Отбор.Пламя в твоей крови

Тарелки гремели в мыльной воде, которая уже успела остыть и покрыться тонкой плёнкой жира. Я тёрла глиняную посуду, стараясь отскрести прилипшие остатки вчерашней каши, когда тяжёлая дверь кухни распахнулась с таким грохотом, что я вздрогнула и чуть не выронила миску.

— Эльвия! Глупая девчонка! — прогремел голос дяди Эдмунда, заполняя собой всё пространство маленькой кухни.

Я не обернулась сразу — знала, что это только разозлит его ещё сильнее. Мои руки, красные от воды и моющего средства, продолжали механически тереть посуду, пока я считала до трёх, давая себе время подавить раздражение.

— Да, дядя? — спросила я, наконец повернувшись и вытирая руки о фартук, некогда белый, а теперь покрытый множеством пятен, которые не брало даже самодельное мыло.

Эдмунд Харвуд стоял в дверном проёме во всей своей грузной красе. Его когда-то дорогая, а теперь потрёпанная на локтях и вороте рубашка была заправлена в штаны, которые удерживал широкий кожаный ремень, и я невольно поморщилась, вспомнив, как часто в детстве этот ремень шлёпал меня по спине. Круглое лицо дяди раскраснелось — верный признак того, что он уже успел приложиться к кружке эля, хотя солнце едва перевалило за полдень.

— Ты что, ослепла? — он ткнул пальцем в камин, где слабо тлели угли. — Огонь почти погас! А у нас... у нас гости, понимаешь? — его голос вдруг изменился, понизившись до шёпота, а маленькие глазки забегали, словно он боялся, что кто-то может подслушать. — Благородные гости из самого Огненного Предела!

Моё сердце пропустило удар. Огненный Предел... значит, драконы? В нашем захудалом постоялом дворе, на самой границе земель, где порядочные люди обычно не задерживаются надолго?

Дядя, казалось, принял моё молчание за непонимание важности момента и шагнул в кухню, его грузная фигура нависла надо мной, как туча.

— Ты хоть понимаешь, что это значит? Настоящие драконы-аристократы! — он схватил меня за плечо, больно впившись пальцами в кожу. — Если мы им угодим, они заплатят золотом! Настоящим драконьим золотом! А если нет... — он не договорил, но его глаза сузились, и я прекрасно поняла невысказанную угрозу.

— Я разожгу огонь, — тихо ответила я, опуская взгляд, чтобы он не увидел вспыхнувшее в моих глазах раздражение.

— Не здесь, дурочка! — рявкнул дядя. — В главном зале! И не этот жалкий огонёк! Ты должна принести дров из сарая и как следует растопить большой камин. Драконы любят тепло, горячее, чем мы можем вынести. И поторопись! Они уже заняли лучшие комнаты и скоро спустятся вниз.

Он отпустил моё плечо, но продолжал стоять, ожидая, что я немедленно брошу всё и побегу выполнять его приказ. Я медленно сняла фартук, стараясь не делать резких движений, которые могли бы его спровоцировать.

— Огненный Предел... — не удержалась я от вопроса. — Но почему они здесь? Ведь до ближайшего города три дня пути, там и постоялые дворы получше, и...

Хлёсткая пощёчина оборвала мои слова. Голова мотнулась в сторону, а щека мгновенно вспыхнула огнём.

— Не твоего ума дело, почему они здесь! — прошипел дядя, его лицо исказилось от ярости. — Твое дело — делать, что велено, и держать язык за зубами! Или ты забыла, кто тебя кормил все эти годы, неблагодарная? Тебе уже месяц как исполнилось восемнадцать, а я все еще держу тебя под крышей, хотя мог бы выставить за дверь! Твоя мать была шлюхой, которая путалась с кем попало, а потом умерла, оставив нам свой позор!

Я стиснула зубы, чувствуя, как внутри поднимается горячая волна злости, которую я так тщательно научилась подавлять за годы жизни в доме дяди. Мои пальцы непроизвольно сжались в кулаки, ногти впились в ладони до боли.

— Простите, дядя, — выдавила я сквозь стиснутые зубы. — Я сейчас же пойду за дровами.

Эдмунд хмыкнул, окинул меня презрительным взглядом и повернулся к двери, но вдруг остановился.

— И приведи себя в порядок, — бросил он через плечо. — Причешись, а то выглядишь как чучело. Эти волосы... — он скривился, глядя на мои непослушные рыжие локоны, выбившиеся из наспех заплетённой косы. — Стыд один. Ни одна порядочная женщина не носит такие волосы, только драконицы... — он снова покачал головой. — И платье сверху надень шерстяное. Что ещё прикроет твои... — его взгляд скользнул по моей фигуре, задержавшись на груди и бёдрах с таким выражением, что меня затошнило.

Когда за дядей закрылась дверь, я позволила себе выругаться сквозь зубы, как лесорубы, которые иногда останавливались на нашем постоялом дворе. Щека всё ещё горела от пощёчины, но это была привычная боль — не сравнить с тем, что творилось внутри.

Я подошла к маленькому мутному зеркалу, висевшему над умывальником. Из мутной поверхности на меня смотрела девушка с большими голубыми глазами, в которых застыли усталость и злость. Бледная кожа, казалась почти прозрачной, а на щеке алел румянец. Но самым примечательным были волосы — густые, непослушные, цвета осенних листьев и заходящего солнца одновременно. Я ненавидела их в детстве, когда деревенские мальчишки дразнили меня «драконьим отродьем», а девчонки шептались за моей спиной. Ненавидела, когда тётя Марта пыталась вывести «этот ужасный цвет» с помощью отваров и настоек, от которых болела и зудела кожа головы. Ненавидела, когда дядя в сердцах называл их «позором» и «клеймом шлюхи».

Но теперь... теперь я почти гордилась ими. Может быть, потому что это была единственная вещь, которая принадлежала только мне, которую никто не мог отнять или изменить.

Я быстро умылась, расплела и заново заплела косу, стараясь спрятать непослушные пряди, хотя знала, что к вечеру они всё равно выбьются. Затем я надела старое шерстяное платье с длинными рукавами, скрывавшее большую часть моей «неприличной» фигуры, как любила выражаться тётя Марта. В отличие от высоких и худых, как жерди, аристократок-дракониц, чья хрупкая грация считалась эталоном красоты, я была на голову ниже, с округлыми бёдрами и грудью, которую уже не скрывали даже самые свободные платья. Даже местные девчонки, старались худеть, чтобы походить на аристократок.

«Ты вся в свою мать», — часто бросала мне тётя с таким презрением, словно это было худшим оскорблением.

Возможно, так оно и было. Я ничего не знала о своей матери, кроме того, что она умерла при родах и что её бесчестье — так они это называли — подорвало здоровье моей покойной бабушки. Ни имени, ни лица, ни истории — ничего, кроме презрительных взглядов и намёков на её «падшую» натуру.

Выйдя на задний двор, я зябко поежилась. Зима только вступала в свои права, и по утрам трава серебрилась от инея, хотя днём было ещё тепло. Дровяной сарай стоял в дальнем углу двора, и я направилась к нему, обходя заледеневшие лужи.

Сарай встретил меня запахом свежеколотых дров и сухой коры. Я зажгла маленький фонарь, висевший у входа, и вошла внутрь, поднимая корзину для дров. Сквозь щели в стенах пробивались солнечные лучи, создавая причудливый узор из света и тени на земляном полу.

«Драконы из Огненного Предела, — думала я, методично укладывая поленья в корзину. — Что могло привести их в такую глушь?»

Драконы редко покидали свои земли и ещё реже снисходили до общения с обычными людьми. Конечно, были торговые соглашения, дипломатические миссии и прочие официальные контакты, но всё это происходило в больших городах, где у драконов были свои представительства и особняки. А не на захудалом приграничном постоялом дворе, где крыша протекала в трёх местах, а еда была настолько простой, что её едва ли можно было назвать съедобной для избалованных аристократов.

Я как раз наполнила корзину до краёв, когда услышала шорох у входа. Странно — ни дядя, ни тётя никогда не ходили в сарай за дровами, это всегда была моя обязанность. Я повернулась, ожидая увидеть одного из работников со двора, но замерла, не веря своим глазам.

В дверном проёме, слегка наклонившись, чтобы войти, стоял мужчина, которого я никогда раньше не видела. Высокий — его голова почти касалась притолоки, — с широкими плечами, затянутыми в тёмный меховой плащ с серебряными застёжками. Его волосы, чёрные как вороново крыло, были собраны на затылке в свободный хвост, открывая резкие черты лица — высокие скулы, прямой нос и поразительные глаза цвета расплавленного золота. Такие глаза могли быть только у одного существа.

Дракон.

Он смотрел на меня с выражением, в котором удивление смешивалось с любопытством, словно он ожидал увидеть здесь кого-то другого. В руке он держал странный хрустальный шар, который при виде меня вдруг ожил — засветился изнутри ярко-красным светом и начал пульсировать, словно сердце. От шара исходило тонкое гудение, от которого по коже побежали мурашки.

Взгляд дракона скользнул по моему лицу, задержался на волосах, и я инстинктивно подняла руку, пытаясь прикрыть выбившуюся из косы прядь. Но его внимание уже переключилось на шар, который теперь светился ещё ярче и, казалось, тянулся ко мне.

— Прошу прощения, — сказал он, и его голос, глубокий и низкий, с лёгким акцентом, заставил меня вздрогнуть. — Я не хотел вас напугать.

Его золотые глаза расширились, когда он снова перевёл взгляд с пульсирующего шара на моё лицо. В его выражении читалось что-то похожее на изумление.

— Вы здесь одна? — спросил он, делая шаг вперёд, его тон стал напряжённым и настороженным.

Я сглотнула, пытаясь подобрать слова. В таверне моего дяди бывали разные гости — от простых крестьян до странствующих торговцев и даже один или два проезжих дворянина. Но дракон... никогда прежде я не стояла так близко к существу, которое могло превратиться в крылатое чудовище, дышащее огнём.

— Ничего, господин, — пробормотала я, отводя взгляд и приседая в неловком подобии реверанса, как учила меня тётя для «важных гостей». — Я одна... я просто собирала дрова для камина.

Дракон шагнул внутрь сарая, и пространство сразу же показалось меньше. От него исходило ощущение силы и какого-то странного жара, словно внутри его тела пылал огонь — возможно, так оно и было.

— Вам помочь? — спросил он, кивнув на корзину с дровами, которая действительно была тяжёлой даже для меня, привыкшей к физическому труду.

Я удивлённо моргнула. Дракон, аристократ из Огненного Предела, предлагает помочь мне, обычной служанке, отнести дрова? Это было настолько неожиданно, что я не нашлась с ответом.

— Я... нет, спасибо, господин, — наконец выдавила я. — Я справлюсь.

Его золотые глаза продолжали изучать меня, и я почувствовала, как краснею под этим пристальным взглядом.

— Как вас зовут? — спросил он вдруг.

— Эльвия, господин, — ответила я, снова опуская глаза. — Эльвия Харвуд.

Он медленно кивнул, словно запоминая имя.

— Эльвия, — повторил он, и моё имя в его устах прозвучало по-другому, глубже, с мягким «р», которого не было в произношении местных жителей. — Необычное имя. И необычные волосы, — добавил он, и я невольно напряглась. — Такой цвет редко встречается у людей. В наших землях он встречается чаще.

Я не знала, что ответить. Всю жизнь мои волосы были поводом для насмешек и осуждения, а теперь этот незнакомец, дракон, говорил о них как о чём-то примечательном, но не уродливом.

— Дядя считает их позором, — вырвалось у меня прежде, чем я успела прикусить язык.

Золотые глаза сузились, в них мелькнуло что-то похожее на гнев.

— Ваш дядя — хозяин постоялого двора? — спросил он, и я кивнула, мысленно ругая себя за несдержанность. Если дракон пожалуется дяде на мою дерзость, мне не поздоровится. — Тогда, думаю, у вашего дяди весьма ограниченные представления о красоте.

Я задержала дыхание, не веря своим ушам. Он назвал меня... красивой? Или я неправильно поняла?

Прежде чем я смогла что-то ответить, снаружи раздался резкий голос:

— Лорд Дарин! Вы здесь? — говорили на всеобщем языке, но с сильным акцентом Драконьих земель.

Дракон не ответил, не сводя глаз с пульсирующего шара в своей руке и со мной.

—Эшгард! — голос приближался.

В дверном проёме появился высокий худощавый мужчина с заострёнными чертами лица и такими же золотыми глазами, но его волосы были пепельно-белыми, почти серебристыми. Он остановился, увидев меня, а затем перевёл взгляд на шар в руке лорда Дарина.

— Это что… Она? — выдохнул он в изумлении, широко раскрыв глаза. — Она девятая?

На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим гулом кристалла. Лорд Дарин медленно кивнул, не отрывая взгляда от шара.

— Похоже на то, Нарис, — проговорил он тихо.

Нарис шагнул ближе, разглядывая меня так, словно я была редким экспонатом в музее курьезов.

— Это невозможно, — произнёс он, переходя с общего языка на драконий. — Это не может быть она. Ты же видишь, что она человек!

И тут я с ужасом и удивлением осознала, что понимаю каждое его слово, хотя никогда в жизни не слышала драконьего языка.

— Но шар отбора указывает на неё, — ответил лорд Дарин на том же языке, поднимая кристалл выше. — Он не ошибается. Никогда.

— Шар отбора выбирал только дракониц! — прошипел Нарис. — Так было всегда. Ни один человек не может быть частью отбора для принца. Нельзя просто...

— Я знаю законы не хуже тебя, — оборвал его лорд Дарин. — Но ты видишь то же, что и я. Шар выбрал её.

Я смотрела на них, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Отбор? Принц? Девятая? О чём они говорят?

Нарис пригладил серебристые волосы нервным жестом.

— Тариус будет в ярости. Что мы скажем Его Высочеству? Что одна из его потенциальных невест — человеческая девушка из приграничной деревни?

Невест? Я почувствовала, как кровь отливает от моего лица. Они говорили обо мне? Должно быть, я ослышалась или неправильно поняла драконий язык.

Лорд Дарин нахмурился, глядя на шар, который теперь медленно успокаивался в его руке.

— Нам нужно обсудить это с Тариусом, — наконец сказал он. — Такого никогда раньше не случалось.

Он повернулся, словно собираясь что-то сказать мне, но Нарис схватил его за руку.

— Не сейчас. Не здесь, — настойчиво проговорил он. — Сначала мы должны понять, что происходит. Возможно, это ошибка.

Лорд Дарин колебался, его золотые глаза встретились с моими на мгновение, а затем он медленно кивнул.

— Хорошо, — согласился он. — Пойдём.

И они вышли из сарая, не сказав мне больше ни слова, даже не попрощавшись, погружённые в глубокую озабоченность тем, что только что произошло. Я слышала их голоса, пока они пересекали двор — они всё ещё говорили на драконьем, и я всё ещё понимала каждое слово.

— ...не можем игнорировать знак шара... — ...традиция не допускает... — ...необходимо узнать её происхождение...

Я же осталась стоять посреди сарая, дрожа от непонятного страха и волнения.

Дорогие мои, я начала новую историю, буду рада вашей поддержке. Нажмите "мне нравится", оставьте свой комментарий, всех вижу, всех читаю, всех люблю!

Я застыла посреди сарая, не в силах двинуться, словно ноги приросли к земляному полу. Шар, голоса на незнакомом языке, который я каким-то образом понимала... Словно бы реальность вдруг пошла трещинами, открывая под собой что-то пугающее и волшебное одновременно.

Мысли метались в голове, как птицы в клетке. Бежать за драконами? Требовать объяснений? Прямо сейчас схватить корзину дров и делать вид, что ничего не произошло?

«А как именно ты себе это представляешь, глупая? — мысленно одернула я себя. — Выскочишь из сарая и потребуешь у двух драконов-аристократов всё объяснить? Почему какой-то кристалл светится рядом с тобой? Почему ты вдруг понимаешь их язык? Не самоубийца же ты!»

И всё же... Любопытство, эта вечная моя слабость, взяло верх. Взмокшие от волнения ладони вытерла о подол платья. Осторожно, едва дыша, поставила дровяную корзину на землю и на цыпочках приблизилась к двери сарая.

Лорд Дарин и его спутник не успели далеко уйти. Они остановились шагах в пятнадцати от сарая, под старым дубом, чьи толстые ветви даже зимой создавали укрытие от посторонних взглядов. Я осторожно выглянула в щель между досками.

— Ты понимаешь, что это значит? — голос Нариса звучал яростно, хотя он старался говорить тихо. — Гильдия Хранителей будет в ярости!

Теперь, когда я знала, что каким-то непостижимым образом понимаю драконий язык, каждое слово звучало отчетливо и ясно. И страшно.

— К демонам Гильдию, — Дарин раздраженно оттолкнул руки Нариса, что я невольно вздрогнула. Он не кричал, но в его голосе слышалась сталь. — Они слишком долго диктуют нам условия. Шар выбрал девчонку, значит, так тому и быть.

Нарис покачал головой, в его глазах мелькнуло разочарование: — Посмотри на неё! Человеческая девка без роду без племени, служанка в захудалом постоялом дворе! — каждое слово падало как удар хлыста. — Да знатные драконицы растерзают её в первый же день!

Дракон говорил обо мне так, словно я была мусором, грязью под ногами. Моё сердце болезненно сжалось, и в груди разлилась горечь. Почему его слова так задевали? Разве не то же самое я слышала от дяди и тёти всю свою жизнь?

— Что мы скажем Тариусу? — Нарис запустил длинные пальцы в серебристые волосы, нервно отводя их от лица. — Он ждёт девять дракониц знатных домов, а мы приведём к нему... это.

Последнее слово он произнёс с таким откровенным презрением, с такой жгучей неприязнью, что я невольно вздрогнула. И тут же разозлилась на себя.

— Мой брат может быть упрямым, но он не дурак, — Дарин потёр подбородок, и я замерла, ошеломленная. Брат? Так этот Эшгард — брат принца? — Ладно. Даже если она девятая, на отбор это не повлияет. У нас еще восемь чистокровных дракониц, есть из чего выбрать будущую королеву.

Королеву?

Внезапно сухой тонкий прутик, на который я, оказывается, наступила, хрустнул под моей ногой. Резкий звук в тишине показался мне оглушительным. Я отпрянула от щели, прижимаясь к стене и боясь дышать. Обнаружили? Сейчас ворвутся сюда и...

Но голоса продолжали звучать. Они не услышали.

— Шар реагирует на кровь драконов, Нарис, — продолжал Дарин. — Если она избрана им, значит, в ней есть наша кровь. Возможно, она не знает о своём происхождении.

Я осторожно выглянула снова. Теперь между драконами было больше пространства. Нарис отошел от Дарина на пару шагов, и в его позе читалось недоверие.

— Или это какая-то ошибка, древняя магия даёт сбой. Неужели ты действительно веришь, что эта девчонка — потомок драконов? Посмотри на неё!

— Ты слепой, Нарис? — в голосе Дарина теперь звучало неприкрытое раздражение. — Эти волосы, белая кожа... Она не может быть обычным человеком. Как минимум полукровка.

Я прижала руку ко рту, с трудом сдерживая рвущийся наружу то ли смех, то ли всхлип. Боги, что они говорят? Я — потомок драконов? Невероятно. Невозможно!

Нарис шумно выдохнул, словно сдаваясь: — Ладно. Допустим, это правда. Что мы будем делать с этим «открытием»?

— Для начала поговорим с её семьёй, — Дарин посмотрел через двор на главное здание таверны, и я невольно сжалась, будто он мог видеть меня сквозь деревянные стены сарая. — Должна быть какая-то история. Кто ее родители? Почему ребёнок с кровью драконов оказался здесь?

— Согласен, — кивнул Нарис, его раздражение медленно уступило место какой-то деловитости. — Пойдём, поговорим с хозяином. — Он вдруг схватил Дарина за рукав, когда тот уже разворачивался к дому. — И помни, ни слова пока о настоящей цели нашего визита. Скажем, что ищем сведения о забытой родственной линии.

Драконы направились к главному зданию, а я осталась стоять, прижавшись к дверному косяку, с колотящимся сердцем и тысячей вопросов в голове.

Очнувшись от размышлений, я поспешно схватила тяжёлую корзину с дровами и почти бегом направилась к дому. Нужно было разжечь камин до того, как дядя заметит мою задержку. И хотя мысли метались в голове, как обезумевшие птицы, я знала, что должна казаться спокойной. Обычной. Незаметной.

Словно ничего не случилось. Словно моя жизнь не перевернулась с ног на голову за последние полчаса.

Я стиснула зубы, когда ручка корзины больно врезалась в ладонь. Плевать на боль. Плевать на всё. Если я и правда связана с драконами, то у меня появился шанс. Шанс на что-то большее, чем жизнь деревенской служанки, вечно оскорбляемой собственными опекунами.

Когда я подходила к черному входу, то увидела нечто, заставившее меня замереть. Дядя Эдмунд стоял на крыльце, его лицо раскраснелось от возбуждения, а глаза горели алчным огнем. Рядом с ним возвышались две фигуры в тёмных плащах. Лорд Дарин и лорд Нарис.

Драконы успели добраться до дома раньше. И теперь обсуждали... меня.

— И вы говорите, что она может быть... связана с древним родом? — дядя нервно облизывал губы, его маленькие глазки забегали. — Нет-нет, не может быть. Её мать была моей дальней родственницей, но никакой знатной крови в ней не было.

— Так значит, она была вашей родственницей? — спросил Дарин, и от его голоса, обманчиво спокойного, у меня мурашки побежали по спине. Я чувствовала скрытое напряжение в каждом слове.

Дядя неловко переступил с ноги на ногу: — Да, дочь моей двоюродной сестры. Но у нас не было тесных связей... — на его лице проступила кривая, неприятная гримаса. — Она опозорила нашу семью, родив ребёнка неизвестно от кого. А потом умерла при родах, оставив нам это... дитя. — Он попытался изобразить скорбь, но вышла лишь кривая ухмылка, больше похожая на оскал. — Мы с женой взяли сироту к себе, хотя это было непросто. Ребёнок с дурной кровью, понимаете?

Я почувствовала, как внутри поднимается горячая волна гнева, а кончики пальцев начинает покалывать, словно бы тысяча крошечных иголочек впилась в кожу. Дурная кровь? Я, которую они заставляли работать от рассвета до заката, которую били за малейшую провинность? Я, которую они держали «из милости»?

Лорд Дарин, казалось, уловил мои мысли, потому что его следующие слова прозвучали опасно, с металлическим оттенком: — Странно, что вы говорите о ней как о проблеме, ведь речь идёт о вашей родственнице. Обычно семья заботится о своих.

Дядя нервно сглотнул. Его лоб покрылся испариной, хотя день был прохладным: — Ну, знаете, родство было дальнее... И позор... Трудные были времена... — последние слова он почти пробормотал под нос.

Его взгляд суетливо метнулся в сторону и вдруг остановился на мне. Я поняла, что слишком долго стояла на виду с корзиной дров.

— А вот и она! — воскликнул дядя с такой фальшивой радостью, что меня чуть не стошнило. — Эльвия, детка, эти господа интересуются тобой. Подойди поближе.

Я медленно приблизилась, поставив корзину у стены, чувствуя, как колотится сердце. На меня смотрели три пары глаз. Маленькие, поросячьи глазки дяди Эдмунда, блестевшие от нетерпения. Настороженные золотистые глаза Нариса, которые, казалось, оценивали меня с какой-то брезгливостью. И пронзительные, золотые глаза лорда Дарина, которые будто проникали прямо в душу, читая каждую мысль.

— Лорд Дарин интересуется твоими родителями, — продолжал дядя, и я заметила, как неестественно он улыбается, всем своим видом пытаясь мне что-то сигнализировать. — Представляешь?

Я бросила взгляд на Дарина, не скрывая недоверия. Он едва заметно покачал головой, будто говоря: «Играй по моим правилам. Пока». И впервые за всё время его взгляд смягчился, стал менее пронзительным. Это странным образом придало мне уверенности.

— Я ничего не знаю о своей матери и отце, — тихо ответила я, пытаясь сохранить спокойствие, хотя внутри всё дрожало. — Я никогда их не видела.

— Печально, — сказал Дарин, и в его голосе мне почудилась искренняя нотка сожаления. — Мой род ищет потерянные ветви нашего древа. Возможно, ваш отец был одним из них. — Он говорил так убедительно, что, не подслушай я его разговор с Нарисом, я бы точно поверила. — У вас не сохранилось ничего? Какие-нибудь вещи, письма?

Я покачала головой: — Ничего.

Дядя беспокойно заерзал, его и без того покрасневшее лицо стало пунцовым: — У нас были какие-то мелочи, но мы давно их... э-э... потеряли при переезде.

«Или продали», — мысленно добавила я, едва сдерживая презрительную усмешку. Как и большинство ценных вещей, попадавших в его жадные руки. Видела я, как быстро исчезли мамины серебряные серьги, единственное, что я о ней знала. Даже имени её дядя и тётя никогда не произносили, словно оно было проклято.

— Что ж, — Дарин обратился прямо ко мне, игнорируя дядю, и этот мелкий жест невнимания к моему опекуну наполнил меня странным удовлетворением. — В таком случае, нам нужно провести небольшую проверку. Простая формальность.

Дядя тут же насторожился, его глаза сузились: — Проверку? Какого рода?

— Ничего сложного, — вмешался Нарис. На мгновение мне показалось, что я увидела, как они с Дарином обменялись едва заметными взглядами. — Мы просто предложим девушке подержать в руках старинную реликвию нашего рода. Если она связана с нами кровными узами, реликвия это покажет.

Дядя мгновенно успокоился, и его лицо снова расплылось в угодливой улыбке: — Ах, вот как! Конечно, конечно. Эльвия, делай всё, что говорят господа.

— Только не здесь, — сказал Дарин, и в его голосе прозвучала властность, от которой даже у меня пробежали мурашки по спине. А дядя и вовсе вжал голову в плечи, хотя и пытался сохранить маску радушного хозяина. — Такие вещи требуют... уединения. Мы бы хотели поговорить с девушкой наедине.

Лицо дяди вытянулось от разочарования — он явно хотел присутствовать при всём, что могло обернуться для него выгодой. Но спорить с драконом у него не хватило смелости: — Разумеется. Вы можете поговорить в своей комнате наверху. Там вас никто не побеспокоит.

Он бросил на меня предупреждающий взгляд, в котором читалось: «Будь вежливой, не опозорь нас», и скрылся внутри, бормоча что-то о необходимости проверить, как там готовится обед. Но я чувствовала, что это ненадолго. Скорее всего, дядюшка уже планировал, как бы подслушать наш разговор с драконами.

— Идём, — сказал Дарин, и я молча последовала за ними, хотя ноги едва слушались.

Комната, которую дядя называл «лучшей», была просто чуть менее обшарпанной, чем остальные, с видавшей виды мебелью и вытертым ковром. Большая двуспальная кровать занимала почти всё пространство, оставляя лишь узкий проход к платяному шкафу. На стенах висели охотничьи трофеи — оленьи рога и чучело лисы, которое я всегда ненавидела. Маленькая комнатка для гостей почти физически давила на меня своей теснотой, а ведь обычно заходила сюда только прибраться. Каково же было двум высоким драконам?

Но они, казалось, даже не заметили убранства. Как только дверь за нами закрылась, Нарис тщательно осмотрел помещение, заглянул за шкаф, постучал по стенам, а затем прислушался, приложив ухо к двери.

— Похоже, нас не подслушают, — сказал он, переходя на драконий язык. — Стены слишком толстые.

— Сомневаюсь, — ответила я на том же языке, не задумываясь, и тут же прикрыла рот рукой. Ну вот, я опять это сделала!

Оба дракона замерли и уставились на меня с неприкрытым изумлением. Дарин даже на полшага отступил, словно я вдруг превратилась в опасную змею.

— Ты понимаешь наш язык, — произнёс он едва слышно. Это был не вопрос, а констатация факта.

Я молча кивнула, не видя смысла отрицать очевидное. Нарис присвистнул и пробормотал что-то о «невероятном». Его глаза расширились от удивления.

— И давно? — спросил Дарин, внимательно наблюдая за мной, словно я была каким-то редким экспонатом, который он не мог до конца понять.

— Я... не знаю, — честно ответила я, пытаясь унять дрожь. — Никогда раньше не слышала драконий язык. Сегодня в сарае, когда вы говорили... я просто понимала. Словно всю жизнь его знала.

Нарис нахмурился и что-то прошептал Дарину, но тот лишь отрицательно покачал головой. Затем Дарин сделал шаг ко мне, и я невольно отступила.

— Не бойся, — сказал он, и его голос стал мягче. — Мы не причиним тебе вреда.

Я вдруг почувствовала себя глупо. Если бы они хотели навредить мне, разве стали бы разговаривать?

Лорд Дарин кивнул, как будто мой ответ что-то подтверждал, и спросил: — Эльвия, тебе известно что-нибудь о твоих родителях?

Я покачала головой, чувствуя, как сжимается сердце: — Только то, что мама умерла при родах. Дядя и тётя всегда говорили, что она была... — я запнулась, слова застревали в горле, словно колючие комья.

— Говорили, что она была кем? —спросил Дарин, и его взгляд стал заинтересованным.

Я смотрела в пол, чувствуя, как щёки заливает предательский румянец:

— Падшей женщиной. Позором семьи. — Мой голос дрогнул, но я заставила себя продолжить. — Они говорили, что я даже не знаю, кто мой отец, потому что моя мать «нагуляла» меня. — Я подняла глаза, встречаясь с золотым взглядом дракона. — Неизвестный отец и рыжие волосы — вечный повод для насмешек.

На его лице промелькнула тень гнева, быстрая, как вспышка молнии, но тут же исчезла. Интересно, он злился на ситуацию или на меня?

Дарин и Нарис обменялись быстрым взглядом, который я не смогла расшифровать. Затем Дарин медленно извлёк из-за пазухи тот самый хрустальный шар, который я видела в сарае. Теперь, при свете комнаты, я могла рассмотреть его лучше. Внутри бесцветного кристалла, словно застывшее в янтаре, находилось крошечное пламя. Оно пульсировало, как живое сердце, и становилось ярче, когда дракон подносил его ближе ко мне.

— Это шар отбора, — объяснил Дарин, держа кристалл на вытянутой ладони. — Древний артефакт, созданный первыми драконами. Он выбирает... — он замялся, подбирая слова. Казалось, ему было сложно облечь в слова то, что он собирался сказать. — Он выбирает тех, кто достоин быть рядом с королевской семьёй. Тех, в ком течёт истинная кровь драконов.

Я смотрела на шар, не понимая:

— При чём тут я?

— При том, что шар выбрал тебя, — резко сказал Нарис, явно теряя терпение. — Чего ты такая тугодумная? Ты правда не понимаешь, что происходит?

Я вздрогнула от его резкого тона, и Дарин бросил на своего спутника предупреждающий взгляд.

— Нет, не понимаю, — ответила я, с трудом сохраняя спокойствие. — Может быть, вы потрудитесь объяснить? Нормально объяснить?

Я поймала себя на том, что моя речь становится резче, но ничего не могла с собой поделать. Вся эта ситуация — это безумие какое-то.

Я перевела взгляд с Нариса на Дарина: — Вы хотите сказать, что...

— Что твой отец, вероятно, был драконом, — закончил за меня Дарин. — А твоя мать могла даже не знать об этом. Драконы не всегда раскрывают свою истинную природу, когда... общаются с людьми. — В его взгляде промелькнуло что-то, что я не смогла определить. Смущение? Неловкость? — Твои волосы — явный признак драконьей крови, хотя у чистокровных дракониц они обычно более темные, цвета крови, а у тебя они ближе к оттенку пламени. Ты — полукровка, но с очень сильной наследственностью. Иначе ты не могла бы понимать наш язык или вызывать такую реакцию шара.

Я почувствовала, как у меня кружится голова. Комната начала вращаться, и я машинально схватилась за спинку стула, чтобы не упасть.

— Что... что это значит для меня? — спросила я, с трудом подбирая слова.

Дарин взглянул на Нариса, и тот вздохнул, словно сдаваясь перед неизбежным:

— Это значит, что ты имеешь право участвовать в отборе невест для принца Тариуса, — сказал он неохотно. — Шар выбрал тебя как одну из девяти кандидаток.

По моему телу пробежала волна жара, а затем холода. Невеста? Я? Принц? Меня? Да в это невозможно поверить! Я, простая деревенская служанка и вдруг невеста принца драконов? Это же бред!

— И что теперь? — спросила я, всё ещё не в силах осознать происходящее. — Вы заберёте меня в... в драконье королевство? Прямо сейчас?

— Именно так, — ответил Дарин. В его голосе звучала непререкаемая уверенность. Командный тон человека, привыкшего к тому, что его приказы исполняются без возражений. — Ты можешь собирать свои вещи.

Я недоверчиво посмотрела на него. Неужели всё так просто? Вот так взять и уйти с чужаками? Покинуть единственный дом, который я знала, пусть даже ненавистный?

— И если я откажусь? — вопрос сам вырвался из моих губ, и я увидела, как Нарис иронично изогнул бровь, словно поражаясь моей наивности.

Дарин и Нарис переглянулись, и я увидела, как в глазах черноволосого дракона промелькнуло что-то похожее на сочувствие.

— Боюсь, это невозможно, — медленно произнес Дарин. Его голос звучал мягче, но не оставлял сомнений: он не принимает отказа. — Шар отбора указал на тебя. По законам Огненного Предела, мы обязаны доставить тебя во дворец.

Законы Огненного Предела. Звучало величественно и пугающе одновременно. Я почувствовала, как во рту пересохло.

— Но ты должна понимать, — добавил он, заметив, как я побледнела, — даже если ты не пройдешь отбор, а это, честно говоря, весьма вероятно учитывая конкуренцию...

— Учитывая, что ты всего лишь полукровка без всякого воспитания и подготовки, — вставил Нарис с плохо скрываемым превосходством.

Дарин бросил на него такой взгляд, что даже я поежилась. Нарис мгновенно умолк, хотя его глаза продолжали смотреть на меня с едва скрываемым презрением.

— ...то даже в этом случае, — продолжил Дарин, — каждой участнице полагаются значительные откупные. Достаточные, чтобы купить небольшой домик в столице и жить безбедно, не завися от родственников.

От его слов у меня вдруг перехватило дыхание. Откупные? Собственный дом? Свободная жизнь без дяди и тёти?

Я представила маленький, но опрятный домик с садиком, где я могла бы выращивать целебные травы. Никто не бьет меня ремнем, не кричит оскорблений, не заставляет работать до изнеможения. Никто не отбирает заработанные деньги. Я сама решаю, что делать, куда идти, чем заниматься.

Свобода. Настоящая свобода.

Ответ пришёл мгновенно, от всего сердца:

— Я согласна, — выпалила я, даже не пытаясь скрыть энтузиазм.

Дарин слегка приподнял бровь, удивленный моим внезапным рвением. Нарис же фыркнул, будто подтверждая свои мысли о жадных и корыстных людишках.

В этот самый момент дверь с грохотом распахнулась, едва не слетев с петель. На пороге стоял раскрасневшийся дядя Эдмунд, тяжело дыша, словно пробежал несколько миль. По его лицу я поняла: он всё слышал. И теперь в его маленьких глазках горел алчный огонь, которого я никогда прежде не видела.

— Принц! — выпалил он, задыхаясь от возбуждения. — Моя племянница может стать невестой принца драконов?

Нарис напрягся, но Эшгард остался невозмутим, словно ожидал этого. Я заметила, как чуть дрогнули его ноздри, когда дядя ворвался в комнату.

— Если она пройдёт все испытания, то да, — ровно ответил Дарин.

Дядя повернулся ко мне, и его лицо исказилось в гримасе, которая, видимо, должна была изображать улыбку. Но я слишком хорошо знала эту гримасу: так он улыбался, когда удачно обманывал доверчивых путников или когда удавалось особенно выгодно продать разбавленное пивко.

— Эльвия! Детка! Какая удача! Ты... ты всегда была особенной, я всегда это знал!

Меня затошнило. Я буквально ощущала горечь на языке. Восемнадцать лет презрения, побоев, унижений, тяжкого труда — и вдруг я «всегда была особенной»? Только потому, что теперь он видел во мне источник выгоды?

На мгновение перед глазами вспыхнули все моменты, когда он называл меня уродиной, дочерью шлюхи, позором семьи. Все моменты, когда он замахивался ремнем, или когда отправлял меня спать без ужина из-за какого-то незначительного проступка. Все вечера, когда я плакала в подушку, стараясь делать это тихо, чтобы тетя не вломилась в мою каморку с новыми упреками.

— Разумеется, за такую честь полагается компенсация семье, — продолжал дядя, облизывая губы, как голодная жаба перед мухой. Его жадность была почти осязаемой. — Ведь мы столько лет заботились о девочке... кормили, одевали...

Я почувствовала, как что-то внутри меня ломается. Стена, за которой я прятала всю свою боль и обиду долгие годы, рухнула в одно мгновение.

— Эксплуатировали, унижали и били, — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.

В комнате повисла мертвая тишина. Дядя побелел, а затем его лицо начало наливаться багровым цветом, как перезревший помидор. В его глазах полыхнула такая ярость, что я невольно отшатнулась. Знала, что будет потом — ремень, крики, запертая каморка без еды на несколько дней...

— Как ты смеешь! Неблагодарная... — начал он, делая шаг в мою сторону, его рука уже тянулась к ремню.

— Довольно, — голос Дарина был тихим, почти спокойным, но от него, казалось, завибрировал воздух. Словно раскат далекого грома прокатился по комнате.

Дядя остановился, словно налетев на невидимую стену. Его глаза расширились от страха. Я никогда не видела его таким — испуганным, трясущимся, с каплями пота, стекающими по лбу. Дарин даже не пошевелился, но что-то в его глазах, во всей его позе заставило дядю попятиться.

— Но... — начал было дядя.

Дарин не повысил голоса, не сделал угрожающего жеста. Он просто смотрел на моего дядю, и тот, словно кролик перед удавом, не мог пошевелиться под этим взглядом.

— Вон, — сказал дракон. Одно слово, но оно прозвучало как приказ, который невозможно ослушаться.

Я никогда не видела, чтобы дядя так быстро выполнял чьи-то распоряжения. Он бросил на меня последний ненавидящий взгляд и пулей вылетел из комнаты.

Когда за ним закрылась дверь, в комнате повисла тяжёлая, напряженная тишина.

Я молчала, переваривая услышанное. По сути, выбора у меня не было. Меня заберут в любом случае. Но вместо страха я вдруг почувствовала странное облегчение, почти эйфорию. Шанс вырваться из этого места, от дяди и тёти, возможность начать новую жизнь...

— Когда мы уезжаем? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и уверенно. Получилось не очень, но Дарин, казалось, не заметил дрожи в моих словах.

Его глаза, холодные и пронзительные, чуть смягчились.

— Мы планировали отправиться сразу, как найдем девятую, так что ждать нам тут нечего, — он посмотрел на Нариса, словно ища подтверждения. — Ночь отдохнём, и на рассвете выдвигаемся.

— Значит, у меня пол дня и ночь, чтобы собраться, — кивнула я, лихорадочно соображая, что мне вообще нужно взять. У меня не было ничего ценного, ничего, что принадлежало бы только мне. Даже одежда — и та была либо обносками от тётки, либо самым дешёвым тряпьём с ярмарки.

— И чтобы попрощаться, — мягко добавил Дарин.

Эта фраза, такая простая и очевидная, отчего-то комом встала в горле. Попрощаться? С кем? С дядей и тётей, которые только и мечтали от меня избавиться, пока не узнали о возможной выгоде? С соседями, которые годами избегали меня, словно я была прокажённой? С детьми, которые дразнили меня драконьим отродьем?

Я горько усмехнулась:

— Прощаться мне особо не с кем.

В золотых глазах Дарина промелькнуло что-то похожее на понимание. Он открыл рот, словно хотел что-то сказать, но передумал и лишь молча кивнул.

— Мы заберём тебя на рассвете, — сказал он вместо этого. — Будь готова.

Коротко поклонившись, я вышла из комнаты, с кружащимися в голове вопросами, страхами и... надеждой.

Выйдя из комнаты, я бесцельно побрела по коридору, всё ещё не в силах поверить в происходящее. Голова кружилась от мыслей, а сердце готово было выпрыгнуть из груди. Драконы. Огненный Предел. Отбор невест для принца. Моя драконья кровь. Слишком много всего для одного дня.

Я поднялась в свою крошечную комнатку под крышей, где летом было невыносимо жарко, а зимой пробирал колючий холод. Вещей у меня было немного — два платья помимо того, что на мне, старая ночная рубашка, потрёпанный плащ, пара стоптанных башмаков и несколько лент для волос, которые я выменяла у проезжей торговки на собранные в лесу целебные травы. Ещё была маленькая деревянная шкатулка с засушенным полевым цветком — единственная вещь, которую я смогла спрятать от дяди и тёти.

Пожалуй, всё это уместилось бы в старую холщовую суму.

Я как раз заканчивала собирать нехитрые пожитки, когда дверь с грохотом распахнулась. На пороге стоял дядя, и его лицо выражало смесь ярости и плохо скрываемой алчности.

— Ну и что ты себе вообразила, девчонка? — прошипел он, сверля меня взглядом.

— Что вы имеете в виду? — спросила я, отступая к окну и крепче прижимая к себе суму.

— Думаешь, можешь просто так уехать с этими драконами? После всего, что мы с тётей для тебя сделали? — Его маленькие глазки блестели от злобы. — О нет, так дело не пойдёт.

Я молчала, чувствуя, как сердце колотится о рёбра. Что он задумал?

— Эти драконы, они заплатят мне за тебя, — продолжал дядя, понизив голос до шёпота, хотя мы были одни. — Если ты такая ценная, что сам принц хочет тебя видеть, значит, они раскошелятся. А иначе никакого отбора тебе не видать.

Мои руки задрожали от возмущения:
— Они в своем праве, и платить тебе ничего не будут, я лично их об этом попрошу, — ответила я тихо, но твёрдо.

Лицо дяди исказилось от ярости:
— Что ты сказала?! — рявкнул он, делая шаг вперёд. — Ты! Неблагодарная дрянь! Восемнадцать лет мы кормили и одевали тебя! А теперь, когда от тебя может быть хоть какая-то польза, ты возомнила о себе невесть что?!

— Кормили объедками и одевали в обноски, — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.

Удар пришёлся по щеке. Я пошатнулась, но устояла на ногах, прижимая ладонь к горящему лицу.

— А это что? — дядя выхватил у меня из рук суму. — Думаешь, заберёшь с собой наши вещи? — Он вывалил содержимое на пол и стал перебирать мои скудные пожитки. — Платье? За чей счёт куплено? Башмаки? На наши деньги! Ленты? Воровка!

— Я не воровала! — воскликнула я, пытаясь спасти шкатулку, но дядя оттолкнул меня и схватил её.

— А это что за дрянь? — он открыл крышку и презрительно фыркнул, увидев засушенный цветок. — Чушь какая-то! — Он швырнул шкатулку об стену, и она разлетелась на части.

Я молча смотрела, как мои вещи исчезают в его руках — платья он запихнул под мышку, башмаки сунул в карман, а ленты просто порвал и бросил на пол.

— Всё, что на тебе — и то наше, — произнёс дядя, злобно ухмыляясь. — Но так уж и быть, отправляйся к своим драконам в чём есть. Только запомни, если они не заплатят за тебя, то когда ты вылетишь с отбора, я найду тебя и спущу с тебя шкуру!

С этими словами он вышел, хлопнув дверью так, что с потолка посыпалась пыль.

Я опустилась на колени, подбирая порванные ленты и осколки шкатулки. Засушенный цветок раскрошился в руках, и я почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Но плакать я не стала. Хватит. Больше никаких слёз.

Я сделала глубокий вдох и выпрямилась. Пусть у меня не будет ничего, кроме платья, в котором я сейчас. Всё равно я уеду отсюда. Навсегда.

Ночь прошла в тревожном ожидании. Я почти не спала, вздрагивая от каждого шороха и боясь, что дядя передумает и запрёт меня в чулане, как иногда делал в детстве. Но, видимо, он всё ещё надеялся получить что-то от драконов.

Когда первые лучи солнца коснулись крыш домов, я уже стояла во внутреннем дворе, кутаясь в своё шерстяное платье. Утренний холод пробирал до костей, но я старалась не дрожать, гордо расправив плечи.

— Ты рано, — раздался спокойный голос. Я обернулась и увидела лорда Дарина, спускающегося по ступеням крыльца. Он был одет в дорожный костюм из тёмной кожи, расшитый серебряными нитями. Его чёрные волосы были собраны в хвост, открывая острые черты лица.

— Не хотела заставлять вас ждать, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Золотистые глаза внимательно осмотрели меня с ног до головы:
— А где твои вещи?

Я сглотнула:
— У меня их нет. Дядя сказал, что всё принадлежит ему.

Дарин нахмурился, его глаза на мгновение сверкнули, как расплавленное золото:
— Понятно, — только и сказал он. Затем обернулся к дверям таверны: — Нарис, мы готовы.

Серебристоволосый дракон появился через минуту, на ходу застёгивая плащ. Он смерил меня холодным взглядом и поджал губы, но ничего не сказал.

В этот момент из таверны, кашляя и хрипя, выскочил дядя Эдмунд. Его маленькие глазки жадно заблестели, когда он увидел драконов.

— Доброе утро, господа! — воскликнул он, кланяясь так низко, что едва не задел носом землю. — Какая прекрасная погода для путешествия! Я вижу, моя племянница уже готова. Такая послушная девочка, правда? Мы с женой воспитали её как родную. — Он говорил быстро, нервно потирая руки. — Я надеюсь, вы не забудете о той небольшой компенсации, о которой мы говорили вчера?

Я застыла. Они что-то обсуждали после моего ухода?

Дарин повернулся к моему дяде, и я впервые увидела на его лице улыбку. Но эта улыбка была похожа на оскал хищника, готового к прыжку.

— Да, конечно, — протянул дракон. — Компенсация. Как же иначе?

Дядя просиял:
— Я знал, что вы поймёте! Забота о ребёнке — дело затратное, а мы с женой...

— Нарис, — перебил его Дарин, не меняя тона, — покажи господину Харвуду, какую компенсацию мы подготовили за его... заботу.

Серебристоволосый дракон шагнул вперёд, и на его лице появилась такая же хищная улыбка. Я непроизвольно отступила, чувствуя, что сейчас произойдёт что-то нехорошее.

— С удовольствием, — ответил Нарис, доставая из-за пазухи небольшой свиток, перевязанный алой лентой. — Вот, прочтите.

Дядя Эдмунд жадно схватил свиток, развернул его и стал читать. Его лицо постепенно менялось — сначала побледнело, потом покраснело, затем стало багрово-синим.

— Что... что это значит?! — выдохнул он, тряся свитком. — Какие-то налоги? Проверки? Я не понимаю!

— Всё очень просто, — спокойно пояснил Дарин. — Королевство драконов заинтересовалось вашим маленьким делом. В частности, тем, как долго вы не платили пограничные сборы, как разбавляли эль дешёвыми травами, вызывающими привыкание, и как не регистрировали доходы в казначействе. — Он сделал паузу. — А ещё нас заинтересовало, как вы обращались со своей племянницей, которая, как выяснилось, имеет драконью кровь.

Дядя побелел как полотно:
— Я... я не знал! Клянусь! Если бы я только знал, что она... что в ней... — он запнулся, не находя слов.

— Вы бы обращались с ней лучше только из-за её происхождения? — вкрадчиво спросил Дарин. — А не потому, что она ребёнок, нуждающийся в заботе?

Дядя открыл рот, но не произнёс ни звука. Его взгляд метался между драконами, мной и свитком, который дрожал в его руках.

— Не беспокойтесь, — продолжил Дарин тем же спокойным голосом, от которого у меня по спине пробежали мурашки. — Мы не станем разрушать ваше дело. Если все проверки пройдут хорошо, и все штрафы будут уплачены, вы сможете продолжить. Но учтите: отныне за этим домом будут присматривать. И если мы узнаем, что вы так же обращаетесь с другими детьми или слугами... — он не закончил фразу, но его взгляд сказал всё.

Дядя рухнул на колени, роняя свиток:
— Господа, прошу вас! Я никогда... я не хотел... это всё обстоятельства! Тяжёлые времена!

— Вставайте, — брезгливо произнёс Нарис. — Вы позорите себя ещё больше.

Дядя поднялся на дрожащих ногах, непрерывно кланяясь и бормоча извинения. Я смотрела на него и чувствовала... ничего. Пустоту. Словно этот человек был мне совершенно чужим.

— Идём, — сказал Дарин, поворачиваясь ко мне. — Нам пора.

Я молча кивнула, не глядя на дядю. Что бы ни ожидало меня в Огненном Пределе, это не могло быть хуже того, что я оставляла позади.

Мы вышли за ворота таверны и направились к небольшой рощице на холме. Утренний туман стелился по земле, скрывая тропинку.

Мы поднимались по склону холма в молчании, прерываемом только звуком наших шагов по опавшим листьям.

Когда мы достигли вершины, я невольно ахнула. Роща обрывалась скалистым уступом, открывая захватывающий вид на долину, затянутую туманом, и горы вдалеке.

— Прекрасное место для взлёта, — сказал Дарин, выходя на открытую площадку у края обрыва.

— Взлёта? — я непонимающе посмотрела на него.

— Мы полетим, — просто ответил он. — Драконы путешествуют по воздуху. Так будет гораздо быстрее.

Я замерла, осознавая смысл его слов. Конечно, я знала, что Дарин и Нарис — драконы в человеческом обличье. Но мысль о том, что они превратятся прямо сейчас и я полечу на одном из них...

Дарин внимательно посмотрел на меня и вдруг нахмурился: — В этом платье ты замёрзнешь. В небе холодно, особенно на такой высоте.

Он расстегнул пуговицы своего роскошного плаща, подбитого густым тёмным мехом, и снял его с плеч.

— Нет, что вы... — начала я, но он уже накинул тяжёлую ткань мне на плечи.

— Возьми, — сказал Дарин, и это прозвучало как приказ, не терпящий возражений. — Можешь считать это первым подарком от королевского дома Огненного Предела.

— Ещё и подарок? — я удивлённо моргнула, ощущая, как тепло плаща окутывает моё тело. Плащ был огромным — его край волочился по земле, а капюшон полностью скрывал моё лицо, если я его надевала.

— В королевстве драконов принято приветствовать гостей дарами, — произнёс Дарин, и я заметила, как Нарис закатил глаза, явно недовольный такой щедростью. — А теперь отойди немного. Нам нужно пространство для оборота.

Я отступила на несколько шагов, плотнее закутываясь в плащ. От густого меха исходил странный, но приятный аромат — смесь корицы, дыма и лесных трав.

— Можешь называть меня Эшгардом, — внезапно сказал Дарин, заставив меня удивлённо поднять брови. — Это моё второе имя. В королевских семьях драконов принято иметь два имени — одно для близких и важных дел, другое для официальных церемоний.

— Спасибо... Эшгард, — неуверенно произнесла я, пробуя имя на вкус.

Он слегка кивнул, а затем повернулся к Нарису: — Готов?

Серебристоволосый дракон холодно кивнул, бросив на меня ещё один неодобрительный взгляд.

— Да не бойся ты так, — бросил Дарин через плечо, заметив моё напряжённое лицо. — Смотри.

С этими словами он широко расставил ноги, глубоко вдохнул и прикрыл глаза. Я ожидала чего угодно — вспышки света, дыма, звуков ломающихся костей... Но вместо этого воздух вокруг Дарина словно сгустился, задрожал, как марево над раскалёнными камнями. Его фигура начала расплываться, терять очертания, а затем стремительно увеличиваться в размерах, растягиваться, меняться.

Всё произошло так быстро, что я едва успела моргнуть. Секунда — и на месте человека возвышался огромный чёрный дракон. Его чешуя мерцала в утреннем свете голубоватым отливом, а глаза — те самые золотые глаза, что смотрели на меня в комнате таверны, — теперь были размером с тарелку.

Самым удивительным было то, что одежда и вещи Дарина не валялись на земле, как я ожидала. Они просто... исчезли. Растворились в превращении.

Рядом с похожим дрожанием воздуха обернулся Нарис. Его драконья форма была изящнее, с серебристой чешуёй, отливающей лунным светом даже при дневном свете.

— Магия драконов, — раздался голос в моей голове, и я вздрогнула от неожиданности. — Наши вещи становятся частью нас при превращении и возвращаются, когда мы принимаем человеческий облик.Не бойся, я, Дарин. Мы можем общаться мысленно в форме дракона.

— Я не боюсь, — снова повторила я, хотя сердце колотилось где-то в горле.

Чёрный дракон изогнул шею, разглядывая меня с почти человеческим любопытством, и я вдруг поняла — да, это действительно лорд Эшгард Дарин. Те же глаза, тот же пронизывающий взгляд, только теперь в обрамлении чешуи и клыков.

Серебристый дракон нетерпеливо переступал с лапы на лапу, взмахивая крыльями, словно проверяя их готовность к полёту.

Я плотнее закуталась в плащ Эшгарда, благодарная за его тепло и защиту от пронизывающего ветра. Было странно осознавать, что этот роскошный предмет одежды теперь принадлежит мне.

Дракон опустился на землю, расправив крылья, и наклонил длинную шею:
Забирайся. Положи руки между гребнями на шее и держись крепко.

Я сделала глубокий вдох и подошла к чёрной громаде. Чешуя под моими пальцами оказалась неожиданно тёплой и гладкой, как полированный камень. Цепляясь за выступы и гребни, я осторожно забралась на спину дракона и устроилась в ложбинке между массивными плечами, прямо у основания крыльев.

Хорошо. Теперь прижмись к моей шее и держись. Мы взлетаем.

Я едва успела вцепиться в гребни, как дракон напряг мышцы под моими ногами. Огромные крылья с громким хлопком расправились в воздухе, подняв вихрь из опавших листьев, и мы оторвались от земли с такой силой, что у меня перехватило дыхание.

Мир внизу стремительно уменьшался. Вот уже таверна дяди Эдмунда превратилась в крошечное пятнышко, деревня — в россыпь игрушечных домиков, а река — в извилистую серебряную нить. Ветер свистел в ушах, выбивая слёзы из глаз, и я благодарно прижалась к тёплой шее дракона, прячась от воздушного потока.

Как ты? — спросил Дарин.

— Это... невероятно! — выдохнула я, рискнув на мгновение поднять голову.

Мы неслись над лесами и полями, над озёрами и холмами. Впереди серебристой молнией мелькал дракон Нарис, прокладывая путь. Солнце поднималось всё выше, заливая мир золотым светом, и я впервые ощутила что-то похожее на счастье. Чистую, ничем не замутнённую радость.

Я не знала, сколько прошло времени — минуты или часы. Пейзаж под нами менялся: леса уступили место бескрайним равнинам, равнины — холмистой местности, а затем появились горы. Сначала маленькие, потом всё выше и выше, пока наконец перед нами не возникла величественная горная гряда, вершины которой терялись в облаках.

Огненный Предел, — сказал Дарин, и в его мысленном голосе прозвучала гордость.

Я во все глаза смотрела на открывшийся вид. Горы были не просто высокими — они пылали. Вершины некоторых из них извергали в небо столбы дыма и пепла, другие светились изнутри, словно в их сердце пульсировало жидкое пламя. Реки лавы змеились по склонам, создавая причудливые огненные узоры на тёмном камне.

И посреди этого буйства стихий, на огромном плато между тремя самыми высокими пиками, раскинулся город. Он сверкал на солнце тысячами огней, башни и купола казались вырезанными из цельного кристалла, а стены переливались всеми оттенками красного — от нежно-розового до глубокого багрового.

Рубиновая Цитадель — столица нашего королевства.

Мы начали снижаться, и я крепче ухватилась за гребни, чувствуя, как желудок подкатывает к горлу от резкого спуска. Город становился всё больше, детали всё отчётливее.

Теперь я могла разглядеть широкие улицы и площади, каналы с тёмной водой, мосты из красного камня, увитые зеленью. Странные существа летали между башнями — некоторые, поменьше, были явно драконами, другие походили на гигантских птиц с длинными хвостами.

Готовься к посадке, — предупредил Дарин.

Мы пронеслись над городскими стенами и устремились к огромному сооружению в самом центре — дворцу, который, казалось, был вырезан из цельной горы. Его шпили и башни вздымались к небесам, как языки пламени, застывшие в камне.

В центре дворца раскинулся просторный внутренний двор, вымощенный белым мрамором, и именно к нему мы направлялись. Дарин сделал широкий круг над двором, явно давая мне возможность рассмотреть его, а затем плавно опустился на мраморные плиты, словно огромная чёрная птица.

Мои руки и ноги задеревенели от долгого полёта, и когда дракон опустил шею, чтобы я могла спуститься, я едва не упала. Но всё же мне удалось кое-как сползти по чешуйчатому боку и встать на твёрдую землю.

Рядом с хлопаньем крыльев приземлился серебристый дракон Нарис, и не успела я оглянуться, как воздух снова наполнился тем странным дрожанием, воздух замерцал, и силуэты драконов начали уменьшаться, сжиматься, изменяться. Через мгновение на мраморных плитах стояли Дарин и Нарис в человеческой форме, полностью одетые в те же одежды, что были на них до превращения — будто они никогда и не превращались в огромных крылатых существ.

Я не смогла скрыть изумления: — Это потрясающе!

— Для драконов это естественно, как дыхание.— небрежно пояснил Дарин, поправляя серебряные застёжки на камзоле. Я покачала головой, всё ещё не в силах осознать увиденное, и вернулась к разглядыванию дворца. А посмотреть действительно было на что.

Вблизи Рубиновая Цитадель поражала ещё сильнее. Красный камень, из которого были сложены стены, при ближайшем рассмотрении оказался полупрозрачным, словно гигантский кристалл. Солнечные лучи, проникая сквозь него, создавали на белом мраморе двора причудливые алые узоры. Окна и двери обрамляли искусно вырезанные фигуры драконов и других мифических существ. Повсюду сверкало золото и серебро, а в многочисленных фонтанах журчала вода, которая при ближайшем рассмотрении имела лёгкий розоватый оттенок.

— Потрясающе, — выдохнула я, не в силах отвести взгляд от этой красоты.

— Для человека — возможно, — пожал плечами Нарис, который уже успел одеться и теперь поправлял серебряные застёжки на камзоле. — Для нас это обычный дворец.

— Не слушай его, — сказал Дарин, подходя ко мне. Он тоже был полностью одет, его чёрные волосы свободно спадали на плечи. — Рубиновая Цитадель — наша гордость. Даже старейшие драконы не перестают восхищаться ею.

В этот момент я заметила, что нас окружили люди... или не совсем люди. Большинство из них имели явно драконьи черты — золотистые или красные глаза с вертикальными зрачками, чешуйки, поблёскивающие на висках или скулах, заострённые уши. Все они были одеты в одинаковые тёмно-красные одеяния с золотой вышивкой.

— Слуги встречают нас, — пояснил Дарин, заметив мой настороженный взгляд. — Не бойся, они не причинят тебе вреда.

Один из слуг — высокий юноша с золотистой кожей — подошёл ближе и поклонился:
— Лорд Дарин, лорд Нарис, добро пожаловать домой. Леди Вейрис ожидает вас и новую кандидатку в Лазурном зале.

— Благодарю, Керт, — кивнул Дарин. — Мы приедем, как только отдохнём с дороги.

— Я провожу девушку в её покои, — добавил юноша, бросив на меня любопытный взгляд.

— Я сам провожу её, — неожиданно ответил Дарин. — Распорядись, чтобы нам приготовили ванны и принесли еду.

Керт поклонился ещё ниже и жестом отправил остальных слуг выполнять распоряжение.

— Пойдём, — Дарин слегка коснулся моего локтя. — Ты, должно быть, устала после полёта.

Только сейчас я осознала, как ноют все мышцы, а голова кружится от усталости и переизбытка впечатлений. Но я была готова терпеть любой дискомфорт, лишь бы продолжать смотреть на это великолепие.

Мы вошли в огромные двери дворца, и я оказалась в просторном холле с таким высоким потолком, что он терялся где-то в вышине. Пол был выложен мозаикой с изображением драконов в полёте, а стены украшали гобелены с батальными сценами и портреты суровых драконов в человеческом обличье.

— Комнаты для кандидаток находятся в восточном крыле, — сказал Дарин, направляясь к широкой лестнице из белого мрамора. — Там и тебе выделена комната.

Я едва поспевала за его размашистым шагом, с любопытством оглядываясь по сторонам. Каждый поворот, каждая галерея открывали новые чудеса — статуи из золота и серебра.

Мы поднимались по лестнице, и с каждым шагом мне всё сильнее казалось, что я попала в какой-то сказочный сон. Стены коридоров в восточном крыле были отделаны драгоценными породами дерева, чей запах, терпкий и сладковатый, смешивался с ароматом неизвестных мне благовоний. Витражные окна пропускали солнечный свет, окрашивая его в рубиновые, янтарные и сапфировые оттенки, создавая на полу причудливые цветные узоры.

— Вот твои покои, — сказал Дарин, останавливаясь перед массивной дверью из тёмного дерева с серебряной ручкой в форме свернувшегося дракона.

Он коснулся ручки, и дверь бесшумно открылась. Я застыла на пороге, не веря своим глазам.

Комната была размером с весь первый этаж постоялого двора дяди. Просторная, залитая утренним светом, льющимся из трёх высоких окон с видом на город и горные пики вдалеке. В центре возвышалась огромная кровать с балдахином из прозрачной ткани цвета морской волны. Рядом с ней стоял туалетный столик с серебряным зеркалом и множеством пузырьков и шкатулок. У стены расположился шкаф из того же тёмного дерева, что и дверь, инкрустированный перламутром.

— Здесь... я буду жить? — выдохнула я, не решаясь переступить порог.

Дарин слегка приподнял бровь:
— Что-то не так?

— Нет! Нет... просто, — я смущённо опустила взгляд, — моя комната в таверне была размером с эту кровать.

Он посмотрел на меня с выражением, которое я не смогла расшифровать, а затем жестом пригласил войти:
— Располагайся. Через час к тебе придут слуги с едой и помогут освежиться. А пока осмотрись, отдохни.

Я неуверенно шагнула в комнату, всё ещё ощущая себя самозванкой в этих роскошных покоях.

— Спасибо, — выдавила я из себя. — Мне нужно... что-то делать? Готовиться к чему-то?

— Сегодня — отдыхай, — ответил Дарин, оставаясь на пороге. Интересно, существовал какой-то драконий этикет, запрещающий ему входить в комнату незамужней девушки? — Завтра леди Вейрис познакомит тебя с другими кандидатками и объяснит правила отбора.

Я кивнула, пытаясь скрыть внезапную нервозность. Другие кандидатки. Аристократки-драконицы. Я невольно поморщилась, представляя их высокие, стройные фигуры, исполненные врождённого изящества и уверенности. А рядом с ними — я, простая деревенская служанка, не имеющая ни образования, ни манер, ни соответствующего гардероба.

— Что-то не так? — спросил Дарин, заметив мою гримасу.

— Нет, всё хорошо, — солгала я, улыбаясь через силу. — Просто устала от полёта.

Он кивнул, но в его взгляде читалось сомнение.

— Мне надо идти, — сказал он. — Нужно доложить принцу о завершении поисков.

При упоминании принца моё сердце пропустило удар. Принц Тариус. Человек... нет, дракон, за сердце которого мне предстояло бороться. Я не знала о нём ничего, кроме имени, и это заставляло меня нервничать ещё сильнее.

— лорд Дарин, — окликнула я его, когда он уже развернулся, чтобы уйти. — Принц... он похож на вас?

Странный вопрос, но это было первое, что пришло мне в голову.

На лице Дарина промелькнула тень улыбки:
— Мы братья, поэтому определённое сходство есть. Но Тариус... — он задумался, подбирая слова, — он более сдержан. И гораздо могущественнее.

С этими словами он поклонился и вышел, оставив меня одну в огромных покоях, где я чувствовала себя маленькой букашкой, случайно заползшей в драгоценную шкатулку.

Я медленно прошлась по комнате, боясь что-либо задеть. Кончиками пальцев коснулась шёлковых простыней на кровати, провела рукой по гладкой поверхности туалетного столика. Осторожно открыла одну из шкатулок — внутри оказались деревянные гребни с перламутровыми ручками и шпильки для волос, украшенные крошечными драгоценными камнями.

Подойдя к шкафу, я открыла его и с изумлением обнаружила несколько платьев, висящих на деревянных плечиках. Все они были изысканными, с тонкой вышивкой и отделкой из кружева и лент, но явно предназначались для более высокой женщины. Рядом с платьями висели лёгкие банные халаты и ночные рубашки из тонкого шёлка.

Я закрыла шкаф и подошла к одному из окон. Вид на Рубиновую Цитадель захватывал дух. Город спускался террасами вниз по склону горы, словно каскад из драгоценных камней, сверкающих на солнце. Между зданиями вились узкие улочки, по которым двигались крошечные фигурки людей. А над всем этим великолепием кружили драконы — большие и маленькие, разных оттенков и форм, похожие на живые самоцветы в синем небе.

Настойчивый стук в дверь вырвал меня из задумчивости. Я вздрогнула и обернулась:
— Войдите!

В комнату вошла молодая девушка с подносом в руках. Её золотистые глаза с вертикальными зрачками и лёгкие чешуйки на висках выдавали драконью кровь, но она была явно не чистокровной драконицей. Её фигура была более округлой, лицо мягче, а манера держаться — менее надменной, чем у Нариса.

— Я Лиара, госпожа, — проговорила она, опуская поднос на низкий столик у окна. — Меня приставили к вам в качестве личной служанки.

Я невольно рассмеялась:
— Служанки? У меня?

Лиара удивлённо моргнула:
— Разве вы не одна из кандидаток в невесты принца?

— Да, но... — я замялась, не зная, как объяснить, что всю свою жизнь я сама была служанкой. — Я не привыкла, чтобы мне прислуживали.

Она склонила голову набок, изучая меня с нескрываемым любопытством:
— Вы не похожи на других кандидаток. Они уже успели измучить своих служанок требованиями.

Девушка вдруг смутилась и поспешно добавила:
— Простите мою дерзость, госпожа! Я не должна была говорить такое.

— Всё в порядке, — мягко ответила я. — И, пожалуйста, зови меня Эльвия.

Лиара просияла:
— Как скажите госпожа Эльвия.

Я кивнула, и она вдруг расплылась в такой искренней улыбке, что мне сразу стало легче.

— Я принесла вам обед, — сказала Лиара, указывая на поднос. — И свежую одежду. Ванна сейчас подготовлю, она в соседней комнате.

Я только сейчас заметила вторую дверь в дальнем углу покоев. Ванна. Настоящая ванна, а не жестяное корыто с еле тёплой водой, как в таверне.

— Ванна? — переспросила я с надеждой. — Настоящая?

Лиара снова удивлённо посмотрела на меня:
— Конечно. С горячей водой, маслами и солями. Разве в вашем доме не было ванн?

Я покачала головой:
— Не было. Мы мылись в корыте. Иногда в реке, летом.

Глаза Лиары расширились от удивления, но она быстро совладала с собой:
— Тогда вам особенно понравится. Отдохните, поешьте, а я пока подготовлю всё для купания.

Она исчезла за дверью в ванную комнату, а я подошла к столику, на котором стоял поднос. Под серебряной крышкой обнаружились ароматные кушанья — жареное мясо с какими-то неизвестными мне травами, овощи, приготовленные так, что они сохранили яркий цвет и хрустящую текстуру, свежий хлеб и фрукты, многие из которых я никогда прежде не видела. Рядом с тарелками стоял кувшин с тёмно-рубиновым напитком.

Я взяла в руки серебряную вилку, внезапно осознав, как сильно проголодалась. На постоялом дворе дяди я привыкла есть из деревянной миски деревянной ложкой, но вилка неожиданно удобно легла в руку, словно я всю жизнь ею пользовалась.

Мясо таяло во рту, овощи хрустели, а хлеб был таким свежим и ароматным, что я не заметила, как опустошила тарелку. Напиток оказался чем-то средним между вином и соком — сладким, с лёгкой кислинкой, он приятно освежал после сытной еды.

Дверь в ванную открылась, и появилась Лиара:
— Ванна готова, леди Эльвия. Могу я помочь вам раздеться?

Я смутилась. Мне никто никогда не помогал мыться, даже в детстве.

— Нет, спасибо. Я справлюсь сама.

— Как пожелаете, — кивнула Лиара. — Я буду здесь, если понадоблюсь.

Я прошла в ванную комнату и снова застыла в изумлении. Посреди комнаты, выложенной белым мрамором с голубыми прожилками, стояла огромная каменная ванна, больше похожая на маленький бассейн. Она была наполнена водой, от которой поднимался пар, а поверхность воды была усыпана лепестками каких-то цветов. Рядом с ванной на мраморной скамье лежали мягкие полотенца, небольшие флаконы с маслами и солями, а также лёгкий шёлковый халат.

Я быстро сбросила с себя старое шерстяное платье, в котором провела последние два дня, и с наслаждением погрузилась в горячую воду. Аромат цветочных лепестков окутал меня, и я закрыла глаза, позволяя теплу проникнуть в каждую уставшую мышцу.

Как странно. Ещё вчера я тёрла ледяной водой дядины тарелки в тесной, пропахшей прогорклым жиром кухне. А сегодня нежусь в ароматной ванне в королевском дворце драконов. Моя жизнь перевернулась в одно мгновение, словно песочные часы.

Я не знала, сколько времени провела в воде. Когда наконец вылезла из ванны, кожа на пальцах сморщилась, а вода успела немного остыть. Промокнув тело мягким полотенцем, я надела приготовленный халат и вернулась в спальню.

Лиара сидела у окна, что-то вышивая на маленьких пяльцах. Увидев меня, она отложила рукоделие и поднялась:
— Как отдохнули?

— Божественно, — искренне ответила я, чувствуя, как ноют расслабленные мышцы.

— Ваши волосы... — девушка с восхищением посмотрела на мои рыжие локоны, которые я распустила после купания, и они теперь доходили до середины спины. — Какой необычный цвет! Никогда такого не видела.

Я невольно потянулась рукой к волосам:
— В моей деревне меня за них дразнили.

— Они прекрасны, — твёрдо сказала Лиара. — Как живое пламя. Драконы ценят огненные цвета.

Я слабо улыбнулась, не привыкшая к комплиментам:
— Спасибо.

В дверь снова постучали.

— Это, должно быть, леди Вейрис, — сказала Лиара, и в её голосе проскользнула нотка напряжения. — Церемониймейстер дворца и наставница кандидаток.

Не успела я ответить, как дверь открылась без приглашения. На пороге стояла высокая женщина с идеально прямой осанкой и гордо поднятым подбородком. Её вороньего крыла волосы были собраны в замысловатую причёску, украшенную золотыми шпильками. Узкое лицо с высокими скулами и тонкими губами, поджатыми в выражении вечного неодобрения, казалось высеченным из мрамора. Но самым поразительным были её глаза — ярко-алые, с вертикальными зрачками, которые, казалось, могли прожечь насквозь.

— Так это и есть наша последняя кандидатка? — спросила она, окидывая меня оценивающим взглядом от макушки до пят. В её голосе звучал лёгкий акцент, глубокий и мелодичный, с раскатистым "р".

Я выпрямилась и машинально подтянула пояс халата:
— Да, госпожа. Меня зовут Эльвия Харвуд.

Леди Вейрис медленно обошла меня по кругу, как покупатель на рынке, оценивающий товар. Её тонкие ноздри слегка раздувались, словно она принюхивалась ко мне.

— Полукровка, — констатировала она таким тоном, будто поставила диагноз неприятной болезни. — И без должного воспитания.

Я стиснула зубы, но промолчала. Что я могла возразить? Это была правда.

— Шар отбора никогда не ошибается, — продолжила леди Вейрис, останавливаясь передо мной. — Но порой его выбор бывает... эксцентричным.

Её алые глаза впились в моё лицо, словно пытаясь прочесть мои мысли. Я не опустила взгляд, хотя мне очень хотелось это сделать.

— Лорд Дарин сказал, что ты не знала о своём происхождении, — произнесла она. — Это так?

— Да, госпожа, — ответила я. — Я узнала о драконьей крови вчера, когда... когда шар отреагировал на меня.

Леди Вейрис хмыкнула:
— Тогда нам предстоит много работы. Отбор начнётся через три дня. За это время ты должна усвоить хотя бы основы этикета, истории и обычаев нашего народа.

Три дня? Чтобы выучить то, с чем другие кандидатки знакомы с рождения? Я почувствовала, как внутри растёт паника.

— Но для начала нужно привести в порядок твой гардероб, — леди Вейрис оглядела мой халат с явным неодобрением. — Я распорядилась привести швею. Она должна прибыть с минуты на минуту.

— Благодарю вас, — сказала я, склонив голову.

— Не благодари, — отрезала церемониймейстер. — Это моя обязанность — подготовить всех кандидаток к отбору, чтобы они не опозорили королевский дом и весь Огненный Предел. Даже если некоторые из них, — она снова окинула меня взглядом, — представляются почти безнадёжными случаями.

Я вновь стиснула зубы, но на этот раз не смогла сдержаться:
— Я быстро учусь, госпожа.

На её тонких губах появилось подобие усмешки:
— Посмотрим. Завтра в девять утра я жду тебя в Жемчужном зале для начала обучения. Не опаздывай.

С этими словами она развернулась, чтобы уйти, но в дверях столкнулась с другой женщиной, невысокой и круглолицей, с охапкой тканей в руках.

— А, Мерта, ты вовремя, — произнесла леди Вейрис более мягким тоном. — Это наша новая кандидатка, леди Эльвия. Её нужно полностью экипировать.

Швея, по-видимому не из драконьего рода, судя по круглым карим глазам, поклонилась:
— Непременно, леди Вейрис. Я займусь этим немедленно.

Церемониймейстер кивнула и вышла, оставив после себя ощущение ледяного сквозняка.

Я выдохнула, только сейчас осознав, как сильно напряглась во время этого разговора.

— Не переживайте так, — тихо сказала Лиара, подходя ко мне. — Леди Вейрис со всеми строга.

— Но ко мне, кажется, особенно, — мрачно заметила я.

— Вы полукровка, — пожала плечами Мерта, раскладывая на кровати отрезы тканей. — Для чистокровных драконов это как заноза в хвосте. Особенно для таких старомодных, как леди Вейрис.

Она выпрямилась и окинула меня профессиональным взглядом:
— Пройдёмте к окну, дорогая. Мне нужен хороший свет, чтобы снять мерки.

Я послушно встала у окна, и Мерта начала обмерять меня сантиметр за сантиметром, записывая числа в маленькую книжечку.

— Такая фигура! — пробормотала она себе под нос. — Настоящие женственные изгибы, не то, что у этих высоких жердей-драконниц. Мы сделаем вам такие платья, от которых все ахнут!

Я смущённо улыбнулась.

— Боюсь, вам придётся сильно потрудиться, — сказала я. — У меня никогда не было красивых платьев.

Мерта отмахнулась:
— Это не имеет значения, дорогая. О, мы сделаем такие наряды, которые подчеркнут этот потрясающий цвет волос.

Она продолжала снимать мерки, приговаривая:
— К вечеру первое платье будет готово, а остальные в течение двух дней. Я привлеку всю мастерскую.

— Все силы бросят на мой гардероб? — изумилась я. — Но... это же так много работы.

— Вы кандидатка в невесты принца, — пожала плечами Мерта. — Конечно, все силы. Это вопрос престижа не только для вас, но и для всего королевского дома.

Когда швея закончила измерения, она собрала ткани и, пообещав вернуться к вечеру с первым платьем, удалилась.

Я опустилась в мягкое кресло у окна, чувствуя себя совершенно выжатой после всех этих встреч и впечатлений.

— Устали? — спросила Лиара, подходя ко мне. — Может быть, хотите отдохнуть?

— Я слишком взбудоражена, чтобы спать, — честно ответила я. — Всё это... как сон.

Лиара присела на край кресла напротив:
— Я понимаю. Это, должно быть, очень странно — вот так внезапно оказаться во дворце.

Я благодарно взглянула на неё:
— Ты не представляешь, насколько.

— Расскажите мне о своём доме, — попросила Лиара, и в её голосе звучало искреннее любопытство. — Откуда вы родом?

И я рассказала. О постоялом дворе, о дяде и тёте, о своём полном лишений детстве. О том, как меня дразнили из-за рыжих волос, как избегали деревенские, как я привыкла во всём полагаться только на себя.

Лиара слушала, не перебивая, и её лицо становилось всё более сочувственным.

— Я тоже полукровка, — сказала она тихо, когда я закончила. — Моя мать была драконицей из низшего дома, отец — человеком, солдат из приграничных земель. Но в отличие от вас, я всегда знала о своём происхождении. И всегда ощущала на себе презрение чистокровных.

Она показала мне свои руки — на запястьях и тыльной стороне ладоней поблёскивали крошечные золотистые чешуйки.

— У меня чешуя появляется, когда я волнуюсь или злюсь, — объяснила Лиара. — Я не могу полностью контролировать трансформацию, как чистокровные. Поэтому другие полудраконы часто носят длинные рукава и перчатки — чтобы скрыть свою... неидеальность.

Я посмотрела на её руки с искренним восхищением:
— По-моему, это прекрасно. Словно у тебя на руках драгоценные камни.

Лиара благодарно улыбнулась, и в этот момент между нами словно протянулась невидимая нить взаимопонимания. Две полукровки в мире, где чистота крови считалась высшей добродетелью.

— Другие кандидатки... они все чистокровные? — спросила я с внезапной тревогой.

Лиара кивнула:
— Семь из восьми — представительницы старейших драконьих родов. Восьмая — дочь торгового магната, не такого древнего рода, но чистокровная и невероятно богатая.

— А я — полукровка-служанка без гроша за душой, — мрачно закончила я.

— Зато с огненными волосами и драконьей искрой в глазах, — подмигнула Лиара.

Я рассмеялась, чувствуя, как напряжение последних дней наконец начинает отпускать меня. Что бы ни ждало меня в этом новом мире, я больше не была одинока.

— Лиара, — спросила я, внезапно задумавшись. — А ты не знаешь, каков из себя принц Тариус?

Она задумчиво потёрла подбородок:
— Близко я его никогда не видела, только из далека. Во дворце говорят, что он очень красив, но холоден. И необычайно силён — его пламя горячее, чем у всех драконов за последние три поколения.

— Пламя? — переспросила я.

— Огонь, который драконы могут извергать, — пояснила Лиара. — Каждый род славится особым оттенком и жаром пламени. У королевской семьи оно традиционно синевато-белое, самое горячее. И говорят, у принца Тариуса оно особенно мощное.

Я представила себе могущественного дракона, изрыгающего сокрушительное пламя, и невольно поёжилась. С чего я взяла, что смогу участвовать в этом отборе? Что принц вообще посмотрит в мою сторону?

— Не тревожьтесь, Эльвия, — Лиара словно прочитала мои мысли. — Если шар отбора выбрал вас, значит, у вас есть шанс.

— Да мне и не нужен этот шанс, я получу откупные и построю свою жизнь, — пробормотала я, глядя в окно на закатное небо, окрашенное в те же огненные оттенки, что и мои волосы.

Я проснулась от солнечного луча, щекочущего лицо. Первые несколько секунд я не могла понять, где нахожусь — слишком мягкой была постель, слишком просторной комната, слишком чистым воздух. Никакого запаха подгоревшей каши и прокисшего эля.

А потом я вспомнила. Драконы. Шар отбора. Огненный Предел. Я резко села в кровати, всё ещё не до конца веря, что вчерашний день действительно случился со мной.

В дверь деликатно постучали, и на пороге появилась Лиара, сияющая в лучах утреннего солнца.

— Доброе утро, госпожа Эльвия! — её голос звучал бодро и свежо. — Я принесла ваше первое платье! Мерта работала всю ночь.

В руках она держала нечто, переливающееся всеми оттенками зелёного — от нежного мятного до глубокого изумрудного.

— Уже? — я не смогла скрыть удивления. — Она же обещала к вечеру.

— Леди Вейрис настояла, — Лиара аккуратно разложила платье на кровати. — Сегодня важный день — представление всем кандидаткам и первая встреча с принцем.

Моё сердце сделало кульбит, а потом забилось часто-часто. Принц. Сегодня я увижу принца Тариуса.

— Вам нужно поторопиться, — мягко подтолкнула меня Лиара. — Леди Вейрис ждёт вас в Жемчужном зале через час. А ещё вам нужно позавтракать и привести себя в порядок.

Я коснулась платья и ахнула — ткань была невероятно мягкой, струящейся, как вода. Никогда в жизни мне не приходилось носить ничего подобного!

— Это чудо, а не платье, — прошептала я.

— Мерта знает своё дело, — гордо кивнула Лиара. — Она сказала, что этот оттенок идеально подчеркнёт вашу кожу и волосы. Хотите примерить?

Я кивнула, всё ещё не в силах оторвать глаз от переливающейся ткани.

С помощью Лиары я надела платье. Оно село идеально, подчёркивая изгибы моего тела, но не выглядело вызывающе. Длинные рукава расширялись к запястьям, а вырез скромно обрамлял ключицы.

— Посмотрите на себя, — Лиара подвела меня к зеркалу.

Я застыла, не узнавая собственное отражение. Стройная девушка с сияющей кожей смотрела на меня широко раскрытыми голубыми глазами. Рыжие волосы, уложенные Лиарой в простую, но элегантную причёску, казались языками пламени на фоне изумрудного шёлка.

— Это... я? — мой голос дрогнул.

— А кто же ещё? — Лиара улыбнулась, поправляя последнюю прядь в моей причёске. — Вы очень красивы, госпожа Эльвия. Драконьи гены дают о себе знать.

Я глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться.

— Что мне нужно знать о других кандидатках? — спросила я, отворачиваясь от зеркала. Лиара немного помрачнела.

— Они... не самые приятные создания, — осторожно начала она. — Все из знатных семей, все воспитаны в старых традициях, для них полукровка не может быть ровней.

— То есть они уже не любят меня, даже не познакомившись? — я нервно усмехнулась.

— Скажем так, — Лиара понизила голос, хотя мы были одни, — они будут рады, если вы совершите ошибку. Любую ошибку. И они сделают всё, чтобы это произошло.

— Замечательно, — протянула я, чувствуя, как снова поднимается волна тревоги. — Что-нибудь ещё?

— В зале говорите, только если к вам обращаются напрямую. Не перебивайте. Не говорите громко. Не... — она запнулась, подбирая слова, — не ведите себя по-деревенски.

Я вскинула брови: — Что значит «вести себя по-деревенски»?

Лиара покраснела: — Простите, госпожа, я не хотела ничего плохого. Просто... не чавкайте, не шмыгайте носом, не чешитесь на людях...

— Я, конечно, выросла в таверне, но не в свинарнике, — сухо заметила я, чувствуя, как от её слов у меня колет в груди.

— Конечно-конечно! — Лиара всплеснула руками. — Я просто... ох. Не обращайте внимания. Вы прекрасно справитесь.

Завтрак прошёл в молчании. Еда была такой же изысканной, как и вчера, но я едва чувствовала вкус, думая о предстоящей встрече.

Когда пришло время, Лиара повела меня по лабиринту коридоров. Несколько раз мы сворачивали, поднимались по лестницам, и я понимала, что никогда не нашла бы дорогу обратно сама.

— Сюда, — Лиара остановилась перед высокими дверями цвета слоновой кости, инкрустированными перламутром. — Жемчужный зал.

Мои колени предательски дрожали.

— Всё будет хорошо, — шепнула Лиара, ободряюще сжимая мою руку. — Просто... будьте собой.

— Не уверена, что это хороший совет, — пробормотала я, но сделала глубокий вдох и кивнула: — Иди же.

Лиара толкнула двери, и они бесшумно распахнулись.

Первое, что поразило меня, — это свет. Он отражался от стен, инкрустированных тысячами мелких жемчужин, создавая эффект подводного царства. Казалось, что мы находимся в центре гигантской жемчужины.

Второе — тишина. Разговоры стихли, как только я переступила порог. Восемь пар глаз — золотистых, красных, янтарных — уставились на меня. Восемь прекрасных юных дракониц в человеческом обличье, все как на подбор высокие, стройные, с идеальной осанкой и безупречными нарядами. Возле каждой стояла служанка, чуть склонив голову.

В центре зала, за небольшим столиком, восседала леди Вейрис, прямая как струна, с тем же выражением вечного недовольства на лице.

— А вот и наша последняя кандидатка, — произнесла она, и её голос эхом разнёсся по залу. — Леди Эльвия Харвуд.

Я сделала несколько неуверенных шагов вперёд, чувствуя, как краснеют мои щёки. Чёрт! Почему я всегда краснею в самый неподходящий момент?

— Леди — это слишком громко сказано, — раздался надменный голос справа.

Я повернула голову и увидела её — высокую драконицу с волосами цвета воронова крыла, собранными в высокую причёску. Её золотистые глаза смотрели на меня с неприкрытым презрением.

— Леди Сафира, — холодно произнесла леди Вейрис, — я бы попросила воздержаться от комментариев. Шар отбора выбрал эту девушку, наравне с вами, и это не обсуждается.

Сафира слегка наклонила голову, но её тонкие губы недовольно изогнулись.

— Позвольте представить вам всех участниц отбора, — продолжила леди Вейрис, жестом приглашая меня встать вместе с остальными девушками в полукруг. — Леди Сафира из рода Зар, одного из древнейших драконьих родов Огненного Предела.

— Леди Нарис из рода Кавар, — леди Вейрис указала на высокую драконицу с пепельными волосами и неожиданно приветливым лицом. Её янтарные глаза смотрели на меня с искренним любопытством, а не с презрением.

— Леди Мелания, дочь торгового представителя Гортана, — при этих словах белокурая красавица с совершенными чертами лица томно улыбнулась. Её золотистые глаза сияли, как драгоценные камни.

Остальные пять кандидаток тоже были представлены — все из знатных или богатых семей, все с какими-то особыми достижениями или талантами. Я с трудом запоминала имена, чувствуя себя всё более и более неуютно в этой компании.

— А теперь, — леди Вейрис поднялась, — позвольте объяснить правила отбора.

Она медленно прошла вдоль нашего ряда, её каблуки ритмично стучали по мраморному полу.

— Отбор продлится один месяц. За это время каждая из вас должна будет пройти три типа испытаний. — Её алые глаза вспыхнули, когда она повернулась к нам. — Первый тип — испытания на знание этикета, истории и обычаев Огненного Предела. Второй — испытания магических способностей и контроля над драконьим огнём. И третий — личное впечатление на принца и членов королевской семьи.

Я почувствовала, как внутри у меня всё холодеет. Магические способности? Контроль над драконьим огнём? Да я даже не знала до позавчерашнего дня, что во мне течёт драконья кровь!

— Кандидатки могут быть исключены на любом этапе отбора, — продолжала церемониймейстер, не замечая моей паники. — Принц имеет право отказать любой из вас, если посчитает вас недостойной.

Одна из девушек — леди Калира, кажется — нервно хихикнула.

— А если мы сами не захотим стать невестами принца? — неожиданно для самой себя спросила я.

Тишина, воцарившаяся в зале, была такой оглушительной, что было слышно, как падает пёрышко. Восемь пар глаз уставились на меня с выражением от шока до откровенного возмущения.

— Что ты сказала? — прошипела леди Вейрис, её алые глаза вспыхнули огнём.

— Я... — я сглотнула, но решила не отступать. — Я спросила, что, если одна из кандидаток сама решит, что не хочет становиться женой принца?

Сафира рассмеялась, звонко и презрительно: — Неужели деревенская девчонка думает, кто-то может не захотеть выйти замуж за наследного принца Огненного Предела? За самого завидного жениха королевства? Может ты?

— Тихо! — оборвала её леди Вейрис, не сводя с меня пронзительного взгляда. — Леди Эльвия задала вопрос, и она получит ответ. — Она выпрямилась ещё сильнее, хотя казалось, что это невозможно. — Если кандидатка желает отказаться от участия в отборе, она может сделать это в любой момент. Такое случалось дважды за всю историю. Оба раза кандидатки делали это из-за... внезапно вспыхнувших чувств к другим драконам.

По залу пробежал шепот. Я заметила, как несколько девушек обменялись многозначительными взглядами.

— В таком случае, — продолжила леди Вейрис, — кандидатка должна официально отказаться от брака перед всем двором и отречься от всех привилегий, включая откупные.

Вот оно что. Отказаться можно, но потерять всё. Я стиснула зубы, понимая, что теперь мой путь к свободе лежит только через отбор — либо меня исключат и я получу отступные, либо стану... женой принца. От этой мысли по спине побежали мурашки. Полный бред.

Двери зала внезапно распахнулись с таким грохотом, что я вздрогнула. В проёме показалась высокая фигура. Моё сердце пропустило удар.

Он был похож на Дарина — те же чёрные волосы, тот же горделивый разворот плеч. Но что-то в нём было другое, более... властное. Более холодное. Его лицо казалось высеченным из мрамора — идеальные черты, точёные скулы, прямой нос. А глаза... глаза были того же золотистого оттенка, что и у Дарина, но взгляд — отстранённый, словно он смотрел сквозь нас.

— Его Высочество, принц Тариус! — объявила леди Вейрис, и все девушки, включая меня, склонились в глубоком реверансе.

Принц небрежным жестом позволил нам выпрямиться. Его взгляд скользнул по рядам кандидаток, нигде не задерживаясь надолго. Когда он дошел до меня, я ожидала хоть какой-то реакции — удивления, интереса, может быть, даже неодобрения. Но его взгляд просто скользнул мимо, словно я была пустым местом.

— Прошу прощения за опоздание, леди, — голос принца был глубоким и чуть хриплым, и почему-то от его звука у меня по коже побежали мурашки. — Дела королевства не всегда позволяют соблюдать расписание.

— Ваше Высочество оказывает нам честь своим присутствием, — проворковала Сафира, делая ещё один маленький реверанс. На её губах играла очаровательная улыбка, к которой она явно привыкла прибегать для достижения своих целей.

Принц едва взглянул на неё, хотя и кивнул в знак признательности за комплимент.

— Леди Вейрис, — обратился он к церемониймейстеру, — полагаю, вы уже объяснили правила отбора?

— Да, Ваше Высочество.

— Прекрасно, — он скрестил руки за спиной и медленно прошёлся перед нашим строем. — В таком случае я лишь добавлю от себя. Этот отбор — не просто традиция. Это выбор будущей королевы Огненного Предела, матери наследников драконьего престола. Поэтому я буду оценивать не только вашу красоту и знание этикета, но и силу вашего характера, ясность ума и чистоту сердца.

— Леди Вейрис, представьте мне кандидаток по одной.

Церемониймейстер жестом подозвал Сафиру. Та грациозно подошла к принцу и склонилась в глубоком реверансе.

— Леди Сафира из рода Зар, Ваше Высочество. Известна своими талантами в огненной магии и каллиграфии. Её отец — главный советник королевского казначейства.

Принц внимательно посмотрел на Сафиру и задал ей несколько вопросов о её семье и интересах. Она отвечала с идеальным сочетанием скромности и уверенности, заставляя принца слегка улыбаться.

Затем была представлена Нарис, затем Мелания, и каждой из них принц уделял внимание, задавал вопросы, проявлял интерес.

Когда подошла моя очередь, я глубоко вдохнула и сделала шаг вперёд, стараясь вспомнить всё, что знала о правильном реверансе.

— Леди Эльвия Харвуд, Ваше Высочество, — представила меня леди Вейрис, не упомянув родословную или таланты.

Я подняла глаза, ожидая встретить взгляд принца, но его глаза смотрели куда-то поверх моей головы.

— Очень приятно, — сухо произнёс он и, не задавая ни единого вопроса, кивнул леди Вейрис, чтобы та продолжила представлять следующую кандидатку.

Я застыла на месте, чувствуя, как горит моё лицо от унижения. Что я сделала не так? Почему он даже не взглянул на меня?

Краем глаза я заметила, что Сафира с трудом сдерживает торжествующую улыбку. Остальные девушки тоже выглядели довольными моим провалом.

Когда представление закончилось, принц обратился ко всем нам: — Я с нетерпением жду нашей встречи на сегодняшней церемонии приветствия. А пока, леди, прошу меня извинить — дела королевства не ждут.

С этими словами он развернулся и вышел из зала, ни разу не взглянув в мою сторону.

Как только двери закрылись, по залу пробежал возбуждённый шёпот. Сафира приблизилась ко мне с приторной улыбкой на лице: — Не расстраивайся, деревенская девчонка. Принц проявляет особую снисходительность к полукровкам. Он не замечал тебя, чтобы не смущать.

Я стиснула зубы, чувствуя, как внутри закипает ярость: — Как заботливо с его стороны. Почти так же заботливо, как с твоей — прийти меня утешить.

Её улыбка исчезла, а глаза опасно сузились: — Советую следить за языком, полукровка. Ты не представляешь, с кем связалась.

— Достаточно! — вмешалась леди Вейрис, подходя к нам. — Леди Сафира, вернитесь на своё место. Леди Эльвия... — она окинула меня недовольным взглядом. — Мне нужно поговорить с вами наедине.

Сафира удалилась с торжествующей улыбкой, а я приготовилась к новой порции унижений от церемониймейстера.

— С этого момента у вас будет новая служанка, — безапелляционно заявила леди Вейрис.

— Что? Но почему? — я даже забыла о субординации. — Что не так с Лиарой?

— Лиара слишком молода и неопытна, чтобы помочь вам подготовиться к отбору, — отрезала леди Вейрис. — Вам нужен кто-то с большим опытом. Кто-то, кто сможет наверстать упущенные годы обучения.

К нам подошла женщина средних лет с гладко зачёсанными тёмными волосами и строгим лицом. Её глаза были обычными, человеческими — тёмно-карими, без вертикальных зрачков.

— Это Мейра, — представила леди Вейрис. — Она будет вашей новой служанкой. Мейра много лет служила при дворе и знает все тонкости этикета.

Мейра склонила голову в почтительном поклоне: — Рада служить вам, леди Эльвия.

Я хотела возразить, но прикусила язык. От леди Вейрис явно не стоило ожидать уступок.

— Вечером состоится церемония приветствия, — продолжила церемониймейстер. — Все кандидатки будут официально представлены королевской семье. Мейра поможет вам подготовиться. — Она окинула меня пронзительным взглядом. — Постарайтесь не опозориться, леди Эльвия. Ради всех нас.

С этими словами она удалилась, оставив меня наедине с новой служанкой. Зал постепенно опустел: кандидатки разошлись, каждая в сопровождении своей служанки, бросая на меня любопытные или презрительные взгляды.

Я вздохнула и повернулась к Мейре: — Что ж, идёмте. Нам нужно подготовиться к церемонии.

Мейра молча кивнула, и мы направились к выходу. Путь до моих покоев прошёл в неловком молчании — я не знала, что сказать новой служанке, а она, казалось, не спешила начинать разговор.

***