Отбор. Помощница кронпринца

_______________________________________________

Оранжевый — цвет страсти.

Именно таинственный огонь этого цвета догорал на свече на моём подоконнике, демонстрируя каждому, что происходящее здесь — добровольно. Я купила свечу со специальным фитилём на рынке вчера, сгорая от смущения и прячась под капюшоном. Хотя хваткая продавщица, наверное, сразу поняла, что к ней пришла аристократка — по ухоженным ручкам с красивыми перстнями.

— Какой позор… — маменька плакала у самой двери, не в силах сдержать эмоций. — Твоя репутация, Мио…

Я и сама сгорала от стыда — что тут скажешь? Быть застигнутой не только собственной матерью, но и матерью моего жениха, прекрасной и пугающей Геленой де Рокфельт, которую я отчаянно пыталась впечатлить все последние годы.

Да уж, впечатлила — этого у меня уже не отнять.

— Как это понимать, миледи Валаре? Вы вообще осознаёте своё место, свои обязанности не только перед собственной семьёй, но и перед нами? Мы приблизили вас к семье Его Величества…

— Извините… извините, пожалуйста, Ваше Сиятельство, — бесконечно извинялась маменька перед родственницей самого короля.

А я бросила на Леонарда ожидающий взгляд.

Ну же… Скажи хоть что-нибудь?

Но Леонард даже не смотрел на меня, торопливо натягивая расшитую рубашку и богатый камзол, скрывая под ним следы моих поцелуев.

И это его равнодушие ранило меня сильнее всего — он никогда не игнорировал меня так.

Это ведь он умолял меня купить свечу с оранжевым пламенем, жалуясь на мою стеснительность и незнание. Сам он расставлял множество таких свечей! Это ведь он первым разделил со мной полусырое мясо, признаваясь, что хочет меня — не только с уважением, доверием и интересом, но и на зверином уровне.

— Какое бесстыдство! В какой деревне вы росли, если позволяете себе подобное? Что с вашим воспитанием?

Я наконец решилась поднять глаза на свою будущую свекровь — и поразилась тому, какое презрение горело на её лице.

Прекрасная, золотоволосая графиня Гелена де Рокфельт заслоняла весь проход, и даже миниатюрную фигуру моей маменьки за ней почти не было видно. Рядом с ней стояла их экономка — имени которой я совершенно не помнила — и, по правде говоря, не понимала, с какой стати она считает, что имеет право открыв рот пялиться на обнажённую аристократку.

На меня.

— Леонард упрашивал меня об этом целый год, но вы обвиняете только меня… — произнесла я дрожащим голосом, не понимая, почему ему не задают ни единого вопроса.

В конце концов, постель мы делили вдвоём.

— Это мужская натура, и тем более — наша звериная натура! Ваша обязанность — хранить добродетель, но Леонард — охотник, полностью пробуждённый лев! Нужно ли мне напомнить, что ваш зверь всё ещё не проснулся, миледи Валаре?!

Не следовало мне сердить будущую свекровь, и слава богам, маменька была здесь — взяла на себя часть её гнева, тут же уверяя графиню, что мой зверь непременно проснётся, что такое случается у женщин нередко.

А Леонард, мой красавец жених, всё так же стоял в комнате, ни слова не говоря. Даже не глядя на меня. Будто то, что меня отчитывали при их экономке, при наших собственных слугах — совершенно нормально.

— Мы обручены уже два года, Мио, все и так считают нас мужем и женой. Я — мужчина, лев, и у меня есть потребности. Я не хочу изменять тебе, любимая, только ты — в моих мечтах. Но я могу и не выдержать…

Я резко тряхнула головой, прогоняя воспоминания о его ласковом шепоте, о сильных, широких ладонях, что скользили по моим бёдрам — там, где до него меня никто и никогда не касался.

— Ты так прекрасна, Мио. Каждый мужчина при дворе завидует мне, когда видит тебя рядом со мной. Нет во всей Левардии женщины прекраснее.

Нет! Нужно перестать думать об этом.

— Немедленно спускайтесь вниз, бесстыдница! Вашу оранжевую свечу, наверняка, видела вся столица! Мы, конечно, будем всё отрицать, но вам не избавиться от репутации распущенной девицы и шлюхи!

Мама громко вскрикнула, прижав руки к губам, а я вся залилась краской, ощущая мерзкое, сосущее чувство где-то внутри. Кровь хлынула к голове так сильно, что я больше не слышала, о чём они говорят.

Моя будущая свекровь только что назвала меня шлюхой. И никто, ни один человек в этой комнате, включая моего жениха, не сказал и слова в мою защиту.

Где-то за спиной маменьки появилась и сестрёнка моего доблестного жениха, и на её лице ясно читались живое любопытство и ехидство.

Ещё бы — такое развлечение для подростка.

— Спускайся вниз, Мио, — тихо прошептала маменька, пропуская вперёд Леонарда и осторожно закрывая за собой дверь.

А я без сил упала на кровать, сотрясаясь от рыданий. Я ведь знала, чувствовала, что не стоило ставить свечу, но Леонард сказал, что не прикоснётся ко мне без неё, и что больше уже не может без женщины. «Время Зова», первый период его полной силы, должен был наступить уже совсем скоро, и я знала, как штормит оборотней в эти дни. И, если честно, не хотела, чтобы он сорвался с кем-то другим.

Но я ведь воспользовалась магией, чтобы скрыть свечу почти сразу — так почему же она не сработала?! И как теперь жить с такой репутацией?

Спокойствие, Мио, спокойствие. Ты что-нибудь придумаешь. Не зря же ты была лучшей на своём потоке в Соронской Академии Магии.

Нельзя больше позволять будущей свекрови унижать меня — тем более при слугах и родственниках. В конце концов, пусть у нас и не было столь сильных связей, как у де Рокфельтов, но мы были далеко не последней семьёй в Левардии. Я была благородной, хорошо обученной магичкой, оборотнем, и пусть в нашей семье не было титула — мы более чем подходили для союза с их родом.

Кроме того, Леонард любил меня — он повторял это снова и снова, и я верила ему. Как можно было не верить этим светящимся глазам, полным обожания и страсти?

Нашей помолвке уже два года, и свадьба ожидалась совсем скоро, тогда, когда у меня начнётся пробуждение. Поэтому нужно держать голову высоко и просто пережить этот неприятный разговор внизу.

И жить дальше, как жила, потому что в страсти двух любящих, обручённых людей нет ничего постыдного. Такое случалось и раньше, и пусть со скандалом — но благородный мужчина всегда женился на той, кого обесчестил.

И мы скоро поженимся. Ничего не изменилось.

***

«Любимый, мы не виделись уже больше месяца. Пожалуйста, скажи, всё ли с тобой в порядке? Удастся ли нам встретиться на балу в честь первого дня весны? Маменька колеблется, стоит ли нам появляться в столице, но я заверила её, что все и так знают: мы обручены. Конечно, будут коситься, но подобное случается со многими, а в столице, как ты сам говорил, такое давно стало обыденностью.

Как твоё плечо? Да, у тебя отличная регенерация, но я до сих пор содрогаюсь при воспоминании об укусе, полученном в драке с лордом Тейном. Я знаю, что вы друзья, но надеюсь, ты покусал его не хуже!

Что касается постоянно обваливающегося крыла — прошу, подожди до нашей свадьбы. Я непременно найду причину происходящего. Это может быть связано с почвой или подземными провалами, а может, ваши строители попросту дурят вас. Когда ты станешь моим мужем и господином, я смогу свободно творить магию под твоей ответственностью.

С этим письмом я отправляю подарок тебе и Её Сиятельству. Передай графине знаки уважения от меня и от маменьки, а также уверения в нашей преданности.

Всегда твоя, Мио Валаре».

Ничего не изменилось?

Какой я была наивной!

Леонард с того самого дня поменялся до неузнаваемости — прекратились регулярные визиты в наш посёлок, исчезли подарки. Но хуже всего оказалось то, что перестали приходить его письма. В какой-то момент я даже сумела убедить себя, что у Центральной Левардской Почты возникли неполадки — отправилась в отделение и потребовала объяснений.

Но, увы, никаких сбоев в работе службы не выявили. Ни задержек с обработкой, ни неисправностей в артефактах переноса — ничего. Леонард получал мои письма. Более того, я заплатила дополнительно за доставку в руки курьером, и меня заверили, что он принял и письмо, и подарки.

Тогда… что случилось? Он не хотел отвечать? Или же его ответы... кем-то уничтожались?

В последний раз, когда мы с ней виделись, графиня де Рокфельт отзывалась обо мне с неподдельным презрением — в тот день, когда Леонард лишил меня невинности.

— Бесстыдница... Как вы могли допустить подобное?

— Вся Левардия будет говорить об этом, неужели у вас нет ни капли самоконтроля? Так нестерпимо хотелось почесать ваше животное?

— Какое пятно на нашей репутации…

— Если бы Эларио не находился в отъезде, он бы никогда не позволил такому браку... — на этих словах графиня осеклась, перехватив удивлённый и настороженный взгляд моего брата, который до того момента не обращал внимания на постоянные оскорбления.

Я бы с радостью прервала её, если бы могла, но в тот момент обнаружила, что мне действительно нехорошо. Маменька неотрывно следила за мной, словно ожидая возражений или попытки вступить в спор, но у меня не хватило сил. Я сидела тихо вместе с остальными, мучаясь от боли и слабости, почти не различая чужие голоса — в отличие от де Рокфельтов, мой зверь ещё не пробудился, и я не обладала их ускоренной регенерацией после столь тяжёлой ночи.

А что, если это графиня перехватывает и уничтожает письма Леонарда? Возможно, вовсе не со зла, а потому что поняла, к чему приводит наша переписка — мы не умеем сдерживать свои чувства.

Вдруг это проверка моей любви?

Слова мамы эхом всплыли в моём сознании:

— Настоящую женщину всегда можно распознать по её отношению к своему мужчине. Готова ли она на всё ради него? Сумеет ли защитить его перед всем миром? Способна ли сражаться рядом с ним плечом к плечу? Готова ли быть рядом и в богатстве, и в бедности, в болезни и в здравии?

Сдаваться я не собиралась — и именно поэтому написала всем соседям графини, рассказывая нашу историю любви и умоляя о помощи, прося передать мне хотя бы одно послание от Леонарда, ведь стало совершенно ясно: кто-то, по какой-то причине, намеренно прерывал его корреспонденцию.

«Здравствуйте, мадам Фаль.

Вы меня не знаете, но я вскоре стану вашей соседкой. Моё имя — леди Миолина Валаре, я дочь лорда Сигмунда Валаре, ритуалиста при Его Величестве.

Вот уже два года, как я обручена с любовью всей моей жизни — вашим соседом, лордом Леонардом де Рокфельтом — и каждый день я с нетерпением отсчитываю мгновения до того, как мы наконец станем семьёй.

К сожалению, в последнее время в нашей почтовой службе возникли затруднения, и письма от моего жениха перестали доходить до меня. Не могли бы вы, если вам не составит труда, передать мне хоть одну весточку от Леонарда?

В знак благодарности за вашу помощь я прилагаю к письму расшитые ленты, дарующие мелкую удачу.

С глубочайшим уважением, Леди Миолина Валаре».

Ленты я готовила почти неделю, но с ритуалом, признаюсь, немного схитрила — вместо индивидуального наложения чар я провела массовое заклинание. Оно, конечно, формально запрещено, но кто будет это проверять? В крайнем случае папа всегда сможет подтвердить, что я провела обряд с его ведома и позволения.

Добыть адреса оказалось сложнее, чем я ожидала, но для Мио Валаре нет ничего невозможного.

Мясник отказался — он не возит товары в ту сторону, как, впрочем, и плотник, но неожиданную удачу принес мастер ароматных свечей.

— Подружка у меня обожает свечу с апельсином, вот хочу ей отправить, — сказала я, изображая лёгкую задумчивость. — Она живёт где-то недалеко от графа де Рокфельта, но точного адреса не знаю… вроде бы к северу от их поместья, в большом красном доме…

— Что вы, там нет молодых! Только старенькая Бернардина Фаль, — фыркнул свечник. — Да и дом у неё вовсе не красный, а белый, а тот, что вы имеете в виду, — красный — находится восточнее поместья де Рокфельтов. Принадлежит вредному Фреду Стрехе и его женке Эльге...

Так я и узнала имена почти всех соседей Леонарда и, отправив письма, осталась невероятно довольна собой. Уверена, мой жених непременно оценит мои старания и, возможно, преподнесёт мне в дар книгу с закладкой из обработанного лотоса — подарок, означающий, что он восхищается моим умом.

Почему-то он никогда не дарил ничего подобного, предпочитая, как правило, дары, подчёркивающие его восхищение моей красотой или демонстрирующие желание... так что, быть может, к лучшему, что теперь у него появится повод отметить мою находчивость и решимость восстановить нашу переписку, несмотря на все препятствия.

Ответ пришёл всего через три дня — и, к моему удивлению, вовсе не от тех, кому я писала.

И уж точно не от Леонарда.

Открыв приятно похрустывающий, плотный конверт, я бегло взглянула на неровные буквы — и чуть не выронила письмо из рук.

Этого не может быть?

«Все прекрасно знают, кто вы такая, Мио Валаре».

Автор не счёл нужным ни обратиться ко мне как к аристократке, ни даже назвать меня «мисс».

«Ваше имя известно по всей столице и даже попало в низкопробные газеты. Уверена, ваш отец сгорает от стыда, имея такую дочь.

Я понимаю, что вы готовы подложить себя под кого угодно ради выгодного брака, но прекратите преследовать графа де Рокфельт. Он уже давно счастлив с моей дочерью Жаккой. Они близкие соседи, и лорд ухаживал за Жаккой с тех пор, как ей было шестнадцать».

Кто бы ни написал мне это, не представился.

Зато к письму был приложен новомодный отпечаток памяти — грубый пергамент с изображением прекрасного льва — будущего графа де Рокфельт и по совместительству моего жениха.

Картинка была нечеткой по краям, выполненной явно на ярмарке, совсем недавно, и чем дольше я вглядывалась в неё, тем более тупой, невыносимой становилась боль в груди.

Горло сжималось, становилось трудно дышать.

На изображении Леонард держал в объятиях тоненькую девушку — ту самую Жакку, вероятно, — румяную, светящуюся от счастья, с толстой светлой косой, свободно свисающей ниже пояса.

***

Дорогие читатели, добро пожаловать в мою книгу, спасибо что заглянули! 

Как всегда, ваши комментарии очень вдохновляют меня, для меня очень важно ваше мнение о героях, сюжете и книге в целом.

Если Вы хотите поддержать автора, пожалуйста добавьте книгу в библиотеку, поставьте "Мне нравится" и подпишитесь на автора. Спасибо!

Сорона. Столица Левардии и, без сомнения, самый красивый город нашего королевства.

Мощёные улочки, уютные чайные, модистки, соревнующиеся друг с другом за право одевать самых красивых девушек сезона.

Я и сама когда-то обошла каждую швею — в свой первый и единственный сезон, желая быть самой красивой для Леонарда… А потом вернулась в посёлок, понимая, что сезоны обходятся недёшево, тем более я уже была обручена. Прошло всего два года, но теперь, приехав сюда с раненным сердцем, полная сомнений и обиды, я чувствовала себя так, будто миновала целая вечность.

Знакомая таверна «Пенная Башня» оглушала криками и хохотом, доносившимися сквозь постоянно открытые двери — народ нужно завлекать. А я невольно вспомнила, как с подружками проходила по этой улице в скромной форме Соронской Академии Магии — в ответ раздавались свисты пьяных завсегдатаев, глазевших на юных магичек.

— Я уверена, это просто какое-то недоразумение. Ну не целовались же они! — маменька шла рядом со мной и в который раз находила объяснение отпечатку памяти, который мне послала незнакомая женщина. — Спроси его, Мио, уверена, это просто подруга детства.

Подруга или не подруга, но мама этой самой подруги была уверена, что мой жених — на самом деле жених Жакки.

— А если нет, мама? Если он на самом деле мне изменил? Ведь он сам говорил, что может не сдержаться, что у него скоро «Время Зова»…

Именно поэтому я и отдалась ему — какая же я была дура.

А теперь об этом знает вся столица.

— Мио…

— Что?

— Мужчины… они такие. Как мудрая женщина, ты должна понимать, что всякое возможно. Вы даже ещё не женаты, — мама, похоже, чувствовала себя неловко, говоря со мной об этом, и мне тоже стало не по себе. — Не ругайся с ним, мужчины любят ласковых девушек, понимающих.

Мама не раз говорила мне, что о чувственном с девушкой должен говорить только её муж. Именно через мужчину, единственного, женщина должна познавать плотское и животное — так учила её собственная матушка, а ту — бабушка, и так продолжалось из поколения в поколение.

— Я не буду ругаться. Просто спрошу, что происходит. Правда ли это… про Жакку. И почему он мне ничего не сказал? Почему не отвечает на письма?

Матушка только вздохнула, полагая, что я слишком упряма и слишком похожа на отца. Но что мне оставалось делать?

Когда я обнаружила письмо от незнакомой женщины, то сначала растерялась, а потом невероятно, чудовищно расстроилась. Так, что грудь всё ещё сжимало от боли, а глаза горели от слёз. Маменька, увидев меня тогда в таком состоянии, посоветовала уехать к тётушке и кузинам — пересидеть скандал в дальнем имении.

Но я решила поступить с точностью до наоборот.

Поехала в столицу, собираясь посетить бал по случаю первого дня весны, потому что жить в неведении я не могла — просто физически. Однако, оказавшись здесь…

Первой знакомой, встретившейся мне на пути, оказалась леди Аделаида Кейн — девушка старше меня всего на год. Она осталась при академии, чтобы получить полную квалификацию, и, вероятно, добьётся своего — лет через восемь. Я широко ей улыбнулась, но она, увидев меня, побледнела, и её матушка тут же повела Аделаиду через улицу — в противоположную от нас сторону.

— Мио, они что же, из-за нас? — прошептала мама, не понимая, что происходит. Её голос дрожал, и, похоже, в эту минуту она совершенно не радовалась моей идее прогуляться до городского дома.

— Мио Валаре! Какими судьбами в столице? — из двери лавки шляпницы внезапно донёсся знакомый сладкий голос, и я вздрогнула, медленно обернувшись.

Светловолосая кудрявая девушка с невинной внешностью быстро подошла ко мне, поцеловав воздух у моих щёк с обеих сторон.

Почему мне не нравилась Селина д’Авелин — красавица, что была младше меня на два с половиной года и уже обладала проснувшимся, симпатичным, почти белым зверем, барханной кошкой? Возможно, потому, что несмотря на ласковые, на первый взгляд, слова, она всегда умудрялась заставить меня чувствовать себя препаршивейше.

— Ты такая смелая, — тихо прошептала она, — приехать сюда после такого.
А вот это последнее она уже сказала куда громче.

— После какого? — спросила я прямо, зная, что всё равно выйду из разговора проигравшей, но не умея молчать.

— Ну как же… твоя репутация, лорд де Рокфельт… — девушка развела руками, глядя на меня с сочувствием. — Как же так, ты ведь была самой умной на потоке?

И вроде бы ничего нового она не сказала, но в её интонации — столько всего. Люди стали явственно прислушиваться, а матушка Селины с лёгкой улыбкой наблюдала за дочерью, стоя на ступенях, ведущих в ярко украшенную лавку.

— Я и Леонард любим друг друга. Нет ничего постыдного в том, что наши звери зовут друг к другу, — повторила я фразу, которую слышала уже сотни раз.

От однокурсников. От Леонарда.

— Но ведь твой зверь ещё не проснулся, — Селина наклонила голову вбок, улыбаясь. — Мой вот — проснулся, и я знаю, каково это. Будет ещё тяжелее... Что ты сделаешь тогда, если уже сейчас...

Я уже собиралась сказать, что справлюсь как-нибудь и без её помощи, но отвлеклась — маменька вдруг схватила меня за руку.

Развернувшись, я растерялась — мама стояла почти в слезах, раскрасневшаяся, и явно мечтала исчезнуть с глаз десятков людей, что всё плотнее собирались вокруг.

— Увидимся, Селина, — нервно попрощалась я и поторопилась увести маменьку в узкую улочку, надеясь, что по дороге нам не встретится никто знакомый.

— ... свеча, прямо как у ночной бабочки! — донёсся до меня звонкий голосок за спиной.

Неужели это снова Селина? Обернувшись, я её не заметила и не смогла подтвердить свои сомнения, да и было уже совсем не до них — нужно успокоить маму.

— Я так хочу к Сигмунду, Мио, пойдём? Или ты ещё хочешь погулять? — почти с мукой в голосе спросила мама, и я покачала головой.

Нагулялись.

Мама явно искала поддержки отца и рядом со мной чувствовала себя уязвимой. Она редко решалась принимать решения сама, во всём полагаясь на папу, но из-за службы при Его Величестве отец почти не уделял нам внимания, и вся забота о воспитании легла на её плечи. Поездки в столицу были для нас редкой возможностью провести с ним несколько дней.

— Ты не упрекаешь меня, мама? — тихо спросила я по дороге в наш городской дом.

— Нет, что ты, милая. Мужчине тяжело отказать, а молодости свойственны безумства ради любви. Поэтому и прошу тебя — забудь обо всём, что произошло у Леонарда с Жаккой, будь мудрее. Вы ведь вскоре поженитесь, и это всего лишь досадный эпизод. Пойдём скорее найдём отца и начнём готовиться к балу, раз уж ты так хочешь туда пойти.

***

На бал мы вошли вместе с большой толпой гостей — наш род был недостаточно знатным, чтобы нас объявили отдельно в день, когда приглашены почти все аристократы. Почти час назад, стоя среди других менее именитых семейств, изнывая от жары и тесноты, я краем уха уловила громкое приветствие и торжественное объявление, прозвучавшее в честь моего жениха и его семьи.

Он здесь.

Конечно, можно было бы попытаться добраться до их великолепного поместья рядом со столицей, но что-то подсказывает мне, что меня туда просто не пустили бы. Вероятно, весьма вежливо сослались бы на то, что хозяева отсутствуют — по приказу графини. А может быть, и по воле самого Леонарда, если он всерьёз обеспокоен тем, что я узнала о нём и Жакке.

— Вы можете входить! — громко объявил мастер церемоний, и толпа, едва сдерживая нетерпение, с шумом устремилась в бальную залу, стремясь поскорее вырваться из этой духоты. Две девушки, платья которых отличались особенно широкими юбками, столкнулись в дверном проёме и — вот не судьба — застряли.

Матушке одной из них пришлось сильно наклонить куполообразную конструкцию в сторону, обнажая полупрозрачную нижнюю юбку, чтобы девушки смогли протиснуться, и из залы тут же донеслись унизительные смешки.

Сорона, почему ты столь жестока?

Особенно к юным девушкам, что так стараются понравиться. Они ведь не напрасно идут на такие усилия — несмотря на долголетие оборотней, мужчины по-прежнему предпочитали брать в жёны молодых и неискушённых. Если красавица не получала предложения до двадцати пяти, сплетники спешили окрестить её старой девой, будто не понимая, что большинство выпускались из академии только к двадцати одному или двадцати двум.

Сама я отказалась от пышной юбки — по нескольким причинам. Во-первых, я уже была невестой, а такие наряды отличали дебютанток от обручённых. Во-вторых, Леонарду, да и его матушке, не нравилось, когда я выбирала слишком яркие одеяния.

Мне и самой они были не по вкусу, но это уже менее важно. Сегодня я облачена в тёмно-синее платье, подчёркивающее фигуру. Ткань приятно поблёскивает в свете магических светильников, серебряная вышивка сверкает, но ни один сантиметр кожи, кроме шеи, не остаётся открытым. Волосы тоже собраны в скромный пучок.

— Вот увидишь, все будет хорошо, — сжала мама мою руку и я уверенно кивнула, входя в залу, тут же пытаясь найти золотоволосую гриву моего жениха.

Мама права.

Леонард ведь много раз говорил мне, как ему тяжело, как скоро настанет Время Зова. Он повторял вновь и вновь, как было бы хорошо, если бы мой зверь уже проснулся — тогда нам не пришлось бы ни о чём беспокоиться, мы бы были женаты...

Даже если он не сдержался...

Я глубоко вдохнула, пытаясь справиться с болью в груди. Представлять его с другой женщиной было настолько мучительно, что хотелось выбежать на улицу и бежать — долго-долго, пока совсем не выбьюсь из сил.

Но вместо этого я подняла голову и вновь начала искать взглядом Леонарда. Будущий граф де Рокфельт — высокий мужчина, но многие крупные звери отличаются ростом. Однако Леонард выделялся ещё и почти светящейся пышной светлой гривой, легко различимой среди других. Такой оттенок бывает только у львов и у гибридных зверей, но вряд ли сегодня здесь появятся гибриды — они слишком редки.

Я не буду устраивать скандал из-за Жакки. Просто попрошу его никогда больше так не поступать — и отвечать на мои письма, потому что его молчание после той нашей первой ночи ранило меня больше всего.

— Не может быть, леди Валаре! — услышала я рядом слишком высокий голос худой и необычайно высокой аристократки и застыла, понимая, что сейчас нам придётся выслушать ещё одну порцию «дружелюбного мнения».

Для разнообразия это была леди Женевьева Мукс, которую я почти не знала — зато её прекрасно знала моя мама, которая, похоже, в эту секунду мечтала провалиться сквозь землю. Когда-то лорд Мукс ухаживал за юной красавицей Летти Камбрей — моей матушкой. Женевьева вышла за него всего через два месяца после того, как матушка отказала лорду, предпочтя ему моего отца.

Скандально короткая помолвка. Почти неуважительная к Женевьеве.

Дополнительной неприязни к нашей семье, возможно, добавляло и то, что я окончила академию к своему восемнадцатилетию — намного раньше остальных, тогда как дочка Женевьевы всё ещё училась.

— Извините, леди Мукс, у нас сейчас нет времени, — нельзя позволять маме застревать или погружаться в воспоминания. Она ничем не обязана леди Мукс.

Тем более, что я наконец увидела своего жениха.

Поэтому, схватив матушку за руку, я с упрямством барана направилась к сиятельному лорду де Рокфельту.

С каждым шагом мои глаза подмечали всё больше: и множество ярких девушек вокруг него, и графиню де Рокфельт рядом с кузеном Его Величества, и то, что мой скандал, похоже, никак не сказался на самом Леонарде.

— Леонард… — тихо произнесла я, входя в цветастый круг девушек, окруживших его. Он заметил меня не сразу, продолжая улыбаться незнакомой мне аристократке с каштановыми вьющимися волосами и вызывающим декольте, но, когда наконец увидел, мгновенно побледнел.

Будто испугался встретить меня здесь. Будто не хотел.

И эта его реакция причинила почти такую же боль, как и мысли о нём с другой женщиной.

— Мио… — глаза льва метались из стороны в сторону, и, заметив шокированный взгляд леди, а затем и то, что все как по команде уставились на меня, он наконец решился: взял меня за запястье и повёл в сторону балкона — быстрыми, широкими шагами, так что я едва поспевала, путаясь в юбках. Краем уха я уловила голос матушки, спешившей следом, чтобы хоть как-то соблюсти приличия.

Какие уж тут приличия, если все знали о нас с Леонардом. О нашей ночи.

— Почему ты приехала сюда? Почему не отсиделась где-нибудь в дальнем поместье?! — начал он, едва мы остались вдвоём.

Большие горячие ладони легли мне на плечи, и Леонард навис надо мной, вглядываясь в моё лицо карими глазами — взгляд был взволнованным, тёплым, почти любующимся.

— Может, потому что ты не отвечал на мои письма?! — Я сбросила его руки, заметив, как матушка замерла у дверей балкона, внимательно оглядывая присутствующих.

Кроме нас, на широкой террасе находилось ещё человек десять — на значительном расстоянии.

— Мио… — мой жених с мучительным выражением закрыл глаза, а когда открыл, в них уже была решимость. — Матушка вне себя, она видеть тебя сейчас не хочет. У нас в роду никогда не было подобных скандалов, поэтому нужно пересидеть где-нибудь подальше, хотя бы полгода или год.

Полгода или год? Пока он сам будет проводить это время с Жаккой?

Я тяжело дышала, не зная даже, с чего начать этот разговор и как удержать его в пределах хоть какой-то сдержанности. В груди разливался жар от боли — я не могла даже представить себя без него, не видела никого другого, а он собирался отправить меня подальше.

— Но ты же сам этого хотел. Ты же просил меня отдаться тебе, уговаривал почти год. Ты просил поставить свечу. Говорил, что мы и так почти женаты…

— И мы всё ещё почти женаты! — вспыхнул он, едва я упомянула, что именно он настаивал на близости. — Но не стоит устраивать глупости и выставлять всё это перед высшим светом, устраивать скандал…

— Не помешаю, де Рокфельт?

Я застыла, невольно втянув голову в плечи, когда заметила приближающегося высокого аристократа, с трудом вспоминая, кто он такой.

Барон Рено Эсклар, если память не подводит, его зверем оказался гепард. Когда-то мама даже верила, что он пытается ухаживать за мной, хотя мы провели вместе всего один танец. А потом всё моё внимание без остатка занял Леонард, и уже совсем скоро мы были обручены.

— Чего тебе, Эсклар? — по сузившимся глазам Леонарда было видно, что он не рад его видеть. А ведь они, кажется, заканчивали квалификацию в академии в один год.

— Пришёл поздравить! Пятьдесят золотых тому, кто переспит с недотрогой Валаре, как и было обещано.
                                                                        ***

— О чём вы говорите?! — я развернулась к барону Эсклару и сделала в его сторону несколько резких шагов.

— Мио… — Леонард за моей спиной попытался схватить меня за плечо, но я дёрнула им, сбрасывая его руку, не останавливаясь.

— О чём вы, Ваша Милость?! Что значит — переспит с недотрогой Валаре?! — я сделала ещё шаг к нему и только сейчас почувствовала запах вина — он явно пьян.

Барон потянулся ко мне рукой, но я отпрянула прежде, чем его пальцы успели коснуться моего лица.

— Вы такая красивая, Мио Валаре… Неудивительно, что в академии многие мужчины мечтали о вас, а вы даже не смотрели на нас.

— Мне было семнадцать, и я училась! — от его взгляда я почувствовала, как заливаюсь краской, и отступила ещё на шаг. Казалось, барон… просто любовался мной. В его глазах горело сожаление и что-то ещё, чего я не понимала, и я поспешно встряхнула головой, избавляясь от этих мыслей. — Объясните своё поведение, лорд Эсклар!

Я почти рычала, с трудом сдерживая эмоции.

— Думаю, вы и сами уже всё поняли. Не зря вы были лучшей ученицей потока. Мы поспорили на вас, — сказал гепард так просто, будто это было обыденностью — спорить на человека. — На то, кто переспит с вами первым. Кто окажется между ваших белых бёдер, кто увидит вашу грудь, кто узнает, краснеют ли ваши соски так же, как ваши ще...

Барон не успел договорить — его пьяную, бредовую речь прервал звонкий звук пощёчины. Я не чувствовала боли в ладони, но все внутри меня горело от дикого унижения и глубокого неверия в происходящее.

Он ни за что не позволил бы себе говорить со мной в таком тоне до этого.

— Как ты мог? Ты называешь себя аристократом, человеком чести — как ты мог? — почти без сил, с отчаянием обернулась я к Леонарду, не понимая, как прожить это, как пережить.

Мама всё ещё стояла в дверях, не решаясь подойти, оставляя меня одну — одну разбираться с происходящим, одну собирать разбитые осколки собственной гордости и растоптанного достоинства.

Мысли о репутации, о том, что теперь все аристократы наверняка обсуждают мою свечу и «успех» Леонарда, всплывали и исчезали почти сразу, не задерживаясь. Лишь одна мысль жгла изнутри, отравляла дыхание, не покидала, заполняя собой всё.

Леонард никогда не любил меня.

Он делал это лишь ради спора.

— Мио, тебе нужно успокоиться, не устраивай сцен, — тихо процедил сквозь зубы мой лев.

Не мой.

— Как ты мог? Ты никогда не любил меня, правда? Все твои слова ничего не значили — конечно же, ты просто хотел доказать своим друзьям, что лучше них? — я горько рассмеялась, почти обезумев от боли, потирая грудь рукой в перчатке, не в силах поверить, что моя жизнь рассыпалась вот так, за одно мгновение.

— Возьми себя в руки, Мио! Не закатывай сцен, мы поговорим об этом позже. Пошёл прочь, Рено!

Надо же. Оказывается, барон Эсклар никуда не ушёл и всё ещё стоял здесь, возможно, с наслаждением наблюдая за моим унижением, а может быть, чувствуя вину или презрение к Леонарду.

Какая разница? Самым ужасным было то, что мой жених не отрицал того что никогда не любил меня.

Он даже не спорил. Просто не хотел сцены — и, наверное, в этот момент ненавидел меня. Глаза защипало от непролитых слёз, но я постаралась сдержать их.

Как же хочется исчезнуть.

— Не смей говорить мне, что делать! — прошипела я, стараясь выглядеть оскорблённой, гордой, но голос дрогнул, выдавая мою боль и слабость. — Все твои разговоры о чести, о доблести, как у твоего отца — ничего не стоят? А что насчёт моей чести? Думал ли ты обо мне хоть раз? Любил ли?

— Я всё ещё думаю о твоей чести. Я всё ещё собираюсь жениться на тебе, — тихо, но резко процедил Леонард. Он схватил меня за руку и потащил в сторону матушки, осознав, что мы привлекаем внимание. — Мы поговорим об этом позже. Мой отец не позволит опозорить наше имя и достоинство.

— Ты правда думаешь, что после такого я захочу выйти за тебя замуж? — меня пробрал истерический смех, особенно когда я заметила, сколько людей наблюдает за нами.

Возле выхода на балкон «случайно» собралась заметная группа. Я сразу увидела среди них Аделаиду Кейн и высоченную Женевьеву Мукс — но мне уже было всё равно.

— А кто ещё возьмёт тебя такую? — Леонард даже не воспринял эти слова всерьёз, словно моё мнение ничего не значило. — Всё будет хорошо, Мио. Езжайте домой, мы поговорим потом.

Его рука на моём запястье была такой твердой, что, наверняка, оставит синяки, но лорд де Рокфельт этого не замечал — продолжал тащить вперёд, пока мы не подошли к матушке.

— Леди Валаре, увезите Мио домой, ей нужно успокоиться, — он перевёл руки на мои плечи, сжал их, а затем, наконец, отпустил. — Мы отправим вам письмо с датой встречи. Пожалуйста, прибудьте туда вместе с лордом Валаре. Мио может не приходить — сейчас она явно не в себе.

Жених попытался наклониться, заглянуть в моё лицо, горевшее от унижения, попытался встретиться со мной взглядом — но я отвернулась, не желая его видеть.

— Пойдём, Мио, — мама медленно повела меня к выходу.

Проблем с передвижением через толпу не возникло — все расступались, чтобы затем обсуждать происходящее между собой, смеяться над моей судьбой и глупостью.

Пусть.

Какая разница, если всё, во что я верила, оказалось лишь плодом моего воображения? Никакой счастливой семьи у меня не будет. И за Леонарда я тоже не выйду.

Как можно — если он не любит меня? Если изменяет?

— Мама, ты же не можешь всерьёз рассчитывать на то, что я выйду за него замуж? Мама? — спрашивала я уже по дороге домой, когда мы, наконец, остались одни.

— Мио, твоя репутация... Да и как человек чести, лорд де Рокфельт обязан жениться на тебе. Все знают, как суров его отец. Всё будет хорошо, дочка, — мягко ответила мама, явно отсчитывая мгновения до того, как мы окажемся дома.

— Всё будет хорошо?! — я повысила голос, но тут же взяла себя в руки, понимая, что и правда на грани истерики, в то время как нужно срочно искать решение. — Мама, он не любит меня. Он изменяет мне. Он позволил — и даже настоял — на действиях, что опозорили меня. Мне кажется, он просто сошлёт меня в дальнее имение... рожать наследников...

Картина будущего, как её видел Леонард, вдруг стала пугающе ясной. Я, наконец, поняла, где и как он видит меня в своей жизни.

— И это нормально! Многие женщины живут в дальних имениях и пережидают там скандалы. Десять лет — и все про это забудут, может и раньше. Ты вернёшься в новом статусе — статусе леди де Рокфельт, будущей графини!

Мама говорила неожиданно твёрдым, строгим голосом, а в её глазах впервые за всё это время проступил страх. Она действительно боялась, что я ещё что-нибудь выкину и разорву помолвку. И при этом не видела никакой трагедии в моём нынешнем положении.

— Пойдём, отец объяснит тебе, что в этом нет ничего страшного, — заметив моё удивление, матушка смягчилась, положила руку на мою ладонь. — Всё будет хорошо, Мио.

От того, сколько раз они — и она, и Леонард — произнесли эту фразу за последний час, меня уже начинало подташнивать.

Но, поднявшись в наш городской дом, где отец отдыхал после тяжёлого рабочего дня, мы не нашли ни утешения, ни уверенности, ни чувства безопасности, которого так желала матушка.

Вместо этого мы обнаружили отца — пьяного, почти не соображающего, сидящего над огромной кипой долговых расписок. Большая часть из них была оформлена на имя Имира Валаре — моего старшего брата.

— Нам придётся продать наше имение. Другого выхода просто нет.

Семь лет спустя.

«Кости и Короны» — мрачновато-изысканное здание в самом сердце Сороны с высокими арочными окнами, грандиозными, украшенными разноцветными стёклами. За ними мерцал тёплый янтарный свет, внутри царила полутьма: золотистые отблески люстр, тяжёлые балки потолка и мебель, обитая бархатом. Воздух насыщен благородными ароматами — мускусом, вином, дымом свечей.

Между столами скользили безупречно красивые девушки в облегающих платьях из плотной ткани, улыбаясь подкрашенными губами. Они раздавали резные деревянные жетоны с позолоченными краями и клеймами цифр.

Игроки — мужчины в дорогих камзолах — делали ставки на сукне тёмных столов. В глубине зала, под круглым витражом, располагался главный стол — место, где проигрывали титулы и выигрывали имения.

Не хотела бы я работать за тем столом.

— Во сколько ты заканчиваешь сегодня, Пиковая Линн? — с отчаянной попыткой заглянуть под мою маску спросил меня постоянный посетитель лучшего игрового клуба столицы.

Лорд Мартен Галь неизменно подходил именно к моему столу, и, насколько мне было известно, всё реже появлялся в те дни, когда я не работала. В какой-то момент я даже изменила график, и — о, чудо — он не пришёл.

Значит, девочки были правы: он действительно приходил сюда ради меня.

А ведь лорд женат, и матушка даже знакома с его супругой — хотя та и значительно моложе неё.

Не то чтобы они сейчас поддерживали общение.

— В семь утра, — соврала я, прекрасно зная, что выследить меня у него не получится — охрана строго соблюдала правила безопасности для работниц клуба, понимая, насколько неуправляемыми могут быть выпившие мужчины.

Тем более — выпившие оборотни, унюхавшие добычу.

— Я подожду тебя у выхода? — в его глазах — такая надежда, такое желание понравиться, что чьё-то женское сердце могло бы растаять… если бы едва ли не каждая из нас не слышала подобное почти каждый вечер.

— Мне это не интересно, лорд Галь. Я уже говорила вам ранее: оставьте свои попытки, чего бы вы там ни хотели.

— Ты такая наивная, ты просто не понимаешь... даже то, как ты выдаёшь мне пластины этими тонкими пальцами...

О нет, наивной я не была. И прекрасно понимала, чего на самом деле хочет лорд Галь.

— Начинаю раздачу, — сообщаю я троим игрокам за своим столом, чувствуя, как деревянные, отполированные до совершенства пластины приятно скользят по сукну и издают успокаивающий щелчок, тихо сталкиваясь друг с другом.

Мои движения отточены до автоматизма: раздача идёт плавно, без задержек, почти как танец. Пальцы переворачивают пластины — одну за другой, подчиняясь беззвучным сигналам игроков: новые знаки, новые ставки.

Я видела здесь многое — и безумную радость победителей, и горечь проигравших, и отчаяние родителей, что умоляли меня вернуть деньги, проигранные их сыном накануне.
Как я могла — даже теоретически — что-то вернуть? Деньги принадлежали клубу, а сыну давно исполнилось восемнадцать.

Иногда, наблюдая за очередным юнцом, пытающимся меня впечатлить, я ловила себя на мысли: бывал ли здесь, в «Костях и Коронах», Имир, мой брат? Тогда, когда он проигрывал наше семейное состояние?

Вряд ли. Имир, как бы ни был отчаян, всё же не опускался до подобного. Он тратил деньги на то, что, как ему казалось, могло принести настоящее богатство.

И каждый раз ошибался.

— Перебор, — констатирую я, забирая жетоны лорда Галя, даже не пытаясь в уме подсчитать, сколько он уже проиграл только за моими столами за этот год.

— Линн, тебя ищет Меррин. Поднимись к ней, — Ханна подошла ко мне и уверенно вытащила свою коллекцию пластин, которую тут же начала тасовать. Я благодарно кивнула, прекрасно понимая, что с этого момента начинается моя настоящая смена.

А вот лорд Галь издал раздражённый выдох — будто я была обязана оставаться за этим столом.

По пути к хозяйке клуба я едва не столкнулась с подавальщицей в полупрозрачном наряде, и удостоилась ее недовольного взгляда.

— Извини, — прошептала я, остановившись всего в нескольких сантиметрах от девушки, резко, гибко изменив направление своего движения. Наверное, именно из-за этой моей скорости и реакции родители и не могли принять того, что зверь во мне не проснулся.

— Смотри, куда идёшь, — бросила та с раздражением. Я кивнула, решив не ввязываться.

Это тяжёлая работа — постоянно бегать по залу, с одного конца в другой, таская бутылки с вином или чем-то покрепче. Но хуже всего — завсегдатаи клуба, которые, выпив, забывали, что это не таверна, и, как бы не выглядела девушка, трогать её нельзя.

Когда-то я тоже начинала здесь подавальщицей, пока Меррин не заметила, что я, маг без полной квалификации, справляюсь с обязанностями даже лучше её собственного ритуалиста. С тех пор моя карьера — вместе с зарплатой — резко пошла вверх.

Хотя, конечно, я всё ещё зарабатывала сущие крохи по сравнению с другими ритуалистами — теми, кто работал официально, под крылом признанного члена семьи или имел полную квалификацию.

Для меня такой путь был невозможен — я бы никогда не рискнула рассказать брату, сколько зарабатываю. Слишком боялась… его «бизнес-идей».

— Линн, ты-то мне и нужна. Поднимайся в мой кабинет, обсудим твой график работ.

Моя начальница, высокая грузная женщина по имени Меррин, увидев меня, тут же поднялась и направилась вверх по лестнице, даже не сомневаясь, что я последую за ней. Похоже, дело было срочным, раз она без колебаний бросила тех, с кем только что говорила внизу.

— Сможешь провести срочный ритуал по выявлению вмешательств? За пятым столом уже потеряно тридцать золотых, а ставки — всего по одному.

Вот за что я особенно ценила свою начальницу — за то, что она всегда сразу переходила к делу. Хотя в первые месяцы полное отсутствие эмоций на её лице заставляло меня чувствовать себя так, будто она была постоянно недовольна моей работой.

— Вы что-то подозреваете? — деловито уточнила я, кивая.

— Это может быть просто совпадение. Но в город уже начали стекаться мастера, шулеры, да и просто таланты, узнавая, что скоро в столице будет не протолкнуться. Поэтому после ритуала мы обсудим твой график.

Я нахмурилась — насколько мне было известно, никаких крупных событий в ближайшее время не ожидалось. Юбилей Его Величества отмечали всего три месяца назад, и вряд ли что-то ещё может сравниться с таким празднеством.

— Что-то случилось? — с подозрением спросила я.

Цепкий взгляд карих, почти чёрных глаз впился в меня — Меррин явно пыталась нащупать границу, до которой мне можно доверять.

— Ходят слухи, что кронпринц Каэлис Арно возвращается из Иштавара, — её палец, унизанный огромным золотым перстнем, мерно постукивал по столешнице. — Его легендарный зверь, наконец, входит в полноценное «Время Зова». А значит, кронпринц будет искать невесту!

***

Выходя из игрового клуба — совсем не в семь утра, как я говорила лорду Галю — я едва держалась на ногах от усталости. Душу согревал золотой в кармане: сумма весьма значительная, хватит, чтобы оплатить неделю в моих скромных апартаментах.

Но те, по правде говоря, были оплачены на несколько месяцев вперёд — зарабатывать я умела. Куда сложнее было сохранить заработанное и, главное, не дать Имиру об этом узнать.

Он просто не мог иначе — все деньги, что попадали к нему в руки, он спешил вложить не в погашение гигантского семейного долга, а в очередную «бизнес-идею». Каждый раз, стоило ему заговорить об этом, меня почти начинало трясти.

Моих доводов он не слушал, мама и вовсе не пыталась его остановить, а папа...

Отец умер шесть лет назад.

Я до конца не знала, что тогда произошло — мама неохотно делилась подробностями, но всё же призналась: смерть связана с опасным ритуалом, проведённым с ошибкой. Королевская семья заплатила нам огромную компенсацию, хотя и не обязана была — насколько я поняла, вина лежала на отце, и второй ритуалист серьёзно пострадал, но выжил.

Именно эти деньги позволили нам сохранить поместье — с правом выплаты долга в течение следующих десяти лет.

— Красивая мисс, возьмите сегодняшнее издание «Соронского Вестника». Всего одна бронзовая! — подслеповатый старик протягивал мне пёструю от заголовков газету, и я, не раздумывая, протянула ему монетку.

— Светлейшего дня, — пожелала я, удаляясь по мощёной улочке.

Интересно, упомянуто ли там про «Время Зова» для кронпринца? Будут ли писать о потенциальных невестах?

Содержания газеты я не разглядела — слишком устала, и буквы скакали перед глазами. Значит, прочитаю, когда проснусь после отдыха.

Мысли о мягкой перине и тёплом одеяле вызывали приятные мурашки, а яркое солнце, голубое небо и звонкий золотой в кармане — довольную улыбку. Я даже замурлыкала какую-то мелодию, привлекая внимание редких прохожих, но те в основном добродушно улыбались в ответ, видя скромно одетую, счастливую девицу.

В столицу я вернулась через год после смерти отца, пять лет назад, и поразилась тому, насколько неважными и незначительными оказались все мои предыдущие страдания а также ожидаемые унижения.

Я боялась упрёков, косых взглядов, насмешек, унижений — а на деле куда тяжелее оказалось то, что никто в здравом уме не станет нанимать девицу без полной квалификации, особенно если она просит скрывать это от главы семьи — Имира. Где уж тут волноваться о пересудах и косых взглядах изысканных леди?

Как говорила матушка, люди забудут через десять лет? Мне казалось, что они забыли куда раньше — тем более что после меня ещё несколько высокородных девиц расстались с честью, поспешно вышли замуж, и пару месяцев высшее общество довольно зубоскалило. Похоже, споры, подобные тому, что затеял Леонард, вошли в моду, но вскоре благородные девушки научились не поддаваться на мольбы своих женихов и молодых людей.

Конечно, никого из них не бросили, как меня, сразу после того, как опозорили. Но, заваленная настоящими проблемами, я уже просто не замечала постороннего внимания, тем более что район, в котором я жила, вряд ли считался престижным.

На улице редкие знакомые аристократы меня обходили, презрительно усмехались или делали вид, что не замечают — но примерно этого я и ожидала. Особенно после того, как наша семья обратилась за финансовой поддержкой к ближайшим друзьям, включая тех, кто был мне так дорог в академии — с просьбой помочь сохранить поместье.

Лишь для того, чтобы получить отказ.

Я и не винила их. В прошлом мои родители, скорее всего, сами посоветовали бы игнорировать скандальных и опозоренных друзей. А я была настолько ведома и тупа, что верила: родители всегда знают лучше.

— Мио Валаре, вы вернулись, — стоило мне войти в двухэтажное здание, где я снимала крохотные апартаменты, как ко мне тут же вышла смотрительница дома — сухая и низкорослая миссис Келлер.

Но одно её обращение уже выдавало недовольство.

— Чем могу помочь вам, миссис Келлер? — бойко ответила я, профессионально и дружелюбно улыбаясь.

— Не надо мне тут ваших… этих! Я вас насквозь вижу! Врали мне всё это время, мошенница!

Вот вроде ей не больше пятидесяти, а тон — как у ворчливой старухи.

— Я уверена: что бы ни произошло, мы с этим разберёмся, — всё так же бойко продолжила я, зная, что дружелюбие и обстоятельность куда эффективнее проявления эмоций. — Объясните, почему вы называете меня мошенницей?

— Я написала вашему брату, заботилась о вас, такой... и что же узнаю?! Он знать не знает, кто я, и что вы у нас живёте! И откуда у вас деньги — тоже не знает!

Хотелось мучительно зажмуриться и грязно выругаться, но я продолжала улыбаться.

Проклятые тёмные боги...

Почему эти смотрительницы не могут просто обсудить всё со мной? Почему обязательно писать брату?

— Так и знала, что принимать женщину с такой репутацией — к беде. Но подумала, что вы просто были глупой по молодости. А вы, похоже, и сейчас не оставили своего любимого занятия? — ворчливый голос сменился на ядовитый, когда она наконец испытала это чувство... Что она выше меня, что может стыдить меня, судить меня. Будто знает, кто я.

И на что это она намекает?

— Миссис Келлер, давайте сохранять профессионализм в общении, — мой голос стал ледяным, а улыбка исчезла. — Вы, надеюсь, не намекаете на то, о чём я подумала?

— А чем ещё с вашей внешностью можно заниматься? Либо этим, либо магией — запрещённой! Ваш брат, да хранят его светлые боги, разрешения вам на магию не давал, и уже на пути сюда!

Вздохнув, я просто прошла мимо, не прощаясь. Слушать нравоучения от миссис Келлер мне решительно не хотелось.

— Выезжайте отсюда на следующей неделе, мне проблемы с законом не нужны! Ходите тут, такая, смущаете честных граждан! — продолжала она ворчать мне вслед.

Вот какая это — такая?

И без неё съеду — встречаться с Имиром сейчас мне совсем не хотелось. Мы, конечно, общались, но в основном письмами, и когда я приезжала в поместье — почти всегда исключительно ради того, чтобы передать деньги в руки коллекторам, прежде чем они дойдут до Имира

Оказавшись в своих крохотных апартаментах, я без сил опустилась на кровать, больше всего на свете желая закрыть глаза и уснуть — после того как потратила почти весь магический резерв в игровом клубе. Ну почему миссис Келлер решила писать именно сейчас, когда я только-только начала по-настоящему копить деньги?

Эти апартаменты были уже двадцать вторыми за пять лет в Сороне. Двадцать вторыми! Скоро и вовсе не останется мест, где можно остановиться, несмотря на то что город был огромен.

И каждый раз причина была одна — смотрители подозревали, что мой доход незаконен. И были абсолютно правы.

Законно я могла бы зарабатывать магией лишь при наличии полной квалификации или с разрешения и под строгим контролем квалифицированного старшего семьи. Да что там — без этого я даже банковскую ячейку открыть не могла! Но на полную квалификацию у меня не было ни денег, ни времени, а думать о «старшем рода Валаре» не хотелось и вовсе.

Шумно выдохнув, я приказала себе не падать духом — пора было собираться. Глаза невольно скользнули по газете, которую я всё ещё сжимала в руке.

СОРОНСКИЙ ВЕСТНИК

Издание, заслуживающее доверия с 1123 года от Основания

- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -

Королевский Двор Великого Дома Грейдис объявляет о весеннем доборе в штат постоянных и временных служащих, с размещением в столичных резиденциях и летних дворцах.

В настоящий момент открыты следующие должности:

— служители по уходу за дворцовыми залами и покоями (уборка, поддержание порядка, обслуживание гостей);

— бытовые маги с навыками термоконтроля, светоконтроля, охранных контуров (наличие аттестации не обязательно, возможна проверка навыков на месте);

— певчие, музыканты, иллюзионисты и артисты сценического жанра;

— портные и швеи, особенно с опытом работы с редкими тканями, серебряной и золотой нитью;

— ритуалисты низкой, средней и высокой категории;

— провидцы с подтверждённым даром краткосрочного предвидения и ясновидения;

— казначеи, писари и счетоводы;

— инструкторы по этикету, танцу и речи;

— охранники и контролёры внутреннего порядка;

- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -

Заработная плата достойная.

Питание и проживание предоставляются. Работа в условиях высокой безопасности, с возможностью перехода в статус постоянного служащего Короны.

Запись на собеседование — ежедневно с 10:00 до 16:00, при королевской резиденции на Солнечной площади, павильон №3.

А ведь полная квалификация и работа с разрешения квалифицированного старшего семьи были не единственным способом честного заработка для мага. Эти требования утрачивают силу, если нанимателем выступает сам Его Величество, ведь формально он считается «старшим» для каждого жителя королевства — мы были его подданными.

Два дня спустя, в десять утра, я стояла у малой королевской резиденции на Солнечной Площади, Павильон номер три. Вокруг собралась заметная толпа, и многие, казалось, были готовы поубивать друг друга за место впереди очереди.

Особенно отличались уборщицы, различные организаторы, охранники и швеи — их пришло огромное количество. Похоже, многие знали друг друга ещё с прежних времён, возможно, конкурировали за одни и те же роли во дворце, и теперь люди втихаря строили друг другу пакости, иногда даже объединяясь в группы.

Магов было немного — сильно выделялся тонкий, молодой, рыжеволосый мужчина, который, казалось, мог сломаться от одного дуновения ветра. Я бы на месте будущих работодателей даже не стала его тестировать — вид у рыжего был настолько блаженный, что сразу становилось ясно: он сильный прорицатель.

— О, смотри, это же…

— Не может быть! — две грузные женщины смотрели на меня, раскрыв рот, и я широко улыбнулась, узнав одну из них.

Она же приезжала с де Рокфельтами в наше поместье — тогда, когда меня нашли прямо рядом с Леонардом, обоих в нарядах младенцев. И бесстыжая оранжевая свеча горела всю ночь, показывая всему посёлку, насколько несдержанна и разгульна младшая Валаре.

Получается, её уволили?

— И как не побоялась прийти на собеседование? Неужто ритуалистом пойдёт, благородная девица? — вторую женщину я видела впервые, но она, похоже, знала обо мне слишком много.

— Всё равно её не наймут, — экономка смотрела на меня с такой неприязнью, будто я лично ей чем-то насолила. — Королевская семья беспокоится о своей репутации. Зачем им нанимать одну из самых скандальных девиц королевства?

— Потому что красивая. Слишком красивая. Сама виновата, что с ней такое случилось. Если нанимателем будет мужчина — точно возьмут, — деловито хмыкнула вторая женщина, с видом знатока, будто считала себя непререкаемым экспертом по мужской натуре.

— Светлейшего вам утра, — громко поздоровалась я, широко улыбаясь.

Если бы меня беспокоили такие разговоры, я бы давно перестала выходить из дома. А видеть, как теряются женщины, когда я встречаю их взгляд открыто и с улыбкой, словно подчеркивая, что слышала каждое слово их завуалированных оскорблений, особенно приятно.

— Светлого… — неуверенно ответили они.

Хмыкнув, я спокойно встала в очередь, ничуть не тревожась о том, что Имир может внезапно вернуться и найти на мне какие-нибудь деньги. В кармане лежала всего одна серебрушка. Все прочие средства, включая те, что хранились в апартаментах, я оставила у Финна Гардинера — моего лучшего и единственного друга, а заодно и весьма посредственного ритуалиста.

Но он был тем редким человеком, кто всегда возвращал мне мой честно заработанный платёж, даже если задание официально числилось за ним. Как и я, Финн мечтал получить полную квалификацию, пугаясь приближающейся смерти своего совсем уже немощного отца.

— Есть маги в очереди? — громко крикнул высокий усатый мужчина, и я тут же вскинула руку, как и блаженный рыжий, стоявший неподалёку. — Идите в другую очередь, вот сюда.

Надо же, оказывается, для нас были созданы особые условия.

Солнечная Площадь сияла в утреннем свете, вымощенная белым камнем и окружённая богатыми зданиями с высокими окнами, коваными балконами и изящной лепниной. Узкие фасады домов были окрашены в пастельные тона, а стёкла отражали солнечные блики, будто само небо решило коснуться их. Дамы в тугих корсетах и длинных юбках шли, слегка покачивая бёдрами, под кружевными зонтами, сопровождаемые лакеями в ливреях. Мужчины носили камзолы, шляпы с перьями; в руках — трости и табакерки. Уличные мальчишки сновали между экипажами, предлагая отполировать сапоги или продать свежие вести. Между домами по мощёным улицам двигались лошади, тянувшие за собой богато украшенные повозки, а на перекрёстках стояли гвардейцы в алых мундирах.

Вдалеке, на вершине холма, возвышаясь над суетой мира, стоял королевский замок. Светлый камень стен, стройные башни, развевающиеся знамёна — замок казался обычным жителям почти недосягаемой мечтой, а для меня означал возвращение в прошлое.

Я избегала центральных районов, за исключением тех случаев, когда нужно было явиться в «Кости и Короны», не потому, что боялась чужого мнения — скорее, не желала осложнений с работодателями. Но теперь, похоже, моему затворничеству пришёл конец.

— Проходите, леди Валаре, — знающе улыбнулся мне человек у дверей и показал рукой на богатые деревянные резные двери. Сделав глубокий вдох, я вошла в просторный кабинет.

Как я вообще оказалась первой?

Внутри находилась самая настоящая комиссия и увидев меня, одетую в скромный наряд темно синего цвета, многие из них не сдержали удивления.

— Леди Миолина Валаре… — поднялся со своего кресла мужчина, которого я прекрасно знала. Последний человек, перед которым мне хотелось бы выглядеть скандальной персоной.

— Профессор Роувиль, — я подавила порыв развернуться и уйти, увидев мужчину, которого глубоко уважала и который, как я верила, ценил меня во время учёбы.

Ни за что бы не пришла сюда, если бы не знала, что работа обещает быть долгосрочной… и если бы не потеряла жильё именно сейчас!

Кроме профессора из академии, здесь также присутствовал мужчина в тёмно-фиолетовой мантии с золотыми нашивками и таким же золотым значком на груди с изображением королевского герба — рычащей пасти в огне.

Главный королевский ритуалист. Один только его вид вызвал во мне почти физическую боль.

Когда-то такую же мантию носил мой отец — носил с гордостью. Эту мантию и герб знали почти все в королевстве.

Несколько незнакомых мне лиц и… не может быть.

На отборе персонала присутствовал сам советник Его Величества — граф Ян Арвеллар, живая легенда Левардии. Несмотря на популярность королевской семьи, именно Его Сиятельство считался вторым лицом в государстве.

— Леди Валаре, — произнёс он своим потрясающим, глубоким, мужественным, почти мелодичным голосом. Тёмные глаза изучали меня с настороженностью, но без враждебности.

В этого мужчину были влюблены почти все женщины от тридцати до семидесяти. Граф Арвеллар был не только одним из умнейших людей королевства, но и, без преувеличения, одним из самых красивых — высокий, стройный, с идеально ухоженной коротко подстриженной бородой, всегда безупречно одетый по последнему слову моды.

— Ваше Сиятельство, — сдержанно поприветствовала я графа.

— Вы хотите претендовать на должность ритуалиста, указанную в объявлении? — произнёс он, мгновенно уловив цель моего визита. — Осознаёте ли вы, что в случае успешного исхода вам придётся иметь дело с графом и графиней де Рокфельт, а также со всеми членами их семьи?

Понимаю. С самого начала понимала.

Против воли я вспомнила, как со мной расстался Леонард. После того злосчастного бала, на котором я узнала о споре, он не навестил меня ни разу. Письмо пришло от него лишь после смерти моего отца, и оно ранило меня куда сильнее, чем я была готова признать.

Я уверяла себя, что больше не люблю его, но не могла понять, как мужчина, клявшийся в любви, смотревший и обнимавший так, будто вокруг не существовало никого, мог поступить подобным образом.

В самом дурацком кошмаре я не могла представить, что можно закончить помолвку именно так — не глядя в глаза, не попытавшись объясниться, не взяв на себя хоть часть ответственности за случившееся.

«Уважаемая леди Валаре,

Настоящим письмом уведомляю вас о расторжении нашей помолвки, что вступает в силу с сегодняшнего дня.

В связи с тем, что Пробуждение вашего зверя не состоялось, а также учитывая нанесённый ущерб положению вашей семьи и вашей личной репутации, дальнейшее поддержание союза между нами не представляется возможным.

Во избежание последствий для чести и будущего моего дома я вынужден отказаться от намерения вступить с вами в брак.

С уважением,

Лорд Леонард де Рокфельт».

***

— Осознаёте ли вы, что в случае успешного исхода вам придётся иметь дело с графом и графиней де Рокфельт, а также со всеми членами их семьи?

— Я прекрасно осознаю это, Ваше Сиятельство, — произнесла я, держа голову высоко, не собираясь ничего объяснять дальше.

Я брала это решение под собственную ответственность и хотела дать знать потенциальным нанимателям, что уверена в своей способности справиться с подобным. Тем более, мой бывший жених будет не единственной моей проблемой во дворце.

— Мы должны понимать, что появление леди Валаре во дворце отвлечёт нас от нашей основной цели, — сказала, высоко вскинув голову, женщина с таким тугим пучком на голове, что мне казалось, её глаза притянуты к затылку.

Бедняжка, как ей не больно? Женщине было не больше тридцати пяти, но строгое серое платье, закрытое на все пуговицы, да и этот пучок делали её старше лет на пятнадцать.

— Я не согласен, мисс Осс, — всё тем же невероятным голосом, который даже на меня, знающую его репутацию, производил невероятное впечатление, ответил советник короля. — Я считаю, это поможет раскрыть участников с той стороны, с которой они не обязательно раскроются.

Это на что он намекал? Что при общении со мной участницы покажут настоящее мнение на тему близости до брака или же потери репутации?

В любом случае, я сделала вид, что ничего не понимаю, так как об отборе населению всё ещё не было известно, хотя все уже поняли, что впереди ожидается некое событие, которое может продлиться до года.

— Леди Валаре — прекрасный ритуалист, один из лучших, с кем мне довелось работать, — вступился за меня профессор Роувиль, от чего на сердце тут же потеплело. — Я бы даже не стал её проверять: она точно лучше всех из тех, кого мы видели в последние дни, и лучше большей части ритуалистов, работающих во дворце.

— Ну, извините… — угрожающе начал подниматься из-за стола главный ритуалист Его Величества. — Вы говорите о моих коллегах, тех, кого я сам нанимал.

— Извиняю, — довольно ответил профессор Роувиль, из-за чего главный ритуалист покраснел как рак.

Я профессионально, нейтрально улыбалась, про себя горя внутри от негодования. Пять минут — а я уже настроила против себя двоих из комиссии, при том что сказала только два слова и те были приветствиями. И настроены они так не потому, что имеют что-то против меня — там явно имела место конкурентная борьба.

— Леди Валаре, — позвал меня граф Арвеллар. — Есть ли у вас профессиональный опыт работы ритуалистом, помимо дипломного проекта, с которым вы выпускались из Академии?

— Никакого, — не моргнув и глазом, соврала я, глядя прямо в глаза мужчине.

Законного опыта у меня и правда не было.

Лицо королевского ритуалиста скривилось, когда он понял, что ему, возможно, придётся работать с неопытной благородной девицей.

Наверняка он был из тех, кто верил, что рабочий опыт лучше обучения, и что недавние студенты ничего не понимают. А профессор Роувиль, наоборот, верил в академические знания.

— Приступайте, леди Валаре, — советник Его Величества указал на стол около самой стены, где меня ждало письменное задание. — У вас пятнадцать минут.

Заданий было два, и первое — смешнее не бывает. На бумаге просили расписать ритуал по привлечению плохой погоды. Но вторым заданием шёл ритуал по… определению ритуалов.

Я проводила его достаточно часто, примерно раз в две недели — именно в «Костях и Коронах». Похоже, во дворце волновались, что кто-то из невест начнёт мухлевать?

Логично — с учётом того, что на кону роль будущей королевы.

— Вот, — положила я ответ перед комиссией.

На двух листах было написано одно и то же, и положила я их специально перед профессором Роувилем и главным ритуалистом. На табличке около мужчины в бордовой мантии было написано «Мистер Орей», и я поняла, что, в отличие от многих присутствующих здесь, ритуалист не был благородным.

— Вы подготовили два ответа — и ни один для меня, леди Валаре? — с усмешкой спросил лорд Арвеллар.

— Полагаю, вы предпочитаете полагаться на мнение признанных экспертов, Ваше Сиятельство, — не растерялась я с ответом.

В глазах мистера Орея мелькнуло довольство, когда в этом вопросе его оценили выше графа и на уровне профессора Соронской Академии. Впрочем, я подозревала, что он на самом деле был хорошим ритуалистом — иначе ему было не получить эту работу.

— Как я и говорил, леди Валаре прекрасно знает свою специальность, — удовлетворённо улыбнулся профессор. — Думаю, мы можем сразу приступить к самому ритуалу?

Королевский ритуалист в это время с подозрением изучал мой лист, пытаясь придраться к ответу, но, очевидно, не мог найти никаких ошибок.

Отец не раз говорил, что все мои волнения в Академии ничего не стоят — мне не нужно будет запоминать ритуалы в будущем. Постоянная практика сделает это за меня, правда, вряд ли он догадывался, чем я буду заниматься и где.

— Вы даже отметили разницу между обнаружением бытовых чар и настоящих ритуалов, леди Валаре, и привели примеры, — подозрительно нахмурился он. — Как вы могли знать об этом без настоящей практики?

— Разве это важно? — лорд Арвеллар безразлично пожал плечами. — Нам нужны ритуалисты. Много.

Сейчас в его голосе появилась жёсткость, словно он наконец решил перестать терять время, и тогда я поняла, что именно он управлял этим наймом.

— Леди Валаре? Вы готовы приступать к ритуалу по привлечению плохой погоды? Что вам для этого нужно нужно?

— Мел, дождевая вода, сухие травы. Полынь, вербена, шалфей, корень дягиля. Всё остальное я сделаю сама.

***

Меня наняли с полным проживанием, за зарплату всего в шесть золотых в месяц. Сначала я не поняла, почему оплата была настолько ничтожной — в конце концов, я зарабатывала столько в игровом клубе. Незаконно!

Но потом я увидела свою роль — ассистент младшего ритуалиста. И поняла, что меня наняли буквально как рабочую силу с магией: проводить ритуалы, но не создавать их, не координировать, просто делать то, что сказано.

А ведь каждый ритуал можно было адаптировать — подстроить под конкретные условия, сократить потери, минимизировать погрешности. Но всю мысленную и по настоящему важную работу будет выполнять моя новая начальница — мисс Ида Калман. Девушка младше меня на два года, без полной квалификации, но уже год как работающая при дворе. А может, и не она — возможно, решения принимает её начальник, старший штатный ритуалист. Или же начальник старшего — исполнительный ритуалист.

— Я жду тебя в отсеке служащих завтра в восемь утра, не опаздывай, — по-деловому сказала девушка, одетая в тёмно-бордовое платье с нашивкой герба королевской семьи на левом плече.

Ида Калман не присутствовала в комиссии по найму новых работников, но была вызвана из дворца сразу же, как только ей сообщили о том, что у неё появился первый подчинённый.

— Я не опоздаю, мисс Калман, — вежливо ответила я, внимательно разглядывая девушку, пытаясь понять, что ждёт меня с ней в будущем.

— Леди Валаре! — из крыла, где проводились испытания, вышла служанка, которую явно кто-то послал. — Погодите, прежде чем вы приступите к работе, вы должны получить инструкции от мисс Бенедикты Осс, нашей дворцовой наставницы по этикету и протоколам.

Моя новая начальница заметно поморщилась: её слово оказалось менее весомым, чем распоряжение служанки, а её обязанности — ничтожнее уроков по этикету.

— Хорошо, — безразлично пожала я плечами, полагая, что достаточно образована в этих вопросах. В конце концов, я — аристократка. — А в чём, собственно, срочность?

— Королевская семья прибывает послезавтра. Мисс Осс должна убедиться, что вы в полной мере осведомлены о дозволенных формах общения с их высочествами, и о том, когда можно к ним обращаться, — неловко объяснила служанка. — Вся королевская семья. В полном составе. Потому все и на нервах…

Комната, в которую меня поселили, оказалась очень скромной — по меркам королевского дворца.

В прошлом у отца — главного ритуалиста Его Величества, были собственные покои: просторные, состоявшие из пяти комнат — уютной гостиной, спальни, купальни, кабинета и дополнительной комнаты, где могла останавливаться я или другие гости.

Как аристократы, мы имели право и на иные, более скромные покои, в другом крыле — одну большую спальню с перегородками, крошечную, больше похожую на кладовку, комнатку для служанки, такую же крохотную купальню, которую нередко приходилось делить с другой семьёй, и тесную гостиную, куда едва вмещалась одна кушетка и столик.

Но тогда мы всегда жили в покоях отца — совсем рядом с Его Величеством. И чувствовали себя не менее важными, чем де Рокфельты, у которых были собственные, постоянные роскошные покои в королевском дворце.

А сейчас я осматривала свою новую комнату — которую никак нельзя было назвать покоями. Чистая, аккуратная, без излишеств. У стены стояла широкая кровать с плотным матрасом, покрытая тёмно-синим одеялом и двумя подушками. Стол — массивный, с резными ножками, хотя изрядно поцарапанный. На нём — чернильница, перо, подставка для свитков и маленькая масляная лампа, уже горящая, явно заряженная бытовыми магами. У окна — высокий деревянный стул с жёсткой спинкой. Само окно оказалось большим, с глубоким подоконником и видом на внутренний двор. В углу стоял шкаф для одежды — просторный, с бронзовыми ручками. В нише у двери — рукомойник с фарфоровым кувшином и тазом, на резной деревянной полке. На полу лежал неброский ковёр, приятно греющий ноги по утрам. Комната не была красивой — но она была честной, сухой, пригодной для работы и отдыха, и в чём-то даже уютной.

Я позволила себе задержаться здесь совсем ненадолго, оставив мелкие пожитки. Основная часть моих вещей всё ещё оставалась у Финна, включая всё, что обычно требовалось мне для ритуалов, поэтому с собой был только небольшой саквояж с вещами на следующие два дня.

Выходя, я плотно закрыла за собой дверь — и тут же столкнулась лицом к лицу с мужчиной лет тридцати пяти, одетым в скромный камзол тёмно-бордового цвета.

— Вы новая помощница мисс Калман? — поинтересовался он, быстро осмотрев меня с головы до ног и даже попытавшись заглянуть в комнату за моей спиной.

Но уже через секунду его взгляд вернулся ко мне. На лице мужчины стало постепенно проступать восторженное выражение, которое он изо всех сил старался скрыть.

— Я — новый ассистент младшего ритуалиста, леди Миолина Валаре, — произнесла я свою должность, не желая считаться чьей-то «помощницей».

— Леди?.. — удивлённо повторил он, и в тот же миг рядом с ним появилась женщина, похожая на него как две капли воды — явно сестра, похоже, даже близнец.

И, судя по её лицу, она прекрасно знала, кто я. Неудивительно — женщины всегда уделяли куда больше внимания придворным скандалам, чем мужчины.

— А вы?..

— Нивал и Нивара Даскира. Мы тоже ассистенты младшего ритуалиста, но не мисс Калман, — важно проговорила женщина, поправляя нашивку на плече — бордового цвета, все с тем же королевским гербом.

Похоже, это местная униформа, и мне, наверное тоже такая достанется?

— Леди Валаре, я могу показать вам дорогу к дворцовому управляющему. У него нужно зарегистрироваться и получить ваше расписание, — заметно дружелюбнее теперь произнёс Нивал Даскира.

— Нивал, можно тебя на минуту? Извините нас… — притворно вежливо улыбнулась Нивара, но в её взгляде появилось настороженное напряжение.

— Конечно. Спасибо за предложение, мистер Даскира. Я найду управляющего сама.

Но стоило мне отойти за угол, как я услышала яростный шёпот женщины, обращённый к брату:

— Ты что, не узнал? Это же Мио Валаре. Та самая, кого лорд де Рокфельт попользовал, а потом бросил — без всяких последствий.

Попользовал…

— Это просто дворцовые слухи, Нивара! Мы не должны их повторять!

— Причём тут слухи? Ты не понимаешь, что от неё, скорее всего, избавятся — через неделю, а в худшем случае через месяц. Де Рокфельты играют огромную роль в политике дворца. Его Сиятельство не позволит её оставить — он верит, что случившееся бросает тень на репутацию их рода. Думаешь, лорд Крамберг не сделает всё, чтобы от неё избавиться?

— Жалко её…

— Жалко?! Не ты ли мне когда-то говорил, что мечтал бы быть как Леонард де Рокфельт? Стоит ли мне напомнить, что свою славу у женщин он получил именно за то, что соблазнил одну из первых красавиц Левардии, благородную леди! — и бросил её, как только пресытился?

Я закрыла глаза, до боли прикусив щёки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Надо же… Леонард стал кумиром мужчин — потому что не понёс никакой ответственности за то, что обесчестил меня.

***

Никаких проблем с лордом Крамбергом, главным дворцовым управляющим, у меня сейчас не возникло, хотя он показался мне невероятно строгим и равнодушным. Мне выдали график, и прямо сказали, что без консультации с мисс Осс я не имею права свободно передвигаться по той части дворца, где проживает королевская семья и благородные аристократы.

Похоже, моя скандальная персона была многим здесь сильно не по душе. Они, кажется, искренне опасались, какое тлетворное влияние могу я оказать на нежные души тех, кто крутится рядом с главной семьёй Левардии.

— Мио! — знакомый голос застал меня врасплох — я спокойно обедала в столовой для служащих и вздрогнула от неожиданности. — Я везде тебя ищу!

С другого конца зала ко мне стремительно приближался глава моего рода — лорд Имир Валаре. Брат выглядел взъерошенным: тёмные волосы всклокочены, одежда чуть менее опрятна, чем обычно. А на лице — нетерпение.

— Имир… — я не видела брата уже несколько месяцев, и будь моя воля — ещё столько же бы не видела.

— Что это за новости? Ты говорила мне, что живёшь с подругой, а потом мне пишет смотрительница твоих апартаментов и сообщает, что ты работаешь магом!

Мысленно грязно выругалась, вспоминая ту самую смотрительницу, что не постеснялась намекнуть что я зарабатываю, торгуя собственным телом. Количество «ценного общественного мнения», что мне довелось выслушать за последние дни, начинало напоминать те времена, когда скандал только разразился.

И всё — только потому, что я вернулась туда, где обитают представители высшего общества.

Ну ничего.

Пообсуждают и забудут, привыкнут. Как всегда. Тем более, уже завтра к нам приезжает кронпринц, которого не видели более пятнадцати лет.

— Мало ли что говорит смотрительница, — пожала я плечами с безразличием. — А с подругой я, может, поссорилась.

— Не вешай мне лапшу на уши, Мио! Сколько лет ты уже живёшь в столице — и каждый раз рассказываешь одно и то же: что остаёшься у какой-то подруги, у знакомых наших кузин, у друзей из академии… Но каждый раз потом до меня доходят слухи, что всё это ложь!

Имир угрожающе навис надо мной, словно желая немедленно высказать всё, что накопилось. Я лишь судорожно вдохнула, повторяя про себя: «Спокойно».

Не потому, что мне нечего было ему ответить — вовсе нет. А потому, что я не желала скандалить при моих новых нанимателях. Я даже встревоженно осмотрелась, боясь, что только добавлю королевским управляющим повода не любить меня.

— Чего ты хочешь, Имир? — спокойно и вежливо улыбнулась я, хотя внутри всё кипело. — У меня новая работа, законная, с проживанием. Тебе больше не о чем волноваться.

На самом деле, я прекрасно понимала, чего он добивается. Оказать давление. Вернуть «непутёвую» сестру домой, чтобы я зарабатывала под его присмотром… а он уж сам решал бы, как распоряжаться средствами семьи.

— Чего я хочу? — почти повысил голос Имир. — Я не имею ни малейшего представления, как ты живёшь, на что, и не подрывает ли это репутацию нашей семьи! Ты вообще в курсе, что к нам скоро приезжают кузины? Их неожиданно вызвали во дворец…

С каждым словом Имир всё сильнее выходил из себя. Но совершенно неожиданно мне на помощь пришёл тот, кого я никак не ожидала увидеть.

***

— Леди Валаре, я как раз вас искал, — лорд Ян Арвеллар, блистательный королевский советник, появился совершенно бесшумно, но в ту же секунду привлёк к себе внимание всех присутствующих.

Сегодня граф облачён в длинный сюртук из чёрного бархата с глубоким синим отливом, отороченный тончайшим серебряным шитьём. Манжеты украшали резные сапфировые пуговицы, а на груди мерцал всё тот же королевский герб, выполненный в золоте, рядом с гербом его собственного клана. Вид графа был воплощением роскоши — безукоризненно выверенный и почти вызывающе красивый.

Зверь лорда Арвеллара — лесной кот, почти чёрный, и даже волосы мужчины отливали синевой, как и ухоженная короткая борода — предмет зависти большей части мужчин в Левардии.

— Ваше Сиятельство… — тихо прошептал ошеломлённый Имир, выглядевший на фоне графа особенно неряшливо.

Впрочем, надо признать, обычно Имир следил за собой куда тщательнее. Явно торопился ко мне, надеясь перехватить раньше, чем я снова исчезну.

— Простите, я разговаривал со своей сестрой. Я не задержу её надолго, но хотел бы уведомить вас, что мы возвращаемся домой, и она должна будет оставить работу во дворце.

Вот как? Горячая волна гнева поднималась внутри — оттого, что Имир вот так заявил об этом второму лицу королевства, одному из моих руководителей.

— Это правда, леди Валаре? — глубоким голосом спросил меня королевский советник, отводя взгляд от Имира и переводя его на меня.

Глаза мужчины оказались неожиданно тёмными — лишь с тонкой светящейся жёлтой каёмкой по краям.

— Нет, Ваше Сиятельство. Я настроена на получение постоянного места и на свой рост как специалиста при Его Величестве, — ответила я спокойно, делая вид, что подобное поведение — норма: когда глава рода является к начальству и сообщает, что его родственница больше не будет здесь работать.

Вообще-то, после такого меня и уволить могут.

— Хорошо. Лорд Валаре, мне нужно поговорить с вашей сестрой, и она сейчас на работе. Я был бы признателен, если бы вы не отвлекали ритуалистов от служебных обязанностей, — сказал Ян Арвеллар и направился вперёд, не сомневаясь, что я последую за ним. И я последовала.

Твёрдая рука сжалась на моём плече.

— Ты понимаешь, что нам нужна твоя помощь? Только чудом у нас ещё есть поместье, и сейчас я совершенно точно нашёл проверенный...

— Не чудом, Имир, — я со злостью вцепилась в его руку ногтями, цедя слова сквозь зубы, шепотом. — Ты прекрасно знаешь, кто гасил последние долги. Приди в себя. Я не собираюсь больше вестись на твои фантазии и на мамины попытки сделать меня виноватой тоже.

Я пробовала работать с официального разрешения Имира, и не раз, поддаваясь на мамины уговоры, и не видела зарплаты месяцами. Наши долги, за единственным исключением, тоже не уменьшались, поэтому лучше уж я сама. Если бы наше поместье не являлось семейным гнездом, местом силы наших зверей, я давно бы прекратила попытки его сохранить.

— Значит, ты отворачиваешься от своей семьи?! — он не особо старался говорить тихо, но я сделала вид, что не услышала, послушно следуя за графом Арвелларом.

Игнорируй все взгляды... игнорируй.

Никто не любит проблемных людей на работе, а я добавляю слухов в первый же день.

— Я закрою глаза на это, леди Валаре, но лорду Крамбергу подобное бы не понравилось. Я поручился за вас тогда, как и профессор Роувиль. Постарайтесь уладить ваши семейные проблемы вне рабочего места, — лорд Арвеллар резко остановился, и я едва не врезалась в него.

— Вам не нужно было говорить со мной, правда, Ваше Сиятельство? — догадалась я.

— Нет. Я просто понял, что у вас неприятности, — хитро улыбнулся мужчина, сверкая тёмными глазами в полумраке коридора.

Проходящая мимо Нивара Даскира замерла, не сводя с нас… точнее, с лорда Арвеллара восторженного взгляда. Я даже почувствовала себя немного неловко, но граф совсем не замечал своего влияния.

— Почему вы мне помогаете?

— Потому что считаю, что вы не заслужили тех последствий, что обрушились на вас. То, что позволил себе Леонард де Рокфельт, никогда не должно было случиться с благородной леди.

А если бы я была неблагородной?..

Я не озвучила этот вопрос — только сдержанно поблагодарила лорда Арвеллара и поспешила удалиться. Я хотела долгой и стабильной работы — а значит, должна была появляться на глазах начальства в момент триумфа.

А не тогда, когда создаю проблемы сама.

***

— Вы не имеете права обращаться к членам королевской семьи, включая их дальних родственников, если они не заговорили с вами первыми, — важно произносила мисс Осс, двигаясь передо мной из стороны в сторону.

— Даже если принц или далёкий кузен Его Величества пройдёт мимо и уронит платок, вы молча поднимете его и передадите — не произнеся ни слова, если только вас не спросят.

Да не больно то и хотелось.

— У вас нет доступа в королевское крыло. Ни днём, ни ночью — только если вас туда пригласит кто-либо из членов королевской семьи: Его Величество, Её Величество, их дети или сёстры Его Величества. И даже тогда вы обязаны будете отчитаться перед королевским управляющим, лордом Крамбергом, если только сам член семьи не попросит сохранить визит в тайне.

Тугой пучок на затылке женщины был настолько гладким и блестящим, что отражал дневной свет. Я внимательно следила за его движением — ни единого выбившегося волоска!

— Рабочее платье — безукоризненно чистое. Дополнительные ароматы — запрещены. Помните, большинство благородных лордов — оборотни. Если вас заметят с искусственным запахом, пробуждающим зов плоти, или вызывающим другую реакцию, вы будете немедленно уволены. Мы не на балу, мы — штатные сотрудники.

Как ей не больно? Казалось, кожу на её лице натянули к вискам — даже кончики глаз вытянулись. Так и хотелось подойти и спасти бедную Бенедикту Осс.

— Громкие разговоры, смех, шепотки за углом — всё это признак невоспитанности и неуважения, — между тем продолжала она.

— Стоит ли объяснять вам, что свечи — ни оранжевые, ни красные, ни голубые — нельзя ставить на подоконники? Равно как и предлагать сырое свежепойманное мясо…

Громкий стук в дверь прервал мой инструктаж, хотя я слушала внимательно, как и положено новобранцу в первый рабочий день.

— Что такое?

— Это Его Величество! Они здесь! — за дверью раздался испуганный голос служанки и резкий грохот — девушка явно что-то уронила.

А вот на лице мисс Осс не дрогнула ни единая мышца. Она лишь приподняла подбородок, сжав губы в тонкую полоску.

— Пройдём, встретим Его Величество, леди Валаре, — сдержанно произнесла она и направилась вперёд медленными, выверенными шагами.

Ну, пройдём…

— Разве они не прибывают завтра?

— Прибытие раньше времени даёт им возможность оценить реальную степень готовности дворца и ответственность его работников. А также обеспечивает большую безопасность.

— Вы правы, мисс Осс, — кивнула я в ответ, соглашаясь с женщиной и тут же получая в ответ её холодный, недружелюбный взгляд.

Она явно считала меня распущенной и, похоже, терпеть не могла. Но при этом вела себя безупречно профессионально. В конце концов мы обе были просто работницами дворца.

Мы вышли из отдельного здания, где размещались рабочие кабинеты старших сотрудников дворца, и остановились на самом верху широкой лестницы. Такие же лестницы, выстроенные полукругом, спускались и от других зданий, окружавших внутренний двор — скрытый от остальной части Сороны массивными, кованными воротами.

Громкий цокот копыт — и в ворота медленно въехала первая карета: глубокого золотого цвета, с гербом королевского дома Левардии, сверкающим на дверце. За ней следовали ещё четыре: две — выше и шире, с изящным резным орнаментом и тонкими флагами на крышах; третья — чёрная, охранная; последняя — загружена багажом. Впереди двигались всадники в серебряных латах с алыми накидками — гвардейцы королевской стражи. По бокам карет шагали стражи в тёмно-красных мундирах и полированных шлемах, с алебардами наперевес. Солнце играло в золоте гербов, в полировке колёс, ослепительно отражаясь под таким углом, что я практически ослепла.

Щурясь, я всё же не выдержала и прикрыла глаза ладонью — в то время как мисс Осс, стоявшая рядом, продолжала смотреть в ту же сторону и даже не морщилась.

К тому моменту, как я наконец смогла что-то разглядеть, королевская семья уже стояла у карет, беседуя с ближайшими приближёнными и советниками. Среди них — главный королевский советник, лорд Арвеллар, и дворцовый управляющий, лорд Крамберг. Но все взгляды были обращены к другому человеку.

К тому, кого не видели уже много лет, к тому, кто обучался в Иштаваре и даже сейчас был облачён по моде соседнего государства.

Кронпринц Каэлис Арно из великого дома Грейдис оказался высоким молодым мужчиной с безупречной осанкой, широкими плечами, крупными руками и неожиданно мощной шеей. Его волосы — светлые, с золотистым отливом, как у всей семьи, — на солнце казались почти белыми.

Но в отличие от своих родственников, Каэлис Арно не был львом. Его зверем оказался льоркан — редкий гибрид. Он пробудился рано, ещё до пятнадцати лет, что само по себе почти невозможно для гибридов, ведь их зверь обычно спит дольше.

То же самое касалось и «Времени Зова». У гибридов оно приходит позднее, но кронпринц, по всей видимости, во всём спешил: родился на два месяца раньше срока, пробудил зверя раньше, а теперь и зов наступил прежде обычного. И поэтому его срочно решили женить.

Сердце внезапно пропустило удар — мне показалось, или кронпринц смотрел прямо на меня?

Скорее всего, показалось — рядом со мной на лестнице стояли сотни, если не тысячи слуг и сотрудников. Тем более, кронпринца тут же отвлекли разговорами.

Интересно, сколько времени пройдёт, прежде чем кто-то расскажет ему о «подвиге» Леонарда, его дальнего кузена? И о том, что опозоренная девица теперь служит во дворце ритуалистом.

— Ты уверена, что сделала всё правильно? — с подозрением спрашивала меня мисс Ида Калман.

Похоже, ей не нравилось что я справилась за десять минут.

— Абсолютно, — пожала плечами я, вновь склонившись над записями своей начальницы.

Проводить ритуал «приятного ужина» по записям! Ритуал сорок первого уровня! Что может быть смешнее? И вообще — тратить магию на подобное мероприятие было чистейшим кощунством. Но ради главной семьи Левардии сделают и не такое.

Причём сам ритуал даже не исключал всех возможных последствий. С высокой вероятностью никто, конечно, не подавится, не рыгнет и не опрокинет бокал с дорогим напитком. Но на серьёзные, судьбоносные события подобные ритуалы не влияют вовсе.

Моя начальница закрыла глаза, сосредотачиваясь — прислушивалась к тонким фиолетовым нитям магии, которые я лишь недавно вплела в ритуальные объекты, а потом неверяще хмыкнула.

— Тебе не нужно отдохнуть?

— Нет, — ответила я, решив не упоминать, что при работе с ритуалами такого уровня я почти не ощущаю расхода резерва. Лучше сидеть тише воды, ниже травы. — Спасибо большое.

Я поблагодарила её за заботу и получила в ответ странный, нечитаемый взгляд. Затем она вздохнула и направилась вперёд — к выходу.

Впереди нас ждал ужин с королевской семьёй.

Мы были уже третьей группой дворцовых сотрудников, которую представляли Его Высочеству, кронпринцу Каэлису Арно. Первую, самую важную, представили за ужином в первый день. Вторую — за обедом сегодня. А последнюю, нас, — оставили на вечер.

Разумеется, такие почести доставались лишь тем, кто имел особый вес при дворе… или был магом. Уборщиков, многочисленных помощников, конюхов — всех их представляли Его Высочеству издалека, когда они стояли в толпе.

***

— Я так волнуюсь! — шептала Нивара Даскира брату, пока мы стояли за высокими двойными дверями, залитые мерцающим узорчатым светом, просочившимся сквозь стеклянную мозаику из соседней комнаты.

— Всё будет хорошо. Многие здесь такие же новенькие, на нас даже не обратят внимания, — успокаивал её брат.

Меня близнецы теперь дружно игнорировали, видимо, решив, что долго я здесь не проработаю и что начальство непременно меня невзлюбит. При этом рабочее платье фиолетового цвета досталось мне ношеное и старое — как будто кто-то уже уведомил распорядительницу гардероба что мне тут не задержаться.

— Я сама ещё ни разу вживую не встречалась ни с Его Величеством, ни с его сёстрами, — взволнованно поведала мне мисс Ида Калман, явно ища поддержки хоть в ком-то, даже в своей новой и единственной подчинённой.

— Его Величество и его семья — такие же люди… оборотни, как и все. Мне доводилось видеть его несколько раз раньше, хотя, конечно, лично мы никогда не общались, — вежливо ответила я, стараясь её успокоить.

Ответом на мои слова послужила целая прорва недовольных и даже растерянных взглядов и я, увидев это, прикусила губу. Я — благородная леди, и то, что для меня казалось само собой разумеющимся, для них было почти недостижимым.

Точнее, для меня это было разумеющимся в прошлом, когда наша семья пользовалась чуть большим уважением.

— Уверен, Его Величество оценивает людей исключительно по их рабочим качествам и способностям, а не по происхождению, прошлому рода или связям, — недовольно задрал нос чуть полноватый мужчина в очках — начальник моей начальницы, мистер Ульвар Йаск.

Это попытка как-то меня смутить?
— Полностью с вами согласна, мистер Йаск, — безмятежно улыбнулась я начальнику своей начальницы, и в этот момент наконец распахнулись двери в светлую обеденную залу.

Вместе с нами на ужине присутствовала не менее многочисленная группа бытовых магов в коричневых одеяниях — среди них были младшие маги, старшие маги и ассистенты младших, то есть маги на испытательном сроке.

Ритуалистов усадили за длинные столы по правую сторону большого зала, бытовых магов — по левую. Перпендикулярно этим рядам, у высоких мозаичных окон, находился длинный стол с сиденьями только с одной стороны — так, чтобы подданные могли видеть королевскую семью в лицо.

В центре, между столами ритуалистов и бытовых магов, стоял стол для старших сотрудников дворца — среди которых было немало благородных. Сегодня там находились наставница по этикету мисс Бенедикта Осс, недовольно осматривающая каждого, чья осанка не соответствовала её строгим стандартам, главный королевский ритуалист Саи Орей и дворцовый управляющий лорд Крамберг.

— Буду подсматривать у тебя, какие вилки использовать, — тихо прошептала мне моя начальница, и я кивнула, не позволяя удивлению отразиться на лице. — Мисс Осс провела со мной восемь занятий, но я всё равно ничего не запомнила.

А со мной мисс Осс никаких уроков не проводила. Решила подставить?

Или, скорее, помня, что я аристократка, посчитала, будто мне подобные занятия не нужны?

На что бы ни надеялась моя начальница, нас посадили раздельно — строго в соответствии с положением во дворце. Её, как сотрудницу с более высоким рангом, — на пару мест ближе к королевской крови, а меня — в самом конце стола, буквально последней, рядом с близнецами Нивалом и Ниварой Даскира.

Со мной они не разговаривали, но между собой перешёптывались почти безостановочно — на ухо, так, что я не могла расслышать ни слова.

А потом, спустя положенные пятнадцать минут, когда всё нетерпеливое внимание уже сосредоточилось на запаздывающих венценосных особах, королевская семья вошла в зал и быстро заняла места за главным столом на возвышении.

Роль мастера церемоний неожиданно взял на себя граф Ян Арвеллар, вошедший вместе с королевской семьёй:

— Дорогие ритуальные и бытовые маги дворца, в честь возвращения кронпринца Каэлиса Арно из Иштавара, Его Величество Арно Николас и королева Люцилла из Великого Дома Грейдис желают лично поприветствовать вас и поблагодарить за службу короне, а также сообщить, по какой причине многие из вас были наняты. Но прежде — слово Его Высочеству.

— Здравствуйте, — уверенно произнёс принц. Он явно сам горел желанием обратиться к присутствующим — поднялся из-за стола, тем самым демонстрируя нам всем невиданное уважение.

Голос молодого мужчины поразил меня: низкий, гораздо ниже, чем полагается человеку его возраста, с едва уловимым акцентом Иштавара.

Зелёно-жёлтые глаза с насыщенной тёмной каймой хищно скользили по залу, переходя от одного человека к другому — цепко, плотно, так, что тот, на ком задерживался взгляд принца, начинал заметно нервничать.

Но взгляд не задерживался на служащих дольше, чем на две секунды.

Нос Его Высочества тоже выдавал попытку распознать окружающих — ноздри хищно раздувались, вбирая в себя смешение запахов в этой огромной комнате.

Конечно…

У него обострено обоняние — и почти все инстинкты. Ведь у принца скоро наступит Время Зова, если верить Меррин. А она знает то, что недоступно остальным — на месяцы вперёд.

— Не думаю, что мне нужно представляться. Я, наверное, единственный за этим столом, кого вы не знаете лично.

Взгляд ярких глаз продолжал скользить по залу. От человека к человеку. Ровно две секунды — и попытка выцепить их запах.

— Я искренне благодарен каждому из вас за преданную службу и хочу, чтобы вы знали: ваши старания не остаются незамеченными. Дом Грейдис умеет быть признательным, и мы хотим, чтобы вы чувствовали себя здесь как дома.

Две секунды — на старшем ритуалисте Ульваре Йаске.

А затем — две секунды на мисс Иде Калман, которая в этот момент громко уронила вилку на пол, поняв, что принц смотрит прямо на неё.

Всю эту инспекцию глазами и носом принц проводил, одновременно произнося дежурные вежливые фразы — настолько легко и заученно, словно ежедневно обращался к толпам персонала.

Вот взгляд Его Высочества остановился на близнецах Даскира.

Ровно две секунды — на Нивале, который тут же выпрямился, будто желая казаться выше.

И те же две секунды — на Ниваре. Девушка заметно покраснела, но не отвела взгляда, уставившись в ответ, оказавшись куда смелее моей наставницы.

Только уставилась она так, что это заметили почти все.

А потом взгляд принца дошёл до меня — сидящей дальше всех от королевского стола.

Одна секунда. Ноздри кронпринца всё так же хищно раздувались, пока он смотрел прямо на меня.

Две секунды.

— Без вашей ежедневной работы, без вашей ответственности, терпения и мастерства, королевская семья не смогла бы справиться с задачами, стоящими перед ней.

Три секунды…

Четыре…

Взгляд Нивары Даскира теперь переместился на меня — она пыталась понять, почему принц смотрит в одну точку.

Пять секунд…

Будь мы вне королевского дворца — я бы уставилась на него в ответ, прямо в глаза, желая смутить или прямо донести свои эмоции. Но мы были при дворе, и я собиралась начать здесь свою полноценную, законную карьеру.

А потому я, сидя с идеально прямой спиной, почти не реагировала. Продолжала спокойно смотреть на принца — и будто сквозь него, не делая ни одного излишне выразительного движения, но и не позволяя себе демонстрировать неуверенность.

— Как наследник трона Левардии, я намерен следовать традициям Дома Грейдис, которые свято соблюдались на протяжении веков. Именно поэтому сегодня я считаю необходимым проинформировать вас: во дворец будут приглашены все подходящие аристократки Левардии — с целью избрания будущей королевы.

Семь секунд. Я отсчитала каждую из них, когда принц, наконец, отвёл взгляд.

— Это будет непростое время — прежде всего для самих девушек. Однако, куда более напряжённым оно станет для вас — незаменимых сотрудников дворца, на плечи которых ляжет вся внутренняя организация происходящего. Именно потому сегодня я хотел бы выразить вам особую признательность. А уже послезавтра мы примем первых кандидаток и многочисленных представителей знати, прибывающих для участия в этом значимом событии.

Сказав это, кронпринц Каэлис Арно, наконец, опустился на своё место и наклонился к Яну Арвеллару, о чём-то негромко спрашивая. Я позволила себе долгий и бесшумный напряженный выдох и стала думать о еде — надеясь лишь на то, что этот ужин не затянется слишком надолго.

В самом его начале я лишь мечтала остаться незаметной.

Но к моменту, когда последний бокал будет поднят, у придворных появится куда больше поводов для взглядов, шепотков — и обсуждений, в которых моё имя будет звучать всё чаще.

***

— Светлейшего дня, мистер Орей, — голос принца, уверенный, низкий, владеющий пространством, доносился даже до нашего стола, пока он беседовал с главным ритуалистом.

— Ваше Высочество, — вежливо ответил Саи Орей. Все это время Каэлис Арно почти ничего не ел, занимаясь в основном тем, что пытался лучше узнать присутствующих.

— Благодарю вас за ритуал, наложенный на наши кареты. Мы пересекали область сильной грозы, но ни разу не ощутили даже малейшей…

Я попыталась отвлечься от голоса Его Высочества, уверенная, что это всего лишь учтивые, формальные разговоры. Тем более что сплетни за моим столом, быть может, были даже чуть интереснее.

— Как вы думаете, приедет ли леди Лианна Бэар на отбор? — громко обсуждали близнецы Даскира с другим ассистентом младшего ритуалиста — совсем юным парнем по имени Том.

На вид ему было чуть больше двадцати двух.

— Думаю, да, — уверенно заявила Нивара Даскира. — Кто же упустит такую возможность?

Лианна Бэар являлась первой красавицей последних сезонов — молодая, благородная, пробудившаяся. Она слыла недосягаемой и загадочной, и многие мужчины теряли головы в попытках её завоевать.

— Но она же обручена с герцогом де Вьеном, — осторожно заметила я, отпивая из кубка с вином.

Реакция говоривших была чудовищно обидной — они уставились на меня так, будто совсем не ожидали, что я, сидящая рядом с ними, слышащая каждое слово, имела право присоединиться к разговору.

В глазах Нивары Даскира почти читалось: «как грубо».

А затянувшееся молчание после этого окончательно дало понять, что они не собираются меня принимать.

Как описать ужин, когда ты сидишь в углу, рядом с людьми, которые сознательно задались целью — делать вид, будто ты невидимка? Ужин, что длится несколько часов?

Все, совершенно все вокруг разговаривали друг с другом, шутили, обсуждали работу, потенциальных кандидаток, даже самого принца — шепотом, не зная, что благодаря приближающемуся Времени Зова он слышал гораздо лучше.

И только я сидела прямая как палка, на вид — спокойная, не произнеся и единого слова, кроме той вставки про герцога де Вьена и пожелания «приятного аппетита» в самом начале ужина. Ела нарочно медленно, крохотными кусочками, не зная, сколько продлится это мучение.

Чувствуя себя такой одинокой, как никогда прежде. Насколько же легче работалось в «Костях и Коронах», когда никто из гостей не мог видеть лиц девушек.

— Мистер Йаск, вы с нами уже четыре года — что вы думаете о ритуальных процессах? Считаете ли, что в какой-либо области возможны улучшения?

— Вы… знаете моё имя, Ваше Высочество? — похоже, начальник моей начальницы не мог поверить, что с ним разговаривает лично кронпринц.

Стоит признать, подобным вниманием Каэлис Арно сразу же растопил сердца очень многих присутствующих, а заодно показал, насколько вовлечённым он собирается быть в жизни дворца.

Во многом жители Левардии уже почти забыли о нём, возвышая и почитая таких людей, как Леонард де Рокфельт. Мой бывший жених близок к королю по крови, ровесник принца, образован, красив… но сейчас, похоже, у него впервые появится очень серьёзный конкурент.

Кто станет считать будущего графа первым холостяком королевства, если вернулся целый принц? Каэлис Арно оказался учтив, умен и весьма привлекателен — хотя, конечно, за ним не было той славы разбивателя сердец, что была у Леонарда.

— Леди Селина д’Авелин тоже может отменить свою помолвку ради такого случая, — сплетничала между тем Нивара Даскира, и я невольно вспомнила барханную кошку, которую не видела семь лет.

— Четыре года помолвки! Её жених останется с разбитым сердцем.

Не останется. Скорее всего, если она не победит, он даже примет её обратно — ведь девушки, дошедшие до поздних ступеней Отбора, считались сильнейшими и умнейшими кошками королевства.

— А вы, мисс Калман? Как вам первые месяцы во дворце? — принц тем временем приближался к нам и теперь разговаривал с моей начальницей, удивив её до икоты.

И не только её. Потому что до того, как перейти к ритуалистам, принц говорил со «столом бытовиков», но остановился на старших магах, не общаясь с младшими, а Ида Калман была именно младшим магом.

— С-спасибо. Мне здесь очень нравится, — ответила мисс Калман, нервно сжимая вилку в правой руке, а нож — в левой.

— Я слышал, у вас недавно появилась первая ассистентка? Леди Миолина Валаре? Как она справляется? — тем же вежливо-нейтральным тоном спросил он, глядя прямо в глаза растерянной девушке. Он стоял слишком близко для её комфорта — наверняка различал по запаху каждый оттенок её эмоций. И она тоже… могла едва уловить жар его тела, его аромат. В отличие от дежурного тона голоса, глаза принца казались живыми, яркими, настойчивыми — словно проникали прямо в сознание собеседника.

Рядом со мной все замерли, ожидая ответа мисс Калман. Многие знали, что она общается со мной редко, не особенно доброжелательно, за исключением того короткого диалога перед ужином.

— Мио справляется… очень хорошо. Она выпускница базовой степени Соронской Академии, с особым отличием. Ей не нужны записи и руководство для проведения ритуала сорок первого уровня. Вообще, такая работа — шутка для мага её уровня.

Я замерла, неожиданно осознав, что не дышу, а затем с горячей благодарностью посмотрела на свою начальницу.

Она… похвалила меня. На второй день моей работы. После одного-единственного задания. И знала даже мои оценки в академии.

***

После ужина, который для меня так и закончился в полнейшем одиночестве — близнецы Даскира и Том всё так же не разговаривали со мной, точнее, делали вид, что меня не существует, — я, вместе с остальными, встала, попрощалась с королевской семьёй и направилась к выходу тем же путём, которым мы вошли.

— Его Высочество запомнил вас, леди Валаре, теперь вы не можете упасть в грязь лицом. Каждый ритуал должен быть проведён на самом высоком уровне! — фанатично произнёс старший ритуалист Ульвар Йаск, явно недовольный тем, что из всех присутствующих младших магов и их ассистентов выделили только двоих — меня и мою начальницу.

Однако это одновременно позволило и ему самому выглядеть сильнее своих коллег.

— Не всем из нас повезло родиться в благородной семье с идеальной кожей и идеальной родословной… а может, и не такой уж идеальной, — хмыкнула где-то сзади Нивара Даскира. — Нам приходится работать по-настоящему.

Я осмотрелась — мистер Йаск теперь стоял достаточно далеко и ничего не услышит, а вот моя начальница — услышит, как и почти все присутствующие младшие маги и их ассистенты. Ну и ладно.

— Я тебе что-то сделала?! — громко спросила я, разворачиваясь к Ниваре и останавливаясь перед ней.

Начальство не слышит, и делать вид, что я ничего не замечаю в присутствии коллег, я не собиралась. Мы здесь все такие же работники.

— Что? — похоже, Нивара настолько привыкла к моему молчанию и робким попыткам вступить в разговор, что теперь не верила, что я действительно заговорила с ней. Что я не закрываю глаза на её насмешки.

— Я повторюсь, Нивара Даскира, я тебе что-то сделала? Я знаю тебя два дня, у нас был один диалог — что я тебе сделала такого, что ты считаешь себя вправе сплетничать за моей спиной, судить меня, утверждать, что мне что-то даётся легче, чем вам?!

Тон моего голоса был ледяным. Я почти на полголовы возвышалась над Ниварой и не позволяла гневу отразиться на лице.

— Я не… — девушка побледнела так, что почти слилась с белой стеной за её спиной. — Я не о тебе.

— А о ком? — я подняла бровь. Но, увидев, что она молчит, не сдержалась. — Знаешь, каким бы ни было моё происхождение, я бы никогда не стала публично судить или высмеивать человека, которого не знаю и который лично мне и моим близким ничего не сделал.

Том стоял рядом с Ниварой — такой же бледный.

— Или ты, Том? Я встретила тебя три часа назад, мы не обменялись ни единой фразой — что и когда я успела тебе сделать? — Запал гнева начал угасать, когда я смотрела на них. Нивара так и не проронила ни слова, не собираясь признаться, что имела в виду именно меня. — Кто бы мог подумать, что в столичном дворце Левардии с приветствием новобранцев всё хуже, чем в отдалённых псарнях, куда нас отправляли на практику.

— Что здесь происходит? — в комнату вошла прямая и по-прежнему… стянутая со всех сторон мисс Бенедикта Осс. — Скандал?

Нивара Даскира побледнела ещё сильнее и уже открыла рот, чтобы, возможно, пожаловаться на меня, но я её опередила:

— Обмениваемся сплетнями с коллегами, мисс Осс. Тем более — такой повод, — я широко улыбнулась и выдержала подозрительный взгляд наставницы по этикету.

Оглядевшись, поняв, что никто не предложит ей другой версии, она задрала нос ещё выше и произнесла:

— Следуйте за мной, леди Валаре. А вы — не толпитесь в коридорах!

Шаг у мисс Осс был размеренный, мелкий, её туфельки стучали по полированному полу в идеальном ритме. Идти в таком темпе было сложно — он казался мне слишком медленным, но я сдерживалась, стараясь держаться вровень с наставницей по этикету.

— Ваши манеры за столом безупречны, но вы привлекаете слишком много внимания, леди Валаре.

— Я произнесла за ужин всего две фразы, мисс Осс, — осторожно сказала я, не понимая, чем теперь вызвала недовольство.

— Вы видели себя в зеркало? — она недовольно посмотрела мне прямо в глаза, но, увидев, что я не реагирую, вздохнула. — Вам не нужно ничего говорить. Ваша осанка и манеры сразу выделяют вас среди остальных ассистентов младших магов. Вас заметили… видели все, включая Его Высочество и остальную королевскую семью.

Она на мгновение задумалась, а затем продолжила:

— Сейчас вы в другом кругу, и задача персонала дворца — помогать королевской семье, не выделяясь. Постарайтесь забыть, что вы аристократка.

Я не перебивала наставницу по этикету, но это не значило, что я с ней согласна.

— Но я аристократка, мисс Осс. И я вовсе не отрекаюсь ни от своего рода, ни от своего зверя. Я не стану притворяться, что такая же, как все. У меня есть амбиции и образование, и я не вижу в этом ничего дурного.

Суровый взгляд женщины был непроницаем, без всяких эмоций, будто ей не было никакого дела до моих чувств. А может, так и было.

— Хорошо, леди Валаре. Готовьтесь к прибытию кандидаток.
***

— Видишь ту карету? — Финн указал пальцем на экипаж с гербом чёрной башни на двери, и я кивнула, всматриваясь в знак. — Это же лорд Галь с женой? Тот самый, который преследует тебя в игровом доме?

«Преследует» — сильное слово. Слишком сильное для описания поведения Мартена Галя?

—Да. Нужно быть осторожнее рядом с ним — он может узнать меня по манере говорить и, возможно, по каким-то жестам, — нахмурилась я. — Как там Меррин?

— Злится, что потеряла своего лучшего ритуалиста, — хмыкнул Финн. — Но я спасу её, не переживай!

Я звонко рассмеялась, совершенно не беспокоясь. Вот уж кого точно не нужно спасать — тем более что у Меррин было множество ритуалистов.

Финна Гардинера она наняла по моей протекции — к сожалению, у Финна всё было плохо и с резервом, и с концентрацией. Он знал о своих слабых сторонах и старался работать над ними, но средств на полноценный курс по улучшению концентрации сроком в год или два у него не было.

— Я не собираюсь уходить из игрового клуба, пока не получу постоянную должность. Хотя бы младшего ритуалиста во дворце, — задумчиво прикусила губу и постучала пальцами по подоконнику, на котором мы сидели.

Отсюда открывался идеальный вид — прямо на широкую подъездную дорогу ко дворцу.

Мы находились в доме одного из столичных клиентов Финна. Ритуал проводила я — разумеется, незаконно. Сегодня был второй день приезда кандидаток, и новости об отборе разлетелись по всем газетам. Почти каждая спекулировала количеством участниц, фаворитками, а также пересказывала подробности прежних отборов, гадая, какие задания выпадут на этот раз.

И, конечно же, на каждой главной странице красовались качественные отпечатки памяти — портреты кронпринца Каэлиса Арно. Высокого, красивого, харизматичного — он сразу же завоевал уважение сотрудников дворца и всех, кто с ним встретился за эти несколько дней.

Вообще-то, я считала, что настоящего принца Каэлиса ещё никто не знал. Всё, что нам доставалось — тщательно выверенный фасад, обложка, которую он сам хотел демонстрировать. Но с каждым днём, входя во Время Зова, ему будет всё труднее сдерживать свои эмоции и инстинкты.

— И как ты будешь совмещать?

— Выходной каждые три дня — это будет мой новый график. Меррин я уже написала…

— А что, если она попросит тебя провести затратный ритуал, резерв иссякнет, а на следующий день тебе придётся выполнять ещё один — уже во дворце? Наверняка в контракте сказано, что тебе нельзя тратить резерв в свободные дни.

Я медленно повернулась к Финну.

— Какой же ты зануда… — вздохнула я с тоской. — Но ты прав. Давай решать проблемы по мере их поступления. Пока задания очень простые. Как твой отец?

— Плохо. Целители дают ему два месяца, а после этого я окажусь в той же ситуации, что и ты. Только мой дядя ещё хуже твоего Имира.

— Может, попробовать устроиться во дворец? Эта работа пойдёт в счёт нашей квалификации. Да и еду с жильём оплачивают, — я одобряюще улыбнулась, но друг только безнадёжно покачал головой.

— Давай смотреть на вещи реально, Мио. Я не пройду комиссию на ритуалиста. Разве что на составителя глифов… Но тогда зачем мне вообще моя степень?

С каждым словом Финн, казалось, всё больше хмурился.

— Всё, Финн, подними голову! У нас правда всё получится. За последний год мы заработали больше, чем ты мог себе представить — и с этой ситуацией справимся. Когда у меня будет постоянная работа, я открою ячейку в Центральном банке Левардии и смогу взять займ — на твоё обучение концентрации или даже на полную квалификацию. Для тебя или для меня — найдём подходящую академию, хоть и недорогую. Главное — мы не стоим на месте.

Вообще-то, мечты у нас у обоих были буйные. О том, что хотя бы один из нас получит полную квалификацию, оплатит её другому, и потом мы вместе откроем собственную ритуальную лавку.

Финн встряхнул головой и наконец согласился:

— Ты права. Выкрутимся как-нибудь. Пока ещё ничего плохого не произошло. О, смотри — это же карета леди Бэар!

Я тут же вытянула шею вперёд, чуть не упала, но Финн вовремя поймал меня и тут же покрутил пальцем у виска.

К дворцу действительно приближалась бордовая карета с огромным золотым гербом с изображением розы — символом клана Бэар. А это значило, что первая красавица и умница последних сезонов действительно приехала попытать счастья на отборе.

И значит, она разорвала помолвку с самим герцогом де Вьеном! А ведь он тоже наверняка приедет, совсем скоро.

— Мне пора, — я вскочила. — Хочу, чтобы многие «случайно» увидели меня сегодня — на случай, если кто-то решит поделиться своим ценным мнением о моей персоне. Так ничто не будет отвлекать меня от работы завтра.

— Погоди. Скажи, что ты собираешься делать с Леонардом?

— А что?.. — услышав имя своего бывшего жениха, я растерялась и замерла.

— Вот, — друг протягивал мне газету, но не первую страницу, а небольшую заметку где-то в середине.

«Новости Сегодня»

Выпуск №3427

- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -

Как официально подтвердили представители дворца, отбор для кронпринца Каэлиса Арно скоро будет торжественно открыт. Второй день прибытия кандидаток сопровождается небывалым оживлением: в Сорону стекаются не только участницы отбора, но и представители всех сословий, стремящиеся стать свидетелями исторического события.

Особое внимание привлекает возвращение в столицу почти всех родственников Его Величества, в том числе графа де Рокфельта с семьёй, а также знатных господ из удалённых регионов королевства, включая герцога де Вьена, владеющего крупнейшими территориями страны.

Согласно дворцовому протоколу, в торжественных церемониях примут участие обе сестры короля, Великие Принцессы из дома Грейдис — Эдель Николета и Зеновия Николета. Именно с одной из них кронпринц Каэлис Арно откроет Великий Летний Бал, назначенный на пятый день первого месяца лета. Приглашения на бал уже разосланы всем представителям аристократии.

Отбор обещает стать не только самым обсуждаемым событием сезона, но и серьёзным испытанием для тех, кто осмелится вступить в борьбу за сердце принца и корону будущей королевы.

Следите за нашими выпусками — мы продолжаем ежедневное освещение событий прямо из Сороны.

Значит, Леонард возвращается совсем скоро — к балу, который официально откроет отбор! Я не могла перестать думать об этом по пути назад, наблюдая за тем, как всё больше репортёров толпится у ворот на дворцовую площадь, стараясь запечатлеть качественные отпечатки памяти с красавицей леди Бэар.

А вот и более скромная, но очень знакомая карета — это мои кузины, тоже прибывшие на отбор. Но на них репортёры почти не обращали внимания.

Уже через три дня…

Несмотря на то что я приказала себе больше никогда не страдать, думая о нём, в памяти вновь всплыло наше последнее общение. Точнее, его отсутствие.

Тогда я поехала с родителями в городскую резиденцию де Рокфельтов, где нас встретила графиня. Граф отсутствовал по поручению Его Величества, поэтому решением всех серьёзных вопросов занималась тогда сама — прекрасная и ужасная — Гелена де Рокфельт.

— За одно лишь унижение, которое вы нанесли нашей семье своим бесстыдным поведением, вы уже заслужили разрыв помолвки. Понимаете ли вы, что брак с моим сыном приближает вас к Его Величеству?

— Понимаем, Ваше Сиятельство, и всемерно благодарны за вашу доброту и желание принять нас, — услужливо шептала матушка.

А вот отец молчал — хмурился.

— Но вы решили, что этого мало! Позволили своей дочери прийти во дворец и при всех унижать и отчитывать моего сына! Я уже написала письмо Эларио и уведомляю вас, что эта помолвка на грани разрыва!

— Нет, пожалуйста… — бросилась я тогда к графине.

После всего, что произошло с нами за последнюю неделю, после того, как отец обнаружил долги и расписки Имира, такой скандал окончательно уничтожил бы нашу семью.

— Умоляю, Ваше Сиятельство… — воспоминания о моих мольбах и унижениях причиняли почти физическую боль. — Не делайте этого с нашей семьёй. Это всё моя вина.

— Всякое общение с будущими участницами отбора подлежит строгой оценке. Проявляйте предельную осмотрительность. Если вам покажется, что нечто вызывает подозрения, либо, что хуже, кто-то проявил по отношению к вам грубость, — вы обязаны незамедлительно представить письменный доклад лорду Крамбергу через его помощника.

Утром перед балом нас собрали в огромном кабинете, явно предназначенном для инструктажа персонала, — и теперь мисс Осс строго выговаривала нам правила поведения при общении с участницами.

— Даже если вы не уверены, что с вами обошлись невежливо, всё же надлежит донести об этом до лорда Крамберга. Если вам хоть отчасти показалось, что с вами обошлись неподобающе, — скорее всего, так оно и есть.

Я скосила глаза на Нивару Даскира, что сидела рядом, но та упрямо смотрела вперёд, делая вид, будто меня не существует.

Большая часть магов наверняка полагала, что это делается ради их безопасности, но я была уверена — причина крылась глубже. Уже сейчас дворец оценивал кандидаток, уже сейчас желал знать, обладает ли девушка склочным характером. Несколько инцидентов — и кого-то из участниц без лишних объяснений исключат.

— Каждый из вас будет сегодня присутствовать на балу — ненадолго, такова воля кронпринца. Вам выдана нарядная рабочая одежда, которую надлежит беречь и использовать во время всех торжественных мероприятий во дворце. Помните, что такая честь предоставляется лишь магам и старшим служащим дворца. Помните также что вы — не прислуга и имеете полное право находиться среди прочих приглашённых.

Нарядное платье мне действительно выдали — из поношенного, но всё ещё благородного фиолетового бархата, с тугим корсетом и золотой вышивкой по подолу и рукавам. Из-под него выглядывало тонкое белое кружевное нижнее платье. Наряд выглядел старым, но достойным — вполне уместным для бала, хоть и сразу показывающим, что я не гостья, а часть дворцовой службы.

Сказать, что я волновалась перед балом, — это ничего не сказать.

Несмотря на то, что последние несколько дней я крутилась во внутреннем дворе дворца и на подъездной площади, я почти никого не встретила — даже собственных кузин и брата. Единственной, кого мне довелось повстречать, оказалась барханная кошка — леди Селина д'Авелин.

Селина, казалось, даже не удивилась моему присутствию здесь — или она была настолько настроена демонстрировать идеальное поведение, что запретила себе испытывать эмоции.

— Леди Валаре, — её приветственный кивок был не глубже того, что полагался для дворцового персонала, но она, по крайней мере, не делала вид, что не знает меня.

А вот остальных я не видела, и меня волновало то, что я так и не встретилась с Леонардом или его семьёй. Я надеялась, что любая реакция, которую они могли испытывать, уляжется к моменту бала и поможет мне избежать неожиданных скандалов, но жестоко ошиблась.

Значит, с высокой вероятностью впервые я столкнусь с ним и его семьёй на балу.

Для себя я решила делать вид, будто мы не знакомы. Унижаться, как в прошлом, я точно не собиралась.

***

Конечно же, нас пригласили на бал не просто так...

— Я думаю, нам стоит добавить разбитых зеркал, — нервно сказала мне мисс Ида Калман.

Не нужно! Это уничтожит и без того кривой баланс!

— Ну же, Миолина, скажи, я же вижу по твоему лицу...

Это был уже четвертый мой ритуал под руководством начальницы, и с каждым разом я всё яснее понимала, почему она именно младший ритуалист.

В ней совершенно не было уверенности — она меняла решения по нескольку раз за час, сомневаясь в компонентах для ритуала, которые сама же готовила, в глифах, в балансе... и если прежние ритуалы были достаточно просты, то сегодня ей поручили более серьёзное задание — заменить неожиданно заболевшего Ульвара Йаска.

— Я не считаю, что нам стоит добавлять больше зеркал, мисс Калман. Их и так слишком много, магия любит зеркала, удерживается на них куда дольше, чем на бархате или дереве.

— Да... конечно, — она была настолько рада услышать чёткий, обоснованный и уверенный ответ, что тут же сдалась. — Какой круг ты предпочитаешь — внешний или внутренний?

Вы моя начальница, Ида Калман, это вы должны решать.

— У меня нет предпочтений, — спокойно ответила я.

— Хорошо, тогда... давай проверим глифы в последний раз, а потом ты займёшься внешним кругом, а я — внутренним.

Ну давайте.

Тонкие фиолетовые нити магии легко ложились на предметы вдоль глифов внешнего круга, пока я тихо шептала заклинание — напротив меня то же самое делала моя начальница. Задание было вполне ожидаемым, и я даже злилась на себя за то, что не догадалась о нём заранее — остановить, по возможности, все возможные несанкционированные ритуалы.

Разумеется, как и во всех ритуалах, стопроцентной гарантии мы дать не могли. Однако наши действия значительно снижали вероятность того, что кто-то сумеет завершить несанкционированный ритуал, проводимый в это время. Единственным недостатком было то, что ритуал требовал обновления каждые полчаса, и именно поэтому ритуалистов и пригласили на бал.

— Всё, отлично. Спасибо, Миолина. Развлекайся, думаю, там будет много твоих знакомых. А у меня скоро ещё одно задание, — начальница поблагодарила меня и подняла голову с занятым и возвышенным видом, показывая, что во втором задании мне не место.

— Хорошо, мисс Калман. Дайте знать, если вам понадобится моя помощь.

Возвращаясь к главному залу, где вот-вот должен был начаться бал, я невольно поймала своё отражение в зеркале. Тяжёлое фиолетовое платье оттеняло мои чёрные волосы, подчёркивало прозрачные, очень светлые серые глаза и хорошо сидело по фигуре. Я невольно улыбнулась своему отражению, выпрямившись ещё сильнее, хотя и так никогда не сутулилась.

Формально работа для меня сегодня была окончена, а значит, можно было позволить себе немного выпить и расслабиться. И демонстрировать всем, что я намерена работать во дворце долго.

— Мио? — шокированный знакомый голос заставил меня обернуться. — Я слышала от Селины, что ты здесь, но не ожидала тебя увидеть.

Около стены, ожидая открытия бала вместе со своей матерью, стояла леди Аделаида Кейн — в прошлом одна из моих хороших знакомых. Одна из тех, к кому я безуспешно обращалась за помощью, когда нашей семье были нужны деньги. Мы не были близкими подругами, хотя в академии мне казалось, что она была не прочь ими стать. Но всё своё свободное время тогда я проводила со своей соседкой по комнате — Барбарой.

Аделаида осталась в академии на полную квалификацию и сейчас, к двадцати восьми годам, наверняка уже её получила. Лёгкая, нездоровая зависть сжала моё сердце, но я приказала себе не поддаваться недостойным чувствам.

Это ведь было моё собственное решение — не начинать полную квалификацию. Я считала, что только старые девы поступают таким образом и что полная квалификация означает, что мне не видать счастливого замужества.

Дура!

Хотя жалеть о том решении не имело смысла — всё равно у нас, как оказалось, не было средств на полную квалификацию.

— Рада тебя видеть, Аделаида. Леди Кейн, — приветственно улыбнулась я старой знакомой и её хмурой матери за спиной. Аделаида при этом то бледнела, то краснела, не зная, видимо, как со мной общаться. — Ты прекрасно выглядишь.

— Пф... — похоже, мой комплимент ей не понравился. — Мио, мы обе хорошо знаем, кто из нас прекрасно выглядит. Я всегда была "умницей", а не красавицей.

Она явно нервничала, всё время поправляя платье, натягивая рукава. Я принюхалась к девушке — любые подавители ароматов, кроме тех, что скрывают запах пота, сегодня были запрещены, и от неё чуть пахло страхом и волнением.

На самом деле Аделаида напрасно наговаривала на себя — я никогда в жизни не видела её такой красивой, как сегодня. Она отличалась высоким ростом, крупными чертами лица и тонкими каштановыми волосами и, на мой взгляд, была вполне миловидна. В каре-зелёных глазах светился живой ум.

— Не принижай себя. Да и в любом случае я не верю, что внешность будет играть такую большую роль на Отборе.

— Мужчины всегда остаются мужчинами. Предпочтения кронпринца сыграют свою роль, пусть он и свалит это на инстинкты.

— Мы не знаем его. Может, твоя квалификация сыграет бóльшую роль? — улыбнулась я, заработав недовольный взгляд матери Аделаиды.

В прошлом та сразу же увела Аделаиду от меня, не позволила нам общаться. Похоже, теперь леди Кейн больше не имела той степени власти над взрослой дочерью.

— Иногда я жалею, что получила полную квалификацию, — произнесла Аделаида, вновь вцепляясь в собственные рукава и перчатки от волнения. — Я наверняка самая старшая здесь, настоящая старая дева... О, идут!

Большие узорчатые двойные двери, ведущие в королевское крыло, торжественно распахнулись, и в самую середину зала действительно вошёл кронпринц Каэлис Арно вместе со своей тётей, старшей Великой Принцессой, Зеновией Николетой.

Зеновия являлась старшей сестрой короля Арно Николаса и была бы королевой… если бы в ту пору женщины могли наследовать трон. Но жизнь сложилась иначе. Зато она пользовалась огромным уважением при дворе и прожила рядом с Его Величеством всю свою жизнь. Именно поэтому ей часто поручали открытие значимых церемоний.

— Милорды и миледи, — раздался громкий голос лорда Крамберга, который сегодня взял на себя контроль за балом, — Великий дом Грейдис приветствует всех собравшихся в этот знаменательный вечер с целью открыть Отбор!

Аделаида рядом со мной не сводила пытливого взгляда с Каэлиса Арно, особенно когда он приблизился к нам.

И не только она.

Я замерла, словно меня ударили под дых.

Впервые ощутив запах принца — неожиданно сильный, острый, почти пряный, — я осознала, насколько жарко было в зеркальном зале. Потянулась к воротнику белой нижней сорочки, желая ослабить его, но тут же остановилась. Вспомнила, что на подобных балах любой жест может быть воспринят как знак ухаживания или приглашения.

— Каждая из достойных леди, приглашённых сюда лично Его Величеством, удостоена чести предстать перед кронпринцем и продемонстрировать свои качества, благородство крови, разум и добродетель.

Кронпринц стоял прямо в центре зала, возвышаясь на полторы головы над своей тётушкой, впервые являя себя участницам Отбора вживую. Его волосы отливали золотом в свете магических ламп и свечей, тёмно-красный камзол был безупречно подогнан по фигуре, подчёркивая широкие плечи, узкие бёдра и стать молодого мужчины. Манжеты белоснежной батистовой рубашки были отделаны золотом, а на груди блестела тяжёлая декоративная цепь.

На лице Каэлиса Арно отражалась спокойная, уверенная улыбка, но теперь, впервые чувствуя его настоящий запах, я могла точно сказать — это было не то чувство, что он испытывал.

Настоящего кронпринца мы совсем не знали.

Напряжение? Жажда охоты?

— Бал открыт! — наконец громко объявил лорд Крамберг, и кронпринц тут же обернулся к своей тётушке, приглашая её на танец.

Музыканты, которых я не видела со своего места, подняли инструменты, и зал наполнился плавной, густой мелодией первого танца, на котором разрешено было танцевать лишь открывающим бал и родственникам короля.

— Он выше, чем я думала, — задумчиво произнесла Аделаида рядом со мной, распахивая веер, но я не успела ответить.

Потому что отвлеклась на знакомую фигуру с золотой шевелюрой, пробирающуюся сквозь толпу.

***

Леонард...

Всё такой же ослепительно красивый, почти невыносимо прекрасный, с густой гривой светлых волос, облачённый в почти черный, богато украшенный камзол. Люди смотрели на него с восхищением, которого я не понимала, и это внимание словно создавало вокруг него особую, почти ощутимую ауру.

— Мио... — прошептала Аделаида, расширенными глазами следя за моим бывшим женихом.

В запахе девушки вспыхнуло любопытство, она явно горела желанием увидеть, как сложится моё первое общение с Леонардом после семи лет разлуки.

Но представления для знати не случилось — я резко отвернулась, не желая, чтобы меня случайно узнали, а когда вновь взглянула в зал, Леонард уже оказался в его центре.

Разумеется, он ведь был родственником Его Величества. А значит, имел право участвовать в первом танце — танце, что символизировал доминирование рода Грейдис и их ближайших родственников.

В руках Леонарда, лёгкая и почти светящаяся, словно статуэтка, находилась леди Лианна Бэар — признанная красавица последних сезонов, рано проснувшаяся пума. Она двигалась с безупречной грацией, её пушистые волосы персикового оттенка были собраны в идеальную причёску, а на лице застыл вежливый, безукоризненный интерес.

Ноздри идеально вылепленного носа тонко раздувались, и я ясно видела, что Леонард с той же осторожностью изучает свою партнёршу.

Похожая на Лианну, но более взрослая женщина стояла у стола с напитками, сощурившись и внимательно наблюдая — это, несомненно, была её матушка, леди Йоланда Бэар. В глазах старшей леди Бэар горел холодный расчёт, она перебирала взглядами принца, Леонарда, а затем неожиданно бросила пристальный взгляд на меня и Аделаиду, стоящих у стены.

В то, что Лианна действительно интересовалась Леонардом, я не верила — в её руках совсем недавно был титул будущей герцогини де Вьен, от которого она не раздумывая отказалась ради Отбора. А значит, сейчас она пыталась произвести впечатление на принца, демонстрируя равнодушие в момент, когда почти весь зал следил глазами за Каэлисом Арно.

С другой стороны, земли де Рокфельтов были богаче владений герцога де Вьена, располагались ближе к столице, а их род стоял ближе к трону — возможно, я недооценивала привлекательность Леонарда как возможного претендента.

Удивительно.

Глядя на бывшего жениха, я почти ничего не чувствовала — а ведь когда-то сходила по нему с ума, писала стихи о своей любви, отправляла их вместе с зачарованными лентами — белыми, с каплей собственной крови, доказывая, что готова на всё ради него. Теперь тот период казался мне кошмарным сном, бредом, наваждением — я никого не видела тогда, кроме него одного.

Среди танцующих неожиданно появился и запах зрелой уверенности и спокойствия, тонкий, менее яркий, чем запах принца. Вообще так, как принца, я никого не чувствовала, разве что когда-то — очень давно — Леонарда.

Обладателем уверенного запаха оказался граф Ян Арвеллар, выводящий на танец свою партнёршу.

Я не успела удивиться тому, что он участвует в первом танце — меня перебили восторженные восклицания знати.

— Похоже, позиции лорда Арвеллара при дворе становятся всё прочнее, — услышала я знакомый мужской голос и резко обернулась.

Лорд Мартен Галь стоял рядом с незнакомым аристократом и спокойно, размеренно что-то обсуждал. Холодный взгляд лорда Галя никак не вязался с тем образом, который я помнила в игровом клубе: просящим, почти умоляющим.

— А что, он вдовец, она вдова, к тому же он советник и лучший друг Его Величества, — отвечал лорду Галю его собеседник.

Граф Ян Арвеллар танцевал с самой второй Великой Принцессой Эдель Николетой — младшей сестрой короля и Зеновии Николеты. Выглядели танцующие вместе великолепно: черные волосы графа и его тёмный наряд подчёркивали сияние золотых львиных волос дома Грейдис и богатое светлое платье.

Граф наклонился к Эдель Николёте и что-то сказал — мне даже показалось что я уловила оттенки глубокого, красивого голоса — но на его лице отражались лишь уважение и внимание. Сама же Эдель Николета совсем немного, почти незаметно покраснела, стремясь скрыть это за лёгким пируэтом, в котором локоть и рука графа оказались неожиданно близко к её животу.

В этот момент первая Великая Принцесса Зеновия Николета внезапно сбивается с шага и наступает своему племяннику на ногу так, что это замечают все.

— Извините, тётушка, видимо, я слишком волнуюсь — по-джентльменски берёт на себя ответственность за её ошибку принц Каэлис, и волнение — последнее, что слышится в его голосе, да и в запахе.

Этим он ещё больше покоряет всех присутствующих. В основном — девушек и их матерей.

— Принц умен, благороден и привлекателен — подошла к нам матушка Аделаиды. — Ты волновалась о том, что тебе будет не о чем с ним говорить, но посмотри...

— Как я должна покорять его, если на Отборе присутствуют и Селина д’Авелин, и леди Бэар? — недовольно прошептала в ответ Аделаида. — И смотри, Селина уже собирает вокруг себя группу поддержки.

Я посмотрела в дальнюю часть зала и увидела там барханную кошку — рядом с ней действительно стояли две незнакомые мне девушки, ловящие каждое слово Селины д’Авелин.

— Они настоящие тупицы по сравнению с тобой — поддержала Аделаиду её мать, но потом они обе отвлеклись.

— Мио, на тебя смотрят... — предупредила меня Аделаида, и, обернувшись, я почувствовала, как сердце пропустило удар.

Леонард...

Он смотрел на меня — прямо в моё лицо — и даже тогда, когда танец требовал от него развернуться, его темные глаза продолжали следить за мной.

Сейчас происходил первый танец, открывающий Отбор — тот, что показывал самых сильных и важных аристократов — и такое невнимание к партнёрше наверняка раздражало леди Бэар, но она не позволила эмоциям отразиться на своем лице.

А затем она сделала нечто невероятное — после одного из пируэтов, воспользовавшись тем, что они оказались близко к стене, девушка просто ушла в толпу, подняв голову, заставляя многих провожать взглядом её изящную фигурку. Похоже, леди Бэар сразу показывала, что если партнёр по танцу не готов уделять ей всё внимание, то ей не нужен такой танец.

Леонард растерялся на секунду, но, похоже, моё присутствие здесь настолько его потрясло, что недовольство леди Бэар он едва ли заметил. Или же счёл его недостаточно важным.

Вместо того, чтобы отправиться за Лианной Бэар, он теперь через толпу двигался прямо ко мне.

Что я там планировала? Делать вид, что де Рокфельтов не существует? Такое возможно только в том случае, если и они станут делать вид, что меня нет.

Матушки Леонарда, графини Гелены, я нигде не видела, но, судя по всему, это нисколько не заботило моего бывшего жениха.

Он остановился прямо передо мной, полный нетерпения, пахнущий азартом, волнением, возбуждением — и где-то яростью. А я встречала его спокойно, гордо подняв голову и расправив плечи, удивляясь тому, насколько острее сегодня ощущаю все запахи.

— Я не мог поверить себе, когда учуял твой запах, ещё в начале танца. Я никак не мог его забыть, но в тот момент подумал, что мне показалось — произнёс он вместо приветствия.

Я лишь подняла левую бровь — мне-то что до того, что ему там показалось.

Осмотревшись, Леонард потянулся ко мне и взял меня за запястье, собираясь увести куда-то в сторону для приватного разговора.

Без приветствия. Без предупреждения. В нашу первую встречу за семь лет. После того как он разорвал помолвку в письме, сразу же после смерти моего отца.

Я резко ударила его ребром ладони по руке, неожиданно, и он тут же, шокированно оборачиваясь, отпустил меня, но я всё так же не произнесла ни слова.

После этого Леонард долго осматривал меня, тяжело дыша, проходясь взглядом сверху вниз и затем возвращаясь к моему лицу, и мне показалось, что даже его зрачки расширились.

— Мио... Ты что, опять приехала опозорить меня? Сделать мою жизнь невыносимой? — хрипло произнёс он, делая шаг вперёд.

Это заявление было настолько абсурдным, что я тихо засмеялась и указала на нашивку на своём плече — того же цвета, что и платье, но вблизи на ней отчётливо виднелся герб королевского дома Грейдис.

— Боги, ничто не меняется. Мир не вращается вокруг тебя, Леонард. Я здесь по работе.