Отбор. Помощница Его Величества

_______________________________________________

— Леди Валаре, держитесь за моей спиной, — рык будущего короля Левардии, Каэлиса Арно из дома Грейдис, мог бы испугать любого постороннего, но я знала его уже слишком хорошо, чтобы не понимать истинную причину столь резкого тона.

Впереди, в богато украшенном дворцовом коридоре, нас ожидал Николас Хаул — ищейка, чьё присутствие, вероятно, внушало ужас всякому, с кем он вступал в разговор.
Хитроватый капитан королевской гвардии с каждым днём выуживал всё больше сведений о тех, кому не посчастливилось оказаться хоть как-то связанным с покойным Яном Арвелларом.

— Мы отправимся в городские архивы через три дня, в полдень. Если опоздаешь или окажешься где-то ещё — эта возможность будет утрачена, — сказал кронпринц волку.

— Уверен, вы, как и я, хотите добраться до правды, — с нахальной ухмылкой и недвусмысленным намёком парировал Николас Хаул.

— А ты, я уверен, очень хочешь долгосрочный контракт, — с тем же намёком отозвался Его Высочество.

Намёк кронпринца был куда неприятнее, чем у ищейки. Каэлис Арно говорил о том, что с таким поведением Николас Хаул в столице не задержится — слишком многих из сильных мира сего он успевал настроить против себя.

— Вы — моя последняя надежда, леди Валаре, иначе это расследование никогда не закончится, — продолжал язвить волк. — Без вас никто не сможет проконтролировать...

— Мы прибудем вовремя, — ответила я, внимательно наблюдая за ищейкой. — Его Высочество заинтересован в расследовании больше всех.

За последние десятки я настолько привыкла к запаху волка, что вместо опасений и отвращения он стал вызывать во мне здоровое, почти инстинктивное желание огрызаться — похоже, как и у многих других крупных оборотней.

— Леди Валаре! — я задержалась буквально на минуту, но даже столь незначительная промедление не укрылось от внимания кронпринца.

Невозмутимо улыбнувшись, я последовала за будущим монархом, размышляя о том, насколько изменились наши отношения после той безумной ночи, вызванной, скорее всего, действием вааргцев.

Вернувшись во дворец после поездки в графство Роузглен, Его Высочество немедленно направился к целителям и узнал, что находился под воздействием зелья — правда, его влияние к тому моменту уже почти прошло.

Ничего по-настоящему опасного или противоестественного вааргцы в питьё Его Высочества не добавили — именно поэтому браслет из змеиной кожи и прочие ритуалы никак не отреагировали. Это было всего лишь лёгкое укрепляющее зелье, усиливающее зверя, повышающее физическую силу и… усиливающее притяжение к подходящим самкам поблизости. Возможно, сами вааргцы тоже выпили нечто подобное перед сделкой с Левардией. Однако в случае с Каэлисом Арно эффект оказался гораздо сильнее — из-за его Времени Зова. И из-за того, что рядом находились «подходящие самки», а запахи не подавлялись уже много дней.

Каэлис Арно также спросил, что произойдёт, если напиток примут другие — люди или оборотни вне Зова. Он видел, как я отпила из его стакана, но ответ лекаря меня не успокоил.

На людей и не пробудившихся оборотней зелье не действовало. И теперь принц, вероятно, считает, что зверь во мне настолько слаб, что отозвался на феромоны его льоркана. В то время как Лианна, находившаяся рядом, удержалась. Как и многие другие оборотни.

Не важно. Прошлого не изменить.

Я не позволяла себе ударяться в обиду или расстройство, хотя совершенно точно ощущала целую бурю отрицательных эмоций. С кронпринцем говорила всегда по делу, никогда не теряла лицо. Его Высочество — мой начальник. Он необходим мне, чтобы сохранять ячейку, выплачивать заём банку, откладывать деньги.

И ещё... у меня оставалась та просьба, которую он пообещал исполнить. Но я берегла её про запас.

— После совета мы отправимся к моему отцу, — сказал Его Высочество. — Он по-прежнему отказывается общаться с Николасом Хаулом, но тянуть дальше нельзя.

Вообще-то, кронпринц вовсе не обязан посвящать меня в подобные планы. Однако после событий в графстве Роузглен он стал куда более откровенным — будто ждал моего ответа, моих вопросов.

— Ваше Высочество, после совета у вас уже назначена встреча с герцогом Хэлбрандом, а затем — с комиссией по Отбору, — напомнила я.

Кронпринц закрыл глаза, затем тяжело выдохнул.

— Да, вы правы, леди Валаре. Но встреча с отцом важнее.

— Я могу предупредить Его Светлость, пока вы будете на совете, — пожала я плечами.

— Хорошо. Но сразу после этого — немедленно возвращайтесь, — резко добавил он и поспешил в сторону крыла, где проживала королевская семья. Мои покои тоже находились в этом крыле, хоть и на значительном удалении.

Я свернула в боковой коридор, намереваясь уведомить герцога, что Его Высочество не сможет встретиться с ним в ближайшее время.

— Мио! — знакомый голос отвлёк меня, и я обернулась налево — к коридору, ведущему в крыло, где жили участницы Отбора. — Тебя совсем не найти.

Да, не найти. Потому что Его Высочество почти не отпускает меня от себя, постоянно поручая всё больше работы.

— Аделаида, — я улыбнулась одной из неожиданных фавориток Отбора, несколько раз входившей в десятку, несмотря на то, что она была самой старшей участницей и считалась обществом старой девой. — Ты в порядке?

— Да… Просто нервничаю из-за следующего задания. Все считают, что после поездки в Роузглен принц уже сделал выбор, и шансов у остальных не осталось. Это будет Лианна.

Похоже, она и правда сильно нервничала — и на то были причины.

Каэлис Арно действительно много общался с Лианной, и во время поездки, и на обратном пути, искренне наслаждаясь её обществом. С ней, как и с другими участницами, он был ласков, внимателен, заботлив.

— Аделаида, Его Высочество будет делать выбор по итогам заданий. У тебя, как и у остальных, есть все шансы. Я не могу сказать ничего большего.

— Пожалуйста, Мио, я просто должна знать! Стоит ли мне принимать ухаживания других мужчин? — она нервно потянула за тонкую, ломкую прядь каштановых волос. — Остальные уже определяются, потому что знают, что не победят.

— Решать тебе. Ты — талантливый маг с полной квалификацией и одна из фавориток. Его Высочество сделает выбор в последний день — из семи, и никто не знает, что у него на уме.

— Но ты знаешь! Ты же общаешься с ним больше всех, ты его помощница! — казалось, она почти умоляла меня дать ей хоть какой-то определённый ответ.

— Мне пора, прости. Я честно не знаю, что у него в голове.

— Но «Соронский вестник»!..

— Какая разница, что пишет «Соронский вестник»? Сегодня у них фаворитка — Барбара, завтра будет Лианна, а послезавтра может и ты или Селина.

Мне показалось, что девушка хотела сказать что-то ещё — на её лице читалось волнение, даже растерянность, — но времени на разговор не было.

И вообще, я не вполне понимала, почему она так тревожится. Следующее испытание Отбора, если верить всё тому же «Соронскому вестнику», должно было касаться магии и талантов участниц. Если уж Аделаида и могла претендовать на первое место, то именно в этом состязании.

У меня же были совсем другие задачи — меня ждал целый герцог, родственник короля, отчаянно пытающийся занять свое место под солнцем. Точнее, чуть ближе к солнцу.

Вот только к встрече с ним присоединился ещё один человек — тот, кого я совсем не ожидала увидеть. Леонард де Рокфельт, временно заменяющий своего заболевшего отца.

***

Увидев, с кем беседует герцог, я замерла в дверях, но затем, сделав глубокий вдох, всё же вошла в уютную, богато украшенную гостиную.

Леонард не зря считался одним из самых красивых, если не самым красивым мужчиной столицы — высокий, широкоплечий, с роскошной, почти волнистой гривой золотистых волос, он был завидным женихом. Феромон его льва почти никого не отталкивал, он прекрасно раздавал комплименты, а высокий ранг и будущий титул графа только увеличивали его привлекательность в глазах потенциальных невест.

Я вспомнила, как много лет назад, когда рассказала Аделаиде, что Леонард де Рокфельт за мной ухаживает, она мне попросту не поверила. О Лео тогда судачили все девушки академии.

Какие же мы были наивные дурочки.

Мой бывший жених внимательно просматривал документы, перебирая страницы — он, очевидно, готовился к встрече с Его Высочеством.

Герцог Хэлбранд тоже был в полной готовности — на столе стоял высокий фарфоровый стакан с водой для принца и лежала отдельная, наверняка переписанная даже аккуратнее оригинала, копия бумаг.

Каждый придворный высокого ранга мечтал занять место покойного графа Яна Арвеллара. Многие уже имели важные роли при дворе, но ни одна не могла сравниться по значимости и близости к королю с постом Советника Его Величества.

И, скорее всего, каждый из них уже рассматривался ищейкой как возможный убийца.

— Леди Валаре, — герцог Хэлбранд пристально всматривался мне за спину, быть может, полагая, что Его Высочество стоит где-то там, а затем перевёл вопросительный взгляд на меня.
Лео же замер, поправляя высокий воротник дорогого камзола.

— Я хотела предупредить вас, что Его Высочество не сможет присоединиться к встрече.

Герцог Хэлбранд недовольно нахмурился, растерянно оглядывая тщательно подготовленные бумаги, и в его светло-карих глазах на миг мелькнули досада и разочарование.

— Вы знаете, когда он вернётся? Чем он занят? Сможет ли он прийти завтра? — раздражение всё же вырвалось наружу, и мужчина средних лет невольно выплеснул крохотную тень недовольства на меня. — Леди Валаре, это не шутки и не праздные беседы, а серьёзный вопрос!

А я что, спорю?

— Я не могу сообщить вам, где он будет находится, Ваша Светлость, — ответила я с выверенной, вежливо-невозмутимой улыбкой. — Если вы хотите передать ему что-то, я непременно донесу это до Его Высочества. Особенно, если документы хорошо обобщены, с итогами.

Вообще-то, я сомневалась, что в них содержится нечто настолько важное — в противном случае принц точно не забыл бы об этой встрече.
И, судя по неуверенности, промелькнувшей в лице Его Светлости, он и сам не был уверен, насколько чётко всё изложено.

— Хорошо, леди Валаре... вы правы. Подождите пять минут, — он отошёл к самому краю большого стола, взял перо и стал быстро что-то записывать и помечать на листе бумаги.

Я же терпеливо и скромно стояла в стороне, не позволяя улыбке сойти с лица.

— Я думал, ты не помощница Его Высочества? — произнёс Леонард, красивым баритоном, медленно направляясь ко мне.

— Я ритуалист Его Высочества. От того, что я передам кронпринцу сообщение, которое он сам сейчас должен был бы увидеть, мир не перевернётся, — ответила я, хотя про себя поразилась его прозорливости.

Раньше я и правда не стала бы вмешиваться, но теперь всё изменилось.

Если я хочу использовать свою «просьбу», если хочу получить постоянную должность и завершить испытательный срок, мне нужно стать незаменимой. Такой, чтобы у никого не возникло вопросов, почему Его Высочество поступает именно так.

— Я пытался поговорить с тобой, Мио, всё это время — после торжественного обеда в парке Трёх Фонтанов, — произнёс он спокойно, но мне тут же захотелось уйти.

В прошлый раз он требовал, чтобы я оставила в покое его мать — Гелену де Рокфельт, хотя именно она позволила себе оскорблять меня.

Кто бы знал, что всего через несколько дней её подозрение в том, что я сплю с кронпринцем, обернётся правдой?

Неважно. Это случилось один раз и больше не повторится — Каэлис Арно сам это сказал.

— У меня не было выходных, — бросила я взгляд на герцога, быстро записывающего что-то за столом, надеясь скорее исчезнуть отсюда.

— Я знаю. Хотя и не считаю это нормой, — он замолчал, и я уже почти собралась напомнить, что это, вообще-то, не его дело, но он продолжил: — Я поговорил с лордом Крамбергом, Мио.

Леонард казался неожиданно серьёзным и смотрел на меня совсем не так, как раньше. В его красивых глазах больше не было ни превосходства, ни той уверенности, что я во всём уступаю ему.

Похоже, он начал понимать, что я здесь не чтобы досаждать ему или преследовать. На это потребовались месяцы во дворце и долгие часы работы при Его Высочестве.

— Он сказал мне, что ты действительно могла потерять работу, если бы не извинилась публично перед моей матерью. И что таково было её требование..

И… что мне на это ответить? Я и так это знала.

— Мио, я понимаю, что между вами были недоразумения, но, пожалуйста, прошу тебя — не втягивай в это моего отца.

— Что? — я нахмурилась и резко обернулась к нему, одновременно осознавая, что Леонард стоит слишком близко.

— Моя мать не может извиняться перед тобой за подобные угрозы. Она — графиня. Ей недопустимо терять лицо. И она этого не сделает. Просто отпусти ситуацию. Ты ещё молода, тебе почти нечего терять. Я прослежу, чтобы подобное больше не повторилось, — он не сводил с меня своих выразительных карих глаз и... просил.

Почти так же, как когда мы были ещё близки. Когда могли говорить по-человечески. Когда он выпрашивал ещё одно прикосновение, ещё один поцелуй, оранжевую свечу…

Вообще-то, я не ждала, что он что-либо пообещает — за последние семь лет я не была «достойна» даже намёка на обещание. Но, похоже, моя новая роль многое меняет.

— Я не знаю, о чём ты говоришь, — ответила я, обходя его и направляясь к герцогу Хэлбранду.

— Мио! — его рука вцепилась в моё плечо, и я резко обернулась. Его ладонь крепко сжала ткань моего скромного платья.

— Просто не настраивай Его Высочество против моего отца. Я никогда не видел его в таком состоянии. Отпусти то, что случилось, не вреди моей семье…

И вновь эти просящие, почти невинные благородные глаза.

— Ты хотя бы представляешь, через что пришлось пройти моей семье по твоей вине и по вине твоих родственников? И ты ещё осмеливаешься изображать из себя жертву! — прошипела я, шагнув к нему ближе, а потом резко отстранилась, натягивая на лицо безупречно спокойную улыбку и своей рукой убирая его ладонь с плеча. — Но нет, я не говорила Его Высочеству ни слова о твоём отце. Мы никогда не обсуждали графа. Я бы не позволила себе такого, как бы сильно я не ненавидела тебя и как бы сильно не доводила меня графиня.

Леонард вздрогнул. Он стоял напротив, побледневший, но больше не сделал ни одного движения, хотя я сомневалась, что мои слова его убедили.

— Увидимся через три дня, — произнёс он, развернулся на каблуках и стремительно ушёл.

Я даже не злилась на него. Желание защитить родных было в каком-то смысле достойно. Но меня по-прежнему поражало его непонимание того, насколько глубоко он сам и его семья ранили нас. Будто бы значение имело только благополучие де Рокфельтов.

Похоже, он действительно не понимал.

— Вот, леди Валаре, — герцог Хэлбранд наконец завершил работу над документом и передал его мне. Я поспешно взяла свиток, попрощалась и торопливо направилась к комнате, где проходил совет.

Совет, на который, выходит, не был приглашён Эларио де Рокфельт?

— Вы задержались, — Его Высочество выглядел спокойным, почти равнодушным, но я думала что это просто маска.

Ему предстоял разговор с отцом — несомненно, тяжёлый и неприятный, раз его откладывали так долго.

— Простите, Ваше Высочество, — я вручила принцу документ. — Вот. Его Светлость приложил особые усилия к подготовке.

— Его Светлость? — он чуть наклонился ко мне, не приближаясь и не глядя. — Тогда почему я чувствую на вас запах Леонарда де Рокфельта?

***

Дорогие читатели, добро пожаловать в продолжение истории о Мио, спасибо что заглянули! 

Как всегда, ваши комментарии вдохновляют меня и придают силы продолжать. Мне очень важно ваше мнение — о героях, сюжете и книге в целом.

Если Вы хотите поддержать автора, пожалуйста, добавьте книгу в библиотеку, поставьте сердечко и подпишитесь на автора. Это очень-очень сильно помогает книге и делает счастливым автора. Спасибо!

— Тогда почему я чувствую на вас запах Леонарда де Рокфельта? — спросил принц Каэлис Арно, не отрывая от меня взгляда серьёзных, жёлто-зелёных глаз.

— Милорд де Рокфельт тоже присутствовал там, Ваше Высочество. Мы обменялись парой слов, и, возможно, я случайно задела его плечом на выходе, — бодро ответила я.

— Помните о своей работе и не отвлекайтесь на постороннее, — процедил принц и, не удостоив меня взглядом, направился дальше по коридору.

Ну а я…

Я разумеется, последовала за ним, как самая верная личная ритуалистка.

Какой же он недовольный. Несмотря на то, что я приказывала себе не думать о произошедшем в графстве, подобное обращение задевало сильнее, чем хотелось бы. Будто после нашей близости он стал относиться ко мне с ещё большей холодностью — и от этого становилось только больнее. Словно что-то внутри меня, вопреки здравому смыслу, надеялось на похвалу, на тёплое слово, на ласку… хотя я упорно старалась видеть его таким, какой он есть, со всеми недостатками.

А он — не произнёс ни единого доброго слова, словно я исполняю какой-то жалкий минимум, а не выкладываюсь до предела каждый день, словно я не та, что уже много десяток не имела ни единого выходного.

Всё личное время — по вечерам и в короткие перерывы на еду. Только тогда, письмами, я могла общаться с Финном, разговаривать с семьёй, решать хоть какие-то свои дела. Я даже Мэррин писала, стараясь сохранить с ней хорошие отношения, и отправила пару вежливых посланий бывшему профессору Роувилю из Соронской Академии Магии. Теперь, когда я занимала почётную должность, я чувствовала что мы могли общаться почти как коллеги.

— Что вы думаете об Эларио де Рокфельте и его сыне Леонарде? — этот вопрос настиг меня врасплох, и я нахмурилась, не сразу поняв, к чему ведёт кронпринц.

Ах да… Леонард упоминал, что у его отца проблемы.

— Я никогда с ними не работала и не могу дать никакой оценки. О неудавшейся помолвке вы уже осведомлены.

Так и хотелось спросить: «А что?», — но я себя сдержала.

— Эларио де Рокфельт просмотрел ситуацию с зельем в графстве Роузглен, не заметил изменений в моём поведении — и теперь я не уверен в его надёжности, — произнёс Его Высочество низким, жёстким голосом, не оборачиваясь. — Я планировал назначить его советником короля, но не могу позволить своим людям даже малейших ошибок.

«Своим людям»?

Вообще-то королём являлся Арно Николас, а не Его Высочество, и назначать советника должен был действующий монарх. И… неужели один промах мог стоить одному из лучших людей Его Величества будущей должности?

Как вообще можно было распознать то, что произошло тогда в графстве Роузглен? У Каэлиса Арно оказалась прекрасная выдержка — он не показывал, что сходил с ума, и я сама заметила изменения лишь однажды: в коридоре, после ужина, когда он даже не почувствовал, как у него прорезались когти.

Означало ли это, что кронпринц станет жестким и безжалостным правителем — тем, кто не прощает ни единой ошибки своим людям?

— У вас есть кто-то другой на примете? — осторожно поинтересовалась я, обращаясь к его спине.

— Многие. Присматривайтесь ко всем старшим придворным. Если заметите что-нибудь важное — сообщайте мне.

Внутренняя вредность и упрямство подсказывали мне напомнить, что мне вообще-то платят за работу ритуалиста, а не шпиона, но я вспомнила, сколько именно мне платят.

Ни одна другая должность даже близко не предлагала такого дохода — в «Костях и Коронах» я не получала и десятой доли, а в других местах и того меньше. Я откладывала куда больше, чем ожидала, ведь мне платили и за сверхурочные часы, которые случались… постоянно. Учитывая, что я не тратилась ни на одежду, ни на еду, ни на жильё, копить оказалось неожиданно легко. Полтора года — и заём на обучение Финна будет закрыт, а там я уже начну откладывать и для себя.

***

— Мио! — спустя три дня, когда я ожидала указания отправиться к конюшням, провести ритуалы, ко мне подошёл Имир.

Я не видела брата с момента отъезда в графство Роузглен, но знала, что он проживал рядом с дворцом, в дорогих апартаментах, где часто останавливалась знать.

— Доброе утро.

— Я хотел сообщить тебе, что выплатил сумму за поместье, за этот месяц — и за следующий тоже.

Я застыла, переводя взгляд на полное гордости и достоинства лицо брата, не веря в услышанное.

Второй раз. Он заплатил за поместье лишь во второй раз за все эти годы — и не за один месяц, а сразу за два.

Деньги на погашение долга за поместье были отложены мной на конец месяца. И в отличие от образования, платить за поместье мне придётся ещё лет пятнадцать, не меньше, даже если я почти не буду тратиться.

— Ничего не скажешь? — брат явно ждал похвалы или хотя бы искреннего изумления, и в его синих глазах мелькнуло отчётливое разочарование.

А что я могла сказать? Раньше, услышав, что у него появились деньги, я радовалась. Потом — расстраивалась, огрызалась, боялась, требовала объяснить, во что он ввязался, обвиняла его.

И сейчас тоже хотелось сказать многое, но я понимала, что моя семья измучена упрёками, постоянными ссорами, отсутствием какой-либо определённости. И не стоит начинать ссору без причины.

— Спасибо, что предупредил. Я сберегу те деньги, что отложила на поместье, на пару месяцев, — наверняка это было не то, чего он ждал, но на большее я не была способна.

— Понятно, — криво усмехнулся брат. — Почему ты так одета? Камилла права — ты выглядишь, как служительница храма. Тебе не хватает денег? Я могу оплатить твой гардероб.

— Мой гардероб был выбран Его Высочеством и одобрен им же, — равнодушно ответила я.

Закрытая одежда — последнее, что меня сейчас волновало.

— Кронпринцем? — Имир нахмурился, внимательно осматривая меня с ног до головы. В глазах брата загорелось сомнение. — Ты хоть понимаешь, насколько это странно, что он утверждает твой гардероб?

— Может, он просто хочет, чтобы я за его спиной была как можно незаметнее, — пожав плечами, пробормотала я.

А ещё… ему, наверное, самому не хотелось отвлекаться на меня. Сейчас, после всего, что произошло в графстве Роузглен, мои закрытые, плотные наряды казались особенно удачной идеей.

— Хорошо, может, это и к лучшему, — в его глазах, казалось, вспыхнуло какое-то понимание. — Я отправлюсь в поместье сразу после следующего испытания. Надеюсь, Камилла в этот раз справится лучше, и обе они попадут в число пятнадцати. А ты должна поехать в следующем месяце — слишком давно ты там не была.

— Матушка отправится с тобой?

— Нет, она очень рада жить в столице, и чувствует, что род Валаре наконец-то возвращает себе прежние позиции, — Имир лучился такой гордостью, будто в этом была его единоличная заслуга. — Может, и ты когда-нибудь поймёшь, что тебе вовсе не нужно работать и пора думать о будущем. Только не расстраивай матушку в моё отсутствие.

Посмотрите только какой примерный семьянин!

Впрочем, моя ирония была неуместна. Имир действительно всегда был рядом с мамой, тогда как я всё время уезжала, была себе на уме, ничего не объясняла. Неудивительно, что матушка считает что Имир волнуется о нашей семье больше, чем я.

Попрощавшись с Имиром, я направилась к конюшням, надеясь, что карета уже подготовлена и я могу начать ритуал. Мы отправлялись в городские архивы за хартией, и с самого утра напряжение, исходившее от Каэлиса Арно, казалось, можно было резать ножом.

Он волновался, не желая, чтобы кто-то это заметил. Похоже, хартия действительно могла дать ищейке ответы, которые он искал. Хотя бы часть.

— Миледи! Соронский Вестник? — мальчишка-посыльный ослепительно улыбнулся, получив от меня монету, и умчался, оставив в руке свежую газету.

Я же решила, что, раз уж всё равно жду, стоит хотя бы отвлечься, хотя особых новостей не ожидала. Следующее соревнование должно было состояться совсем скоро, и только после него объявят фавориток и тех, кого исключили.

Но, развернув Соронский Вестник, я испытала немалое удивление. На обложке самой популярной газеты было размещено изображение стола… того самого, знакомого мне стола в поместье графа Бэара, за которым собрались все хорошо узнаваемые лица.

Ракхар Кровавый, кронпринц, Эларио де Рокфельт, герцог Келлсберг… и я, в бесстыдном наряде по вааргской моде, с обнажёнными плечами.

Ниже находился и другой отпечаток памяти — тот, где я за столом не сидела, а Лианна, напротив, заняла место прямо напротив Его Высочества. Щёки её слегка порозовели, она не сводила с кронпринца взгляда, а он — с неё. Именно после того обеда между мной и Каэлисом Арно произошло… то, что и произошло.

«Честность Отбора поставлена под сомнение!» — гласил заголовок. - «Недовольство вспыхнуло после того, как кронпринц провёл слишком много времени с одной из участниц в графстве Роузглен».

***

Если я и надеялась на нечто скандальное, то меня ждало огромное разочарование. «Соронский Вестник» явно стремился сохранить хорошие отношения со всеми — и с принцем, и с графом Бэар, — а потому не осмелился обвинить Лианну напрямую.

Газета лишь заметила, что «так получилось», что злого умысла в происходящем не было. Что визит был слишком важным, и леди Бэар не виновата в том, что он состоялся в доме её отца. Что, по слухам, визит завершился оглушительным успехом и стал первым серьёзным достижением Его Высочества как принца Левардии. И, конечно, семьи других участниц якобы непременно это поймут.

Зато целая огромная полоса была посвящена Лианне — описанию её достоинств и достижений.

Увлечения леди Лианны Бэар по-настоящему восхищают: она превосходно вышивает, читает философские трактаты и владеет сложной техникой игры на арфе.

Однако за утончёнными манерами скрывается независимый и отважный дух: леди Лианна ездит верхом столь же уверенно, как лучшие всадники кавалерии, одинаково свободно чувствуя себя в дамском и мужском седле. Именно верхом она вернулась в Сорону — поражая горожан осанкой, яркой улыбкой, которую, как говорят, она даровала самому Его Высочеству, — и непринуждённой грацией.

Дружеское общение между леди Лианной и Его Высочеством, по словам очевидцев, началось ещё в поместье её отца, где девушка выдержала настоящий допрос со стороны гостей из Ваарга. Она отвечала с гордостью и достоинством, а Его Высочество, только что одержавший победу над вааргским Хранителем, поддерживал её всё это время. Случайность ли, что он сражался именно во имя леди Лианны?

Да уж. Если газета и не хотела объявлять фавориток открыто, подобные дифирамбы одной из участниц говорили сами за себя.

Впрочем, мнение журналистов не имело никакого значения для комиссии. Если какая-нибудь участница проявит истинное мастерство на следующем испытании и привлечёт внимание принца — Лианна не станет первой. Но, с учётом того, как мастерски она единственная проходила совершенно все испытания, веры в это у меня не было.

— Леди Валаре, всё готово, — ко мне подошёл один из конюхов и даже протянул руку, готовясь помочь, но я поблагодарила его и сказала, что справлюсь сама.

Я провела ритуалы на удачу — и на карете, и на упряжках, и на сёдлах тех лошадей, которыми, теоретически, мог воспользоваться Его Высочество. Эти слабенькие ритуалы нередко оказывались полезнее сильных, но краткосрочных и сложных в исполнении.

У меня давно был составлен полный перечень ритуалов, положенных принцу, и я строго следовала расписанию, забегая на день-два вперёд, где это было возможно. К тому же, это помогло мне отвлечься от воспоминаний о том, что происходило в графстве Роузглен и что так живо описывалось в газете. От образов Лианны и принца, улыбающихся друг другу.

— Идут, — всё тот же конюх, с любопытством наблюдавший за моими действиями, кивнул на широкую заднюю дверь, ведущую из одного из крыльев дворца, и я обернулась.

Надо же, как они похожи…

Я никогда не видела Леонарда и Каэлиса Арно так близко друг к другу. Любой посторонний, взглянув на них, сразу бы понял, что они родственники — пусть и дальние.

Кронпринц, не удостоив меня ни взглядом, направился к одному из коней, на которых я ранее провела ритуал, а вот Леонард удивил: он подошёл к двери кареты, открыл её, а затем посмотрел прямо на меня.

— Мио, — тихо позвал он, так что я скорее уловила это по движениям его губ, и тихо хмыкнула.

Это что же, он решил изображать джентльмена при Его Высочестве? Теперь, когда принц открыто формирует свой круг приближённых, Лео хочет показать всем, будто между нами всё в порядке?

Знакомый запах моего бывшего жениха был всё таким же приятным и ощущался даже здесь, на открытом воздухе.

— Не делай так больше, Леонард, — тихо ответила я, поднимаясь по ступенькам и игнорируя его руку. — Я не собираюсь притворяться, что между нами нормальные отношения, и не собираюсь к тебе прикасаться. Лучше уж будем делать вид, что мы друг для друга не существуем.

— Я не знал, что ты испытываешь ко мне такие сильные чувства... не знал, что ты меня ненавидишь, — Лео смотрел пристально, серьёзно, будто словами пытался выразить... сожаление? Нет. Он ни разу не извинился — ни за тот спор, ни за мою репутацию, ни за то, что не взял на себя никакой ответственности, позволив всей вине лечь только на меня. Будто я сама с собой спала.

Семь лет жизни... не только моей, но и моей семьи — нас не приглашали ни на одно мероприятие, а кузины пропустили множество сезонов.

Он не сожалел, а я не верила ни единому его слову. Поэтому просто отвернулась, ясно давая понять, что продолжать этот разговор не собираюсь.

— Что за задержки? — довольный голос Николаса Хаула прервал неловкое молчание, и Леонард с хлопком захлопнул дверь моей кареты.

***

В городские архивы все, кроме меня, направлялись верхом. Помимо Его Высочества и Леонарда, с нами в поездке присутствовали, конечно же, Николас Хаул — ради которого она и задумывалась, — лорд Вал-Миррос и несколько гвардейцев.

Я особо ни на кого внимания не обращала, позволив себе лишь кратко задуматься о том, что мне бы стоило больше практиковаться в верховой езде. Но когда? Свободные часы у меня и так расписаны до минуты.

В карете я готовилась к предстоящим ритуалам — сразу двум, высокого, восемнадцатого уровня. Один из них, против непрошеных гостей, по изначальному замыслу требовал присутствия трёх магов, но был переработан. Теперь я могла провести его одна, но действовал он на очень ограниченной площади и совсем недолго. Мы даже проверили его действие вместе с Роном Моргрейвом, позавчера. А чтобы подготовить предметы для глифа, мне пришлось делать официальный запрос в архивы и ещё несколько раз писать им с напоминаниями.

Я подозревала, что в само хранилище, читать хартию вместе с Его Высочеством и ищейкой, меня не пустят — и оказалась права. Она хранилась в полностью закрытом помещении, за тяжёлыми дверями и решётками, где воздух звенел от наложенных магических нитей, и новые ритуалы лишь добавляли путаницы в паутину магических нитей.

Ритуалист, служивший в архивах, смотрел на меня почти с презрением, будто считал работников дворца ленивыми дилетантами по сравнению с ритуалистами, нанятыми городом.

— Я всё перепроверю, как только вы уйдёте, — недовольно бросил он. — Приезжаете раз в год, накладываете что хотите, в половине случаев оно не работает, а последствия нам потом разгребать. Никакого контроля.

И что дальше? Пойдёт жаловаться на кронпринца Левардии?

— По моим оценкам, многие из ритуалов там конфликтуют друг с другом, и я даже не знаю, находятся ли на стенах защитные эликсиры… Вы бы создали проект по полному пересмотру всех регулярных ритуалов и их совместимости, — сладко улыбнулась я в ответ.

На работника я не злилась — он, возможно, и вправду так думал, к тому же начальство наверняка давило. Но зачем портить настроение другому магу — мне — прямо перед высокоуровневым ритуалом?

Поняв, что я могу ответить и точно так же поставить под сомнение его работу, ритуалист проводил меня туда, куда требовалось. Я была оставлена одна — в комнате прямо под хранилищем, где и провела свои ритуалы. Здесь оказалось прохладно, и я поёжилась, пока ждала других придворных, почему-то ощущая в этот момент странное, почти болезненное одиночество.

Наверное, это сказывалось отсутствие резерва. Всё-таки два ритуала восемнадцатого уровня подряд — непросто даже для самых сильных магов.

— Вы выглядите бледной, леди Валаре. А ведь завтра начнутся приготовления к третьему испытанию Отбора, и вы будете присутствовать прямо во время задания, — усмехнулся ищейка, после того как меня, наконец, выпустили — спустя много часов.

За его спиной маячил скучающий Леонард, которому хартию, скорее всего, не показали. Бывший жених не заметил моего возвращения, внимательно читая... «Соронский Вестник».

Я слегка потерла виски.

Изучение хартии не должно было занять больше получаса, так что же их задержало? Обсуждали найденное? Про меня просто забыли? Или намеренно не вызывали — чтобы я не услышала лишнего?

— Вряд ли я сегодня смогу провести ещё хоть один ритуал, — честно призналась я. — Но я гарантирую вам что уже к завтрашнему дню вы не увидите и следа усталости.

Я довольно улыбнулась, гордая проделанной работой.

Но улыбка быстро померкла, когда Его Высочество, до этого проходивший мимо, вдруг остановился, вернулся и положил руку мне на плечо.

— Ваше Высочество?

— Следуйте за мной, леди Валаре, — произнёс он равнодушно. Но, пройдя всего несколько шагов, я поняла что это равнодушие было показным.

Каэлис Арно казался... невероятно напряжённым, и закрытым, настолько, что его лицо невозможно было прочесть. Запахи тоже не помогали — как и всегда, в Левардии их почти полностью глушили в общественных местах.

Сначала я подумала, что то, что он скажет, будет связано с моей усталостью, потому что он прервал нас именно в тот момент, когда волк отметил мою бледность.

— Мне нужно, чтобы вы присутствовали при разговоре через три часа. Я слышал, что у вас не осталось резерва. Для этой задачи я просто хочу, чтобы вы наблюдали за другими ритуалистами.

— За кем? — тихо прошептала я, понимая, что он увёл меня именно для того, чтобы остальные не слышали.

— За ритуалистами моего отца и моей тётушки.

Стоило ему это произнести, как мне показалось, будто даже воздух здесь, в архивах, похолодел. Значит, они нашли в хартии нечто такое, из-за чего немедленно была назначена встреча с королём и одной из Великих Принцесс.

А моё задание?.. Они ведь тоже будут наблюдать за мной.

Означает ли это, что он не доверяет своим родственникам? Или не доверяет их ритуалистам? А может... не доверяет мне?

— Вы справитесь, леди Валаре? — жёстко спросил он. — Иначе...

— Я справлюсь, — ответила я, не желая слышать, что он найдёт кого-то другого.
Не осознавая, что соглашаюсь на куда большее, чем то, о чём меня только что попросили.

Обстановка в комнате была напряжённой.

Я сидела в одном углу, напротив меня — Рон Моргрейв, который за этот месяц, казалось, постарел лет на десять, а сбоку...

Грета Даскира, которую, похоже, Великая Принцесса теперь воспринимала как «своего» ритуалиста — несмотря на то, что личные ритуалисты полагались только монарху и прямому наследнику.

Из кабинета Его Высочества доносились лишь неразборчивые, перемешанные отголоски звуков — мой ритуал смешения голосов работал безупречно. Но все трое мы прекрасно знали, кто находился внутри, и понимали, что стоит кому-то проговориться — скандала не избежать.

Рону Моргрейву я доверяла, а вот Грете Даскира — нет. Я знала, что она уже делилась информацией о Яне Арвелларе со своими племянниками сразу после его смерти.

— Не могу поверить в это! После всего, что я для тебя сделала! — дверь резко распахнулась, голос Зеновии Николетты горел болью, когда она вышла из кабинета и яростно зашагала к выходу, сопровождаемая тремя парами глаз.

— Мы должны подходить к этому вопросу с открытыми глазами, — жёсткий голос кронпринца поразил меня. Если я считала, что он холоден со мной, то с собственной тётей он казался почти... жестоким.

— И зачем бы я тянула?! У меня были сотни возможностей, тысячи, с какой стати мне поступать так сейчас?! — Не стоило, не стоило им обсуждать всё это сейчас — в присутствии посторонних.

Николас Хаул всё ещё оставался в кабинете, и таким довольным я его не видела никогда. Его шея слегка вытянулась, глаза почти светились — словно он чувствовал, что, наконец, вышел на след.

— Потому что я вернулся. Из-за Отбора. Потому что всё стало настоящим — либо сейчас, либо никогда, — ответил вместо своего отца кронпринц.

Его Величество выглядел по-настоящему расстроенным и почти не принимал участия в разговоре.

— Я бы никогда так не поступила! Арно, я отдала тебе всю свою жизнь, пожертвовала всем — просто потому, что тебе плевать! — казалось, от отчаяния она уже не могла остановиться, но, заметив нас, приказала: — Выйди!

Последнее относилось исключительно к Грете Даскира, которая тут же подчинилась, тогда как я и побледневший Рон Моргрейв остались на своих местах — нам имели право приказывать только Его Высочество и король.

Мне было искренне жаль Великую Принцессу, она действительно отдала Левардии всё — она единственная в Великом Доме Грейдис не имела семьи, с самого детства входила в состав совета, без конца разъезжала по королевству, заменяя собой короля там, где его по праву ждали.

— Нам лучше вернуться или продолжить разговор в другом месте, — разумно предложил Каэлис Арно.

— Нет, мне нужно идти. В отличие от Арно, у меня есть работа, и я не могу позволить себе пропускать её по собственному желанию, — Великая Принцесса явно стремилась уколоть короля.

И тут ищейка вышел вперёд и задал вопрос, на который, возможно, не осмелились бы сами члены королевской семьи:

— Если бы Его Величество умер, вы бы претендовали на трон наравне с кронпринцем?

Я, сидя всё там же, смотрела на них почти с ужасом, осознавая, что именно содержится в Хартии — и каким хаосом это может обернуться для королевства, если подобная информация выйдет за пределы этой комнаты.

— Я не собираюсь отчитываться о своих намерениях перед вами, — Великая Принцесса гордо вскинула голову. — Я прекрасно вижу, к чему вы клоните. Лучше подумайте о том, что предсказание о единственном ребёнке касалось лишь брака Арно и Люциллы — но не моего брата в целом.

Комната тут же погрузилась в почти звенящую, наполненную ужасом тишину, когда все присутствующие осознали, на что именно намекает Великая Принцесса.

Прежде всего, она не сказала «нет», не отвергла идею претендовать на трон — а это означало, что такая возможность действительно существует. Выходило, что изменения в Хартии касаются не только ребёнка Его Величества, но распространяются и на самих Великих Принцесс.

— Всего доброго, — Зеновия Николетта прошла мимо меня с безупречно прямой осанкой, оставляя остальных в молчаливом ужасе осознания.

— Отец… — я едва узнала хриплый голос Каэлиса Арно. В нём не было ни привычной равнодушной холодности, с которой он обычно обращался ко мне, ни той тёплой, доброжелательной интонации, которую он использовал при общении с участницами.

— Есть ли кто-то…

— Да, — тихо ответил король, голос его был усталым, почти дрожащим.

И, не добавив больше ни слова, он вышел вслед за сестрой. Рон Моргрейв последовал за ним, оставив нас троих в оцепенении.

Я сидела, ни живая ни мертвая, стараясь делать вид, что меня здесь нет, и жалея — безумно жалея — о том, что согласилась.

Теперь я знала слишком много — не только то, что Хартия, теоретически, позволяла Великой Принцессе наследовать трон, но и то, что у короля был другой ребёнок — бастард, скорее всего, рождённый до Каэлиса Арно. Любая из этих вестей могла погрузить Левардию в панику, к которой никто не был готов.

Наше королевство жило в мирное время уже много сотен лет. И, несомненно, ни Его Величество, ни кронпринц, ни Зеновия Николетта не желали бы, чтобы это изменилось.

— Леди Валаре? — из моих мыслей меня вырвал ищейка, одарив вопросительным взглядом, и я отрицательно покачала головой, словно говоря «нет, никто не пытался использовать магию».

— Можете проверить внешний периметр приёмной? — продолжил он, желая окончательно убедиться, что случившееся в приёмной невозможно было подслушать.

Но я, как всегда, бросила взгляд на Каэлиса Арно. Именно он был моим начальником, и именно он отдавал приказы.

Кронпринц кивнул, поймав мой взгляд, и я направилась к выходу, едва не пошатнувшись от усталости. Очень хотелось есть и спать — два высокоуровневых ритуала опустошили мой резерв, а вечерние потрясения лишь добавляли головной боли.

И волнения перед будущим.

Снаружи ничего подозрительного не обнаружилось — все мои магические нити, которые я знала как свои пять пальцев, висели именно там, где и положено, дожидаясь срока обновления.

Я проверяла и их, и покои принца, и комнату совета по нескольку раз в день, и если замечу хоть малейшие изменения — немедленно подниму вопрос и потребую расследования.

— Мы обязаны также расследовать её версию. Если у вас есть старший брат или сестра, и за ними стоит кто-то могущественный, они вполне могли желать смерти короля. Особенно если этот таинственный ребёнок — лев! — ищейка быстро записывал что-то на клочке бумаги, пока мрачный Каэлис Арно пялился в стену около двери, через которую я вошла.

Увидев меня, в его глазах вспыхнуло нечто нечитаемое, губы едва заметно дрогнули, но он ничего не произнёс.

— Возможно, стоит перенести Отбор… — осторожно предположил Николас Хаул.

Но кронпринц лишь покачал головой.

— Нет, — тихо, почти угрожающе прошептал он. — Правильно было бы его ускорить, но мы не будем ничего делать. Мы не можем показать слабости или волнения со стороны. До завтра, Николас, — он уткнулся в документы и даже не посмотрел на ищейку, ясно давая понять, что разговор окончен.

Волк, вздохнув, направился к двери и бросил на меня сочувствующий взгляд, но я не пожелала ему спокойной ночи — сомневалась, что он вообще сегодня уснёт.

Сама же я не сводила взгляда с кронпринца, который выглядел так, будто вся его жизнь рушилась у него на глазах. На лице не отражалось ничего, но в глазах, когда я их видела… горела пустота.

— Ваше Высочество, хотите ли вы, чтобы я принес…

Я не договорила, потому что кронпринц резко обернулся и взглянул на меня с такой звериной яростью, что у меня сердце упало.

— Вы всё ещё здесь?! — громко рявкнул он, и от этого тона я вся заледенела. — Убирайтесь!

Я сразу развернулась, не желая даже смотреть на него, и быстро вышла за дверь.

Поспешно направилась в сторону своих покоев — и тут из кабинета кронпринца донёсся звук шагов, а затем что-то с грохотом разбилось.

В свои покои я возвращалась, едва осознавая происходящее, и горя от гнева и усталости.

Накричал…

Дурацкая работа.

Мой начальник вызывает у меня слишком много чувств, а я, как бы ни старалась, не могу их просто взять и отрезать. Близость с ним имела для меня катастрофические последствия — он, похоже, утратил ко мне всякий интерес как к человеку, а я, наоборот, начала реагировать на всё слишком остро.

Я бы ушла, нашла работу в другом месте, но понимала, что это была бы глупость, совершённая на эмоциях.

Каждый день я должна — обязана — приближать себя к своей цели, а не поддаваться слабостям. О том, чтобы уйти со службы при дворце, я подумала сразу же после поездки в Роузглен, но работать незаконно снова было бы безрассудством, тем более, в игровом клубе случались и приставания, и постоянно присутствовал риск того, что меня узнают. А если это произойдёт — моему будущему точно конец.

Но и позволять дальше обращаться со мной так я не могу. Одно дело — не обращать внимания на придворных и требовать от них исполнения обязанностей, и совсем другое — грубо кричать, совершенно без причины, когда я просто хотела помочь.

— Ты в порядке, Мио? — матушка, увидев меня и, по-видимому, заметив моё бледное лицо, сразу поспешила ко мне. На меня на секунду нахлынуло чувство слабости, мне захотелось пожаловаться на тяжёлый рабочий день и проблемы с начальством.

Но в этот момент я заметила, как с кушетки за её спиной быстро поднимается Тамилла — похорошевшая и ставшая более уверенной за эти месяцы во дворце. На ней было богатое платье с верхней юбкой из шёлка, покрытой изящной вышивкой золотой нитью.

— Выглядит бледной, — кузина взглянула на меня серьёзно, а затем почесала нос — неожиданно и забавно, совсем не как леди.

Мило.

— Всё в порядке, — я покачала головой, стараясь скрыть своё расстройство. — Просто резерва не осталось, я пойду спать.

— Конечно, дорогая. Если что — всегда помни, что тебе не обязательно работать. Ты можешь уйти в любой момент, хотя, конечно, жаль будет терять такую жизнь.

***

Утром в зеркале отразилась бледная — даже бледнее, чем обычно — брюнетка с грустными болезненными глазами, и серьёзным выражением лица.

Пощипав себя за скулы, я добилась слабого румянца, а затем решительно покинула собственные покои, не обращая внимания на спящую матушку.

За ночь, как это со мной часто бывало, все расстройства улеглись, и я снова была готова встречать неприятности почти с улыбкой. Я даже сумела убедить себя, что в том, что произошло вчера, есть и плюсы — я наконец-то увидела Каэлиса Арно по-другому. Даже мысли о нём и его невестах не вызывали уже и половины прежних эмоций.

И это отлично — потому что сегодня начинается подготовка к третьему испытанию, которое состоится уже завтра. А ещё мне необходимо выяснить, намерен ли Его Высочество и впредь повышать на меня голос — потому что подобное в контракте определённо не предусматривалось.

Если он считает такое нормальным... Об этом я буду думать потом, в зависимости от его поведения. В крайнем случае у меня всё ещё оставалась моя просьба.

Короткий стук в дверь кабинета Его Высочества, и я ожидала, что меня пригласят внутрь — или хотя бы спросят, кто это, — но вместо этого дверь почти моментально распахнулась, и я оказалась лицом к лицу с кронпринцем Левардии.

— Леди Валаре, — прошептал он.

Я сглотнула, глядя на него снизу вверх, не будучи уверенной, кто из нас должен отойти первым.

Просто потому, что мы стояли слишком близко друг к другу. Так близко, что я ощущала исходящий от него жар и едва уловимый запах — скорее фантомный, ведь это было невозможно. Любые феромоны оборотней здесь подавлялись, за исключением редких дней, когда возникала необходимость понять человека лучше.

Мои губы пересохли, и мне отчаянно хотелось облизать их, но я сдержалась, осознавая, насколько это неуместно.

К счастью, заметив, что неловкая пауза затягивается, Его Высочество отступил на шаг, и только тогда я поняла насколько быстро стучит моё сердце. В этой неловкой тишине я осмотрела приёмную и кабинет куда медленнее, чем обычно. Пришлось несколько раз себя перепроверить — мысли о том, что я собираюсь сказать, настойчиво всплывали в голове и мешали сосредоточиться.

Сам Его Высочество, открыв мне дверь, тут же замолчал и не пытался завязать разговор. Он сидел за столом, быстро записывая что-то размашистым почерком.

Я заметила на стенах вмятины, помарки и даже царапины, но в остальном здесь было чисто — что бы ни врезалось в стены, это уже давно убрали.

На всякий случай бросила взгляд на костяшки принца — что если он оставил эти вмятины кулаками? Но даже если так, сейчас всё уже зажило благодаря ускоренной регенерации оборотней.

Подняв глаза, я столкнулась с напряжённым взглядом принца. Оказалось, он всё это время следил за мной и выглядел так, будто хотел что-то сказать, но при этом молчал. Только отвлекал своим спокойным дыханием.

— Ваше Высочество…

— Леди Валаре…

Мы заговорили одновременно и сразу же замолчали, каждый ожидая, что другой продолжит.

— Говорите, леди Валаре, — наконец приказал он.

— Я хотела спросить, считается ли нормальным на этой работе, что на меня срываются и грубо кричат?

Хотелось сказать гораздо больше, но, разумеется, я промолчала, хотя вчерашняя, ядовитая обида при виде кронпринца частично вернулась.

— Нет, — одно слово, только одно.

Яркие желто-зелёные глаза не сходили с меня — он смотрел прямо, открыто, честно.

— Я не знаю, смогу ли продолжать работать, если подобное будет повторяться, — жёстко произнесла я, не отводя взгляда, раз уж он не счёл нужным продолжить. — Вы запрещаете мне уходить без вашего указания, а потом... недовольны тем, что я выполняю ваш приказ.

Я тактично не произнесла что он был груб и несдержан.

— Вы правы. Этого не должно было случиться, леди Валаре. И это не повторится.

Вот так просто?

Весь его вид говорил о том, что он ожидал, что я продолжу — словно хотел, чтобы я выговорилась.

Но что тут добавить? Вся моя обида и боевое настроение, с которыми я пришла, словно испарились, а вываливать ещё больше претензий — на кронпринца! — казалось безумием.

С усилием отвернувшись, я вернулась к работе, хотя затылком продолжала ощущать его долгий, пристальный взгляд.

— Где-то в Левардии, а может быть, и за её пределами находятся мой брат или сестра. Он или она выросли без семьи, возможно — без поддержки. И если бы мой отец тогда взял на себя ответственность, именно этот ребёнок стал бы будущим правителем.

Я настолько не ожидала, что он что-то добавит, что шокированно обернулась. Он... открылся мне. Поделился мыслями о самой страшной и опасной тайне рода Грейдис.

Что так разозлило и расстроило его вчера?

Мысли о слабости отца? О несправедливости, выпавшей на долю его брата или сестры? О том, что его собственная жизнь могла бы сложиться иначе — ведь он не был бы наследником?

А может всё вместе?

— Вы собираетесь искать своего брата или сестру?

— Конечно, — сразу же кивнул кронпринц. — Отец пока сопротивляется, но это ненадолго. От этого зависит будущее Дома Грейдис.

Он выглядел таким серьёзным, таким решительно настроенным, таким… спокойным и уже принявшим ситуацию, что я не могла себе представить никого другого на его месте.

Каэлис Арно — готовый будущий король Левардии, признанный народом, ожидаемый им.

— Есть ли изменения на сегодня? — я подошла к крохотному столику, где под замком хранила копию расписания.

— Да. Я попросил ускорить третье испытание Отбора. Вместо демонстрации своих способностей девушки будут соревноваться друг с другом. Нужно будет обезопасить место проведения.

Не для всех — для него. И заодно проследить, чтобы никто не пытался мухлевать, хотя наверняка над этим уже работают и другие ритуалисты.

Я обернулась к кронпринцу — он всё ещё смотрел на меня тем же прямым, светлым взглядом, будто ждал вопросов… или чего-то ещё. Он никогда прежде не разговаривал со мной так.

Так, словно любой мой вопрос будет встречен ответом. Неужели всё это — от чувства вины за вчерашнее?

— Я… — тихо начала я.

Каэлис Арно встал, показывая, что слушает меня внимательно, а я и сама не знала, что сказать.

Судя по всему, вчера он здесь обернулся — или частично обернулся, — что-то сломал, что-то разбил и пережил кошмарную ночь, хоть сегодня и выглядел идеально собранным и по-королевски безупречным, как принц из сказок.

Я чувствовала, что хочу сказать слова поддержки?

— Да, леди Валаре? — он сделал шаг ко мне, но нас прервал стук в дверь.

— Кто? — и словно весь свет ушёл из комнаты. Голос кронпринца сразу стал спокойным, ледяным, до боли знакомым.

— Эларио де Рокфельт, Ваше Высочество, — услышала я голос отца своего бывшего жениха.

— Входите, — приказал Каэлис Арно и кивнул мне, давая понять, что разговор окончен.

Ну, закончен — так закончен.

За дверью действительно оказался граф, а вместе с ним и Леонард, но мой бывший жених не проследовал в кабинет к кронпринцу. Вместо этого он остался со мной, держа в руках небольшую коробку.

Я на всякий случай внимательно осмотрела содержимое, хотя понимала, что просто так ничего попасть во дворец не могло. Следов магии на коробочке и документах внутри не было.

— Всё ещё злишься? — Леонард, бросив короткий взгляд на дверь, сделал шаг ко мне. — Нам придётся проводить во дворце много времени, Мио, и мы не можем постоянно враждовать.

— Я не враждую, — пожала плечами я. — Как я уже сказала, делать вид, что у нас всё отлично, я не собираюсь.

— Почему? Почему ты не можешь отпустить?

Просто отпустить? Не его род потерял семь лет жизни.

— Потому что я не хочу дружить с семьёй, которая публично вытерла ноги о меня и мою семью, и не уважает меня, — мне казалось, этот ответ настолько прост. — Если твою сестру опозорит мужчина, который врал ей, который поспорил на неё и который изменял ей, а потом её заставят публично извиняться за то, что этот мужчина подошёл к ней на балу — под угрозой увольнения, — ты тоже будешь говорить ей, что она должна отпустить?

— Нет, я вызову такого мужчину на дуэль, — резко и неожиданно жёстко ответил Леонард.

Ну вот и ответ.

Мы долго молчали в коридоре, и я пожалела, что не попросила другое задание, пока Его Высочество беседует с графом де Рокфельтом. Поэтому, дожидаясь завершения их разговора, я уселась на обитую богатую кушетку и открыла свой чемоданчик — можно хотя бы начать рассчитывать защитные ритуалы для принца, раз уж он решил, что девушки будут соревноваться друг с другом.

— Я уважал тебя, Мио. И никогда не хотел вытирать о тебя ноги, как ты говоришь, — тихо сказал вдруг Леонард, подойдя ко мне.

— Ты поспорил на меня, — я даже не подняла головы.

— Это было до того, как я узнал тебя… по-настоящему.

— И что же? Ты не мог сказать той, кого «уважаешь», о споре? О том, что ты был частью этого спора? И вместо этого решил выполнить все условия? — мне даже стало смешно от таких разговоров.

Сердце давно спало, пусть его запах, когда он ощущался, всё ещё был приятен мне. Иногда даже слишком приятен.

— Не говоря уже о том, что ты мне изменял, — я поставила маленькую чернильницу рядом и достала перо, готовясь помечать планируемые изменения в ритуалах.

— Мы ещё не были женаты! — Леонард растрепал свою густую, чуть волнистую гриву золотых волос и присел на корточки рядом со мной. — Послушай, Мио…

В этот момент открылась дверь, ведущая в приёмную кабинета Его Высочества, и из неё вышли Эларио де Рокфельт и Каэлис Арно. И тут же температура в коридоре будто понизилась — настолько суровы и нечитаемы были выражения их лиц.

Да уж, видимо период стыда у кронпринца прошёл. По крайней мере, я добилась обещания что такого больше не произойдёт.

Леонард сразу же поднялся, выражая готовность говорить по делу, ради которого он прибыл, а я… аккуратно сложив свои записи в чемоданчик, тоже встала.

— Убедитесь, что леди Бэар, леди д’Авелин и леди ле Гуинн не соревнуются друг с другом. В остальном — передайте комиссии, что девушки будут расставлены в случайном порядке, — бросил он Эларио де Рокфельту, а затем… направился к комнатам совета.

Растерянно оглянувшись, я последовала за ним, размышляя про себя о том, что он выделил Барбару, Селину и Лианну… а значит, именно их он отметил для себя как возможных будущих королев.

Участниц действительно разделили на пары, и Селине с Барбарой достались почти незнакомые мне девушки, находящиеся в конце списков фавориток, а вот Лианне досталась… Аделаида Кейн.

Вряд ли Его Высочество желал бы подобного для одной из своих фавориток — всё-таки Аделаида стабильно входила в десятку и сама считалась вполне вероятной невестой.

Кроме того, она признавалась самым талантливым магом среди всех участниц.

С учётом того, что задание состояло в том, чтобы впечатлить комиссию талантом сильнее, чем соперница, я почти не понимала, как Лианна могла бы одержать победу. И после всего, что произошло в графстве Роузглен, после того, как все верили в их сближение… она проиграет — и я даже представить не могла, как ей, должно быть, будет обидно.

Но если Лианна выиграет — она навсегда закрепит за собой образ сильнейшей участницы, той, что способна справиться с любым испытанием, даже с тем, где казалось, фавориткой была совсем другая.

— Тамилла вчера плакала, — мама подошла ко мне и с грустью протёрла сухие глаза. Сегодня на ней был новый наряд — в оттенках серого и чёрного, подчёркивающий зверя нашего рода, пантеру, хотя сама мама ею не являлась. — Думает, что не справится. Против неё поставили какую-то леди Хис — девушку с сорок первого места.

— Против Камиллы, мама, — я сразу же проверила с кем будут мои кузины. — Тамилла обычно не плачет, да и Камилле не стоит — леди Хис ей не ровня.

— А если проиграет? Она ведь может выбыть! Где потом искать жениха?

Прямо как будто отбор закончится — и всё, жизнь остановилась.

По мне, в этом испытании моим кузинам вряд ли грозит исключение, даже в случае проигрыша. А вот в следующем — вполне возможно. Пока отсеивали тех, кто не проявлял заинтересованности, был слишком пуглив или совсем не интересовал принца.

— Если Барбара станет королевой, разве это будет не замечательно? Вы будете рядом, как в академии. А то после её замужества вы совсем перестали общаться.

Не после её замужества. Гораздо раньше — почти сразу после моего выпуска из академии, когда за мной начал ухаживать Леонард.

Мысль о том, что она будет находиться рядом с принцем, что станет его женой, оказалась неожиданно болезненной. Каэлис Арно восхищался Барбарой, её храбростью, окутывал её медовым феромоном, и, как мне казалось, проявлял к ней больше всего внимания.

Смогу ли я смотреть на это каждый день? Смогу ли смотреть на куда большее?

— Ладно, я пойду к гостям. Жалко, конечно, что ты не хочешь помочь кузинам — хотя бы с предпочтениями кронпринца.

— Мама, откуда мне знать его предпочтения? Я с ним работаю. Он мой начальник. Мы не друзья.

Так, только разделили одну ночь… однажды. Ту, которую я до сих пор не могу выкинуть из головы, ту, от одного воспоминания о которой меня сразу же бросает в жар.

— Но ты ведь видишь, как он общается с другими. Можешь посоветовать одежду, манеры. Нравятся ли ему весёлые девушки, или серьёзные? Скромные или раскрепощённые?

Я задумалась на секунду. Что объединяет Барбару, Лианну и Селину?

— Точно не скромные. Ему нравятся девушки, которые знают, чего хотят, которые обладают знаниями и навыками, каким-то жизненным опытом…

Пока я говорила, вспомнила, что он танцевал и с холодной Корой Монтрас, и с закрытой, стеснительной юной Арисой Лаэрт.

— А нет, не слушай меня, мама. Он всем типам девушек оказывает одинаковое внимание. Со всеми ласков и добр, — ободряюще сказала я.

— Каким хорошим мужем он будет Камилле или Тамилле! — мама радостно улыбнулась и отправилась к местам, приготовленным для гостей.

Да уж… не стоит, наверное, рассказывать матушке, насколько он холоден и строг со своими сотрудниками.

Сама я направилась к месту, подготовленному для принца — к высокому резному креслу из тяжёлого дерева. На принце с утра я провела множество ритуалов, тех же, что были проведены и на комиссии. Ритуал чистого взгляда, ясности сознания, удачи — всё, чтобы по возможности уберечь его от любого мухлежа.

Внутренний двор был вымощен светлым камнем, отполированным до сияния, и раскрывался в широкую залитую солнцем поляну. По краям росли стройные декоративные клёны с резной листвой, отбрасывавшие кружевную тень, высоко над ними простиралось безоблачное голубое небо. В стену у северной арки был вмонтирован крошечный фонтан — его тонкое журчание ласково наполняло тишину.

Родственники участниц собрались здесь же, на стульях, установленных на небольшом возвышении сбоку от комиссии, но располагались они не так высоко, как «трон» принца. Всех заранее предупредили, что если талант одной девушки впечатлит комиссию сильнее, чем талант другой, спорить по этому поводу нельзя — в противном случае их вежливо попросят уйти.

— Ах, как жарко. Неужели нельзя было провести испытание внутри? — жаловалась совсем старенькая бабушка кронпринца, вдовствующая королева Хонора.

Когда-то и она была победительницей Отбора — и стала идеальным выбором для короля Николаса Тибальта, деда Каэлиса, который на тот момент был кронпринцем. Брак Хоноры оказался крепким, долгим, счастливым, и народ любил своего короля, продолжившего золотые дни Левардии.

Так было всегда во время Отбора — со времён предсказания, приведшего к самому первому. Возможно, дело было в том, что принц выбирал по любви — среди высокородных, конечно, кандидаток. Тех, кто могли выдержать эту роль и действительно хотели её. Ходили даже слухи, что именно Отбор дарует Левардии безоблачное и мирное будущее.

У Арно Николаса с королевой Люциллой был такой же счастливый брак — возможно, настолько полный любви и гармонии, что они забыли не только об обязанностях, но, по слухам, и о собственном единственном ребёнке.

— А вдруг кто-то из них впечатлит нас опасными фокусами? — обеспокоенно спросила Эдель Николетта, сидевшая рядом с матерью и мягко положившая ладонь ей на плечо. — Нет, так безопаснее. Мы не хотим рисковать в такое время.

— Ты совершенно права, — вдовствующая королева покачала головой, а затем, замерев, начала… засыпать под солнцем. Спустя секунду встряхнувшись, она вновь уставилась с нежностью на свою младшую дочь. — Ах, как жаль, что граф Арвеллар погиб. Какой потрясающий был мужчина и какая опора для Арно… Но ничего, может, после этого Отбора мы устроим ещё один — поменьше, уже для тебя.

С другого конца стола за ними наблюдала серьёзная и грустная Зеновия Николетта. Казалось, будто в этой семье никого не волновало отсутствие личного счастья у самой старшей и работящей из троих детей.

— Я уверена, леди Бэар сегодня наконец-то станет первой. Ни одна из девушек не сравнится с ней. И кто такая эта Аделаида Кейн? Я такого рода никогда не слышала.

— Матушка… — Эдель Николетта совсем тихо попыталась утихомирить вдовствующую королеву.

Каэлис Арно появился буквально за пять минут до начала испытания, и вместе с ним — комиссия, которую я впервые видела вживую. В её состав входили мужчины и женщины разного возраста, большинство из которых были мне незнакомы, хотя я знала, что комиссия постоянно меняется.

Для сегодняшнего испытания, где девушки должны были продемонстрировать свои магические таланты, прибыли хорошо знакомые мне профессора из Соронской Академии Магии, включая профессора Роувиля, который приветливо мне улыбнулся, как старой коллеге и давней знакомой.

— Ваше Высочество, — Бенедикта Осс, наставница по этикету, присела в безупречном реверансе, за ней последовали куда менее грациозные реверансы остальных. Я не сомневалась, что она входила в состав комиссии на каждом этапе, оценивая поведение участниц.

— Мисс Осс, — Каэлис Арно тепло ей улыбнулся, сверкнув белыми зубами и еле заметной ямочкой на щеке, а затем повернулся к своему месту.

Улыбка медленно сползала с загорелого лица, пока он приближался ко мне. Коротко кивнув и не произнеся ни слова, он опустился в своё кресло, тем самым давая старт испытанию.

С той самой минуты, как он однажды открылся мне, мы больше не разговаривали наедине, да и не оставались вдвоём — даже ритуал на браслете со змеиной кожей я проводила в присутствии ищейки, докладывавшего принцу о безуспешных попытках разговорить Его Величество.

— Первые участницы — леди Ариса Лаэрт и леди Талия Рок!

И почему-то, стоило испытанию начаться, у меня закололо в кончиках пальцев, словно и мне самой захотелось продемонстрировать свою магию.

Я знала что это задание будет куда более отчаянным, чем остальные. Ещё пятнадцать девушек будут отчислены после его завершения, и единственный гарантированный способ остаться — победить свою соперницу.

***

Арисе досталась в соперницы дочь лорда Рока — того самого, с кем Имир заключил какие-то сделки, которые, похоже, впервые начали приносить доход.

По крайней мере, он оплатил поместье — за этот месяц и за следующий, а также взял на себя расходы матушки и, похоже, даже начал баловать кузин.

— Леди Лаэрт, леди Рок, тяните жребий, — пригласил лорд Крамберг, который сегодня исполнял роль распорядителя испытания.

Девушки потянули руки к декоративным палочкам в расшитом мешочке, и леди Лаэрт вытянула ту, что оказалась короче.

После этого она позволила себе тихий, почти незаметный вздох — под довольным взглядом круглых глаз леди Рок. Ариса оказалась в менее выгодной позиции, потому что её соперница увидит представление первой участницы и сможет, если возможно, скорректировать своё.

Но юная леди Лаэрт не зря с самого начала удивляла комиссию и придворных — в этот раз девушка решила продемонстрировать… стрельбу из лука!

Оказалось, что юбка участницы расходилась спереди, скрытая вышивкой и многослойными тканями, а под ней были широкие штаны, позволявшие занять идеальную позицию для выстрела.

Слуги вынесли мишень, и под восторженные крики зрителей девушка выпустила десять стрел — трижды попав в самый центр и семь раз — рядом с ним. Стрелы, разумеется, имели не острые наконечники, а тупые, покрытые краской — чтобы все отчётливо видели, куда именно пришёлся выстрел.

Стоя рядом с креслом Его Высочества, я вместе со всеми зааплодировала, когда девушка завершила своё выступление и теперь, чуть смущённо, стояла в центре, не зная, что делать. Я была по-настоящему восхищена — такой редкий талант, а ведь она самая юная из всех участниц и приехала из отдалённой провинции.

Его Высочество, вместо того чтобы наблюдать за участницей, отвлёкся на меня и выглядел скорее недовольным. Хотя, возможно, мне только показалось — потому что через секунду он уже повернулся к Арисе и поддержал её вежливой улыбкой.

Ничего большего он себе позволить не мог — вряд ли он хотел выделять девушек, позволяя им или комиссии уловить свою подлинную реакцию.

Леди Лаэрт это, похоже, немного расстроило — теперь она стояла подавленная, решив, что её талант оказался недостаточно впечатляющим.

— Леди Рок, пожалуйста, ваша очередь, — объявил лорд Крамберг, и девушка шагнула вперёд. Вслед за ней, через арочные двери, ведущие вглубь дворца, вошли и двое музыкантов — арфист с малой арфой и флейтист.

Талия Рок, высокая, крупная девушка с очень заметными яркими губами, широким носом и круглым лицом, вышла вперёд и запела — всей своей немаленькой грудью.

Пела леди Рок от души — громко, пронзительно, про любовь, очень известную песню, в которой благородная леди влюблялась в варвара из Ваарга. В конце песни сообщалось о том, что их судьбам не суждено было соединиться.

Громкость её голоса почти компенсировала непопадание в ноты, но время от времени некоторые члены комиссии, особенно вдовствующая королева Хонора, морщились. Я же, напротив, улыбалась, подумав, насколько этот варвар из песни напоминает Ракхара Кровавого.

— Леди Валаре, — процедил принц, даже не взглянув на меня, и я настолько этого не ожидала, что вздрогнула.

Он смотрел вперёд, по-прежнему улыбаясь той самой улыбкой, которая не касалась глаз, и теперь мне даже показалось, будто в его взгляде мелькнула злость. Его раздражает пение леди Рок — или моя реакция?

— Ваше Высочество… я не имею права реагировать? — с учётом того, что реагировали и комиссия, и зрители, мне казалось это немного странным.

— Имеете, — тихо ответил он. — Но постарайтесь скрывать фаворитизм.

Фаворитизм? Он и вправду думает, что мне настолько нравится голос леди Рок?

Комиссия совещалась недолго — буквально через пять минут был оглашён вердикт.

Победительницей этой дуэли талантов объявлялась леди Лаэрт, и родственники леди Рок начали еле слышно бурчать и выражать недовольство. Лорд Крамберг потребовал тишины и пояснил, что оценки не будут обнародованы — в интересах самих девушек. Но сказал что оценивались такие критерии, как поведение во время задания, соревновательный дух, оригинальность идеи, исполнение, редкость и другое.

Именно эти оценки впоследствии будут использоваться для определения того, кто из девушек, проигравших в сегодняшнем туре, покинет Отбор, а кто останется.

***

Знакомые мне флейтист и арфист, игравший на малой арфе, в этот день выходили гораздо чаще других помощников и слуг. Наверное, потому что как минимум половина участниц выбрали пение или исполнение на музыкальных инструментах.

Впрочем, это было вполне ожидаемо, пение и музыка издавна считались традиционными талантами аристократок. Не вышивку же им показывать комиссии? Хотя и такие девушки тоже встречались. Кроме того, участницы-маги старались впечатлить жюри магией — бытовой, ритуалистической, прорицательской. Магия грубого, сырого типа почти не появлялась — она, как правило, доставалась мужчинам.

— Леди Барбара ле Гуинн и леди Мия Верден, — объявил лорд Крамберг следующих участниц, и у меня даже сердце взволнованно пропустило удар.

На мгновение мне почудилось, будто назвали моё имя, хотя, конечно, если бы я участвовала в Отборе, меня бы представляли полным именем «Миолина».

Кронпринц же сосредоточил всё своё внимание на одной из очевидных фавориток — той, что продвигалась вперёд не столько благодаря безупречному выполнению заданий, сколько благодаря явному интересу Его Высочества.

Барбара сегодня выглядела особенно эффектно и необычно. Тонкую талию подчёркивал плотный расшитый жилет в тон её волосам, и он издалека казался почти корсетом, а внизу виднелась простая юбка фиолетового оттенка с минимальным декором. Она напоминала мага, ученицу академии — и держала в руках хорошо знакомый мне чемоданчик.

— Я буду петь, Ваше Высочество, — смотря на кронпринца светлыми, полными надежды глазами, сказала Мия Верден, и этот взгляд даже мне разбил сердце, что уж говорить об остальных.

Наверняка, до этого у неё не было даже шанса обменяться с Его Высочеством хоть парой слов. Мы никогда прежде не слышали её имени — а значит, она была в самом конце списка.

Мия пела высоким, красивым сопрано — песню собственного сочинения, специально написанную к этому вечеру, — и сама аккомпанировала себе на арфе. Мелодия была простой, интонации порой сбивались, но в её исполнении было столько искренности и души, что это невозможно было не почувствовать. А когда она открыла глаза и застыла всё с тем же выражением — светлой надежды, смешанной со страхом, — как можно было не поставить ей высокий балл?

Но принц позволил себе лишь ту же самую улыбку, какую дарил каждой другой участнице.

— Леди Ле Гуинн? — пригласил к испытанию Барбару лорд Крамберг.

— Благодарю, лорд Крамберг, — Барбара достала свой чемоданчик и положила его на специально подготовленный большой стол, который внесли слуги. — Я собираюсь продемонстрировать ритуалистическую магию, заранее согласованную с главным ритуалистом, мистером Саи Ореем.

Лорд Крамберг кивнул и отошёл в сторону, ожидая, что девушка сразу приступит к ритуалу.

— Это будет узконаправленный, полностью переработанный ритуал мощной неудачи, нацеленный на одного человека. Любого — на ваш выбор. Я продемонстрирую способность провести этот ритуал без использования его личных вещей.

Это было очень неожиданно.

Вообще-то переписывать существующие ритуалы — дело крайне сложное. А провести ритуал на человеке без его предметов — тем более, и многие считали такое попросту невозможным. Но если ритуалист достаточно хорошо знал человека, он мог подобрать предметы для глифа, которые резонировали бы с аурой того, кто к ним тянется.

— Дерзко, — впервые произнёс Его Высочество, и от его слов Барбара мило вспыхнула, чуть смущённо взглянув на него.

А мне… захотелось отвернуться.

О да, она ему нравилась, кронпринц даже чуть наклонился вперёд, как будто пытаясь уловить её запах. А я сама уловила лёгкие медовые оттенки.

Это царапало изнутри.

— Вы можете провести ритуал на мне, — предложил Его Высочество, заметив, что добровольцев нет. Он отлично знал, что кто-то из сотрудников немедленно его отговорит, просто потому, что обязан, потому что это долг каждого придворного — защищать жизнь и здоровье члена королевской семьи.

— Ваше Высочество! — лорд Вал Миррос, сидевший где-то за комиссией, тут же вскочил, как и следовало ожидать. — Я вызываюсь вместо вас. Вы не можете подвергаться ритуалу неудачи.

Лорд Крамберг, казалось, удовлетворился таким решением и уже был готов кивнуть Барбаре, как вдруг всех отвлекла бабушка кронпринца — вдовствующая королева Хонора.

— А почему бы не провести ритуал на твоей ритуалистке, Каэлис?

Барбара застыла в удивлении, а кронпринц резко обернулся к бабушке.

— Нет, это плохая идея, — бросил он холодным тоном. — Леди Валаре нужна мне в полностью рабочем состоянии, с ясным разумом, не отвлекаясь на глупости.

— Уже прошло немало часов — все опасные ритуалы, если бы существовали, давно бы завершились. К тому же, как она может считаться хорошим ритуалистом, если не справится с обычным ритуалом неудачи?

Старая ведьма! Прекрасно знает, куда давить.

Вообще-то до сегодняшнего дня я ничего против вдовствующей королевы не имела, но вот этот прозрачный намёк на то, что я не справлюсь с ритуалом неудачи!..

Я была ритуалистом — и, зная, что именно происходит, вполне могла контролировать окружающее, так же, как это делали Барбара и Аделаида, когда сами оказались под действием подобного заклинания.

— Леди Валаре… — тихо, с предупреждением в голосе сказал Каэлис, словно понимая, что у меня на уме.

— Вы, конечно, можете отдать приказ, Ваше Высочество, но тогда мне будет очень трудно доказать, что ритуал неудачи не способен сбить меня с толку. А значит, мои способности могут оказаться под сомнением.

— Только если вы действительно уверены. И… не делайте потом ничего опасного, это приказ.

— Ритуал неудачи не может переписать нить судьбы, — повторила я истину, известную каждому, и шагнула вперёд.

За моей спиной раздался полный сдержанной ярости выдох Его Высочества.

— Простите меня заранее, леди Валаре, — сердечно извинилась передо мной Барбара, глядя большими грустными глазами, и от такой её реакции я невольно нахмурилась.

Серьёзно? После того как она не сказала мне ни слова, когда я встала между ней и бандитами, теперь делает вид, будто искренне расстроена?

Я уже давно поняла, что Барбара не хочет иметь со мной ничего общего — будто она была обижена или злилась. Но для тех, кто наблюдал за испытанием, она, конечно же, выглядела доброй и чуткой.

— Я справлюсь. Приступайте, леди Ле Гуинн, — дерзко улыбнулась я, всячески демонстрируя, что не боюсь ритуала неудачи.

Ритуал действительно был полностью переписан, а может, и создан с нуля. Радиус действия стал крохотным, а предметы для глифа Барбаре оказалось подобрать на удивление легко — из всех присутствующих, меня она, наверное, знала лучше всех.

Зеркало с трещиной, тёмный янтарь, подгоревшее письмо, плотная тёмная ткань, крыло бабочки, чёрное перо. К каждому из этих предметов тянулась моя аура, и почти каждый из них намекал на сломанного человека.

Но я сломанной себя не считала.

Тихий, проникновенный шёпот ритуальных слов — и я почувствовала, как нити фиолетовой магии тянутся ко мне, хотя Барбара накладывала их на предметы в незнакомом мне глифе.

Щелчок — и каблук моих любимых удобных туфель сломался с такой громкостью, что все наблюдающие вздрогнули.

— Ещё раз прошу прощения, леди Валаре.

Я только широко улыбнулась, разворачиваясь к комиссии и к Его Величеству, зная, что сейчас на меня посыплется куча неприятностей, но собираясь доказать, что способна полностью их контролировать.

Сделала два шага, прежде чем сломался второй каблук, и я рухнула, на локти и колени, прямо перед кронпринцем. Моё тело было напряжено до предела, и я удержалась от того, чтобы упасть набок — в сторону, где оставались грязные следы, натоптанные гостями.

За спиной раздался громкий, испуганный выдох Барбары.

А я, вручную оторвав каблуки, болтавшиеся на обрывках ткани, направилась к Каэлису Арно куда более уверенно — идти так было намного проще.

Ритуал неудачи можно преодолеть — главное, не позволить отчаянию проникнуть внутрь и уметь находить плюсы даже в момент, когда ритуал действует. Тем более что этот ритуал, хоть и сильный, был краткосрочного действия.

Когда у меня оторвался рукав платья, полностью обнажив правую руку и плечо, я лишь пожала плечами и спокойно заметила, что так даже легче переносить жару, и хорошо бы второй рукав тоже оторвало. Каждую секунду я строго следила за тем, чтобы не приближаться к отколовшимся частицам покрытия, к напиткам или другим участницам.

Контроль и спокойствие…

Барбара победила после недолгого обсуждения, и больше всего мне было жаль Мию Верден, которая, услышав результат, беззвучно плакала, судя по всему, считая, что её немедленно отчислят. Барбара-то в любом случае осталась бы в отборе.

Кронпринц провожал леди ле Гуинн долгим, задумчивым и явно заинтересованным взглядом, а я отсчитывала минуты до момента, когда ритуал неудачи наконец перестанет действовать, и можно будет выдохнуть.

Тем более что следующими выступали Камилла и леди Хис, и мне хотелось наблюдать за кузиной, не отвлекаясь на тревоги о том, что может случиться со мной.

Леди Хис выступала первой — она расписывала перед комиссией красивые глиняные кувшины необычной горячей краской, когда раздался неожиданно громкий резкий треск.

И время словно замедлилось.

Я увидела, как один из кувшинов прямо перед нами взорвался изнутри, разлетевшись на множество осколков.

Несколько из них стремительно полетели в сторону Его Высочества.

Почти не осознала, как оказалась перед ним — именно в тот миг, когда осколки были уже совсем близко.

Один, два, три, четыре — они рассекли мне руку, шею и даже щёку, но не коснулись кронпринца, зато со стороны зрителей тут же послышались испуганные крики.

— Тишина! — потребовал лорд Крамберг, а я только теперь начала ощущать боль.

Пошатнулась — и вдруг оказалась прижатой к крепкому, горячему телу, почти каменному.

— Тише, Миолина, всё будет хорошо. Вам нужно в лазарет, — кронпринц говорил быстро. Его сердце, бьющееся рядом с моим, стучало так яростно, будто хотело вырваться наружу, а я и сама не могла до конца понять, что произошло.

Где-то сбоку послышался плач леди Хис.

— Я не хотела… Я не понимаю, — бормотала она.

— Успокойтесь. Сядьте! — лорд Крамберг изо всех сил пытался взять ситуацию под контроль.

— Я провожу Мио в лазарет, — вдруг раздалось с мест позади комиссии. — Она теряет много крови. Это не смертельно, но остановить кровопотерю нужно немедленно.

Леонард решительно вышел вперёд и направился ко мне.

***

Сильные ладони сжались на моей руке, стоило Леонарду приблизиться, и в тот же миг я почувствовала резкий, острый запах — на секунду он едва не лишил меня воздуха. Но, должно быть, на расстоянии он почти не ощущался — мы ведь находились на открытом воздухе.

Каэлис Арно не сводил взгляда с моей щеки и шеи, куда попали осколки, а затем медленно втянул воздух рядом со мной.

Он словно не слышал никого вокруг — потянулся вперёд и коснулся кровавых дорожек на моей шее кончиками раскалённых пальцев.

В этот момент мир передо мной будто окрасился в алое, я вздрогнула всем телом, и всё, чего мне отчаянно захотелось…

Это вцепиться зубами в его шею, укусить так сильно, как только смогу, чтобы пометить — хотя бы на час, а лучше на день.

У меня даже челюсть свело от этого желания, в пальцах закололо, и, встряхнув головой, я с трудом избавилась от этой кровавой горячки.

Лишь для того, чтобы увидеть — Его Высочество смотрит на меня тем же безумным, затуманенным взглядом.

Голоса окружающих не сразу, но начали пробиваться сквозь гул в ушах. Однако громче всех я слышала сиплое, неровное дыхание Каэлиса Арно.

Мы же окружены сотнями придворных, прямо посреди испытания! Все смотрят на нас.

Я оттолкнула кронпринца, хотя получилось это не сразу, и врезалась спиной в Лео, который подошёл слишком близко. Его рука оказалась на моём плече.

— Я провожу леди Валаре в лазарет, — повторил мой бывший жених.

Не знаю, услышал ли его Его Высочество, потому что запах кронпринца стал ещё резче, почти невыносимым — даже на расстоянии. Лео наверняка тоже его ощутил — рука на моем плече сжалась сильнее.

В эту секунду я поняла, что сейчас может произойти нечто неправильное. То, что способно разрушить мою жизнь. Взгляд принца казался безумным — словно перед его глазами мелькала та же красная пелена, которую совсем недавно видела я.

— Я дойду сама, — я встряхнула руку Леонарда, который сейчас, при всех, пытался меня… проводить.

Зачем? Что он хотел этим доказать? Почему делает это на глазах у всех?

— Ты можешь упасть, ты потеряла много крови… — вряд ли нас с такого расстояния кто-то слышал.

Стоило мне сделать шаг, как я чуть не упала, дурацкий ритуал неудачи всё ещё действовал, и один из осколков вазы оказался прямо под моими ногами.

Спокойствие и контроль!

Ритуал неудачи невозможно отменить, но, понимая, как он работает, и удерживая эмоции, можно взять под контроль его последствия, ослабить воздействие и даже сократить срок действия. Кроме падения, ничего серьёзного со мной не случилось. В то, что взорвавшийся горшок и царапины стали результатом действия ритуала, я не верила — слишком уж серьёзные последствия, на уровне вмешательства в саму нить судьбы. Да и летели бы они тогда в меня, а не в кронпринца.

— Я. Дойду. Сама, — процедила я достаточно тихо, но с угрозой, чтобы Леонард понял что ещё одно слово — и я закачу сцену, о которой потом сама же буду жалеть, потому что выставлю себя настоящей скандалисткой на глазах у всех.

Оставшееся продолжила уже с улыбкой: — Со мной всё в порядке, это просто пустяки. Если участницы в порядке, я бы не хотела больше никаких задержек.

Больше всего я боялась, что принц сейчас вскочит и сделает нечто, что навсегда меня погубит. Особенно — потому что я видела страшные следы на подлокотниках его кресла.

Голова кружилась, скорее всего, от потери крови, но куда хуже было ощущение давления запаха — острого, пряного, словно приказывающего вернуться. Что-то внутри меня пыталось откликнуться.

Вместо этого я, шаг за шагом, удалялась с места испытания, думая про себя, что вдовствующая королева Хонора права. Все опасные ритуалы истекают за пару часов, даже самые долгосрочные, а за участницами всё это время наблюдает целый штаб ритуалистов.

— Мио, — стоило нам оказаться внутри, как Лео снова начал догонять меня — оказывается, он всё это время шёл следом. — Обопрись на мою руку, не упрямься, вдруг ты упадёшь в обморок!

Мой бывший жених выглядел неожиданно серьёзным — таким же, каким был в последние дни, когда безуспешно пытался поговорить со мной. В его карих глазах читалось настоящее волнение, а ладони в этот момент сжимались в кулаки. Взгляд то и дело скользил от моего обнажённого плеча к поломанным туфлям и обратно — к свежим царапинам.

— Оставь меня в покое, — прошипела я, как змея, даже не останавливаясь. — Я не знаю, что ударило тебе в голову, но мне это надоело. Я не хочу тебя знать, не хочу с тобой общаться — и семью вашу знать тоже не хочу.

От напряжения и переполнявших чувств меня даже пошатнуло, и, увидев это, Лео резко подошёл.

— Что с тобой, Мио? Я чувствую, с тобой происходит что-то странное. И кронпринц… почему он так на тебя смотрит? Почему ведёт себя так? Что случилось там, на испытании? Я чувствую на тебе его запах!

Продолжения, слава богам, не последовало — за нами вошли двое слуг, выглядевших решительно.

— Лорд де Рокфельт, Его Высочество ожидает вас во внутреннем дворике, на испытании. Мы проводим леди Валаре в лазарет и убедимся, что с ней всё в порядке, — громко доложили они.

Но Леонард лишь неверяще покачал головой. И тогда моё сердце впервые сжала тревога. Неужели он действительно что-то заподозрил? Обо мне… и Каэлисе Арно? В таком случае, что ждёт меня дальше?

— Лорд де Рокфельт, хотите ли вы, чтобы мы сообщили об этом Его Высочеству? — слуги были очень серьёзны и явно настаивали, чтобы Леонард вернулся. — Один из нас в любом случае сопроводит леди Валаре.

— Нет, я возвращаюсь. Этот разговор не окончен, Мио. Проследите, чтобы с ней всё было в порядке, — бросил он слугам, которые, впрочем, уже и так выполняли приказ кронпринца, — и направился обратно.

А я едва заметно выдохнула.

***

— Через неделю от царапин не останется и следа. Та, что на шее, — самая серьёзная, — сообщила мне целительница из лазарета, тщательно промыв все мои «раны» целебными отварами и напоив укрепляющими зельями.

Вкусно — да и спать хотелось.

Но ещё сильнее хотелось вернуться назад. Узнать, чем закончилось испытание Камиллы и леди Хис. Что вообще там произошло?

Могло ли всё это — обломки и взорвавшийся горшок — быть нападением на Его Высочество? Уверена, ищейка уже допрашивает всех, до кого может дотянуться. В условиях, когда мы подозревали полноценный переворот, даже такие мелочи могли считаться попыткой убить правящих членов Великого Дома Грейдис…

Но я не верила в это. Просто не верила.

Хотя бы потому, что эти осколки не могли всерьёз навредить принцу — и я сама осознала, какой глупостью было лезть под них. У принца, с его пробуждённым зверем, к тому же гибридным, и кожа толще, и регенерация быстрее, и реакция — он, возможно, успел бы увернуться. Я всё же ритуалист, а не стражник, и моя работа была совсем другой.

Вот только… в тот момент я себя не контролировала. Это был инстинкт — всё произошло за считанные секунды, и моё тело знало лучше меня, где нужно быть и что делать.

— Вам лучше вернуться в свои покои, передохнуть, набраться сил, восстановить резерв, — вновь заговорила целительница, рекомендуя, по сути, стандартную практику.

— Спасибо, я чувствую себя хорошо и хотела бы вернуться назад, если вы позволите, — покачала я головой.

Ни за что я не останусь в своих покоях, словно кто-то, кого смутил ритуал неудачи или испугали какие-то жалкие осколки. Я вернусь — буду самой невозмутимой, самой собранной, а главное — не стану терзаться в ожидании, гадая, что надумал Каэлис Арно и что с ним произошло.

Каэлис Арно из Великого Дома Грейдис

Несмотря на то что он сидел чуть поодаль от остальных, вокруг царила напряжённая тишина — люди чувствовали давление его зверя и буквально втягивали головы в плечи, хотя старались списать это на его гнев из-за происшествия с кувшинами.

Слуги заканчивали убирать капли крови его ритуалистки с земли, чуть ли не дрожа от одного лишь присутствия кронпринца, а Каэлис Арно с усилием попытался подавить действие феромона и не обернуться при всех. Под таким давлением они только допустят ошибки, а ведь и следа не должно остаться, так как кровь является сильнейшим проводником для самых опасных ритуалов.

Он видел, как за закрытыми дверями дворцового крыла творился хаос — придворные в панике пытались понять, может ли подобное повториться с другими участницами.

— Приступайте, — произнёс он ледяным тоном, желая завершить всё как можно быстрее. Если Николас Хаул прав и убийца находится во дворце, никто не должен понять, насколько пристально за каждым наблюдают. Все должны считать что королевская семья спокойна и безмятежна.

Слуги задвигались ещё неувереннее, чуть не сталкиваясь друг с другом, и именно в этот момент Миолина вернулась, несмотря на его прямой приказ.

Не стоило назначать её на эту роль.

Стоило леди Валаре появиться во внутреннем дворике, где проходили испытания, как почти всё внимание переключилось на неё. Не имело значения, насколько незаметно она старалась себя вести или насколько закрыта была её одежда.

Когда он впервые увидел скандально известную леди Валаре, то счёл её одной из самых красивых женщин, что когда-либо встречал.

За эти месяцы, имея возможность наблюдать за ней почти каждый день, он изменил своё мнение.

— Внешность леди Валаре, по моему мнению и мнению многих старших сотрудников дворца, является главной проблемой, — сказал ему лорд Крамберг, когда Каэлис объявил, что выбрал Миолину из всех доступных кандидаток.

— Я не стану отказывать идеальному во всём остальном сотруднику из-за внешности. Мне нужны лучшие маги, а не сплетники, — ответил тогда Каэлис Арно, не веря, что в их время можно лишить кого-то возможности лишь из-за того, как он выглядит.

Каэлису было неважно, косые ли у него люди, кривые, одноногие — если они лучшие в своём деле. А Миолина Валаре была лучшей из всех, кто у них имелся. Возможно, просто потому, что про остальных они знали куда больше.

Разумеется, он не был слеп — леди Миолина Валаре была очень красива и пахла одуряюще: как сильная, зрелая самка, вызывающая жажду схватки. Но Каэлис воспринимал это почти как вызов, как возможность доказать самому себе, что подобные мелочи не отвлекут его даже в период Времени Зова.

Он обрядил леди Валаре в закрытые балахоны не для того, чтобы оградить себя от соблазна, — а для того, чтобы на неё не отвлекались другие, и чтобы его потенциальные невесты не чувствовали себя при ней униженными. Его будущая жена была намного важнее любых его подчинённых.

Именно в одном из таких безупречно отлаженных балахонов она и вернулась на испытание — с небольшой повязкой на руке и на шее. Повреждённое платье без рукава осталось где-то далеко, слава богам — потому что иначе он бы точно остановил всё испытание. До этого, сразу после того как её платье повредилось, члены комиссии, да и гости, сидевшие слева, постоянно косились на вырез, будто надеясь увидеть чуть большее, то, что должно быть скрыто, — и от этого Каэлису хотелось разорвать им горло. Особенно потому, что сама Миолина стояла с тем самым невозмутимым видом, будто ничего особого не происходило.

Как и всегда.

— Вы решили вернуться, — произнёс он, жадно вдыхая её запах, пытаясь уловить в нём её состояние.

Осторожный взгляд прозрачных светлых глаз, таких ярких на фоне белоснежной кожи и чёрных волос, — она просчитывала самый выгодный для себя ответ.

И это доводило до безумия.

Она никогда не была с ним до конца откровенна. Всегда строила планы, всегда старалась просчитать всё на несколько шагов вперёд.

— С вами всё в порядке, Ваше Высочество? — вместо ответа спросила она.

Каэлис едва сдержался, чтобы не схватить её, не увести прочь, не потребовать объяснений: какого демона она решила встать между ним и какими-то дурацкими осколками?

Женщина — вставшая между ним и «опасностью»… Хрупкая, миниатюрная, со спящим зверем и слабой регенерацией. О чём она вообще думала? И думала ли?!

Но, похоже, ни осколки, ни внешняя опасность её по-настоящему не беспокоили. Она боялась его. Боялась того, как он отреагирует на её кровь, на её близость. Она не могла не почувствовать его в тот момент, когда произошёл взрыв глиняного горшка, не могла не понять, насколько он был близок к тому, чтобы потерять контроль.

Пометить её прямо на глазах у всех. Навсегда закрепить за ней в глазах придворных определенный статус, которым гордились бы многие другие.

Её кровь всё ещё была на его руках. Вкусная, запретная, заставляющая его зверя брать главенство.

— Да, — ответил он тихо, взглядом давая понять, что ей не о чем волноваться. — Никогда не вставайте между мной и опасностью, леди Валаре. Вы мой ритуалист, а не гвардеец, не стражник. Если подобное случится ещё раз…

— Я поняла, Ваше Высочество, — произнесла Миолина.

Ему показалось или в её кристальных глазах действительно мелькнули разочарование и обида? Она ведь пыталась защитить его. В этом и заключалась роль каждого придворного, именно такую клятву они приносили при вступлении во дворец.

Перед кронпринцем выступала одна из участниц отбора, симпатичная леди Вал-Миррос, и выступала неплохо, демонстрируя трюки с голубями и платками. Но всё, о чём думал Каэлис, — это о том, насколько леди Валаре расстроена его словами.

И была ли расстроена вообще?

На её розовых губах застыла лёгкая улыбка. Она даже не смотрела на него — наблюдала за выступлением участницы, в то время как многие смотрели именно на неё.

Любая нормальная леди после ритуала неудачи, после удара осколков, пребывала бы в сильнейшем напряжении и расстройстве.

Но Миолина Валаре нормальной не была.

Она не жаловалась, не колебалась, не позволяла себе слабости. Всегда — идеально спокойная, идеально собранная, идеально подготовленная к каждому ритуалу. Безупречна.

Каэлис порой сомневался, чувствует ли она вообще хоть что-то… пока не услышал, как она попросила уйти, там, в графстве.

Пока не увидел, как её трясло. Пока не понял, что в ней горело то же безумие, что и в нём. Впрочем, даже если бы нет — он всё равно не смог бы тогда остановиться.

— Леди Лианна Бэар и леди Аделаида Кейн! — громко объявил лорд Крамберг, и Миолина, сузив глаза, вперилась вперёд.

Конечно… леди Кейн была её подругой в академии.

Каэлис хотел бы этого не знать — но не получалось. Информация о Миолине запоминалась против его воли, даже мельчайшие детали откладывались в памяти.

Во внутренний двор вошли две участницы, и до Каэлиса донёсся отголосок их запаха — он чувствовал его даже на расстоянии, даже на открытом воздухе. Сейчас, во Времени Зова, обострённые чувства подсказывали ему слишком многое.

Он знал, что у него с Лианной Бэар высокая совместимость, и, возможно, она была бы не худшим выбором. Её запах зверю был приятен — настолько, что тогда, в графстве, выпив зелье вааргцев, он впервые позволил себе представить эту женщину в своей постели. Впервые подумал, что она может стать его королевой.

Но в те дни эти мысли быстро меркли на фоне того кровавого безумия, которое накрывало его при одном взгляде на леди Валаре. Он не собирался срываться, никогда, но он просто не мог видеть Миолину по другому. А ведь тогда это были просто фантазии.

Миолина говорила мало, улыбалась всем и никому одновременно, и он не мог отвести взгляда от того, как лёгкие, плавные движения обнажали её ухо и шею, в которые он мог бы вцепиться, пометить, а потом зализывать следы собственной грубости.

Она смотрела прямо, в глаза собеседника, но никто не мог сказать, что понимает, о чём она думает и какие у неё планы. Её не впечатляли ни Ракхар Кровавый, ни другие придворные — сильные оборотни, которые наверняка ощущали в ней постоянный вызов.

Словно она была самкой, гуляющей рядом, требующей, чтобы её подчинили… а затем, играючи, ускользала. Она всегда думала о своём, никому не доверяла, и каждый мужчина, общаясь с ней, мог лишь гадать, что она о нём думает. Что о нём думает её спящий, скорее всего — покалеченный, зверь.

Считает ли достойным?

Он ненавидел её запах. И одновременно — почти не мог представить день без него, хотя бы без отголосков. Он никогда раньше не испытывал ничего подобного…

Разве что — с леди Барбарой Ле Гуинн, которая иногда источала очень похожий феромон.

***

Отбор всегда выявлял не лучшую королеву — но ту, что наилучшим образом подходила будущему королю, и у Каэлиса не было ни малейшего желания изменять старые традиции. Благодаря тому, что девушки длительное время жили во дворце все вместе, со временем они раскрывали свой подлинный характер. Его отец, женившись на матери Каэлиса, знал, что её чувства и безумная влюблённость были настоящими — такими же, какими горел сам Арно Николас.

Каэлис не чувствовал ничего подобного ни к одной из участниц нынешнего Отбора — но это было нормально, такое случалось. Не каждый мужчина способен переживать любовь в её остром, всепоглощающем виде, и для Каэлиса было бы достаточно страсти и взаимного уважения.

Из всех девушек леди Барбара ле Гуинн была наиболее приятна его зверю, а сама она вызывала у него здоровый, искренний интерес.

Вдова — редкость на Отборах, но прошлое Барбары его привлекало. Оно говорило о том, что девушка уже прошла через полноценные отношения и вряд ли станет питать иллюзии, которые затем неизбежно рушатся, когда повседневность начинает подтачивать первоначальную эйфорию.

— Приступайте, леди Кейн, — произнёс в это время лорд Крамберг, и Аделаида вздрогнула, словно очнувшись, пытаясь уловить в лице кронпринца хоть какой-то признак интереса.

Он ободряюще улыбнулся, прекрасно понимая, что все эти девушки находятся здесь исключительно ради него и многим ради участия пришлось поступиться гордостью и временем. Были и те, кто отказался от весьма выгодных помолвок — такие, как Селина д’Авелин и Лианна Бэар.

— Я продемонстрирую ритуал, заранее одобренный главным королевским ритуалистом, мистером Саи Ореем, — произнесла Аделаида, но не с той уверенностью, с какой до неё выступала Барбара ле Гуинн.

А ведь, насколько знал Каэлис, Аделаиду считали лучшей выпускницей Соронской Академии Магии тех лет.

Хотя нет. Лучшей была Миолина. Но в отличие от Аделаиды, она не осталась в Академии для получения квалификации и теперь полностью зависела от семьи, с которой отношения у неё были, мягко говоря, непростыми.

А ещё — она полностью зависела от него. От дворца. От королевской воли. Потому что выбора у неё почти не оставалось. До получения должности при дворе она перебивалась сомнительными, полулегальными заработками, получая лишь малую долю того, что зарабатывает сейчас.

— Этот ритуал был переработан таким образом, чтобы даже люди без магических способностей могли видеть зачарованные предметы, — поясняла Аделаида, выкладывая на стол предметы, смысл которых ускользал от Каэлиса, но наверняка был знаком Мио. — Изначально ритуал предназначался лишь для людей с ослабленным зрением, но я потратила несколько недель на его усовершенствование. Это ритуал двенадцатого уровня, что подтверждает мою способность перерабатывать протоколы такого уровня.

После этих слов она неожиданно подошла к нему и протянула руку за его стаканом.

Миолина, стоявшая рядом с кронпринцем, едва заметно напряглась, сузив глаза и вперив их в него, всё так же сохраняя на губах невозмутимую улыбку.

Он ловил каждый её взгляд, гадая, знает ли она хоть о половине его мыслей? О чём она думает? Вспоминает ли их единственную ночь?

— Конечно, леди Кейн, — спокойно отозвался он, передавая ей стакан с водой, зная, что у Миолины наверняка был заготовлен другой. И действительно, не прошло и минуты, как перед ним появился новый, уже заговорённый стакан.

Аделаида нервно улыбнулась, и Каэлис сделал глубокий вдох — ничего. Эта девушка не привлекала его физически, хотя как личность была гораздо интереснее многих других и безусловно заслуживала уважения. Если, конечно, подтвердится что она не имела никакого отношения к убийству графа Арвеллара.

Он заметил, что её пальцы едва заметно дрожали от волнения.

— Я предполагаю, что на стакане Его Высочества наложен ритуал отторжения яда, выполненный его ритуалистом, — произнесла леди Кейн, кивнув в сторону Миолины, стоявшей рядом. — Я также принесла свой собственный стакан — без всяких ритуалов. Прошу.

Девушка поставила оба предмета на стол, среди других, без сомнения, зачарованных артефактов, которые Миолина порой называла глифами, и в зале тут же послышались восторженные голоса.

Стакан кронпринца сиял в солнечном свете — так, что это ещё можно было бы принять за обычный отблеск… если бы не почти идентичный стакан, стоявший рядом, невероятно тусклый на фоне своего соседа.

Каэлис обернулся к Миолине — она выглядела заинтересованной, но одновременно словно просчитывала в уме, почему столь полезный ритуал до сих пор не внедрён на постоянной основе во дворце. Возможно, стоит обсудить это с Саи Ореем.

— Благодарю, леди Кейн, — сказал один из стражников и аккуратно забрал стакан кронпринца, передав его обратно Миолине.

Миолина поблагодарила мужчину, а затем аккуратно убрала стакан в свой чемоданчик — от лёгкого движения плотный балахон на мгновение очертил округлость её бедра.

За этим движением проследили несколько мужчин, включая Леонарда, и Каэлис мгновенно вспомнил тот взгляд, которым кузен одарил его тогда, когда посмел провожать леди Валаре в лазарет.

Знающий, слишком уверенный взгляд — будто Леонард хотел сказать, что прекрасно понимает, что между ними было.

Неважно. Пусть только посмеет открыть рот.

Каэлис знал, что Лео не рискнёт идти против воли своего отца, каким бы избалованным он ни был, а значит, кузен будет молчать — даже если узнает всё о той единственной ночи. Главное — проследить чтобы он не думал угрожать этим Миолине. Каэлис обещал ей что не даст слухам о той ночи распространиться по дворцу.

— Леди Бэар, прошу, — тем временем произнёс лорд Крамберг, вызывая следующую участницу, и вперёд шагнула Лианна Бэар.

Миолина, стоявшая рядом с кронпринцем, не выказала никаких эмоций при взгляде на новую первую красавицу королевства, и Каэлис поморщился. Создавалось впечатление, что он совсем не интересует её как мужчина.

Ни намёка на ревность… ни тени соперничества, которое он привык замечать в других участницах Отбора и даже в случайных женщинах.

Зато Лианна тепло улыбнулась Мио — почти по-дружески — и громко объявила:

— Я желаю участвовать в дебатах. На любую тему, с любым человеком, — сказала она, и, как это уже было, когда Барбара ле Гуинн вызвалась проводить ритуал неудачи, зал замер в напряжённой тишине.

Похоже, опять придётся вызываться добровольцем.

— Леди Бэар? — совершенно неожиданно поднялась со своего места тётя Каэлиса, Зеновия Николетта, и вышла вперёд, прямо к девушке.

Великая Принцесса выглядела собранной, сосредоточенной и никак не выдавала волнения, которое, несомненно, терзало её в последние дни — почти все улики указывали на неё и герцога де Вьена.

Каэлис отчаянно надеялся, что за убийством графа Арвеллара стоит кто-то другой, но если будет доказано, что это Зеновия Николетта — ей не избежать наказания и пожизненной ссылки.

Никто не будет выше закона.

Если, конечно, именно он будет тем, кто этот закон определяет.

— Лорд Крамберг, готовы ли вы быть референтом? — спросила она королевского управляющего и, получив подтверждение, гордо кивнула. — Две минуты — формирование позиции, три — ответ на вызов, одна минута — заключение.

— Тема, Ваше Высочество? — Лианна всеми силами старалась скрыть волнение, глубоко дыша, оказавшись лицом к лицу с одной из самых умных, политически искусных и харизматичных фигур Совета.

— Следует ли королевству отказаться от наследственной передачи абсолютной власти в пользу совета старших родов?

И будто весь внутренний двор погрузился в звенящую тишину. Даже птицы умолкли — лишь шелест листвы на высоких деревьях напоминал о том, что время не остановилось.

— Дочка, я думаю, что не стоит... — раздался голос вдовствующей королевы Хоноры, бабушки Каэлиса, и она неспешно поднялась со своего места.

— Нет, — почти лениво отрезал Каэлис. — Я считаю, что это замечательная идея, — он широко улыбнулся, показывая, насколько ему интересны предстоящие дебаты.

Все присутствующие, увидев реакцию кронпринца, заметно расслабились и позволили себе шутки, хотя тема, поднятая Великой Принцессой, почти не обсуждалась ни в народе, ни тем более на столь высоком уровне.

Леди Бэар проявила себя достойно, сделав серьёзную заявку на лидерство среди участниц Отбора. Она показала, что не боится говорить о важном, готова участвовать в политических дискуссиях, и к тому же сумела вовлечь в происходящее всю королевскую семью.
Хотя в самих дебатах, без сомнения, победила Великая Принцесса. Она аргументированно доказала преимущество совета над наследуемой властью, опираясь на древние примеры, политическую практику других королевств и конкретные экономические показатели.

Каэлис не опасался слов своей тёти.

Люди слишком трусливы и слишком привыкли к удобной, сытой жизни, чтобы решиться на перемены. А если они всё же хотят перемен — значит, эти перемены действительно назрели.

Миолина стояла рядом, слушая дебаты с явным увлечением, прикусив губу, и Каэлису вдруг захотелось поделиться с ней своими мыслями о будущем королевства. У него тоже были светлые идеи — не хуже тех, что только что обсуждались.

— Комиссия вынесет своё решение, — объявил лорд Крамберг, оборачиваясь к присутствующим, и члены комиссии углубились в обсуждение.

Лианна и Аделаида обе бросили взгляд на Миолину, и та спокойно, даже чуть одобрительно улыбнулась в ответ, прекрасно понимая, что ни одну из них не исключат после сегодняшнего испытания. И от этого у Каэлиса внутри зашевелилось неприятное, острое раздражение.
Будет ли она также безмятежно улыбаться, если одна из них станет его женой? Неужели всё это её совсем не задевает?

Неважно.

Будущее леди Валаре будет решено совсем скоро — возможно, уже после поездки в Храм Пантеона Светлейших, намеченной сразу после завершения испытания. Именно туда отправился его отец в последние дни своего Отбора.

Николас Хаул верил, что именно там его отец оставил королевского бастарда. Брата или сестру Каэлиса.

— Комиссия готова объявить своё решение, — начал лорд Крамберг.

— Простите, лорд Крамберг, — неожиданно подняла голову бабушка Каэлиса, Хонора. — Я поговорила с профессором Роувилем, и он утверждает, что ритуал леди Кейн начался много дней назад. А это противоречит условиям конкурса, не так ли?

Результаты испытания между Лианной и Аделаидой так и не были оглашены во время конкурса — их оставили на дополнительное рассмотрение после того, как вдовствующая королева Хонора подняла очень непростой факт. Аделаида начала свой ритуал за два дня до испытания.

Но была ли в этом её вина? Завершив ритуал уже на самом испытании и предварительно получив одобрение от главного королевского ритуалиста Саи Орея, который осмотрел процедуру и признал её соответствующей требованиям, она формально не нарушила условий.

В чём разница с тем, как участницы заранее оттачивают пение? Та же Лианна, наверняка, неделями изучала культуру, политику и экономику Левардии, готовясь к дебатам.

Подойдя ко мне после испытания, Аделаида спросила, будет ли с моей стороны поддержка, если начнут опрашивать дворцовых ритуалистов.

Я ответила, что да — и даже не потому, что мы знакомы с академии, а потому, что это решение я считаю справедливым. Талант заключается не в том, чтобы всё успеть за пять минут, и если возникнут сомнения в том, как прошло испытание леди Кейн, тогда следует внимательно пересмотреть выступления всех девушек-магистров.

Результаты мы, вероятно, теперь узнаем только из «Соронского Вестника» — вместе с именами тех, кто выбыл, и списком пятнадцати фавориток.

За Аделаиду было особенно обидно, потому что её ритуал оказался не только крайне сложным, но и по-настоящему креативным, наверняка разработанным в течение многих месяцев не ради этого испытания, а как самостоятельная работа, которую можно было продать в Библиотеку Глифов.

В конце концов, она обладала полной квалификацией и имела полное право изобретать и реализовывать собственные наработки.

Правда, я не могла с уверенностью сказать, насколько этот ритуал был пригоден для постоянной, регулярной защиты. Он требовал значительных усилий, но давал результат, который не предполагал особых затрат со стороны тех, кто уже обладал магией. Разве что его могли проводить для тех, кто не обладал магией.

***

— Вы останетесь в таверне и будете ожидать нас там, — произнёс Его Высочество, когда мы прибыли в крохотный городок, вернее — в посёлок Ридстоун.

Здесь было сыро, мрачно и неуютно: высокие, плотные деревья даже днём не пропускали солнечный свет, а теперь и вовсе начинало вечереть. Земля была влажной, и мои любимые удобные туфли, которые я заказала в количестве десяти пар, скорее всего, скоро придётся выбросить.

— Давайте сначала проведём на вас защитный ритуал, — предложила я, отчаянно мечтая просто сойти с лошади, а ещё лучше — оказаться в постели.

Всё тело болело, покинув дворец в шесть утра, мы скакали верхом без перерыва до самого прибытия в Ридстоун.

Я — верхом! С моей-то скудной практикой.

— А леди Лианна Бэар, без сомнения, проделала бы этот путь без единой гримасы и сейчас выглядела бы бодрой и весёлой, — зачем-то заметил Николас Хаул, наблюдая за моими мучениями, пока я с трудом спускалась с лошади.

— Я рада за неё, — буркнула я в ответ. — Ваше Высочество, я по-прежнему считаю, что вам небезопасно идти в храм без нормального сопровождения, даже с браслетом из змеиной кожи.

Как по мне, вся эта затея была безумной. Каэлис Арно и ищейка всерьёз считали, что можно просто явиться туда, где, по их предположениям, мог скрываться королевский бастард, — без всякой защиты, без гвардии, без стражников, даже оставив меня — ритуалиста в таверне.

Лишь потому, что они не хотели вызывать подозрений во дворце. Не желали, чтобы кто-то узнал, что они сейчас здесь.

Ведь даже если и существовал некий заговор с целью посадить бастарда на трон, кто-то непременно должен был знать, что коллекционные сигары получал сам король — кто-то, приближённый к королевской семье, кто-то, находившийся в то время в Порте Равинье и постоянно проживавший во дворце.

— Леди Валаре, вы действительно считаете, что сможете защитить нас от опасности внутри храма, если она, конечно, существует? — с лёгким смешком произнёс кронпринц, наклоняя голову вбок и пристально меня разглядывая. — Я ценю ваше стремление вставать между опасностью и мужчинами, но уверяю, вы делаете гораздо больше своими ритуалами.

Похоже, он всё ещё не мог забыть момент, когда я встала между ним и летящими осколками.

— Это поможет вам при магическом вмешательстве в ауру, но никак не защитит, если кто-то нападёт на вас с мечом или если на вас сверху упадёт люстра, — я не отвела взгляда, сколько бы он ни пытался намекнуть на то, что не мне физически их защищать. — И я говорила вовсе не о себе, а о том, что следовало бы прибыть сюда с королевскими гвардейцами, а не с одним ищейкой, которого мы, к слову, даже ни разу не видели в бою.

— Какой вопиюще несправедливый намёк! А кронпринца вы в деле видели? — Николас Хаул, трагично хватаясь за сердце, изобразил преувеличенное возмущение.

— Видела, — спокойно кивнула я. — И подписывала контракт, в котором обязывалась заботиться о жизни и здоровье Его Высочества. Так вот, если я не проинформировала ни лорда Вал-Мирроса, ни графа де Рокфельта — это засчитывается как пренебрежение обязанностями?

Вряд ли, конечно, с ними что-то случится в храме Пантеона Светлейших, но в ситуации, когда возможен заговор против короля и всей королевской семьи, лучше не рисковать, устраивая подобные анонимные визиты.

— Леди Валаре, разве вы подчиняетесь графу де Рокфельту? Или, быть может, лорду Вал-Мирросу? — голос Каэлиса Арно звучал лениво, почти мурлыкающе, но взгляд оставался взглядом хищника — лидера, требующего подчинения.

Ну вот опять…

— Я поняла, Ваше Высочество, — нацепив на лицо привычную улыбку, ответила я, не желая произносить вслух то, что, безусловно, он ждал — подтверждение своей и без того безусловной власти.

— Вы хотите что-то добавить, леди Валаре? — кронпринц, напротив, заметив мою улыбку, стал заметно сердитее и сделал шаг ко мне.

— Я всё поняла, Ваше Высочество, — вновь повторила я. — Готова приступать к ритуалам.

Каэлис Арно сделал ещё один шаг, глубоко вдыхая, наверняка пытаясь уловить мои мысли по запаху, и я вновь ощутила это…

Желание подчиниться — вперемешку с напряжением во всём теле и стремлением подчинить его.

Словно он говорил со мной на каком-то внутреннем уровне, общаясь напрямую с моим зверем, в то время как я пыталась просто выполнять работу и зарабатывать деньги. А спящая зверюга внутри хотела только одного — играть, драться, развлекаться, и только с кронпринцем.

— Может, мы уже начнём? Иначе все прислужники храма уснут — вряд ли они позволяют себе долгие развлечения по ночам, — Николас Хаул влез прямо между нами, и, увидев это, кронпринц почти зарычал.

— Никогда не перебивай меня. И не влезай между мной и леди Валаре, — произнёс он, но всё же направился в здание таверны.

Здесь было людно, шумно и весело — дубовые столы, отливавшие в свете свечей, выглядели липкими от пролитого пива. Запах воска приглушал прочие ароматы, но, несмотря на распахнутые окна, я отчётливо чувствовала, как здесь пахло людьми, а запахи волка и Его Высочества становились всё более явственными.

Каэлис Арно, как всегда, насыщая пространство феромонами, пытался подавить всех окружающих — и это срабатывало. Кто-то в его присутствии притихал, а кто-то и вовсе ощущал желание уйти, даже не понимая, с чем связано такое решение.

Мимо нас пьяно пронеслись двое мужчин, и я почувствовала, как сильная рука кронпринца мягко отводит меня в сторону — так, чтобы я оказалась между ним и ищейкой, а не за ними, — чтобы прохожие случайно не налетели на меня.

— Нет у нас трёх комнат, — недовольно пробурчал мужчина за высокой деревянной стойкой, не догадываясь, кто скрывается под капюшонами.

***

— Нет у нас трёх комнат, — недовольно пробурчал мужчина, не догадываясь, кто скрывается под капюшонами. И лишь после того, как на грязной стойке рядом с ним оказалась ещё одна серебряная монета, резко изменил тон: — Ах, да, припоминаю что есть. Только крохотные.

Три комнаты нам были не нужны, потому что кронпринц и ищейка не собирались оставаться в таверне — лишь создать видимость.

Хотя, если мы задержимся здесь дольше необходимого, возможно, придётся остановиться на ночь. До более крупного города, куда мы планировали вернуться ближе к полуночи, было около двух часов езды верхом, и сама мысль о том, что мне вновь предстоит сесть на коня, причиняла почти физическую боль.

— Мне проблемы не нужны, — мужчина, видимо, хозяин таверны, кивнул на наши капюшоны, словно давая понять, что выглядим мы подозрительно. — У меня честное заведение.

— Мы просто остановились здесь на пути в столицу. Целый день верхом, устали как собаки, — голос Николаса Хаула звучал по-домашнему непринуждённо, по свойски, и я была благодарна, что именно он говорил за всех нас.

Каэлис Арно, всем своим тоном и тембром демонстрировал стремление повелевать, да и в целом звучал несколько напыщенно, как аристократ. Вроде бы он учился в Иштаваре под прикрытием, так, что никто не знал его настоящего имени и титула? Вряд ли он тогда пытался казаться простолюдином.

— Второй этаж, в самом углу. Если будут проблемы — выкину вас немедленно.

Мы, не поблагодарив, направились именно туда, поймав по пути наверх несколько подозрительных взглядов. В слабо различимом запахе читался интерес, но не было ни агрессии, ни зависти — в своих простеньких плащах мы не казались богатыми постояльцами.

Из трёх комнат, если их можно было так назвать, только одна могла вместить нас всех — в ней мы и остановились. Кронпринц быстрыми шагами подошёл к окну и резко закрыл пыльные шторы, отрезая поток свежего воздуха.

— Ух… я весь вспотел, — Николас Хаул стянул капюшон и встряхнулся, почти как собака.

В комнате тут же запахло мокрым волком, из-за чего кронпринц и я дружно поморщились.

— Вы, знаете ли, тоже не ромашками пахнете, — заявил ищейка, показательно сморщившись, но ответить я не успела.

Кронпринц уселся на крохотную табуретку, задрав рукав свободной рубашки и, видимо, ожидая, что я немедленно приступлю к ритуалу с браслетом из змеиной кожи.

На этот ритуал, суммарно, за месяцы службы во дворце, я, пожалуй, тратила больше всего своей силы. Иногда мне приходилось проводить его несколько раз в день, иногда принц хотел его прямо перед советом, словно верил, что кто-то там может желать зла своему будущему правителю.

И, как и всегда с момента нашего возвращения из графства Роузглен, я проводила ритуал в присутствии другого человека — словно Каэлис Арно не желал оставаться со мной наедине.

Думаю, это и к лучшему. Он же пообещал, что такого больше никогда не повторится.

— Мы ищем жреца по имени Реддо. Он провёл в этом храме последние сорок лет и был здесь в ту ночь, когда вашего отца, по слухам, видели в Ридстоуне. С ребёнком.

— Мой брат или сестра только на год старше меня… Могла ли его любовницей быть одна из участниц Отбора? — принц произнёс это, следя за моей рукой, за тем, как я раскладываю предметы на столике, готовая прикоснуться к нему.

— Ваш отец по-настоящему любит вашу мать. Намного больше, чем вас, — принц лишь хмыкнул, услышав такую дерзкую правду от волка.

— Так значит, ты считаешь, что мой отец и тётя соврали? Бастарда не существует?

— Не считаю. Я сильно сомневаюсь, что до королевы Люциллы у Его Величества не было нескольких любовниц. Возможно, знатных, но скорее всего — обычных работниц дворца, всегда рядом...

Я на секунду прервалась, но затем, моргнув, вновь вернулась к своему чемоданчику, осторожно раскрывая змеиную кожу, хранимую в специальном отваре. А ищейка между тем продолжил:

— Вряд ли хоть один из кронпринцев к моменту Отбора, в период Времени Зова, не имел во дворце одну-двух девушек для облегчения…

— Замолчи, — ледяным тоном отрезал Каэлис Арно, и я почувствовала, как внутри меня что-то болезненно сжалось.

«Девушки во дворце для облегчения»...

Наверное, именно так будут воспринимать меня, если кто-нибудь узнает о том, что произошло между мной и Его Высочеством.

Противно.

И, что самое горькое, не слишком далеко от истины. Хотя, если бы тогда этого не произошло, я, возможно, сама бы напала на Каэлиса Арно — прилюдно. И, скорее всего, сейчас даже работы у меня бы не было.

— Миолина, — горячая рука кронпринца легла на моё запястье, пока ищейка проверял свои сумки.

В ответ я одарила его сердитым взглядом — с какой стати он называл меня по имени? — и столкнулась с его глубокими, потемневшими глазами, будто он искал в моём лице какие-то ответы.

Наверное, спрашивал себя, задели ли меня слова Николаса Хаула.

Мне не хотелось демонстрировать свою слабость, поэтому я механически выполняла работу, думая про себя о том, что прошлого не изменить.

Нужно лишь не допускать больше никаких ошибок. И правильно, с умом распорядиться тем самым одним желанием, если станет совсем невмоготу. А также — отрезать эмоции. Так, чтобы не чувствовать ничего. Как сейчас, когда я дышала ртом, лишь бы не вдыхать запах мужчины, к которому так безрассудно тянулось что-то внутри меня.

— Всё готово, — произнесла я, подняв взгляд на принца — и увидела, что он не сдвинулся с места. Всё так же смотрел на меня. Почти пялился, изучая, будто хотел проникнуть внутрь моей головы.

— Разговаривать вначале буду только я. Сначала расспросим об их версии событий тридцатитрёхлетней давности. А если не ответят — потребуем документы. В крайнем случае раскроем мою личность, — ищейка уже стоял у выхода, не желая дожидаться, пока наступит совсем поздняя ночь. — Прихожан, по идее, уже как час не должно быть в храме.

— Я могу незаметно расспросить людей внизу, в таверне. Узнать, не видели ли они чего-то странного, связанного с храмом, — предложила я.

— Нет. Вы останетесь здесь, в этой комнате, и будете нас ждать. Многие из тех, кто внизу, уже поняли, что вы женщина, и я не намерен отвлекаться на тревогу о том, что с вами может случиться, пока мы будем в храме, — голос кронпринца прозвучал низко, повелительно, не оставляя даже намёка на обсуждение.

Каэлис Арно поднялся, но отходить не спешил. И, раздражённо бросив взгляд на волка, приказал:
— Выйди на секунду.

Ищейка послушался без комментариев.

— Леди Валаре, — начал кронпринц, и я, взяв себя в руки за эти минуты, ответила ему вежливой улыбкой. Увидев её, он неверяще выдохнул и зло покачал головой.

— Миолина, я знаю, что вы…

— Нет, — мне хотелось закрыть ему рот рукой, но вместо этого я просто отступила на шаг.

Любое общение, любое желание что-либо обсудить сделает нас ближе. Откроет путь в души друг друга — в боль, обиды, в настоящие, хрупкие чувства. Я не верила, что это приведёт нас к чему-то хорошему.

А может быть, просто боялась.

— Нет? — тихо переспросил он, буравя меня взглядом — тяжёлым, почти невыносимым, а его запах, привычный и властный, будто приказывал подойти ближе, подчиниться.

Я даже уловила едва заметный оттенок корицы…

— Нет, — повторила я, чувствуя, как от его звериного взгляда буквально плавлюсь.

Хотелось… многого. Хотелось сказать, что я не вижу себя «средством облегчения», что я боюсь завтрашнего дня, что страшусь момента, когда кто-то узнает о том, что между нами было — и это похоронит меня. Как женщину. Как мага.

Но я молчала. И он тоже молчал, услышав моё «нет».

А затем резко развернулся и громко хлопнул дверью. Я без сил опустилась на стул, тот самый, где он сидел совсем недавно, и заставила себя собраться, напоминая, что мне предстоит работать ещё долгие годы. Что нужно терпеть. Копить. Копить. Копить...

Из дверного проёма донёсся глухой щелчок замка.

Он запер меня!

***
Дорогие читатели, ваши комментарии вдохновляют меня и придают силы продолжать. Мне очень важно ваше мнение — о героях, сюжете и книге в целом.

Если Вы хотите поддержать автора, пожалуйста, добавьте книгу в библиотеку, поставьте сердечко, и подпишитесь на автора. Это очень сильно помогает книге. Спасибо!

Я проснулась резко, с бешено бьющимся сердцем, оглядываясь по сторонам и в первые секунды не понимая, где нахожусь.

За окном, шторы которого я открыла, было уже совсем темно, но луна стояла не слишком высоко — похоже, прошло около двух часов с тех пор, как Каэлис Арно решил запереть меня.

Вот она — роль личного ритуалиста Его Высочества. Меня привезли в забытую богами деревню, вдали от всех главных трактов, не объяснив толком, зачем мы здесь — смысл мне пришлось улавливать по отрывкам разговоров.

А после заперли в комнате, потому что не доверяли, что я останусь здесь. А может, потому что волновались, что внизу у меня будут проблемы — кто их знает?

В тавернах я останавливалась не в первый раз, и на неприятности никогда не нарывалась — да ещё и имела с собой флакончик с настойкой на уксусе. Кроме того, в посёлке, как и везде в Левардии, находились королевские гвардейцы, постоянно патрулирующие несколько улочек.

Честно говоря, мне было всё равно, что меня запер Каэлис Арно, я даже думала, что наконец-то хорошо отдохну и расслаблюсь. Я бы ни за что не покинула этой комнаты или таверны без причины…

Только сейчас я чувствовала эту причину. Чувствовала мощный всплеск магии с той стороны, где находился храм — и знала, что не останусь здесь ни на секунду. Нужно отправиться туда, узнать, что с ними всё в порядке. Или же, если что-то случилось, позвать на помощь.

От волнения у меня даже сердце сжалось. Что могло вызвать такой высокий магический фон в храме Пантеона? Там и магов-то не должно было быть!

— Подозрительные эти трое, я на всякий случай стражников предупредил, — услышала я голос хозяина таверны.

Судя по запахам, он находился на кухне и разговаривал, возможно, с одним из поваров.

— От одного из них прямо злость исходила. У меня в бабках оборотень была — я такое сразу чувствую.

— Может, это вааргцы, на пути в столицу? Подписал же Его Высочество что-то там с этими дикарями. Кто знает, может, они теперь везде в Левардии будут со своей кровавой магией. Нет уж, Арно Николас намного лучше как король. Чувствую, грядут перемены с этим кронпринцем...

Да уж. Каэлис Арно считал опасными людей в таверне, а те считали опасными нас. Да и его, как оказалось, не особенно любили.

Разговор этот я уловила тогда, когда спустилась со второго этажа — и сделать это оказалось неожиданно легко. Около задней стены хозяин таверны собирал пустые бочки и мешки, но вряд ли кронпринц ожидал, что я полезу через окно.

Я не гордая — полезу. Не в первый раз.

— Девка с ними была, красивая очень. Меня и Толий спрашивал о ней.

— На ней же капюшон был, как можно сказать, что красивая?

— Это другое, — мужчина хмыкнул. — Как она двигалась, как пахла… Почти манила, словно хотела, чтобы к ней подошли, хотела мужчину. Настоящий вызов.

— К жене тебе пора, Альвин, три месяца уже не видел. Ещё проблем мне создашь… — недовольно пробормотал хозяин таверны.

Я только покачала головой, радуясь, что мне не придётся ни с кем в таверне общаться.

Храм Пантеона Светлых Богов казался совершенно обычным, потрёпанным временем, и состоял из нескольких зданий, которые сейчас выглядели особенно мрачно. Вряд ли жизнь внутри была простой — служащие постоянно работали, жили скудно, полностью посвящая себя богам, и, скорее всего, вставали ещё до рассвета.

Но именно из храма отчётливо тянулся сильный магический след, будто кто-то совсем недавно провёл крайне мощное вмешательство — настолько ощутимое, что я почувствовала его на значительном расстоянии.

Главные ворота, через которые прихожане могли войти внутрь, оказались закрыты — разумеется, ведь сейчас стоял глубокий вечер. Но сбоку находилась маленькая деревянная дверь, которой, судя по всему, пользовались сами служащие.

— Я могу вам помочь? — спросил служитель в серой рясе, стоило мне оказаться внутри, и я заметила, как за его спиной пугливо прошла женщина. Она несла целый поднос с едой и одинокую свечку в одну из комнат.

— Я… пришла с двумя мужчинами, что зашли в храм ранее, — сказала я осторожно, отмечая, что ничего необычного в помещении не наблюдалось.

Полы были чистыми, вымытыми до блеска, неподалёку от входа всё ещё лежала небольшая кучка подношений от сегодняшних прихожан. Место не выглядело опасным — и, судя по взглядам, опасной им казалась именно я.

— Вы с Его Высочеством? — мужчина выглядел крайне недовольным, почти растерянным, и взволнованно посмотрел по сторонам.

Значит, Его Высочеству не удалось сохранить свою анонимность. Я почувствовала, как волнение сжимает сердце — от них не было никаких вестей уже несколько часов, а действие браслета из змеиной кожи скоро закончится.

— Да. Если я не вернусь с новостями, сюда прибудут и остальные. Очень много. Поэтому я не хотела бы задерживаться дольше необходимого. Иначе они разбудят весь храм, — широко улыбнулась я, с фальшивой уверенностью, сжимая флакончик с уксусом в кармане своего плаща.

Во взгляде мужчины промелькнула настоящая паника, и он невольно повернулся в сторону, куда унесли еду.

— Его Высочество в порядке. Мы встретили его со всеми почестями и проводили, куда он хотел, — наконец произнёс он. — Вы можете передать это остальным…

— Я бы хотела убедиться сперва сама, если это возможно, — чем больше уверенности в голосе, тем лучше.

Даже если здесь действительно есть кто-то из заговорщиков — если заговор, конечно, существует, — они не захотят показываться. Особенно если поверят, что со мной прибыла целая гвардия и она находится неподалёку.

— Но… вряд ли Его Высочество захочет, чтобы мы отвлекали его, — неуверенно пробормотал всё тот же мужчина.

— Как вас зовут? — я понимала, что совсем недавно здесь что-то произошло, и что мужчину можно продавить.

— Гион, леди, — ответил мужчина, и то, каким взволнованным он выглядел, начало меня по-настоящему пугать.

Неужели с кронпринцем что-то случилось?

Должна ли я прямо спросить? Или привести сюда стражников? Они были совсем рядом — у таверны, и если я покажу им значок личного ритуалиста, они точно пойдут со мной.

Похоже, Гион понял, на что я смотрю, уловил, что я думаю вернуться — и панически замотал руками.

— Что вы, миледи! С ним всё хорошо! Я провожу вас к Его Высочеству! — забормотал он, и я, разрываемая между ощущением, что здесь произошло нечто неправильное, и знанием, что кронпринц хотел сохранить наше пребывание в тайне, всё же направилась за служителем.

Сердце билось взволнованно, но, как всегда в минуты опасности, я не хотела уходить. Напротив — мне нужно было добраться до сути, понять, что произошло. Запахи здесь глушились, но мне они были и не нужны, чтобы понять, насколько служители храма меня опасаются.

— Вниз по ступеням, миледи. Они прямо там, — Гион указывал на подвальное помещение, и я едва сдержалась, чтобы не выругаться.

Если внизу окажется ловушка, и я так глупо войду в неё — я сама найду этого Гиона и разорву его на мелкие кусочки!

Ступени казались пыльными, будто сюда не спускались долгие месяцы, а открытая дверь оставила на камне несколько глубоких, свежих царапин. А также… под плотным слоем пыли угадывалась… гарь?

За время моего пребывания в таверне здесь случился пожар?!

Первая паническая мысль пришла — и сразу же отступила. Eсли бы здесь начался пожар, его бы заметили издалека, да и крики я бы непременно услышала. К тому же, гарь казалась… старой.

Внутри, к моему удивлению, оказалось несколько окошек — комната была полуподвальной и неожиданно очень просторной.

Точнее, это была даже не комната — покои… Состоявшие из большой гостиной, такой же просторной спальни и двух помещений, которые, по всей видимости, использовались как гардеробная и умывальная комната.

Всё это оставалось лишь моими догадками, потому что целой мебели не сохранилось — только обугленные обломки, но даже они казались дороже всего остального, что было в этом храме.

Тёмное предчувствие, что здесь произошло нечто дурное, стянуло моё сердце.

Нет, это не была ловушка.

Две высокие фигуры внутри осматривали каждую трещину, поднимали каждый обломок, стирали пыль и гарь, простукивали стены и почти не разговаривали.

— Ваше Высочество, — тихо произнесла я, понимая, что никакой опасности им не угрожало.

Принц резко обернулся ко мне, и в полумраке его глаза блеснули… волнением? Он осмотрел меня с ног до головы.

— Леди Валаре, я приказал вам оставаться в таверне. Как вы вообще здесь оказались?

— Вылезла из окна, — ответила я прямо. — Действие ритуала на браслете заканчивается…

— Он нам и не нужен. Никакой опасности здесь нет.

От этого пренебрежения стало немного обидно. Впрочем, все защитные ритуалы мы выполняем на всякий случай, а не потому, что обязательно ожидаем угрозу.

— Если заговор существует, заговорщики точно находятся не здесь, — принц, казалось, потерял ко мне интерес и вновь повернулся к стене, простукивая что-то, всем своим видом показывая, что я пришла зря.

Но я чувствовала — в нём бушевали эмоции. Не ко мне — ко всему происходящему. Он отчаянно искал что-то, словно надеялся, что ещё не всё потеряно.

Что он хотел изменить?

— Это не всё, — спокойно сказала я. — Полчаса назад здесь произошёл сильный всплеск магии, такой, что я почувствовала его даже издалека.

Ищейка нахмурился и огляделся, будто не мог поверить, что в таком месте могут находиться маги.

— Полчаса назад мы уже были здесь, — произнёс он. — В этих покоях, где жил бастард… жил до того, как пятнадцать лет назад здесь случился серьёзный пожар, о котором Его Величество, похоже, знал. И именно потому был настроен скрывать всё, делать вид, что ничего не произошло. Потому что бастард погиб в том пожаре, в возрасте восемнадцати лет.

***

Вся эта история начинала казаться мне куда мрачнее и куда более бессердечной.

Получалось, бастард действительно существовал — его, или её, поселили в относительно бедном и удалённом Ридстоуне, в храме, где почитались лишения и отказ от любой праздности.

И пусть эти покои выглядели богаче, чем всё остальное в храме вместе взятое, я сильно сомневалась, что жизнь здесь была лёгкой.

— Храмовник Реддо сказал, что пожар начался именно здесь и что тело бастарда было сожжено до неузнаваемости, — Каэлис Арно стоял всё такой же хмурый и, похоже, крайне встревоженный тем, что узнал в этих стенах.

Почему-то я не верила, что бастарда навещал отец. А может быть, он или она и вовсе не знали, из какой они семьи.

— Что вы думаете, леди Валаре? — в голосе кронпринца, обращённом ко мне, звучала глубокая… надежда.

Он сглотнул, не отводя от меня взгляда — глубокого, тоскливого, и я только сейчас поняла, что, наверное, не понимаю и половины тех чувств, что он испытывал.

— Я видела, как кому-то внутри храма несли огромное количество еды. Думаю, это был маг, истративший весь свой резерв на проведение обряда, — осторожно сказала я.

— Мог ли это быть бастард, желающий спрятать себя? — предположил ищейка, а затем сам же покачал головой. — Нет, тогда он просто бы тихо ушёл.

— У вас есть идеи касательно самого обряда? — кронпринц всё это время продолжал неотрывно смотреть на меня.

— Позвольте мне осмотреть эти комнаты. Возможно, здесь был проведён ритуал отвода глаз… или у мага слабые способности к иллюзиям, — неуверенно произнесла я.

Каэлис Арно кивнул и отошёл в сторону, а я принялась внимательно осматривать голые, закопчённые стены, стараясь не думать о том, как здесь, совсем без семьи, рос маленький ребёнок, существование которого было неудобным для короля.

Арно Николас не хотел этого ребёнка. Он не собирался признавать его существование.
И, может быть…

Мог ли он сам стоять за этим пожаром?

Или его люди — те, кто желал навсегда избавиться от этой постоянно растущей угрозы, которую король не мог принять в семью, и которая всю жизнь подтачивала бы как его личную жизнь, так и правление его будущего сына?

— Здесь! — воскликнула я, указывая на самый угол комнаты, которая, судя по всему, пятнадцать лет назад использовалась как уборная.

— Что такое? — кронпринц сразу оказался у меня за спиной, совсем близко, взволнованно дыша, и я указала на часть стены.

Я плохо видела бытовую магию и чаще всего определяла её по тому, как её нити нарушали плетение моей — ритуалистической. Но здесь никаких ритуалов не проводилось — по крайней мере, с тех пор, как эта комната сгорела пятнадцать лет назад.

— Похоже, это бытовая магия. На стене, у металлических обручей.

Возможно, эти обручи когда-то держали бочку… или даже маленькую ванну.

— Очень много, слой за слоем — и всё очень свежее. Думаю, именно на этой стене и был проведён ритуал.

— Вы можете её снять? — спросил ищейка, подходя ближе, в то время как Каэлис Арно опустился на колени и начал ощупывать кладку.

Послышался лёгкий скрип — камни сдвигались под давлением его ладоней! Но благодаря бытовой магии кладку было невозможно разобрать, по крайней мере, до тех пор, пока действие заклинания не ослабнет или не рассеется.

— Нет, у меня нет дара к бытовой магии. Даже самого малого, — покачала я головой, продолжая наблюдать за кронпринцем. — Эта часть стены явно возведена позднее, и храмовники боялись, что мы её обнаружим и сможем разрушить. Теперь остаётся только ждать, пока магия ослабнет.

— Не нужно, — тихо ответил принц, затем встал и резко отвернулся от нас. — Отойдите. Прикрой леди Валаре.

Последний приказ был обращён к ищейке, и тот немедленно исполнил его, встав передо мной.

Его Высочество не стал терять ни секунды.

Хлопок — и сразу же страшный грохот, треск, звук падающих камней, оглушивший меня.

Пыль взвилась такой густой завесой, какой я ещё никогда не видела, — но куда хуже были последствия.

Огромный валун снёс с пути волка, тот упал, а часть камней полетела в мою сторону.

Я даже не успела осознать, что происходит, как гибкое, сильное тело резко ударило меня в бок, сбивая с места, и в следующее мгновение я с глухим стуком врезалась головой в каменную стену. Всё вокруг померкло.

Мои глаза не улавливали ничего — ни света, ни движения, ни силуэтов, — но уши слышали. Слух доносил до меня ужасающие звуки, грохот, звонкий треск, сокрушительные удары и тяжёлое эхо падающих валунов. Казалось, сама земля раскалывалась под нами, стремясь похоронить всё живое в этом подвале

Вот только ничто из этого не коснулось меня. Я лишь чувствовала лёгкие движения тела, навалившегося сверху. Каждый раз, когда очередной булыжник падал, оно принимало удар на себя, поглощая всю разрушительную мощь, так, что мне не доставалось ничего.

Я судорожно дышала, понимая, кто сейчас был на мне. И кто получал все эти удары. Но сдвинуться не могла, чувствуя, как сильные руки прижимают меня к мужскому телу изо всех сил.

Тишина была внезапной, оглушающей, и… внушала первородный ужас.

Я боялась не за себя, хотя ощущала, как сильно болит голова, как перед глазами всё плывёт.

— Мне недостаточно платят за такое, — донёсся стон, полный боли, откуда-то сбоку, но тоска и страх не отпустили.

Ищейка. Это был Николас Хаул справа от меня. А значит… прямо на мне, под завалом...

— Не шевелитесь, Миолина, — низкий, хриплый голос прозвучал у самого уха, и руки на моих рёбрах сжались ещё сильнее.

Я закашлялась, когда он сдвинулся, и камни, крошка, пыль начали сыпаться по обе стороны от нас. В глазах, наконец, немного посветлело — и с каждой секундой действительность становилась все отчётливее.

— Миолина, вы в порядке? — мою голову ощупали широкие ладони, а затем под неё подложили что-то мягкое.

Похоже, плащ.

— Ваше Высочество… — прошептала я сквозь кашель. — Вы…

Это он был сверху. Он закрыл меня собой. На него обрушились камни и пыль, и именно он, скорее всего, серьёзно пострадал.

— Я в порядке, — сказал он, но когда я проморгала глаза, увидела совсем иное.

Лицо кронпринца покрывали кровоподтёки и синяки, он весь был в пыли, белый и серый, и только яркие жёлто-зелёные глаза не отрывались от меня, судорожно скользя по моему лицу и телу.

— Вы не выглядите в порядке. Ваша кровь, наверное, повсюду... — я попыталась приподняться, но голову пронзила такая боль, что мне показалось, будто на мгновение я потеряла сознание.

— Лежите! — рявкнул Каэлис Арно, схватив меня за плечо и под голову, и с силой уложил обратно — на свой собственный плащ, аккуратно убирая из-под меня все осколки.

Прямо над головой, вместо каменного потолка, который я видела ранее, зияло ночное небо, и до ушей начали доноситься испуганные крики храмовников.

Про тихий, незаметный для всех визит в храм можно забыть?

— Что произошло? — рядом со мной уселся Ищейка, который тоже выглядел пострадавшим, но не настолько изувеченным, как кронпринц.

— Похоже, часть здания, разрушенная и затем восстановленная, оказалась куда больше, чем я предполагала. Включая потолок… но укрепили они магией только стену, — я на секунду прикрыла глаза. — Ваше Высочество… как вы разрушили бытовую магию?

— Сырой магией, — тихо ответил он.

Ну конечно.

Его Высочество обучался в академии магии в Иштаваре, но никто не знал, какой именно дар у него был. Вряд ли бытовой или ритуалистический — иначе у меня не было бы работы.

А вот сырая магия… это многое объясняло.

И то, что он не боялся прямых столкновений, и то, что не видел магических нитей.

Я радовалась, что мне не досталась сырая магия — почти неуправляемая, она представляла собой лишь грубую силу, способную разрушать или — в редких случаях — защищать. Но она не давала того тонкого контроля, который достался мне с ритуалистической магией.

— Вы в порядке?! — со стороны входа в «покои» донеслось несколько взволнованных криков. Люди звучали испуганно, некоторые кашляли от пыли, но кронпринц не торопился отвечать.

Вместо этого он смотрел на пролом в стене, открывавший путь наружу и одновременно… в подземные ходы, которые, как я полагала, вели далеко за пределы поселка.

И это усложняло всё — в десятки, сотни раз.

Потому что храмовники скрывали этот проход. Возможно, не только от нас, но и от самого короля.

— Думаю, бастард выжил, — наконец тихо произнёс ищейка. — Но нам всё ещё предстоит проверить могилу и выяснить, кто там действительно лежит. А также спросить короля, знает ли он, что его старший ребёнок жив.

— Да, — в голосе Каэлиса Арно не осталось никаких эмоций. — Но сначала мы должны доставить леди Валаре в таверну и привести к ней целителя. И найти способ заткнуть рты всем, кто видел нас сегодня.

***
Большое спасибо за награду, Zheka Saenko

До таверны, в которой мы остановились, Его Высочество донёс меня на руках, несмотря на мои слабые попытки пробормотать, что я вполне способна идти сама. Но Каэлис Арно почти не разговаривал со мной — нес очень осторожно, то и дело останавливался, чтобы вновь осмотреть рану на моей голове.

Сам он восстанавливался прямо на глазах, хотя я всё ещё могла думать и говорить лишь об одном — о том, сколько его крови осталось там, в пыли, среди обломков. Конечно, из-за всей этой грязи её почти невозможно использовать, но при желании умелые ритуалисты вполне могли бы собрать даже эту пыль и провести на её основе скорый обряд — и такой ритуал мог бы обернуться огромной опасностью для Его Высочества.

— Замолчите, Миолина, — отрезал он, услышав очередные мои возражения. — У вас рана на голове, и она выглядит очень плохо. Никто не расскажет, что я был там. Они принесли мне королевскую клятву.

— Вы не понимаете… если эта кровь попадёт в плохие руки… если с вами что-то случится — мне тоже не сносить головы!

— Перестаньте думать о работе, хотя бы сейчас! Разве вы не понимаете, что именно из-за меня вы пострадали?

Он казался раздражённым, но меня это не проняло. Напротив, с каждым шагом нарастал липкий, противный страх от осознания, во что я ввязалась и чего не сумела предотвратить.

А если бы Его Высочество погиб?!

Одна только мысль, что я могла допустить его гибель, вызывала во мне бурю гнева и ужаса.

И даже теперь… если заговор действительно существует, а с каждой минутой это казалось мне всё более вероятным, кровь Каэлиса Арно могла повлечь за собой катастрофические последствия.

От напряжения меня начинало потряхивать, и, похоже, уловив моё состояние, кронпринц остановился, хотя таверна уже виднелась на горизонте.

— Пожалуйста, Миолина, доверьтесь мне хотя бы немного, — он прижал мою голову к своему плечу, очень осторожно, и я почти утонула в запахе корицы, яблок и мёда. — Я знаю, вы думаете, что я безрассуден, что подведу вас, что кто-то может узнать о том, что случилось между нами.

От его слов у меня сладко и больно сжалось сердце.

Я действительно так думала. И совсем не верила, что если отпущу контроль — он вытащит меня.

— Хоть немного доверия, Миолина, — он неожиданно поцеловал меня в висок, в волосы, и медленно направился к таверне, поглаживая меня по голове и стараясь двигаться плавно, так, чтобы меня не укачивало. — Скажите, что дадите мне шанс, что доверитесь мне. Я смогу всё разрешить.

Я молчала, лишь ощущая, как сильно бьётся его сердце, совсем рядом с моим.

— Миолина… скажите это, — голос его был таким тихим, что я не была уверена, слышала ли его на самом деле. Но всё в нём — интонации, запах, прикосновения — окутывало меня заботой, убаюкивало, проникало в каждую клеточку души. В ту секунду мне казалось, что никого, кроме нас, в этом мире не существует.

Он просил довериться. А ведь кронпринц ещё ни разу не подвёл меня — он скрыл от всех нашу ночь, и сейчас, похоже, тоже перенервничал, чувствуя вину, хотя и сам был ранен.

— Хорошо, — прошептала я.

В таверне запах Его Высочества усилился в десятки раз, но теперь стал куда более агрессивным, непереносимым, и люди, не понимая, что происходит, отворачивались от нас, пока меня поднимали на второй этаж.

— Не шевелитесь, Миолина. Это приказ, — жёстко произнёс он, укладывая меня на постель, а затем вышел из комнаты, оставив в полнейшей растерянности.

Надо собраться!

Подобная слабость была мне совсем не свойственна, в последние годы своей жизни я стремилась держать всё под контролем, за исключением того безумия, что произошло со мной в графстве Роузглен.

— Выпейте, — в голосе снова прозвучал приказ.

Я сглотнула, глядя не на стакан, а в его глаза, не зная, что именно он мне предлагает.

— Что это?

— Укрепляющая настойка, — ответил он, ставя стакан на маленький столик у кровати и помогая мне приподняться.

Очень осторожно, почти бережно — поддерживая мою голову за затылок, стараясь не задеть рану, и в то же время подкладывая подушки другой рукой.

— Я считаю это чрезмерным, — я вперила в него взгляд. — Сейчас я не смогу ехать верхом, но меня можно оставить здесь. Я вполне способна позаботиться о себе.

— Вы сказали, что будете мне доверять. Это всего лишь укрепляющая настойка, Миолина, — тихо произнёс он. — Ваша боль уйдёт.

Он снова и снова повторял моё имя с самого нашего прибытия сюда, тогда как раньше неизменно обращался ко мне строго «Леди Валаре». И я с ужасом ощущала, как между нами рушится что-то — стены, которые мы оба выстроили, — и изо всех сил цеплялась за эти руины.

Потому что он — кронпринц. Мой начальник. А во дворце его ждали более пятидесяти невест. И потому что каждый раз что-то внутри меня болезненно отзывалось на малейшее проявление внимания с его стороны.

— Пожалуйста, — он почти ласково улыбнулся и поднёс стакан к моим губам.

— Не разговаривайте со мной так, — прошептала я и сделала глоток. А потом ещё один — торопливо, жадно, так, что вода стекала по подбородку и впитывалась в одежду.

Оказалось, я даже не осознавала, насколько сильно болело совершенно всё, особенно голова — но с каждым глотком боль отступала, принося облегчение всему телу.

— Как так? — спросил он уже серьезно, склонив голову покрытую пылью и кровавыми разводами, и в тот момент я подумала, что ему самому не помешало бы выпить эту настойку.

— Ласково… Словно мы близки, называя меня по имени, — моя речь замедлялась, и только тогда я поняла, что настойка содержала и усыпляющие травы. — Мне очень нужна эта работа… но я не железная.

Ответа принца я не услышала — только почувствовала, как он стирает капли воды с моей шеи, подбородка и губ… и после этого провалилась в беспамятство.

***

Я проснулась от лёгкого покачивания, и вместе с сознанием ко мне тут же вернулась и головная боль.

— Ммм… — простонала я, поморщившись, и движение сразу же замедлилось.

Я ощутила, как меня осторожно укладывают затылком на твёрдое плечо, и, напрягшись, с усилием удержала голову прямо, затем открыла глаза.

Прямо передо мной раскинулась Сорона — расположенная на холме, она казалась особенно прекрасной, залитая светом солнца, стоящего высоко в небе.

Сколько я так проспала?

— Не двигайтесь, леди Валаре, — спокойный голос Его Высочества принёс с собой воспоминания о вчерашнем дне. — Вас осмотрел целитель, но настоятельно рекомендовал покой. Мы возвращаемся во дворец.

Ищейка ехал сбоку, на другом коне, и вёл в поводу ту лошадь, на которой приехала я. Николас Хаул выглядел отвратительно свежо — словно нас всех вчера не потрепало, когда часть стены внезапно взорвалась в момент, когда Его Высочество попытался разрушить бытовую магию.

Храм!

Тайный ход, ведущий из покоев бастарда! Я всё проспала...

— Что случилось? Удалось ли скрыть информацию о том, что мы были в храме? Что на другой стороне прохода? Вы открыли могилу бастарда?

— Тише, леди Валаре, — ухмыльнулся Ищейка. — Да, мы открыли могилу бастарда — она оказалась пуста, как я и подозревал. Храмовники решили инсценировать его смерть, и даже король, похоже, не знает, что его ребёнок жив. Теперь, конечно, узнает…

А значит, версия о заговоре становится куда более вероятной.

Кто-то узнал о бастарде короля, живущем, словно преступник, в храме. Кто-то помог ему сбежать пятнадцать лет назад — и если храмовники это скрыли…

— Могут ли храмовники быть причастны к заговору? — тихо спросила я. — С какой стати им лгать Его Величеству о таком?

— Из тех, кто сейчас служит в храме, только трое были здесь пятнадцать лет назад. Все они уже допрошены. Они вполне могли быть замешаны в заговоре, но могли и просто помочь бастарду из жалости — ведь по сути, это была тюрьма для него.

А может, они помогли ему потому, что сам король отдал приказ поджечь крыло храма, желая уничтожить угрозу, которую представлял бастард.

— Хватит, — голос Его Высочества прозвучал жёстко, и Николас Хаул тут же замолчал. Кронпринц вновь аккуратно прижал мою голову к своему плечу. — Леди Валаре ранена. В следующий раз болтай меньше.

Похоже, он считал, что часть информации следует от меня скрывать — при том, что я и так была по уши в этом расследовании, и, скорее всего, заговорщики, если они действительно существуют, уже знали о моём участии.

А может быть… он просто старался оградить меня от всего этого, пока ещё была такая возможность. Если она вообще была.

Он ведь просил меня доверять ему.

— Вы разрешили мне делать всё, что необходимо, чтобы продвинуть это расследование, — с холодным блеском в глазах напомнил волк.

— Она ранена!

— Я бы хотела передвигаться на своей лошади, — перебила я их, заметив, что мимо по дороге проезжает всё больше всадников и карет.

Мы всё ещё были закутаны в плащи с капюшонами, но, скорее всего, очень скоро наткнёмся на работников дворца — особенно с учётом того, что мы постоянно разговаривали.

— Это не то, что рекомендовал целитель, — я почувствовала, как кронпринц качнул головой в знак несогласия, но потом, слегка развернув меня, пристально всмотрелся в моё лицо, позволяя мне высказаться.

— Просто высадите меня на границе города, я доберусь на коляске, — спокойно улыбнулась я, всячески показывая, что со мной всё в порядке.

Мы оба должны научиться доверять друг другу.

— Хорошо, — наконец произнёс он. — Я найду для вас возницу. Пожалуйста, не двигайтесь слишком резко.

Голос был тихим и равнодушным, и я почувствовала лёгкую вину. Он ведь хотел как лучше, понимая, что в отличие от них, у меня нет высокой регенерации полностью пробуждённого оборотня.

— Целитель считает, что у вас постоянное истощение резерва и что вам необходим отдых, — продолжил он. — Я освобожу вас от всех обязанностей на эту десятку.

Я тут же встрепенулась, услышав это.

— Я готова вернуться к работе через день. И считаю, что после случившегося ваша защита должна быть усилена, а сотрудников во дворце и так не хватает, — я была готова привести ещё два десятка аргументов, если бы он начал возражать.

Не потому что не хотела выходных. А потому что они были нужны мне в другое время.

— Но раз уж вы готовы дать мне длительный отдых...

— Я слушаю, — хмыкнул он, похоже, довольный тем, что я всё-таки о чём-то попросила. Видимо, он всё ещё чувствовал вину за мою рану.

— Мне нужно отправиться в поместье Валаре, к месту силы, — Имир же сказал, что не сможет сделать этого в следующем месяце. Да и моего зверя это немного успокоит — в последнее время моя спящая пантера сама не своя. — Прямо перед следующим испытанием, через две десятки...

— Леди Валаре понадобится нам совсем скоро, перед следующим походом в игровой дом, — неожиданно бросил Ищейка, и я даже привстала, забыв о головной боли.

— Следующим?

— Да, — продолжил Николас Хаул. — Нам нужно прояснить коалиции внутри дворца, и первый поход уже дал много результатов. Второй мы организуем сразу после совета.

***

По возвращении во дворец меня вновь осмотрел целитель. Он рекомендовал покой, тепло и укрепляющие отвары, заметив при этом, что рана удивительно чистая — словно кто-то тщательно её обработал.

Никаких воспоминаний об этом у меня не сохранилось — не кронпринц же вылизал меня, словно мать — свое поранившееся дитя?

Матушка взволнованно сновала вокруг, цокая языком и повторяя, что девушкам вовсе не пристало заниматься столь опасной работой, тогда как я вежливо просила её не суетиться.

Кузины тоже оказались здесь, они развешивали свои платья, почему-то, в моей гардеробной, уверяя, что в крыле, где живут конкурсантки, совсем нет места.

— До следующего испытания ещё две десятки, пожалуйста, оставьте меня одну хотя бы ненадолго. Мне нужен покой, — попросила я, всё яснее осознавая, насколько вольготно стало всем в моих покоях.

Вот и документы Имира теперь находились где-то в гостиной, на одном из столиков. Слава богам, всю работу я выполняла в кабинете, ведь в жилом крыле всегда было слишком много посторонних.

— Конечно, девочки, Мио нужен отдых, — торопливо сказала мама, и кузины, послушно закивав, отправились с ней на ужин, пообещав принести мне что-нибудь вкусное.

***

СОРОНСКИЙ ВЕСТНИК

Издание, заслуживающее доверия с 1123 года от Основани

— — — — — — — — — — — — — — — — — — — —

ИСПЫТАНИЕ ТАЛАНТОВ

День, полный магии, хрупкой керамики и жарких споров!

Испытание талантов стало настоящим праздником магии, изобретательности и соперничества — впервые с начала Отбора участницам было предложено блеснуть тем, что делает каждую из них по-настоящему особенной. Без ритуалов неудачи, без капризов погоды — только сцена, комиссия, зрители и шанс заявить о себе.

Множество претенденток традиционно выбрали пение и музыку: зал действительно оживился от переливчатых голосов, звона струн и отточенных движений рук на арфах, цитрах и флейтах. Однако, как показала реакция комиссии, подобные номера, сколь бы изящно они ни были исполнены, больше не вызывали прежнего восторга. Ведь Отбор — это поиск будущей королевы, способной не только очаровать, но и поразить.

Эту потребность в необычном уловили те, кто давно входит в число фавориток. Леди Лианна Бэар, блиставшая ранее на других этапах, вызвала одобрение даже у самых строгих членов комиссии, вступив в острые дебаты с... Великой Принцессой Зеновией Николеттой! Тема дискуссии осталась неизвестной публике, но сама решимость леди Бэар сразиться в словесном поединке с принцессой королевской крови, на любую тему, стала предметом обсуждений на весь вечер.

Не уступала ей и леди Аделаида Кейн, продемонстрировавшая ритуал столь сложной конструкции, что даже старший ритуалист дворца признался, что не видел прежде ничего подобного. По слухам, подготовка к выступлению заняла более недели. И хотя возникли споры о допустимости столь масштабной подготовки до начала испытания, результат превзошёл все ожидания. Комиссия пообещала ужесточить правила на будущее, однако на этот раз спор о победительнице между леди Бэар и леди Кейн завершился в пользу ритуалистки.

Сильно впечатлила всех и леди Барбара ле Гуинн, уже давно удерживающая первую строку рейтингов. Уникальный ритуал — способность накладывать неудачу без личных предметов второго участника — был продемонстрирован в полной мере. Когда девушка предложила провести его на добровольце, Его Высочество лично вышел вперёд, желая, вероятно, провести время с фавориткой, но, к облегчению присутствующих, вызвался один из придворных. Результат оказался… весьма убедительным — к всеобщему веселью и восторгу.

Его Высочеству не стоит расстраиваться — уже после следующего испытания начнутся свидания со всеми девушками, кто останется в Отборе.

Среди прочих участниц, вызвавших восхищение, особенно выделились леди Ариса Лаэрт и леди Кора Монтрас. Самая юная из конкурсанток, леди Лаэрт, отказалась и от магии, и от музыки — она поразила всех меткой и грациозной стрельбой из лука. Её точность, абсолютное спокойствие и уверенные движения удивили даже капитана дворцовой стражи, тем более, что она выступала первой.

А леди Монтрас, по памяти, безошибочно изобразила восемь гербов, выбранных членами комиссии и зрителями. Тем самым она одновременно продемонстрировала глубокие познания в истории, выдающуюся память и талант к рисованию.

Увы, не обошлось и без неловкостей. Так, леди Хис, решившая раскрасить кувшины прямо во время испытания, столкнулась с тем, что краска, оказавшаяся слишком горячей, повредила глину. Один из тонких сосудов лопнул, напугав гостей и едва не задев членов комиссии осколками. Девушка, конечно, проиграла свою дуэль, как и множество других участниц, двадцать из которых сегодня покинут Отбор.

После продолжительных обсуждений комиссия представила обновлённый список фавориток.

1. Леди Барбара ле Гуинн, сервал

2. Леди Ариса Лаэрт, маргай

3. Леди Аделаида Кейн, лесная кошка

4. Леди Кора Монтрас, тигр

5. Леди Мелва Вал-Миррос, каракал

6. Леди Илва Ронкорт, гепард

7. Леди Сафия Ренвиль, рысь

8. Леди Исольда Ферран, оцелот

9. Леди Наэми Жанто, лесная кошка

10. Леди Эсмаэль Друа, ягуарунди

11. Леди Жизель Мукс, манул

12. Леди Анна Парр, лесная кошка

13. Леди Орелия Мэвейр, мангустовая кошка

14. Леди Винн Ро’Маэ, черноногая кошка

15. Леди Камилла Марлэй, пантера

СОРОНСКИЙ ВЕСТНИК — ваши глаза и уши в сердце Левардии.

Я отложила в сторону «Соронский Вестник», думая о том, что Тамилла, похоже, проиграла свою дуэль, а вот Камилле засчитали победу — конечно, потому что леди Хис разбила свои кувшины.

Но ещё… в списке пятнадцати не было ни Селины, ни Лианны — фавориток Отбора, тех, кого отдельно выделял Его Высочество! Похоже, к таким испытаниям, где девушки напрямую соперничают друг с другом, комиссия подходит особенно строго. Проиграла — и про место в пятнадцати можешь забыть, как бы блестяще ни прошли предыдущие этапы.

Прошло шесть дней, и сегодня мы отправлялись в «Кости и Короны», хотя уже через день после возвращения из Ридстоуна я чувствовала себя прекрасно. Тем не менее, мне выдали какой-то облегчённый график ритуалов, и на некоторые из них вновь поставили бледного и старого Рона Моргрейва.

Пожалели бы уж беднягу, зачем так нагружать его, если рядом есть сильный, проверенный и готовый к работе ритуалист? Я. Это, конечно, говорил во мне мой глубинный страх.

Страх, что я могу потерять работу.

За месяцы службы личным ритуалистом Его Высочества я уже накопила почти на восемь месяцев учёбы Финна, хотя, разумеется, все эти средства пойдут на погашение займа в банке, а тот, как известно, требует возврата с ощутимыми процентами.

Но долго так продолжаться не может — все эти дни я не тратила и медяка, однако эта поездка обнажила множество проблем.

Балахоны ритуалистки кронпринца, конечно, добротные, но мне они уже изрядно надоели, и к ужину мне вдруг захотелось спускаться хоть немного наряднее — не иначе, взыграла зависть, когда я глядела на платья Камиллы и Тамиллы, развешанные в моей же гардеробной.

Да и обувь я уже всю испортила, а украшений не было вовсе — а я всё же аристократка. Непорядок.

— Готовы, леди Валаре? — Ищейка оглядел меня с ног до головы, но заметных изменений в моём облике не было — всё тот же привычный балахон.

Иным образом в «Кости и Короны» я бы и не сунулась — этот наряд радикально отличался от того, что я носила раньше в игорном доме, когда была Пиковой Линн. Но волнение всё равно разъедало изнутри — не дай боги, кто-нибудь из гостей меня узнает.

В то, что меня могут выдать работницы игорного дома, я не верила. Половина из нас работала там незаконно, и у каждой была своя жизнь за пределами, как правило такая, которая вовсе не предполагала столь неблагочестивой деятельности.

— Нервничаете? — Николас Хаул улыбнулся, заметив мой кивок. Его цепкий взгляд не отрывался от моего лица, и я ответила ему ехидной улыбкой.

Он никогда не говорил что-либо случайно, каждое его слово было провокацией, обращённой ко всем, включая самих венценосных особ. Похоже, когда его нанимали во дворец, ему выдали негласное разрешение на это поведение — если только оно способствовало расследованию убийства.

Что удивляло меня, так это его стремление вовлечь меня в расследование. Он делился со мной информацией, даже несмотря на явное недовольство принца.

— Вас не задевает отношение Его Высочества? — ищейка шагнул вперёд и хищно втянул воздух, словно стараясь прочесть меня по запаху. — До недавнего времени он был с вами почти груб, а теперь вдруг всё переменилось. Но, думаю, это продлится недолго — будто ему стыдно. Не похоже это на обращение к уважаемому придворному.

— Как же вы любите острые вопросы, стремясь вызвать эмоции у собеседника, — я показательно не расстраивалась, продолжая улыбаться. — Лучше скажите сразу, какая у вас идея, и если я посчитаю её благоразумной, я и так вас поддержу.

— Что же вы, леди Валаре, такая невозмутимая? По вашему лицу и не скажешь, что вы чувствуете.

Это его заявление явно не требовало никакого ответа.

— Скажите мне, что вы думаете о своей подруге — леди Аделаиде Кейн?

Я пожала плечами.

— Я бы не назвала нас подругами. Мы были хорошими знакомыми в академии. Аделаида сдала базовую квалификацию на год позже меня и считалась очень талантливой студенткой, когда мы учились вместе. И она — единственная среди девушек того года — осталась, чтобы получить полную квалификацию.

Судя по его разочарованному лицу, ничего нового я ему не сказала.

— А что насчёт вашей настоящей подруги? Леди Барбары ле Гуинн?

Я хмыкнула:

— Вы подрабатываете в комиссии по Отбору или расследуете убийство?

— Она находилась там, рядом с лавкой «Морр и Сыновья». Именно в этой лавке был покупатель, который принёс сигары Флор де Савиньяк в летнюю резиденцию графу Арвеллару. Сигары, которые всегда предназначались для Его Величества.

— Она даже не заходила в лавку, я наблюдала за ней в тот день. Почему бы вам не расследовать тех двух мужчин, что пристали к Барбаре потом? Возможно, они думали, что она что-то видела. А покупатель… кто он?

— Мы уже проверили всех. Покупатель очень надёжный, он приносил эти сигары королю много лет. Магии у него нет. К тому же я допросил его — и не думаю, что он врёт.

— А вы чувствуете ложь? — я наклонила голову.

— Чувствую. Это можно так назвать… И ещё я чувствую особое внимание тех, кого подозреваю, иначе меня бы не пригласили сюда.

Он смотрел пристально, так, будто считал, что я должна опасаться его — должна бояться тех тайн, которые он может узнать обо мне.

— Так что, вы не боитесь, леди Валаре? Каждому есть что скрывать…

— Что здесь происходит? — голос кронпринца обрушился на нас ледяной водой, и я даже вздрогнула — настолько тихо он подошёл, и теперь стоял прямо за моей спиной.

Зачем так пугать?!

— Ничего, мы просто беседовали. Я спрашивал леди Валаре о её подругах в академии, о леди Барбаре ле Гуинн.

— Вы подозреваете Барбару? — кронпринц нахмурился, словно ему не понравились эти слова, и это неожиданно сильно царапнуло по сердцу.

Похоже, он и правда был серьёзен по поводу Барбары. А я… я даже не знала, почему она теперь не хочет со мной разговаривать, почему так зла.

— Я подозреваю всех, даже вас и леди Валаре, — пошутил ищейка, но морщинка между бровей Его Высочества не исчезла — он всё так же волновался о Барбаре. — Все готовы?

— А кто сегодня идёт с нами в игровой дом?

— Герцог де Вьен, Леонард де Рокфельт, лорд Вал-Миррос и лорд Питер Тейн.

Леонард, слава богам, пока со мной не разговаривал — держался в стороне, но постоянно внимательно наблюдал, причём следил не только за мной, но и за Его Высочеством.

Однако Каэлис Арно был слишком занят разговором с ищейкой, и со временем подозрительность Лео немного ослабла. По крайней мере, он больше не пытался открывать передо мной дверь кареты или помогать с подъёмом по лестнице — явно понял, что я больше не желаю с ним общения, а тем более — его прикосновений.

Я всё ещё помнила его слова, сказанные тогда, во время третьего испытания. Он намекнул, что не оставит этого просто так, что видит, как со мной что-то происходит… как и с Его Высочеством.

Но я не собиралась вязнуть в этих мыслях и тем более — позволять себе допросы от бывшего жениха. Если я решила доверять Его Высочеству, значит, должна надеяться, что он сумеет уберечь мою репутацию. Сама я ни за что не выдам свои эмоции.

— Не думал, что тебя хоть когда-нибудь оторвут от маминой груди и допустят до совета, — шутил лорд Тейн, стоя рядом с Леонардом, пока все ожидали Каэлиса Арно, занятого последними вопросами с лордом Крамбергом у входа во дворец.

Я уже сидела в карете, зная, что кронпринц не тронется с места, пока я не окажусь внутри, и не желая никого задерживать. И только теперь вспомнила, откуда мне было знакомо имя рода Питера Тейна.

Как и многих аристократов, я изредка встречала его на балах — в далёком прошлом, когда род Валаре ещё не был связан со скандалами, а я сама считалась одной из самых завидных невест королевства. Но со мной он мало разговаривал, зато постоянно ввязывался в драки с Леонардом, и именно на это чаще всего жаловался мне мой бывший жених.

Они считались заклятыми знакомыми-врагами с самого детства, и их отцы точно так же недолюбливали друг друга.

Похоже, горячность юности слегка поутихла — сейчас они не дрались, но близкими друзьями не стали, и не зря ищейка считал, что они принадлежат к разным коалициям. Никто из присутствующих четверых не дружил друг с другом, и, вероятно, все они мечтали занять место Яна Арвеллара.

— Ты забываешь, что мой отец всегда был на хорошем счету у короля, — глухо ответил Леонард, по какой-то причине посмотрев на меня.

Я сделала максимально спокойное и доброжелательное лицо, наблюдая, как к нам приближались Его Высочество и Николас Хаул.

— Все знают, что ты не ровня своему отцу и тебе нельзя доверить ничего ответственного. Два года назад ты уже пытался выступить в роли посла, и нам до сих пор приходится извиняться перед представителями Тарувана за то, что ты соблазнил фаворитку их короля.

Сохранить невозмутимость оказалось куда труднее, чем я думала — теперь к разговору невольно прислушивались все.

Лорд Вал-Миррос, судя по всему, уже знал об этом скандале и только фыркнул в свои пышные усы.

— Я изменился, Питер. Мы здесь по приглашению Его Высочества — веди себя прилично, если хочешь хоть какую-то карьеру при дворе.

Лорд Тейн громко хмыкнул и обернулся ко мне:

— Что же вы, леди Валаре, не станете его защищать?

— Я не совсем понимаю, о чём вы, милорд.

— В прошлом вы не раз уверяли меня, что Леонард никогда бы не мухлевал в карты и не стал бы пользоваться нечестными приёмами в поединках. Хотя сами прекрасно всё видели.

Моя любовь к Леонарду была слепа — я помню, как даже писала письма знакомым профессорам в Академии, убеждая их, что слухи о плохом поведении Леонарда, который тогда завершал полную квалификацию, — неправда.

— Это было так давно. И грязными приёмами тогда баловались многие, — ответила я радушно и спокойно, но с лёгким намёком. — Честно говоря, я не помню этого, лорд Тейн. Сейчас я на работе.

К этому моменту Его Высочество окончательно подошёл, и все посторонние разговоры, как мне показалось, прекратились.

Но когда Леонард проходил мимо меня к кронпринцу, я услышала, как он тихо сказал:

— Это не правда, Мио. Она сама меня соблазнила.

А мне почему-то вспомнилась его соседка Жакка… и то, как её мать ожидала от Леонарда предложения для дочери.

Интересно, что с ними случилось?

***

— Леди Валаре, следуйте за мной, — холодно приказал Каэлис Арно, стоило нам оказаться у огромного каменного здания, в котором располагался самый роскошный игровой дом столицы, а может, и всей Левардии.

И впервые за всё время я должна была войти через главные ворота, а не через крохотную дверцу для персонала.

Я последовала за кронпринцем, вместе с ищейкой, который, как только мы оказались в заранее подготовленной закрытой комнате недалеко от входа, тут же повернулся ко мне.

— Как они себя вели? — спросил он хитро.

— Обычно, — пожала плечами я. — Ни для кого не секрет, что Леонард и лорд Тейн враждуют, но при вас они вряд ли будут вести себя так же.

— А Его Светлость? — конечно, герцог интересовал ищейку больше всего — именно ему принадлежала лавка, из которой прибыли драгоценные сигары для короля.

— Очень вежливый, очень спокойный, — с улыбкой ответила я. Герцог показался мне приятным молодым человеком, разве что немного грустным. — Я присмотрюсь к нему во время игры.

— Леди Валаре, помните, что именно я — ваша главная обязанность, — сразу же недовольно пробормотал Каэлис Арно. В присутствии всех этих мужчин он казался куда более напряжённым, чем в последние дни, когда позволял себе более доверительное общение со мной.

Может быть, его Время Зова играет с ним злую шутку. Наверняка зверь внутри него постоянно пытается подавить остальных, в то время как другие мужчины ощущают запах кронпринца как непрекращающийся вызов к драке.

А женщины, пробуждённые оборотни, его потенциальные невесты…

Они, вероятно, непрестанно получают от него сигналы — что Его Высочество хочет их, что видит в них матерей своего будущего потомства.

— Я помню, Ваше Высочество, — кивнула я легко, давая понять, что ритуалы — в приоритете, а помощь в расследовании — лишь возможное дополнение.

Ритуал на браслете с кожей змеи сегодня был далеко не единственным моим поручением, руководство игрового дома разрешило мне провести защитные ритуалы по образцу тех, что мы используем во дворце — оказывается, это обычная практика для визитёров столь высокого уровня.

— Присоединяйтесь к нам, когда закончите, — сказал Его Высочество потеплевшим тоном, который он не позволял себе при посторонних, когда я закончила работу. — Вы можете даже сыграть, если захотите.

Похоже, он и представить себе не мог, что я когда-то работала в этом самом игровом доме.

А подавальщицы, встретившиеся нам на пути, даже те, кто узнал меня, вели себя равнодушно. И Меррин тоже не выдаст.

— Поберегу деньги.

— Я недостаточно вам плачу, леди Валаре? — приподняв брови, произнёс он, внимательно глядя на меня и едва заметно улыбаясь уголками губ.

— Достаточно, просто я не верю, что в игровом доме можно выиграть.

Точнее я знаю, что в игровом доме выиграть невозможно.

Оставшиеся ритуалы я провела достаточно быстро — теперь, когда Каэлис Арно и ищейка больше не отвлекали меня своим присутствием, и уже через сорок минут вышла наружу, слегка уставшая, с надеждой на закуски, которые здесь постоянно проносили.

Его Высочество вместе с остальными оказался за тем самым столом, за которым когда-то работала и я, и вокруг которого я наложила ритуалы. Теперь там прислуживала Ханна.

Увидев меня, её глаза расширились, но она ничего не сказала, всё так же выдавая полированные пластины игрокам. Те скользили по дорогому сукну и с очень приятным звуком сталкивались друг с другом.

А потом… Взгляд девушки на мгновение метнулся к соседнему столу, и, проследив за ним, я вся похолодела.

Там, злой и расстроенный, сидел тот, кто, в теории, мог меня узнать. Тот, про кого я искренне надеялась, что он перестал посещать игровой дом с тех пор, как я перестала в нём появляться. Лорд Мартен Галь.

***

Я подсела за полукруглый столик к Ханне, спиной к Мартену Галю, надеясь, что он уже достаточно пьян и не станет особо глазеть по сторонам.

Игра за столом у Ханны между тем складывалась весьма удачно для Леонарда и Каэлиса Арно и совершенно неудачно — для герцога де Вьена, хотя, казалось, самого мужчину это нисколько не задевало.

Интересно, станет ли он добиваться Лианну, если она не выиграет Отбор? Почему-то мне казалось, что герцог на самом деле влюблён в умную и гордую леди Бэар.

— Перебор, — объявила Ханна, забирая жетоны Питера Тейна.

Тембр её голоса был очень похож на тот, которому меня обучали пользоваться, когда я только начинала в игровом дом. Возможно, именно из-за него лорд Тейн и не мог сосредоточиться на игре, то и дело отвлекаясь на Ханну.

Да и наряд у девушки был… строгий, но провокационный, с высоко приподнятой грудью, глубоким декольте и подчёркнутой тонкой талией.

— Нет, я не планирую задерживаться в столице после окончания Отбора, — спокойно произнёс герцог де Вьен. — Обвинения, выдвинутые против меня, оскорбительны — я служил этой семье много лет.

— Мы расследуем всех, Джастин, и к твоему роду это не имеет никакого отношения, — холодно ответил Его Высочество. — Ты не сидишь в темнице, я даже пригласил тебя на этот дружеский вечер. После сегодняшнего вечера все газеты сразу же упомянут что род де Вьен не в опале.

Герцог не осмелился возразить, только хмыкнул, заметив, что лорд Вал-Миррос одержал победу во второй раз.

— Скоро можно будет оставить работу во дворце и зарабатывать в игровом доме, — предложил он офицеру по сопровождению.

— А если моя дочка победит? Она ведь одна из фавориток и самая красивая, — заявил довольный подвыпивший придворный.

Не думаю, что Каэлиса Арно всерьёз интересовала Мелва Вал-Миррос. На мой взгляд, он не замечал никого, кроме Барбары, да иногда — Селины.

— Так что, Джастин, ты останешься? — тихо спросил кронпринц, и этот вопрос явно не пришёлся по душе лорду Тейну.

— Лояльность герцога де Вьена вместе с Великой Принцессой, — проговорил он, и я заметила, как опасно блеснули глаза Леонарда, а ищейка почти незаметно подался вперёд.

Именно этого Николас Хаул и добивался — чтобы они начали говорить друг о друге, стараясь выслужиться перед Его Высочеством.

— Но ведь именно я являюсь будущим правителем, а не Зеновия Николетта. У тебя есть шанс действительно влиять на политику государства, особенно теперь, когда место графа Арвеллара пустует, — строго произнёс кронпринц.

— И закончить, как он, за сомнительную лояльность, — неожиданно иронично отозвался герцог и, обращаясь к игральному столу, попросил ещё жетонов: — Спасибо, червовая Анна.

Ханна, которая благодаря ритуалу смешения голосов слышала нас лишь частично, довольно улыбнулась, бросая игривые взгляды на молодого герцога, хотя чаще всего её внимание останавливалось на Леонарде.

Смотреть в глаза самому кронпринцу она не решалась — и, признаться, меня это даже радовало. В последнее время мои собственные реакции беспокоили меня, и я надеялась, что поездка домой, в место силы, и временное расстояние между мной и принцем помогут мне хоть немного прийти в себя.

С другого конца стола я заметила, как кронпринц напрягся, словно натянутая струна — и только тогда до меня дошёл смысл сказанного герцогом.

«За сомнительную лояльность»?!

Николас Хаул, если и услышал, то не подал вида — наоборот, широко улыбнувшись, потянулся.

— У нас явный недостаток напитков, да и леди Валаре едва пригубила свой бокал, напиток ей явно не по душе. Я схожу за вином, да и ноги немного разомну. Джентльмены, чего желаете? — Он картинно изобразил подавальщицу с подносом, тем самым разрядив напряжённую атмосферу. Мне он кивнул, давая понять, что ему нужна помощь.

— Я помогу. Двух рук вам не хватит, — ответила я. Пить мне не хотелось, но пройтись, увидеть знакомых — возможно. Правда, поговорить толком всё равно не получится.

А ещё — я инстинктивно старалась держаться подальше от лорда Галя. Слишком уж он притих у меня за спиной.

Николас Хаул, едва мы отошли, сказал мне принести напитки, а сам собирался выяснить что-то отдельно.

— Не думаешь же ты, что мы случайно бываем в этом заведении? — спросил он, на что я только пожала плечами. Это был лучший игровой дом Сороны, и, как мне казалось, причина крылась именно в этом.

Поднявшись, я направилась к рабочей зоне, за которой трудились несколько крепких подавальщиков. Здесь раздавали напитки тем, кто хотел чего-то особенного — именно такое вино и желали Леонард с лордом Тейном.

— Мио, — шепнул мне мужчина за стойкой, Отус. — Тебе самой-то что налить?

Я лишь покачала головой, показывая, что мне ничего не нужно.

— Позовёшь кого-нибудь помочь отнести? У меня только две руки, — я решила, что возьму напитки для кронпринца и герцога де Вьена.

— Да. Не переживай, Меррин всех предупредила насчёт тебя — никто тебя не выдаст. Но будь осторожна с лордом Галем, он искал тебя как проклятый всё это время.

Поблагодарив за предупреждение, я направилась обратно, чувствуя, что я немного скучаю по той простой жизни, которой я жила, когда работала здесь. Когда могла радоваться самым маленьким победам.

Но… о полной квалификации тогда я могла бы только мечтать — тем более, не зарабатывая больше на лицензии отца Финна. Работа на кронпринца же открывала передо мной огромные возможности, когда мы с другом откроем свою лавку, клиенты потекут рекой к бывшему личному ритуалисту Его Высочества.

Если, конечно, я сумею правильно распорядиться своей репутацией.

— Золотоволосый мужчина в середине и шатен рядом с ним — лорды де Рокфельт и Тейн, — указала я незнакомой подавальщице, объяснив, кому отнести напитки, и та, кивнув, направилась к Леонарду с широкой улыбкой.

А за моим приближением, не отрываясь, наблюдал Его Высочество — строго, пристально, не моргая, и от этого взгляда внутри меня что-то начинало плавиться.

Он не улыбался, не говорил ни слова.

Просто смотрел.

А я — смотрела в ответ.

— Пиковая Линн! — я вздрогнула, услышав за спиной знакомый голос.

Проклятье!

От неожиданности я едва не выронила стакан, но, собравшись, двинулась дальше, беззаботно улыбаясь. Я передала напиток сначала герцогу, а затем — Его Высочеству.

— Не делай вид, что не слышишь меня, Пиковая Линн! — не унимался за моей спиной лорд Мартен Галь, и я понимала что он не собирался притворяться, будто «ошибся».

Быстрые, тяжёлые шаги за спиной — и мужчина приблизился, положив руку мне на плечо. Но долго она там не задержалась — Его Высочество встал почти незаметно и резко, и с глухим шлепком сбил его руку.

— Что вы себе позволяете? — прошипел кронпринц.

— Ваше Высочество… это Пиковая Линн. Та самая девушка, что раздавала жетоны в прошлый раз, — Мартен Галь не был пьян. Вернее, был, но недостаточно, и говорил вполне внятно.

Глаза женатого лорда, теперь стоящего чуть в стороне, вновь и вновь с жадностью возвращались к моему лицу.

— Я не знакома с вами лично, лорд Галь, хотя и знаю, кто вы, — спокойно ответила я, глядя на него с лёгким удивлением, решив, что полное отрицание показалось бы слишком сильной реакцией, и, вероятно, только усугубило бы ситуацию.

— Не обманывай меня, Линн! Думаешь, я не узнаю тебя даже за этим балахоном? То, как ты двигаешься, как говоришь, как склоняешь голову… Я знаю каждую родинку на твоей шее, знаю, как появляются мурашки на твоей коже, когда тебе холодно, как твои губы искажаются в этой фальшивой, натренированной улыбке…

Ну всё! Если я сейчас не поведу себя, как оскорблённая аристократка, мне не спасти даже остатки своей репутации.

Я размахнулась и влепила ему пощёчину — со всей силы, так что ногти оставили царапины на его щеке.

***
Большое спасибо за награды, Vanillecannelle, Natalya Vaganova

Вокруг нас воцарилась тишина. Игроки за многими столами делали вид, что ничего не происходит, а где‑то за спинами людей навстречу ко мне уже подходили стражники заведения.

— Я не знаю, на что вы намекаете, лорд Галь, но мы с вами лично незнакомы, — процедила я. — Впредь не подходите ко мне с вашими оскорбительными намёками.

Принц за спиной лорда Галя горел от ярости, стоя к мужчине вплотную, а Леонард справа от меня выглядел недоумённо, словно вспоминал что‑то. Точнее — кого‑то.

Думаю, он вспоминал Пиковую Линн, которую встретил несколько месяцев назад, когда кронпринц привёл его в игровой дом и когда Мартен Галь заявил, что знает её давно, «в том числе лично».

Я помнила, каким пониманием тогда загорелись глаза присутствующих мужчин. И не могла позволить этому налипнуть ко мне.

— О нет, просто так я не уйду! Я ждал тебя несколько месяцев! В этот раз ты не сможешь играть в свои лицемерные игры…

Я вновь отвесила ему пощёчину, хоть он и отшатнулся — таким образом я задела его только кончиками пальцев, которые тут же заболели, сильно изогнувшись.

Зашипев, я убаюкивала свою руку и, только подняв голову, поняла, что кронпринц встал между мной и проблемным лордом.

— Не смейте разговаривать со мной в таком ключе, — сглотнув, сказала я. А потом уже добавила, для остальных: — Извините, я оставлю вас ненадолго. Это… слишком.

Я изобразила высшую степень расстройства и вручила герцогу оставшийся в левой руке напиток, который каким-то чудом не расплескала, после чего быстро удалилась, чувствуя, как стремительно стучит моё сердце от волнения.

Нельзя позволять своей маске сползать. Все должны видеть только оскорблённую аристократку.

На самом деле никаких рычагов влияния против лорда Галя у меня не было, только поведение оскорбленной аристократки. И если это его не проймет…

Конечно, я могла бы обратиться к страже в заведении, но что я стану делать за его пределами? Во дворце, где слухи начнут расползаться? Защитой аристократке всегда служила её семья, но Имир не вызвал Леонарда на дуэль даже тогда, когда тот обесчестил меня и не понёс никакой ответственности.

Так что надеяться особо не на кого.

Поспешно влетела в женскую уборную и захлопнула за собой дверь, тяжело дыша и вглядываясь в изящное зеркало. С другой стороны на меня смотрела бледная, слегка растрёпанная брюнетка. Я поправила несколько выбившихся прядей и тут же добавила заколку — одну из тех, что всегда хранились в этой комнате.

Что?

Издала тяжелый, громкий выдох.

Оказалось, я была не в гостевой уборной, а в хозяйственной, предназначенной для девушек, работающих в заведении. Видимо, сработала привычка.

В зеркале на моей шее действительно отражались несколько родинок — но откуда о них мог знать лорд Галь? Я всегда тщательно скрывала их под макияжем, как и остальные девушки.

— Я говорю тебе, я точно видела его раньше. Помнишь, полгода назад? — раздались голоса у двери. Похоже, это были девушки-подавальщицы, ожидавшие своей очереди.

Ну, пусть стоят.

Я не собиралась их впускать — в конце концов, есть ещё две уборные, пусть идут туда. Хотя, судя по всему, и те сейчас заняты.

Мне нужно выждать хотя бы минут десять — надеюсь, за это время лорд Галь уже покинет игровой дом. Не станет же он донимать кронпринца подобной ерундой?

— Ты уверена, что это был Его Светлость?

— Да, говорю же тебе! Они всегда играли в самом углу, у стола Даяны. Всегда втроём, всегда в масках. Иногда с ними была ритуалистка и услышать хоть что-то из их разговоров было невозможно, но голос я запомнила.

— Но ты узнала остальных?

— Только одного. Потому что однажды он снял маску. Это был покойный граф, о котором теперь все пишут.

Я встряхнула головой, пытаясь уложить в мыслях то, что услышала. Получается, они видели вместе герцога де Вьена и графа Арвеллара? И с ними был кто-то третий и некая ритуалистка?

— А третий? Думаю, с этим стоит пойти к Его Высочеству.

— Нет, я боюсь. Пусть сами разбираются — тем более, я не знаю, кто была третьей.

— Женщина?

***

Из уборной я вышла через десять минут, как и планировала, надеясь найти волка и рассказать ему о том, что услышала. Расстроена я не была, но помнила, что следует это изображать. И была готова, если потребуется, упасть в обморок от оскорбления и выставить себя ещё большей жертвой.

Нужно было беречь остатки репутации — и уж точно никто не должен был узнать, что я работала в игровом доме, который женщинам при дворе казался чуть ли не борделем.

Слава богам, лорд Галь уже ушёл, но стоило мне приблизиться, как кронпринц, сидевший ко мне спиной, встал и двинулся мимо меня, направляясь в ту самую комнату, где мы проводили ритуал.

— У меня для вас задание, леди Валаре. Следуйте за мной, — бросил он громко, ледяным, почти злым тоном — таким, какого я не слышала уже очень давно.

С тех пор, как он попросил меня довериться ему.

Я шла за Каэлисом Арно, не зная, что на него нашло, отчаянно надеясь, что он обернётся. Что улыбнётся — почти незаметно. Что он действительно направляется туда, чтобы обсудить моё задание.

А затем разозлилась на саму себя — каких тёмных богов я испытываю эти чувства?!

На что бы ни разгневался Его Высочество, я не сделала ничего, что могло бы оправдать подобное обращение. Даже если он поверил, что я действительно работала здесь — я ведь уволилась сразу же, как он того потребовал, отказалась от всех своих подработок, хотя всё это время находилась на долгом и ненадёжном испытательном сроке.

Он открыл дверь, всё так же не глядя на меня, и остался стоять у входа, явно давая мне возможность пройти внутрь.

Когда мы оба оказались в комнате, я дошла до противоположной стены и резко развернулась, готовая встретить любые претензии с открытым лицом.

Молча, спокойно кронпринц закрыл за нами дверь, и щелчок замка в тишине прозвучал оглушительно.

Запахи здесь, как всегда, глушились, и не видя его лица, я не имела ни малейшего представления о том, что чувствовал Его Высочество.

Он прошёлся из стороны в сторону — спокойно, тихо.

Обманчиво.

— У вас было для меня задание, Ваше Высочество, — напомнила я, стоя прямо и тщательно скрывая своё волнение.

— Да, — все тем же ледяным тоном ответил он. — Было.

Три широких, быстрых шага — и вот он уже слишком близко, а я сама едва заметно отступила, оказавшись у стены.

Он всё так же молчал — страшно, тяжело, — но теперь поднял голову и стоял слишком близко, настолько, что я сразу поняла что происходит нечто другое.

Лицо кронпринца оказалось совсем рядом с моей шеей, и он делал жадные, шумные вдохи.

— Ничего. Вы хорошо здесь поработали, — произнёс он.

Понятно. Видимо, лорд Мартен Галь убедил его, что я действительно работала здесь, и почему-то это очень не понравилось Каэлису Арно.

— Я давно не работаю здесь. С тех пор, как ушла со всех своих других работ.

Присутствие кронпринца так близко смущало меня, но я не двигалась. Воздух между нами казался плотным, тягучим, слишком горячим.

— Я понимаю. Наверное, вам было тяжело, и вы не видели выхода, Миолина.

«Миолина». Опять.

— Дворец выяснил о вас многое, пусть и не всё, прежде чем нанять вас, — его голос стал заметно мягче, но от этого я только сильнее заволновалась. — Я знаю, что у вас огромные долги, и что ваш брат множество раз влезал в неудачные проекты, которые заканчивались ничем. И я не осуждаю вас.

Он поднял на меня глаза — мутные, почти больные.

— Вы не видели выхода… но тогда почему я сейчас сгораю от ярости и едва сдерживаюсь, чтобы не обратиться? Чтобы не убить его?

Его рука тыльной стороной едва ощутимо провела по моей щеке, очертила подбородок, скользнула к шее. Сам же кронпринц стоял, буквально нависая надо мной.

Любуясь… и жалея?

Проклятье, да о чём он вообще?

— Вы были прокляты с рождения. Этим магнетизмом, этой красотой, которую каждый мужчина стремится присвоить, проведя с вами лишь немного времени, — сказал он тихо, почти не дыша. — Каждый ритуал с браслетом — как пытка, от которой я не могу отказаться.

— Каждый день я смотрю на вас, знаю, что должен отвернуться — и не могу. И вы в этом не виноваты.

— К чему вы ведёте, Ваше Высочество? — от его слов я сглотнула, остро осознавая, что прямо сейчас, в эту самую секунду, он признаётся в том, что его ко мне влечёт.

И что-то внутри меня, то, что я упорно отказывалась признавать… отчаянно радовалось этому. Адреналин бушевал в груди, кровь пылала от осознания того, насколько сильно я этого хотела — чтобы он замечал меня, хотя бы немного, так же, как замечал всех своих невест.

Я жаждала этого медового аромата, которым он окутывал других девушек, хотела той поддержки, которую он без колебаний дарил им. Меня тянуло к нему, я стремилась быть рядом, поддерживать, отдавала больше, чем от меня требовалось, пусть всё, что мне дозволено сейчас, — это работа.

Но…

Одновременно я знал что всё это не для меня.

Для других.

— Иногда я думаю о том, каково вам — жить в мире, где правят мужчины, — Каэлис Арно продолжал говорить негромко, наклоняясь всё ближе, словно желая поцеловать, и я не могла отвести от него взгляда. — Где вы вынуждены улыбаться тем, кого, быть может, в глубине души презираете.

Да не так уж страшно улыбаться. Страшнее, когда негде спать, нечего есть, а собственная семья кажется не опорой, а ещё одной угрозой, которую не знаешь когда ожидать.

— И каково вам — жить в мире, где никто не заступился за вас. Ни в ситуации с Леонардом, ни в истории с лордом Галем, ни в работе со мной, ни с другими мужчинами… — его взгляд неотрывно следил за моими губами.

Сквозь туман осознания до меня дошли те четыре случая, что он назвал. И то, что он объединил их в одно целое.

— О чём вы говорите, Ваше Высочество? — хрипло спросила я, постепенно приходя в себя. Запретная эйфория, вызванная его словами, испарялась с каждой секундой.

— Получается, я ничем не лучше этих мужчин. И с каждым днём это становится всё труднее. Особенно, зная, что я мог бы защитить вас от подобных ситуаций. Что вы всю жизнь будете подвержены этому — без вашей на то вины.

— Каких ситуаций? — я попыталась вырваться, впервые, но его сильная рука сжала моё плечо.

Он больше не говорил ни слова, а я сгорала — от его близости, от обиды и злости.

Потому что он, похоже, считал, что я торгую собой ради выживания.

— Отпустите! Каких ситуаций, Ваше Высочество?! — повторила я громче, вновь дёрнувшись.

Рывок, рука на моём плече сжалась сильнее — и в следующую секунду он коснулся своими горячими губами моих — сухих от волнения.

Я всхлипнула, ощущая, как воздух вокруг будто стал разряженным, лишая меня кислорода, и каждая реакция тела замедлилась.

Услышав это, он нежно провёл ладонью по моей шее, продолжая целовать — медленно, мягко, почти умоляюще, словно прося раскрыть губы.

Но я отвернулась, чувствуя, как в груди и горле растёт ком — и как эта обида вытесняет даже тот жар и трепет, что появлялись рядом с Каэлисом Арно.

— Отпустите, — прошептала я.

— Тш-ш, Миолина, я не обижу вас, — его ласковый поцелуй скользнул к моей челюсти, ближе к уху. — Я ведь просил вас доверять мне. Я разобрался с лордом Галем — он больше никогда не побеспокоит вас, ни здесь, ни во дворце. Никогда. Я не осуждаю вас и никогда не попрекну вашим прошлым…

Страшная догадка пронзила сердце, и внезапный прилив силы прошил всё тело. Я оттолкнула его одной рукой и со всей яростью влепила пощёчину.

— А что вы хотите взамен, Ваше Высочество?! Неужели решили отплатить мне своим тайным вниманием, сделав любовницей?

По его лицу я не смогла прочесть ответа.

— Вам страшно, и я понимаю это, но вы не должны более…

— Нет, мне не страшно, я в гневе! — на самом деле страх во мне тоже жил, но мысли не поспевали за происходящим. — Если вы решили, будто я являюсь чьей-то любовницей и что вы можете спасти меня, предложив то же место — то я советую вам подумать ещё раз.

— Миолина, пожалуйста… — кронпринц, несмотря на удар, выглядел неожиданно спокойным и серьёзным. Он смотрел на меня так, будто пытался убедить.

— Лорд Галь рассказал мне…

— И вы поверили ему?! — перебила я, с трудом сглатывая болезненный комок обиды. — Что бы он ни сказал — вы поверили, даже не спросив меня сначала? Несмотря на то, что не он, а я работаю с вами всё это время, и вы смогли узнать меня!

А вот теперь я ясно читала ответ в его глазах. И этот ответ разрушал что-то светлое во мне — то, о существовании чего я до сих пор не знала.

Обида душила, как и ярость.

— Я не виню вас. Ваша жизнь была тяжёлой, и вы слишком красивы — на свою беду, — в его взгляде теплилась почти жалость.

— Мне не нужна ваша жалость! — прошипела я. — Между мной и ним ничего не было, никогда! С самого первого дня, как я появилась здесь, он преследовал меня, но Меррин всегда защищала своих работников. Да и как он мог узнать меня только сейчас, если бы между нами действительно что-то было?

От одной только мысли, что Каэлис Арно решил, будто я отдаю своё тело за какие-то услуги или даже деньги — не только лорду Галю, но и «другим мужчинам» — подташнивало.

— Я не была ни с кем, кроме Леонарда… и вас. Я готова на многое ради выживания, но не на это, — произнесла я, глядя ему прямо в глаза, чувствуя, как в уголках моих собирается влага, и ненавидя себя за то, что оправдываюсь. И за то, что хочу выглядеть в его глазах лучше.

Глупое, жалкое сердце.

Но больше всего убивало молчание. Будто он взвешивал, стоит ли верить.

— А знаете что? — произнесла я, пытаясь задушить слезы злостью. — Это вовсе не ваше дело. Даже если бы я была с десятками мужчин — это никак не влияло бы на мою работу. Я не просила ни помощи, ни жалости!

Пусть скажет хоть что нибудь!

Хотелось ударить его ещё раз — лишь бы не видеть этот всепонимающий, будто всё прощающий взгляд.

— Можно я удалюсь? Я здесь больше не нужна до конца вечера, — выговорила я, осознавая, что не способна оставаться рядом с ним ни секунды.

Боль и обида сжигали изнутри, и даже злость больше не спасала. В этот миг мне казалось, что если он увидел во мне только красивую, но сломленную женщину — ту, которой можно воспользоваться, потому что у неё больше нет выбора, — то к нормальным рабочим отношениям нам уже не вернуться.

— Конечно, леди Валаре, — глухо произнёс кронпринц. — Мы поговорим завтра утром.

Я поспешно вышла из комнаты, а затем и из игрового дома, чувствуя, как из последних сил сдерживаюсь, чтобы не расплакаться прямо здесь.

Рука горела.

Вторая пощёчина за один час — а ведь я считала себя сдержанной, верила, что до такого меня невозможно довести.

Трудно было принять, что человек, к которому я потянулась, которого впервые после Леонарда увидела именно как мужчину, — увидел во мне женщину, способную… почти торговать своим телом.

Собирался ли он предложить мне то же самое?

Я ведь ни на что не надеялась. Не строила никаких иллюзий, не видела даже призрачного общего будущего.

Вытерев дорожку слёз, я вызвала возницу и направилась к себе, злясь и на принца, и — ещё больше — на себя. Нельзя поддаваться слабости. Слабые, эмоциональные и отчаянные люди допускают ошибки.

Я надеялась, что в моих покоях никого не окажется, но ошибалась — там были все, включая обеих кузин. Камилла стояла в центре комнаты и оживлённо о чём-то рассказывала, явно наслаждаясь ролью победительницы своего испытания.

Моего появления никто не заметил.

— В следующий раз, когда кто-либо из вас решит прийти в мои покои, я ожидаю, что вы сначала спросите об этом, — твёрдо произнесла я. — А не будете приходить так, будто живёте здесь.

— Как ты можешь так говорить, дочка? — всплеснула руками мать, по всей видимости, не понимая моего состояния. — Посмотри на Имира — он помогает и всегда в хорошем настроении. Зачем же ты так, даже не поздоровалась?

— Вот тогда и живите в покоях брата, раз он во всём лучше меня, — усмехнулась я и прошла в спальню.

Оказавшись внутри, без сил опустилась на кровать. Что будет завтра, во время утреннего разговора? Останется ли у меня работа? Я должна, обязана отсечь все чувства!

Моё внимание привлёк свёрнутый лист бумаги, лежащий под дверью — похоже, его туда протолкнула мать, не открывая.

Как и всегда, письмо было от барона Эсклара. Но на этот раз я решила его открыть.

***
Дорогие  eсли Вы хотите поддержать автора, пожалуйста, добавьте книгу в библиотеку, поставьте сердечко, и подпишитесь на автора. Это очень сильно помогает книге. Спасибо!