Останься

— Вы. Это. Серьёзно? — выдавливаю наконец. Не понимаю, что происходит.

Хочу просто резко взять и проснуться. 

— Елизавета, возьми себя в руки,— жёстко осаживает меня отец, но потом осторожно добавляет: — Мы до последнего не хотели тебя вмешивать. Но мы продали дом! Мы продали всё, что только можно. А долги до сих пор висят. Хочешь ты этого или нет. 

Ага, продали дом, а теперь пора продать и меня.

Я нервно смеюсь. Не понимаю, откуда взялось столько долгов у среднестатистической семьи? Да я у них одна дочь. И то приёмная.

Ладно, допустим, они вляпались и до моего удочерения. А меня не хотели сразу втягивать во всю эту жесть. Предположим, заняли у кого-то влиятельного под огромные проценты. Для чего? Неважно. Значит, было нужно. Просто так такие деньги не занимают.       

Но об их «решении» не хочется даже говорить. Пусть они и уверяют, что нет другого выхода. 

Конечно, меня это вообще никаким боком не касается. Но всё равно стыдно. Ведь меня обеспечивали, кормили, в какой-то степени создавали мне иллюзию семейной идиллии, которой я была лишена, шастая по детдомам.

Ещё более неловко от того, что я не могу предложить альтернативный вариант. Я таких денег не заработаю, даже если буду пахать лет пятьсот без выходных. Если даже предположить, что я могу быть настолько живучей. 

Перевожу взгляд на отца. Он кажется иссушённым, словно из него выпили жизнь. Острые скулы и впалые щеки делают его вид болезненным. Мне как-то не по себе.

Но Даниил… Я наслышана о нём. Пришлось поизучать, когда узнала, что меня купил совершенно незнакомый человек. И, судя по тому, что я обнаружила, обращение с людьми как с вещами для него естественно. Купил, поиграл, сломал, положил на место, взял новую.

Да что там… Говорят, он даже убивал.

Я бы и рада не верить слухам, но ничего положительного так и не увидела. И не услышала. Самая разная жуть. Никто точно не знал, какое у него прошлое. В наш город Даниил приехал недавно. И то успел себя зарекомендовать, как жёсткий и влиятельный человек. 

Я даже не знаю, какой у него бизнес. Но, судя по всему, там вращаются огромные деньги. Он очень дорого заплатил за меня, если это покрыло наши долги. Но при этом я уверена, что для него это была незначительная сумма. Просто прихоть. Ведь он даже не знал меня.

На том фото в интернете я видела его впервые. Хотя его имя мельком слышала и раньше. 

— Интересно, как он решил купить меня, если не знал, — вдруг доходит до меня. — Я что, выставлена на аукцион? Официально продаюсь, и об этом всем известно?

— Не говори ерунды, Лиза, — бросив быстрый взгляд на отца, вмешивается мать. — Мы бы так никогда не поступили.

Оу, я теперь снова «Лиза»? Но что-то так и не слышу ответ на свой вопрос. 

— Тогда как?

— Звучит, как бред, но он сам к нам обратился. Сказал, что в курсе наших финансовых трудностей и предложил… Сделку.

— Сделку… — повторяю я с усмешкой. Отец и вправду думает, что этим словом можно смягчить ситуацию?

— Лизок, я хорошо разбираюсь в людях… — на выдохе говорит он. — Я бы не поступил так, если бы не знал, что он достойный человек. 

Я с трудом сдерживаю очередной смех. Знаю, если начну, то он перерастёт в истерику.

Серьёзно? Достойный человек?..

Отца совсем не смущает, что я уже изучила информацию? Неужели он думал, что не стану? Я недовольно поджимаю губы и отвожу взгляд в сторону. Лучше успокоиться, прежде чем хоть что-то ответить. Я просто не смогу. 

— Ты же умная девочка, Лиза. Подумай, пожалуйста. О нём множество отрицательных слухов. Но ведь о любом можно сказать хоть что-то положительное. А ещё, задумайся, почему люди знают так много о всякой жести и грязи, но не знают основы? Про его бизнес, например. То, как он всего добился. Про его личную жизнь. Много всяких мелочей. 

— Не совсем улавливаю, — выдавливаю из себя. Голова уже кружится, с трудом соображаю от самых разных ошеломляющих новостей.

Я уже, кажется, схожу с ума от непонимания. Да и вообще… В смысле Даниил сам пришёл и предложил купить меня? Вот так просто. Да я его не видела никогда. И сомневаюсь, что он меня знает.

Или он ходит по разным домам и предлагает деньги за дочерей? Может, у него уже коллекция?

— Мы не хотим на тебя давить, — заискивающе вмешивается мать. — Но правда, может, он сам добивался таких слухов? — она делает ударение на «сам» и выжидающе смотрит, словно это весомый аргумент стать товаром. 

Да мне наплевать. Один факт покупки живого человека уже характеризует этого Даниила. Покруче любых слухов.

Не понимаю только, зачем ему понадобилось жениться. Ведь он предложил именно это. А мне осталось только поставить одну подпись. Вот так просто, черкнуть ручкой и решить свою судьбу.

Опускаюсь на стул. Распрямляюсь. Итак, вариантов решения проблемы у меня нет. Более того, мои родители на крючке не только у тех, кому должны огромные деньги, но уже и у Даниила. Вряд ли он терпит отказы, каким бы «достойным» человеком ни казался.

Не сегодня, так завтра этих растерянных и почти беспомощных немолодых людей убьют. И это не преувеличение. Людей калечили и за меньшие суммы. Причём людей и более влиятельных.

Конечно, хотелось бы знать, зачем им в своё время понадобились такие деньги, из-за которых я буквально шагаю в пропасть. А ещё больше бы хотелось, чтобы всё это оказалось сном.

— Хорошо, где там надо расписаться? — теребя пальцами рукав своего свитера, отрешённо спрашиваю. — Давайте уже покончим с этим.

Кажется, до родителей не сразу доходит, что я сказала. Да и до меня, возможно, тоже. 

Сошла ли я с ума?

Не знаю. Я переполняюсь каким-то непонятным бесстрашием. Подкрепляю его картинками из прошлого. Да я переходила из одного детдома в другой, пока меня не удочерили. И далеко не везде были хотя бы приемлемые условия для жизни. Не говоря уж об отношении.

А теперь бояться какого-то Даниила? Да какие бы он нём ни ходили слухи, какие бы ни были у него цели — я справлюсь. Меня уже пытались ломать. Выстояла.

Когда нет других вариантов, остаётся либо смириться, либо вступить в борьбу. Сейчас я выбираю и то, и другое. 

Мне дали ровно неделю. Настроиться, собраться — смириться, в общем. Даже смешно. Лучше бы сразу паковали и забирали. Как вещь, которую и купили.

Учитывая, что это решение родителям передали люди Даниила, это была его идея. И я почти уверена, что это скорее способ держать меня в эмоциональном напряжении, чем забота о моих чувствах. Да они только накалились до предела в ожидании неизбежности. В последние дни я уже стала считать часы. Сотни раз придумывала самые абсурдные планы противостояния опасному человеку, да что там, почти хищнику. Ещё миллионы — способы сбежать. Но каждый раз останавливала совесть. 

И вот он, роковой день. Вещи собраны. Ну, почти все. Исключая меня.

Смотрю на родителей. Интересно, мы будем прощаться? В последние дни толком не разговаривали из-за неловкости. 

— Лиза, мы ценим то, что ты делаешь, — неловко начинает мать. — И поверь, если бы можно было этого избежать, мы бы так и сделали… 

Я киваю. Не понимаю, зачем озвучивать эти очевидные и давящие вещи. Они ведь не изменят реальности.

— Кто знает, может, это даже к лучшему, — предпринимает свою попытку отец. Слегка наклоняет голову и задумчиво приподнимает брови. — Может, вы полюбите друг друга? Или, может, он поймет, что погорячился, отпустит? А деньги не потребует, потому что развод будет его инициативой…

Знакомая мысль. У меня такая мелькала за эти дни. И даже был план, как быстренько надоесть Даниилу.

Но не факт, что с ненужными игрушками он поступает так гуманно, как решил отец…

— Я справлюсь.

Очень хочется расплакаться, позволить обиде взять верх, чтобы меня пожалели и оберегли от всего этого. Хоть раз в жизни. Устала быть сильной.

Но я лишь усмехаюсь. Понимаю, что в очередной раз не меня будут утешать, а сама должна подобрать слова, чтобы родители не чувствовали вины.

— Что случилось, то случилось. Уверена, у вас были причины влезть в такие долги. Конечно, я не в ответе за это, но и остаться равнодушной не могу. Считайте это моим решением. Я хотела помочь, но не нашла другие способы.

Отец растроганно кивает, заглядывая мне в лицо. А мать мнётся и отводит взгляд…

— Да и потом, вы говорите, что он сам к вам пришёл и предложил это. Уверена, иначе бы вам и в голову не пришло так поступить, — тогда уверенно добавляю я, глядя на мать, но обращаясь к обоим. — А если такой влиятельный человек уже заметил кого-то, захотел, то тут мало что сделаешь. Мы не сможем ему противостоять. Тем более, в наших обстоятельствах. Это бы закончилось смертями. 

Я говорю почти без эмоций, фактами, но в разгар монолога вдруг ловлю себя на мысли, что не столько ради утешения  — проверить реакцию. Червячок сомнения ещё давно поселился на сердце, а сейчас только сильнее даёт о себе знать. Чтобы незнакомый мне человек ни с того ни с сего, ни разу со мной не пересекаясь, вдруг решил приехать и надавить на родителей, чтобы те продали меня ему?..

Но либо они прекрасные актёры, либо в этой истории и вправду всё так. Как бы бредово это ни звучало.     

И больше всего меня пугает то, что до этого момента я ни разу не замечала в них актёрских способностей.

— У жены были проблемы со здоровьем, — вдруг поясняет отец. — Огромные проблемы. Вылечить её могла только одна клиника в Швейцарии. Деньги и на лечение, и на переезд, и на проживание за этот период были для меня не просто сверхъестественными — я и не сталкивался с такими цифрами никогда. В тот момент отключились мозги, вот я и обратился не к тем людям. А они ещё и проценты добавили. 

— Понятно, — киваю. Я никогда не спрашивала, но сейчас и сама бы рассказала на его месте.

Так и вправду легче. Хоть и немного…

— Конечно, в этой ситуации было очень глупо удочерять тебя, не разобравшись с проблемами. Но мы не нашли ничего лучше, чем переехать, отрезать все связи с прошлым и скрываться. И поскольку три года не было ни намёка от тех людей, мы решили, что всё получилось. А потому и начали новую жизнь. Увидели тебя и поняли, кого нам не хватает. Тем более, после проблем со здоровьем я сама не могла рожать, — тихим и дрожащим голосом добавляет мать.

Наверное, сказывается не самое лёгкое детство, но я не до конца верю всей этой истории. Не очень и складывается. Странностей всё равно хватает. Да, наверняка основа в целом именно такая. Но явно есть ещё какие-то тёмные детали, сообщать о которых мне не хотят из стыда. Я не буду настаивать, но не из-за тактичности. В данной ситуации мне должно быть наплевать на их чувства, ведь любая деталь может мне помочь. Но я просто-напросто не верю, что мне скажут правду.

************

Никогда в жизни ещё не ехала с таким комфортом. Молчаливый водитель в машине явно высокого класса отвозит меня к личному самолёту Даниила. Не разбираюсь в автомобилях, но учитывая движение этой, за неё отгрохано немало денег. Интересно, какая покупка была дороже: я или эта машина?..

Плотнее кутаюсь в вязанный серый свитер. Максимально бесформенный, какой у меня нашёлся, кстати. Ёжусь не от холода, в такой машине любой климат не страшен. А вот мысли не оставляют в покое... Предчувствие сосёт под ложечкой, отзывается волнительной дрожью по телу. Хорошо помню, что было, когда я в последний раз испытывала такие ощущения, в детдоме десять лет назад…

Перевожу взгляд на дорогу в надежде, что меня хоть немного отпустит. Но мелькающий ускользающий город, успевший стать родным, тоже не добавляет оптимизма. Он больше не мой, как и всё, что было привычно и дорого. 

Хмурюсь. Ненавижу мрачный ход своих мыслей, но и перенастроиться не получается.

Водитель смотрит только на дорогу. Для него меня вообще не существует. Он вообще очень напоминает бездушного робота. Хотя неудивительно, ведь работает на Даниила. И чуйка подсказывает мне, что почти все его люди со временем превратились в такие вот механизмы. Он явно не считает их больше, чем своими вещами, наряду с той же машиной. А они научились соответствовать. И потеряли себя.

От погружения во всё более мрачные мысли меня отвлекает звук телефона. Сообщение по вотсаппу от незнакомого номера.

«Понимаю, у тебя много вопросов. Почему именно ты, куда тебя везут, насколько я ужасен и получится ли у тебя найти какой-то выход из ситуации. Ты всё узнаешь, но советую запастись терпением и не делать глупости».

Я вздрагиваю. Вот и первое обращение новоиспечённого муженька. Вроде бы ничего особенного, но почему-то почти не дышу, глупо блуждая по строчкам снова и снова.

Меня как будто заклинило. А ведь он видит, что я прочитала и продолжаю быть в сети. Набирает новое сообщение…

«Формально мы уже женаты, но если тебе нужна свадьба, организую. Не проблема».

Морщусь. Не свадьба мне нужна, а свобода. И ставлю всё, что у меня есть, — он это знает. Циничный ублюдок. 

Я зачем-то открываю его профиль, кликаю на фото. Явно более новое, чем те, в интернете. Тут Даниил не выглядит так грозно, скорее, наоборот… Довольно притягательно. Красивый мужчина, если объективно. Фигура, лицо, манера держаться… Зачем такому покупать себе жену? Из-за слухов появились проблемы на личном?

Даже если и так, уверена, ему они не очень-то мешают по жизни. Убеждать Даниил явно умеет. Его взгляд приковывает. Даже по фото чувствуется аура властности. Мне придётся непросто.

Я не знаю, как реагировать на его сообщения. Да и надо ли? Прямых вопросов в них не было, а Даниил может казаться кем угодно, но только не дураком. Должен понимать, что я не горю желанием поддерживать общение. 

Тут же ухмыляюсь своему выводу — ну, допустим, понимает. Но ведь понимал, что я против этой свадьбы. Если его не интересовало моё мнение тогда, с чего сейчас должно быть иначе?

«Напиши мне что-нибудь», — словно в подтверждение мыслям приходит новое сообщение. 

Простые три слова. Никаких знаков после них, или, уж тем более, смайликов. Но я словно слышу интонации, с которыми мне это приказано. Спокойно, уверенно, непоколебимо. Слова будто живые, от них исходит сила. 

Я теряюсь. Встревоженно моргаю. Возможно, я сама себе накрутила, а возможно, мои подозрения имеют смысл и это сообщение — своеобразная проверка на прочность. Я не решаюсь закрыть вотсапп. Не знаю, стоит ли бросать вызов открыто, прямо сейчас?

Замираю, глядя, что Даниил печатает что-то ещё. Но через какую-то секунду он вдруг перестаёт и выходит из сети. 

Его прервали? Или он решил не давить пока, лишь поизучать мои реакции?..

Я не выдерживаю напряжения.

«Поговорим, когда я прилечу», — первое, что пришло мне в голову.

Отправляю и морщусь. Стоило подобрать другие слова. Или вообще отмолчаться. В конце концов, про вызов и испытания на прочность я сама придумала. Даниил — не идиот и должен понимать, что делать выводы по моим реакциям, не видя меня вживую, глупо.

«Верное решение».

И гадать теперь, он про то, что я всё-таки что-то написала или про саму суть ответа. Ухмыляюсь. Терпеть не могу намёки и игры в кошки-мышки. Опыт жизни подсказывает, что на такое идут только ничтожества. Собственная неполноценность толкает их играть чувствами других людей — чтобы испытать хотя бы иллюзию своей значимости.

Таков ли Даниил? Как бы ни хотелось в это верить — не получается. Этот точно знает, что хочет. И берёт. Что-то мне подсказывает, что вот так напролом он не только идёт по жизни, но и выдаёт в глаза всё, что думает.

Я откидываюсь назад и откладываю телефон. Нет смысла думать о Данииле сейчас. Знакомство с ним мне только предстоит.

— Ну вот ты и дома, Лизавета. Дорога была долгой. Отдохни. Выбирай любую из комнат наверху.

Не знаю, что впечатлило меня больше — что Даниил встретил меня собственной персоной, что взял мои чемоданы, что я не видела слуг в доме; что обратился ко мне именем, которое мне при рождении дали, но даже приёмные родители его не используют; или что предложил выбрать комнату. Будто у нас не будет совместной, как полагается мужу и жене. 

Хотя… Больше всего меня впечатлил он. Глупо это отрицать. Вживую он выше, чем на фото. Рядом с ним я кажусь совсем маленькой девочкой. А ещё картинка не отражала всей мощи его харизмы. Теряюсь. И взгляд… Максимально отстранённый, нечитаемый. Такой, за которым обычно скрывается что-то, о чём лучше не знать. 

Сохраняю молчание, оглядывая дом, в котором теперь буду жить. Его богатство, стиль и убранство не так уж впечатляют, я была готова к подобному. А возможно, не впечатляют по другой причине — дом как бы дополняет Даниила. Слишком гармонирует с ним, но не оттеняет. На первый план встаёт именно хозяин этой виллы, и именно он производит самое яркое впечатление.

— Хочешь есть? — вежливо спрашивает Даниил, хотя уверена, что он в курсе, как, когда и сколько я ела в пути.

— Ближайший день вряд ли захочу, — в тон ему говорю, стараясь выдержать его взгляд. Получается откровенно плохо.

Не могу его разгадать. Задать вопросы?..

Почему-то не сомневаюсь, что Даниил выдаст правду, какой бы та ни была. И по-хорошему, я действительно должна знать. Я спрошу, обязательно. Но не сейчас... Конечно, дорога была самой лёгкой и комфортной за всю мою жизнь, но эмоционально я всё равно вымотана. Лучше и вправду отдохну. 

Прохожу мимо Даниила к лестнице наверх. Он не стоит на моём пути, но идёт за мной. Сердце на мгновение замирает, но я быстро понимаю, зачем мы идём вдвоём. Мои чемоданы ещё у него. И раз я сейчас выберу себе комнату, логично будет перенести их туда. 

Украдкой бросаю взгляд на Даниила. Честно говоря, думала, что он будет требовать от меня каких-то действий, сразу возьмёт, что хочет и не будет спрашивать моего мнения ни о чём. Судя по тому, какие слухи о нём ходили, это было слишком ожидаемо.

Но вместо этого… Он обеспечил мне комфортный приезд, подготовил комнаты, позаботился о моём состоянии после дороги, встретил сам и забрал у меня чемоданы. И я бы могла думать, что это часть какой-то игры, но Даниил всё-таки другого типа человек. Я слишком хорошо это чувствую. А ещё замечаю другое... Он держится отстранённо. Не демонстративно, а на самом деле. Подавляет себя, сам выстроил между нами стену. Не ради игры, а потому, что не может иначе. 

За годы выживания в разных детдомах я научилась разбираться в людях. Даже в таких, как Даниил. Но если  я для него  — такая обуза, зачем вообще надо было покупать меня? Я изначально не понимала, что происходит, а теперь это чувство только усиливается. Останавливаюсь возле первой попавшейся комнаты. Хватаю ртом воздух, прежде чем развернуться и решиться: 

— Хочу знать только одно. Почему именно я? Зачем понадобилось жениться на мне? Мы не знаем друг друга.

— Верно, но я знал твоих родителей. И не мог поступить иначе. Это всё, что я могу сказать об этом сейчас. Остальное ты пока не готова знать. 

 Глупо хлопаю глазами, глядя на него. Не ожидала. Ни того, что решусь, вот так глядя на него, уверенно спросить то, что действительно беспокоит и даже волнует, ни уж тем более такого ответа. Болезненно скручивает в области живота. Тревожащее чувство. Я верю Даниилу. Он кто угодно, но не лжец.

 Это и пугает больше всего. Что вообще может быть общего у моих родителей с ним? Они умерли очень рано. Я их не помню. Но точно могу сказать, что Даниил разбогател не самыми легальными способами. А с учётом слухов о нём…

Не бывает дыма без огня. Даже если приёмный отец прав насчёт природы слухов, их невозможно было бы пустить, не имей они хоть какого-то основания. Да и кому такое вообще может понадобиться?..

Даниил прав. Я не готова знать, что там вообще у них всех творилось. А ещё больше я не готова быть в этом. И что значит «не мог поступить иначе»?

Подавляю в себе желание спросить об этом. Не столько потому, что боюсь, а потому что знаю — не скажет. Даниил уже второй раз решает за меня. Что с замужеством, что с тем, когда и что мне сообщать.

*********

Заснуть не получается. Вместо этого я постоянно ворочусь туда-сюда и продумываю тактику поведения с Даниилом.

Добиться, чтобы он сам захотел развода... Это было бы проще, будь у него какой-то интерес ко мне. Но нет, муж максимально отчуждён.  Скорее поверю, что он выполняет какой-то долг, женившись на мне, чем что это его искреннее желание. 

Не хочу даже думать, как мои настоящие родители могли быть связаны с ним и подтолкнуть его к этому. Хотя выяснить всё равно придётся — возможно, это и поможет понять, как действовать дальше. А пока... 

Бросать ему вызов не стоит, его уж точно не победишь так просто. К тому же, он уже опережает хотя бы за счёт того, что я многого не знаю. Затеяв открытое противостояние, скорее всего, я только пожалею.

Перебрав в уме сотни вариантов, включая даже нереальный — побег, решаю пока не светиться. Причём во всех смыслах. Я не зря приехала в максимально бесформенном свитере и свободных брюках. Теперь мой стиль одежды будет антиженственным. И никакого макияжа. Даниил пока не провялил ко мне интереса, как к девушке, и я сделаю всё, чтобы это так и осталось. 

Чтобы я была максимально скучной для него во всех сферах жизни. Бесформенная тушка, не имеющая своего мнения, интересов и стержня. Просто тень. Скоро он вообще перестанет меня замечать. А учитывая слухи о нём, вряд ли продолжит цепляться за какой-то там долг. Скорее, просто выпроводит меня подальше, снабдив деньгами для облегчения совести. Идеальный расклад.

Была и другая мысль — соблазнить его, заставить потерять голову и раствориться в желании, стать его наваждением. А потом дёргать за нитки. Но инстинкт самосохранения быстро стопорнул. Это могло сработать с любым среднестатистическим мужчиной, простым и бесхитростным. Даниил  — совсем другой типаж. Не стоит ввязываться. Я уверена в себе, но не настолько.

Инстинктивно напрягаюсь, слыша шаги в коридоре совсем рядом. Даниил на этаже. И, кажется, останавливается достаточно близко к моей комнате…

 Я почему-то замираю и задерживаю дыхание. Дверь закрыта, но такое ощущение, что Даниил смотрит на меня. Я не вижу его, но странно чувствую. Хочется запустить чем-нибудь в дверь.

Даже не ожидала, что настолько взбешусь. Наваливается сразу всё пережитое, да и туманное будущее лишь обостряет ситуацию. Больно сознавать, что я фактически стала марионеткой чужого человека. От которого вообще непонятно, что ждать. 

Всеми силами пытаюсь удержать клокочущую внутри ярость. Накрываюсь одеялом с головой. Можно подумать, это укроет меня от его взгляда, его неизменного присутствия в моей жизни… Просто иллюзия безопасности. Я всё равно продолжаю напряжённо вслушиваться. Точно определяю, когда Даниил, вот так зачем-то постояв у моей двери, решительно идёт в другую сторону.

Слышу звук открывшейся и закрывшейся двери. Не моя, но через стену. Он останавливается в самой близкой ко мне комнате.

— Ты в норме?

— Конечно, — как можно тише говорю, опуская взгляд на чашку в руке.

К счастью, порыв ответить иначе быстро пропал, стоило только вспомнить вчерашнее решение. И сейчас, утром, уже выспавшись и выйдя на завтрак к новоиспечённому мужу, я только убеждаюсь, что стоит придерживаться роли бесхребетной мышки.

Не знаю, почему он вообще спросил о моём самочувствии. Но мне и всё равно. Разбираться в Данииле, гадать о причинах его поступков и о том, кто он такой — себе дороже. Есть у меня дурацкая привычка искать оправдания людям. Ничему жизнь не учит.

Даниил усмехается моему ответу и слишком пристально смотрит. И сейчас моя роль тряпки как нельзя кстати. Потому что и я в самом деле боюсь посмотреть в ответ и увидеть этот его взгляд.

— Из тебя плохая актриса.

А из тебя хреновый телепат. 

С трудом сдерживаюсь, чтобы не сказать ему это. Нельзя. Даже если он раскусил мой блеф — я упорно буду продолжать эту роль. Да хоть до абсурда.

— Видимо, придётся прояснить. Я не собираюсь возиться с тобой и подтирать тебе сопли. Либо ты берёшь себя в руки и делаешь, что я говорю, либо я меняю тактику поведения. И тебе это не понравится.

Я леденею от внезапности этих слов и жёсткости в тоне. Чуть чашку не роняю. Вот это поворот. 

Подумать только, а я уже чуть не решила, что приёмный отец прав и что эти слухи вызваны самим Даниилом. Что он женился на мне, выполняя какой-то долг перед моими биологическими родителями. Что он будет терпеливым со мной ради этого, а если совсем достану — отправит с деньгами от себя подальше. В общем, что всё в любом случае решаемо. 

Кидаю быстрый взгляд на Даниила. Он сразу ловит его, не позволяет отвести. Держит. Цепко так, пытливо.

Видимо, от меня ещё ждут ответа. Унижать — так до конца. 

— Мне уже много чего не нравится, — пытаюсь говорить спокойно.

Всеми силами даю понять, что не боюсь. Не знаю, кому я это доказываю в первую очередь — себе или ему. 

— Не переживай, ничего сверхъестественного я от тебя не потребую. Можешь не кутаться в эти мешки, я не насильник. 

Он говорит всё так же жёстко, но хотя бы взгляд перестаёт давить. А ещё... Несмотря на тон, его слова и вправду утешают. Что-то мне подсказывает, что такой, как Даниил, посчитал бы собственным унижением брать кого-то против воли. Пусть и купленную жену. 

— А если я скажу, что готова знать правду, какой бы она ни была? Я имею в виду причину этого спонтанного замужества, — вдруг вырывается у меня.

Но я не жалею об этих словах. Жестоко и несправедливо держать меня в неведении, при этом что-то требуя. Уверена, Даниил это понимает. Но лишь озвучив, я сознаю, что ему, скорее всего, нет до этого дела. Он же не собирается «подтирать мне сопли».

— Даже если предположить, что ты готова узнать правду, принять её ты не готова. Ты наделаешь глупостей и всё испортишь. Не говоря уж о том, что, скорее всего, не поверишь мне. 

Чуть прищурившись, я откидываюсь назад и нервно постукиваю ногтями по столу. Правда, которую не готова принять? И в которую не поверю…

— Допустим, это так. Но что, по-твоему, должно случиться, чтобы я была готова принять правду и поверить? — не скрываю недоверия в голосе. Уж не думает ли Даниил, что со временем я начну ему доверять?..

Он усмехается. Многозначительно так, да ещё и смотрит на меня почти неотрывно. И не просто смотрит… Кажется, впервые Даниил оценивает меня как на женщину.

Я сглатываю ком в горле, почему-то ощутив себя беспомощной перед этим взглядом. Ни к месту вспоминаю о нашей разнице в возрасте. Ему тридцать шесть, а мне — двадцать.

— Чтобы принять правду, тебе в первую очередь надо принять наш брак. Не строить планы о побеге, не притворяться и не пытаться сопротивляться. 

— А у меня есть варианты? — выпаливаю и понимаю, как быстро он добился, чтобы я перестала играть. Как легко вывел на эмоции. — Не похоже, что что-либо из перечисленного мне поможет. 

— Умная девочка, — безэмоционально хвалит он, а меня аж передёргивает. Ощущение, будто я собачка, которую только что потрепали за ухом за послушание. — Но понимать мало. Ты можешь не видеть смысла в сопротивлении, но при этом не смириться на деле. Это не подходит.

Да плевать мне, что там ему подходит, а что — нет. С трудом сдерживаюсь, чтобы не заявить об этом. Я не из пугливых и переживала даже побои, но угроза Даниила почему-то леденит кровь.

Ненавижу чувство беспомощности. Ненавижу бояться. Ненавижу его.

— Сегодня у нас важный приём. Твой первый выход в свет в качестве моей жены. Будь добра, веди себя так, чтобы никто не сомневался в нашем счастливом браке. 

— Какие-то ещё пожелания? — елейным голосом спрашиваю, скрещивая руки на груди.

Ну и пусть я веду себя глупо, но даже это лучше, чем его позиция властелина мира. А над смыслом его приказа не хочется и думать.

— Да, — словно и не заметив моей интонации, серьёзно отвечает Даниил. — Оденься во что-нибудь приличное. Мне нет дела до бренда твоей одежды и прочей статусной херни. Но эти мешки неуместны. Девушки на приёме будут в вечерних платьях, и тебе не стоит выделяться.

Подавляю в себе очередной порыв выплеснуть недовольство. Просто резко встаю, смеряю мужа невидящим взглядом и прохожу мимо — в свою комнату. Остановит? И пускай. Сейчас мне даже не до его угроз.

Но на моём пути никто не встаёт. А меня вдруг настигает новое, довольно странное осознание — Даниил не просто приказывает, а поясняет каждое своё требование. 

На мгновение я даже замираю у двери, ещё раз обдумываю это открытие. А затем резко одёргиваю себя. Можно подумать, это его оправдывает.

Я пытаюсь держаться уверенно, но это не так уж просто, когда все вокруг оценивают. Причём некоторые даже не скрывают этого. Мне нет дела до чужого мнения, но эти люди — совсем не те, с кем я привыкла иметь дело.

Чувствую себя мелкой рыбёшкой, плавающей среди акул. Причём одна из этих акул ведёт меня под руку… Хотя нет. Даниил даже не акула. Какой-то другой хищник, пострашнее. 

Он уверенно держится. Улыбается, разговаривает непринуждённо, подавляет авторитетом. Я бы даже сказала, здесь всё вертится вокруг него… Нас.

Но при этом я странным образом чувствую, что Даниилу здесь некомфортно. Он и не хотел сюда идти. Это явно какая-то необходимость...

И моя задача — не помешать его планам, какие бы они были. И сейчас я даже и не хочу поступать назло.  Мне почему-то проще держаться Даниила. Я не доверяю ему, но этим людям доверяю ещё меньше. 

Странно, но мне как-то уютнее под крылом так называемого мужа. Чувствую себя защищённой. Но только здесь, только в этот вечер. 

Увы, но изображать участие и интерес к происходящему мне тоже приходится. Меня вплетают в разговор. Спрашивают моё мнение, смотрят, улыбаются мне, ждут реакции по любому поводу.

Даниил держит меня под руку почти весь вечер. Чтобы я не убежала? Не знаю, но меня это не напрягает. Наоборот, так проще. Правда, не по себе от его притворно ласковых взглядов, улыбок и периодических лёгких объятий. Ещё более некомфортно отвечать на всё это с видом любящей жены. Даниил — хороший актёр, даже прекрасный, но я вот вряд ли справляюсь. 

И вот мы подходим к очередной парочке. Наши ровесники по виду. Ну, точнее, он примерно возраста Даниила, она — моего. Странно, но именно эти двое меня больше всего напрягают из всей и без того мутной компании.

Они гипнотизируют нас взглядом. Даниил беспечно здоровается, представляет меня, я вежливо улыбаюсь, но что-то явно не так. Попахивает какой-то загадкой. 

Я почти упускаю суть их диалога. Слишком уж странно на меня смотрит эта девушка. Почти неотрывно. Не удивлюсь, если она даже не моргает. Что не так? Я где-то спалилась? И чем это грозит?

Отвожу взгляд, пытаясь хоть так отвлечься от происходящего. Слишком устала от навалившейся новой жизни с её скелетами в каждом шкафу. Как-то даже не тянет анализировать. И этот ящик Пандоры совсем не хочется открывать. Тем более трогать. Взорвёт. 

Я уже даже не против, чтобы Даниил решал за меня. Хуже всё равно не будет, а там как-нибудь разберусь. 

— Я прослушала, а как вы познакомились? — вдруг доносится до меня вопрос странной брюнетки.

А я вдруг жалею, что прослушала, как её зовут. Ладно, потом как-нибудь спрошу у Даниила. Надеюсь, хотя бы из этого он не будет делать тайну. 

— А я и не говорил, — обаятельно улыбаясь, просто отвечает Даниил.

Я прикусываю губу, чтобы подавить неуместный смешок. Браво. Вынуждена признать, Даниил — отличный актёр. Умудрился сказать так, что ответ вообще не звучит обидным. Причём ещё и дал понять, что тему продолжать не собирается, но при этом — что в ней нет ничего такого, что мы бы хотели скрыть. Отнёсся к этому как к пустяку и умудрился сделать так, что все вокруг заразились этим отношением. 

— Хочешь за стол? — вдруг ласково обращается ко мне Даниил.

Понимаю, почему — окончательно закрыть тему. Что ж, сейчас наши желания совпадают. Слишком уж мне не нравится цепкий взгляд той девушки. Не знаю, что ей дала бы правда, но узнавать совсем не тянет. 

— Да, давай, — мой голос невольно снижается. Слишком уж тепло Даниил смотрит. Даже не по себе от такой искусной игры. Его взгляд обволакивает, и я с трудом отвожу свой на ту странную парочку. — Вы с нами? 

Они вежливо отказываются, а я еле сдерживаю вздох облегчения. Если энергетические вампиры существуют, то эти явно из них. 

Стол, конечно, роскошный. Никогда не была на подобных приёмах, и половину блюд даже не знаю. Я сажусь с небольшой опаской. За мной ведь по-прежнему следят. И особо внимательные наверняка могут заметить, что всё это в новинку для меня. 

Не знаю, какое мне до этого дело. Если бы было так важно казаться своей, Даниил наверняка сказал бы мне. Да и вообще, не факт, что в этом безмолвном и на первый взгляд невидном противостоянии мне выгоднее быть на его стороне. Но почему-то всё равно так спокойнее.

Даниил садится рядом и, наконец, перестаёт меня касаться. Не скажу, что так легче. Но странно, когда он обнимал меня за талию, держал под руку, порой поглаживал пальцами, — я воспринимала это слишком естественно. Толком не сосредотачивалась на этом, если только в начале. Быстро привыкла. Наверное, отвлекали другие переживания. Но теперь, когда он отпустил, я почему-то всё ещё чувствую его тепло, и даже приятную тяжесть его руки. Словно какое-то полу прикосновение, отголосок...

Я на время застываю, не понимая свои ощущения и ход мыслей. Приятную? Да, Даниил красив, да, хорошо играет и да, умеет касаться… Причём даже в таких, казалось бы, безобидных тактильных моментах. Но я не какая-то дурочка, чтобы растекаться от этого лужицей. Видимо, сказываются нервы. 

Даниил быстро понимает, что у меня проблемы с ориентированием во всей этой экзотике. Он в ненавязчивом разговоре поясняет мне, что есть что. Умудряется делать это так, чтобы не было ощущения подсказки. Просто разговор, жизненные воспоминания, шуточки и тому подобное.

Я подыгрываю слишком машинально. Почти даже естественно. Наверное, лучше, чем за весь вечер, вместе взятый. Улыбаюсь, делаю выбор.

Да и со столовыми предметами проще. Даниил сразу начинает есть, как вздумается, игнорируя кучу ложек, вилок и ножей. И я быстро понимаю, что его жена, наверное, тоже не будет заморачиваться этикетом, пусть даже в таком обществе. Этого человека не заключить в рамки, и логично, что партнёршу он выбрал себе под стать.

Она улыбается мне. Заглядывает в глаза и смеётся над какой-то моей шуткой. Сидит слишком рядом, иногда невольно касаясь сгиба моего локтя, что-то говорит и ест. Несколько раз поворачивается ко мне, такая открытая и будто даже искренняя. 

А меня уже чуть ли не ведёт, и каждый из этих долбанных случаев лишь сильнее распаляет. С самого начала этого чёртового вечера я лишь жду, когда он наконец закончится. Вообще необязательно было принимать приглашение на приём. Меня тут достаточно хорошо знают, чтобы понимать, что отказ был бы естественным и ничего не значащим. Но нет. Наплевав на всё, я решил привести сюда Лизавету.

Показать им, что она под защитой. Что она моя, в конце концов.

И, наверное, именно это и бесит больше всего — собственная дурацкая щепетильность в вопросах её защиты. Вошло в привычку?

Нашёл, называется, смысл жизни. Стать своеобразным опекуном для девчонки, родители которой угробили мою семью.

Морщусь своим мыслям. Не совсем так всё было. Но какая нахрен разница?

Мой взгляд вдруг падает на её ноги. Сам собой, случайно, но цепляется за открывшуюся картинку слишком уж настойчиво.

Можно подумать, я впервые вижу женские ножки. Пусть и такие стройные, аккуратные, с явно нежной кожей... Да таких полно. Даже тут, на этом приёме, хватает. Но какого-то чёрта я откровенно пялюсь именно на её. 

Вспоминаю, в каком виде она приехала ко мне. 

Мешковатый свитер, брюки явно не её размера  — вся такая спрятанная. Настолько демонстративно, что даже не злило. Позабавило.

Но при этом Лизавета даже в этом умудрялась выглядеть мило, трогательно, женственно. В груди странно укололо. Она далека, мы из разных миров. Я и не понимал, к чему тогда подумал об этом. 

Увидев её впервые, я разом окунулся в дико смешанный и бурный водоворот спутанных эмоций. Я думал, что буду ненавидеть. Обуза, напоминание прошлого, дочка своих родителей. Она была чертовски похожа на них, пусть и сама того не знала.

Не знала их...

Не знала ничего обо всём этом. А если бы узнала, возненавидела бы меня ещё сильнее, чем сейчас. 

А у меня не было ненависти. Я ведь давно пошёл по другому пути. Осознал, насколько губительно было всё то, чем мы занимались тогда. Я, моя семья, её семья… Противоборство, кровь, угроханные жизни. Последствия. Чёртовы последствия, которые мы огребали до сих пор, хотели того или нет. 

Ненависти не было, но словно переклинило. Какой-то безумный ком непонятных мне эмоций. Еле сохранил выдержку.

Я мотаю головой, сбрасывая наваждение. Отвожу глаза.

А она, кажется, и не замечает всего этого. Наверное, слишком привыкла к взглядам.

Не выделяет мой.

Челюсть сжимается. Лизавета… Чёртова идеалистка, не потерявшая веру в добрый и справедливый мир даже после беготни по детдомам. Мне ведь пришлось выяснить, где она, как и что, когда я всё-таки принял решение исполнить последнюю волю её отца.

Конечно, я не вписываюсь в картину её мира. Стал очередным препятствием к счастью, в возможность которого Лизавета всё-таки верит. До последнего, упорно — так же сильно, как не верю я.

Пришлось познать жизнь. Зарядиться здоровым цинизмом. И ей придётся. 

Но я какого-то хрена собираюсь обеспечить ей хотя бы видимость безопасности и возможности счастья. Оградить её от всего кошмара, что ей только предстоит. От всего, с чем она столкнулась бы без меня.

Только Лизавета об этом никогда не узнает. Да и не поверит всё равно. И не надо.

*************

— Я уже устала. Хорошо, что вовремя ушли, — почти сонно говорит она. 

Впервые обращается ко мне так непринуждённо, когда мы наедине. Вряд ли даже сама сознаёт это. Но я почему-то замечаю.

Мимо проносится почти ночной город. И я зачем-то слежу за всем, что вижу по пути. Вожу аккуратно, не превышаю. Не езжу так, как привык один.

Мутное небо, сырой воздух, мокрый асфальт, клубы дневного и ещё не развеявшегося тумана. Весна только началась, и отголоски зимы чувствуются. Мне нет до этого дела.

Но Лизавета может замёрзнуть.  Слишком лёгкое платье, да и пальто сверху мало спасает. Ноги вообще открытые…

Я включаю печку.

Не знаю, почему даже в мыслях называю жену полным именем. Лизавета. Длинно, почти холодно. Держу дистанцию?

— Ты справилась. Да и вечер был не так уж плох, — запоздало отвечаю на её реплику и бросаю быстрый взгляд. — Зато хоть какое-то развлечение для тебя.

Лизавета хмурится, ёжась и засовывая руки в карманы пальто.

— Ты знаешь всех тех людей?

Неожиданный вопрос. Почему-то не думал, что она заметит, что что-то не так. Но судя по тону — заметила.

— Лучше, чем они хотели бы.

Преодолеваю идиотский порыв сказать, что всё будет нормально.

Почти уверен — угроза не устранилась одним чёртовым приёмом. Но так же уверен, что справлюсь.

Лизавета закрывает глаза и откидывается назад.

Странно, я думал, её не устроит мой ответ. Что ей захочется деталей. Не ждёт, что я предоставлю?

Что ж, и правильно.

Странное ощущение снова накрывает и привычно впитывается в грудную клетку, вызывая злость.

Хотел бы я, чтобы было по-другому? Не тот вопрос. Нужен другой. А я могу по-другому? 

Вдруг ловлю на себе тяжёлый взгляд.

Лизавета словно улавливает мои мысли. И её явно не устраивают ответы на эти вопросы. 

Я почему-то вспоминаю её естественный смех над моей шуткой на том дурацком приёме.

— Пара, которая с нами говорила до того, как мы сели за стол, — решительно начинает Лизавета. — Они немного странные. Кто они?

Начинается мелкий дождик. Впрочем, не сомневаюсь, что превратится в ливень.

Я усмехаюсь над её формулировкой. «Немного странные»…  Наивная девочка. Хоть и умная.

Возможно, пауза затянулась. Но у Лизаветы хватает понимания, что лучше не давить.

А я обдумываю, что стоит сказать, а что — нет. Да уж. По-хорошему, лучше умолчать обо всём. 

И я привык полагаться на свои решения. Знаю, как и что нужно разрулить. И в процессе решения проблем чьи-то чувства могут пострадать. Да, Лизавете будет обидно не получать ответов, но это ей же на благо. 

Так какого чёрта я сейчас пытаюсь сгладить ситуацию? Я привык быть жёстким. Это действительно помогает. К тому же, так я соответствую слухам, а созданию нужной репутации я отдал немало.

Кажется, Лизавета теряет терпение. Я игнорирую её требовательный взгляд, но вдруг становится интересно, закончится ли её бунт на этом. Хорошо чувствую, как она закипает.

Хорошо, что дом близко. Буквально ещё пара метров, и я остановлю машину. Конечно, не проблема замять разговор, будто его и не было. Но почему-то её долбанный взгляд действительно давит на меня. Никогда такого не испытывал.

Не привык нянчиться с кем-то. Да и не считал нужным. В этом мире приходится взрослеть даже маленьким наивным девочкам.

Останавливаю машину. Поворачиваюсь к Лизавете, вдруг подумав, что дождь уже усилился, а у нас нет с собой зонтов. До дома несколько шагов, но жена наверняка промокнет.

Жена… Кажется, я впервые называю её так в мыслях.

Машинально скольжу взглядом по её фигуре. Одежды будто нет, я слишком хорошо вижу, что под ней. Будто сканирую, разрываю эти тряпки одним только взглядом.

Неожиданно будоражит, что хотя бы формально это всё моё. Я могу коснуться её хоть сейчас. Везде, так, как хочу. Как понравится мне. Как понравится ей. Чтобы она дрожала, задыхалась, текла, стонала.

Кажется, Лиза понимает ход моих мыслей. Нервно облизывает розовые губы, отводит взгляд. Боится, хотя показательно храбрится.

— Теперь бизнесмены, — неожиданно для себя отвечаю на её вопрос. Да и она не ждала. Вздрагивает, бросает осторожный взгляд. — Типа законные. В прошлом бандиты. Знали твоих родителей, и были не в восторге от них. Взаимно.

Она часто моргает, резко отворачивается, озадаченно хмурится. Осмысливает.

И при этом не задаёт уточняющих вопросов. Ведь я всё равно больше не скажу, и жена это понимает. Это максимум, и то, наверное, лишний.

— А ты? В смысле, в каких отношениях ты был с моими родителями?

Неожиданный вопрос. Осторожный такой, но решительный. И взгляд украдкой. Лизавета прощупывает почву. 

Я усмехаюсь. Наивная. У неё же на лице всё написано. А мне стоит пресечь эти попытки. Я и так уже ляпнул больше, чем надо.

— Идём в дом. Тебе стоит отдохнуть.

Я не жду ответа. Тут же выхожу из машины.

Дождь и вправду усилился. Быстрым шагом иду к дому, оборачиваясь на ходу. Лизавета идёт следом.