От лисы не уйдешь волчёнок

Крыша небоскрёба на закате — место, где небо встречается с городом.

Ветер здесь был сильнее. Холоднее. Он трепал волосы, заставлял жмуриться, но Василиса не двигалась. Стояла у края, держась за перила, и смотрела вниз.

Внизу — город. Мирабель. Столица любви и слёз.

Огни уже начинали зажигаться. Магические фонари вспыхивали один за другим, окрашивая улицы в тёплые золотистые тона. Аэромобили скользили между зданиями, оставляя за собой светящиеся следы. Люди спешили домой — к семьям, к ужинам, к теплу.

Василиса смотрела на всё это и не чувствовала ничего.

Пустоту.

Холод.

Безразличие.

Пять хвостов за её спиной слегка шевелились на ветру — белоснежные, пушистые, с розовыми кончиками. Красивые. Идеальные. Как и всё в её жизни.

Идеальная принцесса.

Идеальная жена.

Идеальная ложь.

— Посмотри туда.

Голос прозвучал спокойно. Тихо. Без эмоций.

Василиса обернулась.

Рейчел стояла у края крыши, опираясь на перила. Длинные красные волосы развевались на ветру. Крылья за спиной сложены, неподвижны. Лицо серьёзное.

Просто ждала.

Василиса нахмурилась.

— Зачем ты меня позвала, Рей? — спросила она, и голос прозвучал легко, почти весело. Улыбка на губах — привычная, отточенная годами. — Хотела полюбоваться закатом?

Рейчел не ответила. Только кивнула на соседний небоскрёб.

— Посмотри туда, — повторила она тем же спокойным тоном.

Василиса нахмурилась.

— Куда?

— Туда. На последние этажи того здания. Видишь?

Василиса повернулась, прищурилась.

Зрение у лис было отличным. Особенно у тех, кто носил королевскую кровь. Она могла разглядеть детали с расстояния в несколько сотен метров.

Её взгляд скользнул по крыше соседнего небоскрёба и на квартир.

И замер.

Там, в последним этаже с понарамными окнами, стояли двое.

Мужчина и женщина.

Мужчина — высокий, стройный, в дорогом костюме. Серебристо-белые волосы, три хвоста за спиной. Лис. Красивый. Элегантный.

Юма.

Её муж.

Женщина рядом с ним — тёмноволосая, в красном платье. Фейри, судя по крыльям. Молодая. Красивая.

Они стояли близко. Слишком близко.

Юма наклонился к ней. Обнял за талию. Притянул к себе.

Поцеловал.

Долго. Страстно. Так, как никогда не целовал Василису.

Мир замедлился.

Ветер перестал дуть. Звуки города стихли. Осталось только это — его руки на чужой талии, его губы на чужих губах, его хвосты, обвивающие её ноги.

Василиса смотрела.

И не чувствовала ничего.

Ни боли.

Ни злости.

Ни удивления.

Ничего.

Только пустоту.

Она медленно отвела взгляд. Повернулась обратно к Рейчел.

На лице — всё та же улыбка. Лёгкая. Беззаботная.

— И что в этом такого? — спросила она спокойно. — Что я должна видеть там?

Рейчел смотрела на неё с таким ужасом, будто увидела привидение.

— Ты... — начала она медленно. — Ты что, знала?

Василиса пожала плечами.

— Знала. Ну и что?

— НУ И ЧТО?! — взорвалась Рейчел. — Твой муж целуется с другой женщиной, а ты спрашиваешь "ну и что"?!

Василиса отвернулась, посмотрела на город.

— Мне всё равно на его похотливые штучки, — сказала она равнодушно. — Он может делать что хочет.

— ВАСИЛИСА!

— Что? — она обернулась, и в глазах мелькнуло раздражение. — Ты хочешь, чтобы я закатила истерику? Побежала туда и устроила сцену? Зачем?

— А как же ваша семья?! — Рейчел шагнула ближе. — Вы же муж и жена!

Василиса усмехнулась — холодно, горько.

— Я бракованная, Рейчел. Не могу подарить ему детей. — Голос стал тише. — Наверное, поэтому изменяет.

Тишина.

Рейчел смотрела на неё широко раскрытыми глазами.

— Ты... ты с ума сошла? — прошептала она.

Василиса покачала головой.

— Нет. Я просто реалистка.

— РЕАЛИСТКА?! — Рейчел схватила её за плечи. — Ты оправдываешь его измены тем, что не можешь забеременеть?!

Василиса мягко высвободилась.

— Рейчел, не надо вмешиваться в мою семью, — сказала она устало. — Это мой долг перед народом. Иначе никак.

— Долг?!

— Я — принцесса, — объяснила Василиса, и голос стал жёстче. — Обязана была выйти замуж. Я вышла. Наш брак основан на холодном расчёте. Так делают главы кланов. Я исполнила свой долг. Остальное — не моя проблема.

Рейчел отступила на шаг.

— И ты готова с этим смириться? — прошептала она.

Василиса не ответила.

— Подай на развод, — продолжила Рейчел твёрдо. — Если так не любишь его. Не мучай ни его, ни себя.

Василиса рассмеялась — коротко, без радости.

— Не могу. У нас запрещено разводиться. — Она посмотрела на Рейчел. — И к тому же я должна быть примером для народа.

— А твой муж не должен быть примером?! — крикнула Рейчел. — Он изменяет тебе прямо на виду у всех!

— Он имеет право, — спокойно ответила Василиса. — Он хочет детей. А у меня это не получается.

Она отвернулась, посмотрела на закат.

— Хотя я сама учёный, — добавила она тише, — но этому я не могу найти решение.

Рейчел стояла, сжав кулаки.

— София тоже не могла забеременеть, — сказала она медленно. — Несколько лет. Но у них сейчас близнецы родились.

Василиса вздрогнула. Обернулась резко.

— Это другое, — резко сказала она, и в голосе прорезалась злость.

— ЧЕМ?! — Рейчел шагнула вперёд. — У них другая ситуация?!

— ДА! — крикнула Василиса, и маска наконец треснула. — У Софии не получалось ЧЕТЫРЕ ГОДА! Четыре! А я... я замужем тридцать лет, Рейчел. ТРИДЦАТЬ. Три десятилетия я пытаюсь. Три десятилетия ничего. Ты понимаешь разницу между четырьмя годами и тридцатью?! И проблема была у Уильяме.

Голос сорвался на крик. Хвосты распушились, дрожали.

— Я уже не девочка, которая может надеяться на чудо! Мне семьдесят лет! . У меня НЕТ желаний верит в чудеса!

Она развернулась, зажмурилась, сжала кулаки.

— Так что не сравнивай меня с Софией. Не сравнивай наши ситуации. У меня всё по-другому.

Рейчел молчала. Смотрела на подругу — на дрожащие плечи, на сжатые кулаки, на хвосты, которые опустились почти до земли.

— Почему ты винишь СЕБЯ и оправдываешь ЕГО? — тихо спросила она.

Василиса обернулась. Глаза вспыхнули — впервые за весь разговор.

— ВСЁ, Рейчел, — прорычала она, и голос стал ледяным. — Хватит. Не лезь в мою семью, пожалуйста.

Она развернулась и пошла к выходу.

Рейчел смотрела ей вслед.

Потом тихо сказала:

— Ладно, Василиса. Не хочешь по-хорошему — будет тебе по-плохому.

Василиса остановилась.

— Что ты...

Она не успела договорить.

Рейчел подняла руку — резко, решительно.

Ветер взорвался вокруг Василисы — сильный, внезапный, как ураган.

Невидимая сила ударила, толкнула вперёд.

Перила были низкими. Она перелетела через них.

И полетела вниз.

***

Ветер ударил в лицо.

Мир перевернулся.

Небо, город, огни — всё смешалось в одно пятно.

Василиса падала.

Сердце бешено колотилось. Кровь стучала в висках. Инстинкт выживания включился мгновенно.

Руки вытянулись вперёд. Когти вырвались из пальцев — длинные, острые, белые.

Она развернулась в воздухе, ударила когтями по стеклу небоскрёба.

Визг стекла. Трещины побежали по поверхности.

Но когти вонзились. Удержались.

Василиса повисла на стене небоскрёба — в десяти метрах под крышей.

Дышала тяжело. Сердце колотилось так громко, что заглушало всё остальное.

Внизу — сотни метров до земли. Огни города мерцали далеко-далеко.

Она посмотрела вверх.

Рейчел стояла у края, смотрела вниз.

— ТЫ В СВОЁМ УМЕ?! — заорала Василиса.

Рейчел не ответила. Просто смотрела.

Василиса зарычала, уцепилась когтями крепче и начала взбираться.

Быстро. Ловко. Годы тренировок не прошли даром.

Через несколько секунд она перемахнула через перила и рухнула на крышу.

Встала на ноги. Хвосты распушились, светясь ярко-розовым от ярости.

— ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ?! — крикнула она, шагая к Рейчел.

Рейчел не отступила.

— Немного хотела проветрить твою гнилую голову, — спокойно ответила она.

Василиса замерла.

— Что?

— Она сгнила, — продолжила Рейчел, и голос стал жёстче. — Традициями. Долгом. Моралью. Всей этой чушью, которую ты себе внушила.

Она шагнула ближе.

— Ты НЕ была такой, Василиса. Ты была сильной. Яркой. Живой. А сейчас ты — пустая оболочка, которая улыбается и терпит.

Василиса сжала кулаки.

— Ты не понимаешь...

— НЕ ГУБИ СЕБЯ РАДИ НЕВЕРНОГО МУЖА! — крикнула Рейчел.

Тишина.

Василиса стояла, не двигаясь. Хвосты медленно опустились.

Рейчел вздохнула. Подняла руку, провела ею в воздухе — и перед ней открылся портал. Огненно-красный, пульсирующий.

Но прежде чем шагнуть в него, она обернулась. Посмотрела на Василису — долго, печально.

— Лис, — сказала она тихо, и в голосе прозвучала боль. — Реинкарнации не существует. Мы живём только один раз. Проведи эту жизнь с умом. Пожалуйста.

Она шагнула ближе к порталу.

— Не губи себя ради долга перед народом. И ради мужа-изменщика. Ты заслуживаешь большего. Намного большего.

Она шагнула в портал.

Он закрылся за ней с тихим хлопком.

Василиса осталась одна.

На крыше. На ветру. Под закатным небом.

Она медленно повернулась, посмотрела на соседний небоскрёб.

Там, в красивом квартире всё ещё стояли двое.

Юма и его любовница.

Теперь они сидели на диване перед камином . Он обнимал её, гладил по волосам. Она смеялась, прижимаясь к его плечу.

С
частливые.

Свободные.

Живые.

Василиса смотрела на них долго.

Потом тихо сказала:

— Ладно. Пусть будет по-твоему, подруга.

Хвосты за её спиной вспыхнули ярко-розовым светом.

Улыбка исчезла с лица.

Глаза стали холодными. Решительными.

Что-то внутри неё сломалось.

Или, может быть, наконец проснулось.

Крыша небоскрёба. Ночь. Звёзды.

Василиса стояла у края, в руках появилась флейта.

Белая. С розовым отливом. Лёгкая, как дыхание ветра. Сделанная из кости магического зверя, подаренная ей отцом в день совершеннолетия. Пятьдесят лет назад.

Она поднесла её к губам.

И заиграла.

***

Мелодия полилась в ночной воздух — тихая, грустная, пронзительная.

Нота за нотой. Звук за звуком.

Это была песня прощания.

Песня потерянных лет.

Песня о женщине, которая забыла, как быть собой.

Василиса играла, и глаза её были закрыты. Пять хвостов за спиной медленно покачивались в такт музыке, светясь мягким розовым светом.

Мелодия росла. Усиливалась. Наполнялась болью.

*Тридцать лет.*

*Тридцать лет я терпела.*

*Тридцать лет улыбалась.*

*Тридцать лет умирала внутри.*

Ветер подхватил музыку, понёс её над городом. Где-то внизу люди остановились, подняли головы, прислушались. Кто-то заплакал, не зная почему.

Магия музыки.

Магия боли.

И вдруг — из воздуха начали появляться лепестки.

Розовые. Нежные. Светящиеся.

Они материализовались из ниоткуда, кружились вокруг Василисы, складывались в узоры.

Один. Второй. Десятки. Сотни.

Они ложились в воздухе, создавая ступени. Мост. Путь из ничего.

Мост из розовых лепестков, ведущий к соседнему небоскрёбу.

Василиса открыла глаза. Посмотрела на мост. Улыбнулась — грустно, устало.

— Пора, — прошептала она сама себе.

И шагнула на первую ступень.

***

Лепестки были мягкими под ногами. Тёплыми. Они светились изнутри розовым светом, освещая путь.

Василиса шла медленно, продолжая играть на флейте.

Каждый шаг — нота.

Каждая нота — воспоминание.

*Первый год брака. Надежда. "Может, всё наладится?"*

*Пятый год. Разочарование. "Почему он так холоден?"*

*Десятый год. Боль. "Первый раз узнала об измене. Я притворилась, что не заметила."*

*Двадцатый год. Пустота. "Я больше ничего не чувствую."*

*Тридцатый год. Сегодня. " Толчок от подруги. Хватит."*

Она шла по воздуху, и город простирался под её ногами — огни, улицы, жизни других людей. Счастливых. Свободных.

*А я?*

*Кто я?*

*Принцесса в золотой клетке?*

*Жена, которую никто не любит?*

*Женщина, которая забыла, как летать?*

Мелодия стала тише. Печальнее.

Лепестки под ногами начали дрожать, будто чувствуя её боль.

— Рейчел была права, — прошептала Василиса, и голос сорвался. — Мы живём только раз. Реинкарнации не существует.

Слеза скатилась по щеке.

— Так почему я потратила единственную жизнь на того, кто меня не ценит?

Ещё один шаг. Ещё одна нота.

*Что я делаю?*

*Куда иду?*

*К нему. К Юме. К доказательствам его измены.*

*Чтобы получить развод.*

*Чтобы стать свободной.*

*Но... а потом?*

Пустота внутри разрасталась.

*Потом — одиночество.*

*Потом — клан отвернётся.*

*Потом — я буду никем.*

*Не принцессой. Не женой.*

*Просто... старой лисой без семьи.*

Она остановилась посреди моста. Посмотрела вниз — сотни метров пустоты.

*Может, Рейчел стоило толкнуть сильнее?*

*Может, падение было бы... проще?*

Флейта дрогнула в руках.

Мелодия оборвалась.

Лепестки начали исчезать — один за другим, растворяясь в воздухе.

Василиса зажмурилась. Сжала флейту крепче.

*Нет.*

*Нет!*

*Я не сдамся.*

*Не после тридцати лет.*

*Не сейчас.*

Она снова подняла флейту к губам.

И заиграла — громче, яростнее.

Лепестки вспыхнули ярче. Мост укрепился.

Василиса пошла вперёд — быстрее, решительнее.

*Я получу развод.*

*Я докажу, что он изменял.*

*Я стану свободной.*

*А потом...*

*Потом увидим.*

Она дошла до края соседнего небоскрёба. Ступила на твёрдую крышу.

Мост за её спиной рассыпался, лепестки улетели на ветру.

Василиса опустила флейту. Глубоко вдохнула.

И замерла.

Потому что она была не одна.

***

В углу крыши, у вентиляционной шахты, стояла тень.

Нет. Не тень.

Человек.

Мужчина.

Василиса прищурилась, всматриваясь в темноту.

Высокий. Широкоплечий. Стоял, опершись о стену, скрестив руки на груди.

Волосы длинные — до плеч. Тёмные. В ночи казались чёрными, но когда лунный свет скользнул по ним, она увидела — тёмно-синие. Глубокий, насыщенный оттенок.

Лицо скрыто тенью. Но она чувствовала взгляд.

Острый. Пронзительный.

Изучающий.

Он смотрел на неё, не двигаясь.

Василиса шагнула ближе. Хвосты инстинктивно приподнялись — защитная реакция.

И тогда она увидела.

Уши.

Волчьи.

Тёмно-синие, почти чёрные, торчали из его волос. Острые. Настороженные.

Оборотень.

Василиса автоматически опустила взгляд — туда, где должен был быть хвост.

Ничего.

Никакого хвоста.

Она нахмурилась.

*Полукровка.*

Волки без хвостов — редкость. Обычно это означало смешанную кровь. Возможно один из родителей,Человек? Другой зверолюд?

Полукровки часто скрывали своё происхождение. Их не принимали ни те, ни другие.

*Одиночка,* — подумала она.

Мужчина всё ещё смотрел на неё. Не двигался. Не говорил.

Просто стоял — как статуя. Холодный. Отстранённый.

Василиса встретила его взгляд.

Глаза — синие. Яркие, даже в темноте. Но... пустые. Как у неё.

Секунда тишины.

Потом он отвернулся. Хмуро. Резко.

Посмотрел на город, игнорируя её.

Василиса моргнула.

*Колючка,* — мелькнула мысль.

Она усмехнулась. Покачала головой.

— А чём вообще я думаю? — пробормотала она вслух, и флейта исчезла.

Прошла мимо него — даже не взглянув ещё раз.

*Не моё дело.*

*У меня другие заботы.*

Она направилась к двери, ведущей вниз.

Мужчина не пошевелился. Не обернулся.

Просто стоял, глядя в темноту.

***

Лифт спустил Василису на нужный этаж.

Пентхаус. Элитный. Дорогой.

*Любовница Юмы жила хорошо. Очень хорошо.*

Василиса шла по коридору — медленно, тихо. Хвосты стелились по полу, не издавая звука.

Сердце билось быстро.

*Что я делаю?*

*Собираюсь ворваться туда?*

*Сфотографировать его измену?*

*Для развода?*

Она остановилась перед дверью. Приложила ухо.

Тишина. Нет, не тишина — тихие голоса. Смех. Женский. Мужской.

*Юма.*

Василиса сжала кулаки.

*Хватит думать.*

*Хватит бояться.*

*Действуй.*

Она достала из кармана магический смартфон. Новая модель. С функцией записи видео и мгновенной отправки в облачное хранилище.

*Доказательства. Мне нужны доказательства.*

Пальцы дрожали, когда она активировала камеру.

*Тридцать лет брака.*

*Тридцать лет лжи.*

*Сейчас это закончится.*

Она подняла руку к ручке двери.

Глубоко вдохнула.

И распахнула дверь настежь.

***

Апартаменты были роскошными.

Панорамные окна во всю стену. Вид на ночной Мирабель — огни, небоскрёбы, магические фонари, парящие аэромобили.

Мебель — дорогая. Кожаная. Тёмное дерево. Ковры из шёлка фейри.

Камин горел — живой огонь, редкость в современном городе.

И перед камином, на широком диване...

Юма.

Её муж.

Полуобнажённый. Рубашка расстёгнута. Серебристо-белые волосы растрепаны. Три хвоста небрежно переплетены с...

С ней.

Женщина. Тёмные волосы, красное платье (наполовину снятое)

Они замерли, услышав, как распахнулась дверь.

Обернулись.

Глаза — широко раскрытые. Шокированные.

— Василиса?! — выдохнул Юма, вскакивая с дивана.

Василиса подняла смартфон. Нажала кнопку записи.

— Улыбайтесь! — сказала она весело, и голос прозвучал звонко, легко. — Вас снимают!

Камера зафиксировала всё. Юму. Любовницу. Полуобнажённых. На диване. Перед камином.

*Идеальные доказательства.*

— ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?! — заорал Юма, хватая рубашку, пытаясь застегнуться.

Василиса медленно обошла комнату, продолжая снимать.

— Смотрите-смотрите! — говорила она в камеру, и голос был театрально-весёлым. — Я поймала своего мужа на измене! Прямо на месте преступления! Какая удача!

*Какая же я жалкая,* — думала она, продолжая улыбаться. — *Играю комедию, когда внутри всё горит.*

— Конец тебе, муженёк! — продолжила она вслух, разворачивая камеру на крупный план Юмы. — Теперь нашему браку конец! Я подам на развод! И вот — доказательства!

Юма побледнел. Потом покраснел. Глаза вспыхнули яростью.

— Ты НЕ ПОСМЕЕШЬ! — прорычал он, шагая к ней.

Василиса отпрыгнула — легко, ловко. Хвосты взметнулись, помогая сохранить баланс.

— А вот увидим! — пропела она, убирая смартфон за спину.

Юма бросился к ней.

— ОТДАЙ!

Василиса увернулась. Хихикнула.

— Не поймаешь!

Он кинулся снова — она отскочила влево.

— Не поймаешь! — повторила она, и в голосе прорезался смех.

*Это весело. Почему это весело?*

*Почему я смеюсь, когда должна плакать?*

Юма зарычал. Три хвоста хлестнули в её сторону — быстро, резко.

Василиса подпрыгнула, перевернулась в воздухе — её пять хвостов закрутились, создав воздушный щит.

Хвосты Юмы ударили по щиту, отскочили.

— Ха! — засмеялась Василиса, приземляясь на спинку дивана. — Ты забыл? У меня хвостов больше!

*Тридцать лет я не сражалась.*

*Тридцать лет была покорной женой.*

*А теперь...*

*Теперь я ЖИВАЯ.*

Юма бросился к дивану. Василиса спрыгнула, перекатилась по полу, вскочила у окна.

Кошки-мышки.

Он атаковал. Она уворачивалась.

Он злился, краснел, рычал.

Она смеялась, дразнила, ускользала.

*Впервые за тридцать лет я чувствую себя... собой.*

— НЕ ПОЛУЧИШЬ ТЫ РАЗВОДА ОТ МЕНЯ! — заорал Юма, бросаясь к ней в очередной раз.

— А вот увидим! — крикнула Василиса в ответ.

И вдруг — замерла.

Не по своей воле.

Тело перестало слушаться. Ноги приросли к полу. Руки застыли в воздухе.

*Что?!*

Она попыталась пошевелиться. Ничего. Даже хвосты не двигались.

*Магия!*

Василиса с трудом повернула глаза — только глаза могла двигать.

Любовница стояла у камина, протянув руку вперёд. Губы шептали заклинание. Глаза светились магией.

*Заморозка.*

— Ах ты дрянь! — прошипела Василиса сквозь сжатые зубы.

Юма развернулся к любовнице. Улыбнулся — благодарно, нежно.

— Спасибо, дорогая.

Потом повернулся к Василисе. Шагнул ближе. Лицо исказилось яростью.

— КАК ТЫ НАЗВАЛА МОЮ ВОЗЛЮБЛЕННУЮ?!

Он замахнулся.

Кулак. Прямо в её лицо.

Василиса не могла увернуться. Не могла поднять руки.

*Он ударит меня.*

*Впервые за тридцать лет.*

Она смотрела на его кулак — всё ближе, ближе...

Зажмурилась.

Ждала боли.

***

 Но Боли не было.

Василиса медленно открыла глаза.

Кулак Юмы застыл в сантиметре от её лица.

Потому что кто-то держал его запястье.

Рука — большая, сильная. Пальцы сжали запястье Юмы так крепко, что тот поморщился от боли.

Василиса перевела взгляд выше.

Широкие плечи. Тёмная одежда. Длинные тёмно-синие волосы.

Волчьи уши.

*Он.*

*Колючка.*

Мужчина с крыши стоял между ней и Юмой. Высокий — намного выше Юмы. Намного выше её.

Держал кулак мужа, не давая ему двигаться.

Лицо — спокойное. Холодное. Но в синих глазах плясали огни ярости.

— Какой мужчина, — произнёс он тихо, и голос прозвучал как рык, — будет бить слабую женщину?

Тишина.

Юма дёрнулся, пытаясь вырвать руку.

— Отпусти!

Волчонок не отпустил. Сжал сильнее.

— Вы вообще в своём уме?

Юма покраснел — от боли, от унижения.

— УБЕРИТЕ ОТ МЕНЯ СВОИ ГРЯЗНЫЕ РУКИ, Бастард!

Слово повисло в воздухе.

*Бастард.*

Василиса поняла. Он говорил про полукровку. Про происхождение.

Волчонок даже не вздрогнул. Просто посмотрел на Юму — долго, пусто.

Потом отпустил его руку. Оттолкнул — резко.

Юма отлетел назад, врезался в диван.

Волчонок повернулся к любовнице. Посмотрел прямо в глаза.

— Отпустите её, — сказал он спокойно. — Сейчас же.

Женщина дрожала. Смотрела на него с ужасом.

— Я... я не...

— Отпустите, — повторил он, и голос стал жёстче. — Иначе мне придётся использовать силу.

Он достал из кармана значок — серебряный, с гравировкой. Символ ночного патруля Мирабеля.

— Я из ночного патруля. Гвардия города. И вы только что применили магию нападения на гражданку.

Любовница побледнела. Опустила руку.

Заклинание рассеялось.

Василиса почувствовала, как тело снова стало её. Пошатнулась, едва не упала.

Волчонок обернулся — быстро, ловко. Подхватил её за талию, удержал.

— Вы в порядке? — спросил он тихо.

Василиса подняла глаза. Посмотрела на него.

Синие глаза — близко. Очень близко.

 Но в них — ничего. Пустота. Холод.

Как в зеркале.

Она кивнула.

— Да. Спасибо.

Он отпустил её. Отступил на шаг.

Развернулся к Юме и любовнице.

Поднял руку — и из воздуха материализовались магические оковы. Светящиеся цепи, сотканные из энергии.

Они обвили запястья Юмы и женщины, притянули их к стене.

— Вы арестованы, — сказал волчонок ровно. — По обвинению в применении магии нападения и попытке причинения телесных повреждений.

Юма заорал:

— ТЫ НЕ ИМЕЕШЬ ПРАВА!

Волчонок посмотрел на него — холодно, без эмоций.

Потом повернулся к Василисе.

Поднял руку — и из воздуха материализовались ещё оковы. Третья пара.

Они полетели прямо к Василисе.

Обвили её запястья. Мягко, но крепко.

Василиса вздрогнула. Посмотрела на светящиеся цепи на руках.

Потом на волчонка — с недоумением.

— Что?! — выдохнула она.

Он не посмотрел на неё. Просто сказал ровно:

— Вы все трое арестованы.

— ЧТО?! — Василиса шагнула вперёд, хвосты распушились. — За ЧТО?! Я ничего не делала!

Волчонок наконец повернулся к ней. Посмотрел прямо в глаза — пусто, профессионально.

— Нарушение общественного порядка. Создание шума в ночное время. Применение магии в жилом здании без разрешения.

— НО ЭТО ОН ХОТЕЛ МЕНЯ УДАРИТЬ! — крикнула Василиса, указывая на Юму. — ОН НАПАЛ НА МЕНЯ ПЕРВЫМ!

Волчонок не моргнул.

— Разберёмся в участке.

— НО У МЕНЯ ЕСТЬ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА! — Василиса подняла смартфон, всё ещё сжатый в руке. — СМОТРИТЕ! ЭТО МОЙ МУЖ! ОН ИЗМЕНЯЛ МНЕ! Я ПОЙМАЛА ЕГО! ВОТ ВИДЕО!

Она протянула смартфон ему.

Волчонок взглянул на экран.Потом посмотрел на неё.

— Видео принято как доказательство. Разберёмся в участке, — повторил он тем же ровным тоном.

Василиса смотрела на него — с возмущением, с недоумением.

*Он... он серьёзно?!*

*Я ЖЕРТВА! А он арестовывает МЕНЯ?!*

Волчонок развернулся. Поднял запястье — на нём светился магический браслет, тонкий, серебристый.

Коснулся его пальцем. Браслет вспыхнул голубым.

— Ночной патруль, сектор 7, — произнёс он в браслет. — Нужна группа задержания. Пентхаус, здание "Кристалл". Трое задержанных.

Голос из браслета — женский, чёткий:

— Принято. Группа выдвигается. Прибытие через три минуты.

Волчонок опустил руку. Браслет погас.

Посмотрел на троих задержанных — Юму, любовницу, Василису.

Лицо — спокойное. Холодное. Безэмоциональное.

— Стойте спокойно. Не пытайтесь снять оковы. Попытка побега будет рассматриваться как сопротивление аресту.

Василиса сжала кулаки. Хвосты дрожали от возмущения.

— Это несправ
едливо, — прошипела она.

Волчонок посмотрел на неё — долгим, пустым взглядом.

Ничего не сказал.

Просто отвернулся.

Василиса стояла, глядя на него.

Оковы на запястьях светились. Мягко. Но напоминали — она арестована.

*Арестована.*

*Я. Принцесса. Жертва.*

*Арестована вместе с мужем-изменником.*

Что-то внутри сжалось — от обиды, от возмущения, от... чего-то ещё.

Волчонок стоял у окна, глядя на город. Спиной к ним всем.

Широкие плечи. Прямая спина. Тёмно-синие волосы.

Одинокий. Холодный. Непроницаемый.

*Колючка.*

— Это несправедливо, — прошептала она снова, тише.

Он не обернулся.

Просто стоял — как статуя.