Особенности фиктивного брака с крылатым

— Кто тебе оставил эту метку?

По телу прошелся разряд, и все мое существо наполнилось болью.

— Пожалуйста, я понятия не имею! Это просто глупая татуировка! — плакала я, пытаясь вырваться от мучителей. Но тщетно.

— Она фонит темной энергией, за дураков нас принимаешь? Ты, низшая дрянь, отвечай! Или нам тебя Арбитрам сдать?!

Я глухо всхлипнула, получив еще один разряд. Лучше бы и правда сдали Арбитрам. Но нет. Не сдадут. Потому что этих двоих прислал мой отец, и мучают они меня сейчас по его приказу. В маленькой темной комнате в подвалах нашего дома. Где-то наверху мама с братом. Знают ли они, что происходит?

— Папа, пожалуйста. Отпусти. — Я знала, что он сейчас наблюдает за всем. Через зеркало, висящее в комнате — стоит с той стороны и смотрит за тем, как над его приемной дочерью издеваются, выбивая ответ. — Ты же проверял артефактом — я говорю правду! Мы просто ходили в клуб с одногруппницами, и я не помню, как я ее сделала, но…

— Майя, ты должна сказать правду и признаться. Тогда и только тогда все закончится. — голос отца, усиленный динамиком, звучал нравоучительно и почти ласково.

Я ухватилась за это. Ведь он все же любит меня, да? Он не станет меня мучить так просто. Это для моего же блага?

— Но я не помню, папочка. Я тебе уже все рассказала…

— Тебе стерли память? Что ж, тогда мне известно, чем ее вернуть. — И добавил холодно и безапелляционно: — Продолжайте.

Еще один разряд. От боли перед глазами все потемнело. Во рту соленый привкус, кажется, я прокусила язык. Как можно быть настолько жестоким, ведь он вырастил меня…

В один момент мне показалось, что все звуки исчезли, словно я оглохла, но вместе с ними исчезла и боль. И вместе с тем опалило нестерпимым жаром.

Попыталась открыть глаза, но все плыло от слез.

Меня простили? Мне поверили? Все закончилось?

— Кто-то посмел тронуть мою собственность? — смутно знакомый опасный голос. Низкий, раскатистый.

Я наконец проморгалась и увидела перед собой спину мужчины. Поверх одежды поднимались языки пламени. Двое подручных отца лежали без сознания у стены, так, словно их только что об эту самую стену шарахнули.

— Как ты обошел охрану и защиту на доме? — Дверь подвала распахнулась, в проеме стоял отец. — Ты кто такой?

— Тот, кто оставил ей метку, — незнакомец обернулся на меня, отец попытался выставить вперед атакующий артефакт.

— Папа, не надо, стой! — крикнула я, предчувствуя беду.

Пламя вокруг мужчины тут же взвилось в кокон, а затем за его спиной вспыхнули два огромных крыла, от которых прошла красная волна магии, сбившая отца с ног и выбившая артефакт из его рук.

— Что ты за тварь такая?! — отплевывая кровь, прохрипел он.

— Вы издевались над собственной дочерью, — усмехнулся незнакомец. — Так кто из нас тварь?

Я застыла, испуганная, боясь даже шевельнуться. Отец с опаской сощурился, не спеша подниматься, но готовый еще раз атаковать. Я понимала: он так просто не остановится. В его рукаве явно припрятан еще какой-нибудь козырь. Впрочем, незнакомцу было глубоко плевать. Он сделал несколько шагов в мою сторону, освободил меня от пут, что стягивали конечности.

— Идем? — спросил насмешливо.

Вроде бы вопрос, но с таким утверждением в голосе, с которым сложно поспорить.

Да и что мне оставалось сделать? Отказаться и остаться пленницей отца? Добровольно обречь себя на новые пытки?

Кроме того, от незнакомца остро пахло желанием на грани с одержимостью. Я и сама умела отделять ее запах, но сейчас им пропиталась вся комната. Чего он так сильно жаждет? Это может быть опасно для моей семьи, для мамы и брата?

Лучше согласиться и увести этого мужчину подальше, пока это не обратилось во что-то плохое.

Я неуверенно кивнула и приняла ладонь, которую он протянул, помогая мне подняться. Такая горячая. Обжигает. Словно у него кровь кипит в венах — хотя, возможно, так и есть.

— Не так быстро, — отец скрежетнул зубами, вскочив на ноги, пусть держался он на них не очень уверенно. — Я сам буду решать, как поступить со своей дочерью. А ты — задержись-ка на минутку. У меня есть к тебе несколько вопросов.

Отец занес ладонь себе за спину. Я не знала, применит он очередной артефакт или какую-то иную магию. В любом случае, проверять не хотелось.

— Папа… — прошептала я, но не успела попросить его одуматься.

Потому что крылья за спиной моего спасителя вновь вспыхнули кровавым пламенем. Магией окутало помещение. Даже я почувствовала ее отголоски на своих щеках.

Теперь отец не просто рухнул на пол, а отлетел на добрых несколько метров, впечатался в стену и только после этого — упал на живот. В сторону от него покатилась стеклянная бутылочка с неизвестным мне содержимым. Это мог быть как сильнодействующий яд, так и какая-нибудь взрывная смесь.

Он зашипел, стиснув кулаки, но глянул на меня совсем другим взглядом.

— Майя, детка… — голос стал почти ласковым. — Помоги мне… подняться…

На секунду я замешкалась. Не потому что поверила в отцовскую ласку — но бросать его здесь, в таком состоянии… а если у него сломаны кости или перебит позвоночник?..

— Пойдем, — уже не предлагал, а требовал мужчина. — Или тебе не достаточно того, что сделал твой папаша раньше?

«Достаточно», — мысленно согласилась я, вспоминая пронзительную боль во всем теле.

У отца есть помощники — пусть они и помогают. К тому же будь у него какое-то серьезное ранение, он бы не пытался так активно перевернуться на бок и не сыпал проклятиями и угрозами.

Мы беспрепятственно вышли наружу. Густая ночь стелилась по улице. К счастью, мама с братом ничего не услышали (стены в подвале очень толстые и, скорее всего, защищены магически), а значит, у меня была маленькая, но все же передышка от всего ужаса, что случился совсем недавно.

Интересно, а как внутрь попал мой таинственный незнакомец? Кто его пустил? Не вижу на дверях следов взлома.

Я вдохнула полной грудью и впервые ощутила, что могу дышать. Стальные прутья, что стягивали ребра, исчезли, стоило выйти из дома. Все же хорошо, что мы ушли, пока не случилось какой-то беды.

Надо было бы поблагодарить моего спасителя — сейчас он вел меня к одинокому автомобилю на свободном парковочном месте возле дома. Я засомневалась, оглядываясь на окна.

Хм, любопытный выбор. Какая-то раритетная тачка? Выглядит неплохо, но она не похожа на новую иномарку. Почему-то незнакомец представлялся мне в какой-нибудь другой машине, пафосной, огромной, навороченной.

Или он любитель старины?

Тьфу, о чем я вообще думаю! Это все нервы!

— Наверное, мне лучше остаться, — произнесла без особой уверенности.

— Зачем? Чтобы твой заботливый папуля закончил начатое?

— Там мама и брат, они…

— Как знаешь. — Мужчина пожал плечами, не замедляя хода. — Можешь остаться, но тогда не жди от меня помощи. Что-то подсказывает, что твоей родне ничто не угрожает. В отличие от тебя.

Наверное, он был прав. Отцу нужна я. Точнее — моя метка. А еще точнее — метка, поставленная этим типом. Который очень силен и не особо разговорчив. Да уж. Ну и выбор. Неизвестность с ним вдвоем? Или попробовать все рассказать маме? Понадеяться, что отец успокоится?

Сбежать одной, не подчиняясь никому?

— Что ты от меня хочешь? — спросила я в лоб.

— Всего лишь исполнения данного тобой обещания.

— Обещания? — Я задумчиво поморщилась. — Что именно я обещала?

А главное — когда?

Мужчина не был мне знаком. Я не узнавала его внешности, не помнила черт лица. Разве что голос, да, он отдавался в памяти чем-то болезненным. Но вспомнить пока не удавалось. Голова и так трещала по швам.

Я вообще не помнила вчерашнего вечера. Он попросту стерся из памяти, исчез, испарился. Даже не подозреваю, как попала домой после клуба. Хотела бы я позвонить подружкам и уточнить, но… отец заметил метку. Начались расспросы, затем скандал, продолжившийся уже в подвальной комнатке.

— Как что? — удивился мужчина, щелкая брелоком сигнализации и открывая передо мной пассажирскую дверь. — Ты обещала выйти за меня замуж.
Дорогие читатели! Мы рады приветствовать вас в нашей новой истории. На всякий случай напоминаем, каждый комментарий и лайк добавляет нам вдохновения и увеличивают скорость нашей работы. С вас - ваши отзывы и нажать кнопочку "мне нравится"=))))

Ваши Катя и Таня.

Я вытаращилась на него, не в силах поверить собственным ушам. Мне двадцать лет, я учусь на третьем курсе филфака. Какое «замуж»? Даже если мне стерли память, то даже в дурном сне представить нельзя, чтобы я кому-то могла такое пообещать.

Тем более такому странному типу. Да и зачем ему, явно могущественному высшему, брать в жены такую, как я?

Сзади из дома послышался шум. Я увидела, как в окнах второго этажа, где находились спальни, включается свет. О нет. Если мама проснется и выйдет, что я ей скажу? Что папа применял ко мне силу? Пытал?

«Доченька, ну ты ведь знаешь, что он очень тебя любит. Ты старшая, тем более девочка, поэтому ничего удивительного, что он строже к тебе. Нужно делать все, что говорит папа, тем более мы в его доме и на его деньги живем. Ты ведь не хочешь быть неблагодарной?» — прозвучало в ушах менторским тоном все то, что говорили мне не единожды с самого детства.

Сейчас — это последнее, что я хотела слушать. Хотелось хоть раз в жизни осмелиться показать характер, хотя бы тем, что молча уйду.

— Садись, — мотнул головой спаситель, открыв передо мной дверь. — Силком под венец не потащу.

Собравшись с духом, села в машину, взялась за ремень безопасности. С тем, что произошло в злосчастную ночь вечеринки, и правда нужно разобраться. А с учетом того, что этот тип легко проник в наш дом — пожелай он утащить меня силой, ему бы труда не составило.

Все-таки машина его была раритетной. Все еще чистая, пафосная, но без грамма «фарша». Ни продвинутых компьютеров, ни сенсорных приборных панелей. Но при этом чувствуется, что денег в нее вложено немерено.

Любопытно, конечно.

— Как… как тебя зовут? — спросила я, когда он сел за руль.

— Ярослав. — Он завел машину, и автомобиль резко рванул с места, так что меня на несколько мгновений вжало в сиденье. — А тебя Майя. Я помню. — Он усмехнулся и подмигнул.

— Тогда, может быть, вы мне скажете, почему я ничего не помню? — тихо спросила я, старательно контролируя эмоции.

Мужчина тяжело вздохнул, на лицо легла непроницаемая маска. Я невольно съежилась. У папы такая перемена означала бы, что он вот-вот готов взорваться, потому что я допустила ошибку и сделала что-то не то. Но, к моему удивлению, Ярослав ответил вполне ровным тоном.

— Мы с этим разберемся. Но чуть позже. Ты вообще как? Твой отец, конечно, тот еще скотина.

— Не нужно так о нем говорить…

Слова вырвались машинально. Я настолько привыкла всегда защищать свою семью от любых нападок (а мне и раньше намекали на черствость папы), что даже не колебалась перед тем, как взъесться за попытку обидеть отца. Это что-то на клеточном уровне. Семья — хорошая. Папа — не желает мне зла.

Даже если это не так…

— А как мне еще о нем говорить? — удивился высший. — Разве можно так поступать с родной дочерью?

— Я ему не родная, он меня удочерил, когда женился на маме, — сказала я в качестве оправдания, но тут же осеклась.

Ну не родная, и что с того? Меня можно пытать?

Горько признавать, но Ярослав прав.

Какое-то время мы ехали молча, я наблюдала за мелькающими за окном зданиями. Район был знакомым, судя по всему, мы направлялись к центру города.

— У меня в понедельник пары в универе, — тихо произнесла я. За всем произошедшим совсем, кажется, забыла об учебе. А ведь с глупой студенческой вечеринки с девчонками все и началось.

— Это только послезавтра. — Он мельком взглянул на часы на приборной панели. — То есть уже завтра. В общем, у нас еще впереди целое воскресенье, так что не переживай.

«Целое воскресенье для чего?»

Но его слова немного успокоили. Кажется, запирать меня в подвале, как отец, он не собирается.

Я мало с кем общалась из одногруппников. Низшим, таким, как я, в принципе было тяжело сходиться с людьми. Даже несмотря на то, что папа купил мне артефакт, позволяющий подавлять тяжелую ауру, напряжение в отношении меня в любой компании все равно ощущалось.

Кстати, об артефакте…

Я машинально коснулась груди, понимая, что на мне нет маскирующего артефакта. Невольно покосилась на Ярослава. Тот ехал за рулем как ни в чем не бывало.

Интересно, а он вообще понял, что я низшая? В клуб я точно шла с артефактом, мы познакомились, скорее всего, там, и он, ставя метку, мог не уловить тяжелой ауры. Но сейчас-то наверняка уже почувствовал. Не жалеет, что связался с такой, как я?

«А если и жалеет — отлично. Возможно, тогда сам откажется брать меня в жены».

— Что-то не так? — заметил мои действия мужчина.

— Я потеряла маскирующий артефакт. Не хотелось бы спровоцировать скандал, если встретим людей.

Ох, а как же я пойду без него в университет?! Да меня же с потрохами съедят.

Дрожь прокатилась по телу.

Высший хмыкнул:

— Во-первых, не переживай ты так. Во-вторых, даже если и встретим, то чего такого? Не обращай на них внимания, и все.

Мне бы его спокойствие. Низшая нечисть не может просто так разгуливать среди обычных людей. Ему, высшему, этого не понять, а для меня выйти из дома без амулета равносильно натолкнуться на тысячу и один скандал в первые же пять минут. Слишком уж едкая у нас энергетика. Люди не могут с ней свыкнуться, у них сносит крышу от близости к нам.

— Слушай, и все-таки. Зачем тебе со мной возиться? То есть, я хочу сказать, большое спасибо за спасение. Но у меня не вяжется все это. Я обычная низшая. Для чего тебе жениться на мне?

Ярослав глянул на меня с неподдельным интересом.

— Ты вообще ничего не помнишь, да?

— Абсолютно.

— Ладно. Расскажи хотя бы до момента, где твои воспоминания обрываются.

Так. Надо напрячься. Помню, как мы с девчонками пошли в клуб. Чуть-чуть выпили — но все в рамках нормы, я не особо опьянела — много танцевали. Все. Дальше — как будто стерли из памяти кусок. Я, конечно, редко пью, но такого еще не было, чтобы попросту потеряться во времени и пространстве. Как я оказалась дома? Меня кто-то привез? Наверное, девчонки.

Я пересказала все, что хоть как-то смогла сформулировать. Ярослав слушал внимательно. Тот яркий аромат сильного желания, что я улавливала во время стычки с отцом, совсем погас и сменился спокойствием (его я не чувствовала, но читала на лице мужчины). Все-таки хорошо, что я увела его прочь от дома. Кто знает, чем бы это все могло закончиться.

Интересно все же, что за желание в нем кипело?

— Ты ведь так и не ответил насчет замужества. Честно скажу, я бы не хотела в это ввязываться. Давай я отблагодарю тебя как-то иначе, и разойдемся? У меня нет с собой денег, но я найду. Только назови сумму.

— Разойдемся? — хмыкнул он. — Ты хочешь уйти?

— Если честно, то да. Мне никак нельзя выходить замуж. У меня учеба и…

— Хорошо, иди.

Внезапно он съехал на обочину и включил аварийные сигналы. Щелчок по кнопке, и двери оказались разблокированы.

Я непонимающе огляделась. Он так легко меня отпускает? Надо было всего лишь изъявить желание?

Ну, денег у меня действительно нет, но с этим можно разобраться — одолжу у девчонок, потом устроюсь на работу в какое-нибудь кафе, например (главное — найти артефакт или устроиться в бар, где только нечисть). Перееду в общежитие, подальше от воспоминаний о пытках отца, или сниму комнатушку, опять же на пару с нечистью, чтобы не смущала моя аура. С мамой поговорю — она поймет. Желательно, конечно, отыскать артефакт. Без него жизнь конкретно так усложняется.

Мне понравились фантазии, которые проносились в голове. Они выглядели настоящими. Неужели я не справлюсь со всем сама? Пора взрослеть. И так засиделась в отчем доме. Плохо, конечно, что про метку не узнаю — но плевать на нее. Лучше не лезть на рожон и не задавать лишних вопросов, а просто сбежать, пока этот странный высший дает шанс.

— И ты не будешь меня искать? — на всякий случай уточнила я.

— Если ты сейчас скажешь, что добровольно разрываешь наш уговор, и уйдешь — не буду. Клянусь.

Ярослав побарабанил по рулю пальцами. Мол, решайся.

— Спасибо, тогда я пошла… — дернула ручку.

— А кодовое слово? — улыбнулся он. — Скажи вслух, что передумала.

— Эм, хорошо. Я разрываю наш уговор…

Метку внезапно обожгло с такой силой, будто ее полили расплавленным железом. Я, не выдержав, завопила, затрясла рукой.

— Что это?!

— Брачная метка, причем в весьма заковыристой вариации, — пожал плечами Ярослав. — Видишь ли, в чем дело, Майя. Ты не можешь уйти, потому что мы повязаны. Ты скрепила нас магией.

— Почему ты сразу не сказал?!

Высший и сам поморщился, как будто моя боль передалась ему.

— Мне кажется, наглядная демонстрация всегда лучше, чем пространные объяснения. Прости. — Он действительно выглядел смущенным. — Больше я такого делать не собираюсь. Но ты должна понимать, что не сможешь просто так взять и уйти.

— Угу, спасибо за ценный урок. Ты ничем не лучше моего отца, такой же садист, — буркнула я, поглаживая метку, которая уже не болела.

— Думаешь? Я с этим не согласен. Я всего лишь показал, что будет, если ты решишь в дальнейшем сбежать, например, когда я сплю. Нам лучше оставаться вместе. Я тоже, знаешь ли, не в огромном восторге от всего происходящего. Когда я понял, в какое дерьмо ты нас обоих втянула…

— Я втянула?

— Да, именно ты, потому что я совершенно точно в здравом уме и твердой памяти на такое бы не подписался, — язвительно ответил он.

Его слова неожиданно показались странными. Он так говорил, будто не знал наверняка. Как это возможно?

— Я уже пытался разорвать связь. Ничего не вышло. Думаю, все дело в том, что метка появилась только у тебя. — Он закатал рукава и показал чистую кожу. — Я даже навестил знакомого мага, который специализируется на разных ритуалах. Он предположил, что брачная связь установилась не до конца и как-то криво. Значит, нужно сначала завершить ритуал как надо и после этого уже пытаться его снимать снова. Сейчас я не могу этого сделать именно из-за отсутствия у меня самого метки, а она не появится до завершения. Нельзя избавиться от того, чего нет.

— И что это значит? — предчувствие говорило, что ничего хорошего за этим точно не последует.

— Майя, послушай…

Он коснулся моего плеча, но я отстранилась настолько, насколько позволяло сиденье.

— Нам обоим не нравится ситуация, в которой мы оказались. Поэтому надеюсь, что ты пообещаешь вести себя хорошо, не влезать в неприятности и не пытаться сбежать.

— Не пытаться сбежать откуда? Ты что, женишься на мне и посадишь на цепь в подвале? — невесело предположила я. — Зачем тебе низшее отребье в женах?

— Ну, не совсем так. Завершим брачный ритуал, но обойдемся без цепей. Надеюсь, что обойдемся, — произнес он как-то очень уж неоднозначно. — А потом я приложу все усилия, чтобы разорвать его и освободить нас обоих.

Я помолчала, немного обдумывая его слова. Звучало, в общем-то, логично (если оставить за скобками то, что я даже не читала никогда о брачных ритуалах и их видах, не то что не знала, как их проводить на практике. Да и зачем мне это делать?).

— Каким образом мы его «завершим»? — Я как-то была на свадьбе маминой подруги. Церемония проходила в городском ЗАГСе, и сейчас в голове всплыл именно этот образ.

— Ну, как завершают все брачные ритуалы. Консумацией брака.

***

Внутри что-то оборвалось. По позвоночнику вниз спустился табун мурашек. Я посмотрела на Ярослава уже другими глазами. Нет, он определенно был хорош собой, но вот так просто переспать с ним? У меня даже парня никогда не было. Какая к кикиморовой бабушке еще консумация?!

— Неужели нет никаких способов разорвать клятву по-другому? Не верю.

— По словам моего знакомого, этот — самый надежный. Ты до сих пор не понимаешь? — Ярослав вновь завел машину, убедившись, что я больше не пытаюсь уйти, и мы неспешно поехали вперед. — Майя, еще раз повторю: мы крепко связаны. Улавливаешь суть? Нет? У меня здесь много дел, мне не нужны форс-мажоры. Мне на тебя плевать. В интересах нас обоих разобраться с проблемой побыстрее…

— Стой… — Я выставила обе руки перед собой, словно опасалась, что он кинется на меня прямо здесь. — Я не помню, что произошло, но одно знаю совершенно точно: я не могла провести брачный ритуал, тем более, как ты сказал, заковыристый.

— Не могла, но ты это сделала, — пожал плечами Ярослав.

Я лихорадочно пыталась придумать, что может помочь, но все упиралось в отсутствие каких-либо воспоминаний о вчерашней ночи.

— Знаешь, что? — предприняла последнюю попытку к отступлению. — Ну брак и брак, ритуал и ритуал. Это же не смертельно. У тебя вообще нет никакой метки. Так? Давай просто разойдемся. Отпусти меня, и все. Свою буду считать неудачной татуировкой. Как тебе идея?

— Нет. — Ярослав хмыкнул, как будто еще что-то знал, но не собирался говорить. — Вариант с «просто разойдемся» меня не устраивает. Мы должны разорвать связь. И я уйду.

— Тогда помоги мне вспомнить. Или хотя бы расскажи, что случилось! Если это действительно моя вина — я не буду возражать… Но если… — Я сбилась, понимая, что обвинять его сейчас будет не лучшей тактикой. — Вдруг, когда я вспомню, найдется другой способ убрать метку?

— Хм… — Он вздохнул. — Давай так. Мы попробуем разобраться с провалами в твоей памяти в следующие… скажем, сорок восемь часов. Ни ты, ни я не знаем, вечно ли можно ходить с кривым ритуалом. Поэтому я не могу дать тебе больше времени. Если за двое суток ничего не придумаем, то действуем по моему плану, где ты будешь хорошей девочкой, не будешь биться головой о стену и искать проблем на свою хорошенькую пятую точку, а просто позволишь мне закончить начатое.

С одной стороны, слова про «хорошенькую точку» мне определенно польстили. Часто ли могущественный высший сделает тебе комплимент, даже если и в такой грубоватой форме? С другой — Ярослав прямо сообщил, что все это вынужденная необходимость и заботится он обо мне только от безысходности.

Ну а с третьей стороны, если я вспомню, что произошло в клубе, то как минимум смогу объясниться перед отцом. Как максимум — избежать того, что Ярослав назвал «консумация». Слово-то какое…

Еще раз покосилась на мужчину. Симпатичный: волевой подбородок, острые скулы, взгляд опасный, но нет в нем чего-то дикого, что вызывало бы страх. Взрослый мужчина, знающий, чего он хочет от жизни — вот как выглядел Ярослав. Только вот я не взрослая и ничего не понимаю. Кроме того, что не планировала таким образом расставаться с невинностью!

Все же не помешает постараться разорвать наш уговор по-другому. Ярослав хоть и говорит, что это невозможно, но… почему бы не попробовать?

Осталось только вспомнить, как именно мы умудрились так вляпаться.

— Судя по молчанию, ты согласна с моим предложением. Что насчет поездки в клуб? Начнем от туда. Пока тот еще работает. — Мужчина мельком глянул на приборную панель, где светилось время немного за полночь. — Куда ехать?

А у меня есть выбор? Я невесело хмыкнула и ответила:

— Он назывался «Барракуда». Точный адрес не помню. Ну, выстави маршрут в навигаторе, я скажу, туда или нет.

Почему-то мое предложение вызвало у Ярослава явный приступ зубной боли — так сильно он поморщился. А затем протянул мне смартфон.

— Поставь сама. Я пока не очень разбираюсь во всех этих вещах.

Настала моя очередь смотреть на него с любопытством. Не очень разбирается? Кто-то в двадцать первом веке не умеет включать приложение с картами? Да у нас даже бабушка-соседка знает, как пробить адреса всех магазинов со скидками.

Я ввела в навигаторе адрес и сказала, смотря в экран телефона:

— Через светофор — налево.

— Отлично. Будешь моим штурманом. Поехали. — И Ярослав втопил в пол педаль газа.

Когда до «Барракуды» оставалось буквально несколько сотен метров, мужчина неожиданно нахмурился.

— Забыл кое о чем. — Я насторожилась, ожидая подвоха. — Темная магия и все, что с ней связано, как оказалось, сейчас не слишком в почете.

— Темная магия всегда была под запретом… — подняв брови, поправила я.

— Всегда? — усмехнулся он, а потом выдал непонятное: — Ты удивишься. — Но тут же отмахнулся. — В общем, неважно. Я к тому, что говорить кому-либо о том, что ты не помнишь ритуала, будет плохой идеей. В твоих же интересах об этом не распространяться.

Спорить не было смысла. Если уж папа, обнаружив фонящую темной магией метку, начал пытать меня — то страшно даже подумать, что будет, если я попаду к Арбитрам. В «Теневерс» отправят? Или сразу казнят?

— Я никому не скажу. — Да мне и некому говорить. Друзей среди нечисти у меня не было, а одногруппницам и подавно про магию нельзя ни слова.

— Отлично, тогда наша официальная версия — я, изголодавшийся по женскому вниманию, запал на первую встречную, а ты влюбилась с первого взгляда в мое огненное обаяние. — Мужчина поиграл бровями, а вот я едва не опешила от такой формулировки.

«Изголодавшийся по женскому вниманию» — он из тюрьмы, что ли, вышел? Или магическое воздержание практиковал?

Но задать вопрос не успела, так как машина наконец остановилась.

Музыку, доносящуюся из двухэтажного здания, было слышно уже на парковке.

У входа стояло несколько веселых компаний. Кто-то что-то обсуждал, кто-то ждал такси, кто-то, покачиваясь, пытался удержаться на ногах.

Стоило приблизиться, как все тут же повернулись на меня. Невольно замедлила шаг, опять машинально дотрагиваясь до груди в поисках амулета. Без него в подобном месте я чувствовала себя голой.

У входа навстречу вышел вышибала. Безразлично скользнул по Ярославу взглядом и недовольно уставился на меня. Неуютно поежилась, машинально отмечая, что из дома меня выдернули в наряде, отнюдь не подходящем для подобных мест. Свободная футболка да домашние брюки, ни грамма косметики, растрепанные волосы, которые я безуспешно пригладила рукой. Я ожидала, что громила на входе что-нибудь скажет, но мой спутник опередил:

— Дружище! — расплылся мужчина в улыбке. Охранник удивленно заморгал, и, воспользовавшись растерянностью, Ярослав подтолкнул его вперед, слегка приобняв.

Высший дернул меня за собой. Запах дешевого парфюма, смешанный с ароматами алкоголя и коктейлей, ударил в нос, громкая музыка заставляла сердце биться в унисон с каждым битом.

Все произошло так быстро, что я и заметить не успела. Вот мы уже внутри, вышибала сидит на диванчике у входа и с отсутствующим видом смотрит куда-то перед собой.

— Не тормози, — подмигнул Ярослав, за руку ведя меня дальше. Еще только небольшой холл перед танцполом, но народу было уже порядочно.

— А… — Я удивленно кивнула в сторону диванчика, от которого мы уже успели уйти.

— Он бы нас и так пустил, но никто не имеет права косо смотреть на мою невесту. — Мужчина явно забавлялся.

— А что ты с ним сделал? — спросила одними губами. — Это магия?

Ярослав наклонился, шепнув на ухо:

— Да нет. Всего лишь захват, временно отключающий сознание. — Его усмешка щекотала кожу. — Я одно время боевыми искусствами увлекался.

Интересно, зачем изучать боевые искусства тому, кто и так обладает могущественной магией? Он сбил отца с ног одними чарами, причем не особо напрягаясь.

— Развивал свою силу? — предположила я.

— Боевые искусства — это не столько про силу, сколько про философию, мировоззрение, — пожал плечами он. — Так, сориентируй, где вы сидели?

Вокруг клуба кипело веселье: танцы, смех, шумные компании за столиками. Вспышки света то и дело освещали лица посетителей.

Но напряжение внутри меня росло с каждым шагом. Снова коснулась рукой по груди. Казалось, что каждый взгляд на меня — обвиняющий, каждый смех за спиной — насмешка.

— Вот там. — Я указала на столик недалеко от бара. Он как раз и сейчас был свободен: только-только отошла какая-то парочка, очевидно, решив закончить вечер в более приятной обстановке.

Ярослав подвел меня к столику и оставил за ним.

— Сиди пока тут и дай мне немного времени.

Сначала я видела, как он подошел к бармену, перекинувшись с ним парой слов, бармен куда-то ткнул пальцем. Мужчина кивнул и скрылся в том направлении.

Оставшись одна, я почувствовала, как напряжение достигло апогея. Взгляды, казалось, пронзали меня насквозь, шум вокруг усиливал чувство одиночества. Я надеялась, что тут память начнет возвращаться, но нет. Ничего.

Может быть, пока Ярослав ушел, спросить про амулет? Мало ли, может, я его тут и потеряла? Да хоть у того же бармена уточнить, не находили ли они, или у администратора.

Все лучше, чем сидеть и ничего не делать, ожидая, пока кто-то другой за меня решит мои проблемы.

Встав, подошла к стойке:

— Подскажите, пожалуйста, у вас не находили синий кулон на кожаном ремешке? Я в пятницу вечером тут была, потеряла его.

Бармен неприязненно покосился на меня, но ничего не сказал.

— Может быть, у вас тут есть какой-то стол находок? Подскажите, где у вас администратор? У кого можно уточнить?

Парень за стойкой демонстративно отодвинулся подальше, делая вид, что меня не существует. Что ж, это еще не худший вариант.

Я развернулась, решив, что поищу администратора сама.

В этот же момент рядом со мной к стойке подошел еще один человек.

— Два «Лонг-Айленда», — заказал он.

И в этот момент в голове словно что-то щелкнуло:

— Лонг-Айленд Айс Ти, пожалуйста, — жеманным голосом говорит одна из моих одногруппниц, Наташа, — Майя — это тебе.

— Скоро домой надо будет, я маме сказала, что мы у Полины курсовую делаем… — пытаюсь отказаться я. — Мне уже хватит.

— Ой, да что ты выдумываешь, — а это уже сама Полина пихает меня локтем в бок, — написано же, просто холодный чай. Ну чуть с градусом, подумаешь. Давай, за встречу. Когда еще в следующий раз от родителей улизнешь?

Я потерла лоб, который словно огнем обожгло. Затем повернулась к заказавшему коктейли типу:

— А подскажите, вы не знаете, сколько в нем градусов?

— Около тридцати.

Тридцати?! Полина и Наташа меня специально напоить хотели? Или они не знали?

Наверное, все же не знали или банально не задумались, что для меня это многовато. Ну, все ж пьют наравне, так чего кому-то делать поблажки?

Хотя все равно, даже с учетом высокого градуса — от одного коктейля не должно было стать так плохо, чтобы забыть, где находишься, и согласиться выйти замуж за непонятного мужика.

Я впервые подумала, что мне еще повезло: высший и, на первый взгляд, адекватный. Даже согласился помочь, хотя мог бы относиться ко мне как к грязи. А если бы я вообще очутилась в объятиях какого-нибудь огра? Те особо не церемонятся, женщина для них в первую очередь объект вожделения, а уже потом — живое существо.

Бр-р-р…

— Дай пройти, — наехала на меня подошедшая к барной стойке светловолосая девица в облегающем мини-платье и недовольно поджала губы.

Я спокойно отодвинулась (чего скандалить; это даже не ее вина, а моя аура), но освободившегося метра ей оказалось мало.

— Я сказала, дай пройти! — повторила девица злее. — Ты глухая или просто тупая?!

Она пихнула меня в бок локтем, попыталась ухватить за одежду, чтобы оттолкнуть дальше. А затем и вовсе взяла со стойки остатки чьего-то недопитого коктейля и плеснула в мою сторону. Я еле успела отскочить — на одежду попали лишь отдельные брызги. Ничего критичного, застираются.

Но, кажется, надо отсюда убираться, да побыстрее.

Внезапно на моем пути вырос Ярослав. Скандалистка при виде него немного позабыла о желании ругаться и облизала пухлые губы с таким видом, как будто и соблазнять не планировала, и при этом не прочь была покрасоваться. Мужчина же выглядел ну очень недовольным. Он положил ладони мне на плечи и произнес ровным тоном:

— Думаю, вам бы не помешало извиниться перед девушкой. А еще лучше — оплатить ей химчистку и моральный ущерб.

— Чего?.. — опешила девица. — Ей? С какой это радости?

По-хорошему, блондинке бы сейчас успокоиться и переключиться с меня, но, кажется, к неприятию ауры низших у нее приплюсовался и собственный отвратный характер, потому что она фыркнула и тряхнула волосами.

— Иди ты знаешь куда, — дальше она очертила направление, куда конкретно должен сходить Ярослав, но на него ее слова впечатления не произвели.

Он высился прямо перед блондинкой, на расстоянии какого-то метра, всем видом давая понять, что не намерен делать даже шага в сторону.

— Начнем с извинений перед моей невестой. Я жду, — произнес высший так плотоядно, что мне самой стало не по себе.

Он же ее не испепелит при целом клубе обычных людей?..

Нет, даже не так.

Он ее в принципе не должен испепелять!

Впрочем, сейчас я стояла возле Ярослава и впервые в жизни ощущала себя под защитой. Странное чувство. Непривычное, но ужасно приятное. Нет, меня особо не унижали, а благодаря артефакту я даже жила полноценной жизнью, но никто никогда не пытался защитить меня вот так. Чтобы просто заслонить своей спиной.

Мама всегда предлагала решать споры компромиссом и «быть отходчивой», отец в мои дела особо не вмешивался. Приходилось самой разбираться с проблемами. Я не жаловалась. Но, оказывается, так здорово, когда за тебя может кто-то заступиться.

Правда, скандалить все равно не хотелось.

— Яр, пойдем отсюда, — короткое имя как-то само по себе сорвалось с моих губ.

— Мы пойдем отсюда, когда тебе возместят ущерб за испорченную одежду, — просто ответил высший. — Не умеешь себя вести — раскошеливайся. По-моему, это справедливо.

— Да мне плевать на твою уродскую… — начала девушка, и тут на сцене появилось новое действующее лицо.

Лысый двухметровый мужчина, похожий на огромного богатыря или на криминального авторитета из девяностых. Я про таких дядечек в детстве смотрела телепередачи: у них еще были малиновые пиджаки и золотые цепи. Лицо его не выражало никаких признаков глубокого ума. Бармен лишь тяжело вздохнул и отодвинул подальше стаканы, когда «богатырь» замаячил на горизонте.

— Что-то не так, киса? — спросил он грубым басом, хрустнув костяшками пальцев.

— Да, масик. — Она изобразила грустную мордашку. — Этот мужик ко мне пристает. Разберись с ним, ладно?

Видимо, под «пристает» ее спутник понял «домогается», потому что размениваться на лишние вопросы не стал. Он просто попытался въехать гигантским кулаком Ярославу в лицо. Тот среагировал молниеносно и без капли магии. Уклонился вбок, затем плавно нагнулся, уходя от второго удара, и занес левую руку, обманным маневром вынуждая «богатыря» защищаться с левой стороны. Но ударил справа. Да так, что у оппонента отчетливо, даже сквозь громкую музыку, хрустнула челюсть.

Следующий удар пришелся по центру. Играючи, почти легко, без напряжения. Яр дрался так естественно, словно всегда только этим и занимался. Как он там сказал? Это мировоззрение, а не голая сила?

Интересная, конечно, философия — разбивать чужие лица.

«Масик» рухнул в объятия взвизгнувшей блондинки. Носом хлынула кровь. Судя по всему, он самую малость потерял сознание, а значит, оказывать сопротивление не планировал. Я ждала охраны, которая выбросит нас всех прочь, но никто не отреагировал. Даже бармен попросту вернул бокалы на стойку и принялся готовить новый коктейль.

Ярослав навис над парочкой грозовой тучей и пророкотал негромко, но по губам отчетливо читалось каждое слово:

— Я жду извинений.

— П-прости, — выдавила из себя девица, с ужасом поглядывая в мою сторону. — Я н-не специально… что-то нашло как б-будто… я в-все возмещу…

Дрожащими руками она достала из миниатюрной сумочки крупную купюру, после, подумав, схватила еще одну и вручила мне. Я отказываться не стала — деньги никогда не бывают лишними.

— Приложи ему что-нибудь холодное к лицу, — посоветовал Ярослав блондинке и добавил, обращаясь к бармену: — Есть лед?

— Разумеется. — Тот меланхолично зачерпнул железной лопаткой несколько кубиков и протянул девице чашку со льдом.

Больше желающих предъявить мне претензии или подраться с высшим не нашлось. Наоборот, посетители клуба расступались, когда мы шли мимо. Я даже смогла немного расслабиться. Кажется, рядом с Ярославом мне нечего опасаться.

К моему удивлению, он направился не к выходу, а в сторону подсобных помещений.

***

— Куда мы идем? — не выдержала я, пытаясь догнать его.

Мы свернули за угол, и взгляду предстала небольшая дверь, за которой уже суетился, судя по бейджику, администратор. На его лице было написано беспокойство пополам с нервозностью:

— Ярослав Олегович, мы нашли записи камер с пятницы. Уже начали их отсматривать… — Он махнул рукой в сторону компьютера, где было открыто сразу несколько окон.

Кроме администратора в комнате еще было трое мужчин. Двое у компьютера, еще один в костюме респектабельного вида, вытиравший платком пот со лба.

Взглянув на меня, все они заметно напряглись, но при этом, опасливо покосившись на Ярослава, не сказали и слова. Яр успел их запугать, пока я у бара стояла? Или он давно тут всех знает? Если второе, то зачем было вырубать охранника на входе?

— Вот, я нашел! — воскликнул один из сидевших за компом. — Примерно с восьми двадцати до девяти девушки находились в зале…

Все мое внимание обратилось на видео.

Я чувствовала себя все более напряженно с каждой минутой, когда моя фигура на экране вставала, чтобы потанцевать или подойти к бару, внутренне замирала, ожидая что вот-вот случится что-то нехорошее. Когда ко мне подошел незнакомый мужчина, я буквально подскочила на месте, непроизвольно вцепившись Ярославу в руку. Это я помнила очень смутно. Размытые образы появлялись в голове только после того, как я видела их же на экране монитора. Память возвращалась, но нехотя, со скрипом.

— А звука нет? — спросила я, хотя сама понимала, что откуда бы ему взяться, если камера снимала происходящее сверху и была далеко от столика.

— Нет, конечно, — замотал головой администратор. — Можем разве что приблизить…

Но приближать не понадобилось, потому что, очевидно, что бы ни предложил мне незнакомец, я от этого отказалась, и он отказ принял. А наши посиделки с подругами продолжились.

Мы просматривали на увеличенной скорости, а потому десять минут промотались быстро. Через десять минут незнакомец подошел еще раз. Только на этот раз к Наташе.

Яр перехватил мою руку, и я поняла, что снова слишком сильно схватилась за него. Вроде бы никаких образов или воспоминаний, но что-то внутри напрягалось от вида этого человека.

Однако, потанцевав с Натальей, они разошлись, и подруга как ни в чем не бывало вернулась за столик. В следующие полчаса ничего не происходило. Ну разве что Полина с Наташей вместе сходили в туалет, а потом заказали злополучный «Айс Ти»…

Камеры находились высоко, а приближать свое собственное лицо казалось ненужным, но чем дальше шла запись, тем больше было коктейлей, за одним пошел другой, затем третий…

«Зачем же я столько выпила?!» — с возмущением подумала я, не в силах понять собственного хода мыслей. Какие-то чересчур размашистые жесты, смех с запрокидыванием головы. Словно смотрелась в кривое зеркало.

— Отмотай на двадцать минут назад, — вдруг приказал Ярослав.

Управляющий записью работник тотчас подчинился.

— Еще немного. Еще. А теперь назад. Стоп, — четко отдавал команды он. — А теперь приблизь. Да не к столу, к бару.

Через несколько секунд на экране возникло немного размытое изображение Наташи, которая как-то странно занесла руку над бокалом с самым первым «Айс Ти».

— Она тебе что-то подсыпала, — спокойным голосом констатировал Яр, хотя по этому кадру сказать наверняка было сложно. Да и как вообще можно, если Наташа моя подруга? Она простой человек. Что бы она вообще могла мне подсыпать и зачем? — Давай дальше.

Запись снова пошла вперед. Скорость проигрывания увеличили. В какой-то момент мне закономерно стало плохо, и подруги, подхватив под руки, повели в туалет уже меня.

Несколько щелчков мышкой, и на экране переключили вид на другую камеру. Ту, на которой изображение показывало коридор. Коридор, в котором стоял тот самый тип, что подходил ко мне еще в самом начале.

С ужасом и предчувствием неминуемой беды я смотрела как те, кого я считала подругами, передают меня в полусознательном состоянии с рук на руки этому типу.

— Кто он такой? Что ему нужно? — вырвалось у меня, как будто кто-то мог сейчас дать ответ.

Администратор пододвинулся поближе к экранам.

— Не похож ни на кого из наших постоянных посетителей. — Он попытался выдавить из себя извиняющуюся улыбку, хоть я и видела прекрасно, что от меня у него дергался глаз.

Тип увел меня в туалет. Внутри все сжалось. Умом я понимала, что все уже произошло, что сейчас я в безопасности и никто мне не угрожает, но ощущение беспомощности и опасности никак не желало отпускать.

— Куда у вас охрана смотрит, если такое происходит? — Прищур Ярослава не сулил этому клубу ничего хорошего.

— Побойтесь бога, Ярослав Олегович, так ведь зачем молодые люди по клубам-то ходят? — заблеял тип, сидящий позади всех на диванчике, судя по влажному платку, потел он все сильнее и сильнее. — Все постоянно по двое-трое заходят…

— А там у вас камеры есть?

— Так нельзя же… — начал было тип, но в этот же момент изображение на экране заставило всех замолчать.

Прошлая я выбежала из туалета с расширенными от ужаса глазами, без сумочки, в порванной на груди кофте, сквозь дыру на которой была видна уродливая нечеловеческая кожа. Спотыкаясь, я побежала прочь, кажется, даже не понимая, куда и зачем бегу.

Я машинально провела рукой по груди, понимая, что именно тогда и осталась без амулета.

Проще от этого понимания не стало. Что-то подсказывало, что артефакт бессмысленно искать в туалете. Его либо выбросила уборщица, либо забрал кто-то из посетителей клуба (ну а что, красивый кулон, с камушком), либо… этот мужик и сорвал, когда пытался… что? Я даже думать не хотела, почему моя кофта разодрана, а сама я так напугана, будто увидела свою смерть.

Поискать, конечно, стоит, но особых надежд я не питала, а потому огорчилась. Если час назад внутри кипела уверенность, что и без амулета справлюсь, то в обычном человеческом клубе она угасла. Да какое «справлюсь»? Моя аура притягивает проблемы как магнитом.

Как только Яр решит от меня избавиться (а он вряд ли хочет прожить с фиктивной женой всю оставшуюся жизнь и умереть в один день от глубокой старости), я окажусь предоставлена самой себе. И тогда ни общежития мне не видать, ни съемной квартиры, ни нормальной работы. Разве что в каком-нибудь зачуханном баре для низшей нечисти, где считается нормой пощупать официантку. Придется вечно скрываться… или возвращаться на поклон к отцу, сделав вид, что никаких пыток не было.

Даже не знаю, что страшнее.

— Ты как? — спросил Ярослав, кажется, он уловил, как резко испортилось мое настроение.

— Нормально, — обманула я, тряхнув волосами. — Просто пытаюсь вспомнить хоть что-то. Пока безрезультатно.

Уже чуть позже до меня дошло: а если кто-то из людей, увидевших сейчас это изображение, догадался, что с моей кожей что-то не так?! Она же явно выделялась на видео!

Я присмотрелась, но никто не выглядел удивленным или испуганным. Выбежала и выбежала. Фух. Все не так страшно. Впрочем, определенная логика в этом имелась. Это я знаю, что под одеждой скрыта уродская кожа нечисти, а они представляют себе какой-нибудь чешуйчатый топик.

Люди вообще довольно невнимательны. Иногда они не замечают простейших вещей, потому-то нечисть и умудряется жить рядом с ними без опасения быть раскрытой.

Ярослав попросил перемотать видеозапись вперед. Ничего особенного. Я просто выбежала из коридора и нетвердой походкой вернулась в зал. Основные камеры показали, что подруг нигде уже не было, и вскоре я ушла.

— Получается, мы с тобой встретились в этот промежуток времени, — сказала я, наблюдая, как моя собственная фигура, пошатываясь, вываливается наружу.

— Нет, — покачал головой Яр. — Кое-что не клеится.

— Что?

Он глянул на застывших по струнке людей и всем видом показал, что объяснится позже.

— Есть камеры видеонаблюдения с улицы?

— Ага, есть парочка… — кивнул один из сидящих за мониторами парней. — Ща, нужно войти в другой сервер.

— Давайте. Мне интересно, куда девушка делась после вашего чудесного заведения.

— Ну что вы, Ярослав Олегович, гневаетесь? Мы же не можем отвечать за каждого клиента, — проблеял администратор, но высший не очень-то слушал его оправдания.

Он выглядел недовольным. Я чувствовала, как внутри него поднимается волна раздражения. Еще не испепеляющей ярости и не желания мстить, как было раньше, но чего-то совершенно не безобидного.

Я же все пыталась понять, как так вышло, что собственные подружки сдали меня в руки какого-то мужика и попросту слиняли с горизонта.

Хотя… подружки ли?

Если вдуматься, мы никогда близко не дружили. У девочек был свой круг общения, а со мной они контактировали от случая к случаю. Открыто не гнали (иначе бы я сама не стала навязываться), но никуда и не звали. Мы общались больше по учебе: рефераты, курсовые, экзамены. Иногда ходили вместе в столовую, но особо не сближались.

Когда они пригласили меня в клуб, я не смутилась: мы же дружим. Но теперь понимала, что раньше-то не приглашали. Что изменилось?

Неужели меня изначально собирались опоить? Или эта идея пришла к ним позже?

Вопросы роились в голове как мухи, и каждый следующий портил мое настроение лишь сильнее. Я ощутила себя такой глупой и слабой, которую можно обмануть, сбыть какому-то мужику как поломанную вещь, бросить совсем одну. Замечательно, конечно.

— Во, нашел, — радостно сказал один из работников, отвлекая меня от тоскливых мыслей.

Мы все уставились на размытое изображение. Здесь оно оказалось совсем плачевным: камеры стояли выше, качество было хуже, да и время вечернее, освещение совсем тусклое, фонари неяркие. Но даже этого хватило, чтобы убедиться: я хожу возле клуба и, кажется, ищу машину, которая могла бы подбросить до дома.

По крайней мере, я обращалась то к одному водителю, то ко второму. Но везде получала отказ. Передо мной захлопывали двери, закрывали окна, кто-то отшатывался или пытался отпихнуть меня руками.

Конечно, артефакт-то остался в клубе.

Судя по жестам, я просила одолжить телефон для звонка, но получала лишь отказ.

Стало до жути жалко саму себя. Со стороны все это выглядело просто отвратительно.

Я все дальше уходила от обзора камер, вертелась на углу здания, придерживаясь за стену.

— Смотри! — вскрикнула, дернув Яра за рукав.

— Угу, вижу, — мрачно ответил тот.

Камера захватила самый краешек изображения. Передо мной остановилась какая-то темная машина. Видимо, мы недолго пообщались с водителем, после чего я села внутрь, на заднее сиденье. Разглядеть что-то конкретнее не удалось, и так приходилось всматриваться, чтобы понять детали.

— Есть другие углы обзора? — спросил высший у администратора.

Тот, сглотнув, отрицательно покачал головой.

— Ясно. Тогда верните мне вид с предыдущей камеры и отмотайте назад. Да, вот сюда.

Теперь машина, едущая перед входом в клуб, виднелась отчетливее. Ничего примечательного в ней не было. Отечественный автопром, причем старенький. Таких по городу — миллионы. На передних сиденьях водитель и пассажир — оба мужчины. Но без каких-то выдающихся черт (рогов или четырех глаз не имелось). К счастью, номера, хоть и замызганные грязью, но читались. Администратор записал их Ярославу на листке бумаги, попросил распечатать несколько изображений авто и тоже передал нам.

— Больше, к сожалению, ничем не сможем помочь, — вздохнул он. — Обратитесь в полицию.

— Непременно, — сказал Яр. — Майя, пойдем?

В туалет напоследок мы все же заглянули — никаких жутких воспоминаний внутри не всколыхнулось — но, как и ожидалось, артефакта там не нашлось.

Вскоре мы вышли из злополучного клуба и вернулись в машину Яра, которая теперь казалась настоящим спасением. Здесь нечего бояться.

— Почему ты сказал, что мы не могли встретиться сразу после клуба? — спросила я, откидываясь на спинку сиденья. — Может быть, меня куда-то подвезли, и мы…

— Потому что ты, дорогая моя Майя, была вся залита кровью, — усмехнулся мужчина, не позволив мне пофантазировать. — Причем не только своей.

— В смысле?!

— В прямом. Ты была откровенно в плачевном состоянии: одежда порвана, на теле свежие ссадины и кровоподтеки. И вообще едва осознавала, где находишься. В клубе же ты хоть как-то себя контролировала. Значит, случилось что-то еще.

— Но что?.. — наивно спросила я, ужасаясь лишь сильнее.

— Мне и самому хотелось бы выяснить, куда ты умудрилась вляпаться, — пожал плечами Яр.

— Но сейчас же все нормально. — Я потрогала лицо, словно могла не заметить синяков или свежих ран. — Ничего не болит.

— Это как раз объяснимо. Магия не только связала нас, но и исцелила тебя, — коротко объяснил он. — Дай мне подумать, куда теперь ехать.

После чего задумчиво тронул переносицу, побарабанил пальцами по своему колену.

— Можем съездить к моим подружкам, — предложила я, наблюдая, как Яр выезжает со стоянки. — Ну, то есть к девочкам из университета.

— Позже. Сейчас в этом нет смысла. Они не увозили тебя из клуба, просто опоили и пытались подложить под какого-то ушлепка. Мы с ними обязательно поговорим по душам, — произнес он опасным тоном, — но сначала разберемся с теми, кто согласился тебе помочь в таком состоянии. Раз согласился, а не послал — значит, перед нами нечисть. Скорее всего, низшая. Вряд ли высшие стали бы тратить время, — размышлял он вслух. — Нет, это, конечно, возможно, но для начала предположим, что это обычный низший. Хм. Давай-ка съездим в одно местечко…

Он резко вывернул руль, разворачивая машину. Что за страсть к экстремальной езде? Но надо было признать, что водил он отлично. Машина была с механической коробкой передач, но глядя на то, как быстро и уверенно его руки дергают рычаг, поворачивают руль, можно было залюбоваться.

— Куда мы едем?

Он неопределенно дернул плечом, не спеша с ответом. Я вздохнула и отвернулась к окну. Ну не хочет отвечать и не надо. Все равно мне деваться некуда. Без амулета я даже попутку не поймаю, чтобы вернуться к отцу. Хотя… у меня же теперь есть немного денег!

Вспомнилось, как Яр вступился за меня в зале перед облившей меня коктейлем девушкой, и я невольно улыбнулась той теплоте внутри, что отозвалась на воспоминания.

— Едем туда, где собираются низшие, — неожиданно произнес Ярослав. — Не обещаю, что мы что-то найдем, но хотя бы попробуем.

— В плане? В какой-то бар или куда?

— Нет. Я говорю про притоны для низших. Ты же сама знаешь, что для жизни, кроме обычной еды, им всем нужна энергетическая подпитка.

Хм. Разумеется, я слышала про притоны. Низшая нечисть всегда выбирала для жизни места, где пересекались естественные магические потоки. Выбора не было.

«Им всем…» Ярославу правильнее было бы сказать «вам всем». Потому что я тоже была низшей и тоже нуждалась в чужой энергии.

Проще всего было напитаться ею, находясь рядом с людьми. Но в том-то и таилась жестокая насмешка провидения, что люди низших рядом с собой не выносили. Потому-то и приходилось икать подобные места силы либо пробиваться в услужение к кому-нибудь из высших, которые тоже могли служить источником подпитки.

Сам вид потребляемой энергии различался от нечисти к нечисти. Кто-то питался гневом, кто-то страхом, кто-то похотью, темными секретами, горячими желаниями, сколько видов, столько и предпочтений. Тот вид, к которому относилась я, умел улавливать чужие желания и насыщаться ими. Усиливать или ослаблять в других людях их доминирующую страсть.

Вот только с амулетом я и думать забыла о темном голоде. День в университете среди обуреваемых гормонами студентов — и резерв наполнялся сам собой.

Я тяжело вздохнула.

— И где у нас в городе есть пересечение этих… потоков? — вполне могло случиться, что без амулета мне самой придется теперь занять место среди тех, кто там обитает.

— За Машиностроительным заводом, в сторону озера, сразу за городом…

— Там от озера одно название, болотина же одна, — фыркнула я. — Правда, оно же вроде в черту города входит? Давно уже. Ты про то, что за парком Победы?

— Меня какое-то время не было в городе, так что я могу ошибаться. — Мужчина как-то странно смутился.

— Насколько давно? — Я нахмурилась, припоминая все странные оговорки, которые он делал. — Ты ведь не из «Теневерса» приехал? — вопрос вырвался сам собой.

«Ну и зачем спросила? Вот скажет он «да», что будешь делать? Попросишь машину остановить и выйдешь?» — тут же отругала я саму себя.

И, тем не менее, ответа я ждала, затаив дыхание.

— Нет. — На его губах мелькнула странная улыбка.

Я постаралась, чтобы он не заметил моего облегченного выдоха.

Все же «Теневерс» неспроста называют страшным местом. Тюрьма для самых опасных преступников среди нечисти, и она ломает их. Оказаться там даже на полгода-год — целое испытание для психики.

С другой стороны, и абы кого туда не отправляют. Маленькие нарушения предусматривают менее строгие меры наказания: штрафы, домашний арест, исправительные работы. Если же тебя упекли в «Теневерс» — ты должен был сделать что-то сверх.

Время близилось к двум ночи. До рассвета было еще далеко.

— Ты хорошо держишься, — сказал Яр. Непонятно было, комплимент это или нет и к чему конкретно относится. Слишком много всего навалилось.

Да и правда в том, что я сама не чувствовала, что держусь хорошо. Хотелось жалеть себя, упрекать Вселенную и всех вокруг в несправедливости, но вместо этого приходилось контролировать себя, чтобы не дать воли эмоциям и не давать мыслям крутиться вокруг обозначенного Ярославом срока.

— Тяжело разочаровываться… в людях. Да и в нелюдях тоже, — грустно усмехнулась я, не отрывая взгляда от дороги. — Еще вчера у меня были друзья…

«...и семья», — додумала про себя. Нет, в целом семья была у меня и сейчас, она никуда не делась. От того, что сделал отец, я не перестала быть дочерью своих родителей.

И, тем не менее, острое чувство одиночества было крайне болезненным.

— Дружба, любовь — это все крайне романтизированные понятия, — хмыкнул мужчина. — Так что не придавай им слишком много значения.

— Ты не веришь в любовь? — зачем-то спросила я.

— Я в принципе мало во что верю. — Ярослав казался невозмутимым. — У меня огромный опыт общения и взаимодействия с представителями всех возможных форм разума. Любви без грязи не бывает. Она слишком переоценена.

«Как он может так говорить?» — Я никогда никого не любила, и тем не менее его слова неприятно резанули.

— Это, наверное, от того, что тебя кто-нибудь предал, — уверенно выдала я. — Вот ты и разочаровался во всем разом. Но так неправильно.

Почему-то мне казалось очень важным это сказать. Не потому, что я надеялась на какие-то отношения с ним. Упаси небо! Нет.

Просто показалось, что, убедив его, я смогу убедить и себя. В то, что одиночество — это не нормально. В то, что одиночество — это не навсегда.

Яр вдруг повернулся ко мне и вздернул брови:

— А если предавал я? Мой друг как-то пытался меня отравить, и в итоге я заставил выпить яд его самого. А моя единственная сестра умерла из-за того, что я ей не поверил, — голос оставался спокойным, но я почувствовала вспышку какого-то отчаянного, на грани одержимости, желания. Чего он так жаждет? Может быть, это месть? Или, напротив, прощение? Разобрать не успела. Оно ушло так же быстро, как и пришло. — Тех, кому я клялся в верности, пытался убить, а покинув этот город... подвел огромное число людей и нелюдей...

— Должно быть, у тебя были на это причины, — неуверенно произнесла я.

Он неопределенно мотнул головой.

— В общем, это я все к тому, что разочарование — это, конечно, неприятно. Но не смертельно. В следующий раз просто не стоит никем очаровываться.

«Наверное, он прав. Если уж сама себя порой разочаровываешь, то чего же ждать от других?» — с грустью подумала я, но изо рта тем временем вырвалось:

— Даже тобой? — Я понятия не имела, зачем это спросила.

— Тем более мной, — мрачно подтвердил Ярослав. — Это плохо кончится. — Он снова повернулся и сказал с предупреждением в голосе: — Для тебя.

Мы проехали через завод, мимо парка, к полузаброшенным зданиям старых складов и гаражей. Слабый свет фонарей пробивался сквозь узкие улицы, выхватывая тощие фигуры людей впереди.

Я заметила несколько костров в проулках между строениями, вокруг них собирались по трое-четверо.

Ярослав припарковал машину на обочине, открыл дверь. Запах, ударивший в нос, был настолько едким и пронзительным, что показалось, будто я могу его видеть — смесь мокрой земли, испорченной еды и чего-то горелого.

Где-то лаяла собака, слышался кашель, стоны и редкие слова на непонятном языке.

— Если хочешь, то можешь посидеть в машине, я попробую порасспрашивать местных.

Я заколебалась. С одной стороны, одной в таком месте оставаться не хотелось, с другой — не хотелось видеть опустившихся низших, которые могут тут обитать. Как будто смотреться в кривое зеркало и понимать, что я ничем не лучше них.

Но не успела ответить, как мимо нас проехала еще одна машина. Ярослав заметно насторожился, наблюдая за тем, как та снижает скорость.

Она остановилась в метрах пятидесяти от нас, около двух фигур нелюдей. Окно машины открылось, оттуда высунулась чья-то рука и поманила к себе нечисть.

Короткие переговоры, и эти двое запрыгнули в ничем не примечательную старенькую тачку.

— Хм… — Ярослав неопределенно хмыкнул и захлопнул дверь.

— Ты не идешь?

— Давай лучше для начала проследим за этой машиной, — прищурился он, указывая вслед скрывшейся за поворотом тачке.

— Но ведь это не та машина, в которой увезли меня. Модель другая, и номер другой… — Я достала лист с распечаткой, чтобы еще раз удостовериться.

— Зато схема похожая, — резонно заметил мужчина.

Мы сильно отстали от подозрительной машины, и сначала мне даже показалось, что вовсе ее потеряли, но в скором времени снова вырулили на широкие городские улицы и заметили ту же тачку.

Ярослав старался держать скорость так, чтобы не выделяться из общего потока. Между нами и этой тачкой всегда были еще одна или две машины, чтобы избежать подозрений. Автомобилей ночью было не много, но они все же были.

Каждый раз, когда подозрительная машина останавливалась на светофоре, я чувствовала, как напряжение нарастает. Но чем дольше мы ехали, тем больше я начинала сомневаться.

«А что, если мы ошиблись? Мало ли кто зачем и куда едет».

Тут автомобиль свернул в один из проулков, Ярослав же проехал мимо.

— Ты чего? — Мы столько ехали за ними, а он решил отступить? Тоже начал сомневаться, как и я?

— Я знаю тот двор. Там тупик. — Мужчина выглядел хмурым. — Либо они нас заметили и свернули туда специально, либо их цель — там. В любом случае, выждем немного. Если не выедут обратно на дорогу, то пойдем проверим.

— Хорошо. — Мне в любом случае не оставалось ничего, кроме как согласиться.

Ярослав припарковался так, чтобы видеть выезд из двора. Салон автомобиля погрузился в молчание. Я тайком посматривала на своего компаньона. При первой встрече (которая по факту оказалась не первой) он показался брутальным и жутким. Но сейчас, в спокойной обстановке, нельзя было не отметить, что на самом деле черты лица его были довольно мягкими. Выразительные скулы, красиво очерченные брови, высокий лоб. Темные волосы чуть вились, придавая ему почти по-мальчишечьи дерзкий вид.

— Нравлюсь? — Вопрос заставил вздрогнуть и спрятать глаза. — Да ладно, не стесняйся, в конце концов, мы же обручены.

Голос был веселым, но при этом насмешки в нем не чувствовалось. Вот только внутри все равно поселился густой удушливый стыд.

Ярослав взял меня за подбородок, вынуждая повернуть лицо к нему. Я зажмурилась.

— Открой глаза, — приказал он, но я на это лишь мотнула головой. — Как же ты будешь притворяться безумно влюбленной, если даже посмотреть на меня стесняешься?

Вопрос был резонным. Собрав всю волю в кулак, я открыла глаза. К щекам предательски прилила краска.

— Так-то лучше. — Он искушающе улыбнулся, а карие глаза начали темнеть.

Его палец осторожно погладил мою щеку, и там, где он касался, становилось очень-очень тепло. Я завороженно приоткрыла рот, и он тут же мазнул пальцем по нему.

— Вот видишь, не так уж и сложно изобразить, что я тебе нравлюсь, — улыбнулся он, облизнув губы.

«В каком смысле? О чем это он? Я вроде ничего не изображала».

Но Ярослав уже убрал от меня руку и кивнул в сторону тупика.

— Оставим машину тут и пойдем пешком.

Ночь была теплой, но, несмотря на это, хотелось обхватить себя руками и растереть предплечья.

Несмотря на то, что мы были недалеко от центра, двор, в который мы пришли, выглядел совсем не презентабельно. Разбитые тротуары, фонарей практически нет, посредине — пустырь, мусорные контейнеры без крышек. Все в этом месте кричало о том, что от него лучше держаться подальше. Я всегда считала наш город красивым и ухоженным. Да на окраинах в спальниках приятнее, чем здесь.

Чем-то напоминало место, где собирались низшие, разве что тут было пусто. Несколько пустых припаркованных машин…

— Смотри. — Я ткнула пальцем в номер одной из тачек. Это была та самая, что подобрала меня у ночного клуба. — Значит, ты был прав про похожую схему, тут действительно кто-то… — начала было возбужденно я, но замолчала, заметив, что Ярослав стоит позади меня, не двигаясь.

— Яр? В чем дело? Что-то не так?

Мужчина неотрывно смотрел на обшарпанную дверь трехэтажного невзрачного здания впереди. Вернее, не на саму дверь, а на вывеску над ней.

«Школа боевых искусств «Феникс», — неприметная, едва заметная надпись на белом фоне.

— Знаешь о главном правиле, когда проводишь следствие? — Из его горла вырвался сдавленный смешок.

— Эм… нет.

— Вот и я о нем, похоже, забыл, — непонятно произнес он. — Ну пойдем выясним, кто и для чего тебя сюда привозил. Проходи. — Он прошел вперед и дернул дверь школы, та сразу же поддалась.

Мы попали в темный широкий холл, из которого вело несколько ответвлений за закрытыми дверями. Пока я непонимающе осматривалась, Ярослав просто стоял. Он как будто никуда не спешил. Скрестив руки на груди, вглядывался в темноту опасным острым взглядом. Кого-то ждал? Позволял себе прислушаться или обдумывал, куда пойти?

Я сделала робкий шаг вперед. В тишине он прозвучал громко, почти оглушительно, ударив по барабанным перепонкам.

Где-то вдалеке запахло желаниями. Я не улавливала их так естественно, чтобы разделить на оттенки или понять, о чем они, но общий спектр, горький, гадкий, в котором легко угадывалась опустошительная одержимость, безудержная страсть, чувствовался за версту. Эти желания принадлежали не кому-то одному, а целым вихрем раздавались отовсюду, будто кружили многоголосьем по школе боевых искусств.

И тут неожиданно меня ударило обрывками воспоминаний. Они были рваные и болезненные, но с каждым новым вдохом меня пробирало сильнее, и удушливый страх забирался под кожу. Я вспомнила отчетливый запах крови. Вспомнила чьи-то насмешливые крики. Яркий холодный свет. Себя, загнанную в угол. Помню, как меня тащили куда-то и выкинули, просто бросив на пол. Всего этого не хватало, чтобы собрать картинку воедино, но определенные образы складывались и… жутко пугали.

И запах желаний… там тоже был этот запах, от которого меня выворачивало наизнанку.

— Яр, — произнесла шепотом, закаменев от собственного голоса. — Я могу ошибаться, но, кажется, где-то здесь проводят что-то нелегальное.

— Вот как? — хмыкнул мужчина, но изумленным он не выглядел.

— Да… я… мне кажется, мы подъехали сюда, и меня потащили куда-то внутрь. Но я не помню точно. А потом… я помню какую-то арену или что-то похожее… снаружи стояли люди и смотрели.

«Добей! Добей! Добей!» — вдруг зазвучало в ушах металлическим лязганьем десятков голосов.

Я подавила рвоту, что начала подниматься от груди. Место определенно то же самое. Во мне просыпались сами инстинкты. Они и помогали отчасти восстановить картинку происходящего. Правда, ни одного конкретного образа я так и не увидела. Голова отказывалась собирать пазл из обломков памяти.

Я могла ошибаться. Возможно, память просто выдавала искаженную фантазию за действительность. Но эти тошнотворные желания, которыми так резко воняло в стенах школы… и мой собственный страх, который ширился в этих стенах — скорее всего, ошибки быть не могло.

— Предлагаю не гадать, а осмотреться, — улыбнулся Ярослав. — Кто-нибудь нас услышит и пригласит на чашечку чая.

Он говорил нарочито громко, в полную силу, а сам уже шел по коридору вперед, не особо таясь. Причем так, словно знал это место если не идеально, то близко к тому. Заглянул в какую-то раздевалку, потрогал ленты, которые наматывают на кулаки. Одну даже с собой взял, машинально накрутив на руку, задумчиво почесал щеку. Пошел дальше. Зашел в следующий кабинет.

Яр грохотал дверями и вообще вел себя достаточно развязно. Видимо, поэтому вскоре на нас в прямом смысле выскочила парочка охранников. Да не просто старичков, которые оберегали бы школу боевых искусств от посягательств хулиганов, а два крепких типа.

Один из них ощерился как дикий зверь, но Яр с милой улыбкой сказал:

— Господа, здравствуйте. Неужели дверь перепутали? Где тут у вас управляющий? Нет, нам определенно сказали идти куда-то сюда.

Парочка переглянулась и ответила:

— Вы ошиблись. Уходите немедленно. Это частная собственность.

— Да где же они ходят!.. — внезапно донеслось до нас, и из очередной двери выскочил абсолютно непримечательный мужичок лет пятидесяти, с проплешиной в волосах и маслянистыми глазками.

Я вообще заметила, что это особенность школы боевых искусств. Здесь все такое… обычное. Обычные коридоры, на стенах развешаны фотографии со сценами боев или портретами выпускников. Есть стенды с медалями. Мы прошли мимо нескольких вполне типичных залов с матами, расстеленными на полу.

Машины у входа тоже самые неприметные. В общем, все такое обычное, что даже в голову не придет искать потаенное дно.

Тут мужичок увидел нас.

— А вы… — начал он с легким подозрением.

Он узнал меня?..

Мамочки.

Я напряглась всем телом. О нет, если сейчас он вспомнит, что вчера меня притащили сюда в бессознательном состоянии, то не избежать очередной стычки. Только в этот раз сражаться придется не с одним моим отцом, а с охранниками (сколько их может ходить по коридорам школы?).

Хватит ли магии Яра, чтобы побороть их всех?

Меня начало потряхивать от нервов.

— Говорит, что к управляющему, — отрапортовал охранник. — Выгнать?

И тут этот мужик уставился на ленту, что накрутил вокруг руки Ярослав.

— Вы идиоты! Какое выгнать?! Вы же на бой? Ну точно! Вы тот боец, хвала небесам! — выдохнул мужчина.