Остановка "Любовь"

Босс, я так не играю

  - Представляешь, Даш, взяли секретаря-референта со знанием двух языков, английского и итальянского, думала, мир увижу, а он меня по российским городам таскает. То в Новосибирск, теперь вот – Ялта!

- И что плохого? Бархатный сезон в Ялте… Ммм, солнце, море, виноград. Романтика!

-  Если бы он меня одну хоть куда-то выпустил! В прошлой поездке хвостиком за ним ходила. Боюсь, ялтинские пляжи мне только в его обществе и светят.

- Ну, надо признать, на фотографиях он – Аполлон. Грех не соблазниться.

- Он женат, к твоему сведению. У меня табу на женатых, так что обойдусь без соблазнов. Буду издали любоваться его рельефной мускулатурой и безупречными брассом.

- Ого, уже интересно, откуда такие подробности про мускулатуру и брасс?

- Ну, в бассейне как-то пересеклись, — неохотно призналась Эля.

- И как тебе?

- Никак, отстань. Чужая рубашка – не моя забота.

- Ну, ты и дурында! Дети у него есть?

- Нет детей, и что с того?

- А то, что жена – не стена, дорогу осилит идущий.

-  Ой, не надо этих банальностей. Я же сказала, мне неинтересно. Ты зачем пришла? Помочь мне собраться? Вот и давай лучше дельные советы.

- Ладно, ладно. Деловые костюмы ты и сама упакуешь, давай займемся гардеробом для отдыха.

- В том-то и дело, что меня это смущает – у меня либо летние сарафаны, либо офисные платья, либо совсем уж вызывающие наряды. Не хватало еще, чтобы он решил, что я его соблазняю.

- Ну, конечно, трать всю зарплату на одежду а-ля "скромная монашка", и монокини не забудь прихватить, чтобы никаких двусмысленностей. Вот это платье цвета пыльной розы обязательно возьми, оно тебе безумно идет. И мятное тоже. Эх, жаль, нет у тебя чего-нибудь по-настоящему яркого, чтобы мужчины головы сворачивали! Появилась бы, как фея…

 - Во-первых, это совершенно не мой стиль, во-вторых, я этого не люблю.

- Что именно? Мужиков или все эти блестки?

-  Ах ты, змея подколодная, Дашка! Вечерних платья нужно два: на открытие форума и на гала-вечер закрытия. Допустим, возьму вот это серо-серебристое… и…

- Темно-синее, с вырезом до самой поясницы.

-  Конечно! Да там не просто вырез, а вопиющая провокация, ходячий призыв! Нет, ни за что. Остается старая добрая классика – черное. Там хоть этот вызывающий разрез до пупа можно будет прикрыть брошью. Ладно, укладывай, как ты умеешь, а я кофе сварю, никак не проснусь толком.

Даша хитро прищурилась, словно заговорщица, и, отложив серое платье, бережно убрала его в чехол, спрятав под стопку строгих деловых костюмов черное, отколов от него брошь и туда же пристроив темно-синее «соблазнительное безобразие». Еще она положила свои любимые пастельные платья, воздушное парео и пару головокружительных, остромодных купальников. На что только не пойдешь, устраивая личную жизнь подруги! Задумавшись, добавила в отсек с бельем кружевной комплект из полупрозрачного пеньюара и шелковой ночнушки, способной свести с ума кого угодно.

- Эль, я чемодан закрываю, вроде все уложили? Ничего не забыли?

- Закрывай уже и иди пей свой кофе, — отозвалась подруга из кухни.

Они не спеша выпили кофе, обсуждая все на свете и ничего  конкретно, собрали небольшую дорожную сумку и вышли из квартиры. Совсем скоро должен был подъехать шеф на машине. Дашка твердо решила дождаться его приезда – увидеть легендарного босса, так сказать, воочию.

Мужчина оправдал все ожидания. Даже сквозь безупречный костюм проступали очертания тренированного тела, а его внешность и вовсе заставила девушку невольно сглотнуть. Такого красавца днем с огнем не сыщешь! Пусть Эле улыбнется удача!

Она махнула рукой на прощание и, довольная своей маленькой хитростью, отправилась домой. Легкий шок подруге обеспечен, зато, показав себя во всей красе, та непременно кого-нибудь подцепит, если не самого Андрея Сергеевича. Главное ей - не растеряться.

***

Эля и представить не могла, что этот перелет с шефом окажется в бизнес-классе – приятный сюрприз. Ее яркая внешность притягивала взгляды мужчин, что не ускользнуло от внимания Андрея Сергеевича. Его недовольство читалось в нахмуренных бровях и едва заметной гримасе. Что ему до чужих взглядов? Пусть свою жену держит в ежовых рукавицах, а она всего лишь наемная  сотрудница. Возмущенная непрошеным контролем, Эля отвернулась и одарила сияющей улыбкой молодого человека напротив.

Босс предложил ей место у окна, но Эля лишь усмехнулась, отказываясь. Она уже уютно устроилась и менять дислокацию не собиралась. До самого взлета они хранили молчание, которое нарушил Андрей:

– Элина, у вас случайно нет с собой аптечки? Голова раскалывается.

Аптечки у нее не было, зато в сумочке покоился блистер обезболивающего – спасение в дни "женских капризов". Она нырнула в недра сумки и извлекла заветное средство.

– Вот, весьма действенное.

– То есть, аптечки с собой нет? Моя прежняя секретарь, Галина, приучила меня к определенным удобствам.

– Возможно, потому что вы брали ее секретарем, а меня – секретарем-референтом? Впрочем, даже если это не входит в мои прямые обязанности, составьте список, и я выполню.

Эля давно подметила зорким взглядом: когда тучи сгущались над настроением Андрея, жди грозы придирок, раскатов недовольства.

— Хорошо, вы его получите.

— Надеюсь, обойдется без фейерверка?

— Что вы имеете в виду?

— Ничего конкретного, просто праздное любопытство.

Он недовольно нахмурился и отвернулся к окну, глухо прокашлявшись — предвестник близкой бури.

– Да, чуть не забыл. В деловых поездках я бы просил вас придерживаться более сдержанного стиля в одежде. Ваша юбка… скажем так, она слишком красноречива.

– Простите, Андрей Сергеевич, но при приеме на работу дресс-код не оговаривался. Вас смущает моя юбка? Хорошо, я буду носить брюки.

Черт бы ее побрал! Неужели не понимает? Брюки, как же! Скорее всего, обтягивающие. А эти вырезы, дразнящие намеком на скрытые прелести. Все вроде бы в рамках, стильно, но дьявольски соблазнительно. Он притворился задремавшим, потому что стоило только опустить взгляд – и ее безупречные ноги с точеными коленями пленяли  его, пробуждая греховные желания.

На собеседовании он был очарован её коммуникабельностью, безупречным знанием языков, исключительной организованностью и гибким, проницательным умом. Тесты она прошла триумфально, оставив далеко позади всех конкурентов. Элина вошла в кабинет, излучая уверенность и стиль: строгий французский пучок, элегантные очки в тонкой оправе, безупречно сидящий деловой костюм. И, конечно, нельзя было отрицать, что её привлекательная внешность сыграла свою роль. Кто мог предположить, что эта сдержанная элегантность расцветет в такую магнетическую силу, заставляющую мужчин невольно оборачиваться ей вслед? Он никогда не поощрял служебные романы, считая их опасной игрой. Предыдущая секретарша, Галина, была смазлива и, казалось, готова на многое, но не вызывала в нем и тени подобного волнения. Внутри него поднималась глухая буря каждый раз, когда на нее скользили похотливые мужские взгляды, обжигая, как раскаленное железо.

Эля привыкла. Казалось, с момента ее совершеннолетия это стало неизбежной частью ее существования. В кафе, на улице, даже на работе – взгляды, полные вожделения и оценивающие ее, преследовали ее. Она пыталась игнорировать, отворачиваться, делать вид, что не замечает, но это лишь усугубляло ситуацию. Они становились настойчивее, смелее, словно ее безразличие подстегивало их.

Она не хотела быть объектом, не хотела, чтобы ее видели исключительно как тело. Ей хотелось, чтобы ее ценили за ум, за доброту, за ее душевные качества. Но как донести это до тех, кто видел в ней лишь оболочку, символ, объект желания?

Она училась скрывать свои чувства, прятать гнев и отчаяние под маской спокойствия и безразличия. Это была ее защита, ее способ выжить в мире, где ее воспринимали лишь как модель,  ее личная битва, и она была полна решимости выиграть.

Теперь и шеф, похоже, пал жертвой её чар, а ведь она не сделала абсолютно ничего для этого. Ей уже приходилось оставлять работу из-за чрезмерного желания познакомиться с ней ближе, но это-то вроде женат. Чего тогда ревнует, будто она его собственность?

Ситуация повторялась с пугающей регулярностью. Приходилось выстраивать защитные барьеры, отбиваться от назойливого внимания, вместо того, чтобы просто работать. А ведь работа ей нравилась, задачи были интересные, коллектив, в целом, приятный.

Дело не в её внешности, хотя и тут она вполне себе соответствовала общепринятым стандартам. Скорее, дело в какой-то внутренней уверенности, независимости, которая сквозила в каждом её движении. Мужчины почему-то видели в этом вызов, сигнал к завоеванию. И вот она опять стоит перед необходимостью либо уволиться, либо вступить в изматывающую борьбу за собственное пространство.

В  голове промелькнула мысль: а может, просто поговорить с ним напрямую? Объяснить, что она не заинтересована, что эти знаки внимания создают дискомфорт и мешают работать? Однако, опыт подсказывал, что это редко срабатывает. Часто воспринимается как игра, кокетство, провокация. И тогда ситуация только усугубляется. Остается только вздохнуть и готовиться к очередному раунду этой бесконечной борьбы.

Ей стало нестерпимо смешно, когда Андрей, глянув зверем, отодвинул молодого мужчину, осмелившегося предложить помощь с ее сумкой. Рывком выхватив кладь, он оттеснил потенциального помощника.

– Нас ждет трансфер прямо до отеля, – прогрохотал шеф на полсалона, словно боялся, что кто-то осмелится предложить им помощь. Босс приказывает, она подчиняется. Симферополь – Ялта, жалкий час в его невыносимо близком соседстве. Что ж, потерпим.

Она нарочито водрузила сумочку между ними, будто  воздвигая хрупкий бастион, разделяющий неминуемую близость на два лагеря. Его губы тронула легкая, ироничная усмешка, он видел ее насквозь.

– Время послеобеденное, а кормить нас, как я понимаю, никто не собирается. Предлагаю бросить вещи и найти какое-нибудь уютное местечко, чтобы подкрепиться.

– До ужина всего два с половиной часа, я бы подождала, – прошептала Эля, надеясь, что ее протест будет услышан.

– А я умираю от голода, да и в ресторанах одиночество – тоска смертная. Так что придется вам составить мне компанию. Закажете салатик, чашечку чая, – миролюбиво парировал он, не оставляя ей выбора.

– Только вещи брошу.

"Чтоб тебя черти взяли, со всеми твоими летними командировками, волчьим аппетитом и прочими милыми привычками!" – злобно шипела она про себя. Мечты о приятном душе и заслуженном отдыхе после утомительного перелета рассыпались в прах.

Ресторанчик обнаружился поблизости, однако Элину насторожила почти пустая терраса в самый разгар сезона. Шеф заказал основательный обед, она же ограничилась легким овощным салатом, который, впрочем, так и не осилила – овощи походили на залежавшиеся, а зелень дышала увяданием.

– Ну вот, подкрепились, теперь можно и окрестности изучить, – довольно промурлыкал он.

Но Элина не выдержала этой слащавости:

– Простите, Андрей Сергеевич, но в мои планы входит душ и короткая передышка. Вынуждена вас покинуть.

Не дожидаясь возражений, она развернулась в сторону отеля. "Скажите пожалуйста, арабский шейх нашелся! Будет он еще моим временем распоряжаться!"

Выйдя из душа, с влажными, шелковистыми волосами, она устроилась в постели с книгой, и веки уже начали тяжелеть, когда до ее слуха донесся голос шефа из коридора. Прильнув к двери, она уловила обрывок фразы: «Что-нибудь закрепляющее…» Едва сдержав смех, юркнула обратно под одеяло.

«Не чувствовал меры, ненасытный?», – промелькнуло в голове. Тут же устыдившись своей колкости, выглянула в коридор и жестом подозвала горничную.

– Передайте вот это соседу, только, пожалуйста, не говорите, что от меня, – прошептала она, протягивая пару таблеток, отломанных от блистера.

Похоже, ужин сегодня пройдет под аккомпанемент тишины. Ну и тип этот ее босс! Ни аптечки, ни элементарной предусмотрительности. Разве можно в командировки ездить без элементарных средств спасения на экстренный случай?

Каково же было её удивление, когда он явился на ужин! Бледный и измученный какой-то, он заказал только крепкий чай.

- Элина, у меня выступление в первый день форума, то бишь завтра, но я неважно себя чувствую, поэтому давайте встанем пораньше и ещё раз пробежимся, хорошо? Вы ложитесь пораньше и выспитесь.

Она молча кивнула, и в этом кивке читалось неверие. «Переживает, что вечером испарюсь, как дым? Выспаться… до первых петухов?» – горькая усмешка тронула ее губы. Опять крах планам! Эля лелеяла каждое утро, мечтая о мгновениях тишины с чашкой ароматного кофе, о неспешном пробуждении и ритуале преображения, чтобы к назначенному часу сиять. А здесь такая уютная, зовущая лоджия, обещающая умиротворение, оставалась недостижимой мечтой на следующее утро. Однако уснула она даже не успев раскрыть книгу. И разумеется утром все проспала!  Стук в дверь застал её в постели, откуда она пулей вылетела и пропела:

- Минууточку!

 Спешно натягивая платье, одновременно орудовала щеткой, то укрощая непокорные пряди, то яростно скребя зубы ментоловой пеной. Распахнув дверь, она увидела его: босс, в спортивном костюме, с лицом, помятым бессонной ночью. За его плечом маячила горничная с дымящимся подносом – утренний ритуал, нарушенный внезапным визитом.

- Предлагаю переместиться на лоджию, там столик удобный и кресла располагают к беседе.

После их правок в тексте почти ничего не изменилось. Андрей, казалось, немного воспрял духом и пригласил её на завтрак.

- Простите, шеф, но, мне кажется, вам не помешает контрастный душ и ледяной компресс, чтоб освежить взгляд. Мне тоже нужно немного прийти в себя. Завтрак подождет, он только начинается.

Он бросил на нее хмурый взгляд, будто выискивая скрытую насмешку. Но на лице Эли читалось лишь искреннее сочувствие. Странные все же у них отношения с боссом. Прямого недовольства он не высказывает, но напряжение вибрирует в воздухе, словно от оголенного высоковольтного провода.

А может, она все себе надумала, решила, что виной всему она? Быть может, у него ворох проблем, помимо их размолвки? Воспользовался ли шеф её советами, осталось тайной, но к завтраку спустился он заметно посвежевшим, словно с плеч долой свалилась непосильная ноша. Она вдруг заметила, с какой аристократической утонченностью он ест – манеры, отточенные с детства. Видно, вырос в благородном гнезде. В памяти всплыл образ бабушки, долгое время державшей всю семью в ежовых рукавицах, ее неусыпный контроль. Сколько же она ее муштровала: держать спину прямо, ходить плавно, есть чинно.

Андрей Сергеевич, излучая уверенность, поднялся, едва заметно кивнул Эле, и они двинулись к форуму. Сегодня ему предстояло открывать череду выступлений, сразу после приветственного слова организатора. Эля внимательно вгляделась в лицо Андрея, пытаясь уловить хоть тень волнения, но увидела лишь сосредоточенность – прекрасно! Он обладал даром говорить четко, убедительно и, что немаловажно, совершенно нескучно. Казалось, он непринужденно, экспромтом, жонглировал шутками, тщательно подготовленными ими заранее. А его голос… Он владел им виртуозно, словно прошел курс сценической речи у лучших мастеров. Элина аплодировала ему от души, а когда он опустился рядом, искренне поздравила с блестящим выступлением. Вечером, после завершения всех официальных мероприятий, гостей ждал гала-ужин.

Пообедав в гостинице, они разошлись, чтобы перевести дух перед вечерним мероприятием. Эля предвкушала, как наденет свое серо-серебристое платье, но вместо него из чехлов, как черти из табакерки, вырвались два платья, дерзких до неприличия. Броши, способной усмирить вызывающий вырез, как назло, не оказалось. Послав в мыслях подруге тысячу проклятий, она решила выпросить у горничной черную нитку с иголкой, но шитье, увы, было не ее стихией, а здесь требовалось ювелирное мастерство. Тихо чертыхаясь, приняла душ, уложила волосы в свой любимый элегантный французский пучок с выпущенными прядями, надела изысканное белье, сверкающие украшения и замерла в нерешительности перед этим роковым нарядом.

 Стук в дверь возвестил о прибытии Андрея, и Элина, торопливо накинув платье, замерла перед ним, словно парализованная, в ужасе предвкушая его гнев.

– Вы восхитительны в этом наряде, Элина, – произнес шеф, бросив многозначительный взгляд на глубокий вырез, – Надеюсь, к нему прилагается какой-нибудь палантин?

– Андрей Сергеевич, простите! Я так спешила собраться, что доверила уложить платья подруге. Видимо, она что-то перепутала и положила это… – торопливо залепетала Элина и закончила свою оправдательную речь печальным вздохом, – Палантина нет.

Тут же разразилась громогласная тирада, полная ярости и негодования. Он обрушился на нее, обвиняя в чудовищной ошибке – как можно было перепутать деловой ужин с каким-то непристойным представлением? Ее наряд, по его словам, словно бомба замедленного действия, грозил взорвать все мероприятие, ведь мужские взгляды, вместо деловых бумаг и перспективных проектов, неминуемо прикуются к этой вызывающей, почти неприкрытой наготе.

– Тогда, может быть, мне просто не стоит идти? – прошептала она.

Его лицо исказилось еще больше.

- Не пойдешь? Ты хоть понимаешь, что это значит? Ты подведешь не только меня, но и всю компанию! Думаешь, это просто развлечение? Это стратегически важная встреча, на которой решаются миллионные контракты. И ты, своим легкомысленным желанием отсидеться дома, ставишь под удар наше общее будущее!

Она сглотнула, чувствуя, как ком подкатывает к горлу. Хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть. Эля не понимала этих тонкостей, этих сложных переплетений делового мира. Ей казалось, что она просто должна выглядеть красиво и улыбаться. Но, судя по реакции,  глубоко заблуждалась.

Он злобно дернул её за руку, но, обернулся, и она невольно оказалась в плену его объятий. И чего Эля  уж точно не ожидала, так это отчаянного, яростного поцелуя, будто  мужчина хотел выжечь себя на её губах. Как ни странно, протест не возник. Это было настолько страстно, ни на что не похоже, что девушка растерялась.

 – Теперь понятно, какие чувства ты пробуждаешь в мужчинах? – произнес он, нервно поправляя галстук и приглаживая волосы.

– Так это была демонстрация моей профнепригодности? – в глазах Эли вспыхнула дикая ярость. – Нет, шеф, в такие игры я не играю. К вашему возвращению мое заявление будет ждать вас на столе в номере.

– Что за истерики? Где же твоя хваленая стрессоустойчивость? Идем, наказание мое, иначе опоздаем.

"Ах, вот как! – промелькнуло в голове у Эли. – Ну что ж, проверим, какова твоя стрессоустойчивость на вкус!"

В зал ресторана они вошли, когда торжество было на пороге своего начала. Десятки взглядов, прикованных к ним, явно раздражали Андрея, в то время как девушка лишь одаривала всех милой улыбкой. Услышав оброненную кем-то фразу: "Потрясающе красивая пара!", шеф заметно приосанился, а Элина, злорадно усмехнувшись про себя, подумала, что после официальной части и утомительного ужина, когда гости начнут непринужденно знакомиться, его гордость поубавится.

Пока они пробирались сквозь толпу, Эля успела заметить в глазах некоторых дам откровенную зависть, а в мужских – неприкрытый интерес. Она чувствовала себя актрисой на сцене, играющей роль, которую ей навязали. И роль эту она намеревалась сыграть блестяще, с небольшими импровизациями, разумеется.

Ужин тянулся бесконечно долго. Речи, тосты, поздравления… Андрей, казалось, купался во всеобщем внимании, стараясь соответствовать образу успешного и довольного жизнью человека. Эля же, с неизменной улыбкой на лице, поддерживала беседы и отвечала на вопросы, стараясь не выдать ни единым жестом или словом свою истинную неприязнь к происходящему. Она ждала своего часа.

Когда официальная часть подошла к концу, гости начали перемещаться по залу, разбиваясь на небольшие группы для более непринужденного общения. Андрей, окруженный деловыми партнерами, увлеченно обсуждал какие-то проекты. Элина, воспользовавшись моментом, отошла в сторону и, прихватив бокал шампанского, направилась к группе женщин, заинтересованно обсуждающих последние светские новости.

Она умело влилась в разговор, очаровывая своим остроумием и знанием последних трендов. Очень скоро Эля стала центром внимания, а ее непринужденный смех и интересные истории привлекали все больше и больше слушателей. Андрей, наблюдавший за ней издалека, не мог скрыть своего раздражения. Его тщательно выстроенный образ идеального мужчины трещал по швам, уступая место спонтанности и обаянию его "наказания". Эля чувствовала его взгляд, но лишь лукаво улыбалась, понимая, что игра только начинается.

 Околдовав эту группу, она скользнула в дамскую комнату, а затем, словно случайно, прильнула к окну, делая вид, что отдыхает. Мгновенно, как мотыльки на свет, к ней потянулись несколько мужчин, завязав полусветскую, полупрофессиональную беседу. Андрей, испепелявший её взглядом, вынужден был пробиться сквозь образовавшийся кружок обожателей.

– Валерий Михайлович, вот вы где! А я ищу вас, чтобы продолжить наш разговор.

– Андрей Сергеевич, дорогой, мы обязательно договорим, но позвольте мне сейчас насладиться обществом этой редкой жемчужины: красивой и умной девушки. Как вам удалось разыскать такое сокровище?

«Жемчужина» в этот момент непринужденно беседовала с тремя мужчинами, которые, казалось, растекались лужицами от её обаяния.

«Черт знает что! Как ей удается морочить голову этим серьезным мужчинам? – кипел от злости её шеф. – Умница-красавица, кажется, скоро очарует всех!»

В рамках форума проходили семинары, один из которых должен был вести Андрей, а Эле предстояло сидеть у ноутбука, обеспечивая безупречную демонстрацию слайдов. Презентацию они отточили до блеска ещё в офисе, но босс решил использовать её как повод, чтобы вырвать эту несносную девицу из мужского водоворота.

— Прошу прощения, что прерываю столь увлекательную беседу, — произнес шеф, источая благожелательность,. — Нужно обсудить детали предстоящего семинара. Элина, прошу.

Внутри разлилось опьяняющее чувство превосходства: только он владеет правом на её время. С неохотой она, бросив короткий взгляд на собеседника, безмолвно последовала за ним.

— Пройдемся по набережной, — предложил он, будто даря высшую милость.

— И именно на фоне плещущихся волн мы будем препарировать программу семинара? – в голосе девушки зазвучали колкие нотки иронии.

— Вас смущает место или мое общество? – приподнял бровь мужчина.

— Меня оскорбляют команды, звучащие как «стоять» и «рядом». Если вы планируете монополизировать мое время, смею напомнить о существовании Трудового кодекса, в котором предусмотрены статьи о компенсации за переработки.

— Ну зачем так ершиться? Посмотрите, какая здесь волшебная ночь, — попытался сгладить остроту Андрей.

— Итак, у нас романтический променад или деловая инспекция? Определитесь, шеф, с жанром.

— Существует ли принципиальная разница? Всего лишь способ расслабиться после напряженного дня.

— А вам не кажется, что было бы уместно поинтересоваться моим видением идеального отдыха?

– Интересно, как вы планируете провести этот вечер?

– Я бы поднялась в номер, переоделась в купальник и пошла на пляж, поплавать. В одиночестве, – подчеркнула она, словно ставила точку в споре.

– Исключено.  Я несу за вас ответственность, а ночная пляжная идиллия может обернуться чем угодно. Хотите поплавать? Я не против, но только в моем сопровождении.

– Да что же это такое! Ладно, согласна, но при условии – вы не обращаете на меня внимания, а я на вас. Просто держим друг друга в поле зрения, так пойдет?

– Разумеется. Жду вас внизу.

Конечно, это было далеко не то, к чему он стремился, но по крайней мере, эта прелестница не угодит в переплет. Андрей сам себя не узнавал – порыв, вылившийся в нежданный поцелуй, он попытался замаскировать, но истинные мотивы были совсем иными. Что скрывать, он увел ее подальше от назойливых собеседников, объятый внезапной ревностью. Влюбился ли он, словно мальчишка, или просто поддался очарованию юной красотки? Вряд ли она ищет мимолетной интрижки в командировке – он отчетливо ощутил мстительный привкус ее ответного жеста.

Эля, словно сошедшая с полотен прерафаэлитов, в платье цвета мяты и водорослей, с рассыпавшимися по плечам локонами, спустилась вниз. Нимфа, не иначе. Они спустились  на пляж, оставили сумки и, словно сговорившись, освободились от одежды. Его дыхание застряло в горле, когда она предстала перед ним в вызывающе открытом купальнике. С царственной небрежностью девушка вошла в воду, высоко завязав волосы на макушке, и уверенно поплыла брассом. Он, завороженный, помедлил лишь мгновение, а затем, чуть сместившись влево, нырнул в набегающую волну. Пока лунная дорожка серебрила ее голову, в его душе царил покой, но внезапно она исчезла из виду, и его охватила паника.

Что, если беда стряслась? Добравшись до бакена, он вгляделся в темную воду, и только когда силуэт Эли показался плывущим обратно, облегчение вырвалось из его груди. Забыв про усталость, Андрей рванулся навстречу, кролем рассекая ночную гладь, почти настиг ее, и лишь на миг позже ступил на прибрежный песок. Но вместо приветствия их встретили суровые лица патрульных, горячо выговаривающих Эле за ночное купание, непростительное нарушение закона, влекущее за собой неминуемый штраф.

 Штраф он оплатил щедро, не торгуясь, выложив наличные, припасенные для сочных фруктов на рынке. Они быстро обтерлись полотенцами, наскоро оделись и двинулись по каменистой полосе пляжа.

– Шеф, это я вас подговорила, значит, и штраф мой.

– А я что, несмышленыш, чтоб поддаваться? Не говори глупостей. Хотя, мысль о штрафе мне по душе, – просиял он улыбкой.

Она поднималась по ступеням впереди, а он, словно зачарованный, следил за покачиванием бедер в легком платье, обрисовывающем каждый изгиб. Внезапно озорной порыв опалил его изнутри, и он, одним махом преодолев разделяющее пространство, оказался перед ней. Не дав опомниться, заключил в объятия и поцеловал с такой силой, что мир вокруг поплыл. Самым удивительным было то, что она не оттолкнула, ему даже почудился тихий ответ, но когда он отпустил ее, она подняла печальные глаза и тихо спросила:

– Снова? Что теперь?

– Штраф! – выпалил он машинально, и мгновенно почувствовал себя последним мерзавцем.

Она посмотрела без улыбки, отстранилась и быстрым шагом направилась к отелю. Андрей испытывал такой острый укол стыда, что не посмел ее догнать, не зная, что сказать.

Номер стал клеткой для слез. «Все-таки попалась! Как последняя наивная дурочка угодила в расставленные сети. Хоть себе-то призналась, что влюбилась по самые уши. Каждый его поцелуй – как прыжок в пропасть, замирала от страха и надежды, и, как оказалось, не зря боялась. Что это за дьявольская игра? Командировочный роман, мимолетная утеха, чтобы потом с непорочным видом вернуться в семью и к рутине офиса? Ей это действительно нужно? Хватит, пока не утонула в этом омуте с головой», – шептала она, смывая душем соленую горечь с лица, – «А может, и мне сыграть свою партию? В отместку? Найти кого-нибудь, и пусть Андрей наблюдает, как я ловлю восхищенные взгляды и флиртую без оглядки. Увидим, как ему это понравится».

Семинар начинался в шестнадцать ноль-ноль, времени предостаточно. Успеет еще ощутить ласковое прикосновение волн и солнца. Нужно лишь проскользнуть на завтрак пораньше, чтобы даже случайно не столкнуться с ним. Пусть ищет, если у него вдруг возникнет такое желание.

 Эля возникла в кафе с первыми яркими лучами солнца, проглотила завтрак на бегу, и, перекинув сумку через плечо, выпорхнула на улицу, как птица, летящая к морю. Оплатив свой шезлонг, она скинула с себя оковы одежды и прилегла, позволяя солнцу коснуться кожи. Телефон остался в сумке, запертый в молчании, вместе со всей мирской суетой. Ничего лишнего, только она и море. Оставив вещи без единой мысли о них, надела кокетливую шапочку цвета морской волны, вчера забытую в спешке сборов, и с радостным криком бросилась в объятия прохладной воды. Вода обжигала свежестью, но именно это и манило её – разгоряченное тело поддавалось ласковой прохладе, становясь упругим, будто натянутая струна. Вернувшись на шезлонг, она уже было прикрыла лицо шляпой, как вдруг вспомнила о забытом солнцезащитном креме. Не успела она и глазом моргнуть, как перед ней возник юноша, предлагая помощь, но Эля лишь поморщилась. Ненавидела чужие прикосновения.

Упорный парень не сдавался и пригласил её в игру – пляжный волейбол. И вот она уже там, среди танцующих в воздухе тел, бронзовых от солнца. Изящные прыжки, точные броски, грация и сила в каждом движении. Присоединившись к этой пляжной симфонии, она ловила на себе восхищенные взгляды мужчин, и тепло разливалось по ее телу, рождая радость и ощущение свободы.

 Очередной мяч, посланный чьей-то озорной рукой, взметнулся в воздух и был отбит за спиной Эли. Вскинув голову, готовая обрушить праведный гнев на виновника, она натолкнулась на непроницаемый взгляд шефа. Он молча взял ее за руку, намереваясь, казалось, увести в тень, где ждал неминуемый разнос, но тут из ниоткуда, возник Володя, тот самый упорный  парень, и преградил им путь.

— Ты кто такой, что девушку силой тащишь? — дерзко бросил он.

— Володь, успокойся, это мой шеф, мы здесь в командировке. Ещё увидимся! — Эля одарила его лучезарной улыбкой, словно посылая тайный сигнал.

— У нас проблемы? До семинара еще уйма времени. Почему я не могу позволить себе немного солнца на пляже?

— Ну, отчего же, можете, конечно. Но мне любопытно, сколько времени вам потребуется, чтобы привести себя в порядок после пляжных баталий, затем, явившись пораньше, установить ноутбук, безупречно состыковать его с системой и убедиться, что техника работает, как швейцарские часы? На часах, между прочим, уже час дня. А еще нужно успеть пообедать.

— Вы правы, сейчас же поднимусь в номер. Контролировать меня не нужно, я все успею. Но предупреждаю, еще одна ваша выходка, подобная вчерашней, и я вам больше не сотрудница.

Они уже достигли отеля. У стойки регистрации шеф задержался на мгновение и вернулся с букетом пышных роз.

— Элина, приношу свои искренние извинения за мое вчерашнее недостойное поведение.

Ну, что поделаешь с этим стратегом? Все предусмотрел!

- Принято. Встретимся за обедом, - чуть улыбнувшись и забирая букет, ответила Эля.

Семинар, словно отлаженный механизм, катился по заданной колее. Она машинально перелистывала слайды, мечтая лишь об одном – скорейшем завершении этого действа. Едва презентация подошла к концу, и тихий вздох облегчения сорвался с ее губ, как аудитория взорвалась шквалом вопросов, разгорелся жаркий профессиональный спор. "Надолго", – с досадой подумала она, понимая, что ей предстоит высидеть весь этот затянувшийся диспут. Внезапно поймала мимолетный взгляд шефа, его губы тронула едва заметная улыбка, а в глазах мелькнул искоркой лукавый намек. Что бы это значило?

Действуя скорее интуитивно, чем обдуманно, Эля поднялась и, стальным голосом прервав разгоряченных спорщиков, произнесла:

– Господа, Андрей Сергеевич, к огромному сожалению, исчерпал лимит своего времени. У него  скоро важная онлайн-конференция, и я убедительно прошу вас завершить дискуссию. До новых встреч!

Народ, немного разочарованно, потянулся к выходу. Андрей, с благодарностью пожал ей руку. Она спросила:

– Что это вдруг за финальный аккорд? Что за спасительная интервенция?

– Да, если бы! Совершенно бесплодный спор, сотрясание воздуха, не прибавляющий никому ни знаний, ни опыта. Спасибо за помощь! Терпеть не могу дилетантов, нахватавшихся верхушек и не умеющих подкрепить свои слова аргументами.

– Это как? – усмехнулся она.

– Пример? Пожалуйста! Представь, делишься с кем-то впечатлениями о прочитанной книге, а тебе в ответ высокомерно заявляют, что она давным-давно прочитана, но ни одной цитаты, ни одного аргумента в защиту своей позиции не приводят. Зато повторяют чужие, заученные наизусть мнения, и их не сдвинуть с места. Впрочем, это все совершенно неинтересно. Так где будем ужинать? В гостинице или поищем какое-нибудь более аутентичное место? Мне до жути хочется мяса, а вам?

– Хорошо, сейчас что-нибудь найдем, – ответила она, листая смартфон, – Шашлык, стейки?

– Все равно, главное, чтобы отзывы были восторженные.

– Тогда стейки. Попробую забронировать столик, в высокий сезон это может быть непросто.

 Обычно Элина не жаловала мясо, но искусно поданное на деревянных досках ассорти возбудило дремлющий аппетит, и они, словно путники, нашедшие оазис, жадно набросились на еду, запивая глотками сухого красного вина.

– О, какое блаженство! – выдохнул Андрей. – Организм, кажется, взбунтовался, требуя белка. Невозможно было противиться. Но после такого пиршества необходимо прогуляться, как вы считаете?

– Я только "за". И не помню, когда последний раз позволяла себе подобную гастрономическую вольность. Жаль, снова пропустили закат. Так люблю наблюдать, как солнце тонет в морской пучине.

– Ничего, я поведаю вам о звездах. Любите ли вы созерцать ночное небо?

– В Москве его красоту не увидишь. Вечный смог.

– Тогда считайте, что нам невероятно повезло. Присядем вон на ту лавочку, и я покажу вам созвездия.

Сидели, запрокинув головы, и он с увлечением, словно искусный звездочет, рассказывал о созвездиях, которые сумел различить в бархатной темноте. Эля, почувствовав вечернюю прохладу, поежилась, и мужчина, повинуясь порыву, бережно накинул ей на плечи свой пиджак.

Они брели по улицам, девушка то и дело одергивала спадающую мужскую одежду, словно пытаясь укрыться от внезапной прохлады вечера. Тогда Андрей, обнял ее за плечи. В этом объятии оба вдруг обрели такое тепло и уют, что расставаться не хотелось вовсе. Не сговариваясь, миновали огни гостиницы и вскоре вновь оказались на набережной.

Легкий бриз доносил шепот волн, и в мерцании лунного света рождалось романтическое настроение. Мужчина бережно развернул Элю к себе, и губы его уже искали ее губы в жадном предвкушении поцелуя, но вдруг на груди он ощутил легкое, но твердое сопротивление двух трепетных ладошек.

— Я  не могу так. В Москве у вас жена, семья… — прошептала она, взгляд ее был полон смятения.

— О, небо! — легко расхохотался он, и смех его был хмельным, как молодое вино. — Да нет давно никакой жены, Эля! Просто не счел нужным афишировать свой развод. Принципиальная ты моя! Не смотри так недоверчиво, готов хоть сейчас в гостинице паспорт показать — печать о разводе как на ладони.

И тут звезды рассыпались из ее глаз, озаряя все вокруг нескрываемой, искренней радостью. Лицо девушки просветлело, будто  тучи развеялись после долгой грозы.

 — Теперь можно?

Она сама подалась навстречу, и они утонули в поцелуе,  упоительном и терпком, под аккомпанемент неумолчного шепота волн. Расстались у её дверей, и он услышал, как она, не в силах сдержать восторг, радостно взвизгнула, бросаясь в постель. "Совсем девчонка," — с нежностью подумал Андрей и вдруг замер на месте.

Как же легко он добился её влюбленности… А сам? Может ли он с уверенностью сказать, что его сердце тоже покорено? Ему невыносима мысль причинить боль этой открытой, искренней душе. Куда приведут их эти поцелуи, опьяняющие, как южный нектар? Вдруг в Москве флер южной романтики развеется, словно дым, и он поймёт, что это было лишь мимолетное наваждение? В свою жену он влюбился с первого взгляда, без оглядки, но то была молодость, головокружение, безудержная страсть и стремительная женитьба, которая ничего хорошего не принесла им обоим.

Размолвки пришли в их жизнь с первого года, каждый стремился перековать другого, отлить по собственному лекалу. Два прирожденных лидера, их споры – сродни столкновению кремня и стали, от которого во все стороны летели искры. Это был не брак, а изнурительная битва, в пламени которой они, сами того не заметив, потеряли нечто главное. Желание иссякло, семью не держало ровным счетом ничего. Когда он робко предложил ей родить ребенка, в ней взорвался вулкан.

– Ты хочешь усадить меня в клетку, пока сам взбираешься на карьерный Олимп? – голос Наты дрожал от гнева. – Неужели ты настолько слеп? Ребенок в этом гнилом болоте ничего не спасет! Как у тебя повернулся язык такое предложить?!

– Значит, ничего уже не спасет, – с горечью выдохнул он. – Тогда… давай разведемся.

Парадоксально, но период развода стал самым тихим и спокойным этапом в их безумной совместной жизни.

Почему он хранил молчание о своем разводе? Даже окольцованный, он купался во внимании женщин, ловивших каждый его взгляд. Однажды, на корпоративном вечере, слегка опьяненный – разум оставался ясным, но чувства притупились – одна дерзкая особа буквально запрыгнула к нему в такси, прикрываясь заботой о его "состоянии". Он отрезвил ее молча: возле своего дома вышел, захлопнул дверцу перед ее разочарованным лицом, отсчитал водителю щедрые чаевые и велел доставить даму по указанному адресу. С тех пор он стал настороженно относиться к женскому полу. Объявить о разводе – значило бы провозгласить себя "свободной кассой" в мире голодных сердец. Он не хотел быть трофеем, вот и всё. Ему претила сама мысль о завоевании.

Эля не стремилась его покорить, более того, со своими причудливыми принципами скорее отталкивала, но сомнения терзали его душу, словно назойливые мотыльки. «Пусть будет, что будет», – отрезал он, пытаясь унять внутреннюю бурю.

Утром, увидев её в дивном платье нежно-розового оттенка, словно сотканном из рассветных лучей и идеально подчеркивающем её прелесть, он вдруг, с озорной искрой в глазах, выпалил:

– А давай сбежим из этого дня!

– Как это? – в её распахнутых глазах отразилось удивление и предвкушение приключения.

– Плюнем на форум и умчимся на пляж! Будем плескаться в волнах, как дельфины, и объедаться сочными фруктами.

– Давай! – её восторг вырвался на свободу.

В лучах полуденного солнца, под ласковый шепот волн, они забыли обо всем на свете, наслаждаясь обществом друг друга. Дерзко, на глазах у изумленной публики, он коснулся её губ поцелуем, от которого мир вокруг перестал существовать. Мимо проходящий Володя лишь ехидно хмыкнул:

– А говорила, шеф…

Но им было все равно. Радость била ключом, требуя выхода, и ноги сами понесли их в Массандровский сад. Они поднимались выше и выше,  минуя здание бывшего Дома актёров, превратившегося теперь в обычный отель, о котором ей когда-то рассказывала мама. В  прохладной кипарисовой тени, они вновь слились в безудержном поцелуе, будто  желая навсегда запечатлеть этот миг в памяти.

В саду не бродили чинно, рассматривая таблички, а резвились, догоняя друг друга, вызывая самые  разные реакции проходящих. Уставшие и изнемогающие от жары и голода вернулись в отель на ужин. Искать что-то другое уже не было сил. Эля чувствовала, как засыпает на ходу. Вошла в номер и упала в сон со счастливой улыбкой на губах.

- Увы, дорогая, сегодня прогуливать нельзя – последний день и прощальный ужин вечером. Но завтра самолет у нас вечером, а потому с утра мы можем и купаться и погреться на солнышке.

- Что поделать, подчинимся регламенту, - улыбнулась Эля.

Все это теперь казалось ей невыносимой тягомотиной, но выбора не было, день обещал быть скоротечным, что вселяло надежду. Шепот Андрея, забавными искрами рассыпавшийся у самого уха, и впрямь унес финал действа в небытие.

Когда она, виновато улыбаясь, предстала перед возлюбленным в своем ослепительном темно-синем платье, он замер в недоумении. Медленный поворот спиной – и Андрей опустился в кресло. Не от восторга, нет – чтобы скрыть волну мужской реакции, внезапно опалившей его.

– Элька! Что ты творишь! Неужели совсем ничего другого не нашлось?

– Подруга, змея, специально подложила, что же делать?

– Что теперь делать? Буду стоять рядом с тобой огнедышащим драконом, испепеляя одним взглядом каждого, кто посмеет приблизиться. Кошмар! Как выдержать это испытание, ума не приложу.

Шведский стол был накрыт на просторной открытой веранде, где её платье, разумеется, произвело эффект разорвавшейся бомбы в мужских сердцах и породило бурю злобы в женских глазах.

– Говорят, здесь будет где потанцевать, – прошептал Андрей, обжигая её кожу дыханием, – Но только попробуй одарить кого-нибудь своей фирменной улыбкой.

- Да, разве кто-то посмеет приблизиться к дракону? – засмеялась она.

- Ох, посмеют! Ты их притянешь.

- Обещаю! Танцую только с тобой. Пойдем поклюем чего-нибудь, я голодная.

 С тарелками и бокалами они прильнули к широким перилам веранды, увитой розами, чей дурманящий аромат кружил голову. Идиллия рухнула в мгновение ока:  сочная груша, лежавшую на тарелке Эли, привлекла дерзко приземлившуюся осу. Девушка попыталась отогнать нахальную гостью, но та, словно взбесившись, впилась жалом в нежную кожу.

— Ой, как больно! — воскликнула Элина, болезненно морщась и наблюдая, как багровеет место укуса.

— Знаю, что делать! Мокрая сода, это бабушкин рецепт. Стой здесь, я мигом, — встревоженно проговорил Андрей и бросился на поиски помощи.

Равнодушное пожатие плеч официантов сменялось  их тихим недоумением. Наконец, уборщица с тележкой посуды пообещала принести соду. Время тянулось мучительно долго, но вот, с заветной щепоткой белого порошка в горсти, Андрей вернулся к веранде. То, что он увидел, повергло в ужас: вокруг их места образовалась плотная толпа. В центре, словно командир, стояла незнакомая женщина и  властно выговаривала.

— Ноги выше, голову набок!

Проталкиваясь сквозь перепуганные лица, Андрей увидел Элю, безжизненно лежащую на полу. Осколки тарелок и фрукты были разбросаны вокруг.

— Что?! Что случилось?! — вырвалось у него, голос звучал лишь слабым шепотом.

Женщина, окинув его внимательным взглядом, произнесла:

— Анафилактический шок от укуса. У нее раньше такое было?

— Я не знаю, — прошептал Андрей, опускаясь на колени рядом с девушкой.

— Раз не знаете, не мешайте, — отрезала она, ловко скатывая жгут и перетягивая руку выше укуса. — Скорая уже в пути.

 Лицо Эли стало бледнее белых балясин ограждения, а вокруг губ разлилась зловещая синева. Женщина, с дрожью в руках, судорожно искала пульс на запястье девушки.

- Она не умрет? – голос Андрея звучал чужим, как сорвавшийся с губ крик надежды, затерянный в пустоте.

- Не должна, – честно ответила женщина, – пульс слабый, но есть.

В такие моменты хуже всего – беспомощно смотреть и ждать, чувствуя, как жизнь утекает. Андрею казалось, что он тонет вместе с ней в ледяной реке отчаяния. Он замер, боясь прикоснуться к ее коже, ощутить обжигающий холод смерти. Минуты до приезда скорой растянулись в вечность, наполненную кошмаром. Наконец, люди в синей форме стремительно внесли носилки и быстро погрузили на них Элю.

- Кто с ней?

- Я! – встрепенулся Андрей, словно пробудившись от кошмара.

- Сидеть тихо и не дергаться, – отрезал врач.

Сжавшись в комок внутренне и внешне, он, словно завороженный, наблюдал за их отчаянными манипуляциями в машине скорой помощи, пока она неслась прочь, увозя его надежду в ночь.

В больнице их уже ждали. Коридор проглотил Элю, унеся ее вдаль, а он остался, одинокий и потерянный, в холодном царстве голых стен. Опустившись на корточки,  принялся шептать неумелую молитву, захлебываясь от страха за Элю. "Господи, неужели нужна была эта бездна, чтобы я осознал, как она мне дорога?" Вина разъедала его: оставил ее одну, не отогнал проклятую осу, оказался беспомощным. Мольбы перешли в отчаянные обещания. Он был готов на все, лишь бы только смерть обошла ее стороной!

Время застыло в вязкой патоке, Андрей потерял счет мгновениям – часы тянулись мучительно долго, а может, прошли лишь считанные минуты. Целая вечность пролегла между ним и моментом, когда перед ним возникло живое, безучастное лицо врача.

– Анафилаксия, третья степень, – произнес он, не глядя Андрею в глаза. – Все будет нормально. Она сейчас в реанимации, посещения запрещены, но прогнозы хорошие. Нечего здесь томиться, только мешаете персоналу. Идите домой. Позвоните завтра, узнаете о её состоянии.

Андрей поднялся, словно деревянный, и направился к двери.

– А… принести? Что ей принести?

Врач обернулся, бросив короткий взгляд.

– Пока ничего не нужно. Потом, может быть, белье и всякую мелочь для гигиены. Всё.

Выйдя из больницы, Андрей очутился в густом сумраке июльского вечера. В голове билась только одна фраза: "Анафилаксия, третья степень". Он не понимал, что это значит, но по интонации врача догадывался: случилось что-то страшное. Автоматически направился к отелю. Шаги отдавались глухим эхом. Город жил своей жизнью, равнодушный к его горю. Прохожие спешили по своим делам, светящиеся витрины манили обещанием уюта и тепла. Но он видел только черноту и пустоту.

В номере сел на диван, уставившись в одну точку. В голове мелькали обрывки воспоминаний: их командировка, смех, объятия, поцелуи. Все это могло оборваться в один миг. Страх сковал его, лишая воли и способности мыслить. Оставалось только ждать. Ждать завтрашнего дня, звонка в  больницу и надеяться на чудо.

***

 Два дня спустя Элю перевели в обычное отделение. Пышный букет, купленный Андреем, остался ждать свою хозяйку на посту: в палате живые цветы были под запретом.

До этого момента мир словно сошел с ума. Он отменил вылет, сорвался на секретаршу, осаждавшую его звонками с напоминаниями о встречах, и в порыве злости послал к черту все дела на свете.

Белье и необходимые мелочи он принес заранее, узнав, что её состояние улучшилось. Ограничения на передачи ещё действовали, пока не были готовы результаты всех аллергопроб. Эля встретила его лучезарной улыбкой и протянула руки. Андрей замер, она казалась такой нежной и хрупкой, что он обнял и поцеловал её с трепетной осторожностью.

– Андрюш, что случилось? Разве так целуют свою девушку, пережившую два дня в реанимации? – прозвучал её тихий упрек.

Словно ждав этого сигнала, он послушно присел на край кровати и поцеловал её так, как мечтал все эти долгие дни, с того самого момента, как выдохнул с облегчением, узнав, что её жизни больше ничто не угрожает. Поцеловал с нежностью, благодарностью и любовью.

– Пять дней ещё томиться здесь! Да за что? Я же чувствую себя прекрасно, ну забери меня отсюда, прошу!

– Вот уж нет! Пережить такое, как нам довелось… врагу не пожелаешь. У меня сердце в пятки ушло, когда я увидел тебя, бездыханную, на полу. Теперь куплю все возможные обереги, чтобы ни одна мошка не посмела к тебе подлететь, – ответил он, как никогда серьёзно.

– А работа? Там же наверняка переполох.

– К дьяволу работу и её переполохи! У нас дела поважнее.

– Босс, так нечестно, – напомнила она, заливаясь смехом, – Куда подевался тот строгий руководитель, что вечно рычал на меня?

– И правда, куда? – он шутливо приподнял край простыни, подошёл к окну, вглядываясь во двор. – Представляешь, не могу найти!

– Скукотища здесь смертная! Даже смартфон не спасает!

– А я? Я что, хуже смартфона?

— Ты лучше всех на свете! Давай целоваться! — воскликнула она, восторженно сияя глазами.

Ответ не заставил себя ждать. В дверь нерешительно заглянул врач, вынужденный прокашляться, чтобы вырвать влюблённых из сладостного плена. К счастью, в руках он держал весть, способную развеять любую хмурость..

***

В аэропорту Эля заметила в руках Андрея загадочную коробку.

- Что это? – полюбопытствовала она.

– Секрет, – уклончиво ответил он, заставив ее гадать всю дорогу до взлета.

Когда самолет набрал высоту, и сигнал "пристегните ремни" погас, мужчина  направился в сторону стюардесс. Вернулся он оттуда с каким-то особенным светом в глазах, держа в руках изящный букет, и сразу же устремился к Элине. Сердце девушки замерло в предчувствии, она  боялась  поверить, что догадка окажется правдой.

Соблюдая законы романтики, он опустился на одно колено и, заглянув ей в глаза, произнес:

– Эля, выйдешь за меня? –  тут же открыл бархатный футляр, в котором сверкало кольцо.

В салоне воцарилась тишина, наполненная ожиданием.

– Босс… – начала она, лукаво улыбаясь и делая мучительную паузу, – Я согласна!

Он надел кольцо ей на палец, и, торжествующе подняв ее руку, продемонстрировал символ их любви всему салону. Взрыв аплодисментов,  бокалы с шампанским, предложенным стюардессами, и голос из динамиков, словно благословение с небес:

– Командир корабля и весь экипаж поздравляют Элину и Андрея с помолвкой! Желаем вам бесконечного счастья!

- И что мы напишем в отчете о командировке? – улыбаясь, спросила невеста

- Что она стала поводом для нашего счастья…

Приглашаем познакомиться с другими книгами !

Папина дочка