Отбор для дикой розы

- Твёрже! Рука твёрже! И смотри ему прямо в глаза, ты должна показать – кто здесь главный! – рука Дамира легла поверх моей ладони, сжимающей лассо, которое я пыталась накинуть на пробегавшего мимо нас жеребёнка.  Он, словно дразнясь, скакал неподалёку, смешно подкидывая задние ноги.

Я упрямо закусила нижнюю губу и ещё раз взмахнула рукой.  Верёвка, словно змея, извивалась в воздухе.  Ещё чуть-чуть… 

Жеребёнок, косившийся в нашу сторону хитрым глазом, снова подпрыгнул и понёсся куда-то в сторону, я опять поймала пустое место.

Топнув от досады ногой,  подобрала лассо, намериваясь продолжить попытки поймать озорного непоседу. Я упрямая и всегда добиваюсь своего!

Но продолжить мне не дали.

- Лина, Лина! Так и знал, что ты опять здесь! Тебе же тётушка Камила запретила приходить на пастбище! Опять ругаться будет! – над деревянной оградой показалась тёмная макушка Ратмира – младшего брата Дамира.

- Ябедничать будешь? – нахмурилась я.

Ратмир посмотрел за мою спину и отрицательно замотал головой.  Я тоже обернулась, заметив, как старший брат показывает младшему кулак. Дамир вот уже несколько седмиц пытается ухаживать за мной, оказывая нехитрые знаки внимания. Вот и сегодня он был несказанно рад, когда я вместо заучивания скучнейшей книжки по этикету, выбралась из дома и сбежала на пастбище,  где Дамир и ещё несколько парней объезжали молодых лошадей.

Конечно же, я тоже решила попробовать, поэтому подоткнув юбку, чтобы не мешала, раскручивала над головой верёвку, с большой петлёй на конце. Ратмир прервал нас, когда у меня начало более-менее получаться.

Я никогда не понимала, зачем тётушка заставляет нас с сестрой учить все эти книжки для настоящих леди. Где леди и где мы! Мы в городе-то последний раз были около года назад, когда вместе с вождём племени ездили на ярмарку в одно из приграничных поселений. Уже много лет я, моя младшая сестра и тетушка Камила жили в деревне кочевников. Это после того, как они осели здесь, у подножия больших холмов, а до этого, сколько себя помню, бродили с шатрами по пустыне, перегоняя табуны коней с места на место. Правда я тогда была ещёсовсем маленькой, а Мальва так вовсе крохой и мало что из этого помнит.

Но лет шесть назад, когда ветра стали горячей и суше, а песчаные бури всё чаще приходили из самого сердца пустыни, кочевое племя вынуждено было осесть на одном месте, отстроить дома и зажить жизнью обычных крестьян.

- Ну и что ты пришёл? Шагай отсюда! – цыкнул на брата Дамир, пытаясь снова обхватить меня за плечи, показывая как правильно раскручивать лассо.

-  Да больно мне надо! Меня, вообще, ата прислал! Там Назира камнями придавило, помирает Назир.

- Да что ж ты сразу-то не сказал?! – я сбросила с плеча руку Дамира, передавая ему лассо, - веди, давай! Здесь каждая минутка на счету.

Ратмир победно глянул на старшего брата и спрыгнул с забора, ожидая меня за оградой.

- Как это случилось? – спросила я на ходу,  приподнимая юбки, чтобы не путались в ногах. Я бы с удовольствием ходила в мужских штанах, но тётушка заставляет носить эти неудобные платья, а потом вечно ворчит, когда пришивает на место вырванный клок, после того, как я с парнями лазила по деревьям смотреть гнездо лесных голубей. А все знают, что если приручить лесного голубя, то из него получится лучший в мире почтовик!

- Он с мужиками на холмы за валежником ходил, а там обвал приключился, вот его и привалило, говорят – насилу откопали! Кровищи там!  Я сам видел! –  Ратмир важно делился со мной добытой информацией. 

Я кивнула, отмечая про себя, что обвалы последнее время случаются всё чаще. 

Придётся забежать домой и взять с собой ящичек с моими снадобьями, чувствую – они мне понадобятся.

- Беги к Назиру в дом, скажи, что я велела воды нагреть да пусть тряпок мягких побольше приготовят. Я только домой за зельями забегу, - велела я, поворачивая к дому.

Мальчишка понятливо кивнул головой и побежал в дальний конец деревни, откуда явственно слышался шум голосов.

В доме играли на клавесине, младшая сестрёнка, высунув от усердия кончик языка, перебирала клавиши тонкими пальчиками. Тетушка сидела рядом, следя за своей ученицей.

Проскользнуть мимо не получилось, всегда удивлялась тётушкиному слуху, Мальва с таким усердием стучала по клавишам, что я сама своих шагов не слышала, а тётушка Камила встала и поспешила ко мне, на ходу приговаривая:

- Опять коса растрепалась и где вы леди пропадаете, вместо того чтобы делать уроки? – тётушка всегда называл нас – леди. Это была ещё одна её причуда, помимо платьев в пол.

- Обвал! Назира придавило! – выпалила я на ходу.

Музыка стихла, Мальва испуганно смотрела на меня огромными голубыми глазищами, а тётушка уже спешила в чулан, служивший одновременно хранилищем трав и местом, где я готовила травяные настойки и лечебные зелья. 

Она деловито поставила на стол пустой ящик, имевший по краям удобные ручки. Я отбирала и ставила на стол горшочки и бутылочки с настойками и мазями, которые мне могут понадобиться, а тётушка складывала их в дорожный ящик, перестилая сухой травой. Стеклянные бутылочки были большой ценностью, мы хранили их как могли.

- Готово! – я прихватила висевший за дверью балахон, который  я надевала во время готовки зелий, чтобы не запачкать платье. Сейчас он мне тоже понадобиться.

Подхватив ящик за ручки, мы с тётушкой поспешили из дома, она на ходу прикрикнула на Мальву, по щекам которой уже стекали слёзы. Сестрёнка всегда была очень сердобольной, вечно притаскивала в дом то раненого галчёнка, то помятого собакой кролика.

- Сиди дома, на улицу не выходи! – велела ей тетушка.

Возле дома Назира собралась уже почти вся деревня. Он лежал прямо здесь, на траве. Неестественно вывернутая правая нога и рука говорили о серьёзных переломах. Вместо правого глаза кровавое месиво. Сильно его приложило, похоже, глаз спасти не удастся.

Толпа расступилась, пропуская меня. Быстро накинув балахон, я опустилась на колени и положила ладонь на голову раненого.

Жив. Правда, если не поспешить –  не долго осталось ему мучиться на этом свете. Но у меня в деревне ещё никто не умирал!

- Воды!

Мне в руки сунули деревянный ковшик с водой.  Щедро плеснув в него зелья, притуплявшего сознание и боль, я велела:

- Приподнимите ему голову!

Сунув в рот специальный деревянный колышек, я разомкнула зубы раненого, вливая лекарство ему в рот.

- Поднимите выше, чтобы не захлебнулся.

Два крепких, с почерневшей от постоянных ветров и жаркого солнца кожей мужиков,  жилистыми руками удерживали голову Назира, рядом тоненько подвывала его жена,  прижимая к себе испуганную девчушку, прячущую лицо за многочисленными косичками.

Теперь нужно немного подождать, пока зелье не подействует. Я прислушалась к хриплому дыханию,  ребра у него, похоже, тоже сломаны. Просто не будет, но ничего, и не таких с того света вытаскивала!

Дыхание Назира немного выровнялось, рука, судорожно сжимающая траву, расслабилась – зелье начинало действовать. Но подстраховаться всё нужно.

- Держите его крепче!

Мужики понятливо перехватили раненого за плечи. Первым делом я вправила на место сломанную ногу. Из рваной штанины белел осколок выпиравшей кости. Кто-то за спиной приглушённо охнул. Теперь очередь руки. Здесь кость вовсе раздроблена в нескольких местах. Пришлось складывать кусочки, словно в детской игре, нащупывая их пальцами и ставя на место.

- Теперь все отойдите!

Уже через секунду я осталось у дома одна с лежащим передо мной едва дышащим телом. Все в деревне знали, что в такие моменты от меня лучше держаться подальше.

Закрыв глаза, я стала водить ладонями над телом Назира, перед внутренним взором появилась картинка мужского тела, на котором разноцветными пятнами было указаны проблемные места. Как обычно начала с красных, самых опасных, требующих не медленного вмешательства.

Ладони засветились холодным голубым светом, местами переходя в фиолетовый. Этот свет устремился туда, где моя магия жизни сейчас была важнее всего.

Не смотря на обезболивающую настойку, мужчина застонал. Да, сращивать кости – это больно! Нога уже не светилась красным, перейдя сначала в оранжевый, а потом в жёлтый.  А это уже не критично! Теперь займёмся рукой и рёбрами.

Когда я открыла глаза, на улице было уже темно. На небольшом отдалении стояли селяне, держа в руках зажженные факелы.

- Обмойте его и намажьте мазью.  Укрепляющую настойку давать каждые три часа. Кормите бульоном и пусть побольше спит. Сон лечит, - я потянулась к ящичку с зельями, чтобы достать нужную мазь, и со стоном завалилась в бок.  Ноги не разгибались. Я простояла на коленях несколько часов и сейчас совершенно их не чувствовала.

Первой ко мне подскочила тётушка, спрашивая, какие склянки достать из ящичка. Передав всё жене Назира, она попыталась поставить меня на ноги, но её мягко, но решительно отодвинули в сторону.  Дамир легко, словно пушинку, подхватил меня на руки и зашагал к дому.

Вверх вниз, вверх вниз – словно на волнах.  Почему-то это сравнение пришло мне в голову. Странно, я никогда даже реки не видела, не то что, качаться на волнах. В нашем ручье, что стекает с самого высокого холма, воды по колено.

Я положила голову на крепкое мужское плечо, вдыхая запах пыли, лошадиного пота и степной полыни. Размеренные шаги и покачивания им в такт усыпляли. Устала. Много сил потратила, случай оказался действительно не из простых. Повозиться пришлось изрядно. Но ногу мужику я спасла, да и рука со временем придёт в норму.  Глаз.  Вот с глазом сложнее – нечего было там спасать, остался он где-то там, в горах. Ничего, и без глаза можно жить, главное - живой! Здоровые мужики сейчас вовсе на вес золота! Мало их осталось, то мор какой нападёт, то ещё какая напасть. Только в моей деревне такому не бывать.  В деревне и кладбища то нет – за шесть лет никого хоронить не пришлось.

Вот и наш дом,  Мальва испуганно выглядывает в окошко, смешно расплющив нос о слюдяное стекло. Вот она у нас настоящая леди: гладкие тёмно-русые волосы, большие голубые глаза, розовые губки бантиком и белоснежная кожа, с которой не могло справиться даже жаркое степное солнце. Сестрица с удовольствием занималась с тётушкой музыкой, танцами и учила наизусть книгу этикетов. Даже скромное платье она носила с таким изяществом, которого мне никогда не добиться никакими уроками и ходьбой со стопкой книг на голове.

Сестре всего двенадцать, но уже сейчас видно, что вырастет она в настоящую красавицу!

- Лина, ты его спасла? – Мальва заглянула мне в глаза, когда Дамир усадил меня на лавку и сейчас стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу. Ждал приглашения остаться? Нет, не сегодня. Устала, не до гостей мне.

- Спасла, конечно, там делов-то было! Всё в порядке, не переживай так, я вымученно улыбнулась. Оказывается, затекли не только ноги.

Сестрёнка облегчённо выдохнула и заулыбалась. Какая она у меня впечатлительная! И я, и тётушка - мы обе старались оберегать Мальву от потрясений, которых, живя в Богами забытой деревне, всегда в достатке. Мой нежный, хрупкий цветочек, она полностью оправдывала своё имя.

- Устала я что-то. Спать пойду!

Тётушка засуетилась, выпроваживая Дамира из дома. Затем она помогла мне снять балахон. Мельком отметила, что в этот раз отстирать его, похоже, не удастся. 

Как меня раздевали и обтирали влажной тряпицей я уже не помнила, засыпая на ходу. Добравшись до кровати, я мгновенно погрузилась в сон, который качал меня словно лодку на волнах.

- Спит ещё! Тише! Не разбуди!

- Бу бу бу, - приглушённо послышалось в ответ. Звонкий голосок сестрёнки я узнала стразу, а вот  её собеседника угадать не смогла - Мальва так его запугала, что узнать того, кто разговаривает там, под моим окном, не получилось.

Обычно я просыпаюсь очень рано, помогаю тётушке по дому. Ещё до рассвета мы с ней отправляемся собирать травы, по холодку, пока солнце не стало припекать так, что над землёй начинает подниматься зыбкое марево.  Уже много лет тётушка играет роль знахарки, помогая не только жителям деревни, но и окрестных сёл.

Затем мы вместе готовим обед, прибираемся, и настаёт время уроков. В этом тётушка непреклонна! Музыка, танцы, уроки этикета и дипломатии – всё то, что нужно знать и уметь настоящей леди.

Я много раз заводила разговор, что мне это точно никогда не пригодиться, в такие минуты тётушка становилась очень грустной и говорила, что однажды то, что принадлежит нам по праву рождения, вернётся и нам нужно быть к этому готовым. Что это такое, говорить она отказывалась, повторяя, что ещё не время, нужно ещё немного подождать.

Единственное, что тётушка нам рассказала, это то, что мы из знатного рода, но родители наши погибли в то смутное время, когда в Леонгарде случился королевский переворот.

- Много знатных семей тогда пострадало. Многие лишились всего, но однажды правда восторжествует! – говаривала она.

Своего детства я не помню. Совсем. Первое моё воспоминание – я лежу на телеге, которая покачивается, поскрипывая на ходу, и стая больших птиц в голубом небе над головой. Стервятники. Они долго ещё сопровождали обоз, который подобрал у дороги женщину с малышкой на руках и мечащейся в лихорадке семилетней девочкой, уже несколько дней не приходящей в сознание.

Путницы, в добротной, но пропылённой и потрёпанной одежде, явно нуждались в помощи. Сердобольные кочевники подобрали их, даже телегу выделили. С тех пор мы кочевали вместе с обозом, пока шесть лет назад не осели здесь, у подножия больших холмов, на границе Великих степей и Леонгардии – страны, из которой мы когда-то бежали, скрываясь от мятежников, сгубивших королевскую семью и их сторонников.

Под окном снова послышалось неразборчивое бурчание, занавеска на приоткрытом окне шевельнулась, и на подоконник лёг букет диких роз – моих любимых цветов. Их нежный аромат поплыл по комнате, заставляя меня улыбнуться. 

Судя по всему, собеседником Мальвы был Дамир, он-то и принёс цветы. Старший сын вождя - со временем он займет место отца, но для этого сначала нужно обзавестись семьёй. Выбор Дамира пал на меня, хотя тётушка Камила неоднократно повторяла, что лучше бы он подыскал себе девушку из деревни, которая станет для него надёжной спутницей и не тратил время на напрасные ухаживания.

Дамир – симпатичный парень, все девушки провожают взглядами, когда он верхом на своём жеребце скачет вдоль села. Мне льстило, что всем им он предпочёл меня. Вот только становиться его женой я не планировала, да, я испытывала к нему симпатии, но только как к другу. Стоит только вспомнить, сколько проделок на нашем счету! Именно Дамир научил меня сидеть на лошади и стрелять из лука – стоит сказать, что это мастерство я оттачивала годами и стреляю не хуже парней. Мужские забавы, вроде степной охоты и скачки на лошадях всегда были для меня интереснее девичьих игр.

Сладко потянулась, до приятной ломоты в костях, ощущая, что  потраченная вчера на лечение раненого сила вернулась. Обычно в такие дни меня не трогали, давая возможность восстановится. Вот и сегодня, судя по солнечным лучам, пробивавшимся сквозь зановеску – время к обеду и сестрица, дежуря под окном, оберегает мой сон.

Откинув в сторону тоненькое летнее одеяло, я села, вдыхая нежный аромат цветов, заполнивший уже всю комнату. Нужно поставить их  в воду, пока не увяли.

Поменяла ночную сорочку на дневное платье, быстро заплела косу и аккуратно, чтобы не уколоться, взяла с подоконника букет. Всегда удивлялась этому сочетанию: хрупким, нежным цветам, и стеблям, покрытым острыми колючими шипами. Сочетание нежности и стойкости. Не каждый отважиться сорвать такой цветок!

В горнице вкусно пахло пирогами, тётушка суетилась вокруг стола, доставая из шкафа настоящую стеклянную посуду, что обычно делалось по большим праздникам. Я застыла на пороге, пытаясь сообразить, что сегодня за праздник. Весенние вроде все уже прошли, а следующие наступят не раньше осени.

Тут тётушка подняла голову и, увидев меня, заулыбалась:

- Лина, доченька, проснулась? С днём рождения!

День рождения! Совсем забыла, ведь сегодня мне исполняется восемнадцать лет! Так вот по какому поводу накрытый стол!

- Спасибо, тётушка! Я только цветы в воду поставлю и помогу тебе.

Тетушка неодобрительно глянула на букет в моих руках и только головой покачала, прекрасно понимая, от кого я его получила.

Быстро зачерпнув глиняной крынкой воды из стоявшего на лавке ведра, сунула в неё розы. Поставив их на кухонный подоконник, ещё раз глубоко вдохнула тонкий аромат, от которого слегка кружилась голова, провела кончиками пальцев по атласным лепесткам и счастливо улыбнулась. Затем повязав передник, поспешила на помощь тётушке.

*

А помощь ей требовалась.  Уже ближе к обеду в наш дом  начали приходить жители деревни.  С поздравлениями для меня.  Несли подарки: корзинки с ранними ягодами, яркие ленты, кожаные украшения, расшитые самоцветами, найденными на склонах холмов. Отрезы тканей и меховые шкурки  - чего здесь только не было! Марыся, сына которой я лечила той зимой, принесла целый казан плова, а Фаиз - его несколько месяцев назад, едва живого принесли мне прямо к дому, после того, как он попал под копыта дикого коня, торжественно внёс в горницу новенькое седло!

Не было в деревне семьи, которой  рано или поздно не понадобилась бы моя помощь. Это только поначалу тётушка Камила сама лечила принявших нас кочевников. Мазями, припарками и настоями.  А я, как только пришла в себя, начала ей в этом помогать и уже вскоре все заметили, что зелья, которые готовила я, помогают больным намного лучше. 

Всё изменилось после того, как старый пёс вождя заснул под гружёной телегой, и колесо прошлось как раз  по рёбрам несчастного животного. Никогда не забуду как он тихонечко скулил от боли, а по собачьей морде стекали крупные капли слёз. Я очень любила этого пса, большого и добродушного, виляющего пушистым хвостом и благодарно заглядывающего в глаза, когда мы делились с ним остатками обеда.

Я сидела рядом с ним и плакала, гладя его по мягкой, пушистой голове. Тётушка, да и другие говорили, что ему уже ничего не поможет, лучше добить, чтобы не мучился. А меня вдруг взяла такая злость.  Какой же я целитель, если даже простую собаку не могу вылечить? Мои руки вдруг стали светиться голубым.  Этот свет впитывался в тело собаки, прямо на глазах затягивались раны, а я приговаривала:

- У меня никто не умрёт!

Тётушка тогда сильно испугалась, схватила меня и Мальву в охапку и хотела бежать, но к ней пришёл вождь племени, они долго говорили. Вождь уговаривал тётушку остаться, терять целителя, обладающего магией, ему не хотелось.

 В конце концов, они договорились, что всё племя поклянётся не выдавать нашей тайны, а я буду их лечить. Правда для всех целительницей по прежнему была тётушка, а я считалась её ученицей, помощницей. Никто из пришлых даже не мог догадаться, что это именно я лечу всю деревню, а не милая пожилая леди в полинявшем от времени чепце.

Со мной тоже была проведена беседа, тётушка просила, умоляла никогда не применять мой дар при посторонних и никому о нём не рассказывать.

- Милая, это может быть очень опасно. Тебя могут выкрасть и силой заставить лечить, на кого укажут,  получая за это большие деньги!

Возможно, именно поэтому, она хоть и не одобряла мои пристрастия к верховой езде, стрельбе из лука и боевому искусству кочевников, но разрешала мне все эти вольности, понимая, что однажды это поможет мне защитить себя. Правда,  сначала мне нужно было сделать уроки по изящному письму или прочесть очередную главу из книги, которые тётушка покупала по случаю, в тех городках, мимо которых мы иногда проезжали. Поэтому я одинаково хорошо владела и пером и луком.

Оттого сегодня вся деревня спешит поздравить меня с восемнадцатилетием. Гости чинно заходят в дом, кладут подарки в специально отведённое для этого место (Мальва за этим строго следит), а затем садятся за праздничный стол.

Дом у нас небольшой, а желающих сесть за стол слишком много, поэтому после слов поздравления, куска пирога с ягодным морсом, место уступают другому. 

И  так несколько часов. Устала жутко! А тётушка и вовсе еле на ногах держалась.

Дождавшись, когда последние гости покинут нашу горницу, предложила:

- Давайте посидим немного во дворе, я вынесу ужин туда.

- Я тебе помогу! – подхватилась Мальва.

Во дворе, за домом, у нас росла большая яблоня.  Цвет уже облетел и сейчас на веточках висели крошечные, словно бусинки, яблочки. Под яблоней стоял старый, посеревший от времени стол и две скамьи.

Под деревом царила приятная прохлада, да и день уже клонился к вечеру. Мы любили вечерами посидеть здесь, на свежем воздухе. Дома после многочисленных гостей было очень душно и царило множество чужих запахов.

Мальва накинула на стол старую, выгоревшую от времени скатёрку и мы быстро перенесли сюда остатки пиршества. Нам досталось несколько пирогов, немного плова, миска с прошлогодними квашеными яблоками и несколько кусков запеченной крольчатины. Тётушка припрятала, зная, как мы с сестрой любим это постное мясо, в отличие от кочевников, предпочитавших жирные, наваристые куски баранины.

Как же я люблю собираться вот так, нашей небольшой семьёй, делиться новостями, рассказывать, как прошёл день. Правда, сегодня мы так устали, что язык едва ворочался. Поэтому мы сидели, просто наслаждаясь тишиной.

Тётушка достала из кармана и положила на стол часы, красивые, золотистого металла, украшенные разноцветными камешками, они остались у неё от той, прежней жизни, о которой она не хотела говорить. Она посмотрела на циферблат и отчего-то вздохнула.

- Устала? Может тебе стоит сегодня пораньше лечь? – забеспокоилась я.

- Ничего, посижу ещё немного, - отмахнулась она.

Вдруг правое плечо кольнуло, словно пчела ужалила.

- Ой, что это? – я замахала руками, прогоняя назойливое насекомое. Плечо засаднило, зажгло. Придётся теперь доставать жало.

-Точно в срок! – отчего-то усмехнулась тётушка, убирая часы в карман, - ну ка, дай взглянуть.

Она резво для уставшей пожилой леди подскочила ко мне, развязывая шнуровку платья и приспуская ткань на плече. Я скосила глаза, пытаясь рассмотреть место укуса. Но вместо него на моём плече красовался розовый бутон, нарисованный золотой краской.

- Что это?... – я растерянно рассматривала рисунок, от которого исходило золотистое свечение.

- Знак твоего рода. В эту минуту ты родилась, моя деточка, - тётушка смахнула со щеки скатившуюся слезинку.

Свечение становилось всё тусклее, оно словно впитывалось под кожу, и вместе с этим проходила боль и жжение. Вскоре на моём плече остался просто золотой цветок.

- Пойдёмте ка со мной, - позвала Тётушка Камила, шагая к дому.

Мы с Мальвой переглянулись и рванули за ней.

В комнате тётушки, у стены, стоял большой кованый сундук, запиравшийся на ключ, который она носила на поясе, под платьем. Открыв его, тётушка перегнулась через край, копаясь на самом дне. Достав старенькую деревянную шкатулку,  передала её мне:

- Это принадлежит вам, девоньки. Всё, что я успела спасти и прихватить с собой, а теперь передаю старшей из рода.

Я держала в руках обычную деревянную коробку и почему-то не спешила её открывать. Что она скрывает?  Было отчего-то боязно.

Первой не выдержала Мальва, потянув меня к кровати:

- Открывай, ну, давай же!

Я села на кровать рядом с сестрой, положив шкатулку между нами, и только после этого откинула крышку. Внутри, переливаясь в тусклом свете заходящего солнца, заглядывающего в окно, искрились драгоценные украшения. Кольца, броши, браслеты  блестели всеми цветами радуги.

- Так это правда, что мы из знатной семьи? – голос отчего-то стал хриплым.

- Да, это так. Продав эти украшения, вы можете вернуться в Леонгард, купить дом, красивые платья. Жить, как подобает знатным леди.

Я перебирала украшения, по одному выкладывая их на покрывало кровати, где они сразу попадали в руки Мальвы. Сестрица уже нацепила на свои пальчики несколько колец и сейчас любовалась матово мерцавшим жемчужным колье.

На самом дне я обнаружила небольшую, с ладошку, картинку.  Мужчина в строгом мундире, расшитом золотом, очень красивая женщина в пышном платье, держащая на руках розовый свёрток с младенцем и девочка лет пяти.

- Кто это? – я всматривалась в незнакомые лица, которые почему-то казались знакомыми.

- Это ваши родители, - пояснила тётушка, ты очень любила этот портрет и часто таскала его с собой, вот и в тот день… - она вдруг замолчала, я а смотрела на картинку, пытаясь вспомнить. Только у меня ничего не получалось – лишь голова разболелась.

Я, поморщившись, потёрла пульсирующие виски. Придётся пить настойку, чтобы снять боль.

- Ложись, тётушка, тебе нужно отдохнуть, весь день на ногах.  Мы пойдём к себе.

Я сгребла украшения назад в коробку, закрыла крышку, положив сверху портрет. Убирать его назад, в шкатулку, мне казалось неправильным. Мальва быстро разобрала для тётушки постель, помогая ей раздеться и лечь. Только после этого мы пошли в свою комнату, а она у нас одна на двоих. Две кровати вдоль стен и между ними стол, как раз под окном. На него-то я и положила шкатулку, а портрет прислонила так, что его хорошо было видно с кровати.

 Мальва была тиха и задумчива. Она, молча разделась и скользнула под одеяло, пока я ходила в чуланчик, накапать себе настойки от головы. Вернувшись, я тоже легла, уставившись в потолок.

Несколько минут тишины, затем Мальва спросила:

- Как думаешь, кто они были? 

- Наверное, приближённые к королевской семье. Помнишь, тётушка рассказывала, да и мы сами читали, что тогда много знатных родов извели. Да что теперь об этом говорить, прошлого не вернёшь.  Их нет.

- А я всегда думала – какие они: мама и папа? Я ведь их совсем не помню.  А ты, Лина? Ты ведь старше меня. Почему ты никогда ничего не говорила?

- Ты же знаешь, что я совсем ничего не помню о той прежней жизни. Что-то там такое случилось, отчего я не могу вспомнить, а если пытаюсь, у меня начинает болеть голова, вот как сейчас.

- Наверное, они были хорошими людьми, если король их приблизил. А эта дама на картинке, она такая красивая! – Мальва судорожно вздохнула.

- Что теперь гадать? Тетушка точно знает.  Нужно просто её расспросить, может теперь она всё нам расскажет. Спи.  Быстрее заснёшь – быстрее проснёшься.

- Спокойной ночи, Лина.

- Спокойной ночи, Мальва.

Вскоре с кровати сестры послышалось её ровное дыхание, а ко мне сон так и не шёл. Я покосилась на стол, туда, где в темноте стоял портрет моих родителей. Ещё долго я ворочалась в постели, но сон сморил и меня, унося  туда, где когда-то я была счастлива.

Леонгард

В комнате царил полумрак, Себастьян знал, что я не люблю яркого света. Мне было приятно, что младший брат помнит об этом и перед моим визитом велел задёрнуть шторы.

 Сам Басти, в отличие от меня, всегда любил всё яркое: яркие цвета, яркий свет, ярких девушек. Вот о девушках нас сегодня и предстоит поговорить. Последний отчет, пришедший от моих разведчиков из Великой пустыни совсем неутешительный. Безжизненная Пустошь постоянно увеличивается, захватывая всё новые территории. Горячие ветра, приходящие оттуда, убивают на своём пути всё живое, высушивая до основания саму жизнь в этих местах. Остаётся только потрескавшаяся земля, по которой ветер гоняет пыль и песок.

Кочевники уже давно покинули те места, за ними потянулись жители пограничных земель, вынужденные отдавать пустоши свои деревни и даже целые города.

Но ладно пустыня, в стране казалось бы полно плодородных земель, только не всё так просто – урожаи падают год от года, дождей выпадает всё меньше. Постоянные засухи сводят все усилия земледельцев на нет.  Даже травы на пастбищах не хватает, чтобы прокормить стада, которые приходиться год от года сокращать.  Реки и озёра обмелели.  В горных районах участились землетрясения. И как будто этого мало – по стране поползли новые, ранее не встречавшиеся болезни, переносчиками которых стали насекомые, ранее обитавшие только в очень засушливых местах.

Казалось, сама земля больна и эта болезнь расползается всё сильнее. Впрочем, так и есть и виновата в этом бывшая элита страны,  свергшая около десяти лет назад королевскую семью. Многим не нравились жесткие законы и правила, установленные королём Давидом. Им было не вдомёк, что благодаря этим правилам и магии королевской семьи поддерживалась сама жизнь в этих землях.

Поначалу никто ничего не заметил – дорвавшиеся до власти вельможи планомерно уничтожили все приближённые к королю семьи, захватывая их имущество.  Празднования и кутежи длились больше трёх лет. Три года во дворце и день, и ночь горели огни, слышалась музыка, и не прекращались постоянные балы.  Когда стали приходить первые тревожные вести от них просто отмахивались. 

Ещё год казалось, что всё идёт хорошо, только не все праздновали во дворце, многие стали задумываться, что что-то пошло не так. Среди них были те семьи, которым удалось уцелеть в королевской резне, кто вовремя успел укрыться в дальних замках, кто все четыре года сидел там и не высовывался.

Королевская казна к тому времени неожиданно опустела, урожаи уже начали падать, приближённая знать развратилась настолько, что совсем не обращала внимания на своего нового правителя, который погряз в пьянстве и разврате. Он было попытался ввести новые налоги, но сами же его сторонники воспротивились, отказываясь нести свои деньги в казну.

Армия, на которую практически не выделялись никакие средства, к тому времени совсем разболталась. В гарнизонах из-за нехватки продовольствия вынуждены были разводить кур и сажать огороды. Обмундирование и вовсе обтрепалось.  Многие вовсе вернулись домой, к семьям.

Вот тогда то и полетели почтовые голуби в соседнюю страну, к младшей сестре свергнутой королевы – принцессе Ингрид, с просьбами восстановить справедливость и вернуть на трон законных представителей королевского рода.  Многие посчитали, что благодаря этому в страну вернётся былое процветание. 

 В чём-то они были правы.  Вот только немногие знали, что для этого нужен не король, а королева! Именно королева поддерживала магическое равновесие  в этих землях. Королева, владеющая магией жизни!

Маменька, конечно, знала.  Только так случилось, что у неё рождались лишь сыновья, а сама она магией жизни не обладала – та доставалась старшей дочери в рода. Потому-то она посчитала, что самой ей в Леонгардию возвращаться неразумно, тем более она счастлива с нашим отцом, и разменивать эту жизнь на ещё один трон не желала.

В Леонгаридию было решено послать одного из сыновей. Ульям отпадал – он старший и когда-нибудь по праву взойдёт на трон вместо отца. Себастьяну на тот момент было всего девятнадцать, а мне двадцать один. Выбор невелик, конечно, послали меня, тем более к тому времени я как раз оканчивал боевой факультет магической академии и сам рвался в бой. 

Правда, младшенький всё равно увязался.

Около трёх месяцев ушло на то, чтобы свергнуть незаконного правителя. К слову сказать сами жители не только не сопротивлялись небольшой армии верных мне людей,  они встречали нас как освободителей. Правда в столице завязались нешуточные бои.  Каждый богатый род держал при себе небольшой военный отряд, да и охрана дворца в отличие от остальной армии была сыта и хорошо одета. 

Но вскоре и они были повергнуты, а я расслабился, за что и поплатился. Свергнутый правитель отчаянно защищал свою жизнь, когда мы сошлись в его покоях один на один. Вот тогда то я и выяснил, как был свергнут предыдущий король. Чёрная магия. Запрещённая . Страшная. Безжалостная.  Когда я заносил над ним свой меч, он сорвал с висевшей на груди золотой цепочки хрустальный флакон, в котором был заперт черный огонь.

Проклятие попало на одежду, руку и лицо. Вбежавший следом за мной Себастьян сумел снять с меня горящий мундир, но  огонь успел выжечь правую руку и часть лица буквально до кости.

С тех пор  я не снимаю перчаток, а часть лица закрывает тёмная маска.

О том, чтобы я стал королём Леонгарда не могло быть и речи! Стране нужен здоровый король, способный оставить после себя достойное потомство. А какое может быть потомство, если глядя на меня, девушки падают в обморок.

Но тут уже воспротивился Себастьян, отказавшись принимать корону. Он взял на себя роль принца регента – временно исполняющего роль короля, а я остался при нём главным советником.

 И вот сейчас я несу брату весть, что с его регенством пора кончать. Стране нужна королева. Пока ещё не поздно. Пока эти земли ещё можно возродить. 

Брат расслабленно сидел в кресле, откинув голову на спинку и прикрыв глаза. Белоснежные одежды, расшитые золотой вязью, упрямая светлая чёлка падает на лоб - Басти всегда был красавчиком!

  Толстый ковёр скрывал мои шаги, впрочем, многие не раз говорили, что я двигаюсь бесшумно,  появляясь словно из ниоткуда, называя меня черной молнией. Но не для брата.

По губам Басти скользнула довольная улыбка, значит, он меня почувствовал.  В отличие от Ульима, который был намного старше, между нами, младшенькими, всегда была некая связь. Именно поэтому Себастьян отправился со мной в Леонгард. Именно поэтому он почувствовал, что мне грозит смертельная опасность и поспешил на выручку тогда,  шесть лет назад, когда в меня полетело то чёрное заклятие.

- Рад тебя видеть! – Себастьян, всё так же, не открывая глаз, потянулся, разминая затёкшую спину. Судя по бумагам, стопками лежащим перед ним, брат работал с документами. А именно этого он терпеть не мог. С детства не отличался усидчивостью.

Басти уже не раз укорял меня, что из-за моих принципов он остался без юности, не нагулялся, не почувствовал вкус свободы. Что я спокойно мог занять трон и подданные никуда бы не делись! Стерпели бы! 

В душу черным клубком закатилась вина перед младшеньким. Это ведь я сейчас должен был сидеть здесь, не видя белого света, закопавшись в этих бумагах, пытаясь найти пути спасения для медленно погибающего королевства. Я, а не он….

Подойдя к окну, я отдёрнул штору и поморщился от яркого света, резко ударившего по глазам. За окном, в большом круглом дворе, росло дерево.  Прямо у меня на глазах ещё один лист оторвался от ветки и медленно начал падать в кучу сухих листьев, укрывавших двор плотным ковром. Все нижние ветви уже были голыми, и только верхушка не сдавалась, тянулась к солнцу оставшимися зелёными листочками.

Древо жизни медленно умирало, умирал и мир вокруг него. Если не поспешить, будет совсем поздно. Поэтому я задавил в себе остатки жалости, и резко отвернувшись от окна, произнёс.

- Медлить больше нельзя. Я перепроверил всё ещё несколько раз, спасти страну может только королева, несущая в себе дар жизни. Только она может возродить древо. Тебе нужно жениться!

Последние слова, словно камни, упали  на грудь брата, он вздрогнул и открыл глаза. По губам скользнула грустная улыбка.

- Что, никакой самой даже малюсенькой лазейки?

Я отрицательно покачал головой:

- Я несколько месяцев провёл в королевских архивах, согласно древнему сказанию, именно королева с магией жизни поддерживает жизнь древа. В самых древних манускриптах говориться, что на этом месте раньше была безжизненная пустыня, горы да холмы, пока однажды двенадцать дев не собрались вместе и не сотворили семя, наполнив его магией жизни. 

 Именно из этого семени выросло древо жизни, и отступила пустыня, и стали эти земли щедры на урожай, а на пастбищах не переводилась сочная трава. Одна из дев стала королевой этих земель, основав Леонгар,  а остальные разбрелись по всему миру, оставив королеве камень,  которому каждая  из них отдала каплю своей крови. 

С тех пор, благодаря этому артефакту и проводились королевские отборы. Двенадцать дев – носительниц магии жизни собирались во дворце, из них король и выбирал ту, что ему милее всего. Это одно из самых важных условий – будущие король и королева должны полюбить друг друга.

Старая королева учила свою приемницу, передавая ей древо. Так жизнь в Леонграде делала новый виток.

- Мятежники этого не учли, - грустно улыбнулся Себастьян.

- Не учли или не знали. Помнишь,  допросы уцелевших вельмож, многие из них говорили, что королеву никто убивать не собирался – свергнуть хотели только короля, но видимо что-то пошло не так.

Я вспомнил, сколько дней провел в подземельях дворцовой тюрьмы, когда немного оклемался и пришёл в себя. Тогда я проводил там дни и ночи, и мало кто мог устоять передо мной, стоило только снять маску и хищно улыбнуться. Увидев моё лицо разделённое проклятьем на живую половину и мёртвую, сверкающую голыми костями черепа, мятежники рассказывали всё!

Благодаря этим рассказам мы и нашли замурованную комнату, в которой погибла королевская семья. Неподалёку от стены, на полу, виднелся чёрный обгоревший силуэт мужчины, а на стене рядом чернел женский силуэт. Отпечаток пышного платья, раскинутые в стороны руки – всё, что осталось от королевы Леонгарда. Я не стал заходить в комнату, тревожить покой умерших, велев вновь  закрыть эти двери и никогда не открывать.

Сейчас, когда в моей памяти снова возникла эта картина, царапнула какая-то неправильность, но Себястьян отвлёк меня.

- Может, можно ещё немного повременить? Может, найдётся другой выход из положения?

- Это отчёты, пришедшие от моих разведчиков из Великой пустыни. Пустошь разрастается, убивая на своём пути всё живое.  Урожаи год от года падают, даже трава сохнет, оставляя скот без пропитания. Ещё несколько лет и это место снова покроется песками, - я бросил на стол пачку бумаг, увидев которые брат поморщился, словно от зубной боли.

Он встал с кресла, подойдя ко мне, глянул в окно,  за которым медленно умирало древо жизни. Я понял его без слов, ободряюще хлопая по плечу:

- Я принесу артефакт из сокровищницы, указ об объявлении королевского отбора у тебя на столе, тебе нужно только подписать, - и, не давая брату шансов возразить, быстрым шагом вышел из кабинета.

                                                                      Продолжение следует

Королевская сокровищница встретила меня прохладой и полупустыми полками. Предыдущий правитель потратил всё, что только мог.  Единственное, до чего он не добрался, это секретный отдел с древними артефактами. Я сам с трудом нашёл зачарованную дверь и то после долгих месяцев проведённых в королевском архиве и дворцовой библиотеке.

Подойдя к совершенно пустой стене, я нажал правильную комбинацию, известную только мне и Себастьяну. Послышался сначала сухой щелчок, затем часть стены начала медленно уходить в сторону, поднимая облачко пыли. 

Открывшийся узкий проход вёл в небольшое тёмное помещение. Магия здесь не работала, поэтому вместо привычного мне светового фаербола, я взял заранее приготовленный факел. Огонь осветил квадратную комнату, все две стены которой состояли из сплошных полок и они, в отличие от самой сокровищницы, были забиты под завязку. Драгоценные предметы лежали так плотно, что кое-где были сложены стопками и кучками. Посреди комнаты стоял стол, на котором лежало несколько очень старых фолиантов, которые я прочёл от корки до корки, в надежде найти пути спасения королевства. Именно здесь я нашёл свиток с инструкциями, как активировать артефакт призыва невест.

Вдоль третьей стены стояли застеклённые шкафы. Здесь хранилось самое ценное или опасное. Причём ценность измерялась не золоте и каменьях, а в свойствах артефактов. Вот, например, в центральном шкафу, на полинялой от времени бархатной подушечке, лежал  с виду обычный камень – такие, сотнями валяются под ногами. Но сила, заключённая в нём была необыкновенно велика! По преданию именно этот камень оставили первой королеве Леонгарда её подруги.

Поставив факел в специальную подставку, я взял со стола древний свиток. Документ был очень ветхим и я снял перчатки, чтобы не повредить его. В бумагах говорилось, как можно открыть шкаф и активировать артефакт. Опять сложная комбинация: два раза нажать на этот завиток, украшающий шкаф, раз на тот…

- Ай! - на очередном завитке что-то кольнуло палец, я машинально сунул его в рот, слизывая капельку крови.  Нужно запомнить, что здесь торчит какая-то неровность и в следующий раз быть аккуратнее.

Открыв дверки, я взял в руку камень, покрутив его. Странно, вблизи он казался не таким уж и обычным. Странные красные вкрапления на камне словно светились изнутри, от него исходила такая сила…. Древняя, могучая.

Я положил камень назад, на бархатную подушечку и уже вместе с ней переложил в приготовленный для атрефакта сундучок.

Брата я застал в зале советов, все министры уже были в сборе, они сидели переговариваясь между собой. Похоже, что Себастьян уже рассказал им о предстоящем мероприятии, потому как все взору устремились на меня, вернее на то, что я держал в руках.

 - Кристиан! Ты принёс его? – брат поднялся навстречу мне, тоже не сводя глаз с сундучка.

Подойдя ближе, я поставил сундук на стол, садясь на своё кресло, стоящее по правую руку от Себастьяна.

- Указ о начале королевского отбора подписан? – спросил я его.

Ответом мне был обречённый кивок головой. Брат никак не мог свыкнуться с предстоящей женитьбой, в душу снова закралось чувство вины.

- Думаю, мне не стоит рассказывать вам о плачевном состоянии дел в королевстве. Древо жизни погибает, стране нужна новая королева! – я говорил негромко, но все меня услышали. Здесь были только проверенные люди, которых мы с братом отбирали годами. Все они, как могли, старались вернуть королевство к нормальной жизни. Многое уже было сделано. Если бы не наступление Пустоши….

- Сегодня принц - консорт  у древа жизни активирует артефакт, который призовёт на королевский отбор двенадцать дев, наделённых магией жизни.  У  нас есть всего неделя на то, чтобы подготовиться к их прибытию.

Думаю, ваша сестра, граф Орлофф, отлично подойдёт на роль распорядительницы отбора, - я кивнул в сторону своего давнего товарища,  министра обороны. Его сестра, Оливия, на редкость рассудительная особа.  Она уже год вдовствовала, и отвлекалась от своего горя, помогая дворцовой экономке.

Орлофф слегка привстал, кивая, показывая, что принял мои слова к сведению. Тотчас один из секретарей, сидевших в сторонке и ожидавших очередного указания, вскочил, бесшумно направляясь к дверям. Думаю, совсем скоро Оливия будет здесь.

- Следует подсчитать и составить смету расходов, - министр финансов тоже кивнул, что-то записывая в лежащих перед ним бумагах.

- Думаю, неплохо будет устроить в городе народные гуляния, это подбодрит людей, упрочит единство с королевской властью, показывая, что о них не забыли.

Теперь записывать начали уже почти все сидящие за столом.

- И самое главное! – продолжил я, - Задания для невест, они нужны для того, чтобы лучше узнать каждую претендентку на трон.  Напомню – есть важное условие: между принцем и его избранницей должна возникнуть симпатия.

Заскрипели стилусы по бумаге, записывая мои слова.

Распахнулась дверь и в зал вошла слегка запыхавшаяся Оливия. Граф Орлофф поднялся, уступая сестре место, сам становясь за её спиной, ободряюще положив руку ей на плечо.

Я ещё раз пересказал всё лично для неё, да и другим не лишним будет послушать ещё раз.

- После проведения ритуала на запястьях выбранных артефактом девушек возникнут специальные магические браслеты, снять их может только активировавший артефакт, находясь под древом жизни. Эти браслеты будут притягивать девушек во дворец, так что уклониться возможности у них не будет. Дополнительно нужно будет выделить двенадцать верных людей, которые доставят невест в Леонгард. 

- Как мы узнаем, где находиться каждая из невест? – задал вопрос министр, отвечающий за состояние дорог и почтовую службу в королевстве. Это его гонцы разнесут по всей стране указ о начале королевского отбора.

- После активации артефакта на карте, начертанной на этом манускрипте, появятся метки, где их следует искать – я указал на свернутый в трубочку документ.

Министр обернулся к своему секретарю и тот мгновенно сорвался с места. Правильно, времени у нас совсем мало.

- Думаю, не стоит терять времени и провести обряд прямо сейчас! – я поднялся с места, беря в руки сундучок и манускрипт.

- А от меня что требуется? – подал голос Себастьян, о котором все будто бы забыли.

От брата требовалось только одно – подойти к древу жизни и, взяв в руки каменный артефакт, капнуть на него каплю своей крови. 

Все двери, ведущие во внутренний дворик, где росло древо, были накрепко запечатаны. После смерти королевы  сюда ни разу не ступала нога человека.

Я шёл впереди, Себастьян за мной,  следом за нами  двигалась процессия министров, к которым по дороге, завидев эту процессию, присоединялись все  желающие узнать, что это за шествие такое.

Отомкнув центральную дверь ключом, который хранился только у меня,  первым ступил на каменные плиты внутреннего дворика, ещё сильнее ощущая запустение этого места. Сухие листья под ногами были похожи на высохшие, скрутившиеся кусочки кожи.

Себастьян шагал за мной, стараясь не наступить ни на один лист, которые покрывали всё вокруг бурым ковром.  Мы остановились под кроной древа, у самого ствола.  Кора свисала с него грязными клочьями.

Ещё один сухой лист оторвался от ветки, медленно падая, он лег прямо на крышку сундучка который я держал в руках.

- Это знак… - выдохнул брат.  Он выпрямил спину, расправив плечи, как и подобает настоящему правителю страны, понимая, что выбора у нас нет.

Я тихонько подул на лист, и он снова взмыл в воздух, продолжая свой полёт. Себастьян открыл крышку, доставая из сундука камень. Так же как и я, с интересом покрутил его в руках.

- Нужна всего лишь капля твоей крови, - подсказал я.

Басти растерянно похлопал себя по карманам, а затем заозирался, ища, чем бы уколоть палец. Министры с беспокойством следили за его действиями от дверей, сгрудясь там плотной толпой.

Я достал из ножен, висевших на поясе, кинжал, с которым никогда не расставался. 

- Дай сюда, я всё сделаю сам! – зажав сундучок подмышкой, я поймал руку брата и сделал небольшой надрез на его указательном пальце. 

Крупная капля крови мгновенно впиталась в камень, не оставляя и следа.

- Теперь слова, - шепнул я.

Брат кивнул, громко произнося:

- Да начнётся королевский отбор!

Камень на его ладони внезапно  взлетел, запылав алым светом. От него в разные стороны, словно стрелы,  брызнули яркие лучи. После этого камень снова посерел и упал на ладонь Себастьяна.

- Вот и всё!  - я протянул в его сторону сундучок, камень вернулся на свою бархатную подушечку, а мы – к ожидавшим нас министрам.

- Теперь следует посмотреть, где находятся невесты принца.  Готовьте гонцов!

Мы вновь вернулись в зал советов, все спешно рассаживались на свои места, тихо переговариваясь между собой.  Я аккуратно достал  свиток.  Держать его в перчатках было не очень удобно, поэтому я передал свиток брату, и тот, чуть помедлив, развернул его.

Внутри была карта, очень схематическая. В центре нарисовано древо, от него в разные стороны разбегались двенадцать лучей. Некоторые были совсем короткими, другие указывали буквально на самый край карты. 

В точке, где лучи завершались, высвечивалось название местечка, где находиться та или иная невеста, а под ним было приписано имя. Просто имя – никаких титулов, званий, и других регалий. Это может осложнить поиски, остаётся надеяться только на магический браслет, который должен появиться на запястье каждой претендентки на трон.

Кто-то зарисовывал всю карту, кто-то записывал только названия местечка и имя. Я внимательно изучал схему, отметив, что одна из невест находиться совсем рядом с местом, куда я собирался ненадолго  отправиться, чтобы встретиться с одним из своих разведчиков. Пожалуй, не стоит отправлять туда гонца – у них и так сейчас работы невпроворот,  я выполню эту миссию сам.

Взяв стилус, я вывел на листе бумаги название места и имя – Розалинда.

Лина

Мне снилось моё детство. Богато обставленные комнаты, кругом сверкающая позолота, мама в голубом пышном платье улыбается, глядя на отца, который возиться с крошечной малышкой, ползая на коленях по ковру, изображая лошадку.

 Мама всегда улыбается, мягкой, успокаивающей улыбкой, и сама она вся такая мягкая и нежная, словно прекрасный цветок…

Тетушка на диване у окна, рядом с ней корзинка для ниток. Она учит меня вышивать, терпеливо показывая, как правильно делать стежок. Я не люблю вышивать, люблю, когда папенька берёт меня с собой на конную прогулку. Поднимает высоко-высоко, аж дух захватывает, сажая на спину своего коня.  Шея у коня тёплая и грива такая шелковистая.  Я заливисто смеюсь от охватившего меня счастья.

Проснулась я с мокрыми от слёз глазами, передо мной ещё всплывали обрывки сна.  Я повернула голову, со стоящего на столике портрета на меня строго смотрел отец, а мама улыбалась…

Шмыгнув носом, я вытерла слёзы уголком одеяла.  За окошком только начинало светать, а сна уже ни в одном глазу. Немного поворочавшись, решила что не стоит мучиться, теперь уж точно не усну, лучше заняться делом.

Тихонько, чтобы не разбудить сестру, оделась. Взгляд задержался на шкатулке, стоявшей на столе. Открыв крышку, я взяла в руки небольшой кулон, в виде цветка розы. Я его ещё вчера заприметила и это простое, без изысков, украшение понравилось мне больше остальных.

Перекинула цепочку через голову, пряча кулон под платье. Он оказался на удивление тёплым,  я так и не поняла, из какого материала он был сделан. Мне стало на удивление спокойно, словно я очень дано что-то потеряла, а теперь нашла.

На цыпочках, стараясь не наступить на скрипучую половицу,  пробралась на кухню. Зачерпнула деревянным ковшиком воды из ведра, стоявшего на лавке, и с удовольствием выпила. Вернув ковшик на место, подошла к окну, за ночь аромат роз стал гуще, наполнив собой небольшую комнатку. Несколько лепестков уже упали на подоконник – век сорванных цветов не долог.

Я взмахнула рукой, делая над букетом круговые движения, лепестки сами собой взлетели, снова собираясь в цветы. Восстановив букет, я дотронулась до веточек кончиками пальцев, вспыхнули голубые искорки и рассыпались волшебной пылью. Теперь букет простоит намного дольше. Это следовало сделать ещё вчера, да за всей той суматохой я об этом попросту забыла.

Аромат цветов стал слишком навязчив, я приоткрыла створку окна и сразу же услышала голоса моей тётушки и вождя племени.

- Изменения слишком сильны, Камила, ветра становятся все горячей и суше, уже все соседние селения побросали дома, перебираясь ближе к границе. Да и мы держимся из последних сил только благодаря твоим девочкам. Наша деревня, словно зелёный оазис посреди пустыни, это становиться слишком заметным. Ещё немного и на это обратят внимание.

- Что ты предлагаешь, Азат? 

- Пора и нам присматривать другое место для нашего нового дома. Сниматься с насиженного места.

- Захотят ли люди уходить с обжитых земель.

- Камила, ты забываешь, что мы кочевники, это у нас в душе. Оставаться рядом с холмами становиться опасно –  обвалы случаются всё чаще, неровен час, однажды и нас может завалить.

- Ты прав, Азат, я уже и сама об этом думала, да всё откладывала этот разговор.

- Я со старшим сыном отправляюсь в город – погоню табун лошадей на продажу, может, что по дороге присмотрю.

- Присмотри, Азат, присмотри.  А сейчас вели Ратмиру запрячь повозку, в соседней деревне снова чёрный мор приключился, нужно туда лечебных зелий отвезти.

- Да ты давай корзину-то  – подмогу.

Голоса стали удаляться, я выгляну в окно, тётушка в дорожном платье передавала Азату большую дорожную корзину, в которой мы обычно хранили зелья.

Я застыла, провожая их взглядом. Надо же, вождь решился таки на переезд.  А он ведь прав – все соседние деревни уже давно стояли заброшенными, только ветер да песок гуляли по опустевшим улицам.

 Небольшой клочок земли, на котором стояли наши дома, оставался зелёным только благодаря моей магии.  У меня даже специальный ритуал сложился - раз в неделю я  отправлялась в рощу, что  у подножия самого высокого холма и по очереди обходила все деревья, разговаривала с ними,  касалась стволов, веток, делясь своей магией. Все знали, что в такой день меня лучше не трогать, вот и сегодня меня с огромной силой потянуло в эту рощу.  Нужно только взять с собой ломоть хлеба, да бутыль с водой.

На столе, прикрытый полотенчиком, стоял завтрак – остатки вчерашнего пирога и крынка кумыса, рядом лежала записка от тётушки, где она сообщала о своём отъезде в соседнюю деревню. Хорошо, если к вечеру вернётся, а то и заночует. Ближайшая деревня находится у самой границы,  а это полдня пути.

Взяв с полки корзинку, положила в неё кусок пирога, отлила в стеклянную бутыль кумыса, закрывая горлышко притёртой деревянной пробкой. На тётушкиной записке приписала для Мальвы, что ухожу в рощу и положила записку на самое видное место.

 Захватив косынку, сунула ноги в короткие кожаные сапожки и вышла из дома.

Не смотря на раннее утро, с каждой минутой становилось всё жарче.  И это только начало лета! Горячий ветер с пустыни, словно ядовитый скорпион, жалил всё живое. С каждым днём справляться с ним становилось всё труднее, может тётушка права – пора и нам уходить на север, где земли более плодородны, где для конских табунов будет вдоволь свежей травы.

Расставаться с привычным, обжитым местом было жаль, но ожидание чего-то нового будоражило не хуже пенной медовухи, которую мне довелось попробовать на празднике смены года.  К тому же слова тётушки, о том, что нам пора возвращаться в город и жить как подобает знатным леди, не давали мне покоя. Почему она ничего не сказала вождю? О том, что хочет увезти нас в город?! Может она так пошутила или я её неправильно поняла, и она просто имела в виду новую деревню?

Нет, тётушка так шутить не станет! 

Мысли роились в моей голове, словно потревоженные дикие пчелы. Столько вопросов, на которые я не находила ответов, ещё и этот сон, который я до сих пор помнила в малейших подробностях. Было ли это на самом деле воспоминанием  или моё подсознание само создало эти сцены из детства, которого я не помнила?

Задумавшись,  даже не заметила, что уже дошла до ближайшего холма. Это было моё самое любимое место.  Если я надолго исчезала из поля зрения, все в деревне знали, где меня искать. Роща  находилась в небольшой долине,  скрытой между тремя холмами, которые со всех сторон прикрывали деревья от кусачих пустынных ветров.  Два десятка туранговых тополей, способных расти в условиях жаркой пустыни, несколько кустов барбариса,  сочная зелёная трава с вкраплением ярких цветочных головок. 

Как бы худо не было с пропитанием для скота, никто и никогда не покушался на этот  райский уголок – все знали, что благодаря этой роще наша деревня так долго продержалась в этих мертвых землях.

Поставив корзинку на большой плоский камень, я подошла к первому  дереву, обнимая ствол и прислушиваясь к  шуму в его ветвях. Дерево делилось со мной своей силой, идущей прямо из глубин земли, я в ответ делилась с ним своей силой. К обеду, когда солнце уже стояло в зените, я успела обойти все деревья и, устроившись в тени самого большого, открыла свою корзинку.

Перекусив куском пирога и запив всё кумысом,  прилегла прямо на траву, слушая сказки ветра, запутавшегося в ветвях деревьев. Он рассказывал про былые времена, когда на месте пустыни, от края до края, куда только хватало глаз, простилалась бескрайняя степь. Весной она покрывалась ярким ковром цветущих тюльпанов, летом сочной травой, на которой паслись бесчисленные стада…

Под этот шёпот я и сам а не заметила, как заснула. И пропустила событие, которому суждено было перевернуть всю мою будущую жизнь.

Когда я вернулась в деревню,  сначала подошла к колодцу, где женщины набирали воду и заодно делились новостями. От них я узнала, что  почти все мужчины вместе с вождём и Дамиром погнали лошадей на ярмарку, которая традиционно начиналась в начале лета и длилась целую неделю. Все знали, что невысокие, крепкие и очень выносливые лошадки из табуна вождя Азата – лучшие в этих местах. Платили за них очень хорошо, а в виду грядущих перемен деньги деревне понадобятся!

Узнав деревенские новости, я заглянула в  дом Назира, справится, как чувствует себя мой недавний пациент. Выглядел он вполне сносно, даже  не скажешь, что совсем недавно чуть не отправился за грань. Спросила у его жены, даёт ли она ему мои зелья, велев вечером прийти за новой порцией.

Меня сразу же попытались усадить за стол и накормить обедом, но я, сославшись на срочные дела, попрощалась и отправилась домой.  У меня там Мальва одна. Оставлять сестрёнку надолго без присмотра мне не хотелось.

В доме стояла непривычная тишина, от чего стало немного не по себе.  Быстро оббежав все комнаты, я нашла сестру в спальне и сразу поняла, что она нисколечко не скучала! 

Мальва принесла из комнаты тётушки большое зеркало и теперь крутилась перед ним, по очереди примеряя украшения из шкатулки. Сестрица так увлеклась, что не сразу меня заметила.

- Тебе идёт! -  сказала я, с улыбкой наблюдая за младшенькой, когда та нацепила на себя несколько ожерелий, браслетов и теперь  пыталась пристроить на голове ещё и диадему.

- Лина! Красиво, правда!?

 – Очень красиво, - согласилась я.

- Что же я, ты же, наверное, есть хочешь? – спохватилась сестра, снимая с себя украшения, убирая их обратно в шкатулку.

- Очень хочу, барана бы целиком съела! – пошутила я.

Сестричка засмеялась, прекрасно зная, как я не люблю мясо упомянутого животного.

- Пойдём, покормлю тебя.  Я салмы наготовила! – она потащила меня на кухню. 

Готовить я умею, хоть и не особо люблю, поэтому обычно этим занимается тётушка, а с недавних пор ей стала помогать Мальва. Не всегда это у неё получалось, поэтому я подозрительно принюхалась к стоящему на столе казану. Пахло на удивление вкусно или это я так аппетит нагуляла? Я потянулась к крышке, с намерением посмотреть, что там, внутри.

- Подожди! Куда с грязными руками! – Мальва шлёпнула меня по спине полотенцем, - Пойдём, я тебе полью!

Зачерпнув в ковшик воды она вышла во двор, направляясь к нашей любимой яблоне.  Умывались мы под её ветвями, стараясь попусту не расходовать драгоценную влагу и даже не смотря на это, наша яблоня была единственной на всю деревню.

Я подняла рукава повыше, подставляя руки под тоненький ручеёк, вытекающий из ковшика, сполоснув заодно и лицо.

- Какой красивый браслет! Откуда он у тебя? В шкатулке вроде такого не было?! Это тебе Дамир подарил?

- Какой браслет? – я недоумённо уставилась на своё запястье, где красовалась широкая полоса червленого металла, украшенного   узором из переплетённых веточек и листиков.

- Я точно не брала никакого браслета! Кулончик брала, я его ещё вчера заприметила, - достав из ворота платья кулон с изображением цветка розы, продемонстрировала его сестре.

Я попыталась найти застёжку, чтобы снять браслет и рассмотреть его поближе. Застёжки не было! Браслет крепко держался на моей руке, и снять его  было невозможно, сколько мы не пытались.

- Может это ещё одно свидетельство нашего рода, как тот цветок на твоём плече? – предположила Мальва.

- Может ты и права, - задумалась я.

- Остаётся подождать, пока тётушка не вернётся. Она точно знает, что это такое! – сестра с видом знатока покивала головой.  Для неё тетушка  Камила пока ещё оставалась непререкаемым авторитетом.

Разноцветное месиво в казане, приготовленное Мальвой, оказалось очень вкусным.  А раз, само собой отпал пункт приготовления обеда и ужина, у меня появилось немного свободного времени поработать в любимом чуланчике.

Весна в пустынных землях скоротечна, растения спешат воспользоваться теми немногими днями, когда над землёй ещё стоит относительная прохлада. Пользовались этим и мы с тётушкой, уходя далеко в пески в поисках целебных растений, которые связанные аккуратными пучками сейчас украшали стены моего чулана.

Травы высохли, их уже можно резать, перетирать в ступке, раскладывать по мешочкам, чем я и занялась.

Мальва, накормив меня и прибравшись на кухне, вновь уселась за клавесин, в тишине послышалась чудесная, немного тягучая, завораживающая мелодия. Музыка, выходящая из-под пальчиков сестрички, была волшебная! Она влияла на настроение человека. Сейчас младшенькая была в отличном расположении духа, и мелодия, растекающаяся по стенам дома, заполняя собой все свободное пространство, бодрила не хуже утреннего травяного чая.

Я сама не заметила, как ушла в работу с головой.  И только когда вечерний сумрак за окном заставил меня сильнее напрягать глаза, я отвлеклась, чтобы зажечь масляную лампу. Надо же, как уже поздно! Вот это заработалась! Зато, большая часть трав была тщательно расфасована по мешочкам, подписана и уложена по полкам.

Прибрав за собой рабочее место, я вышла из чулана. Мальву нашла в спальне, она сидела на кровати и в свете лампы читала книгу. На пальчике, перелистовавшем очередную страничку, я заметила блеснувший перстенёк. Улыбка сама собой тронула мои губы - в отличие от меня сестрица любила все яркое, красивое, блестящее, и конечно не могла устоять перед содержимым «родительской шкатулки», как я её про себя окрестила.

- Лина? Ты закончила? – встрепенулась Мальва, увидев меня.

- Да, темно уже стало, ничего не видно, - я потянулась, поднимая руки вверх, разминая уставшую спину.

- Ой, а я без тебя ужинать не садилась! Пошли, покушаем?!

- Тетушка так и не вернулась? – спросила я.

 Мальва отрицательно замотала головой.

Не вернулась тётушка и на следующий день, прислав назад Ратмира с запиской. Дело с чёрной болезнью, оказалось намного серьёзней, чем предполагали и тётушка писала, что задержится там ещё на несколько дней, а вернётся назад с вождём Азатом и его людьми, заехав заодно на ярмарку, чему в свою очередь порадовалась Мальва, рассчитывая на небольшие подарочки.

Леонгард, Кристиан
Уже через три часа из дворца в разные стороны направились сразу несколько гонцов. Все они были верными людьми и, что самое главное – магически одарёнными. Этому поспособствовала леди Оливия.
На вопрос:
- А как же гонцы будут разыскивать девушек? Не собирать же всех дам с тем именем, что указала карта, чтобы они показали своё запястье? 
Леди, заинтересованно вчитываясь в указания, начертанные чуть выше самого изображения карты, ровным тоном заправской учительницы заявила:
- Это ни к чему, займёт слишком много времени на организацию и, к тому же, всегда найдётся пара-другая дам, попытавшихся подделать браслет, чтобы таким образом попасть на отбор. Здесь же ясно указано, что браслет магический, он сам будет притягивать девушек к древу жизни. А раз он несёт в себе магию, то его очень просто отследить.  Нужно отправить  людей, способных уловить нужную нам магию, только и всего! – изящно поведя хрупким плечиком, леди Оливия отошла от стола, уступая место мужчинам.
Я сам ещё раз сходил к древу, собрав у его ствола  двенадцать опавших листьев, бережно заворачивая каждый в шёлковый платок.  Все гонцы получили по такому листику, чтобы у них была возможность сравнить магию древа жизни и ту, что будет исходить от нужного нам браслета.
Самый последний сверток я спрятал у себя за пазухой, ощущая от него слабые отголоски магии жизни.  Пора и мне отправляться в путь, уже завтра я должен встретиться с одним из своих разведчиков, собиравших для меня информацию у самой границы пустынных земель.
Выехав из дворца,  сразу заметил оживление на улицах Леонгарда. Глашатые уже оповестили жителей о начале проведения королевского отбора невест, люди собирались на улицах кучками, обсуждая эту новость. В некоторых местах даже образовались заторы, через которые можно было пробиться с большим трудом. Но завидев моего вороного жеребца и лицо, скрытое чёрной маской, люди замолкали, расступаясь. По столице уже не один год гуляли слухи о помощнике принца-консорта, его правой руке, именуемом в народе Чёрной молнией, быстрым и беспощадным. Меня боялись, и смею надеяться, уважали.
Выбравшись за городские стены, я направил  своего Беркута на юг. Конь, привычный к дальним переходам, сразу перешёл на рысь.
Несколько раз  приходилось останавливаться, чтобы напоить Беркута и дать ему небольшой отдых, затем я снова садился в седло, продолжая свой путь. Становилось заметно жарче, и лишь с наступлением ночи на землю опустилась спасительная прохлада.  Решив этим воспользоваться, я продолжил путь и уже к утру оказался неподалёку от места встречи, значительно раньше назначенного времени.
Остановившись в одном из приграничных постоялых дворов, велел подать мне завтрак и приготовить комнату, намереваясь поспать те несколько часов, что у меня оставались в запасе.
Сидя за столом, выбрав место в углу, удачно скрытое лестницей, я прислушался к разговорам местных, забежавших выпить по кружке хмельного сидра.
Говорили о том, что урожай в этом году будет ещё хуже, чем в прошлом. За последний месяц не случилось ни одного дождя.  Начало лета, а трава уже жухнет, а значит, кормить скот будет нечем. А ещё вместе с горячими ветрами из пустыни всё чаще приносит мошку, вызывающую лихорадку. Затем разговор плавно перешёл на обсуждение ярмарки, проводимой неподалёку.
Закончив трапезу, я поднялся, накинул на голову капюшон, скрывающий моё лицо, и держась полумрака дальнего конца зала, поднялся на второй этаж, где хозяин выделил мне комнату.  Поставив несколько магических сторожей на дверь и окно, не раздеваясь, прямо в одежде, лёг поверх покрывала, накинутого на кровать, и сразу же заснул.
Проснулся словно от толчка, в дверь стучали.  Я сам приказал хозяину  постоялого двора разбудить меня, и сейчас в дверь едва слышно словно кто-то скрёбся, явно женщина. Если бы не мои магические сторожа я даже не услышал бы этот стук.
Соскочив с кровати,  резко распахнул дверь.  В глубь коридора, испуганно охнув, отскочила совсем юная девушка. Видимо моя маска изрядно её напугала. Стараясь придать голосу более мягкий тон, чтобы ещё сильнее не пугать малышку, велел собрать мне обед с собой. Время встречи приближалось, пора было седлать Беркута, который сейчас отдыхал на местной конюшне.
Девушка, словно серая мышка, юркнула в сторону лестницы, а я, вернувшись в комнату, нашёл таз и стоящий рядом кувшин с водой. Проверив, что дверь надёжно закрыта, снял маску и умылся. Вода смыла остатки сна, возвращая ясность мысли.
Вернув маску на место, накинул капюшон, легко сбегая по ступеням, направляясь в конюшню. Когда я вывел оседланного Беркута на улицу, всё та же девушка, явно робея, вынесла мне плетёный короб с моим обедом.
Достав из кошеля, висевшего у меня на поясе, я кинул ей несколько медяшек, отчего она сначала испуганно дёрнулась, а затем её миловидное личико украсила робкая улыбка. Подозреваю, что сумма, оказавшаяся в её руках, намного превышает её недельный заработок.
От осознания того, что я сделал доброе дело, настроение моё значительно улучшилось, и я направил коня в сторону пустыни, к оговоренному месту. Мой информатор не желал, чтобы нас видели вместе.
Фариз ждал меня у старого дерева. Увидев мощный ствол и мёртвые ветви, полностью лишённые листвы, я ощутил укол в районе сердца – уж слишком это было похоже на теряющее силы древо жизни.  Старый кочевник сам напоминал этот высохший, потрескавшийся карагач, в котором ещё угадывалась мощь прежних времён.
Поздоровавшись, я предложил разделить с ним свой обед.  Словно по мановению руки прямо на песке была расстелена видавшая виды потрепанная циновка, куда я выложил содержимое короба, собранного для меня на постоялом дворе.
Фариз уселся, скрестив ноги, я опустился на песок, повторяя его позу. По долгу службы я много общался с кочевыми племенами и научился уважать их традиции, позволяя «гостю» выбрать самый первый кусок.
Только насытившись и вытерев пальцы прямо об одежду, старый кочевник заговорил.  Вести не утешительные – Пустошь надвигается всё быстрее. Уже многие приграничные деревеньки стоят пустыми, заброшенные своими жителями. Оставаться в них становилось всё опаснее. Но Фариз заметил одну странность – в нескольких часах езды от границы расположилась совсем небольшая деревня. И ладно бы её жители были слишком упрямы и не желали покидать насиженное место, как уже давно сделали все их соседи, странность заключалось в том, что посреди безжизненных песков, между трёх холмов, расположился оазис с зелёной травой, на которой пасутся стада лошадей. Да там даже деревья имеются!
Действительно, странно! Так глубоко в пустыне уже давно нет ничего живого. Я ещё раз переспросил название деревни, царапнувшее слишком знакомым названием. Вытащил из кармана лист  бумаги, на котором было написано место, где проживает одна из невест принца.
Розалинда…
Почему-то захотелось произнести это имя вслух, едва удержался.
Это была та самая деревенька. Теперь все становиться понятным: девушка, владеющая магией жизни, поддерживает тот оазис, питая его своей магией. Фариз упомянул, что там даже стада пасутся, а значит оазис не маленький, это прямо указывает, силу магии девушки.
Что ж, уже завтра утром я увижу всё своими глазами.
Простившись с Фаризом, я вернулся на постоялый двор, приняв решение отправляться в дорогу ночью, по холодку.

В этот раз на постоялом дворе меня приняли как родного.  Расторопный мальчишка вызвался расседлать и почистить Беркута, за что сразу получил от меня медяшку, а уже знакомая девчушка, осмелев, сразу предложила принести ужин в комнату.  Она все ещё косилась на моё лицо, скрытое маской, но уже не отпрыгивала пугливой козочкой при каждом моём движении.

От последнего я отказался, попросив накрыть для меня стол в закутке под лестницей. Меня там не было видно, зато я прекрасно видел и слышал, что делалось в обеденном зале. Мне хотелось ещё послушать разговоры местных мужиков. Может, что ещё что интересное услышу.

Но в этот раз все больше обсуждали начавшуюся в соседнем городке ярмарку.  Развлечений в провинции не много, поэтому ярмарка для деревенских жителей была настоящим событием. Обсуждались цены на скот, кто-то хвалился, как выгодно продал козу, другой – напротив, радовался удачной покупке. Обычная жизнь сельской глубинки, которым и дела нет, что для их благополучия столичному принцу придётся жениться на незнакомой девушке.

Вспомнив Себастьяна, подумал – как он там? Брат конечно понимал, что когда-то настанет этот день и ему придётся принять корону и полную ответственность за страну.  Сейчас эту ответственность мы делили поровну: он – сидя на троне, улыбаясь дамам и заграничным гонцам, а я, скрываясь в тени, возглавляя тайную полицию, проводя расследования и карая не дрогнувшей рукой всех, кто угрожает мирной жизни Леонгарда. Я не повторю ошибки прежнего короля, никто и никогда не сможет угрожать королевской семье.

Поняв, что ничего интересного я так и не услышу, доев свой ужин, поднялся в комнату  и, установив магических сторожей, лёг в кровать.

Проснулся, когда за окном уже стемнело,  спустился вниз, высыпал на стойку несколько монет, разбудив дремавшего хозяина. Спросил – не осталось ли что от ужина, мне в дорогу.  Хозяин, сразу же растеряв остатки сна, метнулся на кухню, и пока я седлал Беркута, мне успели приготовить короб с провизией.

Отблагодарив за расторопность ещё несколькими мелкими монетами, я отправился в путь. Тёмное небо, с россыпью бледных звёзд, нависало так низко, что казалось можно дотянуться рукой. Ночью ветер почти не ощущался и земля, изнывавшая от дневной жары, медленно остывала, радуясь ночной прохладе.

В редких проплешинах полусухой травы стрекотали ночные насекомые, иногда, шелестя лапками по песку, дорогу перебегала юркая ящерица, отправляясь на охоту.  Жизнь шла своим чередом, даже здесь, на краю пустынных земель.

 Но чем дальше я продвигался, тем реже встречались такие островки жизни, лишь песок скрипел под копытами коня. Поэтому, когда на рассвете, вдалеке, в туманной дымке показался зелёный оазис, первой мыслью было – это мираж. Но с каждым шагом мираж становился всё отчетливей, выплывая из утреннего тумана.

Три холма, о которых мне говорил Фариз, оказались высокой каменной грядой, почти горой, намного выше, чем я ожидал. Эти холмы словно прикрывали собой от колючих пустынных ветров притулившуюся у их подножия деревеньку, чьи дома я едва различал вдали. Да и сам оазис оказался слишком большим.  Даже боюсь представить, сколько сил требуется на его поддержание!

И тут, словно почувствовав родную магию, листочек, взятый у древа жизни, встрепыхнулся у меня на груди, словно оживая. Значит я на правильном пути, девушка здесь, остаётся только найти её и отправляться в обратный путь.

Стоило только ступить на покрытую зелёной травой землю, как Беркут заупрямился, потянувшись губами к травяным стеблям, слишком зелёным, слишком сочным. Я не стал его понукать, соскользнув с лошадиной спины, потрепав любимца по загривку.

- Наслаждайся!  Я бы тоже не удержался от такого соблазна, - шутливо попенял я коню.

Пусть немного отдохнёт после ночного перехода. Полчаса ничего не изменят, да и я заодно приведу себя в относительный порядок после дальней дороги.

Не удержавшись,  сам опустился на травяной ковер, ложась на спину, положив руку под голову. Сорвал травинку, пожевал, сразу ощутив сладковатый вкус и ни с чем несравнимый  травяной аромат свежести. Как в далёком детстве, когда мы с родителями отправлялись на загородный пикник. Как давно это было, словно в другой жизни.

Беркут ткнулся мягкими губами мне в щёку, подхватив зажатую у меня в зубах травинку,  втягивая её в себя.

- Эй, ты! Тебе что травы мало?! – возмутился я, шутливо пытаясь отобрать у него травинку.

Беркут отпрыгнул, дразнясь, приглашая поиграть.  Я поддался на уловки своего любимца, немного побегав за ним по поляне, делая вид, что пытаюсь его поймать, но никак не могу!

- Ты победил! Мой неуловимый Беркут! – похвалил я коня, срывая пучок сочной травы и протягивая ему. Бархатные губы коснулись моей ладони, аккуратно забирая угощение.

- Ну, что, отдохнул? Нам с тобой ещё невесту искать.  Интересно – какая она? – я внезапно задумался.  До этой минуты даже не думал,  как может выглядеть эта девушка, сотворившая настоящий оазис в пустыне.

В деревне меня встретили настороженно.  Я заметил на улицах только женщин и детей, мужчин видно не было. Странно…  Может, с утра пораньше отправились по делам?

 Подъехав к колодцу, возле которого собралось несколько местных жительниц, я спешился, подходя ближе и одновременно глубже натягивая капюшон, пряча за ним лицо в маске. Поздоровавшись, спросил:

- Дозвольте коня напоить.

- Так пои, кто ж тебе не дает! – одна из женщин, закутанная в многочисленные платки и шали, указала на большое корыто возле колодца, в котором обычно держат воду для лошадей и другой живности. Только корыто это было совершенно пустым.

Кивнув головой, я подошёл к колодцу, беря в руки ведро, привязанное к длинной крепкой верёвке. Колодец оказался очень глубоким,  первые несколько вёдер я доставал играючи, под одобрительными взглядами местных дам. Корыто постепенно наполнялось, а я надеялся таким образом заработать несколько очков к своему  авторитету.

Когда Беркут, фыркая от удовольствия, склонился к полному корыту, я обратился к женщинам:

- Как бы мне увидеть вашего вождя?

- А зачем он тебе? И что такой красавец забыл в дальних пустынных землях? – прошамкала беззубым ртом самая старшая из них.

- По делу я, по очень важному делу. Из самого Леонгарда с указом от принца-консорта.

Женщины переглянулись между собой, а бабулька снова зашамкала:

- А что за указ-то?

- Так я его вождю отдам, а он уж огласит.

- Нету Азата.  Он с другими мужиками табун на ярмарку погнал. Я за него, так что давай сюда свой указ! – не уступала упёртая бабка.

Вздохнув, я достал из-за пазухи свёрнутый в трубочку указ, передавая его старухе. Та, взяв его в руки, переломила сургучную королевскую печать, разворачивая свиток. Беззвучно пошамкав губами, передала его более молодой соседке.

- Накась, прочитать, что-то я глазами слаба стала.

Та, в полной тишине читала указ о начале королевского отбора. Присмиревшие женщины переглядывались между собой, видимо не понимая – они-то тут причём.

- Ты никак невесту тут искать приехал? Может, я подойду? – старуха приосанилась, выпятив сухонькую грудь.

- Угадали бабушка. Магический артефакт указал, что здесь находится девушка, предназначенная в невесты принцу Себастьяну.

Все замерли, слышно было, как мимо, жужжа, пролетел большой толстый жук.

- Как же ты её искать собираешься? – вновь отмерла неугомонная бабка.

- Так у меня имя претендентки есть. Розалина!

Женщины снова стали переглядываться между собой, но как-то недоумённо, пожимая плечами, словно они слышали это имя впервые.

- Дак нетусь у нас такой! Закира есть, Ильнура…

Сердце пропустило удар. Как нет? Артефакт же чётко указал на это место, да и лист с древа жизни подтверждал – девушка здесь, совсем рядом.

- Так можно, бабушка, я её поищу?  У меня же указ – не выполню – принц с меня три шкуры снимет! – попытался я давить на жалость.  Женщины – народ жалостливый.

- И как же ты ей искать станешь? – бабка попыталась заглянуть мне под капюшон.

- Так на руке невесты должен сам собой появиться магический браслет. По нему искать и буду. Браслет-то не простой, он сам заставит девушку отправиться в Леонгард, иначе плохо ей будет. С каждым днем браслет будет все сильнее сжимать её руку, а снять его может только принц.

Старуха выругалась, смачно, с чувством, с расстановкой. Поминая и принца и его браслет, который грозит оставить невинную девушку без руки.

Про наказание от браслета я, конечно, выдумал, хотя в свитке упоминалось, что он будет тянуть девушку к древу жизни, только каким образом – там не написали. Но может моя выдумка немного подтолкнет местных к действию.

- Так, девки, признавайтесь, у кого появилось новое украшение? – приказным тоном прошамкала бабка.

Женщины оживились, поднимая рукава и осматривая свои запястья.

- Ильнура, собери у моего дома всех женщин и девок - будем невесту принцу искать. А ты, соколик, пойдём, кумысом тебя напою, - бабка, довольно шустро для своего возраста, пошкандыбала между избами. Я, подхватив Беркута под уздцы, поспешил следом.

Скоро перед домом Фатимы, оказавшейся матерью вождя, собралась почти вся деревня. Женщины, девушки, девочки, по очереди подходили к нам, заворачивали рукава, показывая запястья.

Некоторые были совершенно пусты, на других позвякивали тонкие металлические браслеты, но всё это было не то, да и лист за пазухой, ни разу больше не шевельнулся, игнорируя весь этот смотр претенденток в невесты принца. Я чувствовал себя немного глуповато, но что не сделаешь на благо страны!

- Не то, всё не то! – я в раздражении потёр здоровой рукой лицо. Солнце уже давно стояло в зените, и под плащом нечем было дышать, - Есть ещё девушки?

- Дык, кончились все! – развела руками Фатима.

- Как все? – растерялся я.

Бабка задумалась.

- Камилы дома нет, она в соседнюю деревню лекарничать уехала, девочки её одни остались. Лина да Мальва. Только как без Камилы их смотреть… - бабка замешкалась, что для её деятельной натуры было странным. Я словно охотничий пёс почуял нужный след.

- У нас королевский указ, нужно смотреть всех! – припечатал я.

Бабка словно нехотя крикнула свою помощницу:

- Ильнура, сбегай к дому Камилы. Позови сюда Мальву и Лину, скажи – срочно нужно.

Девушка, взмахнув десятком мелких косичек, помчалась исполнять  данное ей указание,  а я смог, наконец,  немного расслабиться, отпивая ещё несколько глотков кисловатого кумыса.
 

Вернулась Ильнура не одна, а в компании симпатичной девчушки лет двенадцати – тринадцати. Светлые волосы, заплетённые в толстую косу с кокетливой розовой лентой в тон платью, ясно говорили, что эта малышка не имеет никакого, даже отдалённого,  отношения к темноволосым кочевникам. Кряжистые, низкорослые, с раскосыми тёмными глазами, они сильно отличались от жителей центральной части страны.

Это небесное создание смотрело на меня ярко голубыми глазами в обрамлении густых длинных ресниц, держась при этом с достоинством настоящей леди. 

Откуда здесь, в пустыне, этот восхитительный цветок? Она была похожа на чудесную розу в обрамлении простых ромашек.  В девочке чувствовалась порода!

Взмах тонкой руки, кокетливо поправляющей косу на плече, и на запястье блеснул благородным металлом золотой браслет.

Неужели… именно эта малышка и есть невеста моего брата? Но она слишком мала для этого!

Я перешёл на магическое зрение, проверяя, есть ли у неё магия, сканируя ауру. 

Магия была.  Жаль только, что без специальных артефактов невозможно понять, что это за магия, но листочек с древа жизни, спрятанный у меня на груди, ясно давал понять, что это она.

- Вот, апа, как велели, я Мальву привела. А Лины нигде нет, - доложила Ильнура, задорно блестя раскосыми тёмными глазами, теребя на груди одну из десятка мелких косичек.

 Мальва, красивое имя, очень ей идёт.  Она и сама похожа на этот нежный, розовый цветок, - размышлял я, рассматривая девочку.

- Апа Фатима, вы меня звали? Что-то случилось? Вам Лина нужна? – Мальва обеспокоенно обратилась в старухе, сидевшей на лавке.

- Звала, милая.  А где сестра твоя опять пропадает? Видишь, гость у нас.  Из самой столицы прибыл.

Девочка, не стесняясь, заинтересованно осмотрела меня с головы до ног.

- Больной?! – не то спрашивала, не то утверждала она, - Сильно недюжный или подождать может? Лина ещё утром с Ратмиром  за холмы коней погнали.  Если что срочное, то позвать не долго.

- Здоровый он, по другому делу приехал! – ответила бабка.

- Здоровый  или нет, это только Лина сказать может.  А что за дело? – в голубых глазах сверкнула искорка интереса, но девчушка умело его скрыла за веером длинных ресниц.

- За невестой он приехал! – припечатала старуха.

- Отчего такой важный господин ищет супругу  в далёких пустынных землях? Или в столице достойных не нашлось? – по розовым губкам скользнула шаловливая улыбка.

А она за словом в карман не лезет! Малышка нравилась мне всё больше и больше! Было бы ей побольше лет…

Только сейчас я понял, что здесь никто не обращает внимания на мою маску, не косятся с испугом или осуждением. Смотрят прямо, словно на моём лице не было этого черного куска кожи, выделанной лучшими столичными мастерами.

- Он не себе невесту ищет, а принцу! – пояснила старуха.

Глаза девчушки широко распахнулись:

- Неужто, самому принцу?

- Принц Себастьян объявил о начале королевского отбора, активировав специальный королевский артефакт, и тот  указал, что одна из претенденток на роль будущей королевы находиться в вашей деревне, - пояснил я.

- Как интересно, - Мальва кокетливо  затрепетала ресницами, - и кто эта счастливица?

Вот, что ей ответить? Что все признаки указывают на неё? Уж больно мала она на роль королевы, хотя, судя по сотворённому оазису, магия в девочке должна быть очень сильна!

- Для этого мне нужно увидеть всех женщин вашей деревни, - схитрил я, решив для начала узнать побольше о самой малышке.

Девочка окинула внимательным взглядом толпу женщин, толкущуюся неподалёку и снова посмотрев на меня, сказала:

- Так, почти все здесь. 

- Почти не считается, - улыбнулся я, забыв, как на мою полуулыбку реагируют люди, но она нисколько не испугалась. 

Ещё раз оглянувшись на жительниц села, она добавила:

- Здесь нет только моей старшей сестры Лины и тётушки Камилы.

- А мужчины в вашей семье есть? – вкрадчиво поинтересовался я. С мужчинами договариваться о предстоящей поездке в столицу было бы намного проще.

- Нет, только тётушка я и Лина, - изящно качнув головой, ответило это прелестное создание, - Тётушки сейчас нет дома, она уехала в соседнюю деревню, черный мор лечить. Мы с сестрой одни остались.

Старшая сестра.  Значит, придётся договариваться с ней.

- Познакомишь меня с сестрой?

Мальва глянула на моего Беркута, который чуть поодаль спокойно пощипывал травку.

- А мы на нём поедем? – в голосе малышки слышалось восхищение.

- На нём, - я согласно кивнул.

- Красивый! Лина там, у холмов, - она подняла руку, указывая на горную гряду,  в солнечных лучах снова блеснул ободок браслета.

*

Не смотря на всю свою природную нежность и грациозность, Мальва уверенно сидела на спине коня, как и подобает благородной деве, боком – по дамски. Я придерживал её рукой за талию, чтобы не свалилась. Девчушку пришлось сажать впереди себя, потому что она смотрела на Беркута такими восторженными глазами, что я не смог устоять, отказав ей в такой малости – покататься на моём жеребце.

Беркут шагал осторожно, словно понимая, какую ценность он везёт, и я заметил, как малышка украдкой погладила его по атласной гриве.

- Обычно они коней туда, на дальнее пастбище, гоняют, - Мальва указала тонким пальчиком чуть левее одного из холмов, куда вела широкая, протоптанная тропа.  Видно было, что пользовались ею часто.

Решив скоротать время в дороге, я начал расспрашивать её о жизни в деревне:

- Как давно ваша семья живет здесь?

Девчушка задумалась:

- Лет шесть уже.  А до этого мы жили в разных местах, но я плохо помню – маленькая была.

Это значит, что она всё это время жила среди кочевников, половину своей жизни уж точно! Тогда откуда эти манеры, розовое платье с рюшами? Вот бы взглянуть на её тётушку. Что-то мне подсказывает, что эта семья не так проста, а учитывая случившееся десять лет назад в Леонгарде -не одна ли эта из тех семей, которым в срочном порядке пришлось покинуть столицу, опасаясь за свою жизнь.

- А твои родители? Где они?

Мальва напряглась, я это явственно почувствовал по ставшей слишком прямой спине.

- Их больше нет.  Я их совсем не помню!

- Прости, я не знал…

Это только утвердило меня в моём подозрении. Узнать бы ещё из какого она рода. Может удастся найти каких-то родственников. Возможно, вернуть имущество, если там ещё есть, что возвращать.  Скорее всего, малышка не пройдёт королевский отбор невест, но я уже чувствовал себя ответственным за её судьбу. Я обязательно помогу ей устроиться в столице и пройти обучение в магической школе.

- Может, ты помнишь, из какого они рода? Твои родители?

Мальва отрицательно покачала головой, - тётушка Камила никогда нам не рассказывала, как мы жили раньше… до того, как попали сюда. Она не любит об этом говорить и сильно сердиться, если спросить…  – девчушка замолчала и задумчиво затеребила браслет, скрытый под рукавом платья.

Несколько минут мы ехали молча, думая каждый о своём.  Вероятно, скрываясь, малышке дали другое имя? Только так я мог объяснить эту нестыковку.  Хотя, во многих старых родах девочкам давали два или даже три имя, в честь отличившихся представительниц рода. Возможно, это просто одно из её имён. Может, старшая сестра прольёт свет на то, из какой они семьи? Уж она-то должна помнить.

- Лина, вон там, Лина! – радостно закричала Мальва, указывая рукой на небольшую долину, спрятавшуюся между холмов. 

Там, на фоне изумрудно-зелёной травы паслось несколько десятков лошадей.  Жилистые, приземистые, с широкими копытами, скрытыми в длинной жесткой шерсти, они были чем-то похожи на своих хозяев – кочевников. Неказистая с виду, но очень выносливая порода, способная переносить долгие переходы по безжизненным пескам пустыни.

Увидев нас, от табуна отделились две лошади с всадниками и направились в нашу сторону.

- Лина! – Мальва изо всех сил радостно замахала рукой.

По мере приближения я разглядел, что на одной из лошадей сидел мальчишка – ровесник Мальвы, а вот другой управляла всадница. Правда, я понял это, только когда она приблизилась настолько, что можно было рассмотреть лицо.

Издали её можно было принять за очень худенького парня. Женская фигура терялась в широких потрёпанных штанах и кожаном жилете, надетом поверх серой мужской рубахи. На голове девушки красовался борик – круглая шапочка, отороченная тонкой полоской меха, которые обычно носили только мужчины. 

Почти поравнявшись с нами, она резко осадила свою лошадь, копыта которой подняли вокруг себя облачко пыли.

Первыми её словами были:

- Мальва! С тобой всё в порядке? 

- Со мной всё хорошо, Лина, - успокоила её младшая сестра.

Только после этого девушка обратила на меня внимание, окинув внимательным взглядом. От меня не укрылось, что правая её рука как бы невзначай лежала поверх коротких ножен, висевших у неё на поясе. Гневно сверкая глазами, она спросила:

- Кто вы такой, и почему держите мою сестру?

- Лина, успокойся! Он хороший, только немножечко больной. Ты же его полечишь?

- Хороший или плохой – это я буду решать сама! Сейчас же отпустите мою сестру! Мальва, быстро иди ко мне! – скомандовала дикарка. 

В этом наряде она напоминала мне дикую бестию – глаза метают молнии, щёки раскраснелись, рука сжимает ножны. Что там у неё? Нож? Судя по всему, она неплохо управляется со своим оружием – ножны явно старые и пользовались ими довольно часто, об этом говорили характерные потёртости.

Мальва нехотя стала сползать со спины Беркута, я помог малышке спуститься и она пошла к сестре. Та, резво спрыгнув с лошади, кинулась к ней навстречу, быстро осмотрела её, ощупав руками, и задвинула к себе за спину.

Только после этого она вновь обратила своё внимание на меня.

- Так кто вы, господин и что вам нужно в нашей деревне?

Тон у девицы уверенный, словно она привыкла повелевать. И руку с ножен она так и не убрала.

- Это гонец, из самого Леонгарда! – Мальва попыталась выглянуть у неё из-за спины, но была сразу же туда же задвинута недрогнувшей сестринской рукой.

- Из самого Леонгарда? – прищурилась она, - И что столичному гонцу понадобилось в наших диких землях?

-  Вот об этом я и хотел с вами поговорить.  Может, вы пригласите к себе в дом?

- Может, и приглашу, - мотнула головой девушка, от чего, из-под шапки на свободу вырвалась прядка тёмно русых волос.

- Лина, он по очень важному делу приехал! – попыталась замолвить за меня словечко младшая сестра.

- А вам, леди, не стоит влезать, когда взрослые разговаривают! Быстро садись на мою Ночку!  Ратмир, я в деревню, - крикнула она стоявшему поодаль мальчишке, так и сидевшему в седле, державшему наготове длинный, свёрнутый в кольцо кнут.  Я не питал в отношении его иллюзий, прекрасно зная, каким грозным оружием кнут может стать в умелых руках. А кочевники умели обращаться с ними чуть ли не с младенческого возраста.

Усадив Мальву перед собой, Лина направила свою лошадку к деревне, я пристроился сзади, слегка отстав, чтобы не нервировать её ещё больше. Девушка мой манёвр оценила, перестав оглядываться через каждые две минуты.

Назад мы вернулись намного быстрее, тёмная приземистая лошадка бойко бежала впереди. Остановилась она перед домом, стоявшим чуть поотдаль от самой деревни. 

- Мальва! Быстро в дом! – скомандовала девица. Сестра подчинилась, быстро юркнув внутрь, прикрывая за собой дверь.

- Идите за мной, - это было сказано уже мне.

Обогнув дом, я увидел кряжистую яблоню и стоявший под ней стол и две скамьи. Девушка опустилась на одну из них, молча указывая рукой на вторую. Я сел прямо напротив дикарки, оказавшись настолько близко, что теперь мог в подробностях рассмотреть и необычайно яркие голубые глаза, и длинные ресницы под крутым изгибом бровей. А она довольно симпатичная! Её бы приодеть!

- Так, что у вас там за дело?

Я, молча, вытащил из кармана свиток с королевским указом и положил его на стол. Тонкие девичьи пальцы ухватили бумагу, разворачивая.  По мере того, как она читала указ о начале королевского отбора невест, лоб её все сильнее хмурился. Дочитав, она аккуратно, словно бумага могла её укусить, положила свиток на стол и подвинула в мою сторону.

- Я очень рада за принца Себасьяна, но мы-то здесь причём?

- Королевский артефакт указал на то, что одна из невест находится именно здесь, в вашей деревне.  Я должен доставить её во дворец.

- И как же вы её узнаете? – идеальная бровка скептически изогнулась.

- В момент активации артефакта на запястье каждой невесты появился магический браслет. Он будет притягивать  девушку к артефакту, а снять его может только сам принц, активировавший артефакт.

- В чём это будет выражаться? – девичий лоб снова нахмурился.

- Я точно не знаю, но в старинном свитке указано, что никто не может противостоять зову браслета.

Тонкие пальчики выбивали дробь по деревянной столешнице.  Девушка задумалась, закусив губку.

- Есть ещё какие-то приметы? Как можно найти эту невесту?

- Есть! Мы знаем её имя! – про лист, с древа жизни, я решил пока умолчать, оставив его напоследок.

- И как же её зовут?

- Розалина! Пойдёмте пить чай, я стол накрыла! – одно из окошек дома приоткрылось, и из него выглянула Мальва, окликая свою сестру.