвета, шелковая рубашка с расстегнутым воротом, золотые часы на запястье и массивная печатка на месте обручального кольца – именно таким в это утро предстал передо мной владелец компании «Экро». Как всегда подтянут, чисто выбрит и благоухает дорогим одеколоном, но при этом плечи опущены.

   – Не вижу радости от встречи, – с легкой улыбкой заметила я.

   – Нечему радоваться, – ответ взгляд в сторону отец.

   – Что-то случилось? – улыбка на губах померкла.

   – Ничего, с чем бы я не справился, – отмахнулся от проявленной заботы отец.

   Молчаливо кивнула, соглашаясь. Он всегда был на высоте. За двадцать пять лет ведения бизнеса, всегда находил выход из казалось бы тупиковых ситуаций.

   – Пап, насчет денег … – поерзав в кресле, начала говорить, но он меня прервал.

   – Ты на нем приехала? – указал на окно отец.

   – На нем, – затаила дыхание.

   Он встал и направился к окну, поднялась и направилась за ним. На парковке мой мотоцикл видно было сразу. Место отдельное, как под нормальную машину. Кроме этого, вокруг уже начинала собираться любопытная толпа. Без этого не бывает. Мой «монстр» всегда привлекал внимание. Сейчас же бока последнего приобретения красовались свежей краской, солнечные лучи отражались в хромированной отделке.

   – Не удивлюсь, если в следующий раз увижу тебя на Street Fighter, – усмехнулся отец, издалека рассмотрев новое приобретение, – Сколько за него заплатила? Неужели все отдала?

   – Нет. Я еще купила оборудование к себе в малярку, – созналась я.

   – Хороший эндуро, – папа с первого взгляда опознал мотоцикл.

   – Я в него сразу же влюбилась, – с улыбкой призналась.

   – Ритка, тебе замуж пора, в парней влюбляться, а ты деньги на мотоциклы тратишь, – недовольно покачал головой родственник.

   – Ты уж как-нибудь определись. Или замуж или учеба, – весело заметила я.

   – Одно другому не мешает, – отрезал он.

   – А гонки мешают? – недовольно буркнула.

   – Если вместо оплаты института потратила на деньги на эндуро, значит, мешает, – перевел на меня взгляд отец и не сводил его, пока не поежилась от строгости в нем.

   – Турнир когда? – после паузы спросил отец.

   – В следующие выходные, – ответила ему.

   – Приеду на тебя посмотреть. Смотри не подведи, – произнес он, потом добавил, – Езжай и на учебу не опаздывай.

   – Вызывал зачем? – остановилась у порога кабинета.

   – На турнире расскажу, – немного подумав, принял решение родитель и махнул рукой, отпуская меня.

   Рев моторов на трассе, громкоговоритель, объявляющий участников и Никита, дающий последние наставления перед самым стартом – все смешалось. Отца встретила раньше, перед началом гонок, и теперь он находился на трибуне. Вокруг готовились к старту соперники, многих из которых хорошо знала и поддерживала с ними дружеские отношения.

   Три дня будут проводиться заезды. Именно ради этого покупаются мощные мотоциклы, проводятся тренировки. В молодости отец сам выступал в соревнованиях эндуро, теперь он здоровался со старыми тренерами, еще не бросившим любимый вид спорта. Его встречали радостными криками и пожимали руку. Отец кивал в мою сторону и отвечал с насмешкой, мол, выросла девица. А по мне так сам виноват, потому что с детства росла среди мотто разных видов и моделей. Мама умерла, когда мне было пять лет, так отец ничего лучшего не придумал, как брать меня на все соревнования, да в гараж возиться с двухколесными, железными друзьями. Так что, несмотря на насмешливые слова, уверена, он гордился моим участием в соревнованиях эндуро.

   – Ритка, не рискуй понапрасну, – в который раз повторял Никита, – видишь – не тянешь, лучше потеряй несколько минут, потом по прямой нагонишь.

   В ответ головой кивала, а сама усмехалась. Как же! Сам-то за каждую секунду борется, а мне советы дает.

   – Ставку сделал? – спросила его, кинув вокруг быстрый взгляд.

   – Нормально все, Рит. Ты главное, когда выйдешь на лесную трассу … – дальше он в который раз повторил все, что было известно мне и им не единожды обговорено.

   Впрочем, он прав. Волнение может напрочь выбить из головы давно выученные истины.

   Пришло мое время, и началась гонка. Адреналин перекатывался в крови, вокруг летели комья земли, если трасса шла по пересеченной местности, грязь разлеталась в сторону, когда проезжала через балки и крики зрителей, подбадривающих участников. Километры отсчитывались, перед глазами мелькали флажки, обозначавшие проложенный путь, а кисти рук сжимали руль. Перегазовка, рев мотора – лучших звуков пока еще не придумали.

   – Рита, ты идешь по графику, – торопливо сообщал Никита, когда у меня появилось полминуты и остановилась для проверки.

   – Меня обошел сорок второй, – коротко бросила я, ожидая, когда друг проверит давление в шинах.

   – Он пока первый, – сухо ответил мой личный механик, бросив на меня короткий предупреждающий взгляд.

   Ясно. Если не поднажму, то новичок, взявшийся из неоткуда придет первым. А стартовал он позже меня. Плакала премия и ставка.

   В первый день я заняла третье место, а сорок второй – первое. Впереди у меня в запасе еще два дня.

   Так я думала в конце гонки. Второй день оказался еще хуже. Я пришла четвертой. Отец радовался моим успехам, а я кисло кривилась, понимая, что третий день будет решающим, и если не предприму ничего неожиданного, то могу скатиться еще ниже. Спрашивается, куда уж ниже?

   Старт прошел хорошо. Чисто взяла повороты, и даже смогла немного сократила время. Лесная трасса отличалась сложностью от остальных участков. Прокладывали ее видимо любители острых ощущений и очень не любящих гонщиков. Сорок второй снова дышал в спину, я его чувствовала за собой. Узкая колея не позволяла ему обогнать, зато мой мотоцикл взревел недовольством из-за несправедливого преследования. Мне нужна победа! Любой ценой! На кону все деньги стоят, да и отец смотрит за гонкой.

   Перегазовка, обманное движение, резкий поворот и на всем ходу вперед. Сорок второй замешкался из-за моего маневра, но ненадолго, он снова пристроился позади и нервировал. Дорога расширилась, и гад прибавил газу, обходя меня, как стоячую. Зло выругалась вслед сквозь зубы. Попробуй потягаться с новыми моделями! Проводила взглядом эндуро, явно сделанный на заказ. Даже представить трудно, насколько он отличается от серийника. Но это меня категорически не устраивало. Если гада не обогоню, придется на выбор – либо идти на поклон к отцу за деньгами, либо попрощаться с институтом.

   Мелькавшая впереди яркая куртка раздражала и прибавляла желания обогнать. Я дышала в затылок сорок второго, не сводила с него ненавистного взгляда и искала малейшие возможности обогнать, сделав рывок вперед.

   Соперник сделал ошибку. Кажется, колесо подскочило на кочке, заставив на секунду замешкаться, но мне этого хватило. По кромке, в опасной близости проскочила мимо сорок второго и ствола дерева. Это была победа! Рванула вперед, стараясь увеличить расстояние. Но не тут-то было! Сорок второй приклеился сзади. Извилистая трасса и скорость, с которой мы мчались, не позволяла меня обойти. Я почти праздновала победу. День еще не закончился, а главный фаворит прижат мной. Я получу зачет, а вот он значительно потеряет в позициях, если сейчас придет вторым. Даже мелькнула мысль пропустить кого-нибудь еще вперед, а этого придержать. Какой удар по самолюбию гонщика, вышедшего на трассу с нестандартным эндуро.

   Сладостные мысли о мести отвлекли от трассы, и я не заметила выступающий корень. Раньше не было никаких проблем с преодолением кочек, любой мотоцикл справляется с препятствием, если крепкие руки удерживают руль. Сейчас все внимание обращено на соперника, чуть ли не подталкивающего меня передним колесом.

   Руль вильнул, среагировала буквально на долю секунды позже, и мой мотоцикл дернулся в сторону. Постаралась выпрямить его, но мотоцикл словно взбесился. Встал на дыбы, заваливаясь на бок, и меня швырнуло в ствол ближайшего дерева.

   – Девушка, девушка, – торопливо говорил мужской голос, раздражая беспокойством, выводя из краткого беспамятства.

   – Что?! – открыла глаза и увидела обеспокоенное, незнакомое лицо над собой.

   Серо-зеленый цвет глаз, длинные черные ресницы, широкие скулы и чувственные, полные губы, постоянно что-то говорящие. Едва взгляд скользнул на них, не могла оторваться и смотрела, не отрываясь. Я не понимала, что он говорит, и пыталась разобрать в его речи объяснения, произошедшего со мной.

   – Сколько пальцев? – тряс он передо мной кистью руки.

   – Сомневаешься, что я умею считать? – недовольно проворчала в ответ.

   – Хочу проверить твое состояние, – пояснил сероглазый.

   Или вернее сказать зеленоглазый, потому что в его взгляде мелькала зелень, напомнившая звериную? Озадаченно посмотрела в странное и незнакомое лицо, на котором отчетливо написано беспокойство.

   – Четыре у тебя пальца было на руке, но от природы дано, как и всем, пять. Номер в заезде сорок второй и ты обходишь меня на две позиции, – чем больше говорила, тем сильней в моем голосе нарастал гнев.

   Если бы не этот гад, я бы спокойно выиграла сегодня гонку. Те двое, что вчера обошли меня, сегодня на старте замешкались, а Никита об этом вовремя сообщил, воодушевив на победу. И вот теперь постыдное падение! Черт, во всем сорок второй виноват!

   – Вижу, пришла в себя, – хмыкнул довольный неизвестно чем соперник, – Я помогу подняться.

   – Обойдусь, – отрезала ему.

   Не калечная и не при смерти, чтобы делать из себя предмет для заботы неприятному типу. А он не понравился сразу же. Таких видела в инете рекламирующих Guchchi или Dolce Gabbana. Я реалистка, чтобы понимать простые истины – парни с правильными чертами лица и завораживающими, красивыми глазами, смотрящие вот с выражением, словно ты единственная для них во вселенной, живут на картинках, а в реале они самовлюбленные придурки, заботящиеся исключительно о своей внешности. У меня Никита есть, чтобы обращать внимание на сомнительную заботу о здоровье от мужчин модельной внешности.

   – Как скажешь, – легко согласился сорок второй.

   Мужчина отошел чуть в сторону. Сжала губы, стараясь не показать, насколько тяжело дается каждое движение, поднялась на ноги. Голова закружилась и в глазах потемнело.

   – Тш-ш, – прошептал он рядом с ухом, а мужские руки придержали за талию, – Сотрясения нет, но ты сильно приложилась головой о дерево. Не делай резких движений, старайся двигаться плавно.

   Я не видела его лица, но голос действовал. Глубоко выдохнув, постаралась восстановить дыхание. Травмы и падения в кроссе не такая уж редкость. Слетала с мотоцикла вполне себе часто, да и головой прикладывалась. Потому не признать правоту рекомендаций соперника не могла. И все равно внутри буквально все восставало. Он тот самый, кто отбирал победу первые два дня, и сейчас из-за него сошла с дистанции. О продолжении гонки не может быть и речи! Я плохо ориентируюсь, чтобы продолжить путь к победе. Конечно, прийти сто двадцать пятой лучше, чем вообще покинуть трассу, но сейчас даже на скромный подвиг была не способна.

   Мимо нас проносились участники гонки. По всем законам они должны были остановиться и узнать, что со мной произошло. В крайнем случае, рассказать о падении на ближайшем пункте проверки, но все пролетали мимо, удостоверившись, что рядом находится второй участник, заботливо придерживающий за талию.

   Оглянулась на узкую трассу и удивилась, оба наших мотоцикла убраны с дороги. Когда только успел? Подташнивало, что не удивительно после того, как приложилась головой о дерево, и очень болела шея. Сорок второй нес в руках оба шлема – мой и свой – не забывая при этом заботиться обо мне.

   – Ритка! – кинулся ко мне отец, – Жива?!

   В его голосе неподдельное волнение, приятно согревшее сердце.

   – Предполагаю, легкое сотрясение, господин Орлов, – отстраненно ответил вместо меня сорок второй.

   – Нет у меня никакого сотрясения! – возмутила тут же я и полыхнула недовольным взглядом на сопровождавшего мужчину.

   Он меня так и не оставил, продолжал сопровождать. При этом точно знала, что он вылетел из гонки следом за мной.

   – Ритка! Что случилось?! – подбежал Никита, и я вырвалась из неприятельских объятий, припав к груди близкого человека.

   – Чуть шею себе не свернула, – недовольно прокомментировал отец.

   – Это с ней бывает, – осуждающе произнес личный механик, но при этом сжимая в своих объятиях, – Рит, я предупреждал. Не лезь на рожон.

   – Никита, мы проиграли, – всхлипнула в ответ, очутившись рядом с родным существом.

   – Спасибо, что жива осталась! – обругал меня отец.

   – Господин Орлов, не ругайте девушку, трудный участок был, – сорок второй попытался остановить воспылавшего праведным гневом отца.

   – Идите своей дорогой, господин Радов. Я сам разберусь, как с дочерью разговаривать! – теперь в голосе родителя прозвучала ненависть.

   – Вы правы, – холодно отозвался соперник и, оглянувшись, увидела, как он спокойно направился прочь.

   – Пап, ты его знаешь? – хлюпнула носом у Никитой груди, к которой все еще прижималась.

   – Знаю, – недовольно ответил отец, – Надо тебя врачам показать.

   С этими словами он направился к организаторам, где располагался пункт первой помощи.

   – Никит, надо мотоцикл забрать, – подняла глаза на друга.

   – Его уже прикатили, – мотнул куда-то в сторону мой личный механик.

   – Да? И кто? – тотчас же утерла слезы и поспешила к своему железному коню.

   – Техники сорок второго, – недовольно пробурчал парень, – Что у тебя произошло?

   Присела рядом с перепачканным в грязи мотоциклом и, грустно вздохнув, постаралась как можно подробней пересказать произошедшее на трассе. Никита иногда задавал уточняющие вопросы, но в целом слушал внимательно, кивая головой.

   – Прав твой отец, тебя врачам показать надо, – протянув руку к голове, чтобы ощупать основание черепа, сказал Никита.

   – Ай! Больно! – недовольно дернулась, когда он сильно нажал в каком-то месте.

   – Вот и я том говорю. Думаю, сорок второй прав. Запросто, что у тебя легкая сотряска, – недовольно покачал головой парень.

   – Что я первый раз головой приложилась? – недовольно буркнула в ответ, с бОльшим вниманием рассматривая состояние мотоцикла, чем интересуясь собственным здоровьем.

   – Ничего с железякой не сделалось. За два дня восстановим. Ты о своей голове подумай, – не отставал Никита, присев рядом и проверяя каждую деталь эндуро.

   – Ладно, – неохотно согласилась, – покажусь врачам. Хотя отключка на пару секунд ничего не значит.

   Отец присутствовал при осмотре, внимательно выслушал врачей, подтвердивших, что отделалась гематомой на голове, и сам отвез домой. Он хотел к себе в особняк, мотивируя лучшим уходом, но я настояла на собственном домике у дяди Миши. В конце концов, Никита должен туда отправить мотоцикл, да и моего хозяина надо успокоить, чтобы зря не волновался. Отец, убедившись, что его дочери не угрожает в ближайшем будущем свалиться в обморок, разговаривал спокойно, только не сразу отказался от мысли взять под свое крылышко.

   – Рита, я хотел с тобой поговорить после гонки, но, наверное, лучше отложить до полного выздоровления, – сказал отец, стоя на пороге моего скромного жилья и собираясь его покинуть.

   – Я и так здорова, – ответила, чувствуя напряженность в голосе мужчины, – Можешь спокойно рассказывать, что случилось.

   Он замер в дверном проеме и не решался выйти на улицу или вернуться и все рассказать.

   – Слушай, пап, у меня даже не перелом, – попыталась надавить на него, – Шишка скоро пройдет, а ты меня сильно обеспокоил странным вступлением.

   Отец методично осматривал каждый предмет в комнате, стараясь не встречаться взглядом, невольно выдавая, насколько ему не просто принять решение.

   – Сначала вызываешь в офис и откладываешь разговор до турнира, затем нашел повод, чтобы опять не сказать что-то важное. Ведь это важно? Я права? – строго смотрела ему в лицо, дожидаясь, когда он решится встретиться со мной взглядом.

   – Рит, а ты не знаешь, почему Радов в гонках участвовал? – спокойным тоном задал вопрос папа, только вот никак не вязалась его обеспокоенность с праздным интересом.

   – Наверное, как и все, хотел выиграть, – в ответ слегка пожала плечами, а потом в голове мелькнуло предположение, – Или хочешь его обвинить в моем падении?

   – Это я хотел от тебя услышать, – твердо ответил отец и теперь уже он пытливо искал ответ на моем лице.

   Мне-то без надобности соперника оправдывать, но скрывать своих намерений всеми возможными способами победить не собиралась. Гонка была честной, а лесная трасса трудной для обгона. Так что спокойно пересказала все его и свои маневры, еще раз подтвердив невиновность сорок второго. Неудачное стечение обстоятельств, и больше ничего.

   – Ясно, – нахмурился отец, кивнул головой и уставился взглядом в пол.

   – Теперь ты объясняй, откуда этого с модельной внешностью знаешь, – не собираясь отступать, нажала на него.

   – Рейнальд Радов владелец «Р&Р», – развернулся ко мне лицом отец и, прислонившись к дверному косяку, решил рассказывать, – Месяц назад я узнал, что все акции на рынке, а также у частных держателей выкуплены компанией «Р&Р». Стал наводить справки о новом совладельце. Только положительные отзывы. Доходная фирма, владение престижной недвижимостью, несколько заводов разного профиля, инвестиции в иностранных компаниях.

   – В общем, началось поглощение, – закончила я за отца.

   – Хуже, – совсем расстроился родитель, – Он скупил абсолютно все, что можно, а теперь через банк собирается отобрать остальное. Я разорен, Рит.

   – Но у тебя есть дом за городом и фирма, – нерешительно произнесла я.

   – Ничего у меня уже нет, – горестно признался отец, – Бизнес всегда ведется на чужие деньги, которые банки выдают с удовольствием под хорошие проценты. «Экро» всегда платила по кредитам и была на хорошем счету у банков. Разумеется, оборот капитала не позволяет мгновенно вывести деньги по срочному взысканию.

   – Подожди, но ведь есть планирование. У тебя целый отдел финансовых гениев. Они же должны были составить планы погашения, где оговорены сроки и суммы. Тогда почему ты говоришь о срочном погашении? – не на шутку взволновалась я.

   – Потому что, дочь, новый владелец «Экро» решил реструктуризировать компанию, – с горечью сообщил отец, – а проще говоря, разбить на мелкие и продать.

   – Не понимаю. У тебя компания приносит прибыль. Даже если разбить ее на несколько, от продажи ты получишь доход. Это я чисто в теории рассуждаю, – мгновенно поправилась, заметив, насколько неприятна сама мысль родителю.

   – Ничего я не получу. Я уже не владелец «Экро», – увидев немой вопрос, застывший в моих глазах, пояснил, – Мне пришлось продать все личное имущество, чтобы расплатиться с банками. В том числе пакет акций. Твоих и своих. Теперь владельцем стал Рейнальд Радов. И мне очень не нравится его участие в гонках, когда ты ударилась головой о дерево.

   Теперь и мне ситуация показалась в другом свете. В том, что нет никакой вины сорок второго, нисколько не сомневалась. Мои неосторожные действия стали причиной падения. Но новости, сообщенные папой, заставляли посмотреть на ситуацию иначе.

   – Ты с ним общался? Спрашивал о намерениях? Зачем ему оставлять тебя без копейки? – после паузы, пока осмысливала информацию, спросила отца.

   – Спрашивал, – скривился он, – Он не человек, а акула бизнеса. Если в кого вцепится зубами, будешь счастлив, если тебе на хлеб оставят.

   – И он оставил? – даже вперед подалась.

   – У нас с тобой, Рит, ничего нет, кроме эндуро, – усмехнулся отец.

   – Гад, – выплюнула сквозь зубы.

   Отец молчаливо согласился.

   – Ты сейчас куда? – всполошилась, вдруг неожиданно поняв, что отцу некуда податься.

   – В офис. Нужно закончить дела и уйти достойно. Сотрудники не виноваты в ситуации, сложившейся с «Экро», – сказал он, – Со многими с самого основания начинали работать, я должен позаботиться, чтобы документы были в порядке. Если начнутся увольнения, то пусть хоть у них будет выходное пособие.

   С этими словами отец вышел, а дверь за ним громко хлопнула, будто ставя точку в неприятном разговоре.

   Рейнальд Радов. Даже после всего сказанного отецом, обвинить в своем падении его не могла. Еще раз прокручивала события, возвращаясь на лесную трассу, но нет. Не было с его стороны ничего такого, на основании чего можно было выдвинуть обвинение. Моя оплошность стала причиной аварии. Если только …

   Если только у него не было другой цели! Отец сказал, что Радов обчистил его до нитки, отобрав компанию и натравив банки с досрочным взысканием кредитов. А я поставила последние деньги на себя, чтобы выиграть. Сорок второй все время приходил первым. Уже это говорит о его желании лишить меня приза и ставки. Неужели до такой степени простирается его желание оставить нас с отцом без денег, что он решил выступать в соревнованиях? Бред, какой-то! Но ведь так оно и есть. Факты упрямо указывают на это. Представляю, как он радовался, когда свалилась с мотоцикла и ударилась о дерево. О лучшем для него исходе можно и не мечтать. Радов даже не стал продолжать гонку, удостоверившись в несостоятельности Риты Орловой сесть обратно в седло. Ему вполне этого хватало, чтобы оставить меня без выигрыша. Черт, какой же он подонок!

   – Рит, мотоцикл стоит в гараже, – вошел ко мне Никита, – Что случилось? С тобой все в порядке? Как голова? – обеспокоенно спросил он, заметив мое состояние.

   – Со мной все в порядке, – отмахнулась от его заботы, – Тут другое.

   Подробно, дополняя нелестными эпитетами в адрес Радова, рассказала обо всем, что случилось с отцом. Никита по мере того, как раскрывалась вся ситуация мрачнел и явно проглатывал ругательства.

   – Мы что на Диком западе живем? – взорвался он, – У нас законы есть, суд, в конце концов!

   Мой личный механик подскочил на ноги и теперь метался по комнате, размахивая руками.

   – Никит, ну какой суд? Какие законы? Неужели ты думаешь, что Радов не умеет договариваться со всеми? Да у него наверняка все куплено. И это он не умеет вести дела, а он наверняка это умеет! Иначе бы как он мог стать богатым и владеть «Р&Р»? – разразилась гневной речью я.

   – «Р&Р»? Ты уверена? – озадаченно спросил друг и остановился напротив меня.

   – Так отец сказал. А что? – насторожилась я.

   – То, что именно «Р&Р» выступала спонсором на турнире. Весь персонал оплачивался из их кармана, – поджав губы, ответил Никита.

   – Офигеть, – потрясенно протянула я, – Получается, он так стремился насолить отцу, что даже решил полностью контролировать турнир, лишь бы я не получила приз, если бы пришла победителем. Да еще сам сел в седло. Вот за что он так взъелся на отца? Что он ему сделал? Перешел дорогу? Перекупил контракт?

   – Илья Дмитриевич, что об этом говорил? – присел рядом со мной на диван друг и обнял за плечи, стараясь поддержать.

   – Объяснил, что Радов акула бизнеса, и больше ничего, – положив больную головушку на широкое плечо парня, вздохнула.

   Хорошо, что у меня есть такой друг, с которым можно говорить откровенно, и он всегда если не поможет, то хотя бы словами поддержит. Обнимет, прижмет к себе и на душе становится теплее от его присутствия.

   С Никитой мы уже давно знакомы. Свела нас любовь к мотоциклам. Я предпочитала гонять на них, а вот парня больше интересовали моторы. Он частенько пропадал в своей мастерской, ремонтируя и стараясь усовершенствовать агрегаты. Руки у него золотые, это даже отец признавал, когда в редкие встречи беседовал или смотрел за работой парня.

   Из дома ушла в семнадцать, когда в институте начала учиться, почти сразу повстречалась с моим механиком, с тех пор мы практически каждый день вместе. Он из рабочей семьи. Отец мастером на заводе «ЗИЛ» работал, мать там же на складе. Никита рос среди верстаков и рабочих инструментов, и если бы завод не закрыли, то тоже отправился по стопам отца. Как-то не прельщало его юридическое или экономическое поприще. Зато стал известным механиком для тех, кто ценит хорошего мастера.

   На его лице, часто перепачканном маслом, всегда играла улыбка, освещая все вокруг. Легким нравом, прямотой в суждениях и неспособностью на подлость он привлекал к себе людей, многие из которых были гораздо более успешные по жизни и богаче умелого мастера. Но на Никиту чужое благосостояние не действовало. Он ко всем обращался на «ты» и смело пожимал руки, как организаторам турниров, так и пацанам, приходившим к нему в гараж с подержанными, видавшими виды мотоциклами.

   Как-то так сложились с Никитой отношения, что дальше дружбы не продвинулись, хотя часто мечталось оказаться в его объятиях. Иногда ловила на себе его призывный взгляд, но всегда стушевывалась и первая делала вид, что заинтересовалась чем-то иным. Дружеские объятия были не редкостью, потому точно знала их крепость. До мельчайшей черточки изучила его лицо с полными губами, морщинки в уголках глазах, когда он веселился. В растрепанные волосы не раз запускала свои пальцы, чтобы почувствовать жесткость и податливость. На летнем пляже, щурясь, разглядывала ладно сложенную фигуру, забавляясь впечатлением, которое он производил на девушек. Даже ревновала его, если случайно встречала с кем-нибудь. Никита отмахивался от моих подколок в свой адрес и по-дружески обнимал за плечи или сильно стискивал у груди, пока не пищала и не начинала возмущенно требовать свободы. Постоянной девушки у него было. Даже если с кем и встречался, это не афишировалось и до меня никакие слухи не доходили.

   Зато нас связывала общая любовь к мотоциклам, а эти чувства гораздо сильнее, чем обычная интрижка.

   – Кто ты такой, господин Рейнальд Радов? – тихо себе под нос проговорила я, задавая поиск в Google, устроившись вечером с ноутбуком на диване.

   Дядя Миша накормил ужином и теперь грызла яблоко из запасов моего хозяина, с силой вонзаясь в мякоть зубами. Твердый, хрустящий, сочный фрукт каким-то образом ассоциировался с подонком, оставившим мою семью без денег. Хотелось причинить ему такую же моральную боль, какой подверг он нас.

   – Радов, Радов, Радов, – тихо бормотала, проглядывая страницу за страницей.

   Через час я уже знала, что он владеет гораздо большим состоянием, чем сказал отец. Транспортная компания, куда входили все виды перевозок по земле, в небе и на суше. Рудники в Азии, поставляющие железную руду на собственные заводы. Металлургия, текстильная промышленность, чайные плантации в Шри-Ланке, совладелец африканских алмазодобывающих компаний. И много что еще.

   Аббревиатура «Р&Р» означала Рейнальд Радов. Дочерние компании носили собственные имена, но владельцем везде был именно тот гад, вышедший на турнир вместе со мной. Зачем зубастой акуле бизнеса понадобилось соревноваться среди молодежи, у которой вместо крови адреналин? Неужели не хватает эмоций при покупке и захвате чужого бизнеса?

   Личная жизнь освещалась подробно. Впрочем, при таком богатстве это было неудивительно. Рядом с ним видели как богатых наследниц, так и моделей с умопомрачительной внешностью. Практически каждый шаг и вдох монстра, разрушившего жизнь отца, освещался в прессе. За ним охотились не хуже, чем за принцессой Дианой, устраивая преследования и засады. Результатом действий папарацци сейчас любовалась на экране ноутбука. Здесь на пляже блондинка явно с увеличенной грудью страстно прижимается к мужчине в том, что с натяжкой можно называть «бикини». На другом фото шатенка закатывает глаза от блаженства, когда Радов намазывает ей ягодицы кремом от загара. В вечернем платье, которое только условно можно назвать таковым, жгучая брюнетка призывно приоткрыла губы, когда гад склонился всего лишь для пожатия ее руки. Ему приписывали множество романов, но с трудом верилось в их количество. Однако фотографии, где рядом с ним постоянно фигурировали полуобнаженные девицы, заполняли интернет. И этот с модельной внешностью мужчина сегодня участвовал в гонках эндуро? Что-то не сходилось.

   Что по сравнению с капиталом «Р&Р» компания отца? Такой, как Радов, даже внимания на нее не обратит. Не те объемы, чтобы вцепиться в нее и разорить владельца. Тогда получается, отец где-то перешел ему дорогу. Ведь он так и не ответил на этот вопрос, отговорившись обычным выражением об «акуле бизнеса».

   Но я-то отца знаю хорошо. Конечно, в дела компании глубоко не влезала, но зато в жизни знала какой он человек. Юридическое образование в самом начале помогало избегать ловушек и строить бизнес. Вокруг него собралась отличная команда, готовая отдавать столько времени в «Экро», сколько понадобится. Со всеми помощниками знакома лично. Отец часто брал с собой в офис, так что жизнь изнутри хорошо изучила. Наверняка отец шел на уловки, чтобы где-то перехватить выгодного заказчика или контракт на строительство, но уверена – уголовщиной там не пахло. Интересно все же, что понадобилось Радову от нас?

   Утро без будильника напомнило обо всем. Институт не оплачен, турнир проиграла, и денег тоже нет. Фирму у отца отобрали, и теперь можно надеяться только на себя. Все же хорошо, что купила оборудование для покраски. Когда-то во время летних каникул подрабатывала в малярной мастерской, вот опыт и пригодился. Теперь нужно будет найти клиентов, а не только свои мотоциклы красить. Ничего! Проживем! Не сразу Москва строилась, и мы поднимемся.

   – Пап, привет. Ты как? – впервые за долгое время позвонила сама.

   Раньше мы с ним сохраняли нейтралитет. Отец хотел, чтобы вернулась к нему в особняк, я хотела самостоятельности. Сейчас нас сплотила общая беда. И если у папы не осталось ни копейки, то у меня хотя бы малярка есть. Знаю, он ни за что не попросит помощи, тем более у меня, но это не значит, что оставлю его.

   – Нормально, учитывая обстоятельства, – спокойно ответил отец.

   – С делами управился? – задала вопрос, не зная как еще показать свое беспокойство о нем.

   – У нас есть два дня, как бухгалтерия объяснила, – в голосе уже не чувствовалось прежнего напряжения.

   Видимо, рассказав все, ему стало легче.

   – Зарплату выплатят? – улыбнулась, задавая этот вопрос.

   Понимала прекрасно, отец давно жил не на зарплату все это время. Так что вопрос был скорее с юмором, чтобы его подбодрить в сложной ситуации.

   – И даже выходное пособие и компенсацию за неиспользованный отпуск, – поддержал мой тон папа, – Ритка, все у меня будет хорошо. Не переживай.

   – Буду переживать! – еще шире улыбнулась и нажала на кнопку отбоя.

   После завтрака провела почти весь день в гараже. Никита обещал прийти только завтра, чтобы начать ремонт мотоцикла. Но мне и без него было чем заняться. Еще раз просмотрела оборудование для покраски, уже другим взглядом осмотрела помещение и принялась за его переустройство. Если принимать заказчиков, то надо в порядок привести все вокруг, чтобы возникало желание доверить покраску новому мастеру. Собственно у меня получалось отлично, только делала обычно для себя, ну и паре-тройке знакомых гонщиков. Именно с разговора с ними решила начинать свой бизнес. Они остались довольны и могли порекомендовать обратиться ко мне.

   Все проверила, перед тем как выйти из гаража, выключила везде свет, задернула целлофан и закрыла плотно двери гаража. Ушла к себе в дом и, усевшись на диване в комнате, занялась поиском нужных телефонов.

   Первый же знакомый обрадовался моему звонку и внимательно выслушал просьбу. Пообещав помочь, отключился. Выдохнула. Оказывается, очень волновалась, но слова поддержки и обещания немного окрылили. Второй звонок прошел не так легко. С этим парнем сложились немного напряженные отношения, когда он захотел затащить в постель, а я его резко осекла. Но в принципе моей покраской он остался доволен, так что могла рассчитывать на его рекомендации. Разумеется, он попытался выторговать интимный вечер при свечах за свои услуги, но в итоге прохладно пообещал при случае замолвить словечко. Бог с ним! Попытку я сделала. Если совести хватит, то поможет.

   Третий звонок проходит весело. Мы смеялись и подкалывали друг друга, не торопясь заканчивать разговор. Только иногда зуммер на фоне говорил, что до меня пытаются дозвониться, пришлось закруглиться.

   На дисплее высветился незнакомый городской номер, и я, вздохнув, нажала вызов.

   – Городская, – устало произнес женский голос.

   – Мне звонили на сотовый … – начала я, но меня прервали.

   – Фамилия?

   – Орлова Маргарита Ильинична, – с нехорошим предчувствием ответила.

   – Орлов Илья Дмитриевич кем вам приходится? – от этого вопроса похолодело все внутри.

   – Отец, – выдохнула в ответ, – Что с ним?

   – Поступил на «скорой» два часа назад. Инфаркт, – сухие фразы, заставившие сжаться сердце.

   Господи! Папочка!

   – Где он? То есть адрес скажите, – заторопилась я.

   Ближайшая больница от офиса. Значит, оставался на работе до последнего.

   Выбежала из дома, запихнув в сумку все деньги, какие были, забежала к дяде Мише, сообщив ему о несчастье, и помчалась в больницу, поймав по дороге частника, согласившегося подвезти.

   Всю дорогу до больницы набирала Никите, стараясь пробиться сквозь пустоту. Гудок шел, а потом система сбрасывала, не дождавшись ответа. Видимо опять в гараже сотовый не слышит. Такой же, как и я, если занят делом.