От развода до свадьбы. Свадьба

Вит

Таня не отвечала ни на сообщения, ни на звонки, и под ложечкой сосало неприятное предчувствие. Я не переживал в десять утра — подумал, что спит. Ночь-то у нас выдалась жаркая. Я сам еле утром встал. Вспомнил, какой Таня была отзывчивой и чувственной, и возбуждение с размаху ударило в пах. Пришлось поправить штаны и запретить себе представлять, что сделаю с ней, когда вернусь с работы.

Я не волновался и в одиннадцать — тоже рань. А вот к обеду тревога вытеснила все мысли о работе, и я, не выдержав, набрал Ольг Ванну.

— Здравствуйте, прекрасная домашняя фея. Как дела? Чем там моя Танюша занята? Спит? — спросил я с деланной беззаботностью.

— Здравствуйте, Виктор Андреевич. Все шутите? Какая же я фея? Они маленькие, хрупкие и летают. А меня крылышки не выдержат, — понесло не в ту степь горничную.

Надо было Марь Ванне звонить, она прагматичней.

— Мне со стороны виднее, — отрезал я и напомнил вопрос: — Так что там Таня делает? Не могу дозвониться ей.

— Танюша? — удивилась Ольг Ванна. — Так она собрала сумку и уехала на такси. А машину вашу возле КПП, сказала, оставит.

Черт! Неужели пожалела о нашей ночи? Всё же было так хорошо!

В груди от известия резко похолодело, в ушах поднялся неприятный гул. Сквозь него раздался стук, и в кабинет вошла Виола с озабоченным лицом.

— Понятно, — глухо бросил я в трубку и отключился.

Взглянул на секретаршу, подняв брови вопросительно.

— Звонили из юридической фирмы «Исковик-затейник» и просили назначить встречу с вами как можно раньше.

Под ложечкой засосало ещё сильнее. Именно это дурацкое название упоминала Таня, когда вчера рассказывала, как ей повезло, что клиентка её салона — глава юридической фирмы, которая взялась за её дело с разводом и разделом имущества.

— По какому вопросу? — рявкнул я, не рассчитав громкость голоса.  

Секретарша вздрогнула и поежилась.

— По поводу продажи здания по адресу Космонавтов дом пятнадцать. Я посмотрела, оно в зоне наших интересов. Это…

— Я знаю, что это салон красоты «Чародейка».

В этот раз получилось не рычать, но голос прозвучал как-то глухо. Как будто вообще не я сказал. Тревогу сменило ощущение безысходности. Словно только что произошла катастрофа, после которой уже нельзя будет вернуть как раньше.

— Они оставили контакт, по которому я могу с ними связаться?

— Да, конечно.

— Перекинь, — распорядился и, как только Виола, выполнив, покинула кабинет, запустил пальцы в волосы.

Мне нужно было немного времени на осознание факта, что Таня, скорее всего, узнала, кто я такой, и теперь будет говорить со мной только через адвоката. Уже даже не важно на какую тему: хочет меня обвинить в мошенничестве или продать салон. Важно, что я не успел ей всё объяснить и потерял её доверие.

Сжал волосы в кулаках, подергал пару раз и шумно выдохнул. Так, не раскисать! Собраться! Чего это сразу потерял? Пока все живы — ничего не потеряно. Надо поговорить с юристом, а потом попробовать найти Таню и всё объяснить.

Набрал номер, представился и попросил соединить с Юлией Осициной. Меня соединили без лишних вопросов — видимо, ждали звонка.

— Здравствуйте, Виктор Андреевич, рада, что вы так быстро с нами связались, — вполне дружелюбно поприветствовала юрист, а значит иск на меня подавать не собираются.

— Здравствуйте, мне сказали, что это по поводу «Чародейки».

— Да-да, Татьяна Верникова согласна продать вам здание, но есть некоторые нюансы, которые нужно обсудить при личной встрече.

— Да, конечно, я готов обсудить с Татьяной любые вопросы и выполнить все требования.

— Дело в том, что наша клиентка находится в стадии бракоразводного процесса и во избежание стресса управление своими делами передала нашей фирме. У нас есть её чёткие инструкции, так что продавать недвижимость будем мы. Когда можем встретиться, чтобы все обсудить?

— А Татьяны вообще не будет? — как идиот, который не понимает с первого раза, спросил я.

— Нет, Татьяны Верниковой даже в городе, а может, и в стране в ближайшее время не будет, — терпеливо пояснила эта адвокат с оригинальной фантазией и чувством юмора.

Я откатился от стола и поднялся на ноги.

— Прямо сейчас. Я могу подъехать, или же встретимся в любом месте, которое назовёте.

— Подъезжайте в офис к трём, — выдержав паузу, видимо, на сверку с ежедневником, сообщила Юлия.

— Буду, — коротко заверил я и отключился.

К трём так к трём. У меня как раз выкроится немного времени на разговор с Егором и на обед. А то, если не поем, кого-нибудь точно растерзаю.

Таня

К сожалению, мечты и реальность находятся друг от друга далековато.

— Рехнулась? — спросила Аля, когда я ей сообщила, что уеду прямо сегодня, предварительно выкинув старую сим-карту, а новый номер дам только Юле под строжайшим секретом и велю всем решать вопросы через неё.

— Мне просто хочется переродиться. Стать другой личностью! Понимаешь? — попыталась я её убедить, вложив в голос максимум чувств.

— Перерождайся на здоровье! — строго отрезала Аля. — Но как взрослый разумный человек с чувством собственного достоинства, а не как беглый преступник, которому стыдно в глаза людям смотреть.

— Но ты не понимаешь! — всплеснула я руками в отчаянии.

— Чего же это не понимаю? Я все понимаю. Но если ты так сделаешь — покажешь свою слабость и то, что испугалась навалившихся проблем. Потом жалеть будешь. Такие действия противоречат твоему характеру. Подумай сама…

— Я устала быть сильной, Аль, — обронила тяжело, хотя уже и поняла, что подруга права.

Как обычно.

Бегство с выбрасыванием сим-карты выглядит как детская истерика типа «вот сейчас я умру, останетесь без меня и поймёте, кого потеряли». Мне потом будет за эту выходку однозначно стыдно.

—А я и не говорю, что ты должна быть на острие конфликта! Отдохни! — Аля продолжила эмоционально доказывать мне то, что я уже и так поняла. — Реши спокойно все дела: с Юлей, с роднёй. Вызови Олесю, проведи собрание коллектива и сообщи людям о своём решении. А потом спокойно езжай к Мишане в деревню. Мы тебя вечером отвезем —  тоже туда на два дня едем. Юбилей у свекра. — Я молчала, и подруга продолжила убеждение: — А номер телефона оставь свой, просто заблокируй тех, с кем не хочешь общаться.

Предложение с деревней прозвучало заманчиво. Я даже внутренне воспряла. Родители мужа Али держали гостевые домики в лесу у озера. Шикарные, дикие, практически заповедные места и связь ловит только на горочке! Мы иногда с коллективами ездили туда на корпоративы. Прям то, что доктор прописал! Глаза мои загорелись!

— Аль, ты знаешь, что ты моя натуральная фея-крестная? Я вообще без тебя не додумалась бы до этого простого, но идеального варианта.

— Ты просто разбита и подавлена. А так ты у нас умница, — с тихой грустью сказала Аля и погладила меня по руке. — Напишу в рабочем чате, что в восемь собрание, а ты давай по делам. Пообщайся с матерью и бабкой, строго им накажи, чтобы учились жить без тебя. Сходи домой и вдумчиво собери вещи. А Миша пока распорядится, чтобы домик тебе приготовили.

Я не сдержалась и опять порывисто обняла Алю. А потом подскочила и энергично принялась за текучку, будто помощница меня от розетки подзарядила.

Дозвонилась Олесе, договорилась, что она выйдет на работу завтра и послезавтра. Девушка она ответственная. Откроет и закроет салон, все посчитает и закажет, если надо. Позвонила бухгалтеру, сказала, что продаю салон и буду закрывать ИП. Велела подготовить все документы. Напросилась к Юле на встречу и, сидя перед ней в кабинете, чётко и понятно выложила все, чего хочу.

— Да, конечно. Это возможно, — кивнула Юля деловито. — Генеральная доверенность распространяется на продажу вашего имущества без вашего присутствия. Но, естественно, после суда с мужем, вы же понимаете?

— Да, Юлия, я знаю, но есть вариант договориться с застройщиком и продать «Чародейку» с согласия Андрея, выплатить ему половину денег за ремонт и оборудование, а основную сумму получить как дарственную. Я точно не знаю, что придумал Мелихов, но у него есть план.

— Вы хотите, чтобы я обсудила с ним этот план и оценила правовые риски?

— Именно. Я не хочу с ним видеться и в городе не хочу оставаться.

— Да, мне тоже очень жаль «Чародейку», — по-своему трактовала мои душевные страдания Юля, — это был самый лучший салон в нашем городе. Конечно, мастера не потеряются, но атмосфера… Или вы просто переедете в другое место?

Глаза ухоженной руками моих мастеров женщины сверкнули надеждой, и я не смогла её разочаровать.

— Вполне вероятно, Юль, вполне. Мне просто нужно хотя бы пару дней подумать в тишине и одиночестве.

— Я вас поняла, Таня, подготовлю договор и скину вам почитать. Если все устроит — подпишите. Я правильно понимаю, что о согласии на сделку Мелихову сообщить нужно уже сегодня?

— Совершенно верно. До вечера я в городе, а потом уеду. Но буду на связи.

— Договорились, примусь за работу незамедлительно и постараюсь договор подготовить до вашего отъезда.

Я ушла вполне довольная результатом. На меня вообще после разговора с Алей напал какой-то агрессивный невроз, и воспользоваться я им решила для поездки к бабушке. Разговор с ней мне виделся гораздо неприятнее и страшнее, чем разговоры со всеми остальными, включая Вита.

Хотя нет. Если доведется говорить с Витом, это будет тоже испытание не из простых.

Егор потащил меня с собой обедать и теперь за тарелкой борща выкладывал добытую информацию:

— Любовницу зовут Алина Румянцева, двадцать три года. Верников в глобальной перспективе ей никуда не упёрся.

— Это плохо, — резюмировал я, — значит, на любовницу его не переключить.

— Переключим. С Румянцевой я детально пообщался и понял — девушка она хваткая, хитрая и любит бабло. Она с радостью согласилась нам помочь за чисто символическое вознаграждение.

— Ты гений, Егорка! — похвалил от души. — Во сколько же она оценила свою помощь?

— Говорю же: девушка хваткая. Мы просто устраиваем её на тёплое место в столице, где водится рыба крупнее Верникова.

— Идеально! Я даже знаю кому её подсунуть.

Егор кивнул, без слов понимая ход моих мыслей и безошибочно определяя место будущей работы любовницы Верникова. Пристроим её кем-нибудь в закрытый мужской клуб моего отца. У него там вечная текучка в отделе продаж из-за декретов сотрудниц.

— В общем, она разыграет карту с внезапной беременностью. Если Верников обрадуется — будет давить на скорейший развод с Татьяной, если не обрадуется — начнёт требовать много денег на аборт и моральную компенсацию и угрожать скандалом.

— Пусть берётся за дело немедленно, нам каждый день простоя аукается убытками.

Да не такие уж и убытки у нас, просто мне самому хотелось как можно скорее сделать Таню свободной. Зачем? Пока мои мотивы лишь будоражили душу мутными картинками, но я точно знал: если позволю себе добавить в них резкости, сразу отчётливо увижу Таню хозяйкой своего дома и даже (о, ужас!) с младенцем на руках.

— Да. И по Татьяне Верниковой. Сегодня в «Чародейке» в восемь вечера срочное собрание. Хозяйка сделает важное заявление.

— Откуда знаешь? — вырвалось непроизвольно.

Вот сколько лет работаю с Егором, а все никак не привыкну, что он знает всё, и иногда доставляю ему удовольствие этим вопросом.

Мой безопасник расплылся в горделивой улыбке и даже высокомерно хмыкнул:

— Чат их рабочий читаю. Каким образом — не спрашивай. Профессиональная тайна.

Он любит повторять эту фразу, добавляя себе важности в моих глазах, но я и так ценил Егора безмерно.

— Не буду. Попрошу только разведать планы Татьяны, потому что у меня сложилось впечатление, что она хочет всё продать и исчезнуть.

А вот тут на лице Егора мелькнуло непонимание. Он даже положил на тарелку вилку с наколотым куском эскалопа, которую нес ко рту.

— И что? — спросил удивлённо. — Нам есть какое-то дело до судьбы Верниковой?

Я улыбнулся. Ха! А вот и не всё, оказывается, вездесущий Егор знает!

— Мне с недавнего времени есть, — ответил честно.

И на душе легче стало, когда произнёс это вслух.

— Тогда прям поздравляю! Не думал, что так быстро доживу до подобных изменений в твоём отношении к женщинам.

— Спасибо, друг. Я сейчас обсуждать сделку в «Исковик-затейник», а ты держи меня в курсе всех передвижений Тани.

Обед действительно меня успокоил и примирил с действительностью. Если не опускать руки, никуда Таня от меня не денется. И если даже поначалу слушать не захочет, я смогу со временем изменить её позицию. Уж что-что, а креативные решения я принимать умею, так что в дело пойдут все способы убеждения. Вплоть до «на плечо и в пещеру».

В юридическую фирму прибыл ровно к трём. Меня проводили к хозяйке в кабинет и предложили кофе. Все очень прилично и чинно. Даже не скажешь, что с фантазией у ухоженной женщины лет тридцати пяти по имени Юлия Мироновна Осицина что-то не то. Может, ей фирма с таким названием по наследству досталась?

— Виктор Андреевич, Татьяна меня заверила, что вы готовы предложить ей вариант продажи здания, в котором она не понесёт убытков из-за раздела имущества с мужем, — перешла сразу к делу юрист.

— Действительно есть. Я в курсе, что недвижимость получена в дар и пока разделу не подлежит, но если Татьяна её продаст, то деньги станут совместно нажитыми, и придётся отдать половину Верникову.

— Совершенно верно. Но и сейчас Татьяне придётся отдать мужу половину стоимости ремонта и оборудования.

— Думаю, у меня есть возможность убедить Верникова быть сговорчивым и не слишком жадным, — заверил я адвоката.

— Это прекрасная новость. А здание вы планируете как приобрести?

— Через дарственные. Таня подарит его не моей фирме, а лично мне. А я подарю ей деньги.

— Я внимательно изучу этот вопрос и в ближайшее время сообщу вам о нашем решении, — закончила встречу Юлия.

Ну и я не стал задерживаться — карман прожигал вибрирующий сообщениями телефон. Егор присылал отчеты о передвижениях Тани.

У бабушкиных ворот запнулась. Все же многолетняя привычка её бояться давала знать. Но я сдвинула брови и расправила плечи, напомнив себе, что я пришла на белый свет без всяких долгов, а те, что на меня навесили, давно вернула. Толкнула калитку и бесстрашно шагнула в логово диктатора.

Сегодня бабушка не вышла меня встречать, но наверняка потому, что я впервые в жизни явилась без предупреждения.

— Бабуль, ты дома? — крикнула, войдя в прихожую, и тут же услышала тяжелые шаги.

За ними появилась и бабуля… с дымящейся сигаретой в руках и вообще на себя не похожая! Растрёпанная, раскрасневшаяся и в пижаме.

— А вот и моя маленькая птичка, которая вдруг решила превратиться в стервятника, пожаловала, чтобы меня добить, — поприветствовала слегка визгливым тоном. — Ну заходи, заходи, внученька любимая!

Сказать, что я была шокирована — не сказать ничего.

— Бабушка, ты что, пьяная? — выдавила я из себя невероятное предположение.

Я никогда в жизни не видела бабушку пьющей и курящей.

Она хмыкнула и, развернувшись, пошла в комнату, что-то бурча себе под нос. Я поспешила за ней.

— Ничего я не пьяная. Так, ностальгирую под рюмочку коньяка. Сегодня юбилей — пятьдесят лет, как он ушёл, а ещё меня любимая внучка бросила. Меня все, кого я люблю, бросают. Вот почему так, скажи, а, Тань?

В зале меня ждало ещё одно эпическое явление. Старый ламповый телевизор, который стоял в углу, накрытый вязанной салфеткой, и который бабушка по какой-то причине отказывалась выбросить, хотя давно имела огромную плазму, оказался тайником — откидным столиком и ящиком для хранения спиртного, сигарет и двух старых фотографий в деревянных рамочках. На одной молодая бабушка прижималась щекой к щеке молодого красивого мужчины. А на второй этот мужчина стоял в полный рост и смотрел куда-то вдаль. Кто бы мог подумать, что именно здесь бабуля прячет свои тайны. Я подошла ближе к столу и взяла фотографию, где мужчина один, в руки.

— Отец на него похож, — сказала тихо, вглядываясь в лицо деда.

— И отец твой тоже от меня сбежал! Все, говорю же, все, кто мне дорог, от меня убегают.

Я не знала, что на это ответить. Да и вообще не очень понимала, имеет ли смысл вообще что-то сейчас говорить. Бабушка не шаталась, язык у неё не заплетался, но она явно была не в себе, и я не имела понятия, вспомнит ли она о моем приходе завтра.

— Может, позвать Лену? Чего ты тут одна будешь? — спросила я, малодушно собираясь сбежать.

— Не надо никого звать! И сама уходи. Все уходите, оставьте меня одну, раз не хотите делать, как я велю. А я ведь хочу как лучше. Ну почему вы все такие неблагодарные? Что он, — бабушка кивнула на фото, — сказал, что я его душу и не даю поднять головы, а я всего-то пыталась устроить его на хорошую должность в конструкторское бюро, а не картинки свои глупые к книжкам рисовать! Что отец твой, — бабушка поджала губы и глянула в окно, будто он стоял за ним. — Сказал, что это я их с твоей матерью семью разрушила и поэтому он уедет подальше от меня. Теперь ты… Спорим, ты сейчас сообщишь мне, что и в твоих бедах виновата я, поэтому ты уезжаешь?

Ну что сказать? Бабушка умела удивлять. Она ясновидящая, что ли?

— Ты права, — хоть жалость и затопила моё сердце тягучей мутью, сказала я твёрдо и глядя ей в глаза. — Я решила уехать. Всё продать, развестись, поделить имущество и уехать, чтобы начать жизнь с чистого листа. Но я не виню тебя во всех моих бедах. У каждого свой путь — ты много раз мне это говорила. Видимо, мой такой. А ежедневных звонков ровно в десять больше не жди. Я не вычеркиваю тебя из жизни, но теперь всё будет по-другому.

Я не стала дожидаться реакции бабушки и поспешила покинуть её одинокую вечеринку. Но Лене, помощнице по хозяйству, все же позвонила и попросила присмотреть.

Следующими пунктами моего прощального путешествия были мама и наша с Андреем квартира. Вызывая такси, я с ужасом гадала, что меня там ждёт. После бабушки я уже не удивлюсь ни любовнице мужа, расхаживающей по моей квартире в моём халате и моих тапочках, ни маминой истерике с вызовом скорой.

Но всё обошлось. В квартире никого не оказалось, и я спокойно собрала свои вещи. А маме, чтобы не падать в обморок, хватило заверений, что деньги я, как и прежде, буду ей давать.

А вот на собрании в салоне сюрприз меня все-таки ждал.