Отбор женихов для строптивой принцессы

Если бы в империи Луньфэн велись летописи природных бедствий, имя младшей принцессы красовалось бы в них наравне с тайфунами и наводнениями. И не потому, что она была воплощением зла, вовсе нет. Просто с момента её рождения бедствия стали происходить чаще. Причём исключительно с другими людьми.

— …Она сбежала из дворца и устроила драку! — Главный советник дрожал от праведного гнева, как лист на осеннем ветру. — С сыном Великого генерала Бай Чжэня! И разбила ему нос!

— Прямо на рынке! — подхватил министр двора. — При множестве свидетелей!

— Украла у торговца редис! — вскричал кто-то с задних рядов.

— И… о, ужас!… проиграла в кости фамильную нефритовую брошь! — министр ритуалов едва не лишился чувств. — Брошь великой императрицы Лун Жуйсюэ, вашей бабушки, да упокоит небо её душу! Ту самую, с резным драконом, пожирающим солнце! Теперь она в руках какого-то уличного шулера!

Владыка сидел неподвижно. Он не проронил ни слова, пока поток негодования министров не иссяк, как пересохшие родники после летнего зноя.

— Вы хотите, чтобы я выдал её замуж? — наконец произнёс он.

— Или отправите в монастырь! — не выдержал кто-то. — Пусть мудрость старших наставит её на путь истинный!

— Да она устроит там переворот за неделю, — мрачно пробормотал канцлер. — А за месяц превратит монастырь в школу боевых искусств.

Владыка усмехнулся, слабо, почти незаметно. В его темных глазах теплилось что-то глубоко личное. Он смотрел не на министров, а словно сквозь них, вспоминая прошлое.

Голос покойной супруги до сих пор жил где-то в закоулках его памяти. Нежный, как шелест листвы в весеннем саду. «Тяньшэн, — как-то сказала она, — если ты будешь потакать капризам нашей младшей дочери, она превратится в ураган в шелковом платье. Прямо как я в юности».

Император усмехнулся. Она была права. Яньмин и правда стала ураганом. Цветущим, прекрасным и абсолютно непредсказуемым.

Пожалуй, в этом действительно была его вина. Он слишком баловал младшую дочь.

— Она не плохая, — тихо произнес Владыка, будто сам себе. — Просто ещё не выросла.

— Ваше Величество, ей уже девятнадцать весен!

— Её старшая сестра, — продолжил кто-то более смелый, — к этому возрасту уже заключила династический союз с принцем соседнего царства и подавала всем пример женской добродетели и мудрости! А младшая…

— У неё больше драк, чем у всей столичной стражи за год! — воскликнул главный советник.

— И больше украденных лошадей, чем у разбойников на границе! — добавил начальник конюшен.

— А ещё… — снова взял слово главный советник. — На прошлой неделе она, презрев все устои, облачилась в одеяния мужчины и перелезла через южную стену, дабы тайно сбежать в город. Охрана нашла её только через несколько часов, и где бы вы думали? В «Доме удовольствий»! Неслыханно! Она сидела в окружении куртизанок, пила вино прямо из кувшина и играла в карты на деньги! Разве подобает так себя вести дочери императора?

Владыка устало сжал переносицу.

— Сын Великого генерала сильно пострадал?

— Принцесса ударила его по лицу тыквой, - ответил главный страж.

— …Какой тыквой?

— Тыквой-горлянкой*. Она схватила её у торговца и запустила в лицо юноше.

Император Лун Тяньшэн тяжело вздохнул.

— Ясно.

В зале повисла тишина.

Владыка медленно поднялся с трона, алое императорское облачение с золотыми драконами зашуршало шелковыми складками, нарушая безмолвие, словно предгрозовой ветер.

— Приказываю немедленно отправить посла в Западное царство Луян, дабы предложить брачный союз с их вторым принцем.

Министры недоверчиво переглянулись, словно не веря своим ушам.

— Ваше Величество мудры и дальновидны! — воскликнули они почти в унисон, склонившись в глубоком поклоне. — Брачный союз с царством Луян не только скрепит узы дружбы между нашими державами, но и, несомненно, направит мятежный дух принцессы в нужное русло!

Склонив головы, министры в глубине души ликовали: наконец-то им удалось достучаться до разума императора. Сам же Лун Тяньшэн с суровой решимостью подумал: «Раз уж мне не удалось обуздать ее нрав, пусть этим займется муж».

А в это время где-то в императорском саду, в тени раскидистого персикового дерева, принцесса Яньмин сидела на мягкой траве и кормила украденной редиской маленького лисёнка с серебристой шёрсткой.

— Юньху, — прошептала она, почёсывая зверька за ушком, — если эти старики думают, что я позволю им решать свою судьбу… они сильно ошибаются!

В глазах девушки блеснул коварный блеск. Вслед за ним по саду прокатился её озорной, как весенний ручей, смех.

Лисёнок коротко тявкнул, словно полностью одобрял её планы. А может, просто радуясь еде.

______________________________

*Тыква-горлянка — талисман здоровья, долголетия и благополучия в культурах Восточной Азии. С древнейших времён тыкву-горлянку использовали как сосуд для питьевой воды, в котором она долго сохраняла свежесть. Так как питьевая вода считалась большой ценностью, тыква-горлянка со временем превратилась в символ богатства.

В императорском дворце Луньфэна, пожалуй, не было ни одной живой души, которая не вздохнула бы с облегчением, узнав, что принцессу Лун Яньмин наконец-то собираются выдать замуж. Слухи об этом распространились по коридорам быстрее весенних ручьёв, и каждый — от главного советника до младших служанок — молил всех богов, чтобы этот брачный союз действительно состоялся.

Их ликование было нетрудно понять. Лун Яньмин с детства славилась своим своенравным характером и частыми выходками, которые приводили весь двор в смятение. Пока другие принцессы оттачивали искусство каллиграфии и игры на цине, она посвящала время куда более увлекательным занятиям. Например, изучала методы создания невидимых чернил, чтобы затем с торжеством наблюдать, как доклады главного советника превращаются в чистые листы перед изумлённым взором императора.

Её выходки не знали границ. Однажды она подложила шелковичного червя в сапог грозному генералу, и тот, вместо того чтобы серьезно произнести свой доклад, разразился неудержимым хохотом перед всем советом министров.

Для сановников она была сущим наказанием: то устроит дуэль с сыном посла, то «случайно» уронит в фонтан важного гостя, который посмел обидеть ее любимого лисенка. А бывало, что она попросту исчезала из дворца накануне важного ритуала, заставляя дворцовую стражу прочёсывать всю столицу в поисках принцессы.

Придворные слуги жили в постоянном напряжении. Принцесса могла приютить в своих покоях раненого шакала, приняв его за обычного щенка, или решить собственноручно приготовить лапшу долголетия ко дню рождения императора, что заканчивалось грандиозным пожаром на главной кухне. Её изобретательность в создании проблем была поистине безграничной.

Теперь же, когда появилась надежда на то, что замужество усмирит строптивую принцессу и вернёт двор к привычному порядку, все с нетерпением ждали дня свадьбы.

Зал Высшей Гармонии сверкал, как россыпь звёзд, упавших с небосвода. Золотые колонны, украшенные резными драконами упирались в потолок, где замерли в вечном танце небесные фениксы.

Сегодня здесь принимали принца Лу Вэя из Западного царства Луян — потенциального жениха для младшей принцессы. Весь двор знал об истинной цели визита, хотя официально речь шла лишь о «дружеском визите высокого гостя с целью укрепления вековых союзнических отношений между великими державами».

На резном троне из чёрного дерева восседал Владыка — сдержанный и непроницаемый, словно нефритовая гора. Справа от него замерли в почтительном молчании сановники в парадных одеяниях, их лица были напряжены от сдерживаемого ожидания. Слева — пёстрая свита из послов, полководцев и знати.

В центре почётных гостей возвышался принц Лу Вэй. Он был воплощением аристократической красоты — высокий и стройный, как тополь на берегу горного озера. Его волосы цвета воронова крыла были уложены в безупречную причёску, а парчовый халат глубокого синего цвета сидел как влитой, подчёркивая широкие плечи и стройную фигуру.

Заострённый подбородок, высокие скулы, тонкие губы, сложенные в ниточку и холодный взгляд — всё в нём говорило о врождённом чувстве превосходства.

Принц прибыл в Луньфэн по настоянию отца, чтобы оценить потенциальную невесту и союзницу, но его явное пренебрежение к окружающим выводило из себя даже самых терпеливых советников. Он не скрывал скуки, откровенно зевал во время торжественных речей и с презрением оглядывал убранство зала, словно сравнивая его с роскошью родного дворца.

И именно в этот момент, когда церемониймейстер уже готовился приступить к церемонии обмена дарами, двери зала внезапно распахнулись.

— Ваше Величество, простите! — пискнула перепуганная служанка,  отчаянно пытаясь удержать створки дверей.

Но было поздно.

В зал словно ворвался весенний ураган в человеческом обличье. Это была младшая принцесса Луньфэна – Лун Яньмин.

Она была одета в малиновый тренировочный халат поверх чёрных штанов. Наряд явно предназначался для занятий боевыми искусствами, а не для торжественных приёмов. Длинные чёрные волосы, которые должны были быть уложены в сложную причёску с жемчужными шпильками, растрепались и рассыпались по плечам. Шёлковые ленты болтались, как поникшие цветы, а изящные сапожки были испачканы пылью.

Но даже в таком неподобающем виде её красота поражала воображение. На её светлом лице в форме дынного семечка играл живой румянец, придавая облику особое очарование. Темные миндалевидные глаза сверкали озорным блеском, изящно изогнутые брови придавали выразительность взгляду, а губы, полные и яркие, кривились в улыбке. Она была как весенний цветок — прекрасный и совершенно неотразимый.

В правой руке принцесса держала глиняную миску, из которой поднимался аппетитный пар. Это была уличная лапша с рынка. Которую она, судя по всему, ела прямо на ходу.

— Ой! — воскликнула она, остановившись посреди зала и окинув взглядом собравшихся гостей. — У нас что, официальный приём?

Она задала этот вопрос с таким наивным непониманием, словно впервые слышала о торжественной церемонии. Хотя её предупреждали об этом ещё неделю назад и напоминали каждый день. При этом она продолжала невозмутимо жевать лапшу, явно не собираясь прекращать трапезу из-за каких-то пустяков вроде этикета.

Тишина обрушилась на зал с силой горной лавины. У министров на лицах застыли истерические судороги. Главный советник схватился за сердце, а один из младших чиновников прошептал: «Небо, пощади...»

Лу Вэй приподнял бровь.

— Это и есть... принцесса Луньфэна? — спросил он, обращаясь к Владыке, но не сводя взгляда с Яньмин.

Императора Лун Тяньшэна охватил очередной приступ головной боли.

— Яньмин, — строго произнёс отец с трона, — ты должна была переодеться к приёму.

— Переодеться? — она отмахнулась свободной рукой, чуть не опрокинув при этом миску с лапшой. Несколько капель бульона разлетелись по полу. — Папочка, я же только с тренировки! Мастер Ван сегодня показывал новые приёмы с мечом, очень интересные! А потом я проголодалась и решила перекусить...

Министр церемоний издал звук, напоминающий предсмертный хрип умирающего лебедя.

Яньмин тем временем выудила из миски кусочек редиски, ловко подбросила его в воздух и поймала ртом с изяществом опытного циркача. Все присутствующие синхронно вздрогнули, словно увидели нечто противоестественное.

— Принцесса Яньмин обладает... множеством талантов, — пробормотал кто-то из свиты принца Лу Вэя.

В это мгновение к принцессе приблизился старший евнух с церемониальным подносом, на котором были разложены дары для высокого гостя — магические артефакты и украшения работы лучших мастеров царства. Яньмин с живым интересом развернулась к подносу, разглядывая сокровища, и по неосторожности — а может, и намеренно — задела его локтем.

Лапша брызнула во все стороны. Кусочек редиски вылетел из миски, описал в воздухе изящную дугу и со шлепком приземлился прямо на сапог принца Лу Вэя.

Над залом повисло безмолвие.

Принц не пошевелился. Только его губы вытянулись в тонкую ледяную линию.

— В ваших краях принято бросать овощи в почетных гостей? — его голос был мягким, как свежий снег. Тот самый, под которым скрывается обледенелый лёд.

Принцесса внимательно посмотрела на его испачканный сапог, склонив голову набок, как любопытная птичка. Вместо ожидаемого смущения или извинений на её лице появилось выражение крайней заинтересованности.

— Сюда бы ещё кунжутного масла добавить, перца и щепотку молотого имбиря... — задумчиво протянула она.

Лу Вэй поморщился, словно того укусила ядовитая змея.

В глазах принцессы зажегся озорной огонек.

— Принц Лу Вэй, вы что, никогда не пробовали редиску с острым перцем и кунжутом? Это же объедение! Вот, держите!

И прежде чем кто-либо успел что-то сказать или сделать, она ловко извлекла из миски ещё один кусочек редиски и метко швырнула его принцу прямо в протянутые в защитном жесте руки.

Редиска шлёпнулась на пол.

— Это оскорбление! — произнёс кто-то из свиты принца с едва сдерживаемым гневом.

Владыка резко поднялся с трона. Впервые за долгое время придворные увидели на лице императора не привычное отцовское раздражение по поводу очередной выходки дочери, а настоящую императорскую тревогу человека, понимающего, что дипломатический скандал может перерасти в нечто более серьёзное.

— Принц Лу Вэй, прошу простить неловкость моей младшей дочери, — начал он официальным тоном. — Она ещё молода и не всегда...

— Молода? — принц раздраженно стряхнул с сапога остатки редиски. — Ваше Величество, в моём царстве в таком возрасте уже командуют войсками.

— Командовать войсками? — Яньмин насмешливо фыркнула. — Это, конечно, впечатляет. А вы сами, принц Лу Вэй, драться-то умеете?

Зал замер.

— Яньмин! — резко окликнул принцессу отец.

Принц посмотрел на девушку с холодным презрением.

— Вы сомневаетесь в боевых навыках мужчин Западного царства Луян?

— Я сомневаюсь в боевых навыках тех, кто боится редиски, — невинно ответила она.

По залу прокатился сдавленный вздох. Несколько министров схватились за сердце.

Принц сделал шаг вперёд.

— Принцесса, — произнёс он опасно тихо, — если я правильно понял, вы только что бросили мне вызов?

— А если так? — Яньмин отдала миску ближайшему слуге и выпрямилась, вызывающе вздернув подбородок — Докажите мне, что умеете не только языком молоть, но и так же искусно владеете мечом.

— Яньмин! — Владыка был на грани нервного срыва.

— Прекрасно, — принц медленно снял с пояса церемониальный меч. В глазах мужчины горела сдерживаемая ярость. —  Я принимаю вызов, принцесса. Но предупреждаю: в моём царстве не принято делать поблажки даже девушкам.

Через четверть часа весь двор — от высших сановников до самых младших слуг — высыпал во внутренний двор дворца. Новость о поединке между принцессой Яньмин и принцем Западного царства Луян разлетелась по дворцу со скоростью степного пожара.

Яньмин успела прибрать растрёпанные волосы в практичный хвост и взять из оружейной свой любимый изогнутый клинок. Меч был лёгким, быстрым, идеально сбалансированным — творение мастера Вэня, который ковал оружие ещё для деда нынешнего императора.

Принц Лу Вэй стоял напротив, всё ещё в своём парадном наряде, но теперь его церемониальный меч был обнажён. Тяжёлый прямой клинок в стиле Западного царства — оружие, созданное для мощных рубящих ударов и пробивания доспехов.

Мужчина был выше принцессы, сильнее, опытнее. По всем канонам воинского искусства он должен был победить без особых усилий.

Владыка сидел на временно установленном кресле под колоннадой, выглядя как человек, который наблюдает за собственными похоронами. Рядом с ним министры шептались, строя планы, как объяснить дипломатический скандал соседним царствам.

— Начинаем! — объявил судья, один из мастеров дворцовой школы боевых искусств.

Принц Лу Вэй атаковал первым — мощно, прямолинейно, как и подобало воину его школы. Широкий рубящий удар сверху, рассчитанный на то, чтобы заставить противника обороняться и затем добить его серией следующих атак.

Но Яньмин не стала блокировать удар. Она изящно увернулась, позволив тяжёлому клинку пройти мимо, и в этот момент...

Хлоп!

Её клинок плашмя шлёпнул его по заднице.

— Ой, извините! — воскликнула принцесса с притворной невинностью, отпрыгивая на безопасное расстояние. — Промахнулась!

Принц Лу Вэй развернулся к ней с лицом цвета перезрелого томата. Его глаза сверкали от унижения и ярости. Весь двор притих, не зная, смеяться им или плакать.

Он атаковал снова. На этот раз яростнее, агрессивнее, забыв о красоте боевых форм в пользу грубой силы. Яньмин отступала, уворачивалась, играла с ним, как кошка с мышью. Она позволяла ему загонять себя к краю площадки, делая вид, что теряет почву под ногами.

И когда принц, решив, что победа близка, занёс меч для решающего удара...

Яньмин внезапно присела, прокрутилась под его рукой с грацией танцовщицы и оказалась у него за спиной. Её клинок мягко коснулся его шеи — не угрожающе, но достаточно отчётливо, чтобы все поняли: она могла бы убить его в этот момент.

— Сдаётесь? — спросила она сладким голосом.

Но принц Лу Вэй не был бы наследником царства Луян, если бы так легко признал поражение. Его гордость не позволяла ему капитулировать перед какой-то девчонкой, пусть даже принцессой.

Он резко развернулся, его локоть направился в солнечное сплетение Яньмин. Грязный приём, не подобающий благородному поединку.

Яньмин едва успела уклониться.

А в следующий миг из ее рукава выпрыгнул Юньху.

Маленький лисёнок с серебристой шёрсткой приземлился прямо на лицо принца, заслонив ему обзор в самый неподходящий момент. Лу Вэй споткнулся, взмахнул руками и...

Плюх!

Вода взметнулась фонтаном, забрызгав ближайших зрителей. Золотые рыбки в панике бросились врассыпную, а сам принц барахтался среди водяных лилий, выплёвывая тину и пытаясь выбраться на берег.

— Ой-ой-ой! — Яньмин подбежала к краю пруда с выражением притворной заботы на лице. — Юньху, как нехорошо! Нельзя же так с дорогими гостями!

Лисёнок гордо забрался к ней на плечо и презрительно фыркнул в сторону мокрого принца, явно считая свою миссию выполненной.

С темным выражением лица Лу Вэй выбрался из пруда. Его парадная одежда прилипла к телу, а в волосах запутался лист кувшинки.

— Это... это было нечестно! — выдавил он, сплёвывая воду.

— А разве я говорила, что буду играть честно? — Яньмин пожала плечами. — В настоящем бою враги тоже не предупреждают о своих планах.

— Враги? — принц побагровел. — Вы назвали меня врагом?

— Нет, — принцесса достала из рукава  нежно-розовый шёлковый платок и небрежно бросила ему к ногам. — Я назвала вас слабаком.

Толпа ахнула. В Западном Царстве Луян такой жест означал полное презрение к мужественности противника.

— Вы... вы посмели... — принц задыхался от ярости.

— Посмела что? Победить великого принца Луян? — Яньмин улыбнулась с невинностью ангела,  в её глазах плясали озорные огоньки. — Или посмела сказать вам правду?

Лу Вэй смотрел на нее так, словно хотел превратить в пепел одним взглядом. Затем резко развернулся к Владыке:

— Ваше Величество! Это оскорбление моей чести и чести всего Западного Царства Луян! Я требую немедленных извинений и возмещения ущерба!

— Принц Лу Вэй... — начал император, но Яньмин его перебила.

— За что извиняться? За то, что я выиграла честный поединок?

— Честный? — взвился принц. — Вы использовали эту тварь!

Юньху на плече принцессы оскорблённо тявкнул и показал принцу крошечные острые зубки.

— Не смейте оскорблять Юньху! — вспыхнула Яньмин. — Он в сотню раз благороднее вас!

— Всё! — заорал принц, размахивая руками и разбрызгивая во все стороны воду с рукавов. — Союз расторгается! Западное царство Луян больше не считает Луньфэн своим другом и союзником!

Он развернулся и зашагал к выходу, оставляя за собой мокрые следы. Его свита поспешила за ним.

Яньмин проводила их довольным взглядом, поглаживая Юньху за ушком.

— Какой невоспитанный, — заметила она задумчиво. — Даже не попрощался.

— Яньмин, — тихо позвал отец.

— Да, папочка?

— Иди в свои покои. Немедленно.

— Но я же...

Владыка посмотрел на дочь таким взглядом, что она поняла: в этот раз лучше не испытывать отцовское терпение.

Она изящно поклонилась и довольная результатом своей выходки, отравилась во дворец Весеннего ветра.

Юньху на её плече радостно помахивал хвостом, явно гордясь своим вкладом в победу. За спиной принцессы в полной панике метался двор. Министры окружили императора, наперебой высказывая свои предложения и опасения.

— Ваше Величество, это может привести к войне!

— Западное царство разорвёт все торговые соглашения!

— Нужно немедленно отправить послов с извинениями!

— А вдруг они объявят нам войну из-за оскорблённой чести принца?

Владыка поднял руку, призывая к тишине.

— Цзин Ци! — позвал он, голос императора прозвучал устало, но властно.

Из тени мгновенно возник мужчина в тёмной форме стражника. Высокий, широкоплечий, с каменным лицом, он двигался с кошачьей грацией профессионального воина. Его чёрные волосы были собраны в тугой узел, а на поясе поблёскивал клинок — не парадный, предназначенный для красоты, а боевой, созданный для убийства.

К своим двадцати шести годам Цзин Ци добился немалого успеха, заняв особое положение при дворе. Он являлся не только начальником императорской стражи, но и доверенным лицом самого Владыки. Император доверял ему больше, чем собственным братьям, и не зря — за годы службы молодой военачальник доказал свою преданность и компетентность в самых сложных ситуациях. Но то, что произошло сегодня, явно выходило за рамки даже его богатого опыта.

— Ваше Величество, — он склонился в поклоне.

Император устало проговорил:

— Завтра же разошлём гонцов по всем уголкам царства со срочной вестью. Объявим о великом отборе женихов для принцессы Яньмин. Каждый достойный юноша из благородной семьи получит возможность подать прошение о вступлении в брак.

Цзин Ци поднял взгляд. В его глазах мелькнуло что-то похожее на панику.

— Ваше Величество... может быть...

— Организацию отбора поручаю тебе.

— ...что?

— Ты прекрасно меня услышал, — Владыка поднялся с кресла. — Найди ей мужа. Желательно такого, который сможет её укротить. И желательно поскорее, пока она не развязала войну с половиной мира.

Цзин Ци проглотил все слова, которые хотел сказать. Среди них определённо были и нецензурные.

— Как...  как прикажете, Ваше Величество, — выдавил он наконец.

Владыка кивнул и направился к выходу, оставив своего верного помощника наедине с перспективой организовать самый безумный отбор женихов в истории Луньфэна.

«Отбор женихов для принцессы Яньмин, — мысленно повторил Цзин Ци слова императора, и на его лице появилось выражение обречённости. — Небеса, помогите мне пережить это. И да сохранят боги рассудок всем несчастным, кто решится посвататься к этому стихийному бедствию».

Дворец Весеннего ветра содрогался от гнева своей самой прекрасной и самой несносной госпожи. Изящная фарфоровая ваза возрастом в триста лет с оглушительным треском разлетелась на тысячи осколков, не выдержав бушующей ярости принцессы.

— Как он может так поступать со мной?! — её голос, обычно мелодичный и чарующий, сейчас дрожал от переполнявших её эмоций.

— Я узнала, что верный помощник Владыки, Цзин Ци, уже составляет списки претендентов!  — доложила верная служанка Сяо Мэй. — Заявки подали принцы из трёх царств,  ученые, военачальники и даже богатые торговцы.

— И я, принцесса Луньфэна, должна буду выбирать себе мужа из этой толпы самодовольных, напыщенных павлинов?! — Яньмин с силой швырнула на пол шелковую подушку. - Это настоящее унижение!

— Принцесса, возможно, император просто заботится о вашем будущем... – попыталась успокоить её Сяо Мэй.

— Как бы не так! Он хочет сбагрить меня! — отрезала Яньмин, крутанувшись на пятках так, что подол её платья взметнулся, словно лепестки в вихре весеннего ветра. — Избавиться, чтобы министры не зудели ему в ухо! Но он забыл одну вещь: я — не дыня на рынке. Я не продаюсь!

Она принялась расхаживать по комнате, как разъярённая тигрица в клетке. Юньху, почувствовав настроение хозяйки, встревоженно заскулил.

— Что ж, — пробормотала принцесса, внезапно остановившись. — Если папочка хочет устроить мне отбор женихов, он его получит.

В голове уже выстраивался план. Яркий, смелый и дерзкий.

— Принцесса? — робко поинтересовалась Сяо Мэй.

На лице Яньмин расцвела такая коварная улыбка, что Сяо Мэй охватило дурное предчувствие. Она хорошо знала свою госпожу и поняла, что в голове её зреет план, от которого пострадают все в радиусе нескольких ли.

— Я не буду мешать, — произнесла Яньмин сладким как мёд голосом. — Я просто сделаю так,  что каждый из них сбежит сам. Причём так быстро, что пыль за ними столбом поднимется до самых облаков.

Принцесса взяла с тарелки кусочек засахаренного имбиря и, как ни в чем не бывало, уселась у окна, глядя, как в саду распускаются цветы. Лицо ее при этом приняло до того пугающе умиротворенное выражение, что у Сяо Мэй невольно пробежали мурашки по телу, и девушка принялась возносить молитвы небесам.

А где-то там, в главном дворце, сидел Лун Тяньшэн и, вероятно, думал, что наконец-то нашёл способ приструнить непослушную дочь.

— Как бы не так, — пробормотала Яньмин, скривив губы в улыбке.

Юньху подбежал к ней и встал на задние лапки, опираясь передними на её ногу.

— Ты согласен со мной, малыш? — она взяла лисёнка на руки. — Никто не будет решать за нас, кого нам любить и с кем жить. А если кто-то думает иначе...

В её глазах загорелся озорной огонёк.

— Тогда мы покажем им, насколько сильно они неправы.

***

— КТО ПОДСУНУЛ МНЕ ЗМЕЮ?!

Крик министра ритуалов разнёсся по всему дворцу, заставив вздрогнуть даже привыкших ко всему слуг. Повсюду летали свитки и сыпались проклятия. У секретаря от волнения развязался пояс, переписчики со слезами на глазах клялись всеми богами, что они не колдуны и никогда не имели дела с тёмной магией, а сам министр ритуалов судорожно пил успокаивающую настойку, пытаясь унять дрожь в руках.

Всё потому, что кто-то — «совершенно неизвестно кто» — подложил живых змей прямо в официальные документы императорского двора.

Истинная виновница всеобщего переполоха в это время сидела в тени  цветущего персикового дерева. Принцесса Яньмин, развалившись на каменной скамье, неторопливо рассасывала конфету. Её тёмные глаза искрились от нескрываемого удовольствия, а губы то и дело изгибались в довольной улыбке.

Юньху свернулся калачиком у неё на коленях. Лисёнок мирно дремал, лишь изредка дёргая ушками в ответ на особенно громкие вопли.

— Ах, змеи? Какая ужасная трагедия, — заливистый смех принцессы подхватил весенний ветерок и разнёс по саду.

Следующий скандал разразился на кухне, когда повара начали готовить пробные блюда для банкета. Рис, который ещё вчера был превосходного качества, превратился в неаппетитную липкую массу с подозрительным запахом.

— Как такое могло случиться? — рыдал главный повар, служивший во дворце уже двадцать пять лет. — Это же лучший рис из восточной провинции! Я сам его выбирал!

Яньмин нежно почесала лисёнка за ушком, и тот довольно заурчал, не открывая глаз.

— Мы хорошо с тобой потрудились, малыш, - довольно произнесла принцесса.

А началось всё ранним утром, когда Яньмин решила воплотить в жизнь свой тщательно продуманный план саботажа. Идея была проста и в то же время изящна: если отменить проклятый отбор женихов нельзя, то можно сделать его организацию настолько провальной, что отец сам откажется от этой безумной затеи.

Первым делом она пробралась в кабинет министра ритуалов — чопорного старика, который относился к своим обязанностям с религиозной серьёзностью. Его кабинет был образцом порядка: каждая вещь лежала на своём месте, каждый документ был аккуратно подшит и помечен соответствующими печатями.

На массивном столе из красного дерева аккуратными стопками лежали свитки от потенциальных женихов с заявками на участие в отборе. Принцесса с любопытством развернула один из них и пробежалась глазами по строчкам, написанным безупречным почерком:

«Почтительно прошу рассмотреть мою кандидатуру на роль достойного супруга для Её Высочества принцессы Лун Яньмин. Я, Чжао Юань, второй принц Дасянь, могу предложить достойное будущее, полное почестей и благополучия...

— Фу, какая скукотища, — скривилась она. — Неужели они думают, что я польщусь на такие речи?

Принцесса открыла небольшую корзинку, в которой тихо шипели маленькие садовые змейки — совершенно безобидные создания, которые обычно жили в императорском саду и питались мышами. Яньмин поймала их накануне вечером и пообещала отпустить после выполнения важного задания.

— Простите, девочки, — извинилась она перед змейками, — но это ради правого дела.

Она аккуратно положила по одной змейке в несколько свитков, стараясь не повредить документы. Змейки, сонные и вялые, послушно свернулись между листами пергамента.

— Вот теперь читать заявления станет гораздо интереснее, — довольно хмыкнула принцесса.

Следующим этапом операции стал подкуп слуг.

В служебных помещениях она нашла молодого писца по имени Ли Фэй, который отвечал за копирование документов. Яньмин выяснила, что юноша тот был из бедной семьи.

— Ли Фэй, — ласково позвала девушка, — у меня к тебе небольшое дельце.

— Принцесса! — юноша вскочил со своего места так резко, что чуть не опрокинул чернильницу. А затем поклонился так низко, что едва не ударился лбом о стол. — Чем могу служить?

— Видишь ли, мне нужно, чтобы ты внёс небольшие коррективы в списки претендентов, — она протянула ему кошелёк с серебряными монетами. — Ничего серьёзного. Просто перепутай несколько имён, переставь цифры в датах, немного подкорректируй титулы.

Глаза Ли Фэя расширились при виде серебра. Этой суммы ему хватило бы на несколько месяцев безбедной жизни.

— Но... но это же официальные документы... — пробормотал он, мучимый внутренним конфликтом.

— Именно поэтому это так важно, — Яньмин наклонилась ближе и понизила голос. — Ты же понимаешь, что весь этот отбор — пустая формальность? Отец просто хочет показать, что заботится о моём будущем. А я... я пока не готова выходить замуж.

В её голосе прозвучала такая искренняя просьба, что сердце юноши дрогнуло.

— Хорошо, принцесса, — прошептал он. — Я сделаю, как вы просите.

Яньмин лучезарно улыбнулась.

— Ах,  спасибо! Я никогда не забуду твоей доброты.

Третьей частью грандиозного плана стала порча припасов, заготовленных для торжественного приёма женихов.

Яньмин осторожно пробралась в кладовые при кухне. Там рядами стояли огромные глиняные амфоры с маслом, деревянные бочки с солёными овощами, мешки с отборным рисом из провинций и множество других деликатесов.

Она плохо разбиралась в кулинарии, но кое-какие знания у нее все же имелись.

Осторожно развязав верёвки на нескольких мешках, девушка просыпала между зёрнами щепотку соли — этого было достаточно, чтобы нарушить баланс влажности. Затем она незаметно сбрызнула содержимое водой из припрятанной фляги. Теперь рис начнёт преть и портиться, и ни один повар не сможет понять, в чём причина.

— Юньху, — строго сказала она лисёнку, который с любопытством обнюхивал мешки, — ты ничего не видел.

Лисёнок понимающе кивнул и даже театрально прикрыл мордочку лапкой, изображая невинность. Яньмин не смогла сдержать улыбку.

В винном погребе её ждала более деликатная работа. Здесь, в прохладных подвалах дворца, хранились настоящие сокровища — вина, которым было несколько десятков лет, напитки из отдалённых провинций, редкие настойки на травах и кореньях. Каждая амфора была тщательно промаркирована, у каждого сорта была своя история.

Принцесса принялась методично менять этикетки местами. Теперь дорогое выдержанное вино из императорских погребов было помечено как простое столовое, а дешёвое кислое пойло, которое обычно пили только слуги, гордо именовалось «редким напитком для особых торжеств».

— Пусть дорогие женихи попробуют наш «особенный» напиток, — хихикнула Яньмин, представляя, какие лица будут у претендентов, когда вместо изысканного вина им подадут кислятину. — Интересно, кто из них осмелится пожаловаться на угощение?

Последним штрихом стала кража приглашений.

В покоях секретаря императорской канцелярии лежали готовые свитки с официальными приглашениями на отбор. Красивые, написанные изящной каллиграфией на лучшей бумаге, с императорскими печатями — настоящие произведения искусства. Яньмин без зазрения совести забрала  их и спрятала в своих покоях, предварительно залив иероглифы чернилами.

— Теперь половина претендентов не получит приглашений и не явится на отбор, — довольно ухмыльнулась она, пряча их в сундуке.

К полудню все приготовления были завершены. Яньмин вернулась в сад и устроилась на своём любимом месте под персиковым деревом, ожидая результатов.

Всё шло по плану. Отбор должен был превратиться в фарс.

 Но где-то она просчиталась…

— Наслаждаетесь победой, Ваше Высочество?

Услышав внезапно этот ледяной голос, Яньмин от неожиданности чуть не поперхнулась конфетой.

Она медленно обернулась, заранее зная, кого увидит.

Цзин Ци стоял в нескольких шагах от неё, заслоняя собой солнце. Высокий и несокрушимый, как крепостная башня, он был облачён в тёмно-синий форменный халат, отороченный серебряным галуном. Его чёрные волосы были туго стянуты в безупречный узел, открывая строгое лицо с резкими чертами — высокими скулами, прямым носом и упрямым подбородком.

Но сейчас его обычно невозмутимое лицо было мрачнее грозовой тучи, а в тёмных, почти чёрных, глазах плясали опасные огоньки потаённой ярости.

Яньмин изогнула бровь в удивлении, делая самое невинное выражение лица, какое только могла изобразить.

— Вы о чём, господин Цзин Ци?

— О сорока двух испорченных свитках, исчезнувших приглашениях, восьми перепуганных чиновниках, испорченном запасе риса и одной принцессе, которой, похоже, не терпится продлить своё детство ещё лет на тридцать.

- Неужели вы подозреваете меня? — округлила глаза Яньмин с видом оскорбленной невинности. – Разве бы я, ваша безупречная  и благородная принцесса, стала бы делать что-то подобное?

Мужчина хмыкнул:

— Тогда, должно быть, змеи сами приползли, чтобы записаться в женихи? Учитывая, для кого будет проводиться отбор, это даже логично.

Глаза принцессы сузились. Этот наглец посмел её оскорбить!

— Ваша работа — готовить отбор, а не язвить, господин Цзин.

— Моя работа, — его голос стал ещё холоднее, — заключается в том, чтобы не дать вам превратить императорский указ в цирковое представление, Ваше Высочество.

— Ваши обвинения совершенно безосновательны, — Яньмин убрала лисенка с колен и встала со скамьи, инстинктивно чувствуя, что сидячее положение ставит её в невыгодное положение.

Вместо ответа Цзин Ци достал из-за пазухи знакомый свиток. Яньмин узнала его с первого взгляда. Это было одно из украденных ею приглашений.

— Может быть, тогда вы объясните, что это такое? — он развернул свиток и официальным тоном прочитал: — «Его Высочеству принцу Вэй Ляню из Восточного царства Шаньго. Имеем честь пригласить вас принять участие в торжественном отборе женихов для Её Высочества принцессы Лун Яньмин...»

Принцесса поджала губы.

— Я нашел приглашения в ваших покоях. Будете и дальше настаивать на своей невиновности?

Яньмин вызывающе вздёрнула подбородок.

— Хорошо, я взяла их! Но только потому, что весь этот отбор — полная нелепица! Никто не спросил моего мнения!

Глава императорской стражи с холодной иронией поинтересовался:

— Значит, змеи в документах — это проявление вашего независимого мнения?

— Я не делала... — начала она, но Цзин Ци поднял руку, останавливая её.

— Принцесса, — мужчина подошёл ближе, и теперь она могла разглядеть золотистые искорки в его тёмных глазах. — Я отвечаю за безопасность этого дворца и всех, кто в нём живёт. Мне известно всё: когда и кто чихнул в восточном крыле.  От меня также и не укрылось то, как вы вчера ползали по саду, собирая в корзинку змей.

— Как ты смеешь обвинять меня?! — вспылила Яньмин. — Я принцесса!

— От ваших выходок страдает весь дворец, — продолжал он бесстрастно отчитывать ее. — Вы устраиваете беспорядок и мешаете людям выполнять свои обязанности. По специальному распоряжению Владыки я имею полное право наказать вас, если ваши действия будут препятствовать организации отбора.

Яньмин ахнула от возмущения.

— Что?! — её голос взлетел на октаву выше. — Ты совсем из ума выжил?

— Следуйте за мной, Ваше Высочество, — приказал Цзин Ци тоном, не терпящим возражений.

— И не подумаю! — Яньмин с вызовом скрестила руки на груди и демонстративно отвернулась.

Однако Цзин Ци не был тем человеком, который позволил бы себе уступить капризам принцессы. Он не собирался закрывать глаза на её постоянные выходки и пренебрежение к приказам императора.

В одно мгновение он оказался рядом с непокорной наследницей. Осторожно, но решительно мужчина взял её за локоть и повёл за собой.

От такой вопиющей наглости девушка затрепетала от ярости. Её глаза вспыхнули гневом:

— Немедленно отпусти меня! Иначе я прикажу отрубить тебе руку за такую дерзость!

Яньмин попыталась вырваться, но Цзин Ци был готов к сопротивлению. В следующий миг её тело сковали невидимые магические путы.

— Да как ты смеешь поднимать руку на принцессу?!

— Я выполняю приказ императора, —  ответил Цзин Ци с ледяным спокойствием, невозмутимо ведя пленницу по тенистым аллеям сада.

Яньмин неистовствовала. Всю дорогу она осыпала Цзин Ци самыми изощрёнными ругательствами, какие только знала. А арсенал у неё был довольно богатый, благодаря частым визитам в городские таверны.

Юньху трусил следом, тревожно поскуливая и бросая на Цзин Ци полные ненависти взгляды. Но начальник императорской стражи оставался непоколебим, словно мраморная глыба. Он вёл свою пленницу через двор с таким невозмутимым и серьёзным видом, с каким мог бы сопровождать обычного преступника на плаху.

Внезапно перед ними возникла мрачная площадка для наказаний. У стены высился потемневший от времени деревянный столб, чья поверхность была испещрена глубокими бороздами от плетей.

Каменные плиты двора здесь казались особенно холодными и неприветливыми, а сама атмосфера места словно бы пропиталась многолетней болью. Даже солнечный свет, казалось, избегал этой части дворцового сада.

При виде этого места принцесса невольно отпрянула.

Сердце Яньмин пропустило удар, а затем заколотилось как безумное.

Она испуганно взглянула в бесстрастное лицо сурового стража и вдруг с ужасом поняла, что на этот раз её детские шалости могут обернуться весьма серьёзными последствиями.

«Демон в человеческом обличье!» — Яньмин бросила полный яда взгляд в сторону Цзин Ци.

Тот невозмутимо сидел за своим рабочим столом, изучая какие-то донесения. Свет из затянутого бумагой окна мягко падал на его лицо, подчеркивая безупречные черты.

 Да, Цзин Ци был красив — этого нельзя было отрицать. Красив той отстранённой красотой зимнего утра, когда всё вокруг покрыто инеем и кажется нетронутым человеческими страстями. Однако за этой внешней привлекательностью скрывалась душа, холодная, как горные вершины, покрытые вечным льдом.

Он делал вид, что совершенно не замечает её страданий, словно принцесса империи была для него не более значима, чем пылинка на его рукаве.

Девушка с тоской взглянула на окно. За тонкой бумагой золотилось теплое послеполуденное солнце, птицы весело щебетали в императорском саду, а она была заперта в этом душном кабинете, словно какая-то провинившаяся служанка.

Перед Яньмин стояла чернильница и высилась внушительная горка чистых свитков. Кисть в ее изящной руке дрожала от усталости. Уже целую вечность она выводила бесконечные ненавистные иероглифы имен, титулов и владений будущих «женихов».

— Это настоящее издевательство, — простонала она, криво выводя очередной иероглиф. — Зачем ты заставил меня переписывать эти дурацкие документы? У меня уже судороги в пальцах, а спина болит так, словно меня избили палками!

Цзин Ци поднял взгляд от своих бумаг. В его тёмных глазах мелькнуло что-то похожее на насмешку.

— Это закономерные последствия ваших необдуманных действий, принцесса, — ответил он тоном наставника, объясняющего азы морали нерадивому ученику. — И вы должны научиться отвечать за них.

— Неужели нельзя было поручить переписывание дворцовым писцам?! — возмущенно воскликнула Яньмин. — У них рука набита, они бы справились за пару часов!

— Можно, — спокойно согласился Цзин Ци. — Но тогда вы так и не поймете ценность каждого документа, над которым трудились люди. Возможно, в следующий раз вы дважды подумаете, прежде чем устроить очередную шалость.

Принцесса скривилась и со злостью обмакнула кисть в чернила. От резкого движения на рукав ее шелкового платья упала крупная черная капля.

— Великолепно! — с сарказмом воскликнула она, глядя на расползающееся пятно. — Теперь еще и платье испорчено!

Цзин Ци отложил документы и встал. Его высокая фигура отбросила тень на стол принцессы.

— Вы неправильно держите кисть, — заметил он, приближаясь. — Позвольте показать правильную технику.

Прежде чем она успела возразить, он наклонился над её плечом и аккуратно взял её руку с кистью  в свою. Его ладонь была большой, удивительно тёплой и слегка шершавой от постоянных тренировок с мечом. Длинные пальцы мягко, но уверенно направляли её движения, помогая вывести идеальный иероглиф.

Яньмин почувствовала, как его тёплое дыхание щекочет её шею, и внезапно осознала, насколько близко он находится. Щеки принцессы залились предательским румянцем.

— Вот так, — продолжал он негромко, водя ее рукой по бумаге.  — Ровные линии, правильный нажим. Чувствуете разницу?

Под его руководством иероглиф получился четким и изящным — настоящим произведением искусства по сравнению с ее каракулями.

— Ты… ты дышишь мне в ухо, — резко сказала Яньмин, пытаясь скрыть внезапное смущение за показной вспышкой злости. — Хочешь, чтобы я от раздражения испортила весь свиток? Отойди!

Цзин Ци медленно выпрямился, убирая руки. Его лицо осталось совершенно невозмутимым.

— Я просто показал вам, как держать кисть, — спокойно ответил командир стражи. — Впрочем, судя по внушительному количеству испорченных свитков, вы и без моей помощи прекрасно справляетесь с порчей бумаги. Ваша каллиграфия просто ужасна. Начинайте всё сначала.

Яньмин возмущенно вскинула голову.

— Бездушный! — выпалила она. — Уверена, ты родился без сердца! Наверное, вместо него у тебя кусок льда с горных вершин!

— Ваше Высочество, скоро вам предстоит выйти замуж, — спокойно произнес он, скрестив руки на груди и глядя на неё со снисходительным терпением. — Будущий супруг вряд ли обрадуется жене, которая ведет себя как капризная, испорченная девчонка и не умеет элементарных вещей. Пора вам наконец научиться ответственности и достоинству, подобающим принцессе.

- Капризная?  Испорченная?! – взвилась принцесса, вскакивая на ноги.  – Да кто ты такой, чтобы читать мне нравоучения?! Кто дал тебе право судить меня?! Я просто хочу жить свободно и делать то, что велит мне сердце! Не всем же быть такими, как ты, — бездушными марионетками, которые только и умеют, что слепо выполнять чужие приказы!

Воздух между ними словно наэлектризовался. Цзин Ци смотрел на неё сверху вниз — он был почти на голову выше неё, — но в её позе не было ни капли покорности. Она стояла прямо, вызывающе вздёрнув подбородок и сжав руки в кулаки. Ее глаза сверкали, как драгоценные камни, а на щеках пылал гневный румянец.

— Бездушная марионетка, — медленно повторил Цзин Ци, словно пробуя на вкус каждое слово. — Весьма... красочное определение.

— Точное определение, — отрезала Яньмин. — Ты словно верный пёс императора, который знает только одно — как выполнять приказы. В твоей душе нет места собственным желаниям! Ты даже не живёшь — ты просто существуешь, словно клинок, лишённый собственной воли и сердца!

К ее удивлению, Цзин Ци вдруг усмехнулся.

- Что ж, принцесса, раз вы настолько оскорблены моими словами о вашей незрелости, докажите, что я ошибаюсь. Закончите переписывание этих свитков до заката — аккуратно и без единой помарки — и я возьму свои слова назад. Более того, я даже принесу вам извинения за свою дерзость.

Яньмин резко отодвинулась и схватила кисть, как оружие.

— Отлично! Я сама напишу все эти дурацкие имена и сделаю это лучше любого придворного писца! А потом посмотрим, кто из нас окажется неправ!

Цзин Ци окинул ее долгим оценивающим взглядом — от растрепанных черных волос до кончиков шелковых туфель.

— Искренне надеюсь, что вы сумеете меня удивить, Ваше Высочество, — негромко сказал он и неторопливо направился к выходу из кабинета.

Яньмин еще мгновение смотрела ему вслед, затем со вздохом опустилась обратно на стул и взялась за работу с удвоенным рвением.

Часы тянулись мучительно медленно. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багряные тона, дворец постепенно погружался в вечернюю тишину. Слуги уже зажгли фонари в коридорах, а Яньмин по-прежнему сидела за столом в кабинете Цзин Ци. Ее руки были испачканы чернилами, глаза слезились от напряжения, а спина ныла от долгого сидения в одной позе. Но она все-таки закончила работу, переписала все свитки, настолько аккуратно, насколько позволяли ее навыки.

Когда последний иероглиф лег на бумагу, Яньмин облегченно выдохнула и потянулась, распрямив затекшую спину. За окном уже стемнело, в саду мерцали зажжённые фонари.

Внезапно дверь тихо скрипнула, и на пороге появился Цзин Ци. Не говоря ни слова, он приблизился к столу принцессы и взял в руки один из недавно переписанных свитков.

— Вы писали это сами?

Принцесса, утомлённая долгим письмом, лишь устало кивнула в ответ.

Цзин Ци бегло просмотрел несколько свитков, оценивая качество письма. Наконец на его строгом лице мелькнуло нечто, отдалённо напоминающее удовлетворение.

— Неплохо.

— О! — Яньмин нашла в себе силы вздернуть подбородок и язвительно усмехнуться. — Это что, похвала? Я просто потрясена до глубины души!

Цзин Ци, не удостоив её ответом, аккуратно сложил свитки и положил их на стол.

— Можете отдыхать, Ваше Высочество, — официальным тоном произнес он, направляясь к выходу.

— Эй, постой! — Яньмин вскочила на ноги и уперла руки в боки. — Ты ничего не забыл? Или намеренно пытаешься увильнуть от выполнения своих обещаний?

Цзин Ци остановился у двери и медленно обернулся. На его губах заиграла едва заметная улыбка.

— Ах да, — протянул он с преувеличенно покорным видом. — Я был неправ в своих суждениях, принцесса. Нижайше прошу прощения за свою дерзость и уповаю на вашу безграничную милость к недостойному слуге.

Он произносил эти слова с абсолютно серьезным лицом и покорно склоненной головой, но у Яньмин возникло стойкое ощущение, что он бесстыдно потешается над ней.

- Издеваешься надо мной? – прищурилась принцесса.

Цзин Ци поднял голову и удивлённо вскинул брови, изобразив на лице искреннюю невинность.

— Разве я сказал что-то не так, принцесса? — поинтересовался он. — Быть может, вы предпочтете получить извинения в письменном виде? Я вполне могу составить соответствующий документ с соблюдением всех формальностей.

Его голос звучал предельно серьёзно и даже озабоченно, но в тёмных глазах плясали предательские искорки веселья.

Яньмин внимательно вгляделась в лицо Цзин Ци и вдруг с кристальной ясностью осознала весь масштаб его коварного замысла. Он намеренно задел её гордость и бросил ей вызов, обманом заставив покорно просидеть целый день за нудной работой! А теперь ещё и открыто надсмехается над ней!

Принцесса буквально задрожала от гнева.

— Подлец! — выпалила она. —  Коварный, бессердечный демон! Никогда больше не попадайся мне на глаза!

Словно вихрь, она вылетела из кабинета, хлопнув дверью с такой силой, что свечи в бронзовых подсвечниках задрожали и едва не опрокинулись на пол.

«Ничего, это еще не конец! Я обязательно с тобой поквитаюсь, Цзин Ци!» — мысленно пообещала она.

А в это время в опустевшем кабинете мужчина тихо рассмеялся, не отводя взгляда от закрытой двери.

Много лет назад

Маленькая Яньмин сидела на широком подоконнике в покоях матери, заворожённо наблюдая за тем, как та расчесывает свои роскошные длинные волосы.

Императрица Мэйлин была самой яркой жемчужиной дворца. Она была необычайно красива, но истинной её силой была не внешность, а дар озарять всё вокруг внутренним светом. Тёмные глаза императрицы всегда искрились мягким светом и добротой, а в уголках губ пряталась лёгкая улыбка, способная растопить даже самые ледяные сердца. Когда она смеялась — а случалось это нередко — её смех звенел, как колокольчики на весеннем ветру, и заставлял придворных невольно улыбаться в ответ.

— Мама, у тебя такие красивые волосы, — выдохнула девочка с нескрываемым восхищением, прижав ладошки к щекам.— Ты похожа на небесную фею!

— Ну уж нет! — с игривым возмущением отозвалась Мэйлин, подмигнув отражению в зеркале. — Феи слишком скучные и правильные. Они только и делают, что парят в облаках и изрекают мудрости. А я, скорее, ведьма-проказница, которая заставляет грозных драконов рассказывать детям сказки на ночь вместо того, чтобы сжигать деревни и наводить ужас на смертных.

Яньмин захлопала в ладоши и расхохоталась.

— Как здорово! А можно мне тоже стать ведьмой?

— Можно, — серьёзно кивнула Мэйлин. — Но только если ты торжественно пообещаешь мне, что не будешь превращать никого в жабу без очень-очень веской причины.

— А если они будут вредничать? — деловито поинтересовалась маленькая принцесса.

— Ну... — императрица театрально задумалась, постукивая пальцем по губам. — Тогда сначала нужно их честно предупредить. Вежливо. Один раз. А потом — раз, и в жабу! — она щёлкнула пальцами с преувеличенно грозным видом.

Обе рассмеялись — громко и заливисто. Мэйлин подошла, схватила дочь в охапку и закружила по комнате, совершенно не заботясь о том, что её драгоценное ханфу из небесно-голубого шёлка может помяться.

Они рухнули на мягкий диван, обитый парчой, и продолжили хохотать во всё горло. Когда приступ смеха наконец прошёл, Яньмин прижалась к теплому боку матери и спросила:

— Мама, а можно мне, когда я вырасту, пойти на фестиваль фонарей в городе? Я хочу увидеть, как горят тысячи огоньков, и попробовать те сладкие каштаны, о которых рассказывала няня.

— Только если возьмёшь меня с собой, — сказала Мэйлин, нежно поглаживая шелковистые волосы дочери. — Я так скучаю по тем беззаботным временам, когда мы с твоим отцом встречали рассвет на крыше старого храма, жарили рыбу на берегу озера, веселились на городских праздниках и покупали сладости у уличных торговцев. Мне очень не хватает того чувства, когда можно быть просто собой, без церемоний и этикета, понимаешь?

Яньмин серьёзно кивнула, хотя в свои пять лет едва ли могла постичь всю глубину слов матери. Но ей нравилось, что мама такая особенная, не похожая на придворных теток, которые пахли рисовой пудрой и говорили исключительно приглушёнными голосами, словно боялись спугнуть невидимых духов.

— А кем бы ты стала, если бы не была императрицей? — с любопытством спросила девочка.

— Танцовщицей! — без колебаний воскликнула Мэйлин. — Или, может быть, странствующей сказительницей. Я бы собирала в чайных вокруг себя множество людей и рассказывала им удивительные истории.

— Мне бы очень хотелось послушать одну. Расскажешь мне сказку?

— Конечно, — с нежной улыбкой кивнула мать, устраиваясь поудобнее. — Давай-ка... В далёкие-далёкие времена жила-была маленькая, очень непослушная принцесса. И звали эту принцессу... Яньмин.

Мэйлин ещё не знала, что ей осталось жить совсем немного. Болезнь, против которой оказались бессильны даже лучшие придворные лекари, унесла жизнь молодой императрицы, когда Яньмин исполнилось шесть лет.

В последние дни мать была так слаба, что едва могла говорить, но всё звала к себе дочерей. Её некогда румяные щёки стали восковыми, а яркие глаза потускнели.

— Пообещай мне, — шептала умирающая императрица, сжимая маленькую ладошку младшей дочери своими похолодевшими пальцами, — пообещай, что никогда не позволишь никому сломить твой дух и погасить твой  внутренний огонь. Я хочу чтобы ты была собой. Чтобы была свободной и жила так, как велит тебе твое сердце.

— Обещаю, —  с трудом выдавила маленькая Яньмин сквозь слёзы, не до конца понимая смысл слов матери.

- И ещё... — Она посмотрела на обеих своих дочерей. — Если когда-нибудь вы встретите кого-то, кто будет готов видеть в вас не просто принцесс, а обычных девушек... не отталкивайте этого человека. Даже если поначалу он покажется холодным как лёд. Иногда самые прекрасные цветы распускаются в самых неожиданных местах...

— Хорошо, мама, — всхлипнули девочки.

В тот день, когда не стало императрицы, во дворце воцарилась тишина. Даже птицы в садах перестали петь, словно весь мир скорбел об утрате. Слуги плакали украдкой, стены казались холоднее обычного, даже ветер дул как-то по-другому — осторожно, словно боялся нарушить священную тишину горя.

Император Тяньшэн не проронил ни слова. Он молча взял рыдающую Яньмин на руки и долго держал её на коленях в своём рабочем кабинете, пока она не выплакала все слёзы и не забылась тяжёлым сном. Только после этого он передал дочь няням.

Следующие дни он провел у надгробной плиты любимой жены, смотря в никуда и топя горе в вине. Вместе с Мэйлин он словно похоронил часть своей души и утратил всякий смысл существования.

— Папа… — услышал он однажды на рассвете плаксивый детский голосок.

Когда император поднял покрасневшие от бессонных ночей глаза на свою младшую дочь — маленькую, с растрепавшимися после сна косичками, — его сердце сжалось от острой боли. В Яньмин он увидел живое отражение той, кого потерял навсегда.

Те же миндалевидные глаза с длинными ресницами. Та же изящная линия губ-лепестков. Тот же упрямый изгиб бровей и хмурая складочка на лбу, которая появлялась, когда она о чём-то задумывалась. Даже манера слегка наклонять голову была в точности как у Мэйлин.

С тех пор Яньмин стала для отца целым миром. Он лично приносил ей сладости из дворцовой кухни, терпел капризы и шалости, позволял играть с ценными свитками и лазать по деревьям во внутреннем саду. Когда воспитатели жаловались на неподобающее поведение младшей принцессы, он только качал головой:

— Она дочь Мэйлин, не удивительно, что она унаследовала ее живой нрав. Пусть играет, я не хочу отнимать у нее радость детства.

Учителя и наставницы сменяли друг друга с завидной регулярностью. Кто-то пытался мягко наставлять своенравную принцессу, кто-то — строго воспитывать в духе конфуцианских традиций. Но ни один из них не продержался дольше полугода — девочка была слишком живой, слишком упрямой, слишком похожей на свою бунтарку-мать.

Она была как весенний ветер. Её невозможно было удержать, невозможно было направить по заданному руслу. И каждый её поступок заставлял сердце императора сжиматься от тревоги и улыбаться от умиления. Она была его отрадой и вечно цветущей весной, что вернула силы жить дальше.

***

Утро великого дня отбора женихов началось с того, что Яньмин проснулась с дьявольской улыбкой на губах и планом мести в голове.

— Юньху, — обратилась она к лисёнку, который дремал, свернувшись калачиком на шёлковой подушке, — сегодня мы устроим представление, которое запомнится на века.

Лисёнок приоткрыл один золотистый глаз и понимающе тявкнул.

Яньмин встала с кровати и подошла к резному сундуку, где хранились её самые необычные наряды. Обычные шёлковые ханфу пастельных тонов — удел послушных и благонравных принцесс. Сегодня же ей нужен был совсем иной образ.

Она достала из глубин сундука халат глубокого чёрного цвета с вышитыми серебряными нитями мистическими символами. Этот удивительный наряд был подарком странствующего мага, который когда-то гостил при дворе.

— Идеально!

К халату прилагались серебряные браслеты с подвесками в виде крошечных колокольчиков, которые при каждом движении издавали тихий мелодичный звон. Затем Яньмин надела на шею амулет из чёрного нефрита и украсила прическу серебряными шпильками с подвесками из лунного камня.

— Как думаешь, Юньху? — покрутилась она перед зеркалом. — Достаточно загадочно для древней ведьмы?

Лисёнок критически оценил результат и одобрительно помахал хвостом.

Последним штрихом стал макияж. Яньмин искусно подвела глаза тёмной сурьмой, а губы накрасила в цвет спелой вишни.

Из зеркала теперь на неё смотрела девушка, которая с лёгкостью могла бы сойти за мистическую жрицу из древних легенд.

— Превосходно, — довольно протянула Яньмин. — Теперь за реквизитом!

Когда солнце достигло зенита, к воротам императорского дворца начали подъезжать повозки, запряжённые породистыми скакунами.

Весь двор высыпал на улицу, чтобы посмотреть на прибывающих претендентов. Даже самые чопорные министры не скрывали любопытства. Ведь сегодня решалась судьба принцессы, а заодно и будущее государства.

Первым прибыл принц Чжао Юань из северного царства Далян. Он был высокий, статный, с благородными чертами лица и безупречными манерами. Его свита состояла из лучших воинов, а сам он был облачён в парчовый халат цвета небесной лазури.

За ним последовал наследник богатейшего торгового клана Ли Минхао. Его карета была украшена символами процветания, а в качестве дара он привез сундук, полный редчайших жемчужин с южных морей.

Третьим появился ученый Вэй Лянь, чья красота была воспета в стихах по всему континенту. Его длинные черные волосы были собраны в изящную прическу, а в руках он держал цинь работы лучших мастеров.

Женихи прибывали один за другим: отважный герой Лю Тяньфэн, прославившийся в битвах с варварами на границе;  молодой маркиз Ван Цзыкай; маг Су Линь, владевший редчайшими знаниями, переданными ему от наставницы.

Всего на отбор было приглашено двенадцать претендентов — двенадцать самых блистательных мужей со всех уголков империи. Каждый был готов предложить Яньмин своё сердце, имя и богатства, лелея в душе одну мечту: стать супругом принцессы Луньфэна, породниться с Сыном Неба и навеки вписать свой род в летопись династии.

Владыка с подобающим достоинством встречал каждого жениха, одаривая краткой милостивой беседой. Но для внимательного взгляда его мнимая невозмутимость была подобна тонкому фарфору: в глубине тёмных глаз таилась тревога, а пальцы были напряженно сжаты в замок за спиной. Император прекрасно знал характер своей младшей дочери и оттого не питал ни малейших иллюзий относительно грядущего смотра.

Цзин Ци стоял позади императора, наблюдая за церемонией встречи. Внешне он был воплощение бесстрастия, но внутри у мужчины клокотало нехорошее предчувствие. За годы службы при дворе он повидал немало выходок принцессы, и что-то подсказывало ему, что сегодняшний день превзойдет все предыдущие.

— А где же принцесса Яньмин? — учтиво осведомился молодой маркиз Ван Цзыкай, окидывая взглядом двор. — Разве не подобает её Высочеству лично приветствовать тех, кто удостоился чести претендовать на её руку?

— Принцесса готовится к церемонии знакомства, — дипломатично ответил Владыка. — Она состоится через несколько часов в тронном зале.

Что император не сказал — так это то, что он понятия не имел, где находится его младшая дочь и что она замышляет.

Тронный зал сиял великолепием, словно дворец небесных богов. Многоярусные шёлковые драпировки переливались всеми оттенками алого и золотого, а высокие колонны, украшенные искусной резьбой, поддерживали  потолок, где в сиянии застыли в вечном танце  фениксы.

В воздухе витал изысканный аромат сандала, смешанный с нежным благоуханием жасмина и тонкими нотками агарового дерева.

Владыка восседал на троне. Его величественная осанка и пристальный взгляд внушали трепет всем присутствующим. По обе стороны от него застыли в почтительных позах министры, обученные в парадные одеяния. Цзин Ци занял своё привычное место у стены — оттуда открывался лучший обзор на весь зал. Его неподвижная фигура в тёмных одеждах казалась частью тени императора, а зоркий взгляд и напряжённая поза выдавали готовность в любой момент отразить возможную угрозу.

В центре зала выстроились двенадцать претендентов на руку принцессы. Каждый был прекрасен по-своему, каждый источал уверенность и достоинство. Атмосфера была торжественной и немного напряжённой — каждый из потенциальных женихов понимал, что сегодня начнется состязание, которое изменит судьбу одного из них.

— Где же принцесса? — шепотом поинтересовался у соседа Су Линь. — Не слишком ли долго она заставляет нас ждать?

Будто в ответ на его слова, в зале внезапно погасли все огни. Тронный зал окутал полумрак. Послышалось удивлённое шушуканье.

— Что происходит? — встревоженно воскликнул кто-то.

И тут из темноты раздался тихий смех — мелодичный, но отчего-то заставляющий мурашки бежать по коже. За смехом последовал едва слышный звон колокольчиков, словно кто-то невидимый двигался между колоннами.

Ван Цзыкай сглотнул и прошептал молитву предкам, а его сосед и вовсе побледнел.

— Что за… — начал было Су Линь.

— Добро пожаловать, смельчаки, — голос принцессы эхом разнесся по залу, но невозможно было понять, откуда он исходит. — Вы пришли свататься к принцессе Луньфэна?

— Яньмин! — резко окликнул Владыка. — Довольно шуток!

Но принцесса, казалось, не слышала отца или предпочитала его игнорировать.

В разных уголках зала внезапно вспыхнули синеватые огоньки. Это были не обычные свечи или масляные лампы, а что-то совершенно мистическое, бросающее причудливые, танцующие тени на стены и колонны. В этом фантастическом освещении зал преобразился до неузнаваемости и стал походить на логово древней волшебницы или на пещеру горного духа из старинных легенд.

Министры нервно переглядывались, некоторые даже отступили на шаг назад.

— Ваше Высочество? — неуверенно позвал принц Чжао Юань, стараясь сохранить достоинство, хотя голос его звучал не так твёрдо, как обычно. — Не могли бы вы... показаться нам? Мы вас не видим, а церемония...

— Зато я вас вижу прекрасно, — отозвалась девушка с нескрываемым весельем. — И что же открывается моим глазам? Двенадцать храбрецов, которые мечтают получить в жены принцессу, даже не зная, что она из себя представляет. Какая самоуверенность!

Синие огоньки заплясали быстрее, и тут перед троном материализовалась фигура в черном халате.  

Яньмин была словно соткана из теней и лунного света. Серебряные украшения — браслеты, серьги и цепочки — поблескивали в мистическом сиянии синих огней,  лунные камни в её волосах мерцали, словно настоящие звёзды, а глаза горели странным внутренним огнем.

Несколько претендентов невольно отшатнулись.

— Мама родная, — пробормотал Ван Цзыкай, — она действительно ведьма!

— Тише, дурак! — шикнул на него сосед. — Она же слышит!

Цзин Ци, наблюдающий за этой сценой, мысленно покачал головой. Он знал Яньмин с детства и прекрасно понимал, что вся эта мистическая атмосфера — не более чем искусная театральная постановка. Но надо отдать принцессе должное — эффект она производила потрясающий.

— Боитесь? — Яньмин медленно обвела взглядом ряды женихов. — И правильно делаете. Ведь принцесса Луньфэна не обычная девушка, которая будет вышивать и играть на цине в ожидании мужа. Я — потомственная ведьма, наследница древних тайн, повелительница духов и стихий.

— Яньмин! — снова попытался вмешаться Владыка. — Немедленно прекрати этот фарс! Ты пугаешь благородных мужей!

Но принцесса лишь игриво улыбнулась отцу, словно говоря: «Поздно, папочка, представление уже началось!»

Она изящно подняла руку, и из широкого рукава её халата выпрыгнул Юньху. Но в синеватом мистическом свете лисёнок выглядел совсем не как милый домашний питомец. Его глаза горели зелёным огнём, а шёрстка сияла серебром, как у мифического существа.

— Мой верный фамильяр, — представила его Яньмин со всей серьёзностью, какую только могла изобразить. — Юньху видит души людей насквозь. И он шепчет мне... весьма интересные вещи о каждом из вас.

Лисенок театрально принюхался в сторону женихов и презрительно фыркнул.

Один из претендентов нервно рассмеялся:

— Ваше Высочество, это же просто лисица...

— Просто лисица? — переспросила Яньмин, и в её голосе зазвучали опасные нотки. — О, как наивно! Юньху — потомок небесных лис, он старше вас всех вместе взятых. Не правда ли, дорогой?

Лисёнок гордо задрал мордочку.

Министры на своих местах выглядели так, словно не знали, плакать им или смеяться. Старый канцлер даже прикрыл лицо рукавом, видимо, пытаясь скрыть истерический смешок.

— Итак, — продолжила принцесса, начиная медленно расхаживать перед рядами претендентов, её шаги были беззвучными и грациозными, как у настоящей хищницы. — Вы хотите жениться на мне? Прекрасно. Но сначала вы должны пройти мои испытания. Ведь не каждый достоин руки древней чародейки. И уж точно не каждый способен справиться с женой, которая может превратить вас в жабу одним взмахом руки.

— Она что, правда может? — прошептал кто-то из младших претендентов.

— А ты хочешь проверить? — с невинным видом поинтересовалась принцесса, обернувшись к говорившему.

Молодой человек поспешно замотал головой.

На лице императора отразилась целая гамма противоречивых эмоций: отцовская нежность боролась с раздражением, а беспокойство о репутации дочери добавило морщинок вокруг глаз.

— Яньмин, —  Владыка вновь попытался заговорить, но в его голосе уже звучала обречённость, — может быть, обойдёмся без… мистики?

Принцесса бросила на отца взгляд, полный лукавства. Она пропела сладким голоском:

— Но, папа, разве не ты говорил, что мужчина должен принимать свою жену такой, какая она есть?

Министры переглядывались с видом людей, которые наблюдают за приближающимся стихийным бедствием, но были не в силах его предотвратить.

Юньху тем временем спрыгнул с рук хозяйки и важно прошёлся перед женихами, принюхиваясь к каждому и время от времени издавая звуки неодобрения. Его представление было настолько убедительным, что даже самые скептически настроенные претенденты начинали сомневаться в том, что это обычный лис.

— Ну что ж, — Яньмин остановилась в центре полукруга, образованного женихами, и улыбнулась коварной улыбкой, — начнём наши испытания. Первое из них совсем простое. Вам нужно всего лишь провести одну ночь в Павильоне Лунных Теней.

— Что такого особенного в Павильоне Лунных Теней? — осмелился спросить принц Чжао Юань.

— О, это моё любимое место во дворце, — мило улыбнулась принцесса. — Там так уютно... Правда, иногда по ночам там появляются призраки древних императриц, но они совершенно безобидны. В основном они просто стонут и гремят цепями. Ничего особенного.

Один из претендентов издал звук, похожий на писк испуганной мыши.

Владыка закрыл глаза и потёр виски. Он понимал, что остановить свою непредсказуемую дочь теперь будет почти невозможно — она вошла в раж, и представление обещало быть долгим и запоминающимся.

— А второе испытание, — продолжила Яньмин, наслаждаясь произведённым эффектом, — будет ещё интереснее...