От любви до ненависти - одна осень

— Я либо оказалась в дешёвой мелодраме, либо сошла с ума… — третьего варианта у меня просто не было.

Такси бизнес-класса, что мчало меня на встречу к родителям моего будущего мужа, остановилось у ворот огромного особняка. 

Егор дотронулся до моей руки и заставил оторвать взгляд от ворот и двух охранников, поглядывающих на подъехавшую машину с явным интересом.

— Я хотел сказать раньше, Лиль… — он так и не смог договорить, что именно хотел сказать мне раньше. Отпустил мою руку и первым вышел из машины.

У меня сердце в полусапожках забилось. 

Что мы здесь делаем? Чей этот дом?

— Егор? — дверь с моей стороны распахнулась. Егор подал мне руку, в которую я вцепилась мёртвой хваткой. — Что мы ЗДЕСЬ делаем?

Егор виновато опустил глаза.

— Лиль, это… это дом моих родителей.

Я замерла, словно меня ударили током. Дёрнулась, но руки любимого мужчины не выпустила. Мозг отказывался обрабатывать информацию. Родители? Дом? Его родители живут… ЗДЕСЬ?

— Твоих родителей? Егор, ты ведь говорил, что твоя мама — учительница начальных классов, а отец… водитель автобуса!

Егор вздохнул.

— Это… сложная тема и долгая история, Лиль. Давай я всё объясню, только не здесь. Чуть позже.

Он повёл меня к воротам, а там и к входной двери, которая, казалось, была размером с небольшой гараж.

Огромные дубовые двери гостеприимно распахнулись, и мы оказались в холле, который больше напоминал бальный зал. Хрустальная люстра, свисавшая с потолка, казалась мне размером с небольшую машину. Женщина средних лет, элегантно одетая, с безупречной причёской, стояла у подножия мраморной лестницы. В её взгляде читалось любопытство и… лёгкое недовольство?

— Егор, дорогой, наконец-то! — она направилась к нам, одарив меня оценивающим взглядом. — А это, я так понимаю, Лилия?

Егор кивнул, словно провинившийся школьник.

— Мам, это Лиля. Лиля, это моя мама, Ирина Сергеевна.

— Очень приятно, — выдавила я, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

— Взаимно, дорогая. Проходите в гостиную, не будем стоять в холле. Егор, проводи Лилию, а я распоряжусь насчёт чая. Твоего брата ещё нет. Подождём его ещё немного. Он обещал быть к ужину.

Мы прошли в гостиную, обставленную с помпезностью, от которой у меня зарябило в глазах. Антикварная мебель, картины в позолоченных рамах, камин, в котором весело потрескивали дрова… Я чувствовала себя не в своей тарелке, как будто попала в музей, где нельзя ничего трогать.

Егор молча смотрел на меня, ожидая реакции.

— Что всё это значит? — наконец спросила я, стараясь говорить как можно тише. — Ты мне лгал? Твои родители… кто они?

— Я не лгал, Лиль. Просто… не говорил всей правды. Моя мама, да, она учительница. Была. А отец… водитель. Тоже в прошлом. Но… это лишь часть истории. — Он замолчал, собираясь с духом. — Мой отец — владелец крупной сети автосалонов. А мама… она всё это время помогала ему управлять бизнесом. Они просто хотели, чтобы я рос обычным ребёнком, без золотой клетки. Поэтому они не афишировали своё богатство. И в детстве у нас это получалось, но со временем… Понимаешь, девушки, которые раньше нравились мне… Они не нравились моей семье. Их не я интересовал, а только мои бабки. 

Я смотрела на него, не веря своим ушам.

— А ты? Ты тоже всё это время притворялся обычным парнем? Жил на съёме, с соседом, работал на стройке…

— Да, но не совсем. — признался Егор. — Я хотел, чтобы ты полюбила меня, а не мои деньги. Я боялся, что ты испугаешься и убежишь. Или будешь видеть во мне банкомат, а не своего мужчину. А стройка… Это наша земля. Было не так уж и сложно.

— Мне нужно время, чтобы это переварить, — прошептала я, чувствуя, как внутри меня зарождается буря.

Предательство? Злость? Что я чувствую на самом деле, я пока не понимала. Но я прекрасно знала, что я хотела бы сделать, окажись я с Егором в своей квартире или во время прогулки в парке… Я бы его так треснула! Я бы на него так орала! 

Договорить мне не удалось, в гостиную вошла горничная с чайным столиком, а следом за ней и Ирина Сергеевна.

— Ну что, дети мои, располагайтесь поудобнее. — Она грациозно села в кресло напротив меня, заставляя меня невольно выпрямить спину. — Так, Лилия, расскажи мне о себе. Чем занимаешься, где училась, из какой семьи?

Я почувствовала себя на экзамене. Сглотнула, пытаясь собраться с мыслями.

— Я… отучилась в университете, на филологическом факультете. Работаю в салоне красоты. Я визажист. Мои родители… обычные люди. Мама — медсестра, отец — автомеханик. Жили в небольшой квартире в спальном районе. Я живу в центре. Полгода назад выплатила ипотеку. 

Ирина Сергеевна слушала, не перебивая, с лёгкой ироничной улыбкой на губах. Всё, чем я гордилась к своим двадцати восьми годам, для женщины будто бы ничего не значило.

— Очень интересно. А как ты познакомилась с Егором? — её взгляд был пронзительным, изучающим.

Егор, сидевший рядом со мной, заметно напрягся.

— Мы… случайно столкнулись в супермаркете, — ответила я, стараясь говорить уверенно. — Он попросил помочь найти… шоколад для… матери. 

— Случайно? — Ирина Сергеевна приподняла бровь. — Всё в нашей жизни не случайно, Лилия. Особенно когда дело касается любви. Но вот что мне действительно интересно, ты знала о материальном положении моего сына на момент вашего знакомства?

Я почувствовала, как кровь прилила к лицу.

— Нет, — с трудом выдавила я. — Я узнала об этом только сегодня. Только что.

— И как ты к этому относишься? Тебя это не смущает?

— Смущает, очень смущает. — я не стала скрывать правду. Даже почувствовала лёгкое облегчение, надеясь, что мать моего будущего мужа спишет на шок мои какие-то оплошности. — Мне нужно время, чтобы всё обдумать.

— Разумно. — Ирина Сергеевна кивнула. — Понимаешь, Лилия, Егор — мой единственный сын. Я хочу для него только самого лучшего. И, конечно же, будущую жену, которая будет соответствовать нашему статусу. Егору, с его состоянием легко вскружить голову молодой девушке.

Я посмотрела на Егора, который буравил взглядом ковёр. Он выглядел несчастным. Мне стало его жаль, но обида никуда не делась. Я ему за такую подставу…!

— Мам, ну хватит! — не выдержал он. — Лиля — замечательная девушка. И она любит меня таким, какой я есть.

— Любит? — переспросила Ирина Сергеевна, скептически изогнув губы. — Или любит те возможности, которые ты можешь ей предоставить?

Я встала.

— Знаете, что, Ирина Сергеевна, я думаю, мне пора. Егор, проводи меня.

— Что и требовалось доказать. — причмокнув губами, довольно протянула она.

— А ничего доказывать не нужно. Вам это ясно? — кривая усмешка мелькнула на моих губах. — Вы не слышите, что говорю вам я и что говорит ваш сын. Верите в то, во что вам хочется верить. Я, кажется, минуту назад сказала, что Егор мне признался во всём за мгновение до того, как моя нога переступила порог этого дома. Но у вас своя схема в голове. Пусть так и будет. — я чувствовала, что если останусь здесь ещё на минуту, я просто взорвусь. — Это не я вам не нравлюсь — это вы мне не нравитесь. 

Егор вскочил и попытался остановить меня, но я была непреклонна.

— Лиля, подожди! Мама, ты перегибаешь палку!

Ирина Сергеевна лишь пожала плечами, а я решительно направилась к выходу. Егор следовал за мной по пятам, уговаривая остановиться и поговорить.

— Лиль, ну, прости её, она просто хочет как лучше! Она не знает тебя! А когда узнает, то полюбит. Я же полюбил.

— Она увидела во мне охотницу за деньгами. А я увидела в ней… напыщенную гусыню, — холодно ответила я, не оборачиваясь. Мы уже подходили к огромным входным дверям. — Вот уж не думала, что ты маменькин сынок. Хотя, о чём это я? Я о тебе, оказывается, вообще ничего не знаю!

И тут появился ОН.

В дверях возник мужчина, явно отец Егора. Высокий, статный, с волевым подбородком и проницательным взглядом, он излучал уверенность и спокойствие.

— Лилия, как я понимаю? — спросил он, обращаясь ко мне с приветливой улыбкой. — Прошу прощения за этот несколько… напряжённый приём. 

Я остановилась, удивлённая его появлением.

— Я… да, Лилия, — ответила я с некоторой опаской, ожидая новой порции критики или вопросов.

— Позвольте представиться, — он протянул мне руку. — Я отец Егора, Сергей Петрович.

Я пожала его руку, отметив её тепло и твёрдость.

— Мне очень жаль, что вы собираетесь уходить, — сказал Сергей Петрович с искренним сожалением. — Уверен, ужин пройдёт в гораздо более радушной атмосфере, как только мы все немного лучше узнаем друг друга.

Он посмотрел на Егора, потом перевёл взгляд на меня. От его взгляда стало как-то спокойно и надёжно.

— Пожалуйста, останьтесь. Это моя настоятельная просьба. Дайте нам шанс исправить первое впечатление.

Я колебалась. С одной стороны, мне хотелось бежать отсюда без оглядки. С другой… В глазах Сергея Петровича я увидела искреннее желание наладить отношения. И, возможно, он действительно мог повлиять на свою жену. Это только красивая фраза, что муж и жена — одна сатана. А в жизни зачастую всё бывает иначе. Супруги вообще могут быть непохожими друг на друга. Я столько таких пар видела и знала.

— Я… не знаю, — призналась я, чувствуя, как во мне борются сомнения.

— Не спешите с ответом, — мягко сказал Сергей Петрович. — Прошу вас, хотя бы немного подумайте. Идёмте, я провожу вас в гостиную. Принесите валерьянки, в конце концов! — попытался пошутить он. — И выпьем за знакомство.

Он взял меня под руку и повёл обратно в гостиную. Егор обречённо вздохнул и поплёлся следом. Я снова оказалась в этой помпезной комнате, чувствуя себя, как Алиса в Зазеркалье.

Ирина Сергеевна продолжала восседать в своём кресле, молча наблюдая за происходящим. Но как только вошёл её супруг, лицо дамы заметно изменилось.

Мужчина сел в кресло рядом с женой и взял её за руку. В комнате воцарилось странное напряжённое молчание. Примчалась горничная и начала накрывать стол. В гостиной, да, как это ни странно. Я не сводила глаз с родителей Егора, пытаясь понять, что происходит. Мелькнула неожиданная догадка, а уж не разыгрывали ли меня? Не игра ли это в хорошего и плохого полицейского? 

И вроде в мелодраме я ещё не оказалась… Но и от сумасшествия явно не ушла достаточно далеко. Что будет дальше? Не представляла.

— Лилия, надеюсь, вы голодны, — сказал Сергей Петрович, усаживая меня за стол. — Мы не знали, какие у вас предпочтения, поэтому заказали всего понемногу.

На столе действительно чего только не было: канапе с икрой, какие-то заморские салаты в креманках, мясо, рыба, птица… Я с трудом узнавала некоторые блюда, а уж как их есть, вообще не представляла.

Зачем столько? Куда? Специально же… Как пить дать, специально такой банкет для простушки, чтобы указать ей её место. Ещё и приборов наложили столько, что глаз дёргаться начал.

— Спасибо, — выдавила я, чувствуя, как в животе всё скручивается от нервов.

Ирина Сергеевна молчала, лишь изредка бросала на меня косые взгляды. Егор сидел рядом со мной, опустив голову, словно провинившийся кот.

— Лилия, не стесняйтесь, — произнёс Сергей Петрович, лучезарно улыбаясь. — Берите всё, что вам понравится.

Я взяла кусочек хлеба и стала его жевать, стараясь хоть чем-то занять себя. На самом деле, есть мне совсем не хотелось. Да и я решила, что буду выжидать. Кто-то же должен был начать есть, чьи повадки и выбор столовых приборов я смогу перенять со спокойной душой.

— И как вам Москва? — поинтересовался Сергей Петрович, пытаясь разрядить обстановку. — Давно здесь живёте?

— Почти пять лет, — ответила я, стараясь говорить как можно вежливее. — Мне нравится этот город.

— Это хорошо, — кивнул он. — Москва умеет покорять сердца. Особенно сердца молодых и амбициозных девушек.

Ирина Сергеевна закатила глаза, но промолчала.

— Милая, не стоит снова начинать, — предостерёг её муж.

Ирина Сергеевна сделала вид, что ничего не услышала.

Сергей Петрович вздохнул и продолжил разговор со мной:

— Лилия, я должен кое-что сказать. Я не одобряю поступок Егора. Вводить вас в заблуждение было неправильно. Я узнал об этом совсем недавно, когда ваш визит к нам стал фактом.

Я удивлённо посмотрела на него.

— И как вы к этому относитесь? — спросила я, чувствуя, что могу оказаться понятой.

— Отрицательно, — честно ответил он. — Я всегда учил Егора быть честным и открытым. Но он поступил так, как посчитал нужным. И теперь он должен нести за это ответственность.

Он посмотрел на сына с укоризной. Егор лишь виновато пожал плечами.

— Я надеюсь, вы сможете его простить, — добавил Сергей Петрович, обращаясь ко мне. — Он действительно вас любит. 

Голос мужчины звучал искренне, и я почувствовала, что могу ему доверять. Но простить Егора… Смогу ли я это сделать?

Стоп! Если я не смогу простить Егора, то, что я, чёрт возьми, здесь всё ещё делала?

Егор поднял голову и посмотрел на меня с надеждой. Его глаза были полны раскаяния. До этого за ужином он молчал, как рыба.

— Лиля, пожалуйста… — прошептал он.

Я не знала, что ответить. Я чувствовала себя загнанной в угол. С одной стороны, я любила Егора. С другой… Его ложь ранила меня в самое сердце.

Но по его взгляду я не могла сомневаться в том, что он тоже переживает и мучится.

Неужели всё, что он говорил и делал, было неправдой? Неужели всё это было притворством? Это невозможно! Мы ведь столько времени провели вместе! Я не могла поверить, что всё это — ложь.

И тут зазвонил телефон. Сергей Петрович извинился и вышел из гостиной, чтобы ответить на звонок.

Как только он скрылся за дверью, Ирина Сергеевна оживилась и с угрозой посмотрела на меня.

— Ну что, Лиля, не голодна совсем, да? — злобно прошипела она. — Думаешь, я не понимаю? Ты не подходишь нашей семье.

Я вздрогнула от её слов.

— Я… я не понимаю, о чём вы говорите, — пролепетала я, чувствуя, как во мне снова просыпается гнев.

— Всё ты прекрасно понимаешь, — ядовито усмехнулась Ирина Сергеевна. — Ты не умеешь вести себя за столом. Ты острая на язык. Ты вряд ли умеешь вести себя в обществе. Мой сын только опозорится, если выведет тебя в люди. 

В комнату вернулся Сергей Петрович. Он услышал последние слова жены и нахмурился.

— Ирина, прекрати! — строго сказал он. — Не смей так разговаривать с Лилей!

Ирина Сергеевна презрительно посмотрела на мужа.

— А что ты сделаешь? — вызывающе спросила она. — Опять меня в клинику отправишь?

Сергей Петрович ничего не ответил. Он лишь устало вздохнул и снова обратился ко мне:

— Лилия, прошу прощения за поведение моей жены. Она просто… переживает за Егора.

Мне стало чуть легче дышать. Я даже толкнула локтем Егора и указала на свой пустой бокал. В горле пересохло. Да и немного выпить в этой ситуации не помешало бы.

— Спасибо, но я ни в чьём покровительстве не нуждаюсь. За заботу, да, спасибо. Но я вполне способна говорить с вашей женой без… переводчика на человеческий. — и снова я усмехнулась. — Так вот, к слову об обмане и том, кто кому не подходит… Вы с чего решили, что я вам должна нравиться? Вам соответствовать? Просто потому, что у вас денег больше? — я говорила со своей будущей свекровью, но, разумеется, имела в виду всю их семью. — А вы, как бы, соответствовать ничему и никому не должны? Так, по-вашему?

— Милочка… — процедила мать Егора.

— Ли-ля. — по слогам проговорила я. — Меня зовут Лиля. И чем дольше я остаюсь в этом доме, тем больше убеждаюсь, что вы не подходите мне. Не соответствуете моими скоромным запросам. И ваш сын, кстати, тоже. Никогда не мечтала о миллионерах, вот верите? И уж тем более не мечтала о том, чтобы выйти замуж за лжеца!

— Да ты радоваться должна…

И снова я перебила эту раздражающую женщину:

— Я радуюсь. Что, по мне не видно?

— Лиля, подожди! Подожди! — Егор догонял меня, улепётывающую со всех ног из этого дома, и даже не кричал. Шипел. Громко.

Я не собиралась его ждать, но сам факт, что он не остался со своей пришибленной мамашей, меня немного порадовал. Вселил надежду, что не всё потеряно и не всё запущено.

— Ты позоришь меня! — прошипел он, всё же нагнав меня и схватив за руку.

Да, на каблуках особо не побегаешь. Не было у меня таких талантов, как у некоторых представительниц прекрасного пола. Но не сам факт проигрыша вынудил меня остановиться и даже попытки не предпринять продолжить свой побег. До спасительных ворот оставалось не больше десяти метров.

— Смотри, какая у тебя прозорливая мама. В люди ещё не вывел, а я тебя уже позорю! 

У Егора желваки на скулах выступили. 

— Это моя мать. 

Я даже думать не хотела, что он прячет под этой фразой. Просто факт? Ладно. Только для меня это уже никакой роли не играло. 

— И что? Не моя же! — прорычала я, выдернув свою руку из мужской хватки. 

Запястье болезненно заныло 

— Ты могла бы быть с ней мягче и сдержаннее! 

Мне ещё и претензии летели?

— Ты кто вообще, Егор, а? Я тебя знаю? Я тебя не знаю! Ни тебя, ни твоих родителей! И знать больше не хочу! Ты врал мне всё это время!

— Да хватит комедию ломать. — до человека, которого я долгое время считала близким, казалось, вообще не доходило, какой хаос разрастался внутри меня. — У всех есть свои тайны, секреты. Все что-то скрывают. Это нормально. Не веди себя так как будто узнала, что я по уши в долгах или наркоман какой-то. Да, я богат. Да, я из хорошей семьи…

— В хороших семьях люди ядом не плюются в незнакомых людей. Что твоя мать обо мне знает? Кто она такая, чтобы меня судить и что-то там обо мне думать, а? Я не спорю, может, она и хороший человек, не по отношению к претенденткам в твои жёны, но и в этом ты виноват!

— Я? Я тут вообще при чём? 

— А кто при чём? — воинственно прищурилась я. — Кто во всём виноват? Конечно же, ты! Если бы ты был со мной честен, если бы наши отношения не строились на твоём обмане, то и я бы сегодня так перед твоими родителями не опозорилась! Ты во всём виноват!

— У меня были причины, поверь…

— Поверь, Егор, если бы ты хотел, чтобы эта встреча прошла иначе, ты бы сказал мне правду раньше! Но ты, как подлый трус, на пороге своего дома решил вывалить на меня признание, рассчитывая… На что рассчитывая? Что я, как тупая курица, увидев достаток твоей семьи и этот дом, растекусь лужицей у твоих ног? Всё схаваю? Или буду чувствовать себя неловко, лишней, ущербной, что молча стану терпеть словесный понос твоей матери? Ты меня ещё обвиняешь в чём-то? Да катись ты…

— Лиля, стой! — Егор попытался снова схватить меня за руку, но я увернулась.

— Всё, проехали, — отрезала я. — Между нами всё кончено. Можешь возвращаться к своей мамочке и наслаждаться жизнью богатого наследника. Представляю, как ты устал изображать из себя обычного смертного! А я… Я сама как-нибудь.

Я развернулась и решительно зашагала к воротам. Охрана молча наблюдала за мной, не вмешиваясь. 

Я вышла за ворота и села в такси. Да, я заказала себе машину ещё за столом, выслушивая с ехидной ухмылкой новую порцию оскорблений в свой адрес. 

 Садясь в машину, зарыдала. Нет, я буквально завыла в голос, не стесняясь водителя. Мне было больно, обидно и безумно жаль потраченного времени. Я действительно любила Егора. И пусть он был богат, успешен и красив, я любила его не за это. Я любила его за то, каким он был со мной. А теперь оказалось, что всё это было ложью, притворством. И как теперь жить дальше? Как снова доверять людям?

— Клуб… клуб «Сфера». — надрывно проговорила, закусив нижнюю губу. Бросила взгляд в окно и увидела, что к машине стремительно приближается Егор. Встрепенулась. Стало не до истерики. — Быстрее, пожалуйста! Заблокируйте две… — я не успела договорить, как дверь с моей стороны распахнулась и Егор заглянул внутрь. — Иди к своей мамочке! — рявкнула я. 

— Лиля, ты…

— И слушать ничего не хочу! Между нами всё кончено!

— Это не…

— Тебя волновать не должно, что я думаю! — рявкала я всякий раз, как Егор открывал рот, чтобы мне что-то сказать. — Всё! Финал! Всего хо-ро-ше-го!

— Больная! Это не такси!!! 

А?

Что?

Я дёрнулась, повернулась, встретилась с хищным взглядом мужчины, которой точно не тянул на водителя такси, скользнула ниже: по линии небритого подбородка, к расстёгнутому вороту рубашки, к по-мужски красивой, жилистой, испещрённой паутиной вен руке, лежащей на руле, отметила недешёвые часы, и шумно сглотнула. В груди будто камень встал. 

Как назло, свет фар игрой света спрятал от меня лицо мужчины.

— Твоё такси подъехало. — сухо констатировал Егор, возвращая меня в реальность, где конца и края моему позору просто не было.

Господи, как же стыдно.

Заёрзав на сиденье, я подвинулась к дверям. Егор мне тут же подал руку, на что я оскалилась.

— Откушу! По локоть! Прочь с дороги!

— Не познакомишь, братец? — у меня мурашки по позвоночнику пробежались от звуков этого голоса. Тягучий, расслабленный, хищный. 

— Простите. — выпалила я и, сорвавшись с места, бросилась к своему такси. К настоящему.

Какой позор. 

Какой позор!

Позорище просто!

Всю дорогу до клуба, где работала Светка, водитель странно на меня косился, но завязывать разговор не решался. Я только молилась, чтобы мы не встали в пробке на час и я совсем не расклеилась. 

Ненавижу осень. Всякая хрень со мной случается именно осенью. Эта не стала исключением. 

Киселёва чуть поднос не выронила, при виде меня. 

Я нашла её сразу у бара, как только вошла в клуб. Светка — моя единственная подруга, несмотря на то что каждый месяц, как добропорядочный арендатор, платит мне деньги. Без неё, я бы ипотеку до сих пор выплачивала. Мы вместе уже почти три года живём. Меня всё устраивало и устраивает. Её тоже. Да и сдружились мы за это время, чего уж скрывать. Последний год я с неё аренду беру какой-то ерундой для дома, продуктами и прочим. Ну, как последний год… Как ипотеку закрыла, так и стало неловко со Светки деньги брать за аренду.

— Всё, Свет… — вздохнула я, — Это конец. 

— Да ну нет… — с сожалением и неверием глядя на меня, Киселёва вернула поднос на бар. — Что, предки с прибабахом? Не приняли?

— Мать. С прибабахом только мать! 

— Ну, это уже неплохо.

— Плохо, Свет, что Егор в неё пошёл, а не в отца. Он тоже с прибабахом. Он богат. Охренеть как богат.

— Что ты несёшь? Кто богат? Свадьбу вам сам решил оплачивать? Родители помогут?

— Свет, — я обвела взглядом полупустой клуб, — Давай я куда-нибудь присяду, ты мне выпить принесёшь. А ещё лучше отпросись на сегодня. Вместе выпьем и обо всём поговорим. Я не знаю, как на трезвую голову об этом разговаривать. 

Мамаев Алексей

— Такси? Она приняла меня за таксиста? 

— Давай вот только ты не начинай! — потребовал младший брат, разведя руки в стороны. — Мне теперь разорваться?

— Ну, твою мать не каждый выдержит. Не вини её. Что, опять по отработанной схеме? Она тебя недостойна, да? Думал, ты после Дианы не рискнёшь в дом приводить…

— Лёх, закройся уже. 

— Как скажешь. Как скажешь, брат. 

И почему у меня так радостно на душе было? Сам не понимал. 

Ожидаемо, дом стоял на ушах. Отец ссорился с Ирой. По большей части, конечно, было слышно её, но и, надо полагать, на кого-то же орала эта пароходная сирена.

Я был дома. Красота какая. Сразу почувствовал себя разумным и адекватным человеком. Не зря ушёл из этого дома, сразу как на первый курс поступил. 

— Добрый вечер. — с кривой ухмылкой, я вошёл за братом в гостиную. — Прошу прощения за опоздание. 

В меня тут же вонзились две пары злых глаз. Так называемая мачеха громко и протяжно выдохнула, а отец чертыхнулся.

— Вот и где ты, Лёш, раньше был? Где? Так тяжело было приехать вовремя к ужину? — папа негодовал и увидел во мне виноватого.

— А что, нельзя было скоротать время за светской беседой? 

— Издеваешься? Напрасно. Ты бы видел, что произошло. Ты бы слышал, что несла…

— Эта пигалица! — рявкнула Ирина. — Она здесь такого обо мне и о нашей семье наговорила…

— Она отвечала на твои необоснованные оскорбления и нападки!

— Вот и спасибо мне за это! Не нужна нам эта девка! Не нужна!

До семейных разборок мне не было особого дела. И раз уж обстоятельства складывались таким образом, то не грех было и самоустраниться от участия в драме, что мне повезло пропустить.

— Мама! — неожиданно гаркнул Егор. 

Я, признаться, заинтересовался. Никак младший братец яйца отрастил за эти два года?

— Прекрати так говорить о Лиле! Ты отвратительно себя повела! — всё больше удивлял меня своим тоном Егор. — И знаешь что? Она была права! Какого чёрта, ты её в меркантильности обвиняла? Она меня полюбила! Меня! Не мои деньги! Я столько корячился, а ты… Да она замуж согласилась выйти не за меня! За Дорохова Егора! За простого рабочего. За строителя, с окладом в сотню тысяч, что ты у косметолога за раз оставляешь! Ты как сумасшедшая себя повела! 

Что? Что он городил? 

Задержаться, что ли?

— Откуда ты знаешь? — Ира не отставала от сына, перешла на ультразвук, беря на горло. — Ты кто такой? Актёр? Ты актёрскому мастерству учился? Вычислила она тебя! Пробила, кто ты и что ты, из какой семьи. У неё на лице написано — провинциальная…

— Мама!

— Ира!

Егор и отец попытались остановить эту женщину, но засчитана была только попытка отца.

Ира так на него посмотрела, словно хотела убить взглядом.

— Ты вообще заткнись! Пресмыкался перед ней, как животное! И не думай, Сергей, что я дура! Я прекрасно знаю, кого ты в ней увидел!

Уф, сейчас латиноамериканский сериал начнётся? Отцу прилетят обвинения в соблазнении невесты младшего сына?

— Кого? — как-то излишне нервно переспросил отец, стрельнув глазами в левый угол.

— Лиду свою! — выкрикнула Ира, заставив похолодеть и меня. — Прости, Лёша… Но… Эта девка… Она вылитая твоя мать в молодости! — она соизволила извиниться, но ни её выражение лица, ни взгляд не говорили и о толике сожаления. 

— Какую ещё Лиду? Что вы несёте? — нервный и дёрганый Егор лихорадочно обводил всех взглядом, пока до его мозга не дошло. — А-а-а…

Отец опасливо покосился на меня, и, если бы не этот взгляд, я бы, возможно, поступил ровно так, как и хотел минуту назад — самоустранился от всего этого и проявил колоссальное терпение.

— А ты что-то против моей матери имеешь, Ира? — мне казалось, что я не выдам эмоций в голосе, но на деле этот вопрос раскатами грома пронёсся по гостиной. — Ты увела у неё мужа, легла под женатого, залетела… — да, ковырять старые раны — то ещё удовольствие. — И у тебя ещё к ней какие-то претензии есть?

— Ты почему со мной так говоришь? — скорчив удивлённую и оскорблённую физиономию, женщина упала в кресло и закатила глаза. — Послушай, Серёж, послушай, что твой сын говорит. Какого он обо мне мнения…

— Опять за отца будешь прятаться? В твои годы пора уже либо думать, что говорить, либо уметь отвечать за свои слова. С отцом я сам разберусь. Не он здесь странные параллели с моей матерью проводил.

— Ну, конечно… Всегда я у вас виновата. — начинался театр одного актёра. Ира чаще задышала, стала прикладывать руки к глазам, имитируя приближающиеся рыдания. 

О нет, я пас. Успел уже уяснить за многие годы, что никакие разговоры, разборки и аргументы на эту женщину не действуют. У неё другой диагноз, но, кажется, что многие врачи упорно игнорировали наличие у неё биполярного расстройства. В моменте она может извиниться, признать свою неправоту или резкость, но стоит щёлкнуть пальцами, как она снова возвращается к тому, с чего и начинала, за что извинялась. Сброс к заводским настройкам, так сказать. Этот цикл бесконечный. 

— Если твои гены есть в моём брате, то зря ты сомневаешься в его актёрских талантах. — хмыкнул, развернувшись на пятках в сторону выхода. — Счастливо оставаться. 

Отец пытался меня остановить, пока Егор возился со своей матерью, предлагая ей воду и успокаивая, но мне незачем было идти ему навстречу. Я не базарная баба, а мы не на базаре. Я знал, что если останусь в этом доме ещё хотя бы на десять минут, то Ира снова втянет меня в свой бесконечный водоворот безумия. 

Ушёл.

Сел в машину. Ненадолго прикрыл глаза, усмиряя бушующий ураган чувств внутри себя, как вдруг… Обоняния коснулся сладковатый запах чего-то… манящего. Лишний запах. Инородный. Мешающий. Даже давящий.

Глаза открыл. Обернулся. 

Как её там?

Лиля?

Ира сказала, что она похожа на мою мать в молодости. Так ли это? Мне тяжело было судить, девушка застала меня врасплох. О том, чтобы её разглядывать, не могло идти и речи. Хотя, я отметил ладненькую фигурку, пока она перебирала стройными ножками к такси. 

Отец не спорил. Да и отреагировал странно. Скорее всего, Ира попала в точку. Что-то в этой девушке было. Кроме сладких духов и напускной наглости, от которой Иру до сих пор на куски разбирало. Почему напускной? Я слышал и видел, как она в один момент сломалась. Как заскулила и завыла, сев на заднее сиденье моей машины. И как расправила плечи, скаля зубы, когда Егор подошёл.

Она… Она что-то мне говорила… В клуб просила отвезти, решив, что я таксист. Какой? Куб? Овал? Сфера? Сфера… Сфера!

Зайцева Лилия

— Хорошо, я тебя понимаю, ты не думай, — после бутылки выпитого вина выговаривала мне Света, — Но это единственный косяк Егора, Лиль. Как мужика, его, конечно, такая трусость не красит. Хотя бы за пару часов до встречи признался во всём…И правда, некрасиво, что прям вот так.

Я криво улыбнулась. Меня немного отпустило. Алкоголь сбил фокус с себя и расширил его до масштабов катастрофы.

— А его враньё? Это ничего, да? — проводив взглядом Карину, Светкину сменщицу, которую та вызвонила и уболтала сегодня выйти вместо неё на смену, я тяжело вздохнула. — Я не из тех, кто верит в любовь с первого взгляда или ещё какую-то нездоровую дичь. Чувства ведь возникают не на ровном месте. Не к внешности, не к голосу, даже не к биографии, Света. Столько моментов было всяких, столько разговоров… Они меня цепляли за душу, за живое. Когда он на первом свидании счёт закрыл в ресторане, а потом попросил у меня немного денег, чтобы мужчине, играющему в переходе, еды купить… Я оценила. Я подумала, что он и на меня денег не пожалел. И… добрый… Способный людям помогать. И про родителей, сколько было разговоров и шуток. Они же у нас типа бюджетники. Медсестра, учитель, Свет. Но сейчас, получается, что сотня подобных моментов и разговоров… хрень собачья.

Я снова вздохнула и потянулась к новой бутылке вина, принесённой Кариной. Не знала, что ещё сказать. Так много чувств, эмоций не желали укладываться в слова, что ум за разум заходил.

Света задумчиво пожевала губу и осторожно заговорила:

— Ты, если любишь, ты о нём тоже подумай. С его стороны. Он ради тебя на такое пошёл. Я слышала, что многие из себя богачей корчат, влезая в кредиты и долги, но чтобы наоборот… Ради тебя ведь, Лиль, мажор, очеловечивался. 

— Думаешь? — да, мне нужно было, чтобы подруга не соглашалась со мной во всём. Мне нравилось, что у нас со Светой были разные взгляды и подходы к жизненным поворотам и виражам судьбы. — Ты права. — признала я с очередным вздохом. — Но почему он не сказал раньше? Почему, Света? Это бы всё изменило! Всё!

— А прикинь, он бы сказал, после свадьбы? — хохотнула та. — Откуда ты знаешь, где у него это «раньше» было отмечено?

И тут Света была права. Всё могло быть ещё хуже! Я могла выйти замуж за человека, которого совсем не знала, и уже в браке столкнуться с ошеломляющей правдой. Вот это бы точно было предательством! И уже даже Светка не смягчила бы подобное. 

Но…

— Мне что, ему спасибо за это сказать? Спасибо, что до свадьбы. И иди на хрен за то, что за минуту до встречи со своими родителями. Вот как-то так, Света, получается.

— Ну, это уже лучше. — рассмеялась подруга. — Выдохни, переспи с этим и, увидишь, завтра всё может измениться.

Измениться?

Конечно, завтра всё может измениться. Мы можем досидеть в клубе до закрытия, вылакать ещё несколько бутылок вина, и завтра похмелье внесёт свои коррективы. Но никакой выдох и сон не изменит того, что я чувствовала себя использованной и… тупой. Ничего не могло изменить и того, что за этот год я совсем не узнала Егора. Настоящего Егора.

Снова плакать захотелось. Уже даже не из-за Егора, его обмана и его мамочки. Просто потому, что я такая глупая и дурная. И Светка, как назло, била по болевым точкам.

— Заново познакомитесь. Всё у вас хорошо будет, Лиль. Ещё смеяться над этим будете. Разговоры эти ваши, поступки его… Это всё хорошо, но нам ведь важно и кто эти разговоры ведёт, кто эти поступки совершает. Человека ведь никуда не денешь. А он тебе приятен. Нравится. На физиологическом уровне тоже. И это не надо со счетов сбрасывать. Это тоже всё важно. 

Ага, только никакого физиологического уровня у нас и не было бы, если бы Егор не корчил из себя простого, честного, открытого и доброго парня. Я же не на первом свидании ему отдалась, не в день знакомства, и даже не через неделю. Но об этом я решила не говорить. Не разводить лишнюю полемику о том, откуда в женщине берётся понимание, будет у неё секс с конкретным мужчиной или нет.

— Девочки, это вам! — подошедшая к нашему столику Карина, поставила перед нами два ядовито-голубых коктейля с соответствующими украшениями. — Вот от того столика. 

Я нахмурилась, резкость навела, обернулась. 

Компания мужчин тут же заулыбалась и оживилась.

— Спасибо. — отозвалась Светка. 

— Э, не. — я покачала головой, отвернувшись от столика по соседству. — Мой коктейль забери. 

— Я его с бара забрала. Не переживай, они к ним не притрагивались. — Кариша поняла меня по-своему. 

— Хорошо. — я кивнула. — Но всё равно забери. Я не буду. И смешивать алкоголь не буду, и в эти игры играть. Светка, вон, пусть кокетничает.

Мужчинам явно не понравилось, что один из коктейлей отправился к ним. Улыбки как-то разом померкли, и все они заметно напряглись. О чём-то зашептались.

Несколько из них, довольно крепких парней, с налитыми кровью глазами, как мне дорисовывало воображение, направились к нашему столику. Впереди шагал самый крупный, с татуировкой во всю шею.

— Чё за хрень? — рявкнул он, нависая над нами. От него несло сигаретами и перегаром. — Это мы вас угощаем, а вы, типа, нос воротите? Обидеть хотели?

Света, как истинная официантка и женщина, мгновенно встрепенулась:

— Извините, пожалуйста, — соблазнительно заулыбалась она, стараясь разрядить обстановку. — У нас девушка просто немного не в настроении. Но коктейли отличные, правда! И парни, которые их прислали, тоже. — обхватив губами соломинку, Света наглядно продемонстрировала, что её слова не пустой звук.

Лицо бультерьера, как я его уже мысленно окрестила, смягчилось. Видимо, лесть всё-таки действовала. Но он всё равно упёрся руками в наш стол, как бы показывая, кто здесь хозяин. И… перевёл взгляд на меня. Уж не знаю, что он там на моём лице увидел, что прочитал во взгляде, которым я встретила его, но в его глазах загорелась злоба.

— А ты чё не в настроении? — спросил он, наклоняясь ко мне. — Обидел кто? Так ты шепни…

Я чувствовала, как во мне закипает злость. Меня бесили все эти мужики, их тупые ухмылки, их пьяные выходки, эти самовлюблённые рожи, их запах, их самомнение. 

— Знаете, что, — медленно произнесла я, стараясь не повышать голос. — Возвращайтесь к себе за столик. Уверена, в клубе полно других девушек, которые оценят… вас по достоинству. 

Бультерьер опешил. Он явно не ожидал такого. И как бы я ни старалась подбирать слова и не провоцировать, а для него всё было будто бы наоборот.

— Чё ты сказала? — прорычал он, приближая своё лицо к моему.

Да, а чё… Тьфу ты! Да, а что я такого сказала?

— Оставь её в покое, — произнёс кто-то со спины твёрдым голосом — Она моя невеста. Кольцо на пальце не заметил? Повылазило? 

Дышать стало полегче. 

Наступила тишина. Бультерьер и абсолютно незнакомый мне мужчина смотрели друг на друга, словно два зверя, готовые к схватке. Атмосфера накалилась до предела. Казалось, что любой лишний жест может спровоцировать драку.

До моего затуманенного волнением, стрессом, шоком, алкоголем и злостью мозга не сразу дошло, что этот незнакомый, непривычно одетый для этого места мужчина говорил… обо мне. Он меня своей невестой назвал. 

И тут случилось чудо. Бультерьер усмехнулся, опустил руки и отступил назад.

— Ладно, — сказал он, пожимая плечами. — Раз она занята, то занята. 

И, развернувшись, он вместе со своими дружками ушёл обратно к своему столику. Напряжение спало, но лишь частично.

Это что ещё за гусь такой? Сколько он за нами или за мной наблюдал, что успел и кольцо на моём пальце рассмотреть? В честь чего такое рвение прийти на помощь девушкам? 

— Охрана? — сама в это не особо веря, тихо спросила у Светы.

— Разве что охрана от твоего Егора. Наши охранники на баре не бухают в рабочее время. — заинтересованно глядя в сторону барной стойки, протянула Светка. — Хорош мужик.

Я с сомнением посмотрела на того, кто моим женихом представился. Да, обёртка была ничего. С генами мужику повезло. 

Наш спаситель опустошил стакан чего-то явно алкогольного, о чём-то переговорил с барменом и обернулся. 

— Знаешь, Свет, а пойдём домой… — я не была уверена, что он смотрел на нас, но захмелевшее сознание уже рисовало, что раз уж тот моим женихом представился, то непременно ещё нарисуется. 

— Думаешь?

Она ещё спрашивала.

— Нужно было сразу домой идти, как только Карина приехала тебя подменять. 

— Да, брось. Ничего страшного не произошло. Настроение нам, подпортили, конечно. Могли бы ещё и потанцевать, зажечь. — без особого энтузиазма Света поддержала моё рвение. Даже недопитую нами бутылку вина со стола забрала.

Вроде и стыдно было, а вроде и всё равно.

Добравшись до выхода, я подождала, пока Светка заберёт свои вещи из раздевалки и попрощается со всеми, и, наконец, мы вышли на улицу.

— Эх, зря мы так. Я бы познакомилась поближе с…

Дверь позади нас распахнулась. 

— Куда же сбегает моя невеста? 

Спаситель нарисовался. Я почему-то знала, что так и будет. Не верила в благородный порыв души и бескорыстность этого мужчины. 

Поморщилась. А Светка, наоборот, оживилась, в улыбке расплылась, засияла.

— Света, идём. — скомандовала я.

— Я на машине. Могу подвезти. — приблизился к нам “женишок”. 

— Не надо. Спасибо, что вмешались. Это помогло решить конфликт быстрее. Но на этом всё. Мы знакомств не ищем.

— Ты чего такая злая? — он сделал ещё один шаг, тень сошла с его лица. 

Да, вблизи мужчина был так же хорош, как и на более дальних расстояниях. Вот только он наверняка знал, что хорош, а оттого и с такими нужно было ушки на макушке держать. 

— Я не злая. Мы живём здесь недалеко. Да и за руль садиться выпившим, я бы не советовала, не то что ещё и пассажиров брать. 

Он очень странно и долго изучал моё лицо, не выражая читаемых эмоций, пока Светка не выступила вперёд.

— У моей подруги был сегодня тяжёлый день. Она немного на взводе. Поцапалась с женихом. С настоящим. — кокетливо и легко рассмеялась она. — А я… А я Света. Будем знакомы?

Мужик чему-то хмыкнул. 

— Лёша.

— А вы, Лёша, случайно здесь неслучайно оказались? Так впечатляюще пришли нам на помощь, не побоялись превосходящих сил и численности…

Я не сдержалась и закатила глаза. Этот флирт на минималках больше походил на лесть и лизоблюдство. Да и в Светкину теорию я не верила. Непохож этот Алексей на охранника. Даже такого, кто дом Егора охранял. 

— Могу только сказать, что ещё час назад не знал, что окажусь здесь. — ответил со странной улыбкой он. — А вы?

— А я? — Светка тут же грудь вперёд выставила, кокетливо стрельнув глазками. — А я здесь работаю. Два года уже. А это Лиля. Мы живём вместе и дружим уже много лет. И сегодня она спровоцировала мой прогул. 

Глаз дёрнулся.

Со Светкой точно в разведку идти нельзя. Она всю информацию сольёт противнику и без всяких допросов, если он будет чуть красивее обезьяны, вежливо говорить и белозубо скалиться.

Пусть ещё расскажет, где у нас заначки лежат! Тьфу ты!

— Света-а… — требовательно протянула я. — Давайте вы номерами телефонов обменяетесь и договоритесь позже. 

Я вот совсем не против личной жизни подруги, очень даже за. Я ей, можно сказать, даже помогла. Взяла бы она сама у этого Лёши номер телефона? Неизвестно. А он у неё? Тоже неоднозначно. Вот созвонятся и пусть болтают, пока языки не отсохнут. 

Холодно же. Осень. Треклятая осень, чтоб её. Домой охота.

— Давайте я всё-таки вас проведу домой. Потом вернусь за машиной или всё же воспользуюсь советом и вызову себе такси.

Я только открыла рот, чтобы выразить решительный протест, как Светка меня под локоть подхватила, сжала кожу так, что жечь начало, и закивала.

— А давайте. И нам веселее будет.

Кому это нам, предательница ты такая? 

Я здесь на психологе экономила, душу тебе изливала, Егора полоскала, потягивая винишко, а ты…

В конце концов, я же и правда не злая и не агрессивная. Просто день выдался… идиотский и изматывающий. Увязался мужик за нами, ну и пусть Света порадуется. Может, и выгорит у неё с ним что-то. А я пока ключи и перцовый баллончик в сумочке искать начала. На всякий случай. Мало ли.

До нашего дома из клуба идти было не дольше десяти минут. Светкиным шагом, которым она обычно бежит на работу, вечно опаздывая, вообще все пять. Но сейчас Светлана шла прогулочным, а наш новый знакомый Алексей подстраивался под неё. Одна я, как дура, пыталась ускоряться, быстрее перебирать ногами, вследствие чего эту парочку приходилось ждать. 

Была мысль оставить их двоих, но почему-то было неспокойно на душе. Мы же этого Алёшу совсем не знали. Ну да, он помог нам в клубе, но… А может, он вообще заодно с той сворой бультерьера? 

 — Не против, если я закурю? — услышала вопрос Алексея. 

Поморщилась. Я бы сейчас тоже от сигареты не отказалась. Дурацкий день. Идиотский. Самый подходящий, чтобы вернуть в свою жизнь такую же идиотскую и дурацкую вредную привычку. Каждый год к ней возвращаюсь, чтоб её. Проклинаю тот день, когда, следуя примеру более старших в компании, в юности закурила. Бросила, конечно. Дорогое это удовольствие и бесполезное на самом-то деле. Но меня к этим треклятым сигаретам каждую осень возвращает! Опять курить начинаю. На месяц, другой. Опять бросаю. Карандаши “курю” пару недель. Отпускает. До следующей осени. Замкнутый круг. Замкнутый и порочный.

Уже мысленно обрушивая на свою же голову проклятия, я мученически протянула:

— Извините. А можно и мне… сигарету?

— Лиль, ты же бросила. — укорила меня Света.

— Осень, Свет. Осень. Всё проклятая осень.

Я поблагодарила Алексея, взяв из его пачки одну сигарету, и, дождавшись огонька от интересной зажигалки, приблизилась к его рукам. Вместе с первой тягой, с дымом, потянувшимся мне в лёгкие, на меня хлынули и странные флешбэки. 

Я закашлялась, руками замахала, сигарету выбросила, силясь побороть кашель, и, наконец, хрипло выдавила из себя:

— Это же ты… Там в машине был ты. — было глупо утверждать, что я узнала его по рукам, но по факту, именно так и случилось. Пальцы, вены, часы — всё это руки. Ну ладно, признаюсь, больше по часам, конечно, нашлись совпадения, но и остальное никуда не делось. Это был он! И пусть только попробовал бы отпираться!

А он и не отпирался.

— Я. — хмыкнул он. — Я не в обиде. Я тоже тебя не сразу узнал. Один — один.

Какой ещё, один — один? Что за счёт он ведёт и что за игру затеял? Правила, я так понимаю, мне тоже не собираются оглашать?

— Вы… Вы что, знакомы? — Света переступила с ноги на ногу.

— Уже знакомы, получается. — самодовольно хмыкнул Алексей. 

— Нет, не знакомы! 

Что ещё за знакомство такое? Что это вообще за встреча за встречей?

— Как это, не знакомы? Мамаев. Старший. Алексей. — новый знакомый будто пытался меня в чём-то обвинить, столько укоризны было в его тоне.

— Впервые слышу. А вот то, что ты сидел под воротами дома Егора… 

— Ну? Мамаева Егора. И не под воротами, а в машине. И не у дома Егора, а у дома своего отца.

И тут меня накрыло в очередной раз. Я рассмеялась. Открыто. Заливисто. Истерично. Даже слёзы выступили в уголках глаз.

Что там моя несостоявшаяся свекровь говорила? Егорушка — сын её единственный? Собственно, до этого она и говорила, что на ужин опаздывал и его брат. А Егор, что мне говорил? Что он старший брат, что помогает младшему выучиться, отправляя семье деньги с зарплаты. С зарплаты обычного рабочего, строителя.

М-да.

— Я домой. Хватит с меня на сегодня. — сквозь смех проговорила я. 

Светку уже было не боязно оставлять наедине с незнакомым типом. Мы подошли к нашему дому. Да и тип оказался не то чтобы таким уж и незнакомым.

Хотелось плакать. И это желание усилилось, стоило мне переступить порог. Обоняние притупилось за это время, я сама не ощущала запаха своих духов уже который час, но в коридоре… Умопомрачительно пахло моими духами. Духами, которые подарил мне Егор. 

Меня жаба долгое время душила купить оригинал парфюма, ещё и полноразмерный, умопомрачительного аромата, что понравился мне на тестере. Нашла аналог на маркетплейсе. Тоже ничего. Ноты были схожи. Тот же запах белого шоколада в цветах. А Егор… А Егор половину зарплаты отдал за эти духи для меня. Потом обедать ко мне приезжал или заезжал за контейнерами с едой. Я же его даже ругала…

А всё враньё. Всё! Он такие духи может себе позволить партиями покупать. 

Тошно так стало и мерзко, что хоть об стену головой бейся. 

Поревела, конечно, немного, пока переодевалась, пока смывала макияж, пока ночной уход на кожу наносила. Понять не могла, что со мной не так. Как могла позволить так долго и масштабно себя обманывать?

— Лилька? Лиль? — зашедшая в квартиру Света тут же отправилась на мои поиски.

Застала меня в ванной, осмотрела с головы до ног и кивнула:

— Ревела. — не вопрос — утверждение. Достала из сумки недопитую в клубе бутылку вина, заставив меня мимолётно ухмыльнуться, и решительно свела на переносице брови. — Идём на кухню. Допьём и кое-что обсудим.

— Да не хочу я, Свет. Лучше лечь спать. Пусть уже этот день закончится.

— Не-не, я возражений не принимаю. — подхватив меня под руку, Светка на буксире дотащила меня до кухни, толкнула к стулу и полезла в шкаф за бокалами. — Ты сказала, что папаня у Егора в адеквате, да?

— Вроде. — я не видела смысла снова говорить об одном и том же. Как будто момент и нужный градус уже был упущен, и обсуждать по второму, по пятому кругу одно и то же уже тянуло и так близящиеся к исходу силы. 

— И брат у него вроде ничего. Адекватный. — отыскав два бокала, Светка быстро ополоснула их и поставила на стол. 

— Не говори, что уже фату примеряла мысленно. — хохотнула я.

— Ну, не без этого. Но я сейчас не о том. — Светка хитро прищурилась, вино по бокалам разлила и выдала: — Расстановка сил поменялась, Лиль. Ты можешь её поменять. 

— Чего?

— Того! — оттопырив указательный палец, заявил этот стратег. — Егора мы приближаем. Пусть на чувстве вины пляшет под твою дудку. От мамани мы его отдаляем. Отец в адеквате. С ним проблем не должно быть. А брата Егора я возьму в оборот. И что у нас получится? Что злобной мегерой и крысой окажется только шизоидная маманя. Что она сможет сделать, когда вся семья будет на твоей стороне, а? А ничего. Всё, война выиграна.

— Господи, Света… — простонала я. — С чего ты взяла, что я вообще хочу с кем-то воевать и кому-то что-то доказывать? 

— С того, что такого, как Егор Мамаев, упускать нельзя. Там столько бабок и связей, Лиль. Там совсем другая жизнь. Это первое. Ну, и второе… Я не пойму, ты что, зря столько времени на этого идиота потратила? Вот так просто от всего откажешься?

— От чего, от всего? Ничего и не было, оказывается. Всё враньё. Он даже фамилию свою настоящую не назвал. Одно имя.

— Ты же… Ты его любишь? — осторожно спросила Светка.

— Люблю. Только вопрос, кого его… Я себя такой идиоткой чувствую. Кретинкой просто. Как малолетняя дурочка, которая втюрилась по уши в актёра, играющего главного героя в каком-то популярном сериале. Не одупляющая, что персонаж и актёр — две разные личности. У меня у самой такими темпами скоро будет какое-то психическое расстройство. 

— Ничего, сильная, справишься. — заявила Света, ударив своим бокалом о мой. — Не смей сдаваться и опускать руки. Другие девки годами охотятся за такими мужиками, а тебе он сам в руки пришёл. Это какая любовь должна быть, чтобы от своего состояния отказаться и жить обычной жизнью, а? Не в мамашу же он свою пошёл, на самом деле. 

— Отказаться? С чего ты взяла, что он от чего-то отказывался? Корчил из себя того, кем не является, а сам, может, и дня не работал на стройке, только денежки с банковской карты, забитой под лимиты, тянул. 

— Но мы не знаем… 

— Не знаем. — легко согласилась я. 

— Лиля, перестань. Поумерь гордость. Такие мужики, как братья Мамаевы, на дороге не валяются. Прояви женскую мудрость. Хотя бы выслушай Егора, дай ему шанс. Ролевуху какую-то затейте, заново познакомьтесь. Не руби сплеча, короче. В конце концов, — понизив голос, Света послала понятный нам обеим сигнал, — У тебя тоже есть некоторые семейные секреты, которыми ты с ним не поделилась.

— Это другое. 

— Это другое, потому что ты знаешь причины, по которым не стала посвящать в эти дела Егора, и тебе они понятны. У Егорки, может, тоже причины для него веские были, скрывать от тебя свою семью. Может, он не семью, а мамашу свою, ненормальную, от тебя скрыть хотел? Тоже как вариант. Я где-то слышала, что дохреллион психических заболеваний, отклонений всяких, передаётся по наследству. 

— Ты в курсе, что сейчас накидываешь против Егора? 

— Ну-у, это так, как вариант. Вообще, я, конечно, за то, чтобы выдать тебя замуж, переселить в особняк, помочь стать в нём хозяйкой, а там, возможно, и вашу дочь с Егором покрестить. — Светка лукаво улыбнулась и тихо дополнила: — При этих вводных и мне полегче будет старшего брата к рукам прибрать. Глядишь, ещё и породнимся.

Мамаев Алексей

Странное утро. Похмельное, хотя и выпито было всего ничего. Холодное, хотя и спал под двумя одеялами. И тормознутое… донельзя тормознутое. Впрочем, тормозом был я сам, утро здесь было ни при чём.

Ещё ночью проверял газ и воду, кое-как разобрался с электрикой, а утром всё равно хотелось умыться и хотя бы чашку горячего кофе в себя влить.

Дом без хозяина превращается в коробку с воспоминаниями. Трубы перемёрзли за столько зим. Газ отказывался поступать в котёл и к плите. Я, извиняюсь, мне даже в туалет сходить было проблематично. 

Зачем бы меня домой попёрло, спрашивается?

Почесав заспанное лицо и подбородок, я дал себе обещание, что непременно доведу дом до ума. Возможно, даже сдам кому-нибудь. За скромную плату, но с расчётом, что в доме будет что-то делаться, как и на его территории. Двор зарос, если честно, чуть ли не до непроходимых джунглей.

В общем, никакого ощущения, что я дома. Да, короб с воспоминаниями, но абсолютно будто бы бесполезный и уже чужой. 

Благо, нашёл, что хмельной мозг поставил целью ночью. Альбомы с фотографиями, бережно сложенные в железную коробку от леденцов проявленные плёнки.

Сейчас, наверное, уже фотографии с них так просто не распечатать, но этим надо заняться. И оцифровать всё. Пусть будет.

Бегло пролистав один из фотоальбомов, я вздохнул и побрёл на выход. 

Эта Лиля на самом деле была похожа на мою маму в молодости. Очень даже похожа, если сравнивать оригинал. Потому что, после недолгого поиска среди друзей её подружки, я нашёл и её соцсети, а там… А вот там уже сходство было никаким. Но уже как будто бы требовался итог, которого я сам не видел и не ставил перед собой. Просто странно и бредово, что столько времени было потрачено на непонятно что. 

Да, меня задели слова Иры. Я давно из её рта ничего плохого не слышал о себе и уж тем более о моей матери. Да, поведение отца было странным. Да, мне захотелось отчего-то ещё раз взглянуть на эту Лилю. Я ведь не то чтобы хорошо помню, какая мама была в своей молодости. Слишком быстро после предательства отца она стала стареть. Да и раковая опухоль, о которой она ничего мне не говорила, быстро сжирала её красоту и здоровье. 

Я ведь винил её. И до сих пор виню. На всё лето, на все каникулы она постоянно отправляла меня в дом отца. В те моменты мне даже казалось, что я её ненавижу. Я не понимал, что она в эти редкие дни одиночества проходила ад за адом, одну химиотерапию за другой. Да и сейчас, понимая и зная всё, я всё равно зол. Вместо постоянных скандалов с отцом, с Ирой и младшим охреневшим братом, я мог бы быть с ней. Держать её руку, помогать как-то… Напоминать, каждую минуту напоминать, что ей есть ради кого жить и ради кого за эту жизнь бороться.

И вроде бы вырос уже. Память столько всего похоронила под тяжестью лет. А какая-то девка… И всё снова дырой в груди расползается. 

Телефон прервал мои неуклюжие попытки запереть ворота. 

В кои-то веки отец был кстати. 

— Ты завтракал? — после сухого пожелания доброго утра, папа спросил то, что не должно было внутри меня настолько отозваться.

А где он был первые пару лет, после развода? Он спрашивал у мамы, завтракал ли его сын? Было ли ему что есть? 

— Нет. Я был дома. — закрыв ворота, я разблокировал машину, бросил на переднее сиденье стопку фотоальбомов и коробку с плёнками. 

— У тебя дома что, еды готовой нет? Ты же в армии был… — к чему была эта речь, я даже понимать не хотел.

— Что ты хочешь?

— Не в настроении?

— Папа, — с нажимом произнёс я, — Давай без хождений вокруг да около!

— Приезжай на мировую. Ира тоже только вставать изволит. Ночка выдалась тяжёлой. Но, кажется, они с Егором нашли компромисс. Пока всё к чертям не полетело, твоё присутствие и помощь сохранит этот шаткий баланс. Этот мир, сынок. Приезжай как можно быстрее. 

И я поехал… 

Наверное, для каждого брошенного ребёнка ищвращённо-приятно слышать от отца, что он в тебе нуждается и ты ему нужен, но у меня были и другие мотивы.

Лиля эта… Зайцева.

Я слишком умён, чтобы полагаться на фотографии, клипы и посты в соцсетях. Делать выводы о человеке из этой мишуры — величайшая тупость. Подруга её, конечно, многое вчера выболтала. И ещё выболтает, если я этого захочу. Мужчина всегда понимает, что интересует женщину. И я Свету явно интересовал. Вот только и этого будет мало. Мне нужна была более достоверная информация об этой девушке. И я знал, где её получить в кратчайшие сроки.

Никогда не поверил бы, что отец позволил Егору привести в дом человека, которого он не пробил по всем каналам. Тем более, будущую жену, невесту. Старик явно уже имел полное досье на руках на эту Зайцеву. И если семье нужна моя помощь, то пусть отплатит той же монетой. 

Приехав в дом отца, я планировал застать его в кабинете, чтобы переговорить с глазу на глаз, но они уже сидели за столом, куда гостеприимно пригласили меня. 

Ну-у, как они? Отец и сын. 

Пожав руку отцу и Егору, я опустился на стул и бросил осторожный взгляд на брата.

Было интересно, не сменила ли Лиля гнев на милость и не разболтала ли ему уже о нашей встрече.

— Не думал, что ты будешь дома. — хмыкнул, не отметив для себя ничего подозрительного. — Или у тебя таких невест много?

— Что? — задумчивость на лице брата сменилась на вымученную усмешку. — Ты-то куда лезешь? Себе невесту найди и своей жизнью занимайся. 

Идиот. Клинический.

— То есть, моя помощь уже не нужна? Я погнал?

— Лёш, сиди. Егор не в духе. Ира ему весь мозг выела. Я бы не отрывал тебя от дел, если бы это не было важно. — отец замялся, подал знак прислуге, чтобы накрывали на стол, и отодвинул от себя чашку с чаем. — Составь по-быстрому брачный договор. Для Егора и Лили. На горизонте хоть какая-то надежда на мир замаячила. Ира успокоится и заткнётся хотя бы на какое-то время.

Я всегда охреневал с того, как в большом доме всё может крутиться, вертеться и рушиться по щелчку женских пальцев. Меня поражало, как властный и известный своей беспринципностью отец плясал под дудку истеричной бабёнки годами. Теперь под эту дудку исправно плясал и мой младший брат. Не могло не возмущать, как это, сука, у неё всегда получается.

 — Очень интересно. — протянул я. Плеснул в свою чашку кофе из кофейника, сделал глоток и в упор посмотрел на брата. — И какие же пункты ты хочешь видеть в этом договоре?

Егор громко выдохнул, переносицу сжал и сбивчиво заговорил:

— Любые! Я и так знаю, что её не интересуют мои деньги. Она никогда их в глаза не видела. Но мать упёрлась, как баран. Пусть будет что-то, что её успокоит. Пусть каждый в этом браке будет иметь то, что имел и оформит на себя.

Отец странно засуетился, послав мне не менее странный взгляд. Я мог ошибаться, но посыл был тот, что желания Егора можно не учитывать, он мне позже сам предоставит полный перечень хотелок Иры. Или не Иры? Возможно, своих? 

— Ты… говорил с ней после вчерашнего? — после ещё одного глотка кофе и обмена взглядами с отцом, я снова прямо взглянул на Егора.

— Нет. 

— Не хочу показаться любопытным, — самодовольно хмыкнул я, — Но с чего вы взяли, что вам нужна моя помощь? Дело даже в том, что у отца адвокатов и юристов в достатке. С чего вы взяли, что в брачном договоре есть какая-то почва? Девушка молода. — медленнее и провокационнее заговорил я. — Она была обижена тобой, унижена в этом доме, многократно обманута… Учитывая то, что у Иры зад пригорает уже второй день, она довольно вспыльчива и недальновидна. Возможно, зная, что женщины — эмоциональные существа, она уже и замуж за тебя не планирует выходить. Возможно, сняв стресс алкоголем, она уже и не одинока. Мало ли… где и с кем она проснулась этим утром, после вчерашнего…