Отбор для лорда, или Медовница не желает замуж

Ну и куда я вляпалась в этот раз? Правду сказала крестная, что я без приключений на свою пятую точку не могу и дня прожить. Как отчебучу что-нибудь, а потом хлебаю... Ложкой... Большой…

Попыталась рассмотреть, где я нахожусь. Над головой синее-синее небо, парочка белоснежных облаков слишком быстро проплыли. Я даже не успела пофантазировать, на что они похожи.

Нашла время фантазировать! Закрыла глаза, прислушалась. Да, подо мной странное гудение, а сама я словно плыву по воздуху.

О Улий! Что это? Снова открыла глаза. С закрытыми как-то не очень комфортно плыть.

Попробовала повернуть голову вправо, влево. Не получилось.

Скосила глаза вбок, на звук шагов. Ага. Точно. Шаги. Снова ничего не увидела.

— Будешь пытаться так смотреть, окосеешь, — услышала я приятный мужской голос.

Что за... Мурашки побежали от макушки к пяткам и обратно, но пошевелить пальцами на руках и ногах не получилось. 

“Меня что, спеленали, словно новорожденного? — От негодования мурашки заметались быстрее. — И вообще, мне это снится или случилось наяву?" — не могла я никак понять. 

Что со мной случилось?!
"Вспоминай, Арелла, пышка тебя дери!" — приказала себе я. 

Солнце уже взошло и рассветные лучи настойчиво проникали в мое убежище. Я попыталась подняться, оперевшись на руку, и не смогла. Ногу прострелило так сильно, что я зажмурилась от боли и прослезилась. 

Кажется, я повредила ногу. И что теперь делать? Возвращаться домой? 

Я закрыла глаза и постаралась дышать спокойно. И, наверное, провалилась в следующий сон. 

Когда я открыла глаза, то не сразу поняла, что со мной происходит. Я будто парила в воздухе.  

Нет, не так.  Я плыла, лежа на воздушной подушке. 

Смущал только странный звук под моим телом. Странное гудение, словно я на лугу, где летают пчелы и шмели. Причем, в большом количестве.

Такой звук я слышала, когда мы с братьями ходили в лес за диким медом. Братья выгоняли дымом пчел, а я собирала мед.

“О Улий! Куда я попала! И что со мной будет? — испугалась я и тут же приказала себе. — Без паники, Арелла, главное, не показывать свой страх! Смелому — медовые пышки, а трусу — еловые шишки, — вспомнилась любимая отцовская поговорка. — О Улий, о чем я думаю? А вдруг это какой-нибудь извращенец-людоед? Но… — остановила я свою буйную фантазию, — у него довольно приятный голос”.

Сквозь навязчивое жужжание слышались уверенные мужские шаги.

Наконец почувствовала, что могу шевелиться и тут же с большим трудом повернула голову на голос, я увидела лишь спину, шагавшего впереди. Широкую, крепкую, мужскую спину под тонкой батистовой рубашкой. Между прочим, сшитой из дорогой ткани и довольно качественно.

Уж качество одежды я определяла сразу, на глазок.

В самом деле, швея я или не швея?

— Ну если вы меня не освободите от своей магии, то, возможно, и окосею, и мой отец вам за это спасибо не скажет, — с вызовом произнесла я, радуясь, что язык тоже способен шевелиться.

— Сомневаюсь, что твой отец знает, где ты сейчас находишься, и что с тобой происходит, и, вообще, не уверен, что у тебя имеется семья, — ответил незнакомец, волнуя меня бархатными нотками в голосе.

 — С чего это такие мысли? Есть у меня семья, и отец есть, а еще братья, гвардейцы, между прочим, — не моргнув глазом, соврала я.

— Даже гвардейцы? Ничего себе! Из какого семейства твои братья, не подскажешь? Удалец?

“Упс, кажется, меня приняли не за того или, правильнее сказать, не за ту!”  

Разубеждать незнакомца, что я не удалец, а, скорее, удалица, не стала. Это станет и так понятно, как только я сниму шляпу. Надеюсь, что до этого, конечно, не дойдет. Но кто знает. В моих интересах хоть немного потянуть время.

Я снова попыталась пошевелить руками. Получилось. Рискнула поколыхать в воздухе ногами. Лучше бы я этого не делала. 

Я застонала и закрыла глаза, стиснув зубы. На лбу выступила испарина, скрипнули зубы.

 — Где болит? — раздалось над самым лицом.

Скривившись, я открыла глаза и пропала. В самом деле пропала. Утонула в глазах цвета  лесного ореха.

Мужчина усмехнулся, заметив мой взгляд. На его волевом лице пробежала понимающая улыбка. 

Кажется, я разучилась дышать, разглядывая незнакомца. Густая шевелюра каштановых волос спадала на лицо и плечи.  Внимательный взгляд темных, с миндалевидным разрезом глаз на мужественном лице, поглотил меня целиком и полностью. Крылья аристократического тонкого носа подрагивали, мелькнул розовый язык между обветренными губами. Мое смятение сменилось смущением. 

“Какой привлекательно опасный этот извращенец-людоед. Соберись, Арелла, пышка тебя дери, он реально опасен и привлекателен”, — кричал мой мозг.

К смущению присоединилась растерянность. К тому же вокруг разливался такой хмельной аромат, словно мы находились на лугу во время буйного цветения трав.

Скорее всего, именно поэтому у меня закружилась голова!

Он молча разглядывал меня, странно потягивая носом и хмурясь. Только небритый кадык ходил ходуном, и смешно шевелились уши.

— Где болит, удалец? — проговорил наконец он голосом, словно в жаркий день напился ледяной воды. Отвел взгляд от моего лица, начал щупать мои руки, прошелся по ногам.

— Нога, — хрипло прошептала я, — правая, — добавила, боясь пошевелить пальцами пострадавшей ноги.

— Веселенькое дело, — откинул он прядь каштановых волос с лица. — А почему ты в женских туфлях? — снял он с моей ноги туфельку.

Посмотрел он с недоверием, покрутив в руках балетку, и подозрительно долго задержался взглядом на моей груди, взглянул на стройные бедра. Недоверчиво хмыкнул.

— Да, я не удалец, — с вызовом произнесла я. 

Кровь прилила к лицу, и в глазах появилась влага. Нога непроизвольно дернулась, и я снова скрипнула зубами.  

Немного замешкавшись, незнакомец снова прикоснулся к ноге и осторожно снял другую туфельку. Подержал их в руках, сравнивая, или собираясь надеть их принцессе, так мне показалось, и сунул по карманам.

— Эй, куда… — возмутилась я громко, скрывая смущение. — Верните обувь! Мне нужно идти.

— С такой ногой? — покачал он головой. — С такой ногой вы никуда не пойдете, барышня, скорее, поползете. 

Его руки, мягкие и теплые, коснулись моей стопы. На миг стало больно, а потом словно и не было ничего. По телу разлилась приятная нега. Захотелось снова закрыть глаза и насладиться новыми ощущениями. Таких у меня еще никогда не было. 

Поколдовав над моей стопой, мужчина вернул обувь на место. Сделал непонятный знак рукой и отодвинулся. 

—  Можешь идти своими ножками, барышня! — кивнул он мне.

Ох, как же я сердилась на отца. И на братьев злилась тоже.
Это ж надо было такое надумать! Отправить меня на отбор невест в столицу! 

Я для них, значит, как самая трудолюбивая золушка, все эти годы вела домашнее хозяйство вместе с нашей кухаркой Мартой: готовила, стирала, убирала дом, а они при первом же удобном случае решили от меня избавиться. Неблагодарные!

— Ой! Пышка тебя возьми! 

Острая боль пронзила ногу. Ступать стало неловко. Кажется, я повредила стопу. Из глаз брызнули слезы. Только скорее от обиды и злости, а не от боли. 

Надеть домашние парусиновые туфельки была плохая идея, но в них так легко бежалось, пока дорогу было видно.

Истоптанный светлеющий проселок вился тонкой лентой среди берез и осин, жаль, что мелкие камешки не заметны в темноте. 

Ну ничего, скоро выйдет луна, и дорогу снова будет хорошо видно. Тогда и посмотрю, что случилось с моей ногой. 

Я сцепила зубы и, прихрамывая, продолжила шагать дальше. Мысленно я ругала свое вероломное семейство и возмущалась несправедливому ко мне отношению со стороны отца. 

Он, конечно, до последнего пытался убедить меня, что поступает так исключительно в моих интересах. 

А вот под домашний арест зря меня не отправил. Думал, я буду сидеть как мышка в своей комнате и ждать, когда меня поведет под венец какой-нибудь незнакомый мужчина? 

Ага, сейчас, разбежалась.

Пусть не совсем незнакомый. Пусть это наш престарелый лорд, пышка его дери, старый черт, ему уже в родовом склепе прогулы ставят, а он никак не угомонится, жениться надумал, отбор невест ему подавай.

  — Ишь, ты, старый хрен. Не достанусь я тебе, так и знай! 

Внутреннее возмущение иногда вырывалось из меня тихими проклятиями. 

Да как они смели, не спросив моего согласия, послать заявку на участие в отборе невест? Воспользовались несовершенством законов нашей страны. 

Мне оставался всего год до полного совершеннолетия. Я уже представляла, как буду распоряжаться своей судьбой единолично. А они мне чуть все планы не сломали. 

“Ничего, я вам тоже сюрприз устроила”, — я мысленно хохотнула, представив их лица, когда они обнаружат пропажу.

В нашей стране именно в двадцать один год женщины имели право решать выходить или не выходить замуж. 

Может, поэтому отец так торопливо стал выпроваживать меня из родного дома? Боялся, что потом я не захочу уходить куда-либо из нашего жилища и буду висеть на его шее всю жизнь? 

Зря он так. Я не собиралась быть для них бесполезной обузой. 

У меня была мечта. И эта мечта могла сделать нас чуточку богаче. 

Тем более, что я для ее реализации копила монетки. Их, монеток, было уже не так уж и мало. 

И их тяжесть приятно чувствовалась в моем кошельке, спрятанном в дорожном мешке за плечами. 

— Ой, этого только не хватало, неужели погоня? — я вздрогнула, с силой вцепившись в шерстяные штаны, остановилась и прислушалась. 

Где-то вдалеке за спиной послышался цокот копыт. Не похоже, чтобы кто-то торопился. Мерный шаг лошади и легкое похрапывание подтверждали мое предположение. Я выдохнула. Напрасно.

Судорога пронзила ногу, потом другую. Я начала с силой растирать пульсирующие точки на коже. На лбу выступила испарина, руки задрожали, перед глазами поплыли разноцветные круги. 

Я достала шпильку из волос и уколола особенно болючие места. Раньше всегда помогало. Чуть отпустило. 

Я вытерла тыльной стороной ладони влагу с лица, заколола шпилькой волосы и засунула под шляпу. 

Чтобы спрятать косы, мне пришлось придумать особую конструкцию для шляпы, в отцовскую моя даже наполовину обрезанная шевелюра не помещалась. А обрезать волосы полностью я пожалела.

Кстати, первый раз о моем предполагаемом замужестве я услышала от отца именно в тот день, когда у меня случилась первая судорога. 

Наша кухарка, единственная прислуга, которую мы могли себе позволить, научившая меня не только тонкостям кулинарного искусства, но изысканным манерам и красиво выражаться, хотела мне что-то сказать при этом, но отец так грозно посмотрел на нее, что она тут же замолкла и ушла в кухню. 

И сколько я ее потом не просила поделиться, что она хотела поведать, она так и не призналась. Вообще, странно все это. 

Кажется, уколы шпилькой помогли, и боль стала отступать. Я хоть и медленно, но упорно зашагала дальше. Я успею пройти еще хотя бы половину мили, пока меня догонит ездок.

Я бы может и не сбежала из дома, если бы оставили эту затею с отбором невест и моим замужеством. Но позавчера днем посреди нашего двора открылась арка пространственного перехода, и к отцу заявился столичный распорядитель публичных мероприятий. Прямо из дворца лорда. 

Какая честь! И что приперлись? Век бы вас не знать!

А я, дура, пышка меня возьми, первая выскочила навстречу неожиданному визитеру. В домашнем платье, с волосами заплетенными в тугую косу. Я заметила, как лордовский лакей вытаращился и восхищенно цокнул языком, когда увидел меня. 

Еще бы. Я знала, что красотка. Длинные светло русые волосы спускались почти до колен, и лицом я была светла, и брови мне незачем было чернить, как двоюродным сестрам. 

От отца мне достались густые, словно крылья лебедя, брови и серые, как прозрачные родники, глаза.

Я ж не слепая, и чувство собственного достоинства имела, и зеркало в моей комнате отражало весьма привлекательную стройную девушку. 

Мне о моей неземной красоте часто говорил соседский парень, Диран, добавляя, что когда-нибудь я сделаю счастливым какого-нибудь мужчину, выйдя за него замуж и нарожав таких же красивых детишек. Я не спорила. Пусть думает, что хочет, но я не мечтала о замужестве. 

Диран, кстати, был лучшим нашим другом. Он часто помогал моим старшим братьям ухаживать за лошадьми. Мы дружили, купались в речке, загорали и шалили в соседских садах, за что нам частенько попадало от родителей. Отец даже как-то пристыдил меня и запретил общаться с парнем.
Но мы не обращали на это внимания и продолжали общаться. 

Пока не появились судороги. Мне показалось, что отец даже радовался, когда я кривилась от боли и усиленно терла болезненные места. А мне хотелось плакать от обиды.

Цокот копыт, кажется, стал ближе. Я прислушалась. Кто-то ехал не спеша, значит, не по мою душу, но убраться с дороги все же стоило. 

Вдруг это кто-то из соседей или знакомых отца? Мне не очень хотелось, чтобы за мной отправили погоню.

Я спустилась к деревьям и спряталась за березой. Обняла еще теплый ствол и нечаянно толкнулась больной ногой, скривилась. 

Как же больно! Кажется, я серьезно повредила ногу.
И как теперь быть? Я буду долго хромать к своей мечте, если не остановлюсь и не перевяжу рану. 

А если занесу в рану инфекцию и придется остаться без ноги, как соседский садовник?
Я передернула плечами, отгоняя дурные мысли.  

Было бы несправедливо думать только о плохом, когда я вспоминала отца. Сказать честно, отец и братья частенько баловали меня подарками: на праздники или дни рождения дарили нарядные платья, недорогие украшения и всякие безделушки. 

Конечно, я бы не отказалась от монеток. Кто ж откажется от лишних денег? Но не могла же я им сказать: “Дарите мне деньги, а не золото”. С другой стороны, и украшения тоже могли пригодиться в трудную минуту. 

Эх, прихватить бы шкатулку! Это придало бы мне уверенности, что я справлюсь с задуманным и не пропаду в столице.

Но взять с собой их подарки я не решилась. Вдруг в каком-нибудь колечке спрятана охранная магия? Мои родные вполне на такое способны. Уверена.
Тогда бы отец быстро выследил меня и вернул домой. А возвращаться в родной дом в ближайшее время я не собиралась. Совсем. 

Я, правда, не особенно часто носила украшения. Может, потому что они все время на мне, как говорила Марта, “горели”? 

Из колечек вечно вываливались камешки, а ожерелья и браслеты все время рвались. К тому же я часто теряла сережки, и приходилось их искать всем нашим дружным семейством. 

“Вся в свою мать”, — говорил отец и печально на меня смотрел. 

Он так и не женился после смерти мамы и воспитывал нас сам.  Уволился из гвардии и занялся ведением хозяйства: возделыванием земли  в родовой усадьбе. А он, между прочим, дослужился до капитанского звания, и это в нашей стране было почетно.

Наверное, поэтому братья тоже мечтали о службе в гвардии. Потому что хотели во всем походить на отца. Но для этого были нужны деньги. Причем, немалые. 

В гвардию брали только при определенных условиях. Каждый гвардеец шел служить со своей лошадью, даже не с одной, а с двумя: скаковой и вьючной.  

Естественно, упряжь, амуниция, и все такое тоже за свой счет. А еще нужно было внести в качестве налога приличную сумму.
Да, стоило все это не мало. Но зато потом можно было жить припеваюче на хорошее жалованье.

А если бы меня выдали замуж за лорда или за богатого дворянина, то моя семья получила бы богатый выкуп. И тогда мои братья смогли бы поступить на службу к лорду. Их надежды исполнились бы за счет моей мечты. Я считаю, что это не честно.
Каждый волен бороться за свои чаяния. Вот я и защищалась, как могла. просто сбежала из дома. 

“Нет, нет, я не буду сейчас плакать”.  

Я смахнула непрошенные слезы обиды и разочарования.

Единственное украшение, с которым я  никогда не расставалась — тоненький браслет из серебряных нитей в виде ящерки. Подарок моей родной тетки, младшей сестры мамы. По совместительству моей крестной и феи. 

Я подняла руку и откинула рукав рубашки. На запястье в свете луны блеснул браслет. Сердце сжалось при воспоминании о семье, и отца стало жаль. 

Может, зря я все это затеяла? И пока ушла недалеко, стоило вернуться? Нужно было лишь соединить кончик хвостика и носик ящерицы на браслете, и я оказалась бы дома в своей комнате. 

Никто и не заметил бы моего отсутствия. А если кто спросил бы, я сказала бы, что гуляла. 

— Подумаешь! Один день и две ночи гуляла! Может, заблудилась? — прошептала себе под нос, хихикнув, и зажала рот рукой. 

На дороге, едва различимый в темноте, наконец появился всадник. Шляпа съехала ему на лицо. Наверное, он задремал, сидя в седле. 

А что? Места у нас спокойные, разбойники не водятся, можно и поспать, пока лошадь сама привезет тебя туда, куда надо. 

Лошадь неспешно переступала по насыпи. Еще бы. Ее же никто не торопил. Зачем?

“Да быстрей уже топай, пышка тебя возьми”, — мысленно ругалась я, подгоняя дохлую клячу.

А ведь я тоже могла сейчас нестись на коне, а может, уже и добралась бы до города и спокойно спала в постели в каком-нибудь недорогом отеле. Но тогда шансы не быть пойманной у меня уменьшились бы в разы. И я пока не хотела, чтобы отец знал, куда я направилась. 

Злость в моем сердце уже затихала, уступая место нерешительности. Надо было спешить. Я сглотнула подступивший комок, покачала головой и тихо вздохнула.

Что мне делать с моими сомнениями? Вернуться домой и выполнить веление отца: отправиться на отбор невест и выйти замуж за любого, кто обратит на меня внимание, при условии, что старый лорд выберет себе другую невесту?

Я видела однажды старого лорда. Это случилось три года назад. Отец в очередной раз взял меня на ярмарку в город. 

Появление лорда на рыночной площади оказалось для всех приятной неожиданностью. Народ его любил. 

“Да здравствует лорд! Славься Изамбард! Долгих лет семейству Вейнов!”

Крики приветствий и ликование толпы служили тому доказательством. 

Может, как человек он и был хорошим, но я не видела его в роли своего мужа. Как представлю себе, что он станет меня целовать. 

Бр-р-р! 

А как подумаю, что муж жену не только целует.

Бр-р-р! Бр-р-р! Бр-р-р!  

Вот с Дираном целоваться мне понравилось. Хоть это и было всего один раз, но все же. Его теплые напористые губы щекотали и волновали меня. Сильные руки так сладко сжимали в объятиях. Я после нашего поцелуя смеялась, а он смущенно прятал глаза и извинялся. За что? Глупенький!

А мысли о замужестве с нелюбимым мужчиной меня пугали. Всегда.

Я сжала губы, глубоко вдохнула и выдохнула. Под моими ногтями в ночной тишине, кажется, слишком громко затрещала березовая кора. 

Ну уж нет! Вот сейчас я твердо уверилась в правильности своего поступка.

Наконец-то лошадиный топот стал затихать. Я вновь вышла на дорогу и продолжила путь, прибавила шаг насколько это было возможно в моем положении. 

Задумавшись, я не услышала приближение еще одного всадника. Он двигался в разы быстрее предыдущего. Цокот раздался совсем близко. Я кинулась прятаться в лес.

Среди белеющих стволов чернел проход, в него-то я и рванула. 

В другое время я бы поостереглась, но страх и адреналин, кипевший в крови, толкнули меня в проем.

Под ногами затрещали ветки, и я полетела в темноту.

Ноги коснулись мягкого дна. Я поморщилась. От удара раненая стопа заныла сильнее. Дорожный мешок соскользнул с плеч.

— Ой, пышка тебя возьми, — ударилась я спиной о что-то твердое. Пошарив руками вокруг себя, я нащупала осыпающиеся стены. 

Из-под пальцев отвалился кусок земли и шлепнулся мне под ноги, рассыпавшись. От громкого шороха я вздрогнула и присела, сжавшись в комочек. Прислушалась. Тишина. Где-то над головой промчался ритмичный цокот копыт. Всадник действительно торопился. Снова стало тихо. 

Я осторожно тронула браслет, потерла хвостик ящерке, и вокруг разлился тусклый свет. Не убирая руку с украшения, я окинула взглядом пещеру, убедилась, что кроме меня никого нет. С облегчением вздохнула. Мало ли, вдруг в соседях окажется какой-нибудь лесной зверь, такой же заложник несчастья, как я. 

Б-р-р.

Тогда срочно возвращаемся домой известным способом. 

“Нужно снять туфельки и высыпать землю, заодно и рану посмотрю”, — решила я, дотронувшись до теплого корневища.

Углубление находилось, видимо, рядом с огромным деревом, потому что все стены покрывали разной толщины корни. От корней шло тепло, словно от магического отопления в отцовском доме.

Это нововведение мы установили в нашем доме прошлую зиму, и нам оно очень нравилось, потому что теперь не нужно было постоянно протапливать пять каминов во всех комнатах. Достаточно было питать магией из кристалла один котел на кухне. С этим прекрасно справлялась наша кухарка.

Под ногами оказался мягкий мох. 

Углубление-то и ямой не назовешь, но, чтобы выбраться из него, придется потрудиться. 

Я примостила зад на мягкое дно, протянув ноги, прислонилась спиной к толстому корню и подняла голову. Залюбовалась ночным небом. 

Когда еще получится вот так посидеть и полюбоваться ночным небом? 

“Сейчас немного отдохну, наберусь сил, выберусь отсюда и пошагаю дальше. Только ногу посмотрю”, — уговаривала я себя.

В отверстии, подглядывая, мерцали далекие звезды знакомого созвездия, кажется, это богиня Апиная, покровительница нашего мира, держит в руках младенца — дочь Амброзию. 

Рядом богиня плодовитости Медовница, с другой стороны Улий, сторож и смотритель, его второе имя — Пасечник. 

Я сдвинулась немного, и мне открылся в просвет край неба, где Стинг сражается с Филантом. По легенде Филант напал на наш мир с огромным войском себе подобных. Он захватил дворец и возжелал в наложницы саму Апинаю, но Стинг, рядовой дворцовый стражник, с детства влюбленный в богиню, сразил того острым ядовитым клинком и спас Апинаю. 

В благодарность за свое спасение богиня возвела простого воина в ранг богов, вышла за него замуж и родила дочь. И плывет теперь Стинг на ночном небосклоне в одном ряду с главными богами нашего мира.  

А где-то там, на краю звездного неба, парит Апис. Он стремится к своей Медовнице. Лишь с ней он будет счастливым мужем и отцом. Лишь с ней он сможет зачать и родить достойных детей — продолжателей славного рода.

    Эти легенды я слушала перед сном от нашей Марты. Они завораживали, погружали меня в сказочные миры, и я начинала мечтать, что когда-нибудь найдется и мой Апис, и он полюбит меня, а я полюблю его, и дети у нас родятся достойные. 

Но это было в далеком детстве. Тогда я еще не ведала, чем хочу заниматься  в жизни, а теперь знала. И я сначала выполню задуманное, а уже потом пусть мой Апис меня найдет, ну или я найду его. 

   Я шла только ночью, потому что днем по тракту движение как по главной столичной улице. Днем я заходила вглубь придорожного леса и отсыпалась. 

Я знала, что если долго идти по этой дороге, то можно прийти в город. Отец и братья часто брали меня с собой на ярмарку, когда возили на продажу лишнее зерно с поля или овощи с огорода. 

Как же я любила ярмарки! Мне нравилось ходить по торговым рядам, болтать с заезжими купцами, делать вид, что присматриваюсь, прицениваюсь к товарам. 

Сильнее всего меня привлекали ряды, где продавали одежду и шляпы. Это и была моя мечта. Когда-нибудь открыть собственное ателье, создавать прекрасные головные уборы, платья, костюмы, наряды и продавать их людям. 

А шить я умела как никто. Этому меня научила моя крестная. Я могла из пучка травы за пару секунд создать шляпку. А если мне дать времени побольше, то… много чего!

Моя крестная всегда называла меня маленькой настоящей женщиной. 

“Ты из ничего делаешь все, что должна уметь делать настоящая женщина: и солянку, и зрелище, и, конечно, шляпку”. Я не спорила. Все так и было. Я не стеснялась своего таланта. Даже гордилась. 

А вот ряды, где торговали лошадьми, я ненавидела. И не только из-за зловонного запаха и горестного ржания живого “товара”. 

Мне было жаль животных, ожидавших, когда их кто-то купит. 

Я увидела всего лишь раз, как покупали лошадь: с силой хлопали по грациозному крупу, гладили блестящую гриву, смотрели здоровы ли зубы. Жаль только, в глаза той лошади никто не заглянул. А я заглянула. И увидела в них боль и тоску. Возможно, поэтому я так сопротивлялась отбору невест. Я не хотела быть подобной лошадью. 

И вообще, я как представлю себе этот отбор. Как я буду стоять в одном ряду с такими же горемычными, лишенными всякого права решать свою судьбу. И меня будут выбирать, словно породистую кобылу на ярмарке. В душе поднялась волна негодования, и я сжала кулаки, шмыгнула носом. 

“Ну, нет! Еще чего! Пышку вам, а не меня! И никаких слез!” — мысленно приказала я себе. 

Надеюсь, за два дня я ушла на достаточное расстояние, и теперь можно двигаться в столицу и днем. Эта мысль успокоила меня, я согрелась, разомлела и не заметила, как уснула.

Ну и куда я вляпалась в этот раз? Правду сказала крестная, что я без приключений на свою пятую точку не могу и дня прожить. Как отчебучу что-нибудь, а потом хлебаю... Ложкой... Большой…

Попыталась рассмотреть, где я нахожусь. Над головой синее-синее небо, парочка белоснежных облаков слишком быстро проплыли. Я даже не успела пофантазировать, на что они похожи.

Нашла время фантазировать! Закрыла глаза, прислушалась. Да, подо мной странное гудение, а сама я словно плыву по воздуху.

О Улий! Что это? Снова открыла глаза. С закрытыми как-то не очень комфортно плыть.

Попробовала повернуть голову вправо, влево. Не получилось.

Скосила глаза вбок, на звук шагов. Ага. Точно. Шаги. Снова ничего не увидела.

— Будешь пытаться так смотреть, окосеешь, — услышала я приятный мужской голос.

Что за... Мурашки побежали от макушки к пяткам и обратно, но пошевелить пальцами на руках и ногах не получилось. 

“Меня что, спеленали, словно новорожденного? — От негодования мурашки заметались быстрее. — И вообще, мне это снится или случилось наяву?" — не могла я никак понять. 

Что со мной случилось?!
"Вспоминай, Арелла, пышка тебя дери!" — приказала себе я. 

Солнце уже взошло и рассветные лучи настойчиво проникали в мое убежище. Я попыталась подняться, оперевшись на руку, и не смогла. Ногу прострелило так сильно, что я зажмурилась от боли и прослезилась. 

Кажется, я повредила ногу. И что теперь делать? Возвращаться домой? 

Я закрыла глаза и постаралась дышать спокойно. И, наверное, провалилась в следующий сон. 

Когда я открыла глаза, то не сразу поняла, что со мной происходит. Я будто парила в воздухе.  

Нет, не так.  Я плыла, лежа на воздушной подушке. 

Смущал только странный звук под моим телом. Странное гудение, словно я на лугу, где летают пчелы и шмели. Причем, в большом количестве.

Такой звук я слышала, когда мы с братьями ходили в лес за диким медом. Братья выгоняли дымом пчел, а я собирала мед.

“О Улий! Куда я попала! И что со мной будет? — испугалась я и тут же приказала себе. — Без паники, Арелла, главное, не показывать свой страх! Смелому — медовые пышки, а трусу — еловые шишки, — вспомнилась любимая отцовская поговорка. — О Улий, о чем я думаю? А вдруг это какой-нибудь извращенец-людоед? Но… — остановила я свою буйную фантазию, — у него довольно приятный голос”.

Сквозь навязчивое жужжание слышались уверенные мужские шаги.

Наконец почувствовала, что могу шевелиться и тут же с большим трудом повернула голову на голос, я увидела лишь спину, шагавшего впереди. Широкую, крепкую, мужскую спину под тонкой батистовой рубашкой. Между прочим, сшитой из дорогой ткани и довольно качественно.

Уж качество одежды я определяла сразу, на глазок.

В самом деле, швея я или не швея?

— Ну если вы меня не освободите от своей магии, то, возможно, и окосею, и мой отец вам за это спасибо не скажет, — с вызовом произнесла я, радуясь, что язык тоже способен шевелиться.

— Сомневаюсь, что твой отец знает, где ты сейчас находишься, и что с тобой происходит, и, вообще, не уверен, что у тебя имеется семья, — ответил незнакомец, волнуя меня бархатными нотками в голосе.

 — С чего это такие мысли? Есть у меня семья, и отец есть, а еще братья, гвардейцы, между прочим, — не моргнув глазом, соврала я.

— Даже гвардейцы? Ничего себе! Из какого семейства твои братья, не подскажешь? Удалец?

“Упс, кажется, меня приняли не за того или, правильнее сказать, не за ту!”  

Разубеждать незнакомца, что я не удалец, а, скорее, удалица, не стала. Это станет и так понятно, как только я сниму шляпу. Надеюсь, что до этого, конечно, не дойдет. Но кто знает. В моих интересах хоть немного потянуть время.

Я снова попыталась пошевелить руками. Получилось. Рискнула поколыхать в воздухе ногами. Лучше бы я этого не делала. 

Я застонала и закрыла глаза, стиснув зубы. На лбу выступила испарина, скрипнули зубы.

 — Где болит? — раздалось над самым лицом.

Скривившись, я открыла глаза и пропала. В самом деле пропала. Утонула в глазах цвета  лесного ореха.

Мужчина усмехнулся, заметив мой взгляд. На его волевом лице пробежала понимающая улыбка. 

Кажется, я разучилась дышать, разглядывая незнакомца. Густая шевелюра каштановых волос спадала на лицо и плечи.  Внимательный взгляд темных, с миндалевидным разрезом глаз на мужественном лице, поглотил меня целиком и полностью. Крылья аристократического тонкого носа подрагивали, мелькнул розовый язык между обветренными губами. Мое смятение сменилось смущением. 

“Какой привлекательно опасный этот извращенец-людоед. Соберись, Арелла, пышка тебя дери, он реально опасен и привлекателен”, — кричал мой мозг.

К смущению присоединилась растерянность. К тому же вокруг разливался такой хмельной аромат, словно мы находились на лугу во время буйного цветения трав.

Скорее всего, именно поэтому у меня закружилась голова!

Он молча разглядывал меня, странно потягивая носом и хмурясь. Только небритый кадык ходил ходуном, и смешно шевелились уши.

— Где болит, удалец? — проговорил наконец он голосом, словно в жаркий день напился ледяной воды. Отвел взгляд от моего лица, начал щупать мои руки, прошелся по ногам.

— Нога, — хрипло прошептала я, — правая, — добавила, боясь пошевелить пальцами пострадавшей ноги.

— Веселенькое дело, — откинул он прядь каштановых волос с лица. — А почему ты в женских туфлях? — снял он с моей ноги туфельку.

Посмотрел он с недоверием, покрутив в руках балетку, и подозрительно долго задержался взглядом на моей груди, взглянул на стройные бедра. Недоверчиво хмыкнул.

— Да, я не удалец, — с вызовом произнесла я. 

Кровь прилила к лицу, и в глазах появилась влага. Нога непроизвольно дернулась, и я снова скрипнула зубами.  

Немного замешкавшись, незнакомец снова прикоснулся к ноге и осторожно снял другую туфельку. Подержал их в руках, сравнивая, или собираясь надеть их принцессе, так мне показалось, и сунул по карманам.

— Эй, куда… — возмутилась я громко, скрывая смущение. — Верните обувь! Мне нужно идти.

— С такой ногой? — покачал он головой. — С такой ногой вы никуда не пойдете, барышня, скорее, поползете. 

Его руки, мягкие и теплые, коснулись моей стопы. На миг стало больно, а потом словно и не было ничего. По телу разлилась приятная нега. Захотелось снова закрыть глаза и насладиться новыми ощущениями. Таких у меня еще никогда не было. 

Поколдовав над моей стопой, мужчина вернул обувь на место. Сделал непонятный знак рукой и отодвинулся. 

—  Можешь идти своими ножками, барышня! — кивнул он мне.

Я почувствовала, как “воздушная подушка” подо мной поворачивается и, словно сталкивает,  ставит меня на ноги. я приняла вертикальное положение. Покачнувшись, я устояла, широко расставила ноги, словно скоморох на ярмарке, сделала шаг. Боль отступила.

Я увидела, как “воздушная подушка” темным жужжащим облаком пролетела мимо меня, чуть коснувшись рукава куртки, и  устремилась вперед.

Это, вообще что такое?

— О Улий, пышка меня возьми, а это еще что? — не удержалась я от удивленного возгласа.

— Это моя магия, милая барышня, — усмехнулся незнакомец. — Ну а теперь скорее скажите ваше имя, и я отправлю вас домой. Думаю, вы случайно заблудились в моем лесу и угодили в ловушку к Пушистому Буку. Еще пара часиков, и он бы вас растопил своим теплом. Кстати, не забудьте поблагодарить моих девочек за то, что они вас обнаружили и спасли.

 — Пушистый кто? — недоуменно спросила я, озираясь по сторонам.

— Пушистый Бук, — кивнул мужчина. — Обычно он питается мелким зверьем, расставляя тепловые ловушки, но, кажется, сегодня он собирался пировать, а мы лишили его вкусненького, — окинул он меня с ног до головы ироничным взглядом и снова усмехнулся.

Я же внутренне фыркнула, сделав вид, что не обратила внимания на его слова. Я залюбовалась открывшейся вокруг красотой.  Рассматривала утопающую в цветах поляну, посреди которой мы стояли с незнакомцем на мощеной гладким серым бутом дорожке. 

По всему лугу рассыпались, будто горох на брендовой ткани, разноцветные коробки. К одной из них подлетела моя спасательная “воздушная подушка” и плавно перетекла внутрь, спряталась от наших глаз. 

Чуть в стороне стоял небольшой сельский дом. Он был раза в три меньше нашего. Я фыркнула, мысленно сделав выводы о происхождении незнакомца.
“Деревенщина средней руки, — первое мое впечатление, — хоть и в дорогой батистовой рубашке”. 

Как же я ошибалась!
Он прикоснулся к моему плечу, отвлекая от созерцания собственной “империи”. По лицу было видно, что ему мой “фырк” не понравился.

— Я жду, милая барышня, куда вас отправить? — поднял он руку, и на его массивном перстне в солнечных лучах засверкал переходный камень.
Такими в нашей стране могли владеть только представители высшей знати. Мы же, простые смертные, могли передвигаться по дорогам либо на лошадях, либо пешком.
Я засомневалась в своих первых предположениях.
"Никогда не суди людей по внешности и по одежде — они обманчивы. Следи за поведением и речью, эти всегда скажут правду о человеке", — говорил всегда мой отец.
Интересно, откуда такой перстень у простого сельского жителя?

— Отправьте меня, милостивый сударь, в Тертон, — вспомнила я уроки словесности нашей кухарки Марты. 

— В Тертон? — удивленно переспросил он. 

Незнакомец потер указательным пальцем висок, громко вздохнул и посмотрел на меня оценивающе. — А-а-а, я понял, ты идешь в столицу на отбор невест. — Не спросил, утвердительно сказал он. — И в таком виде ты собралась участвовать в состязаниях за самого видного жениха Вастихана? Да-а, — расставил он широко ноги и уперся руками в бока. — Согласен, ты вне конкуренции и сразишь наповал и лорда, и местную знать, —  он хохотнул, кивая, и презрительно сжал губы. — В таком виде еще ни одна не являлась на ежегодное брачное ристалище в лордовский дворец. Ахахаха! — рассмеялся он. А я рассердилась. 

Каков наглец! А главное, какой самоуверенный!

— Дался мне ваш отбор невест! — вспыхнула я, стаскивая с головы ставшую неудобной шляпу. — Как раз от него-то я и убегаю.

Я прикрыла свободной ладошкой рот, поняв, что сболтнула лишнего.

— Убегаешь? — перестал смеяться мужчина, с жадностью проследив, как из-под шляпы рассыпаются по плечам мои пышные русые локоны.

“На-ка, выкуси, грубиян”, — ликовала я внутренне, заметив, как он сглотнул и отвел глаза. 

И тут мне пришла в голову мысль, надо сказать, глупая мысль, глупее не бывает.

Вот правду говорит моя крестная, что я не я буду, если куда-нибудь не вляпаюсь.

— Я прошу приют, — произнесла я и тут же испугалась, но повторила сакральную фразу путника. — Я прошу приют.

Марта когда-то говорила, что после этих слов любой, кому сказана священная фраза нашего мира, обязан приютить скитальца на три дня, дать кров, напоить и накормить.

— С добром! — замешкавшись, протянул руку мужчина. — Джер! — представился он.

— Арелла! — я вложила свои пальцы в его крепкую ладонь. Почувствовала, как уютное тепло его ладони приятно коснулось моей кожи.

Джер недоуменно посмотрел на наше рукопожатие, тряхнул головой, словно сбрасывая наваждение. 

— А ты смелая девушка, — усмехнулся он. — Не боишься остаться наедине с мужчиной в полном расцвете сил? — произнес он, глядя в мои глаза насмешливым взглядом. — Может, все же лучше в Тертон? Отзови призыв о помощи, а? И я помогу тебе, — он с неохотой отпустил мою руку и показал на перстень. 

А в меня словно Филант вселился.

— Не боюсь, милостивый сударь, я уверена, вы не посмеете обидеть юную леди, — криво улыбнулась я. — Ну, а если посмеете, то я вам не советую: с детства папенькой, капитаном гвардии нашего дражайшего лорда, обучена фехтованию. 

Я дурашливо подвигалась, словно хочу уколоть мужчину рапирой. 

Джер смотрел на меня, как на чудо, выскочившее из таинственного сундучка.

— Ах, ну если фехтованию, да еще капитаном гвардии, тогда, конечно, да, тебе не страшен никто, — усмехнулся он и махнул приглашающе на дом. — Пошли в дом, я еще не завтракал. Приют так приют, и откуда ты только узнала об этом? Разделишь со мной трапезу, —  махнул он рукой на домик и зашагал по дорожке, не оглядываясь.

Я посеменила следом, бесстыже разглядывая длинные сильные ноги Джера и то, что выше. Да, там было на что посмотреть.

Упругая задница Джера наверняка привлекала внимание таких глазастых и ушлых девиц, как я.

Мои братья слыли завидными женихами по округе, красавцы и богатыри, но Джер был явно на порядок круче.

Хорошо, что я успела вовремя отвести глаза и сделать вид, что рассматриваю его дом, когда мы остановились у крыльца.

— Кхм, — услышала я, видимо, он догадался, взглянув на мое вспыхнувшее от смущения лицо. 

Слава Улию, Джер промолчал, только многозначительно хмыкнул.

Вот же фигляр! Наверняка знает себе цену. 

Вблизи домик оказался не таким уж и маленьким. Чем ближе мы подходили, тем выше и шире он становился.

Уж не очередная ли это магия моего знакомого незнакомца?

Мы миновали крыльцо с каменными ступенями и деревянной балюстрадой, по дорожке стали обходить дом с лицевой стороны.

Досада всколыхнулась в моей душе.

"Меня, что, нельзя через парадные двери в дом приглашать, а только через черный ход?" — обида маленькой девочки заклокотала в груди.

Но когда мы попали во внутренний дворик, мое мнение изменилось. 

— Вот это да! — восхитилась я и залюбовалась огромным озером-бассейном. 

Мы с братьями о нем пока только мечтали. Отец обещал нам устроить такой, наверное, поменьше размерами, но через год и то, если будет хороший урожай. 

Магический кристалл, способный подвести чудодейственные родники в нужное место, стоил дорого. Но отец ничего для нас не жалел, и я уверена, что он купил бы для нас этот кристалл. 

Вокруг бассейна поблескивало деревянное покрытие с боковой лесенкой, уходящей в глубь озера. Сквозь прозрачную воду было видно, как бьют подземные ключи. 

Джер явно развлекался, глядя на меня. Он прислонился к стене дома, сложил руки крест накрест на груди и улыбался, почесывая указательным пальцем висок.

Под его взглядом я почувствовала себя местной простушкой. 

Пышка меня возьми, не доставлю ему это удовольствие! 

Я тут же сделала равнодушное лицо, будто удивительное озеро для меня ни разу не чудо. Прошла мимо Джера, пожав плечами и демонстративно закатив глаза, остановилась.

Всю заднюю часть дома занимала терраса. С такой же деревянной балюстрадой, как на крыльце, и каменными ступенями в центре входа.

Было заметно, что здесь трудился один и тот же архитектор. 

— Проходи уже! — недовольно буркнул Джер и прошел по ступенькам на террасу.

Мне показалось, или в его голосе прозвучала обида? 

Он, возможно, ждал мои восхищенные возгласы и похвалу, а я не выказала должного восторга и почтения его гению.

А правда, вдруг все это он сделал своими руками? Бывают же такие маги-затворники, которые живут в сельской глуши, творят тихие чудеса, а потом в доме появляется непрошенная гостья и вместо рукоплесканий делает вид, что ничего особенного не заметила.

Я поднялась на террасу.

На полу посередине просторного помещения раскинулся огромный серый ковер ручной работы. 

Мы такой ткали с Мартой целый год. Отец продал его на ярмарке за большие деньги, и мы смогли купить магический кристалл для отопления нашего дома на целую зиму. 

“Кто ж ты такой, Джер? Сельский житель говоришь? Ну-ну!” 

На огромном кожаном диване валялись зеленые, модные в нынешнем сезоне, подушки. 

“Гляди, какой эстет, фу ты ну ты!” — не заставила себя ждать моя природная вредность.  

На низком столике перед диваном стоял кофейник. 

"Не удивлюсь, если кофейник тоже магический и сам варит кофе". 

Я сделала вид, что все здесь обыкновенное, и я очень даже не удивлена.

Впрочем, мне кажется, мой знакомец все понял, и разыгрывать перед ним высокую персону не имело смысла.  

— Что стоим, кого ждем? — обернулся Джер в дверях. — Не испугалась, фехтовальщица? Проходи в дом, а то завтрак стынет, моя повариха не любит опозданий, а я и так с тобой задержался. Потом отведу тебя в гостевую спальню, переоденешься и отдохнешь.

Я прошла в столовую и остановилась, осматриваясь.

Широкий круглый обеденный стол в центре был обставлен резными стульями с мягкими спинками и сидениями из модной нынче зеленой чудо-кожи. Над столом нависала плоская хрустальная люстра с плавающими магическими светильниками. Справа и слева вместо стен располагались панорамные окна, за которыми открывались прекрасные виды на лес и поляну с цветными коробками-домиками.

Легкий ветерок проникал через приоткрытое окно и ласкал легкие  прозрачные занавески. Они мерно покачивались от его дуновения, создавали уютную атмосферу.

Ну хоть убейте меня, но не могла эта огромная комната поместиться в таком домике!  

— Вы используете магию простора, да? —  не выдержала я и спросила Джера. 

— Молодец, догадливая, я уже думал, что не спросишь ни о чем, — указал он на боковую дверь. — Иди, руки вымой перед едой.

Он открыл для меня дверь, а сам уселся за стол. 

Я помыла руки над прозрачной раковиной, уже не удивляясь, что у него тут и водовод есть, как в доме моего отца, только у Джера еще и горячая вода текла, если откроешь другой кран. 

Хозяин дома ждал меня, сидя за сервированным на двоих столом. Я осмотрелась в поисках строгой поварихи, но нигде ее не заметила. 

“Вот и хорошо”, — мне не хотелось встретиться в чужом доме с человеком, который, возможно, осудил бы меня за столь фривольное поведение.

Я повеселела, улыбнулась хозяину дома, заодно, полюбовалась, как он органично смотрелся за массивным столом. Кажется, он заметил мой заинтересованный взгляд и усмехнулся.

— Приятного аппетита, — кивнул Джер и взял ложку. 

— Взаимно, — постаралась я одарить его моей самой милой улыбкой.

Он в ответ только хмыкнул.

Я взяла ложку и, опустив голову, принялась за еду.

Кукурузная каша с маслом показалась мне райским нектаром после двух дней на воде, сухарях и диких ягодах.

На ягоды, кстати, в этом году был урожай. Это я заметила и в отцовском саду и, когда пряталась днем, грызла сухой хлеб, запивая родниковой водой, иногда собирала  в лесу малину, а на полянах землянику. Правда, все время приходилось сражаться за них с наглыми птицами. 

Травяной чай с медом и булочки с корицей, так напомнившие мне стряпню нашей кухарки, быстро насытили мой измученный желудок. 

Переев, я нечаянно икнула.

О Улий, я почувствовала, как от стыда кровь прилила к лицу. Настоящие леди не икают за столом. 

В ожидании насмешки посмотрела исподтишка на Джера. Но он и глазом не моргнул, отхлебывая чай из огромной кружки. Вот уж джентльмен до мозга костей. Во время завтрака Джер не произнес ни слова.

“Когда я ем, я глух и нем, — пришла на ум любимая фраза Марты. — Посмотрим, как ты будешь кормить и ютить меня все три дня. Отъемся, наберусь сил и решу, что мне делать дальше. Отсижусь у тебя, пока отец не успокоится, за это время все угомонятся, и я спокойно отправлюсь покорять столицу”. — мысленно я назвала Джера на ты, а вот вслух…

— Благодарю вас, все было супер вкусно, — щегольнула новым словом, которое услышала недавно от Дирана. 

— Пожалуйста, не сомневался, — поднял бровь Джер. — Так готовить могу… может только моя повариха. 

“Он что, дразнит меня?” — я заметила лукавую усмешку на его губах.

— Было вкусно, не спорю, но наша кухарка ничем не хуже, — ответила, нарочито мило улыбнувшись. 

Как Филант в меня вселился, ведь знаю, что спорить с хозяином дома после того, как он тебя накормил, верх неприличия.

Пышка меня дери, вот честно, не удержалась. Дурной мой характер. 

— Ну, ну, скажи еще, что ты тоже умеешь готовить, —  Джер вытер рот салфеткой и положил ее на стол рядом с тарелкой. 

Он что, дразнит меня? Наглец.  

— А если я скажу да, умею? Вы удивитесь? — фыркнула я недовольно и посмотрела на Джера с вызовом.

— Нет, не удивлюсь, ты взрослая молодая женщина, которую давно пора выдать замуж, — он хмыкнул в ответ на мое очередное “фырк”. — Но то, что ты умеешь готовить, отличная новость. Моя повариха просится в отпуск. Желает проведать детей и внуков. Вот ты ее и заменишь.

— Эй, так нечестно, — воскликнула я. — А как же закон путника? Нарушаете.

— Ничего подобного, ты поможешь мне… не мне, а престарелой женщине. Поможешь по доброте душевной, даже не спорь. я вижу. что ты добрая, — подмигнул он мне. — Неужели тебе не жаль старушку? — прищурился он.

— Жаль.

— Вот и отлично, договорились. Кстати, обед сегодня готовишь ты. 

— Не боитесь? — снова в меня вселился Филант. Ну сколько можно? — А вдруг от моей стряпни у вас случится несварение, или того хуже, раньше времени отправитесь к Апинае? — я постаралась добавить в свой голос как можно больше яда.

— Не-а, не боюсь, — посмотрел он многозначительно на свои сильные руки, как будто намекая, что он может мне сделать этими руками. — Где Апиная, там и Медовница, побуду Аписом, — хохотнул он. Но сразу же смел улыбку с лица и уже серьезно продолжил. — В моем доме установлена магическая защита от всяческих посягновений на мое здоровье и жизнь. Кстати, вернусь сегодня из дв… от родственников, познакомлю тебя со своим духом-хранителем. Готовься.

Ничего не поняла! Какая защита? Какой хранитель? С кем знакомиться?

— А сейчас пройдем в твои апартаменты,  — он поднялся. 

Я поняла, что завтрак окончен, и тоже вышла из-за стола. Приличия, пышка тебя возьми. 

Как только мы поднялись из-за стола, над стеной появились ступеньки, ведущие на второй этаж. Вот тут я не сдержала удивления.

— Супер! — только и смогла вымолвить я новомодное слово. Но заметила довольство на лице Джера. Он стал на нижнюю ступеньку и, видя мое усталое состояние, протянул руку. Но как только я коснулась его ладони, он притянул меня к себе и подхватил на руки.

 — Ой, зачем, поставьте меня, я сама! — воскликнула я, сопротивляясь.

— Конечно, сама! Все сама! Я уже понял, что ты супер самостоятельная девочка! — прижал он меня еще крепче, борясь с сопротивлением. — Да не дрыгайся ты, ради Улия, сейчас свалимся, — пробурчал он мне прямо в ухо, пустив мурашки по всему моему телу.

— А как же система защиты вашего дома? — тут же парировала я.

— Ах так?

Мы стояли с ним на верхней ступеньке лестницы, и я уже видела впереди две двери, ведущие, видимо в спальни, когда Джер…

Он покачнулся и полетел вниз спиной вперед, держа меня в руках. Я оказалась лежащей на нем и закричала. Вжалась в него, крепко обхватив шею и зажмурив от страха глаза.

— Можешь отцепляться, — услышала я и с опаской открыла глаза. Попыталась посмотреть вниз, но пол не увидела, мешало плечо Джера, в которое я упиралась носом. Как же он приятно пахнет! Чем-то древесным и мужским.

Мы не долетели до низа, а парили где-то посередине между этажами, покачивались в воздухе, словно на воздушной подушке, только в тишине. Я чувствовала, как Джер водит носом по моей макушке и тяжело вздыхает. А это еще что? Его ладони чуть ниже моей спины поглаживали мои прелести, слегка нажимая и придавливая. Он что, лапает меня? Еще чего! Лицо полыхнуло жаром, представила себе, как краснею. Я недовольно запыхтела, осторожно отняла руки от шеи и попыталась освободиться от его объятий. Ругаться с ним поостереглась. Он хохотнул, заметив мое возмущение. 

— А это еще рановато, без меня ты рухнешь вниз, — остановил меня Джер. — Я же предупреждал, что познакомлю тебя с Хранителем дома позже, а сейчас у меня нет времени. 

— Верните меня на место, — прошипела я ему в лицо. — Или я вас сейчас расцарапаю, — теперь хохотнула я, представив, как он отправляется в гости с моими отметинами на щеках.

Он взглянул в мои глаза.
 — Кошка, прячь скорее коготки, — попытался он пошутить, но, удостоверившись, что я не шучу, опустился на пол, поставил меня на ноги.

— Твоя дверь направо, — произнес он глухо, развернулся и, не оглядываясь, вышел на террасу.

Я поплелась на второй этаж, еле держась на трясущихся ногах. Вот врут люди, когда говорят, что стресс снимает напряжение. Не снимает, наоборот, забирает последние силы. 

Сытый живот, усталость, накопленная за эти дни, так разморили меня, что я мечтала быстрее оказаться в комнате, упасть на постель и уснуть. 

Но не тут то было. Посреди комнаты стояла огромная ванна с горячей водой. Как раз на пути к вожделенной кровати, словно специально, чтобы у меня не было возможности пройти мимо.

— Вот же ж, — проворчала я, но вынуждена была согласиться: “Что внимателен, то внимателен. Этот Джер. Только бы не утонуть во сне”.

Я, конечно, останавливалась несколько раз у ручья и кое-как умывалась, скорее, размазывала грязь, а полностью помыться, к сожалению, возможности не было. 

А тут целая ванна. Горячей. Воды. Сплошное блаженство. 

На столике пирамидкой лежали солевые магические бомбочки. Мне такие всегда дарила крестная. 

“Лаванда, ромашка, фрукты майсоко”,— для расслабления я кинула сразу три лаванды, мои любимые. Из воды забили зеленые фонтанчики. Я скорее скинула с себя одежду и нырнула в воду, естественно, замкнув дверь изнутри.
Джер джентльмен, конечно, но мало ли. 

Я, действительно, чуть не уснула в ванной. Но, сумев, все же выползти из остывшей воды, кое-как расчесала волосы собственной расческой. 

Да, я взяла с собой некоторые предметы личной гигиены, но вытерлась предложенным полотенцем. Надеюсь, оно без каких-либо волшебных сюрпризов. Полотенце лежало на постели рядом с чистым платьем. 

Платьем? Любопытно, откуда взялось платье у одинокого мужчины? Следов проживания женщины я здесь пока не заметила. Так откуда платье, муслиновое, в цветочек, с оборками по краю? 

По последней моде. Я точно знала. Перед бегством мы как раз получили почту из города, и там был мой любимый журнал “Модницы и модники Вастихана”. 

На обложке красовалось такое же платье по фасону, расцветка только другая. Но это даже лучше, чем то. Стильнее, что ли. И к тому же оно село на мою фигуру, словно для меня шили. 

Из последних сил я все же полюбовалась на себя в зеркале, висевшем на дверце белого плательного шкафа. 

Мысли медленно ворочались в моей голове, когда я наконец доползла до кровати и плюхнулась на постель.

— Арелла, просыпайся, — трясли меня за плечо.

— А? Что? — спросонья я не поняла, что происходит.

— Просыпайся, уже солнце садится, — в поле моего зрения попал мой новый знакомый. 

“Ух ты, в стильном камзоле, брюки с иголочки, все по последней моде, — я вытаращилась на Джера, окончательно проснувшись. Но согласиться с ним я никак не могла, чтобы ничего такого не подумал.

— А тогда зачем просыпаться? Ночь впереди, буду спать дальше, —  я попыталась засунуть голову под подушку. Но не тут-то было, меня сдернули с постели и поставили на ноги, поддерживая за талию. Носа коснулся уже знакомый приятный запах с древесными нотками смешанный с мужским. Сердце суматошно забилось от близости с мужчиной. Я дернулась, но безуспешно: руки Джера прижали меня к нему еще крепче.

— Арелла, где обещанный обед?  — вкрадчиво прозвучало над самым ухом. Снова по всему телу галопом помчались мурашки.

— Ой, пышка мне в печень, я совсем забыла об этом, вернее, проспала совершенно, — простонала я. — Может, вы сами чего-нибудь перекусите, нет? — запрокинув голову, заметила красноречивый взгляд Джера, тут же уверила его. — Простите, я сейчас что-нибудь приготовлю для вас. Его чувственные губы были в опасной близости, и мне стоило огромных усилий, чтобы оторвать свой взгляд от них.

Я вырвалась из его рук и снова оказалась на постели, отфыркивая волосы с лица.

— Для меня не надо ничего готовить, я сегодня пообедал в… в гостях, а тебе нужно поесть, — назидательно произнес он, пряча руки в карманы брюк.

— Мне? Мне не надо… я не голодна,  — упрямо стала утверждать я, но мой желудок предал меня, протяжно заурчал именно в этот момент. Кровь прилила к лицу, и я почувствовала, что горят сигнальным костром уши, потому что я снова ни разу ни леди. То икаю, то музыку желудка исполняю. Страшно подумать, какой поступок будет следующим.

Джер, надо признаться, снова не выказал своего отношения к происходящему. Вернее, высказал, но по-другому. Не так, как я ожидала.

— Вот видишь, твой организм более правдивый, чем ты, он требует еды. Пойдем, так и быть, сегодня я кормлю тебя, что-нибудь перекусишь, а то вдруг умрешь ночью от голода, и мне придется прятать твой труп в соседнем лесочке, — хохотнул он.

— А почему в соседнем, — проворчала я, поднимаясь с постели и поправляя платье. — Можно прямо за домом. Тут такая глухомань, что никто и не кинется. Можно целую роту девиц прикопать безнаказанно.

Я протопала к двери и обернулась. Поскольку краснеть мне уже было не нужно, и так красная, словно полевой мак во время цветения, то я просто тяжко вздохнула.
Джер смотрел оценивающе на мое платье, наклонив голову вбок. Заметив мой взгляд, он довольно цокнул языком и поиграл бровями.

— Неужели я похож на убийцу-маньяка? И зачем мне тебя убивать? Я могу употребить тебя для более полезного дела, — подмигнул он, и, заметив протест на моем лице, понимающе хмыкнул и добавил:

— Уборка помещений, мытье бассейна, готовка еды. И насчет глухомани… с чего ты взяла, что здесь глухомань? Ты здесь всего, — он поднял руку и посмотрел на брендовые наручные часы,  — всего девять часов. И еще не знаешь какой здесь проходной двор. Так что мне легче накормить тебя и не дать умереть, чем искать потом место где прикопать. — усмехнулся он. — Кстати, тебе очень идут платья, зря не носишь, удалец-удалица, — заметил он и, легонько щелкнув пальцем по моему носу, обошел меня и вышел из комнаты.

— Чего это не ношу, ношу, — буркнула я и крикнула ему в спину: — Спасибо за платье, мне понравилось.

— Не сомневался, — донеслось из коридора. 

— Самоуверенный гад! — хмыкнула я, в надежде, что он не услышит. Я забыла, что у этого дома есть уши Хранителя дома.

***

“Что я натворила? Ну пышка пышкой, нужно срочно что-то делать: возвращаться домой или отправляться в город, в любом случае, необходимо бежать отсюда, — суматошные мысли толпились и громоздились в голове, мешая думать, меня потряхивало от ситуации, только что произошедшей в моей комнате. — Что? В моей комнате? Моей?! Когда это она уже стала моей? Я поспала всего несколько часов в постели, — я взглянула на широкую кровать под сиреневым ажурным покрывалом и разбросанные вокруг подушки. Призналась сама себе. — Да, мне понравилось спать в этой постели”. — Мое воображение тут же дорисовало в этой постели мужчину с глазами цвета лесного ореха. 

“О Улий! Что происходит в моей голове?” — ужаснулась я и поспешила покинуть комнату. 

Кое-как уняв волнение, я вошла в столовую, но за столом было пусто. Я-то рассчитывала снова оказаться за обеденным столом и поесть по-королевски. Но, видимо, парадный прием закончился, потому что откуда-то сбоку сначала послышался странный стук, а следом раздался голос Джера.

— Я здесь, — выглянул он из-за ширмы под цвет стен, спрятавшей еще одну дверь, видимо, в кухню.

Комната вполовину меньше столовой казалась пустой. Встроенные стеклянные шкафы с посудой на полках. Серебристый хладоларь в углу. Небольшой стол с двумя венскими стульями.

На столе уже стояла тарелка с сыром, на стеклянном блюде темными пластинами лежала мясная нарезка.  Дымились две чашки с  горячим напитком. 

— Как это мило с вашей стороны, — жеманно произнесла я и подошла к столу. Присела на стул, улыбаясь и предвкушая вкусный обед или даже ужин. Джер сел напротив, переложил салфетку в сторону. 

Я всунула нос в чашку. Какой знакомый запах! Прекрасный аромат!

О Улий! Какао. С ума сойти, Джер сварил мне какао. Нам. Перед ним тоже стояла чашка, наполненная божественным напитком. 

— Как это мило с вашей стороны, — с восхищением поблагодарила я хозяина дома. — Это мой любимый напиток. Мне его всегда готовила крестная, — невольно вырвалось признание, и я тут же прикусила язык.

— Не стоит, это один из напитков, которые у меня получаются лучше всего, — добродушно ответил Джер. — Я в него добавляю… — прищурился он. — Хотя, нет, не скажу,  — дразнящим тоном заявил он. — Ты же утверждаешь, что умеешь готовить, вот сама и определи.

Я сделала глоток, потом еще. Какао как какао, сладкое. Очень похоже по вкусу на то, которое готовила крестная. Джер замер в ожидании, наблюдая, как я пью. 

— Ну? Я жду, — отхлебнул и он из чашки. 

Я пожала плечами. Определить, что он добавил, я не сумела. Но и промолчать я не могла. О Улий! В меня снова вселился Филант. 

— Вы, простите, плюнули в него что-ли? — отодвинула я почти пустую кружку и скривилась.

Джер поперхнулся. Брызги какао разлетелись вокруг. Он захохотал.

— Отчего я не удивлен твоему ответу? Неужели я похож на того, кто способен испортить еду? — смеясь и вытирая рот салфеткой, проклокотал он.  

— А может, вы маг… колдун? — протянула я руку и взяла с тарелки кусок мяса и сыра, сделала бутерброд и засунула в рот. 

— Присушите меня к своему дому, и я не смогу выбраться? Так и останусь у вас в домработницах всю жизнь, — жуя и кивая одновременно, пробормотала я.

— Ну нет, — протянул он под столом ноги и откинулся на стул. — Колдовать в сердечных делах я не намерен, и если ты захочешь со мной остаться, то только по доброй воле, не иначе.

Настала моя очередь поперхнуться. Я подавилась бутербродом. Закашлялась. 

— Вы…кхе…кхе...это серьезно? — еле выговорила я.

Джер поспешил мне на помощь, легонько похлопал по спине. 

— Вполне, и прошу тебя не обращаться ко мне на вы. Я чувствую себя стариканом. Удостоверившись, что я в порядке, он подлил мне еще какао и придвинул ближе тарелку с нарезкой.

— Посуду помыть не забудь, — кивнул он на раковину для мытья посуды. — Если останется еда, тарелки в хладоларь поставь.

Джер вышел из кухни.
"А где пожалуйста?" — мое мысленное возмущение естественно осталось без ответа.
Я. глядя в окно, любовалась, как Джер размашисто шагает по поляне между разноцветными ящиками. 

Кстати, что это за коробки и “воздушная подушка”, на которой я сегодня утром сюда прибыла? Надо будет спросить.

Я выпила какао, оставленное в ковшике на краю стола. Надеюсь, для меня.
"Спасибо, Джер, очень вкусное какао", — мысленно поблагодарила Джера. 

Вымыв свою и Джера чашку, я принялась за ковшик. И так увлеклась привычным делом, что даже начала мурлыкать какую-то мелодию. Словно я и не в гостях вовсе, а у себя дома.

О Улий! Я чувствую себя как дома! Какой кошмар!

Осознание чувства правильности происходящего меня испугало.

Я в этом доме всего несколько часов, а уже чувствую себя хозяйкой. А не напрасно ли я попросила приют у Джера? Может, все же стоило отправиться в столицу? Наняться в услужение в какой-нибудь богатый особняк. Затеряться на время среди служанок и горничных? 

С этой работой я справилась бы прекрасно. Знаю точно. А потом, осмотревшись, начала бы реализовывать свои грандиозные планы. 

Но, вот незадача, у меня нет рекомендательных писем, и меня вряд ли возьмут горничной просто так, за красивые глазки. 

Нужно будет спросить Джера, возможно, он даст мне рекомендации. 

Вот же пышка! Сколько всего я не учла. Сбежала из дома, толком не подготовившись, да, пышка пышкой, одним словом. А все этот отбор, если бы не он, я бы еще жила в отцовском доме, дождалась бы полного совершеннолетия, собрала еще денежек. 

Я подхватила со стола тарелки. Собралась спрятать оставшуюся еду в хладоларь. 

Кстати, последнее ноухау, и пользовались пока таким представители высшей знати, ну или у кого денег куры не клюют. Так Марта говорила. 

А мы продукты по-прежнему хранили в глубоком каменном погребе. Я любила выполнять поручения Марты, когда она просила спуститься и принести, например, квашеные бочковые томаты для любимой папиной солянки. 

А почему любила? Потому что сначала наемся прямо из бочки. А потом только несу на кухню. Кислые, наполненные пузырьками газа, пропитанные ароматом пряных трав, томаты! Да это просто наслаждение! Вот. Вспомнила и сразу слюнки побежали. Хватит вспоминать. Всё. Начинаю новую жизнь!

Я решительно подхватила тарелку с оставшейся едой и подошла к хладоларю. Дернула ручку, дверца распахнулась, и оттуда на меня хлынул яркий холодный магический свет. Я практически сразу ослепла и не сразу заметила существо, сидевшее на верхней полке. 

Серое пупырчатое тельце расплылось по прозрачному стеклу, из каждой “пупырки” сочился белый дым. На голове, словно пришитой к туловищу, вращались три сердитых глаза. Ног я не заметила, а вот руки оплели тельце двумя длинными канатами. 

— Дверь закрой, — приказало оно мне. — Желательно с обратной стороны. 

— Пышка тебя возьми, — выдохнула я.
Тарелка выскользнула из рук и звонко разбилась, стукнувшись о кафельный пол. Осколки рассыпались повсюду. Но я смотрела внутрь хладоларя. На существо.  Молча глазела. Я такого не встречала даже в научно-магических журналах, которые появлялись в нашем почтовом ящике по вторникам. Папа увлекался магическими нововведениями, в округе его иногда называли местным Хулибиным.

— Ты блаженная, что ли? Дверь думаешь закрывать, нет? Я замерз, не видишь? — возмущенно пробормотало существо.

— Замерз? — от удивления я растерялась. — Так выйди, погрейся, — предложила я ему.

— Ну точно, сумасшедшая, — вращая верхним глазом, заявил он.
Одна рука-канат двинулась к дверце, захватила край створки и потянула на себя. Дверь с громким щелчком захлопнулась. Я все еще ошарашенно смотрела на серебристый хладоларь, когда в комнату вошел Джер.

— Тэк-с, вижу, ты уже познакомилась с Фрустом, — кивнул он на разбитую тарелку.

— Предупреждать, вообще-то, о таком нужно, — буркнула я.

— А зачем? Так даже интересно, понаблюдать, как ты справишься с домашними делами, моя милая домработница, — поиграл Джер бровями, явно намекая на что-то непотребное.

— Я вам не домработница, — огрызнулась я, почувствовала, как кровь прилила к лицу, присела, чтобы собрать осколки.
На самом деле, нужно было срочно опустить голову, чтобы Джер не заметил мое покрасневшее лицо.

— Ага, значит, против моя и милая ты ничего против не имеешь, — смеясь, заявил он.

В ответ я только фыркнула. А Джер продолжил подтрунивать надо мной.

— Так вы познакомились? Этот негодник такой невоспитанный, он тебя не обидел? — поинтересовался Джер, оперевшись мощным плечом о стенку.

— Нет, не познакомились, — не поднимая головы, буркнула я. — Есть в кого быть невоспитанным.

Джер лишь хмыкнул, не обратив внимания на мой выпад.

— Это хладник, моя последняя научно-магическая разработка.

— Как интересно, — фыркнула я.

— Лучшая дипломная работа на курсе, мне даже диссертацию предложили написать в Межмировой Академии Магии.

— Да что вы говорите, — снова съязвила я.

— Я, кажется, просил не называть меня на вы, нет? — он, кажется, махнул рукой, и на пол к моим ногам упал веник. Обычный веник.
Он что, шутит? Даже у нас уже давно имелся магсос. И я каждый день собирала им пыль и паутину по дому.
Но нет, не шутил, рядом приземлился совок. Тоже обычный, железный, с деревянной ручкой. Он что, мстит мне? За что? 

В такие домработницы я не нанималась. Я уже собиралась возмутиться, когда вспомнила о своих планах на рекомендательное письмо. И прикусила язык. Поднялась и стала  сметать мусор на совок.

— И что с этим хладником теперь делать? — изобразив максимально заинтересованное лицо, спросила я Джера. 

Он усмехнулся.

— Мне уже патент выдали на изобретение, — в голосе Джера появились горделивые нотки. — И если хладников возьмут в массовое производство, то я стану сказочно богат, — посмотрел насмешливо на меня Джер.

Ага, сейчас я должна включить алчность и согласиться на все условия этого мужлана. 

О Улий! Джер и магнаука! Держите меня семеро! 

— Вот никогда бы не подумала, что ты такой умный, — схитрила я и угадала.
Джер не обратил внимания на мои слова, вернее, обратил, но по-своему.

— Прогресс в наших отношениях, ты сказала мне ты, — заметил он. — Развивайся дальше в эту сторону. — Он лениво переставил ноги, скрестил на груди руки и вздохнул. 

— И что будет?

— Секрет, — поиграл бровями, многозначительно моргнув.

"Кажется, меня уже не так раздражает это его движение? Даже веселит?"  — поймала я себя на мысли, едва сдержав ответную улыбку.

Срочно берем себя в руки. Ну уж нет. Характер наше все.

— Мне твои секреты совсем ни к чему, — вспылила я, а про себя заметила, как приятно мне говорить ему “ты”. — Я порядочная девушка, попавшая в затруднительное положение, и вынуждена выполнять условия хозяина дома. Недолго, — заявила я, сделав упор на последнем слове, подняла голову и дерзко вздернула подбородок. 

Я чувствовала, как трепещут мои ноздри, дрожат руки, а ноги онемели. Против него, ну чисто, воробушек.

Джер шагнул навстречу. Навис надо мной, словно гора. Мужской запах с древесными нотками взволновал меня, мои уши, кажется, воспламенились и заискрились, как ночные звезды.

Совок с осколками оказался между нами. Я выставила его перед собой, словно оружие. Замерла, взглянув в лицо Джера.

Он смотрел на меня, не улыбаясь, его чуткие ноздри вздрагивали, когда он вдыхал. Глаза сузились и сквозь щелки сверкали опасной зеленью. 

Я завороженно наблюдала, как он протянул ко мне руки, не отводя взгляда, осторожно вынул “опасный инструмент”. Дотронувшись теплыми пальцами до кожи, пустил по моему телу мурашки. Заметив мое полуобморочное состояние, хмыкнул, шагнул назад и повернулся к двери. Только когда он отвернулся, я смогла пошевелиться.

— Посмотрим, — усмехнулся Джер, открыл боковую дверцу шкафа и высыпал в ящик то, что осталось от тарелки. 

От громкого звука я, кажется, очнулась.

— Это мусорный шкаф, — пояснил он, засунув в проем совок. — Запомнила? Я кивнула. 

— Спокойной ночи, милая, — он обошел меня, наклонившись, чмокнул в висок, и вышел из комнаты. А я провожала его взглядом, разочарованно вздыхая. 

“Что? Нет, нет, никаких вздохов, — остудила я свое бурное воображение, заставив себя успокоиться. — Сначала нужно выполнить задуманное дело, а мальчики потом, ну или вот такие красавцы-мужчины. Хоть сиди на печи, ешь калачи, а твое у ворот, мимо не пройдет”. 

Так часто приговаривала наша Марта, когда рассказывала мне сказки перед сном.

Но отчего тогда так сильно забилось мое сердечко?

После этого вечера мы с Джером почти не виделись. 

Он постоянно проводил время на поляне среди цветных коробок. 

Зная себя и свое неуемное любопытство, удивлялась, как это я до сих пор не спросила, что он там все время делает? Но если честно, я боялась.

Я помнила, каким образом прибыла сюда. Отец с детства учил, что лезть в чужие магические дела дурной тон. Вот я и не лезла. И вообще, если нужно, сам расскажет. У меня тоже оказалось дел по горло.
Я наводила чистоту в его огромном доме. Все и так блистало, но я буду не я, если не найду пыль под самым дальним шкафом или пятно на его блестящем кафеле. А панорамные окна скоро могли оказаться с дырками от моих натираний. 

Но если честно. Так я сражалась с хандрой и торопила время.

Я готовила для нас еду. Но обедала одна. Джер исчезал после полудня и возвращался к вечеру. А еще я заметила, что скучаю без него во время его отлучек. А когда нахожусь на кухне, мне нравится наблюдать через огромное панорамное окно, как он ходил по лужайке в смешной широкополой  шляпе с сеткой до плеч, заглядывал в коробки, что-то рассматривая. 

Но завтрак и ужин мы проводили вместе. Джер вел себя сдержанно, старался меня не дразнить, сразу после приема пищи благодарил за вкусную еду  и уходил. На мои попытки поболтать, лишь усмехался и отводил глаза. 

Я едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться. Так мне не хватало его шуточек и поддевок. 

Сегодня утром, когда я проснулась, у меня снова случились судороги. Я достала спасительные шпильки из волос и стала колоть ноги. Острая боль ушла, но в мышцах осталось напряжение, поэтому я немного прихрамывала и с трудом спустилась из комнаты в кухню. 

После завтрака Джер недолго побродил по лугу и закрылся в кабинете. Предполагаю, именно из него он открывал портал и уходил из дома.
Я пыталась достучаться пару раз, но в ответ стояла напряженная тишина. Значит, Джера в кабинете не было.

Время после полудня тянулось мучительно долго. Я выдраила дом за эти три дня до блеска, наготовила всяких вкусностей, удивив и сразив Фруста своими настойчивыми проникновениями в хладоларь, и  затосковала. 

Несколько дней я ничего не шила и не создала ни одной шляпки. Печалька. Ну не привыкла я сидеть без дела. 

Возможно, поэтому я заартачилась и не отправилась на отбор невест? 

Я не привыкла к праздной жизни, а все эти придворные балы, дипломатические приемы и торжественные обеды мне были непривычны. 

Мне не хотелось стать украшением чужой жизни, мне хотелось жить свою. 

Я вышла на террасу, кривясь и потирая пульсирующее бедро. Снова начинались судороги. 

Солнечные зайчики игрались на поверхности магического озера во дворе. Я прикрыла глаза ладонью, когда они попытались меня ослепить, отразившись от воды.

“А не окунуться ли мне в магическом бассейне, пока Джер не вернулся из своих таинственных отлучек?” — мелькнула смелая мысль. 

Почему бы и нет? Возможно, и ногам станет легче, моя крестная когда-то советовала чаще плавать в речке. И мне, действительно, это помогало. В летнее время судорог почти не случалось. 

С трудом спустившись со ступенек, я доковыляла до бассейна. 

Сняв верхнее платье, я оказалась в лифе и панталонах. 

Задалась вопросом: раздеваться полностью или не стоит?
По времени Джеру еще рано было возвращаться домой, и я бы вполне успела вернуться в комнату и переодеться в сухое. 

“А, была не была”,—  я нырнула в воду в нижнем белье.

О благодатная пышка!

Я разомлела от удовольствия. Теплая вода в магическом озере приятно ласкала мое тело. 

Это как? Это что? Родники с теплой водой? Или Джер установил магический нагревательный кристалл? Нужно будет обязательно спросить. Я уже поняла, что "мой хозяин" любит, когда интересуются его "ноухау".
Ничего себе. Мы дома рассчитывали подвести хотя бы холодные источники. Пусть бы солнце нагревало воду. А тут.

Просто супер! Поплавав несколько минут и почувствовав себя посвежевшей и бодрой, я собиралась уже выходить из бассейна, когда на площадке перед террасой вдруг появилось белое облако, внутри которого ярко засверкала арка, и хлопнуло так, что образовалась пробка в ушах. Я ненадолго оглохла. Поспешила подплыть под стенку и спряталась, но мне это не помогло. 

— Я тебя вижу, выходи, — услышала я вкрадчивый мужской голос.

О пышка тебя дери! Куда выходи, если лиф и панталоны из дорогого тонкого батиста, да еще и с кружевами на интимных местах, естественно, промокли и облепили все мои прелести?

Я поднялась в воде на носочки и выглянула из-за бортика. На площадке стоял молодой мужчина, одетый с иголочки. Но пиджак и брюки были из разных комплектов и не смотрелись. 

Уж я-то сразу определяю! 

Мелкая клетка на брюках и полоска на пиджаке. Да еще в разных тонах. Ну кто такое носит? Его ноги казались короткими, а туловище длинным. 

Рыжие курчавые волосы стянуты в хвост. Нос картошкой подрагивал над тонкими губами на узком длинном лице. Дисгармония полнейшая, что в одежде, что во внешности.

— Кто вы и что здесь делаете? — справившись с волнением, вспомнила я первое правило защиты: “Лучшая защита в нападении”. — Кто позволил вам открыть портал, когда в доме нет хозяина?

— Я друг Джера, — пояснил незнакомец.

— Тем более, повторю вопрос, что вы здесь делаете, если его нет дома?

— А его нет дома? Странно, я думал, что он после званого обеда отправился… сюда, —  неверяще посмотрел незнакомец на террасу. — Я рассчитывал с ним встретиться наедине. — А кто ты, и что делаешь в бассейне, куда Джер не допускает никого, даже самых близких друзей и родственников?

— Его гостья, вообще-то, — растерялась я и не нашлась что сказать незнакомцу. 

Ну честно, я не знала что ответить, потому что понятия не имела, что этот водоем священное место для Джера. 

Ой, пышка, что мне будет, когда вернется хозяин и застанет меня в бассейне, да еще в таком виде. Кровь прилила к лицу, тяжкий вздох не заставил себя ждать. Это не осталось незамеченным для гостя.

— Гостья? —  удивленно протянул он. — Интересно, с каких это пор наш младший… затворник поселяет у себя таких миленьких гостий, —  хохотнул он. — Я тоже себе такую хочу… Гостью, — его узкие губы растянулись в неприятной улыбке. — И давно ты у него жив… гостишь? Гостья?

—  Третий день, — призналась я.

— Все сходится, —  тихо проговорил он себе под нос, но я услышала, а громче добавил. —  И откуда ты такая взялась? Гостья?
Да он издевается? И совсем не похож на друга Джера. Почему-то мне показалось, что Джер вряд ли станет водить дружбу с подобными.
Но... нельзя судить людей по внешности. Нужно дать ему проявить себя.

— Шла, шла и взялась, а  ваше какое дело, — огрызнулась я. Рассказывать каждому встречному-поперечному нашу историю знакомства с Джером я не собиралась. —  Сейчас вернется Джер и ему вряд ли понравится ваше здесь присутствие.

— Отчего же?

— От того же, —  кажется, я успокоилась и начала дерзить. — Сами сказали, что он затворник.

—  А ты забавная… и смелая… как я погляжу… — он подошел ближе и присел, заглядывая в воду. Я тут же прикрыла ладошкой торчащие сквозь мокрый лиф соски. 

—  Какая есть, —  фыркнула недовольно я. — И вообще, будьте так любезны, милостивый сударь, проявить правила приличия, отойдите от края и не смущайте юную невинную леди, то есть меня”, — елейным голосом произнесла я, глядя в его наглые глазенки.

Мало кто знал, что, когда я злилась, то становилась жутко вежливой и начинала говорить чрезмерно манерно. Так научила меня наша кухарка. 

“Если ты будешь кричать и плеваться, это не возымеет такого действия, как если ты будешь весьма любезно ставить наглецов на место”. 

Обычно так и случалось, но видимо, сегодня случился не мой день. 

Незнакомец остался на месте, жадно разглядывая меня. Я пожалела, что в бассейне такая чистая вода.

Джер уже должен был вот-вот вернуться, а я не могла вылезти из бассейна. Его реакция на мое своеволие слегка страшила.
Два дня я принимала ванну в своей комнате, и ни разу Джер не предложил мне поплавать в бассейне.
Впрочем, за эти два дня я не заметила, чтобы и он тут плюхался. Разве что ночью, когда я спала?

— Может, вы отвернетесь или исчезнете, как появились? — с надеждой спросила я незнакомца. — Мне как бы нужно покинуть этот водоем. 

— Да не вопрос, покиньте, — ухмыльнулся гость и остался на месте. Даже не отвернулся, наглец.

— Так вы уйдете? 

— Куда?

— Откуда пришли?

— Зачем?

— Мне нужно выйти из воды, — напомнила я ему тоном, словно разговариваю с болваном.

— Выходите, я вам не мешаю, — он продолжал нагло рассматривать меня.

— Я взмахнула рукой, и мелкие брызги полетели ему в лицо.

— Ах ты ж чертовка, —  воскликнул он, подскочив, засмеялся и принялся вытирать ладонью глаза. 

А я рванула к лесенке, где лежало мое платье,  стремясь скорее выскочить из бассейна и убежать в дом. Я успела схватить платье и прикрыться, когда с террасы раздался знакомый голос.

— Что ты здесь делаешь, Алес? —  громко обратился Джер к гостю, гневно посмотрев в мою сторону.