Отбор для принца ёжиков

"Взгляд повелителя драконов медленно скользил по моему лицу и остановился на губах. От этого взгляда и от вида его мускулистого тела меня тут же бросило в жар. На пальцах обнимавшего меня мужчины выросли когти, костяшки покрылись чешуйками. Мужчина наклонился к моему ушку, обдавая горячим дыханием мою шею. От его близости меня охватила дрожь, никак не могла справиться со своим пошатнувшимся самообладанием. Он, могучий повелитель, опасный хищник, властный самец, хочет меня до дрожи..."

Ну что за бред! Шумно выдохнув, я подняла глаза от экрана андроида, возвращаясь из несуразного мира драконов и фей в полупустой автобус, следовавший в направлении "Essen-Bredeney". "Невероятно чувственный и захватывающий" роман под дурацким названием "Убить/влюбить дракона" посоветовала мне Ольга — подруга, с которой я познакомилась месяца три назад, когда приехала учиться в Германию, город Эссен. Вообще-то Ольга романтике особо не подвержена и когда, захлёбываясь от восторга, начала расхваливать чтиво, я, что называется, "повелась": уж если даже её прошибло, мне точно скрасит тоскливую езду в автобусе от универа до студенческого общежития. Но я ошиблась. Вот уже три дня нещадно мучила себя этой "чувственно-романтической" историей и — никаких эмоций, кроме недоумения.

— Nächste Halt: Essen Kray Süd[1], — объявил монотонный женский голос.

Воткнув наушники, я выбрала весёленькую песенку из саундтрека "Ходячих мертвецов" и нажала кнопку "остановка по требованию". А вот и она — эта самая остановка. Пустынная, диковатая... Хотя Германия — довольно безопасная страна. В этом я убеждала себя всякий раз, когда была вынуждена возвращаться, как сейчас — незадолго до полуночи. До общежития идти минут пятнадцать. Сначала мимо трёхэтажных частных домов победнее, потом через мост, потом через миленький квартальчик домов побогаче. Иногда тут попадаются запоздавшие собачники, прогуливающие своих питомцев. А потом тёмная, неосвещённая аллейка, поворот и — voilà — мрачноватое здание с бодро поблёскивающими огоньками окон никогда не спящих студентов! На самом деле не страшно. Я и не боялась, пока недели две назад у одной из девчонок не отобрали сумку в этой самой аллейке. Виновного не нашли, но весть об инциденте разошлась по общаге, как огонь по сухой траве. А ещё ходили слухи о "Подглядывающем" — жути, окутывавшей наш новый дом дымкой страха и таинственности вот уже в течение месяца. Вообще, общага была неплохой: у каждого студента своя запирающаяся комната с мебелью и умывальником. Но вроде бы какой—то тип, кто говорил — старик, кто — мужчина средних лет, взял привычку бродить ночью по общежитским коридорам в поисках незапертых дверей и, обнаружив таковую, непеременно забирался внутрь. Причём, выбирал комнаты, в которых жили девушки. Войдя, стоял и смотрел, как ничего не подозревающая девица спит. А, если та просыпалась... поворачивался и уходил, бесшумно ступая босыми ногами... Шум в кустах, слышный даже сквозь музыку, заставил вздрогнуть. Я остановилась, вынула из ушей наушники, присмотрелась. Темень хоть глаз коли — уже вошла в аллейку. Ближайшие кусты задёргались, точно что-то продиралось сквозь них, и мне послышалось тихое шипение. Змея?! Только змей здесь не хватало! Утихнув на секунду, возня в кустах возобновилась, и на дороге в нескольких шагах от меня действительно мелькнуло что-то похожее на змею. Я охнула, попятилась, хотела завизжать, но передумала. Подумаешь — пресмыкающееся! Главное, не головорез, охотящийся за моей сумкой, и не психопат, готовый наведаться в мою комнату, когда засну. Сделав глубокий вдох, собралась с силами, двинулась было дальше, но кусты зашевелились вновь и на дорогу выползло... нечто.

— Это уже не смешно! — вполголоса возмутилась я.

Вспомнив про функцию освещения на андроиде, поводила пальцем по экрану и невольно прищурилась, когда на дорогу вырвался луч света. Выползшее нечто тоже было не в восторге. Оно закопошилось, и до меня донеслось недовольное ворчание. Может, заблудившийся котёнок? Я направила на копошащееся существо свет и, тут же присев на корточки, умилилась:

— Да это же ёжик! Какой хорошенький!

Ёжик, довольно крупный и действительно очень хорошенький, злобно фыркал и морщился от света но, как ни странно, не пытался убежать.

— Как ты здесь оказался, малыш? — ласково поинтересовалась я.

— Какой я тебе "малыш"! — вдруг рявкнул ёжик низким голосом. — И убери наконец эту дрянь! За каким жуком светишь мне в глаза?

Я остолбенела. Потом всё-таки завизжала, попыталась подняться на ноги, но не удержалась, упала, обо что-то ударилась и провалилась в темноту…

***

— Так и знал, от этого племени — одни неприятности! И дёрнуло же их собирать претенденток отовсюду... Тех, что уже нашёл, вполне бы хватило! Эй, поднимайся! Сколько можно прикидываться дохлым дождевым червем!

Я напряглась, выжидая. Неужели обращаются ко мне? И кто обращается? Голос вроде незнаком...

— Не делай вид, будто не слышишь! Прекрасно вижу — уже очнулась, — что-то ткнулось мне в бок.

Я поморщилась, приоткрыла глаза и, завизжав, вскочила на ноги. Прямо передо мной возвышался ЁЖ... величиной с тягловую лошадь.

— Чего орёшь? — возмутился он. — Хочешь всех фей перебудить?

— Как-ких фей? — выдавила я.

— Древесных, каких ещё! — ёж задрал острую морду вверх.

Я проследила за его взглядом и захотела снова грохнуться в обморок. Хотя почему "снова"? Конечно, я в обмороке сейчас, и всё это мне мерещится. За спиной покрытого колючками монстра — огромная ива с похожим на вход дуплом. Из дупла струится голубоватый свет, а в ветвях копошатся какие-то существа. Феи?! Надо мной — звёздное небо, вокруг — лес. Совсем не похоже на аллейку перед общагой, где мне повстречался миленький ёжик. Хотя на самом деле всё просто. Неделя выдалась нелёгкой — я подрабатывала в ресторане и постоянно подхватывала поздние смены, спала по три-четыре часа в сутки. От переутомления показалось, что ёжик со мной говорит. Я испугалась, неловко упала, ударилась головой, лежу на дорожке аллейки и, наверное, вижу этот морок. Бояться нечего — нужно лишь прийти в себя... как-нибудь.

— Долго будешь таращиться на небо? — грубоватый голос ежа-монстра вывел из ступора, я перевела на него взгляд.

— Ты вообще... что?

— В смысле "что"? — не понял он.

— Ты ведь — ёжик, которого я видела на дороге?

— Ёжик! Не вздумай назвать так кого-нибудь, особенно нашего принцепса. Название моего народа — эринацеус.

— Эрина... что? Какого ещё принцепса? И почему ты вдруг стал таким огромным?

Ёж закатил глаза и раздражённо дёрнул мокрым носом.

— Забыл, что общаюсь с представительницей самой отсталой группы разумных существ... Я не стал огромным. В нашем мире всё иначе, чем в вашем. Сейчас мы в Запределье, пройдём через этот портал — окажемся в наших землях...

— В землях ёжиков? — не выдержала я.

Он сверкнул глазами.

— Не называй нас "ёжиками"! Ведь только что объяснил! Мы — эринацеусы, потомки Великого Эринация.

— Ёжики с манией величия, — пробормотала я вполголоса, но мой собеседник это услышал. Поднявшись на задние лапы и став выше меня раза в полтора, прогремел:

— Ещё раз произнесёшь это слово, и я за себя не ручаюсь! Отправишься на отбор покалеченной!

Мне стало смешно, но весёлость испарилась, едва до меня дошёл смысл последней фразы.

— Ты сказал "отбор"? Какой отбор? — и, не веря в собственное предположение, выдохнула:

— Не невест же?

— А кого ещё? Горничных? — фыркнул он, снова опускаясь на четыре лапы.— Как раз собирался объяснить. Тебя избрали в претендентки...

— Отбор невест? — перебила я. — К принцу ёж... эринацеев? Ты издеваешься?

— О боги Изумрудной Бездны! — ёж покрутил головой, и колючки его зашуршали. — Уже чувствую, как с меня снимают кожу... И всё из-за этого убогого существа!

— Ну, с меня хватит! — разозлилась я. — Мало того, что моё бессознательное тело валяется на дорожке перед общежитием и, очевидно, никто его до сих пор не нашёл. Так ещё в моём же бреду меня называет убогой какой-то ёж!

Наверное, он собирался меня стукнуть — уже занёс лапу. Но я, проскользнув под ней, с силой шлёпнула ладонью по колючкам. Если это — сон, воображаемая боль точно вернёт к действительности! Боль получилась не воображаемой, а очень даже реальной. Я, не сдержавшись, завопила, и мой вопль подхватили множество тоненьких голосов. Видимо, всё-таки разбудила "фей". Но сейчас было не до этого. Из глаз брызнули слёзы, а из проколов на коже — кровь.

— Ты спятила?.. — ёж смотрел на меня округлившимися глазёнками, забыв опустить лапу. — Не собирался я тебя калечить, просто пугал — обычно этого достаточно.

— Почему я всё ещё здесь? Почему не просыпаюсь? — взвыла я.

— Как ты можешь проснуться, если не спишь?

— Мне это мерещится! — всхлипывала я. — Читала книгу про отбор невест для повелителя драконов, ударилась головой, вот и привиделось! Но почему не смогла проснуться, поранившись во сне? В "Кошмаре на улице Вязов" это срабатывало! Может... а вдруг я умерла?!

Казалось, ёж растерялся окончательно, даже слегка попятился. Потом потоптался на месте, крутанулся вокруг своей оси, что-то бормоча про недостаток времени и собственную раннюю кончину по моей вине, потом решительно повернулся ко мне.

— Как твоё имя, человеческое созданье?

— Что? — я вытерла глаза.

— Тебя ведь как-то зовут?

— Дейенерис Таргариен!— огрызнулась я.

— Ужасное имя, придётся выбрать другое, — фыркнул он. — Моё имя — Ээрикки. Я советник августа Антониуса Квинта. Его эдинственный сын, принцепс Гилберт, достиг совершеннолетия, и ему нужна невеста. По традиции её выбирают из представительниц всех миров, в том числе и мира людей. Но человеческие девушки всегда отсеиваются в самом начале — очень уж бестолковая раса. Поэтому всё, что от тебя требуется, пойти со мной и сделать вид, что борешься за сердце нашего принцепса.

— А потом? — вырвалось у меня.

— Верну тебя на ту самую аллею.

— Вернёшь и всё? А как же... я что, не должна победить?

Из-под иголок раздалось хрюканье — мой новый знакомый смеялся.

— Победить? Ты?! Хотелось бы мне на это посмотреть!

— Странно, в царстве драконов победа всегда — обязательное условие возвращения домой, — вспомнила я наполовину прочитанную книгу.

— В каком ещё царстве драконов? — удивился Ээрикки. — Имеешь в виду ящериц? Не бывает у них отборов. Они откладывают яйца, какие тут невесты?

— Драконов, а не ящериц! — раздражённо поправила я.

— И в чём разница?

— Ну... — я замялась.

Действительно — в чём?

— У драконов — крылья, они летают, плюются огнём... или льдом... В смысле, повелевают стихиями огня или льда. Но могут превращаться в людей и... им нужны девственницы... в качестве будущих жён...

Я сконфуженно замолчала, понимая, какой несу бред. Летающие, плюющиеся стихиями ящерицы, которые женятся на девственницах... Ээрикки сокрушённо вздохнул.

— Окажешь мне услугу? Когда тебя представят принцепсу, не говори ничего. Может, тогда они не поймут, что ты — полоумная, и мне всё же удастся сохранить иголки. А теперь идём, и так задержались!

Развернувшись, он потрусил к светящемуся дуплу ивы, но, обнаружив, что я за ним не последовала, снова вздохнул.

— Что за напасть... Прошлые из их мира были вздорными, глупыми, истеричными, апатичными, наглыми, но эта... — он обречённо повернулся от дупла. — Ведь пообещал вернуть тебя обратно, как только отсеют на отборе. Так чего ещё ты ждёшь, Дейенерис Таргариен?

Я прыснула со смеху, услышав произнесённое ежом имя грозной Матери Драконов из "Игры Престолов". Надо было всё же представиться другим именем.

— Точно полоумная, — покачал головой Ээрикки. — Но, надеюсь, поймёшь. Сейчас ты — в Запределье. Выбраться отсюда без моей помощи не сможешь. Не последуешь за мной — вообще не вернёшься на свою "дорожку перед общежитием". Последуешь — будешь дома через... какое-то время. Выбор за тобой!

Как если бы он был! Но я попыталась прояснить ситуацию.

— "Через какое-то время"? Какое?

— Откуда я знаю? Отборы всегда проводят по-разному.

— Так сколько их вообще было?

— Тебе какая разница! Идёшь в конце концов или нет?

Сузив глаза, я бочком подошла к нему ближе.

— Я не девственница.

Ээрикки заявление явно удивило.

— А мне-то что за дело?

— Мне почти двадцать.

— Я что, спрашивал?

— Многие говорят, я — слишком худая.

— Никто не собирается тебя есть!

— Считаешь меня красивой?

— Вот ещё! — фыркнул он, всё больше недоумевая.

— Тогда почему я?

Ээрикки устало опустился на задние лапки и вздохнул так тяжко, будто на его колючки взвалили все яблоки мира.

— Если скажу, пойдёшь со мной в Эринастаний?

— Ваша столица?

Он кивнул.

— Допустим, пойду.

— Как я уже говорил, в отборе участвуют все расы — такова традиция. Девушек отбирают самым тщательным образом. Они должны быть умны, образованы, красивы... критериев много. Это и понятно — победительница становится спутницей наследника престола, а впослeдствии — правительницей наших земель. Но человеческая раса — самая... неблагополучная. Претенденток из вашего мира призывают только из уважения к традиции, внимания им уделяется очень мало и... в общем, организацией отборов всегда занимался мой отец. Обязанность эта почётная, передающаяся по наследству. После кончины отца она перешла ко мне. Это мой первый отбор и я... забыл выбрать претендентку из вашей расы. Поэтому пришлось караулить в первом попавшемся месте первую встречную...

— Не продолжай!

Думала, хуже быть не может, но ошиблась. Мало того, что торчу невесть где в компании говорящего ежа, так ещё и попала сюда просто потому что оказалась "первой встречной"!

— Ну вот, рассказал! — Ээрикки бодро подскочил. — Теперь идём! Ещё нужно привести тебя в порядок, а времени нет совсем!

— И что будет, если ты не представишь претендентку из "самой неблагополучной расы"? — я сложила на груди руки.

— Меня накажут, мой род будет опозорен, а ты останешься здесь до конца своих дней. Идём! — и, уже не оглядываясь, шагнул в голубоватый свет дупла.

Поколебавшись, я двинулась за ним. В душе ещё теплились остатки надежды, что это — всё-таки морок, и яркий свет окажет действие, которое я ожидала от боли — поможет очнуться. Но надежда снова не оправдалась. Шагнув вслед за Ээрикки, я будто погрузилась в светящийся фосфорическим светом кисель. Хотела завопить от возмущения — колючий грубиян мог бы и предупредить, но "кисель" сомкнулся над головой, и я будто подавилась вакуумом — не могла ни дышать, ни кричать. Меня охватил страх удушья, я беспорядочно задёргала руками и ногами, и моё тело будто подхватил вихрь, крутанул раз, другой, третий. Я барахталась, как личинка в гнилом плоде, пока что-то не обхватило поперёк туловища и не поволокло... куда-то, а потом брякнуло обо что-то твёрдое. Отдалённый шум, тоненький визг, чей-то голос... Вроде бы повторяют одну и ту же фразу:

— Дай мне лис... Дай мне лис... Дай мне лис...

Я попыталась вздохнуть — успешно. Пошевелила рукой — вроде не сломана. Открыла глаза... Надо мной — ярко-зелёная листва высоченных деревьев, а в ушах — настойчивое требование:

— Дай мне лис!

— Каких ещё лис... — пробормотала я.

— Ты спятила окончательно?

Я растерянно поморгала, приподнялась на локтях. Кости действительно целы, я валяюсь на траве посреди какой-то поляны, а рядом, недовольно дёргая носом, стоит Ээрикки.

— Я сказал: Дейенерис. При чём тут лисы?

— А визжал кто? Феи?

— Лисы, — хмыкнул он.

— В смысле...

— В смысле ты! Хорошо, что не родился хемиечинусом[2], иначе бы оглох!

— Не родился кем? — не поняла я.

— Низшим. Они рождаются с атавистическим отклонением в виде больших ушей.

— Ушастые ежи? Какое же это отклонение? Это просто... — но закончить фразу не успела.

Ээрикки с удивительной ловкостью подцепил лапой валявшийся рядом жёлудь и запустил им в меня. Я настолько не ожидала нападения, что даже не подумала увернуться, и жёлудь больно стукнул по лбу.

— Спятил?! — взвизгнув, я схватилась за ушибленное место. — Теперь будет синяк!

Ээрикки чуть не ткнулся носом мне в лицо.

— Сколько раз повторять? Мы — не ежи! Мы...

— ...эринацеи, уже поняла.

— Эринацеусы, — Ээрикки даже топнул лапкой.

— Как скажешь, — поднявшись на ноги, я раздражённо смахнула грязь с джинсов. — Что не так с ёжиками? По-моему, название милое.

— Милое! — с издёвкой фыркнул Ээрикки. — Мы — воины. Нашла милашек!

— Воины? Вы?

Забыв про ноющий лоб, расхохоталась... и едва увернулась от нового жёлудя, запущенного рассвирепевшим Ээрикки.

— Клянусь личинками, нужно было позволить Бездне тебя поглотить! — возмутился он.

— А она что, пыталась?

— Кто?

— Бездна.

Ээрикки посмотрел на меня, как на умалишённую и пояснил:

— Бездна — обитель наших врагов, а не живое существо.

— У вас есть враги? — удивилась я. — И кто? Белочки?

И снова Ээрикки устремил на меня взгляд отчаявшегося психиатра при виде безнадёжного пациента.

— Випераберусы[3].

— Ну и название... И что это?

Ээрикки закатил глаза.

— Серпентусы[4].

Я развела руками.

— Змеи! — раздражённо отрезал он. — Ну и бестолковая! Идём!

И, развернувшись, затопал вглубь чащи. Я заторопилась следом.

— Вы с ними воюете?

— Да.

— С помощью магии?

— Кроме всего прочего.

— И у них есть магия?

— Конечно.

— Магия Бездны?

— Откуда ты знаешь?

— В каждом волшебном мире есть своя Бездна и своя Maгия Бездны, — пожала я плечами. — А где мои пончики?

— Какие пончики? — Ээрикки подозрительно покосился на меня из-под колючек.

— Ну, чтобы и у меня появились магические способности. Обычно "попавшему" в чужой мир дают съесть что-то вроде пирожков — это помогает приобщиться к местной ауре. Иногда пирожки разного цвета и нужно выбрать один. Вообще-то, это идея из "Матрицы", только там были таблетки...

— Что ты несёшь? — ёж даже остановился. — Какие пирожки, какие пончики, какие таблетки?

— Но заговорам-то каким-нибудь обучите?

— Тебя что, учиться сюда позвали? — фыркнул он.

— Спасибо, что хотя бы не в телешоу участвовать! — съязвила я.

— Каком ещё телешоу?

— По отбору невест, каком ещё?

Рот Ээрикки приоткрылся, он явно собирался что-то сказать. Но тут же передумал, тяжко вздохнул и затопал дальше, что-то бормоча про обречённость человечества, как вида, и намерении просить августа в будущем отказаться от претенденток из этой безнадёжной расы. Через какое-то время он, правда, затих, но тишина, нарушаемая лишь его сопением и шелестом ветра, действовала мне на нервы. А, когда нервничаю, я склонна к многоречивости, поэтому очень скоро подала голос снова.

— Ты сказал, меня едва не поглотила Бездна?

— Да, потому что ты начала дёргаться, как одержимая. Вела бы себя спокойнее, ничего бы не произошло.

— Надо было предупредить, — хмыкнула я. — А как ты меня удержал? Мне померещилось, будто меня держали руками, но это ведь...

— Какие руки! Зубами! — отрезал Ээрикки и потрусил к ближайшим кустам. — Пришли!

Несколько яростных взмахов носом — и кусты, оказавшиеся простой кучей веток, разлетелись по сторонам, "обнажив" широченный пень с выжженными на нём закорючками.

— Это — вход в вашу столицу? — не поверила я.

— Во дворец, — буркнул ёж. — Не хватало ещё водить тебя по городу!

Ловко вскочив на запылённую поверхность, он дёрнул носом.

— Становись. Не двигайся. И лучше закрой глаза. Когда скажу — откроешь.

Заинтригованная, я шагнула на пень.

— Это как телепортация через туалет в "Гарри Поттере"? Интересно!

Ээрикки обречённо опустил голову.

— Прости, отец. Позор нашего рода неотвратим, и навлёк его я, связавшись с этой вырождающейся расой...

— Мы не вырожд... — возмутилась было я, но закорючки на поверхности пня вдруг вспыхнули ярко-зелёным светом, и меня рвануло вниз.

[1]Nächste Halt: Essen Kray Süd (немецк.) — следующая остановка: Эссен Край Зюд.

[2]Хемиечинус — от лат. hemiechinus auritus, ушастый ёж.

[3]Випераберус — от лат. vipera berus, гадюка обыкновенная.

[4]Серпентус — от лат. Serpentes, змея.

В этот раз я вела себя спокойно и ни разу не дёрнулась — может, потому что не успела. Падение было мгновенным, и вот я уже лежу, распластавшись, на... ковре. А рядом — сильно недовольный Ээрикки.

— Что? — я потёрла локоть — ушибла его, несмотря на мягкость ковра. — Ведь не дёргалась...

— Нашла чем гордиться! Сказал: не открывай глаза, пока не разрешу. А ты...

— А я их вообще не закрывала, — я поднялась на ноги, осматриваясь. — Да и зачем было?

— Проверить, способна ли ты проявить послушание!

— Сказал бы, я бы подчинилась. Так значит это — ваш замок?

— Дворец, — буркнул Ээрикки. — Его подвал. Идём!

Как ни странно, было относительно светло, несмотря на отсутствие окон. Кое-где в стенах я рассмотрела светящиеся шарики.

— Это что, электрические лампочки? Не думала, что у вас...

— Это плесень, — отрезал Ээрикки. — Помолчи хотя бы сейчас, мне нужно сосредоточиться.

— Для чего?

— Чтобы придумать, как объяснить твою ущербность! Ответственность за вменяемость претенденток лежит на мне. А тому, что я "выбрал" тебя, оправдания нет.

— Почему же нет? Покайся, что забыл про нашу расу и выбрал первую встречную, — съехидничала я.

— И это должно мне помочь? — Ээрикки раздражённо тряхнул колючками. — Не забывай, обещание вернуть тебя обратно дал я. Нет меня — нет обещания! — и яростно потрусил к гигантской растрескавшейсе коряге, торчавшей из пола до самого потолка.

— А что обычно происходит с отсеянными претендентками?

— Лучшие становятся жёнами приближённых нашего правителя. Те, что похуже — наложницами простых воинов или работают на кухне.

— И домой не возвращается никто?!

— Тш-ш, не вопи! — остановившись перед корягой, ёж поднялся на задние лапки. — Иногда возвращаются, если им совсем не находят применения. Но это происходит не сразу — никому нет дела до отсеянного товара.

О таком повороте я не подумала. Ещё не хватало стать наложницей какого-нибудь ушастого ежа или вкалывать на кухне — варить жуков и личинок! Ээрикки навалился на корягу, и она со скрипом подалась, открыв проход.

— А если я постараюсь вести себя разумно?

Ёж смерил меня уничижительным взглядом и вдруг захрюкал, подрагивая колючками.

— Ты что, смеёшься?! — возмутилась я.

— Чтобы не заплакать! — он оборвал хрюканье и строго воззрился на меня. — Сделаем так: ты говоришь только фразы вроде "да, нет, спасибо и очень любезно" — позже дам точный список. Ведёшь себя тихо, с другими претендентками не ссоришься. Просто ждёшь, пока тебя отсеют — это произойдёт быстро, тогда я тихонько проведу тебя к порталу, и ты вернёшься домой.

— Идёт! — я протянула ему руку.

Ээрикки подозрительно покосился на неё, понюхал и лизнул, но тут же скривился. А я вздрогнув от неожиданности, брезгливо вытерла ладонь о джинсы.

— Ты что?..

— А зачем ты сунула её мне под нос? Брр, ну и вкус!

— Я не предлагала её есть! Нужно было подать мне лапу. Это вроде соглашения — так делают в моём мире.

— Соглашение! — Ээрикки крутанул головой и сплюнул. — Теперь этот вкус будет преследовать меня вечно. Ну как объяснить, почему я выбрал это безумное существо?

И, продолжая бормотать, проскользнул в проход. Я поспешила следом, и друг за другом мы вырвались в арочный коридор, так же освещённый плесенью, как и подвал. Стены — из камня, но будто перевитые корнями.

— Мы так глубоко под землёй?

Ээрикки чуть замедлил шаг и недоумевающе покосился на меня.

— Стены пробили корни деревьев, значит это не на поверхности, — пояснила я свою мысль. — Интересно, все претендентки вошли во дворец с "чёрного входа"?

— Некоторых доставили связанными с кляпом во рту, — огрызнулся Ээрикки.

— Пообщавшись с тобой, в это не трудно поверить, — парировала я. — Уже придумал, как оправдать моё участие в отборе?

Ёж только угрюмо засопел.

— По каким критериям отбираются конкурсантки?

— Претендентки, — буркнул он. — Говорил же, критериев много.

— Ну основные-то есть? Что там, ум, красота, грация...

— Воспитание, хорошие манеры, — с издёвкой добавил он.

— Отсутствие родинок?

И снова взгляд, будто мой собеседник удивляется, как у меня хватает ума дышать.

— В Древнем Китае для императора отбирали девушек, у которых совсем нет родинок, потому что считалось...

— Мне нет дела ни до вашего императора, ни до его девушек! — взорвался Ээрикки. — И критерии отбора ничем не помогут, потому что ты не соответствуешь ни одному!

— Незачем так злиться. Тебе не говорили, ты плюёшься, когда кричишь, — я демонстративно вытерла щёку.

А Ээрикки, жалобно пискнув, потрусил по казавшемуся бесконечным коридору дальше. Я попыталась вспомнить, чем "взяла" оказавшаяся на моём месте девица в романе про драконов. Вела она себя, как базарная торговка, хотя по сюжету, видимо, должна была искриться остроумием. Ума, судя по репликам, которыми она обменивалась с властным героем-драконом, в её роду не было вообще ни у кого. Красотой вроде тоже не блистала, хотя периодически пялилась в зеркало, чтобы лишний раз умилиться, как это она такая невзрачная привлекла внимание такого шикарного самца и половины его двора — синдром Беллы из "Сумерек". Я не считала себя невзрачной. Так может...

— Послушай, Ээрикки, — впервые обратилась к нему по имени, и ёж настороженно повернул ко мне острую морду. — Думаю, единственный способ оправдать моё присутствие — убедить начальство, что ты посчитал меня красивой.

Ёж поперхнулся слюной и споткнулся всеми четырьмя лапками одновременно. Не знаю, как удержался от падения, но заговорил не сразу, издавая странные похожие на кашель звуки.

— Извини, — я обежала вокруг него, пытаясь найти голову. — Хлопнула бы по спине, но боюсь уколоться. А с чего, собственно, такая реакция? Вкусы у всех разные, я же не заставляю тебя на мне жениться!

Ежа сотряс новый приступ кашля.

— Этого... ещё не... хватало! — прохрипел он, силясь отдышаться.

— Между прочим, по законам жанра, ты должен в меня влюбиться, — ехидно добавила я.

Ээрикки посмотрел на меня почти с ужасом.

— Что?..

— Это называется "от ненависти до любви" — всегда так происходит...

— Где? — оборвал он. — В царстве ящериц?

— Драконов. Ну так что?

— О милосердные предки... — тихо запричитал Ээрикки и, обогнув меня, понёсся по коридору.

Никогда бы не подумала, что ёжик может развить такую скорость — я за ним едва поспевала, тем более, что коридор шёл вверх. Но вскоре плесень на стенах заменили факелы. Корней, теснящих каменную кладку, стало меньше, коридор — шире, и идти было легче — пол выровнялся. А в воздухе появились мерцающие зеленоватые огоньки.

— Это же... светлячки? — я перевела дух — от бега сбивалось дыхание. — Или феи?

— Комары, — буркнул Ээрикки.

— Просто спросила, — обиженно дёрнула я плечами. — Вы ведь их едите? А здесь, наверное, держите, чтобы они оставались свежими? Потом ловите — и в суп.

Ээрикки остановился так резко, что едва на него не налетела.

— Мы не едим светлячков. Они здесь — для освещения, а не для супа. А сейчас, пожалуйста, не говори ничего. Мы приблизились к месту, где тебя могут услышать, — и двинулся вперёд.

Не потрусил, как прежде, а зашагал, величаво перебирая лапками. И очень скоро я поняла причину. Коридор сделал резкий поворот, и перед нами выросла высоченная окованная железом дверь... перед которой резались в карты два ушастых ежа. Оба были так увлечены игрой, что не сразу заметили нас. А, заметив, тут же испуганно подскочили и, встав на задние лапы, хором отчеканили:

— Сарторий Ээрикки!

Я смотрела на них, приоткрыв рот. На ушастиках были широкие золочённые пояса, браслеты и сапожки из змеиной кожи. Ээрикки смерил их высокомерным взглядом и что-то повелительно заговорил на непонятном, но знакомом языке. Они, в свою очередь вежливо отвечали, и я, узнав язык, с трудом сдержала возглас удивления. Беседа Ээрикки со стражниками закончилась быстро, они услужливо распахнули дверь, мы вошли в просторный зал, и дверь за нами захлопнулась. А я повернулась к Ээрикки.

— Латынь?! Вы говорите на языке римлян?..

В книжице про драконов стараниями автора все, включая прекрасную деву, аристократию драконовского двора и самого чешуйчатого венценосца, изъяснялись на уровне торгашей на рынке. А тут — латынь!

— Мы говорим на всех человеческих языках, — снисходительно пояснил он. — Но этот — официальный, на нём изъясняются аристократы.

— Ёжики, говорящие на латыни... — ошеломлённо пробормотала я и тут же, поймав взгляд Ээрикки извинилась:

— Прости — эринацеи... усы, я помню!

Он обречённо вздохнул и покачал головой.

— Сейчас сюда придут, чтобы подготовить тебя к завтрашнему показу. Это — самая официальная часть отбора, когда все претендентки представляются правящей семье. К счастью, личное знакомство не предусмотрено, поэтому всё, что от тебя требуется — следовать указаниям устроителей показа и молчать. Пожалуйста, ради собственного и моего блага, не открывай рот. Не говори ни про какие пончики, фей или суп из них — ничего! А я постараюсь пробраться к тебе после...

— Постараешься? — всполошилась я. — Ты что, оставляешь меня на произвол судьбы?

— Не буду же я постоянно находиться возле тебя! Это может быть неверно истолковано.

— Тем лучше! Тогда меня быстрее отсеют, ведь так?

— Нет, не так, — Ээрикки подозрительно прищурился. — Ты о чём сейчас подумала?

— Ну, — я развела руками. — Если всё время крутишься возле одной из претенденток, значит, к ней не равнодушен. Её заподозрят в неверности потенциальному жениху и...

— С ума сошла? — Ээрикки тряхнул всеми своими ключками одновременно. — Я совсем не это имел в виду! Могут предположить, я содействую твоей победе в отборе для каких-то своих целей! А ты... надо же додуматься!

И, возмущённо засопев, потопал к двери, ведущей, по всей видимости, вглубь дворца.

— Не появишься завтра, всем расскажу, что попала сюда случайно! — крикнула я ему вслед.

Ээрикки полуобернулся от двери.

— Появлюсь! Но, если узнаю, что болтаешь лишнее, скормлю випераберусам! — и скользнул за порог.

***

Удаляющийся топот, скрип двери где-то в отдалении. И что теперь? В драконском романе будущую избранницу правителя не оставляли в одиночестве. Дракон буквально не давал ей прохода, а она делала вид, что её это сильно раздражает. Я представила похожую ситуацию в отношении себя и принца ёжиков и расхохоталась. Может, Ээрикки прав, и я действительно сумасшедшая? Стою посреди зала во дворце говорящих на латыни ёжиков, жду пока меня представят местной королевской семье и — хохочу во всё горло!

— Домина[1], — робкий голосок, раздавшийся из-за спины, заставил подскочить.

В нескольких шагах от меня стояло... существо. Оно было худеньким, одетым, как Тауриэль из "Хоббита", с длинными золотистыми волосами и... гусиными лапками вместо ног.

— Я — Туэ, — представилось оно. — Отведу тебя в твои покои.

— У меня будут свои покои? — справившись со столбняком, пробормотала я.

— Конечно. Следуй за мной.

Я почти не обращала внимания на обстановку, словно под гипнозом наблюдая, как Туэ перебирает перепончатыми лапками — шлёп-шлёп, шлёп-шлёп... и наконец не выдержала.

— Они — настоящие?

Существо обернулось.

— Волосы?

— Лапки... то есть... ноги... — я кашлянула, понимая, что, вероятно, перехожу границы вежливости.

Существо опустило глаза и покраснело.

— А... да, настоящие. Чаще меня спрашивают про волосы, поэтому... — и зашлёпало дальше.

Подошло к какой-то неказистой на вид двери и распахнуло её передо мной.

— Вот и твои покои, домина.

Я зашла внутрь и обомлела. "Покои" были просторными, с высокими окнами, сейчас задвинутыми ставнями, пушистыми коврами зелёного цвета, мебелью, будто из антикварного магазина, и… гигантским постером Джастина Бибера, таращившегося на меня со стены.

— Это... что? — выдавила я.

По лицу Туэ мелькнуло недоумение.

— Известный гистрион[2] вашего мира.

— Кто?..

— Любимец всех. Тот, кто развлекает. Чтобы ты чувствовала себя в нашем мире как дома.

— С этим на моей стене?

Существо вздохнуло.

— По словам Тайта, тебе должно понравится. Такое украшает стены во многих человеческих жилищах. Правда, в некоторых было другое лицо — со странными глазами и светом, исходящим от кожи...

— Эдвард из "Сумерек"? — не поверила я.

— Не знаю. Но у него были непричёсанные волосы, и Тайту не понравилось. А ещё был...

— Ладно, неважно, — махнула я рукой. — Спасибо на том, что не повесили Робби Уильямса или ещё какое-нибудь ископаемое. Очень хочу есть и в душ!

Существо просияло улыбкой, кивнуло и, сунув два пальца в рот, свистнуло так, что у меня заложило уши. И, словно по волшебству, рядом с ним возникло другое такое же существо, правда, с короткими волосами, отливавшими рыжиной.

— Salve[3], братишка! — приветствовало оно Туэ и вежливо улыбнулось мне. — Я — Тайт, домина.

— "Братишка"? — опешила я. — Ты — мальчик?

— Не знаю, — глаза Туэ стыдливо опустились. — Мы ещё не разобрались.

— В смысле... как?

— Я хочу, чтобы мы были братьями, — пояснил Тайт. — Но Туэ умудрился отрастить волосы, которыми все восхищаются, и уже не уверен, кем хочет стать.

— То есть как это "хочет"? А... кто вы сейчас?

"Братья" переглянулись. По их личикам мелькнуло снисхождение, смешанное с жалостью.

— Мы — ово, и не имеем пола, пока не достигнем половозрелости, — заявил более бойкий Тайт. — Кем стать, решаем сами.

— Вы что, родом из Швеции? — пробормотала я.

Как-то подруга, живущая в Стокгольме, рассказывала о законе, обсуждаемом шведским правительством: не "подчёркивать" пол детей, одевать их нейтрально, пока они не станут взрослыми и сами решат, кем хотят быть.

— Что такое Швеция? — робко спросил Туэ.

Тайт закатил глаза.

— Он редко отсюда выбирается и очень невежествен. Прости его. Швеция — страна в человеческом мире, глупыш! Нет, мы родом не оттуда. Я распоряжусь насчёт трапезы. Что ты хочешь? Гамбургер? Пиццу? Можем сделать спагетти, гуляш или суши.

Я оторопело приоткрыла рот.

— Вот это выбор... Ты действительно часто бываешь в нашем мире. А салат можно? Гуляш тоже сойдёт.

— Конечно. Только вот напитки... — он замялся. — Мы не можем пить столько алкоголя, сколько потребляет ваша раса. Поэтому на выбор только эль или вода.

— Не вся наша раса потребляет много алкоголя! — возмутилась я.

Мало того, что многие немцы считали, будто у меня по венам струится водка, так ещё и это бесполое гуселапое существо делает недвусмысленные намёки! Но существо как будто испугалось и впервые с начала разговора опустило глаза:

— Прости, я ничего не имел в виду. Еду сейчас принесут, а сильфиды позаботятся о купании.

— Сильфиды?

— Они отвечают за купальни во дворце. Хочешь, Туэ пока останется и развлечёт тебя? Он неплохо поёт, когда не фальшивит! — и, тоненько хихикнув, существо растворилось в воздухе.

— Я не люблю петь, — тихо проговорил Туэ. — Брат всегда надо мной подшучивает.

— Все братья так поступают, — улыбнулась я. — Но почему мне прислуживаете вы, а не ёж... эринацеусы?

На лице Туэ отразился такой ужас, что я испугалась, он грохнется в обморок.

— Доминусы[4]? — прошептал он. — Это — высшая раса. Раса воинов, они никому не прислуживают.

— Высшая раса? — я чуть не рассмеялась. — Кто же тогда низшая?

— Все остальные. Разве сарторий Ээрикки не рассказал тебе о наших порядках?

"Сарторий Ээрикки был слишком занят причитаниями о моей бестолковости", — подумала я, а вслух сказала:

— У него не было времени.

Туэ понимающе кивнул, запрыгнул на ближайшее кресло и, свесив лапки, голосом барда начал:

— Давным-давно Древние Боги создали наши миры и все расы в них. У каждой расы были своя сфера обитания и свой уклад. Большинство рас были довольны положением и мирно сосуществовали с соседями. Но некоторые посчитали, что достойны большего и начали забирать себе то, что принадлежало другим...

— Говоришь об американцах? — пошутила я, забираясь на соседнее кресло.

Туэ недоумевающе покосился на меня.

— Прости, — извинилась я. — Рассказывай дальше.

— Те, кого они притесняли, пытались обороняться, но это не помогало. Миры сотрясали войны, и Боги, опасаясь, что их творения истребят друг друга, вмешались и велели каждой расе выбрать одного — Избранного, самого достойного. Когда Избранных определили, они предстали на Суд Богов...

— Первый в мире "отбор невест", — съехидничала я, но, поймав взгляд Туэ, махнула рукой, чтобы он продолжал.

— Боги дали Избранным несколько заданий — чтобы испытать их силу, ловкость, ум, решимость и способность сострадать. А, когда задания были выполнены, каждый мир получил свою правящую расу. В мире рептилий это — випераберусы, в мире авесов[5] — люсцинии[6], в мире писцес[7]...

— Всё, что ты сейчас говоришь, для меня — набор звуков, — прервала его я. — Каким миром правят эринацеусы?

— Избранный из их числа — Эринаций оказался самым достойным из всех, поэтому эринацеусов поставили выше остальных рас и миров, кроме мира хомосов — вашего. Но с вашей расой что-то пошло не так с самого начала, от неё отказались даже Боги, поэтому...

— А почему эринацеусы воюют со змеями? — снова перебила я увлекшегося Туэ.

— Випераберусы завистливы и сами хотели владычествовать над всеми. Они начали затевать распри, пытаясь доказать, что они — сильнейшие...

— Точно американцы!

— ...и потерпели поражение. Сейчас затаились, но все знают: это — ненадолго.

— Невесело, — подвела я итог. — А что с невестами? Сколько их всего?

— О! — Туэ слегка зарделся. — Всего избранниц — двенадцать. Мне ещё не приходилось видеть столько красавиц сразу!

— Всё же ты — мальчик, — хихикнула я. — А как будет проходить церемония?

Но, прежде чем Туэ успел ответить, в дверь постучали, а потом она распахнулась, пропустив в мои "покои" целый зверинец. Чувствуя себя Белоснежкой из диснеевского мультика, я растерянно смотрела на кроликов, белочек, жучков... в тщетной попытке обнаружить хотя бы одно прямоходящее существо. И наконец дождалась. На прошествовавшей ко мне даме, перед которой расступилась вся суетившаяся вокруг живность, были роскошный наряд из бархата — в драконском романе бархат тоже был излюбленной тканью, головной убор из перьев и маска с правильными чертами, какие бывают только на масках. Приблизительно моего роста, она держалась так, будто была головы на три выше.

— Я — домина Чидике. А ты?

Снисхождение и презрение в её голосе меня задели. Поднявшись с кресла, я приосанилась и гордо отчеканила:

— Дейенерис Таргариен, Бурерожденная, из дома Андалов, Ройнаров и Первых Людей.

Кажется, дама стала ещё выше ростом, а её голос — ещё презрительнее.

— Имя слишком длинно. Рис будет вполне достаточно.

— Тогда уж Тарг, — хмыкнула я.

— Почему?

— Мне больше нравится.

Не сразу обратила внимание, что суматоха вокруг утихла. Зверушки уселись на задние лапки, насекомые как будто повисли в воздухе.

— Тарг — неблагозвучно, — снисходительно произнесла она. — Рис — единственное, что можно...

— Ты — любовница принцепса?

Фауна вокруг оживилась, Туэ в ужасе зажал ручонками рот, а дама от возмущения начала заикаться:

— Да как... как ты…

— Или его отца, — продолжала я, чувствуя себя Патриком Джейном из "Менталиста". — Заявилась сюда в бархате, ведёшь себя, как злая мачеха из "Белоснежки", на лице — маска... чтобы скрыть морщины? И тебя все боятся. Значит, несмотря на склочный характер, ты — у руля. А со склочным характером к рулю можно попасть только через постель — кроватус или как это у вас называется?

Свист рассекаемого воздуха — едва успела увернуться от её ладони, явно вознамерившейся оставить метку на моей щеке.

— Ты что, ополоумела?! — выпалила я.

Но дама уже застыла, словно изваяние, блеснула глазами из-под маски и процедила:

— Я отказываюсь общаться с этим несносным существом. Пусть ею занимается кто хочет! — и, развернувшись, выплыла из комнаты.

А следом "потекли" все зайчики, белочки и жучки. Остался только Туэ.

— Кажется, она разозлилась, — констатировала я, возвращаясь в кресло.

Туэ дёрнул лапками, поправил золотистые локоны и загадочно покосился на меня.

— Откуда ты узнала?

— Что?

— Что она — наложница нашего правителя?

— Серьёзно? — вырвалось у меня. — То есть... это же очевидно.

На самом деле в романе, уже ставшим для меня чем-то вроде справочника, будущую избранницу дракона постоянно донимала любовница... только я уже не помнила, самого дракона или его отца.

— Как теперь быть? — протянул Туэ. — Домина Чидике занимается всеми претендентками. Но она отказалась от тебя, это очень плохо.

Я вздохнула, представив ярость Ээрикки. Но ошиблась. Обозначение его состояния, как "ярость", было грандиозным преуменьшением…

[1] Домина — от лат. domina, госпожа.

[2] Гистрион — театральный актёр в Античном Риме.

[3] Salve — лат. приветствие.

[4] Доминус — от лат. dominus, господин. 

[5]Авесы — от лат. aves, птица.

[6]Люсцинии — от лат. luscinia соловей.

[7]Писцес — от лат. pisces рыба.

Казалось, вечер не закончится никогда... Мне принесли ужин. Но только я набросилась на дымящийся гуляш, Тайт, видимо, желая ещё больше раздразнить мой аппетит, сообщил, что блюдо — из мяса откормленного специальными кореньями крота. Я поперхнулась от неожиданности, и долго не могла откашляться, а потом так и не смогла заставить себя доесть "кушанье". Салат выглядел безобидно — по-крайней мере, в нём ничего не шевелилось. Тайт явно собирался и здесь "расхвалить" ингредиенты, но, опасаясь, что так и останусь голодной, я поспешно зажала руками уши и начала напевать мелодию из "Игры престолов". Опешивший в первый момент Тайт рассмеялся, заявил, что пою я ещё хуже, чем его брат, и больше не стал распространяться о составляющих салата. На десерт подали скользкую гадость, украшенную красненькими цветочками. Борясь с подступившей тошнотой, я поковыряла её деревянной ложкой — все приборы были из дерева.

— Это что, плесень с сахаром?

— Да, — просиял Тайт. — Очень питательно! Называется "Botrytis cinerea" — "Благородная гниль". Туэ её обожает!

Я с трудом подавила порыв расстаться со всем уже съеденным.

— Тогда с удовольствием поделюсь... точнее, отдам совсем...

— Правда? Спасибо! — до того притихший Туэ даже подпрыгнул от радости, его светлые глазёнки заблестели.

Тайт, вероятно, хотел возразить, но "братишка" уже вцепился в тарелку и начал с такой скоростью орудовать ложкой, что вмешательство стало бессмысленным.

Потом пришла очередь купания под надзором сильфид — духов воздуха, как назвал их Тайт, похожих на разноцветных толстеньких пчёлок с личиками херувимов. Почему духи воздуха вдруг оказались ответственными за купальни, оставалось для меня загадкой, пока Тайт не объяснил:

— Вообще-то, ундины заботятся о купальнях и воде, саламандры — о светильниках и огне на кухне, геномусы[1] — о королевских садах и огородах, а сильфиды — о чистоте и благоухании воздуха.[2] Но время от времени они меняются обязанностями.

— Зачем?..

— Так велят Мудрые.

— Ваш Парламент? По-моему, это глупость.

— Мудрые не подвластны глупости, — назидательно проговорил Тайт. — Раз они говорят, что это — полезно, значит, так и есть.

Я невольно подумала о мысленно затасканной драконовской книжице. Ведь кто-то очень "мудрый" опубликовал это! Так почему бы местным мудрецам и не задействовать духов воздуха в качестве спасателей Малибу? Мои опасения подтвердились, когда я вошла в отливавший зеленью "бассейн". Поскользнувшись невесть на чём — как оказалось, на щупальце осьминожка, в обязанности которого входило играть с посетителями — я стукнулась головой о бортик и, что называется "поплыла", как дохлая рыбёшка. Не знаю, чем бы всё закончилось, если бы не осьминожек. Как выяснилось, братья ово, несмотря на гусиные лапки, плавать не умели. А сильфиды — надежда утопающих — могли лишь виться над водой, как мухи над болотом, боясь подлететь ближе, чем на на три метра, и — вопить. Но осьминожек оказался на высоте! Обвив щупальцем лодыжку, он поднял меня над бассейном головой вниз и тряс до тех пор, пока я не уподобилась Харибде, "извергнув" из себя всю проглоченную воду. В довершение всех бед, от тряски у меня пошла носом кровь. Несколько капель попали в воду, вызвав дикий ажиотаж. Из воды валом повалили крабики и рыбки, похожие на Немо — ловко орудуя плавничками, как лапками, они даже обгоняли крабов. Подумать только, что скрывалось в мутно-зелёной глубине бассейна! А в воду с визгом школьников на выпускной вечеринке посыпались сущности, очень смахивавшие на летучих мышей. Но рассмотреть их не удалось. Осьминожек уже брякнул меня на пол возле бассейна, а сильфиды, продолжая вопить, подхватили под руки и потащили обратно в мои покои.

Мокрая, трясущаяся от холода, с кровоточащим носом, я поняла, где нахожусь, только когда меня, точно мешок с тряпьём, уронили на кровать. И тут же по подбородок закуталась в покрывало, раз или два промокнув им кровь. Сильфиды наконец перестали верещать и, окружив кровать со всех сторон, начали вполголоса решать, на кого свалить вину за приключившийся со мной инцидент. Перебрали всех, включая и вконец растерявшихся ово, беспомощно таращивших глазёнки. Но, когда дошли до спасшего меня осьминожка, дверь распахнулась. На пороге стоял Ээрикки. Таким я ёжика ещё не видела...

Во-первых, на лапках его были широкие, усыпанные драгоценными камнями браслеты. Во-вторых, на шее блестело массивное золотое украшение, наподобие кельтского торка. А в-третьих... он был в бешенстве. Сильфиды жалобно запричитали и ни с того ни с сего превратились в девчушек, похожих на фею-коротышку из "Питера Пэна". Братья-ово вовсе лишились дара речи — и не напрасно. Зарычав совсем не по-ежиному, Ээрикки подлетел к кровати, разметал сильфид, как струйку дыма, чуть не цапнул Туэ — Тайт буквально выдернул плечо брата из оскаленной пасти беснующегося ёжика. А, когда вся моя "свита", вопя на разные голоса, унеслась из комнаты, сарторий остановился напротив меня.

— Ты... болен бешенством? — клацнув зубами, поинтересовалась я. — Надеюсь, оно не передаётся со слюной? Помнишь, ты лизнул мне ладонь...

Ээрикки поднялся на задние лапки и бухнулся передними о кровать с такой силой, что со спинки посыпались палочники[3] — а я-то думала, она из дерева! Не удержалась от брезгливого возгласа, когда один упал мне на колени и, что-то недовольно буркнув, уполз под матрац. Но Ээрикки на палочников даже не глянул.

— Ты поняла хотя бы слово из того, о чём я просил?! — рявкнул он. — Ты — просто эпидемия! Стихийное бедствие! Какие чёрные духи послали тебя на треклятую дорожку именно в эту ночь?!

— Наверное, те же, что затуманили тебе память! Иначе не забыл бы выбрать "достойную" претендентку из нашей расы! — от злости и обиды я даже перестала дрожать.

— Речь сейчас не о том! Ты умудрилась настроить против себя домину Чидике!

— Не моя вина, что она стесняется своего положения!

— Какого положения? — насторожился Ээрикки.

— "Развлечения на стороне" вашего монарха, какого ещё?

— Ты... О, милосердные боги! — маленькие — признак аристократичности — уши Ээрикки жалобно опустились, а сам он как-то поник. — Не говори, что произнесла это вслух... при всех...

— Ну, не при всех, — резкая перемена от бешенства к подавленности слегка меня ошарашила. — Там и были-то только парочка кроликов и несколько грызунов... Насекомых вообще не считаю!

Возмущённое шипенье — из-под матраца высунулась голова палочника.

— Ты больше похож на веточку, чем на насекомое, так что не принимай на свой счёт, — утешила его я.

Палочник дёрнул усиками, издал звук, похожий на скрип, и снова нырнул под матрац.

— Не надейся, что останешься там на ночь! — на всякий случай предупредила я и тоненько взвизгнула, когда уже ободрившийся Ээрикки куснул меня за лодыжку. Через ткань покрывала укус был едва ощутим, но от неожиданности я сильно дёрнула ногой, заехав эринацеусу прямо в нос. Сарторий взвыл так, что палочник выпал из-под матраца и, прихрамывая, уполз в сторону шкафа. А сам сарторий опрокинулся навзничь и, дёрнув в воздухе унизанными браслетами лапками, замер в позе дохлого жука.

— Ээрикки! — всполошившись, я соскочила на пол. — Извини, не хотела! Ты слышишь? Ээрикки!

В голове тут же развернулся целый сценарий. Что, если я нечаянно прикончила высокопоставленного ёжика? Скрыть факт преступления не удастся — тело слишком большое, его никуда не спрячешь. Я предстану перед туземным судом. В отношении наказания за ёжикоубийство не стоит питать никаких иллюзий. Очень похоже, что проявлять милосердие здесь не привыкли, то есть мне наверняка суждено стать местным Уильямом Уоллесом. Только вот я точно не смогу держаться с таким же достоинством, как герой "Храброго сердца"! Представив, как поднимаюсь на эшафот, где меня ждёт мрачный ёж в колпаке палача и с орудиями пыток на расстоянии вытянутой лапы, мне стало совсем нехорошо.

— Ээрикки! — собиралась его пнуть, но во время вспомнила, что уколюсь, и просто обежала вокруг неподвижного тела

Откуда-то из средоточия иголок и шёрстки раздался слабый вздох. Ёжик был не только жив, но и в полном сознании: глаза открыты, из ноздри сочится кровь — совсем, как у меня!

— И кто сейчас прикидывается дохлым дождевым червем? Поднимайся! Не так уж и сильно я тебя приложила.

— Я заслужил гораздо худшего за то, что связался с тобой.... — голосом мученика заявил Ээрикки. — Теперь я покалечен, род мой будет опозорен, и мне в самом скором времени придётся умереть, так и не размножившись...

— По-моему, ты слишком драматизируешь, — присев рядом с ним на ковёр, я скрестила по-турецки ноги. — Если твой род на тебе прекратится, с какой стати переживать из-за его позора?

Ээрикки только застонал и беспомощно дёрнул лапками.

— Больно? — сочувственно вздохнула я.

Хотела промокнуть ему кровь покрывалом. Но, не успела протянуть руку, как Ээрикки крутанулся юлой, ловко приземлился на лапки и фыркнул с таким возмущением, что я мгновенно отдёрнула руку.

— Собиралась ко мне притронуться? — во внезапно окрепшем голосе послышались грозные нотки.

— Очень мне это надо! Просто хотела вытереть кровь. Выглядишь сейчас, как Тайлер Дёрден из "Бойцовского клуба".

— Не твоё дело! — огрызнулся он. — Это наименьшая из всех доставленных тобою еприятностей. Начинаю по-настоящему бояться выпускать тебя к остальным претенденткам!

— Если они такие же стервы, как эта твоя домина Чудике...

— Чидике!

— ... то сразу могу сказать — опасения не напрасны, — проигнорировала я его поправку. — Мало того, что меня постоянно муштрует... эринацеус, но всему же есть предел!

— О, боги! — снова простонал Ээрикки. — Против этого существа даже вы бессильны...

— Хороши боги! — хмыкнула я.

Ээрикки явно собирался меня осадить, даже вздёрнул мордочку, но вдруг замер, прислушиваясь. Что его насторожило, я поняла секундами позже — шаги в коридоре. Кто-то средне-тяжёлый прошёл мимо двери.

— И что? — поднявшись на ноги, я недоумённо развела руками

— Тш-ш, — тут же прошипел он. — Говорил же, мне нельзя здесь находиться!

— И вспомнил это только теперь? После того, как едва не загрыз ово и сильфид, находившихся в этой самой комнате?

— Они ничего не скажут, — дёрнул лапкой Ээрикки. — Сильфиды слишком глупы, ово — робки. Но остальные...

Он снова прислушался, потом повернулся ко мне и доверительно наклонил голову.

— Сделаем так. Может, и лучше, что домина Чидике от тебя отказалась — она бы с тобой всё равно не совладала. А у меня теперь есть все основания перепоручить тебя тому, кому я доверяю. Он немного не в себе, как и ты — с ним вы точно поладите. Зовут его Конан, пришлю его завтра — он поможет подготовиться к показу. Иногда первые претендентки отсеиваются сразу после демонстрации. Будем надеяться, это произойдёт с тобой.

— А уж я как надеюсь! Между прочим, послезавтра у меня важная лекция — нам скажут, какие темы будут...

— Интересно, когда я успел упомянуть, что хочу это знать? — с издёвкой перебил Ээрикки. — До того, как ты едва не вбила мне в голову мой собственный нос, или после?

— До чего же ты склочный! — я плотнее закуталась в покрывало. — И злопамятный! Мне, между прочим, досталось не меньше — я вообще чуть не утонула!

— Виновные будут наказаны, хотя, уверен, виновата ты. Но претенденток наказывать нельзя — что бы они ни выкинули, поэтому... О боги! Зачем я это сказал?

— И что? — не поняла я. — Думаешь, теперь разнесу весь ваш дворец?

— Этого я опасаюсь постоянно, — вздохнул он и, приосанившись, официальным тоном заявил:

— На этом я тебя оставлю. Доброй ночи, Дейенерис Таргариен. Удачи на завтрашнем показе! — и затопал к двери.

— Думала, ты надеешься, что меня отсеют как можно быстрее! — хмыкнула я ему в спину.

— Именно это я и имел в виду под "удачей"! — буркнул Ээрикки и исчез за дверью.

А я повалилась на кровать. Ну и денёк! И угораздило же меня возвращаться в общагу именно в тот момент, когда на дорожке поджидало... такое! Может, Ээрики прав — не иначе как злые духи расстарались! Кстати о духах... в комнате как будто стало темнее — словно кто-то притушил факелы. Но темнота — не абсолютная. Вероятно, из-за светящихся медуз, плавно парящих в воздухе. Ещё успела удивиться, что медузам делать в воздухе, а потом меня сморил сон...

[1]Геномусы — от лат. gēnomos, гномы. 

[2]Ундины, саламандры, геномы, сильфиды — духи стихий (воды, огня, земли и воздуха) в средневековой натурфилософии, оккультизме и алхимии.

[3]Палочник — насекомое, способное маскироваться под веточку или сучок.

— А ну-ка убирайтесь! — тоненький голосок прорвался словно сквозь туман.

Неужели Юлька вернулась из Праги? Из всех моих подруг только ей под силу набрать такие децибелы.

— Юль... — пробормотала я, приоткрывая глаза, и резко села на кровати, проснувшись окончательно,

Вокруг, словно почётный караул — парящие в воздухе медузы, которых я видела перед тем, как отключилась накануне. Только теперь они не светились — просто таращились на меня белёсыми немигающими глазками. А рядом — раздражённый Тайт и робко улыбающийся Туэ.

— Что за бестолковые создания! Чего вы здесь толпитесь? Пошли вон!

Тайт яростно замахал на них ручонками, и медузы нехотя поплыли к выходу. Туэ побежал распахнуть перед ними дверь.

— Что делают эти создания... в воздухе? — спросила я хриплым со сна голосом.

— Как — что? Они там живут. Это же — аурелиа аурита, их используют в качестве сонного зелья. Когда достигают половозрелости, они выпускают в воздух особые вещества, которые на большинство теплокровных действуют усыпляюще.

— И при этом светятся?

— Конечно, — подтвердил Тайт тоном, будто я только что усомнилась, что лёд — холодный.— Вообще, им давно пора убраться — ты не должна была столько спать, но... Поодиночке ауриты ещё что-то соображают, а когда их набирается больше двух, они бестолково кружатся на одном месте, пока их не прогонишь. Только посмотри на них!

Подобравшиеся к двери ауриты устроили настоящую потасовку, попытавшись выплыть в коридор одновременно. Одна или две, не удержавшись, шлёпнулись на пол — Туэ едва успел увернуться — а потом, жалобно причитая, удалились. Туэ уже закрыл дверь и вернулся к нам, а удаляющиеся горестные стенания всё ещё доносились из коридора.

— И кто же пригнал сюда целый табун этих тварей? — я спустила ноги с кровати и тут же испуганно их отдёрнула, услышав тоненький визг — чуть не наступила на устроившегося на ночь палочника.

— Извини, малыш, — теперь уже осторожно опустила ноги на ковёр.

— Прислал их сарторий Ээрикки. Вообще разведение аурит обходится недёшево и позволить их себе могут немногие, но для тебя он распорядился отобрать самых половозрелых. Сказал, тебе очень нужен отдых, и будет лучше, если ты заснёшь поскорее.

— Какая забота! — хмыкнула я.

Наверняка ёжик, опасаясь, что, прежде чем отойти ко сну, я всё же попытаюсь сровнять дворец с землёй, решил себя обезопасить и "обезвредил" меня с помощью этих воздухоплавающих.

— Сарторий действительно переживает за твоё благополучие, — подал голос до того молчавший Туэ. — То, что случилось вчера, очень его расстроило. Сильфиды наказаны...

— И поделом! Маленькие надоедливые…

Так и не придумала, какое обидное прозвище дать едва не угробившим меня сильфидам — дверь легко отворилась, пропустив в мои "покои" совершенно невероятное существо. Оно было худым, в длинной одежде со свисающими рукавами, из которых выглядывали сморщенные ладошки, больше похожие на птичьи лапки. А лицо! Вместо носа — обтянутый кожей клюв, вокруг глаз — меленькие пёстрые пёрышки, как у воробья, а сами глаза — круглые, золотистые, как у орла.

— Вижу, домина уже пробудилась, — мягко произнёс он, моргнув по-птичьи. — Я — Конан. Сарторий просил меня присмотреть за тобой. Ты ведь ещё не завтракала? Тогда нужно торопиться. У нас не так много времени, чтобы подготовиться к показу.

Я смотрела на него, приоткрыв рот. По манере речи — аристократ. По одежде — Варис из "Игры престолов". По имени — варвар из серии фильмов, прославивших Шварценеггера. А всё вместе — мой новый дрессировщик?..

— Прошу вас, малютки, — не дождавшись реакции от меня, новоявленный Шварценнегер обратился к братьям-ово. — Распорядитесь, чтобы завтрак поскорее принесли.

Ово недовольно переглянулись, Тайт с издёвкой фыркнул "Малютки!", но оба резво развернулись и заторопились прочь.

— Ну, вот мы и одни, — повернулся ко мне птицеклювый. — Рад знакомству.

— Ты... потомок Гора? — не придумав ничего лучшего выдала я.

— Кого?

— Египетское божество... чего-то там.

Он улыбнулся, на кожистом лице проступили морщины.

— Я — потомок других божеств, но сейчас речь не обо мне. Сарторий убеждён, тебя отсеют сразу после показа. Я здесь — чтобы убедить его в обратном.

— Это ещё зачем? Я не хочу побеждать в отборе!

— О победе никто и не говорит. Хотя я бы на тебя поставил, девушка-хомос.

— Поклонник "Голодных игр"? — проворчала я.

Похожими словами напутствовали Китнисс Эвердин, отправляя её на смертоубийственную арену.

— Это — забава в твоём мире? — мягко поинтересовался Конан.

Но я только махнула рукой. Торопливый топот возвестил о приближении завтрака или хотя бы вестей о нём. Братья-ово ворвались в "покои", будто за ними гнались.

— Всех претенденток собирают до показа! — выпалил Тайт.

— Завтрак будет общим! — вторил ему Туэ.

— Так распорядился принцепс Гилберт!

— Он тоже будет на завтраке!

— Хочет увидеть претенденток до кого, как их облачат в праздничные одежды!

— Иными словами, без "камуфляжа", — прервала я их речитатив. — Что ж, в осторожности ему не откажешь.

— Нужно отправляться немедленно! — пискнул Тайт. — Нельзя явиться в Зал Живота позже всех!

— Зал Живота? — хихикнула я.

— Мы успеем, — улыбнулся Конан. — А если и появимся позже всех — тем лучше. Распорядитесь принести сюда воду и полотенца, — и неторопливо выплыл из комнаты.

— Не люблю его! — фыркнул Тайт, едва за прицеклювым закрылась дверь.

— У него некрасивые волосы, — тихо добавил Туэ, поправляя свои локоны.

На самом деле волос у нового знакомого не было вообще — только мягкие на вид пёрышки на затылке.

— По-моему, он гораздо лучше этой стервы в бархате, — пожала я плечами.

Туэ непонимающе воззрился на меня.

— Она имеет в виду домину Чидике, — шёпотом пояснил брату Тайт. — "Стерва" — ругательство их мира. Что-то вроде нашего "гамадриад".

Я чуть не расхохоталась.

— Не знаю, что значит это слово, но вряд ли то, что имела в виду я.

Братья в одновременно хлопнули глазёнками. На языке Тайта явно вертелся вопрос, но в распахнувшуюся дверь ворвалась орда каких-то летучих существ. Их было так много и они передвигались с такой скоростью, я не успевала их рассмотреть. При этом существа непрерывно переговаривались между собой, договаривая фразы и даже слова друг за друга.

— Волосы сли...

— ...шком короткие...

— Щё...

— ..ки под...

— ...красить...

— Фигу...

— ...рка... сой..

— ...дёт... пла...

— ...тье подчерк...

— ...нёт талию...

Создаваемый ими гул мгновенно распространился по комнате, и я не выдержала. Зажала уши руками и, что было сил, взвизгнула:

— Замолчите все!!

Гул смолк, существа растерянно повисли в воздухе, с удивлением глядя на меня крошечными глазками. Величиной — немногим больше воробья. Все — с льняными локонами разной длины. В коричневых кафтанчиках и платьицах — значит, мальчики и девочки. За спиной — прозрачные крылышки, как у стрекоз.

— Кто вы такие? Эльфы или... корнуэльские пикси?

Убрала ладони от ушей и тотчас об этом пожалела. Существа заверещали с удвоенной энергией, видимо, накопленной за секунды молчания.

— Пик...

— си, какая...

— наглость! Пу...

— ..тать нас с...

— ...этим отребь...

— ...ем! Неслы...

— ...ханно!

— Стоп! Тишина! — снова повысила я голос. — Кто у вас главный?

Существа энергично зажестикулировали, а к моему носу вылетел тощенький мальчуган, чуть длиннее остальных.

— Salve! — он поклонился настолько вежливо, что это граничило с издёвкой. — Я — Баако. Хочешь говорить со мной?

— Да, и, если можно, только с тобой. Вы — эльфы?

— Мы препочитаем "ши", но в мире хомосов — твоём — нас чаще всего называют эльфами...

— НЕ пикси! — пискнул паренёк, висевший возле моего уха.

Баако тут же на него шикнул и, чуть приосанившись, продолжил:

— Мы не обижаемся. Хомосы — умственно ограниченная раса, и не в состоянии делать различий между уроженцами других миров.

— Вижу, "хомосы" у вас совсем не в чести, — вздохнула я. — Но, так и быть, прошу прощения за "пикси".

Со всех сторон послышался удовлетворённый ропот.

— Вы здесь, чтобы сделать меня красивой? — повторила я реплику Китнисс Эвердин из "Голодных игр".

— Они здесь, чтобы сделать тебя незабываемой, — донёсся из-за спины тихий голос.

Я обернулась — за гомоном ши даже не услышала, как в комнату вернулся Конан. Он улыбнулся.

— Принцепс будет очарован и поймёт, почему выбор сартория пал на тебя.

— А! Теперь понимаю, зачем нужно делать меня незабываемой, — облегчённо выдохнула я. — Уже испугалась, в самом деле собираешься "слепить" из меня Первую леди.

— Будущую правительницу? — мягко уточнил Конан. — Почему бы и нет.

— С ума сошёл? В этом зоопарке?

Ши возмущённо загудели, я махнула рукой:

— Ничего личного!

— Достойна ли ты стать правительницей, решать не тебе и не мне, а принцепсу, — ласково возразил Конан и кивнул ши. — Приступайте!

Те с готовностью завертелись вокруг.

— А где Тайт и Туэ? — я попыталась выглянуть из образованного ими вихря.

— Отправились за водой и полотенцами, — качнул длинным рукавом Конан.

Братья-ово вернулись быстро. Туэ волок целый ворох полотенец, за ним ковылял маленький приземистый крепыш с косматыми волосами и длинными, как у орка, зубами. Он тащил объёмистый чан. За коротышкой двигалось ещё одно существо, выглядевшее, как плод любви слона и рыбы молота. А заключал процессию Тайт, в руках — маленький горшочек, из которого торчал цветущий кактус. Не успела я удивиться, как чан бухнули у моих ног, отпрыск слона и рыбы напряг хобот и выпустил в него целую волну воды, а Конан, снова оказавшийся за спиной, легко толкнул меня вперёд. Не удержавшись, я плюхнулась в чан, завопив от отвращения. Но, против ожиданий, вода оказалась чистой. И тёплой! — видимо согрелась в хоботе "принесшего" её существа.

— Вода... — отфыркиваясь, я вытерла лицо. — Он что, выплюнул её...

Но договорить мне не дали. Ши, возбуждённо щебеча, закружились вокруг — даже не поняла, в какой момент лишилась одежды. А потом стало и вовсе не до выяснений, откуда вода — когда десятки маленьких ручек начали драить мне кожу. Хохоча, извиваясь от щекотки и пытаясь сбить маленьких бесенят, я не заметила, как оказалась вне чана — замотанной в одно из полотенец, которые приволок Туэ. Другое обернулось вокруг волос, потом слетело на пол, а мои волосы словно попали в миксер. Попыталась тряхнуть головой, но кто-то сильно ущипнул за ухо, и тоненький голосок, по—моему, главного ши, приказал:

— Не шевелись, иначе выдернем все!

И я, испугавшись, замерла на месте — вдруг исполнят угрозу быстрее, чем успею этому помешать! Минута, две, три — вокруг меня обвивается нечто очень мягкое и щекочущее, на плечи сыплется что-то лёгкое и с приятным запахом, волосы как будто заплетены в сотню косичек... И вот передо мной распахивается дверь и меня "увлекают" по коридору неизвестно куда. Поворот, ещё поворот — писк ши, тихое бормотание братьев-ово за спиной и приближающийся гул голосов.

— Мы подходим к Залу Живота? — догадалась я.

— Совершенно верно, — рядом тенью возник Конан.

Как ему удаётся так телепортироваться?

— Опаздываем?

— К счастью, да.

— К счастью?..

— Так тебя лучше заметят.

— Но не с лучшей стороны!

— Главное заметят, — улыбнулся он.

Наконец ши отлетели от меня и закружились в воздухе под потолком. Впереди — высокая двойная дверь из зеркальных пластин, очень похожая на дверцы платяного шкафа. Хотела спросить: "Это и есть вход?", но так и не издала ни звука, увидев... девушку, с недоумением смотревшую на меня из зеркала. Она в самом деле обращала на себя внимание. Тёмные волосы сплетены в замысловатую причёску, украшенную ярко-красными цветами кактуса. Обнажённые плечи усыпаны белыми лепестками ещё каких-то цветов, а тело окутано облаком очень мягкой мерцающей ткани, непрозрачной, но невероятно тонкой, колышущейся при малейшем движении.

— Нравится? — улыбающийся Конан выглянул из-за плеча.

— Наверное... да, — выдавила я. — Выгляжу... своеобразно. Что это за ткань?

Он улыбнулся шире.

— Паутина. Особая, способная люминесцировать.

У отражения в зеркале смешно округлились глаза и приоткрылся рот — неужели я сейчас так глупо выгляжу? Но не успела принять умный вид — зеркальные двери распахнулись, и из них вылетел Ээрикки. По два золотых браслета на каждой лапке, цепь с громадным алым камнем на груди, в глазах — безумие.

— Вы опоздали! — выпалил он, не глянув на меня. — Ты придумал, как её назвать, Конан? Каждую претендентку объявляют по имени, а её настоящее просто ужасно!

— Доброе утро, сарторий Ээрикки. Надеюсь, ты хорошо спал. Для меня ночь тоже прошла спокойно — благодаря медузам, которые отключили меня чуть не до полудня, — мило улыбаясь, прощебетала я.

Ээрикки посмотрел на меня взглядом, каким смотрят на что-то вызывающее сильнейшее отторжение, и даже слегка сморщился.

— Сожалею, сарторий, — Конан слегка наклонил голову.

— Тогда нужно сделать это сейчас! — Ээрикки нервно оглянулся на дверь. — Пока её не вызвали!

— Хмм, — не-потомок Гора наморщил лоб. — Нужно что-то звучное, запоминающееся...

— Как насчёт Арьи Старк? — предложила я.

— Нет, не то, — качнул головой Конан.

— Маргери Тирелл, — продолжила я. — Цирцея, Мирселла, Лианна...

Но он только качал головой, и я с "Игры престолов" перешла на "Хоббита" и иже с ним:

— Галадриэль, Арвен, Тауриэль... Леголас...

— О! — вскинул клюв Конан. — Да!

— Леголас?! Я пошутила! Оно — даже не женское!

Ээрикки, до того водивший мордочкой от меня к Конану, нетерпеливо топнул лапкой.

— Остановимся на нём! Точно лучше, чем Дейенерис.

— Оно мужское! — снова попыталась возразить я, но зеркальные двери распахнулись вновь, открыв белёсого ушастого ёжика в подобии зелёного жилетика на брюшке.

— Сарторий Ээрикки, — он почтительно склонил голову. — Ликтор Конан. Хвала богам, отсутствующая претендентка — в вашем досточтимом обществе! Принцепс начал проявлять нетерпение и беспокойство, что несчастье приключилось с участницей, о которой он столь наслышан!

Я только закатила глаза, а Ээрикки яростно шикнул:

— Довольно болтовни! Объяви её немедленно!

— Разумеется, уважаемый сарторий! — перепугался ёжик. — Только сообщи её имя...

— Леголас, — рявкнул Ээрикки.

— Дейенерис, — задумчиво проговорил Конан. — Прости, сарторий, пожалуй, оно кажется мне всё же более подходящим...

Ээрикки гневно топнул и ощетинился, а вконец перепуганный ушастик торопливо повернулся в зал и протяжно, словно говорил в рупор, провозгласил:

— Избранница из расы хомосов: Леголас Дейенерис...

И я, хихикая, словно меня снова щекотали ши, потянулась к его уху и добавила:

— Эвердин.

— Леголас Дейенерис Эвердин! — зычно объявил он. — Добро пожаловать!

Я шагнула вперёд. Огромный зал наподобие Большого зала Хогвартса: длинные деревянные столы и лавки, у стены напротив входа, на возвышении — ещё один стол. Только вот за столами сидят вовсе не ученики и учителя Школы Чародейства и Волшебства. Присутствующие здесь — вообще не люди.

— Чего застыла, как изваяние? Ходить разучилась? — послышалось за спиной ворчание Ээрикки. — Двигайся вперёд, поприветствуй принцепса и его семью, и садись за тот стол!

— Какой стол? — не поняла я, оглядываясь.

— Не оборачивайся! — тут же шикнул Ээрикки. — Стол претенденток — единственный круглый во всём зале! Ты на него сейчас смотришь!

Каким образом, находясь за моей спиной, он мог видеть, куда я смотрю, осталось для меня загадкой. Впрочем, не меньше удивляло, как в самом деле умудрилась не заметить внушительное колесо посреди зала, названное Ээрикки столом. А оно стоило внимания! Хотя бы ради тех, кто за ним сидел.

— Перестань таращиться на невест! Поклонись принцепсу! — простонал за спиной Ээрикки.

— Да как ты вообще видишь, куда я таращусь? — не выдержала я. — Неужели паутина на мне настолько прозрачна!

И чуть не бегом ринулась вперёд, оставив "советчика" позади. Ёжиков на возвышении было явно больше, чем учителей Хогвартса. Все восседали на стульях, больше смахивавших на маленькие троны. Над каждым — балдахин пурпурного цвета, но над тремя посередине балдахины были золотыми. Не успела рассмотреть ежей под ними. Словно шипение рассерженной кобры, до слуха донеслось настойчивое: "Поклонииисссь!", и я поспешно присела в реверансе.

— Salve! — повторила уже не раз слышанное приветствие и на всякий случай вежливо добавила:

— У вас чудесный замок!

— О боги! — едва различимое причитание Ээрикки было настолько жалобным, что почти захотелось его утешить.

Но за спиной, как всегда бесшумно, возник Конан.

— С Августами нельзя заговаривать первой. Займи место рядом с асраи, — и, предупреждая возможный вопрос "Что за асраи?", пояснил. — Её волосы украшены ракушками, ошибиться не сможешь.

Мгновенно забыв про царственных ёжиков, я повернулась к "столу невест". Пытаясь побороть нервное хихиканье от внешнего вида "соперниц", приветливо махнула им рукой:

— Salve, девчонки! Ну и кто из вас "король Артур" за этим Круглым Столом?

И, про себя забавляясь замешательством отразившемся на покрытых шёрсткой, пёрышками и чешуйками физиономиях, плюхнулась на единственное свободное место — рядом с "асраи".

— Принцепс Гилберт приветствует невест от лица всей августейшей семьи, — провозгласил ёжик в зелёном жилетике. — И благодарит за то, что они проделали столь долгий путь сюда, в Эринастаний!

"Невесты" тихо зашелестели, видимо, выражая ответную благодарность за приглашение. Я всё пыталась рассмотреть принцепса, но место оказалось неудачным — я сидела к "августейшему" возвышению спиной. Интересно, а как он собирается рассмотреть всех претенденток за этим столом?

— Adventum tuum gratulor![1] — зычно добавил ушастик.

И, словно по сигналу, в зал потекли существа, очень смахивавшие на лягушат. В белых передничках, с красными ленточками на шейках, они несли перед собой подносы, уставленные золочёнными тарелками с какой-то гадостью. Когда одна такая тарелка оказалась передо мной, я осторожно ткнула содержимое изящной деревянной ложечкой — приборы лежали на столах. "Гадость" напоминала желе яркого лимонного цвета.

— Случайно не знаешь, что это? — обратилась я к сидевшей рядом асраи.

Дева снисходительно воззрилась на меня голубыми глазами, прозрачными, словно талая вода, и что-то недовольно булькнула. Именно булькнула, потому что вокруг нижней части её головы, точно лёгкая вуаль, парил водяной пузырь. Кстати, пузырём дело не ограничивалось. Вместо ушей у "невесты" торчали отливающие синевой рыбьи плавники, ладони с перепонками меж пальцев больше смахивали на ласты. Я невольно покосилась на её ноги, ожидая увидеть рыбий хвост, но всё ниже талии окутывала... юбка, если можно так назвать изделие, сплетённое из водорослей и нитей крупного жемчуга.

— Ты действительно не можешь дышать воздухом? — несмотря на явную неприязнь ласторукой, я не сдержала любопытства.

— Конечно, может. Но кто обратит на неё внимание, если пол-лица не будет скрыто этим жидким туманом? — жеманный голосок принадлежал светловолосой девчушке с округлым личиком ехидного херувимчика.

Ласторукая девица презрительно качнула пузырём и отвернулась.

— Можно подумать, ты не пытаешься привлечь внимание к себе, выставляя напоказ свои копыта! — голос низковатый и чуть с хрипотцой.

А его обладательница... В жизни не видела более странного существа! Кожа, волосы и длинное струящееся одеяние — абсолютно белые. Единственные цветные пятна — ярко—красные глаза и алые рубины, щедро украшавшие уши, шею и руки. Когда на камни падал свет, они переливались, и девица казалась забрызганной кровью.

— Придержи язык, Субира! — "херувимчик" обиженно надула губки, тряхнула золотистыми кудрями и, как бы невзначай, поддёрнула подол. — Не моя вина, что твои ноги уступают в стройности моим!

— Куда мне! — насмешливо хмыкнула белёсая девица.

А я во все глаза смотрела на кокетливо выставленные из-под юбки... копытца. Покрытые светлой шёрсткой "стройные" ножки "херувимчика" как будто принадлежали оленёнку Бэмби! Я-то думала дева-альбинос зло пошутила, назвав её ноги "копытами"!

— Не знаю, как принцепс, а хомос от твоих ног точно в восторге, Луайне! — альбинос ехидно захихикала, обнажив заострённые зубы.

— Ты что, — вампир?! — выпалила я.

Тихое бормотание невест, не участвовавших в перепалке между "Бэмби" и альбиносом, смолкло. Все личики повернулись ко мне.

— Кажется, она только что назвала тебя низшей формой жизни, Субира, — раздался томный голос откуда-то сбоку. — В их мире так именуют паразитов.

Говорившая могла запросто оказаться с планеты Пандора из фильма "Аватар". Гибкое тело, правда, покрытое не синей кожей, а короткой коричневой шёрсткой, открытое платье из золотых пластин, длинные тёмные волосы, собранные в хвост, и в довершение образа — мохнатые ушки, зелёные глаза и кошачья мордочка. Всё больше забавляясь внешним видом претенденток, я весело махнула рукой.

— Ничего подобного! Сразу видно, что ты не смотрела ни "Интервью с вампиром", ни "Сумерки"!

— Я бы и не обиделась, — названная Субирой снова обнажила резцы в улыбке. — Скорее тебе следует извиниться за гибель придворных из моей свиты.

— Каких... придворных? — опешила я.

И когда успела стать причиной чьей-то гибели? Хотя, может, раздавила парочку муравьев или какой-нибудь другой живности, пока носилась по коридорам в компании ши­? И альбиносу тут же донесли...

— Придворные! — дева-кошка грациозно махнула покрытой шёрсткой рукой. — Подумаешь, несколько десмодов[2] утонули в бассейне! Никто не заставлял их изображать из себя рыб!

— "Подумаешь"? "Несколько десмодов"? Да как ты смеешь, плотоядная! — дрожащий от негодования голосок принадлежал девушке с длинными качающимися над головой усиками и крыльями бабочки. — Считаешь себя высшей формой жизни?

— Разумеется, насекомое, — хмыкнула та. — Пищевую цепочку в природе возглавляют хищники. Пора бы тебе стряхнуть с усиков пыльцу и принять это, как данность.

— Твоя заносчивость отвратительна, Векеса, — проронила другая претендентка в чёрном наряде с жёлтыми пятнами.— Даже самый свирепый хищник бежит от огня!

За исключением странного лоснящегося костюма, облегавшего её тело, словно вторая кожа, она казалась вполне нормальной на вид. Векеса заливисто рассмеялась, обнажив кошачьи зубки.

— Любое создание бежит от огня, если только в его венах течёт кровь, а не слизь, как у тебя, рептилия.

Девица в костюме сузила глаза, в которых внезапно прорезался вертикальный зрачок. Украшения из крупных драгоценных камней на её лбу и руках вспыхнули пламенем, а изо рта вырвался раздвоённый язык. Я разочарованно вздохнула — ещё одна "химера". Хотя пора бы уже смириться, что я здесь — единственное человеческое существо, и не искать во всей этой живности антропоморфные черты.

— А ты чего вздыхаешь, хомос?

Я подняла глаза на существо, сидевшее напротив меня. Тяжёлый парчовый плащ, четырёхпалые руки с длинными когтями, на голове — массивное сооруженние, наподобие убора из павлиньих перьев, скрывающее верхнюю часть лица.

— Ты это мне? — вежливо уточнила я.

— Видишь поблизости ещё одного хомоса?

— К сожалению, нет, — снова вздохнула я. — Будто попала в зоопарк.

Что тут началось! Узоры в виде глаз на перьях головного убора девицы... ожили и заморгали. Оказалось это — глаза, не меньше дюжины! Когти царапнули столешницу.

— Как ты смеешь, ничтожное насекомое! — выпалила она.

— Как ты смеешь называть хомоса насекомым, злобный земляной червь! — возмущённо пискнула девушка с крыльями бабочки.

Могла бы подумать, "капустница" за меня заступается — если бы не презрение исказившее её личико, когда она произносила слово "хомос".

— Кого ты называешь земляным червем, личинка!

— Перестаньте оскорблять друг друга, — невинно вставила я. — Личинка и червь должны быть лучшими друзьями!

Сквозь гвалт возмущения обрушившийся со всех сторон — хомосов тут явно недолюбливают — до меня донёсся томный голос девушки-кошки:

— "Личинка и червь", — она хихикнула. — Пожалуй, ты мне нравишься, хомос.

— Недаром твои родичи служат утехой таким, как она, в их мире! — хмыкнула девица с глазами рептилии.

Кошка зашипела и замахнулась на неё, та пыхнула огнём из камней... Дева, сидевшая между ними, попыталась послужить миротворцем, но обожгла одну из зелёных веточек, кустившихся вокруг её плеч, о камень на плече девы-рептилии. За обожжённую вступилась другая девица, покрытая перьями — хлестнула рептилевидную по лицу. Та не стала терпеть такого произвола и попросту набросилась на деву-птицу… И в мгновение ока из разряженных манерных девиц, ловко орудующих деревянными ложечками, "невесты" превратились в толпу озверевших дикарей. И тут будто кто-то запустил спрятанную под полом карусельку — наши сидения крутанулись вокруг стола на сто восемьдесят градусов. Теперь я оказалась сидящей лицом к королевской семье и подняла глаза на возвышение.

Но первым, кого увидела, был нe принцепс, нe сам "август", а Ээрикки. Он сидел через одно место от крайнего с золотым балдахином. Унизанные браслетами лапки напряжённо упёрты в стол. Мордочка повёрнута в сторону стола невест, а очень далёкий от одобрения взгляд устремлён на меня. Как будто в потасовке виновата я, и в том, что так случится, он ничуть не сомневался с самого начала. Увернувшись от чьего-то хвоста — метили не в меня, а в крылатое чудо с ногами гиппогрифа — я всё же скользнула взглядом по сидящим под золотыми балдахинами. Один — крупный мрачного вида ёж, наверное, правитель. Рядом — ёжик помельче со светлыми, почти белыми колючками. Неужели ежиха, да ещё и блондинка? Третьим сидел принцепс. Со светлыми колючками и светлой шёрсткой — видимо, в мать, кругленький, пухленький, со вздёрнутым розовым носом и розовыми ушками... Я даже растерялась — неужели за его сердце и унизанную драгоценностями лапку мы здесь боремся? А где же брутальный самец, как в драконовской книжице, при виде которого у героини "поджимались пальцы на ногах" — мысленно хихикнула, вспомнив это идиотское выражение. Принцепс, не считая того, что был ёжиком, на самца, да ещё и брутального совсем не тянул. Но, самое обескураживающее — его розовая мордочка была повёрнута именно ко мне. Может, потому что я была единственной, кто не катался по полу, пытаясь выдернуть клок шерсти или перьев из загривка соперницы? А, может, тоже не сомневался, что во всём виновата я. Тем временем несколько ушастых ёжиков разняли передравшихся невест, ёжик в зелёном жилетике попросил прощения неизвестно у кого и объявил, что завтрак продолжается. Невесты, слегка помятые, обменивались взглядами, каким бы позавидовал любой маньяк, а некоторые очень недобро косились на меня — особенно когтистая дева в многоглазой маске. Поймав мой взгляд, она очертила остриём когтя окружность на столе и вонзила в неё коготь по самое основание. Я не привыкла игнорировать оскорбления. Приложив ко рту кулак, шумно "выдула" из пятерни средний палец. А потом, чтобы у заносчивой мерзавки не осталось никаких сомнений в серьёзности моего оскорбления, ещё и "выкрутила" его из пятерни на левой руке, поворачивая правой ручку воображаемой шарманки. Откуда-то сбоку донеслось сдержанное хихиканье девы-кошки. Зато глаза оскорблённого мною "земляного червя" закачались на "перьях", как трава в поле. Зашипев, девица раскрошила когтями край стола и едва не полоснула по мордочке подскочившего к ней ушастика, видимо, намеревавшегося просить её удержаться от порчи казёного имущества. Ёжик явно растерялся, когда когтистая лапа "красотки" метнулась к нему и, описав кривую дугу, резко опустилась, но тут же снова принял невозмутимый вид.

— Прошу прощения, домина. Испытание силы и ловкости назначено не на сегодня и будет проходить не за завтраком. Сегодня вы — гостьи за столом нашего досточтимого принцепса.

При упоминании принцепса глаза девицы прикрылись. Отвернувшись от ушастика, она накрыла искрошенный край концом парчовой накидки и попыталась соскрести со дна тарелки остатки лимонной гадости. Кстати, я к своей так и не притронулась — чья-то "дружественная" рука опрокинула содержимое моей тарелки на пол.

— Вторую смену блюд сейчас принесут, — добавил ушастик и затопал прочь.

Вторая, третья, четвёртая... Всего блюда сменились пять раз. За столом невест царила гробовая тишина, "красавицы" даже избегали друг на друга смотреть. Но я разглядывала их — украдкой, чтобы ненароком не вызвать новую бурю. Русалка с водяным пузырём вокруг лица, когтистый василиск с дюжиной глаз, дева-кошка, дева-птица, дева-"капустница", крылатая дева с ногами гиппогрифа, вампир, чьих придворных я якобы утопила, дева в черно-жёлтом наряде, выпускающая огонь из камней, дева с телом будто покрытым корой дерева — она обожглась об огненный камень соседки по столу, "херумвичик" с копытцами Бэмби, дева с гривой изумрудных волос с вплетёнными в них цветами и листьями по всему телу — кажется, она вела себя спокойнее остальных, и… я. А на возвышении — семейство царственных ёжиков и "Цербер" в лице Ээрикки. Только представить, что придётся от него выслушать! И я не ошиблась…

[1]Adventum tuum gratulor (лат.) — добро пожаловать!

[2]Десмод (лат.) — подсемейство летучих мышей, питающихся кровью.