Отчаянная невеста карателя

— Мягкая дефлорация?

Это была по всем пунктам идиотская затея.

С самого начала я не видела в ней плюсов, кроме одного огромного и жирного — избежать свадьбы с чудовищем. Но даже этот плюс казался мне сомнительным, когда я представляла все возможные последствия.

Еще в детстве родители заключили мою помолвку с не самой приятной личностью в нашей стране. Мой отец является кровным братом на тот момент советника короля Вазмиора четвертого, у которого наша семья до сих пор пользуется успехом благодаря необычной магии рода. Эта магия, передающаяся из поколения в поколение, сделала нас незаменимыми при дворе, но также стала причиной моих нынешних проблем.

Я часто задумывалась, как бы сложилась моя жизнь, не будь у нас этого дара. Возможно, я была бы обычной девушкой, мечтающей о любви и счастливом браке, а не пешкой в политических играх высшего общества.

Как-то так вышло, что на одном из новогодних мероприятий, которые иногда проводились в нашем доме, среди гостей оказался кронпринц Роналд Альтери со своим верным слугой Айроном Даймвишем. Этот вечер, о котором я даже не помню, изменил всю мою жизнь.

Если первый производил своей сиятельной красотой самое лучшее впечатление среди высшего общества, то второй, как говорила позже моя няня, был внешне самым обычным мужчиной, но содержал убийственную ауру. От одного его взгляда могло остановиться сердце неверного короне. От одной реплики — растечься по полу прекрасная репутация. От одной усмешки — в страхе могли потеряться смыслы чужих жизней.

Я часто пыталась представить себе этого человека, рисуя в воображении образ холодного, бесчувственного монстра. Но что-то внутри меня сопротивлялось этому образу, словно какая-то часть моей души знала что-то, чего не знала я сама.

Я не помню ни его, ни того дня, когда кронпринц приказал ему назначить день помолвки со мной. Однако, по словам няни, именно я виновата в этом событии, поскольку сбежала от нее, чтобы посмотреть, как развлекаются взрослые на балу, а в итоге что-то натворила. Что именно произошло в тот вечер, осталось для меня загадкой, которую я не могла разгадать, как бы ни старалась.

Я точно знаю, что меня обнаружили на руках кронпринца, ныне являющегося королем нашего славного государства Палиттаты. Одной рукой он держал меня, второй удерживал Даймвиша, чьи глаза метали молнии. Нянюшка могла часами рассказывать о том, как было перекошено яростью и ненавистью его лицо, когда Роналд ставил в известность моих родителей о своем решении, что сулило для них немыслимые блага, поскольку Даймвиш был не просто верным ему слугой, а вангерцогом, в чьи обязанности с самого детства входило оберегать будущего правителя ценой собственных жизни и свободы.

Эти рассказы всегда вызывали у меня смешанные чувства. С одной стороны, я боялась этого неизвестного мне человека, которому была обещана. С другой — меня интриговала его личность, его преданность и сила характера, о которых я так много слышала.

На протяжении всех последующих лет я ни разу не встречала его, однако это вовсе не значило, что он не принимал участия в моем существовании. Его незримое присутствие ощущалось постоянно, словно тень, следующая за мной повсюду.

Родители часто получали письма от его имени с четкими распоряжениями о моей дальнейшей судьбе. Он оплачивал моих учителей, нянь, гувернанток, занятия на скрипке, пианино. Оплачивал портного платьев, нижнего белья, ювелира. Оплачивал походы в театры, цирк, поэтические вечера.

И я училась, одевалась, ходила на все мероприятия... вовсе не потому, что хотела, а потому что в каждом письме была приписка лично для меня в духе: «Я надеюсь, ты будешь благоразумной и не заставишь меня явиться и лично убедить пользоваться моей щедростью». Это действовало пуще дула пистолета у виска.

Каждый раз, читая эти строки, я чувствовала смесь страха и возмущения. Как он смел так контролировать мою жизнь, даже не зная меня? Но в то же время, где-то в глубине души я ощущала странное волнение при мысли о том, что он может однажды появиться лично…

К тому времени Роналд принял власть, и Даймвиш стал не просто тем, кто всегда находился с ним рядом. Он вступил в должность главы структуры карателей, с коими знакомство не хотелось иметь не только мне, но и всему белому свету.

Каратели. Само это слово вызывало дрожь у любого жителя Палиттаты. Они способны выследить любую мелкую сошку в лабиринтах заговоров, чтобы на корню оборвать планы злодеев. Они знают наперед, куда побежит неверный, в чьих интересах сохранить собственную шкуру после предательства. Они могут и с удовольствием терзают преступников на глазах у всего света.

Публичные казни карателей, пожалуй, самая жестокая вещь, на которую только способен человек. Лига следователей-палачей, которых боятся все до единого, потому что этим людям неведома ни жалость, ни сострадание, ни даже человеколюбие.

Я часто задумывалась, каково это – быть частью такой организации? Неужели Даймвиш действительно настолько бесчувственен, как о нем говорят? Или это лишь маска, которую он вынужден носить?

Говорят, каждый из них работает с древним артефактом, доставшимся от предков, и именно он отнимает эмоции этих людей. Он предназначался только для утраченной некогда расы, способной справляться с его силой и не отдать своих чувств. Мне было интересно, правда ли это, или просто очередная легенда, призванная объяснить их бесчеловечность.

Уж если любой рядовой каратель не проявляет внешне никаких эмоций, мне просто страшно представить, как выглядит сам главгад вангерцог Айрон Даймвиш. И конечно же, мне не хочется замуж за черствого человека, в чьей голове на первом месте всегда жизнь правителя и государства.

А если вы хотите знать мое отношение к жениху, то я отвечу честно и прямо:

Ненавижу!

И это не каприз маленькой девочки или обида. Это конкретная ненависть, потому что я никогда не могла себе позволить заниматься тем, чем хочу. Нравиться людям, с которыми хочу общаться, да и общаться с людьми, собственно, тоже.

С детства я чувствовала себя необычной птицей в золотой клетке, которая даже не понимает, зачем она существует. Каждый мой шаг, каждое решение было предопределено кем-то другим. Я жила не своей жизнью, а той, которую для меня выбрали.

А в последние два года я вообще была наглухо ограждена от общения со сверстниками. Хотя здесь и моя вина тоже есть, не стану отрицать, ведь когда мне было двенадцать, я влюбилась. Влюбилась в сына нашего домоправителя, которому из гуманных соображений позволили воспитывать его в стенах этого дома.

Его звали Дилаз, и он был хорошим мальчишкой, который таскал по утрам мне печенье с молоком. Мы несколько лет просто не отлипали друг от друга. Ну а как же? Детская любовь не признает поцелуев, она сильна в другом. В постоянном общении, желании никогда не расставаться и по гроб жизни быть друзьями.

Но все дети растут, и мы с Дилазом не стали исключением. Наша дружба постепенно переросла во что-то большее, что-то волнующее и запретное. Я помню наш первый поцелуй, такой неловкий и невинный. Он был скорее познавательным, чем нес в себе какой-то подтекст. Прикосновение к чужим губам было приятным, и мы обоюдно решили, что нам понравилось.

Второй уже вызывал трепет в груди, неясную нежность, волнение. Третий был более напорист, чем предыдущие, но мне нравилось быть сжатой в объятиях Дилаза. Я чувствовала себя живой, настоящей, свободной от оков предназначенной мне судьбы.

Четвертого не случилось.

На тот момент мне было шестнадцать, Дилазу семнадцать. Даймвиш каким-то образом узнал, что между нами далеко не дружеские отношения и сделал все, чтобы мы больше никогда не увиделись. Родители же получили письмо, в нем гадкий каратель выдвинул условия нашей женитьбы, среди которых числилась девственность.

Я была в ярости. Как он смел вмешиваться в мою личную жизнь? Кто дал ему право решать, с кем мне общаться и кого любить? Но самое ужасное было впереди.

Через день послание, пропитанное сухостью и немыми угрозами, пришло и мне. Первое на моей памяти, которое скрыли от родителей. Я до сих пор помню каждое слово:

"Дорогая Эллаиза.

Ваше поведение, как моей невесты, оставляет желать лучшего. Хочу заранее довести до вашего сведения, что я не потерплю измен и своеволия в отношении меня. Надеюсь, вам хватит благоразумия дойти до алтаря невинной девой, поскольку мне не нужна жена, неспособная держать себя в узде.

С любовью, Айрон."

Подпись жениха была очевидной издевкой в мой адрес, дающей понять, что никакой любви не то, что нет, ее попросту не может быть. Естественно, я не удержалась и нацарапала ответ своему горячо нелюбимому жениху.

"Айрон, любовь моя.

Я безмерно рада, что вы являетесь сторонником консервативных взглядов и так цените слово "верность" в нашей помолвке, и не приемлете иных отношений, потому что преданно верю, что если институт брака так важен для вас, то вы, как и я, конечно, тоже невинны. Очень рассчитываю, что ваша любовь не пустое слово, и вы так же ставите себя в подобные условия "верности". В ином случае не вижу надобности в исполнении предписаний и пожеланий вашего письма. А пока лишь могу уверить вас, что мое поведение на данный момент соответствует вашим ожиданиям. Надеюсь на ваше хорошее самочувствие, поскольку молюсь об этом денно и нощно.

Горячо любимая вами, ваша невеста Эллаиза"

Отправляя это письмо, я чувствовала смесь страха и удовлетворения. Я знала, что рискую навлечь на себя гнев Даймвиша, но не могла молчать. Моя гордость не позволяла мне безропотно подчиняться его требованиям.

Именно тогда я и приняла решение избавиться от девственности. Ну что он сделает в конце концов? Убьет? Он уже разорвал мое сердце на части, когда с его помощью из моей жизни исчез Дилаз. Максимум, что случится — это мой позор на весь белый свет и монастырь, но я точно знаю, что оттуда сбегают, если есть связи. Так что он сделает? Моя задача — отменить свадьбу с этим чудовищем.

Но чем больше я думала об этом плане, тем больше сомнений меня одолевало. Действительно ли это выход? Или я просто пытаюсь убежать от проблемы, вместо того чтобы встретиться с ней лицом к лицу? Но что еще я могла сделать? Мысль о браке с человеком, которого я никогда не видела и который, казалось, видел во мне лишь собственность, приводила меня в ужас.

Именно поэтому, два года спустя, я оказалась в этой жутковатой тайной комнате при доме утех. Она предназначалась для переговоров, но за деньги можно воспользоваться ею в каких угодно целях.

Сидя здесь, я чувствовала, как мое сердце бешено колотится. Страх, стыд, решимость — все эти чувства смешались во мне, создавая взрывоопасную смесь. Я знала, что пути назад нет, но была ли я действительно готова к тому, что собиралась сделать?

Владелица борделя Тамэль, вполне обычная на вид женщина с проницательным взглядом, очень долго меня рассматривала, когда впервые увидела. Ее карие глаза, казалось, проникали в самую душу, вызывая во мне смесь стыда и решимости. Я невольно поежилась под этим изучающим взглядом, чувствуя, как краска заливает мои щеки.

Надо сказать, что познакомила нас моя кузина, посоветовав не называть своего настоящего имени. Откуда у нее такие связи, я не имела ни малейшего понятия. Моя кузина всегда была загадкой для меня - свободная, независимая, она жила той жизнью, о которой я могла только мечтать. Не думаю, что за ней имеется такой же жесткий контроль, как за мной.

Знали бы вы, сколько карет мне пришлось сменить, чтобы соблюсти конспирацию. Я металась по городу, как преследуемая дичь, постоянно оглядываясь через плечо, ожидая в любой момент увидеть за собой слежку. Каждый раз, когда я пересаживалась в новую карету, мое сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

– Значит, тебе нужна мягкая дефлорация... – задумчиво повторила Тамэль, словно пробуя эти слова на вкус.

Я осторожно кивнула, сминая пальцами юбку платья. Ткань казалась необычайно грубой под моими вспотевшими ладонями. Признаться, мне было очень не по себе от этого места. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным сладковатыми духами и чем-то еще, чего я не могла определить. От одного только понимания, что возможно за стеной сейчас принимает очередного клиента женщина весьма специфичной профессии, мой желудок сжимался в тугой узел.

В голове крутились мысли о том, правильно ли я поступаю. Может быть, стоит все отменить, вернуться домой и смириться со своей судьбой? Но образ холодного, бесчувственного Даймвиша тут же вставал перед глазами, и я понимала, что не могу этого сделать. Я должна бороться за свою свободу, даже если методы не самые благородные.

– Знаешь, есть у меня на примете один опытный в этих вопросах сотрудник, – продолжила Тамэль, прерывая поток моих мыслей. – Пожалуй, я даже организую тебе встречу прямо сейчас. Он не откажет такой милой девушке в столь деликатном вопросе.

"Еще бы он отказал", - подумала я с горечью, - "я же денег отстегнула, как в самую элитную клинику города!" Чувство вины и отвращения к самой себе накатило новой волной. Неужели я действительно дошла до того, что покупаю себе первый сексуальный опыт?

Тамэль резвой козочкой выпрыгнула из комнаты, подхватив полы ярко-красного платья в пол. Шелест ткани и стук ее каблуков эхом отдавались в моей голове, пока я оставалась одна в этой комнате, полной тяжелых бархатных штор и массивной мебели. Каждая секунда ожидания казалась вечностью, и я чувствовала, как мои нервы натягиваются, словно струны.

Уже через минуту она вернулась, но что-то в ее виде заставило меня насторожиться. Тамэль была белая как мел и прямая, как палка. Ее глаза, еще недавно такие уверенные и проницательные, теперь выражали что-то похожее на... страх? Неужели человек, которого она привела, настолько ужасен?

– Далли, – произнесла она, и я отметила, как дрогнул ее голос, – этот мужчина выполнит любую твою просьбу. Плату я уже взяла, теперь оставляю вас наедине.

Тамэль обернулась, и в этот миг я наткнулась взглядом на... Я даже не знаю, как назвать существо, что каменным изваянием высилось над хозяйкой борделя. Время словно остановилось, когда я начала изучать его внешность.

Внешность его была обычной, ничем не примечательной, и это пугало еще больше. Темные волосы, не слишком длинные, но и не короткие, обрамляли лицо с правильными чертами. Не тонкие и не узкие губы, сжатые в прямую линию, не выражали никаких эмоций. Весьма высокие скулы придавали его лицу аристократический вид.

Но больше всего поражал взгляд. Острый взгляд серых прищуренных в задумчивости глаз, что не смотрит, а режет с хирургической холодностью. Этот взгляд, казалось, проникал в самую душу, вытаскивая наружу все тайны и страхи.

Именно такой взгляд я представляла, когда думала о Даймвише. Не взгляд, а лезвие опасной бритвы, что рассекает кожу одним неосторожным скольжением. От этой мысли по моей спине пробежал холодок. Неужели это и есть мой жених? Но нет, это невозможно. Просто мое воображение играет со мной злую шутку.

Холодная аура мужчины, что стоял передо мной, тоже отталкивала, и будто впечатывала в чужой образ. Я чувствовала, как воздух вокруг него, казалось, становится плотнее, тяжелее.

Пожалуй, я ни за что не соглашусь на приговор, который сама себе же и подписала. Точно не с ним. Нутро испуганно сжалось, но я не сделала и шага назад, несмотря на почти инстинктивное желание унести ноги отсюда, как можно скорее. Гордость не позволяла мне показать свой страх.

– Вы мне не подходите, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо и уверенно. – Извините, что потревожили, я пойду.

Я надеялась, что эти слова прозвучали достаточно величественно, чтобы он не понял, насколько мне было страшно. Но внутри я дрожала, как осиновый лист на ветру.

Мужчина прищурился, будто в уме уже разложил и препарировал меня. Его взгляд скользил по моему лицу, телу, словно оценивая и анализируя каждую деталь. На мою реплику он никак не отреагировал, и это молчание пугало меня еще больше, чем любые слова, которые он мог бы сказать.

От его взгляда мое желание уйти отсюда только усиливалось. Каждая клеточка моего тела кричала об опасности, требуя немедленно покинуть это место. Возможно, именно поэтому я приняла решение сбежать, а не уйти спокойно.

Резко рванувшись вперед, я собиралась проскользнуть мимо него. Мое сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Адреналин бурлил в крови, придавая мне смелости, которой я на самом деле не ощущала.

Но он оказался быстрее. Одним плавным шагом он загородил дверь своей достаточно массивной фигурой. Для хрупкой и маленькой меня он казался неприступной стеной. Я опешила, не ожидав такой реакции. В голове промелькнула паническая мысль: "Ловушка! Я в ловушке!"

Остановившись, я медленно подняла голову, чтобы понять, что происходит. Но на его лице не дрогнул ни один мускул. Оно оставалось таким же бесстрастным, как маска. Только серые, бесчувственно-острые прищуренные глаза лениво разглядывали каждую черточку моей испуганной персоны.

– Дайте пройти, – выдавила я из себя, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. Но даже я слышала, как он дрожит.

– Подними руки, – его баритон отдал бархатной хрипотцой. Он звучал лениво, безэмоционально и почти угрожающе. Наверное, так рычит волк перед нападением на врага, не способного понять, что он нарушил границы чужой территории.

Я сморгнула и нахмурилась, силясь понять, о чем он просит. Вроде бы простое действо, поднять руки, но я же не дура, осознаю, что неуместно, почти неприлично в обществе незнакомого мужчины. Любой человек в здравом уме и крепкой памяти лишь фыркнет на столь неэтичную просьбу.

Я не тупая собачка, в конце концов, чтобы безропотно подчиняться чужим приказам. И плевать, что этика в борделе не уместна, я же сюда пришла, как клиентка, он не должен выдвигать подобные требования. Эта просьба подняла возмущение в моей груди, которое я сдержала, но моя натура бы мне не простила, если бы я не уколола нахала нравоучительной фразой.

– Да вы хоть понимаете?.. – начала я, чувствуя, как злость начинает перевешивать страх.

– Подними руки, девочка, – он перебил меня хлестким приказом, будто плевать хотел на все на свете. Будто не он тут является арендованным на вечер предметом удовлетворения моих потребностей.

Сразу стала заметна разница возраста между нами. Хотя на вид ему больше тридцати и не дашь, энергетика от него исходила такая, будто ему лет двести, не меньше. Такой трухлявый пень с колючим взглядом, знающий себе цену, как победитель по жизни.

В его глазах сверкнула самая настоящая угроза, и именно в этот момент мое нутро обожгло колючей волной страха. Я сделала шаг назад, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

– Она сказала, вы выполните любую мою просьбу, – произнесла я, пытаясь найти выход из этой ситуации.

Холодная усмешка едва скользнула по его губам, чтобы тут же исчезнуть. Мужчина не ответил, а с хищной грацией шагнул ко мне, медленно вытягивая из кармана брюк кусок веревки. Такая опоясывает каждую кроваво-красную штору в этом здании, и я задним умом понимаю, что предназначается эта вещица для меня.

Паника охватила меня полностью. Мысли лихорадочно метались в поисках выхода. Я понимала, что нужно что-то сделать, сказать, но страх сковывал меня, не давая пошевелиться.

– Мой жених Айрон Даймвиш, – четко произнесла я, трусливо отступая к стене. Это было моим последним козырем, отчаянной попыткой защитить себя. – Вы понимаете, что с вами будет, если вы причините мне вред?

Мужчина фыркнул, выказывая пренебрежение к моему заявлению. Его глаза сверкнули чем-то, похожим на веселье, но это было холодное, жестокое веселье хищника, играющего со своей жертвой.

– Ты сама сюда пришла. Никому не сказала, где ты. Заплатила денег за... – мужчина ядовито усмехнулся. – ...дефлорацию. Уж не за тем ли, что хотела сорвать свадьбу? А сейчас передумала и надеешься выйти отсюда нетронутой? Только все пойдет по-другому сценарию. Я не собираюсь отказываться ни от денег, ни от аппетитной девицы.

Вот теперь мне стало окончательно страшно, потому что дурой я не была. Он, действительно, собирался сделать то, о чем говорил, ибо даже голос его звучал предвкушающе, в отличии от холодно поблескивающих глаз.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Мое тело напряглось, готовясь к бегству или борьбе. Но куда бежать в этой маленькой комнате? И как бороться с мужчиной, который явно сильнее меня?

Вот только я не намерена тут оставаться по собственной воле!

– Я буду кричать! – Давлю из себя, продвигаясь к выходу вдоль стены.

Сердце от страха забилось в горло, руки задрожали и вообще, казалось, я от ужаса и с места сдвинуться не смогу. И это я собиралась провести ночь с незнакомцем? Боже, какая дикость!

– Это только сначала, потом ты будешь очень громко стонать.

Его слова, произнесенные с леденящим спокойствием, заставили меня содрогнуться. Я понимала, что он не шутит, что все это реально происходит со мной. Отчаяние охватило меня, но вместе с ним пришла и злость. Злость на себя за то, что попала в эту ситуацию, на него за то, что он делает, на весь мир за то, что привел меня к этому моменту.

– Надеюсь от удовольствия и вколачивая последний гвоздь в крышку вашего гроба, – теперь голос дрожал, не скрывая моего состояния, но в нем звучала и решимость. Я не собиралась сдаваться без боя.

Мужчина делает еще один шаг в мою сторону, но я рвусь к выходу не только мыслями, но и телом. Адреналин бурлит в крови, придавая мне силы, о которых я даже не подозревала. Каждая мышца напряжена, готовая к действию.

Правда, это не позволяет мне оказаться за пределами комнаты. Крепкие руки сжимают меня в кольцо, когда мой крик, полный отчаяния, разрезает пространство. Я бьюсь, как могу, в его руках, рычу, царапаюсь, кажется, даже укусила пару раз. Мой разум затуманен паникой, и я действую на чистых инстинктах.

Но все мои усилия тщетны. Я оказываюсь на мягком диване, привязанной к резной спинке и придавленная мужским телом, от которого веяло властью и жестокостью. Ужас охватывает меня полностью, когда я понимаю, насколько беспомощна.

Из всех сил дергаю руки, но веревки лишь крепче сжимают запястья, причиняя обжигающую боль, вынудившую вскрикнуть. Насильник хватает меня за горло и вжимает в диван, на краткий миг перекрывая доступ к кислороду. Я задыхаюсь, паника накрывает меня с головой.

Он склоняется к моему уху и очень проникновенно, до дрожи во всем теле, шепчет:

– Лежи смирно.

Его голос, холодный и властный, пронизывает меня насквозь. Я чувствую, как по телу пробегает дрожь, но уже не могу понять, от страха это или от чего-то еще. Мой разум мечется между желанием сопротивляться и странным, пугающим желанием подчиниться.

Заметив, что я прекратила брыкаться, он отпускает меня и пристально всматривается в глаза, стремительно наполняющиеся слезами. Я закусываю нижнюю губу, пытаясь удержать этот бурный поток слез, рвущийся из глубин. Я понимаю, что ему нет дела до моих жалоб и желаний, а еще я понимаю, что не хочу быть слабой. В конце концов, именно за этим я сюда шла. Избавить себя от помолвки, так долго мучавшей меня обязательствами перед мужчиной, которого и не помню вовсе.

– Я очень надеюсь, что уже утром ты будешь висеть на площади! – Процедила я сквозь зубы, вкладывая в эти слова всю свою ярость и отчаяние.

На что мужчина отреагировал неоднозначной улыбкой и большим пальцем погладил мою нижнюю губу. От этого прикосновения по моему телу пробежала волна неожиданного тепла, которую я тут же попыталась подавить.

– Надежда умирает последней, – с бархатной хрипотцой выдал мучитель и принялся пальцами бродить вдоль выреза моего платья, будь оно не ладно. – Я хочу, чтобы ты поняла одну вещь: услуги оплачены – результат будет. И чем больше ты будешь препятствовать мне, тем сильнее будет дискомфорт.

– Чего?.. – только и успела выдавить я, прежде чем пространство огласил громкий треск рвущейся ткани, плотно обтягивающей мою грудь. На свободу высвободилось черное кружево, что готовилось именно для глаз этого мужчины. Собственно, Даймвиш лично выбирал мне портных, а они умели шить только нечто вульгарное, на мой взгляд, поскольку я с трудом могла назвать полупрозрачную ткань данного комплекта "скрывающей самое интимное". В общем, белье было далеко не для невинной девушки.

Узрев кружева, мужчина глубоко вдохнул и прикрыл глаза, но лишь на одно мгновение, будто пытался взять себя в руки, чем вызвал в моей душе неясное волнение. Его ладонь накрыла мою грудь, и я сорвалась, отчаянно пытаясь вырваться. Очередную нелепую попытку сорвать гаду развлечение встретили весьма жестко, пригвоздив ледяным взглядом. После чего треск ткани повторился, и остатки платья он сбросил на пол, оставляя меня лишь в черном нижнем белье.

Из моего горла рвались судорожные хрипы, ведь я была на грани истерики от страха. Одно дело добровольно отдать свое тело на растерзание, другое – понимать, что свободы выбора у тебя нет.

Мужчина подхватил меня под попу и подложил подушку, после чего не без труда, поскольку я брыкалась, устроился между моих ног, приподнял мое лицо за подбородок и уверенно повторил:

– Лежи смирно.

Во мне было столько страха, презрения, ненависти и обиды, что все вместе они создавали неповторимый коктейль ярости. Именно ярости, потому что тот плевок в морду, что он получил, был абсолютно мне не подконтролен.

Насильник даже не дернулся, хотя в его глазах и сверкнул гнев. Он спокойно утер лицо, после чего этой же рукой грубо сдвинул мои трусики в сторону и растер влагу по промежности, вызывая во мне очередное неугомонное буйство.

Его пальцы осторожно прикоснулись к клитору и принялись плавными движениями выводить круги, абсолютно не реагируя на мои попытки сопротивляться. Его же губы принялись терзать мою грудь. Сначала он стянул зубами кружево бюстгальтера, освобождая пространство для своих извращенных ласк, а после сомкнул губы на одном из сосков.

Я изо всех сил сопротивлялась ощущениям, что жидкой лавой растекались в крови, разъедая мою суть. Я слышала его частое хриплое дыхание, что вторило моему. Чувствовала губы на своей груди с трудом понимая, целует он ее, облизывает или покусывает. Ощущала нарастающий огонь внизу живота и саднящую боль в промежности.

Его пальцы не делали ничего особенного, совершая свой танец на источнике моего удовольствия, но и я уже не могла сопротивляться, полностью погрузившись в эти сладкие горячие ощущения.

Спустя мгновения мои хрипы превратились в стоны, а дерганья в какие-то плавные извивания. Казалось, я приближаюсь к чему-то неповторимому, возвышенному, но в тоже время такому греховному и земному, что захватывало дух.

Через какое-то время терзаний, мужчина поднялся надо мной, взглянул в глаза и довольно заурчал, как сытый кот. Его руки расстегнули ремень и приспустили брюки. Вид обнаженного члена не пугал. Я понимала, что он делает, но, кажется, не отдавала отчета своим мыслям и действиям, потому что от вида его откровенного желания во мне что-то перемкнуло и я со стоном выгнулась, приглашая, желая скорейшего единения.

Мужчина большим пальцем погладил мой клитор, вырывая из груди очередной стон, будто убеждаясь на грани ли я еще, а затем с трудом, но осторожно на пару сантиметров ввел в меня естество.

Дыхание куда-то пропало. Все, что я могла – это полностью сосредоточится на ощущениях. Его твердый член был во мне, пусть и не полностью, но это сводило с ума. Я не понимала, почему он медлит и не толкается в меня, пока его пальцы вновь не накрыли клитор и не продолжили свои жаркие пляски, доводя до исступления. Ногти царапали обивку дивана, зубы впивались в мягкую плоть губ, из груди рваля протяжный стон, веревки плотнее стягивали запястья…

Миг.

Низ живота стянуло сладким спазмом и в это же мгновение большой и такой необходимый мне толчок смешал удовольствие с болью. Крик застыл на губах, ноги стиснули крепкие бедра.

Я чувтвовала, как сжала внутри вздрагивающего от предвкушения хищника и сходила с ума от нахлынувшего фонтана диких и необузданных ощущений. Они словно ярчайшие брызги радуги растекались по телу сладкими тугими каплями.

Не успела я отойти от этого состояния, как почувствовала дыхание на своей шее, а голодный зверь принялся осторожно разведывать обстановку, медленно продвигаясь чуть глубже.

Крепкие руки обхватили мои плечи, сжали почти до боли, а через миг из меня вышибло дух, потому что зверь дорвался до желанного и принялся настойчиво толкаться в меня, вырывая один за другим стоны наслаждения и напряжения.

Кровь во мне кипела, кожа на груди горела от ласк чужих губ, и я снова подступала к краю, ощущая каждый толчок чужой плоти, которой было очень тесно во мне, и он словно отвоевывал пространство внутри.

Неожиданно мужчина застонал, наращивая темп своих движений, врываясь, как варвар в святая святых, стиснул меня крепче и уткнулся в мою шею, после чего прикусил на ней кожу.

Это было так… Так потрясающе, что во мне мгновенно взорвался вулкан более тугого и полного наслаждения, чем до этого мига.

Стенки моего влагалища плотно обхватили его естество, которое продолжало двигаться, но ему уже было куда теснее, чем прежде. Мужчина дернулся и вытащил из меня член, потеревшись о мой клитор, чем вызвал непроизвольное вздрагивание, и с хриплым стоном выплеснул тугое семя на мой живот.

И это тоже не вызвало никакого отторжения, а даже интерес. Мужчина перевел взгляд на мои глаза и усмехнулся, а затем не отрывая взгляда медленно потерся о клитор, плавно скользя обратно ко входу во влагалище.

Тягуче-медленно ввел его внутрь на сантиметр, прижимая большой палец к бугорку моего наслаждения, после чего резко толкнулся, наблюдая за моей реакцией, которая ему безусловна понравилась, потому что он продолжил меня терзать, снова и снова повторяя это действо, пока я не сказала, что больше не могу.

– Хочешь, чтобы я остановился?

– Нет, – сглотнула я, больше всего на свете, желая, чтобы он не прекращал.

– Тогда чего ты хочешь?

Я молчала не в силах выдавить из себя ответа, но мой зверь был категорически против такого развития событий. Он резко ворвался в меня и тут же вышел, наблюдая как на моем лице удовольствие сменяет раздражение, а его сожаление.

– Я помогу тебе, моя сладкая, – сказал, вновь потеревшись о мою плоть твердым членом. – Скажи: «Пожалуйста, я хочу кончить». – И снова ввел его в меня, едва ли на длину головки.

– Пожалуйста… – Я еще не успела договорить, а он резко толкнулся в меня, вырвав очередной стон. – Пожалуйста, я хочу… – и снова толчок. На этот раз такой силы, что я ощутила, как он до боли упирается в преграду.

– Скажи мне…

– Я хочу кончить.

Мужчина обвел пальцем клитор и начал ритмично вбиваться в меня. Стенки влагалища впитывали каждый импульс, жадно заглатывали приносимое удовольствие, пока я не получила фонтанирующий фейрверк ощущений.

Оргазм был такой мощный, что я на несколько секунд просто перестала контролировать свое тело, забившееся в сладких судорогах. Во время моего оргазма он тоже застонал и повторно излил семя на мой живот, после чего принялся поглаживать меня по ноге, пока я не перестала вздрагивать.

Я и представить себе не могла, что женщина может испытывать такие ощущения во время близости с мужчиной. Это одержимость абсолютно не поддается контролю.

Она выдворяет разум за пределы сознания, ведь мой мозг не желал ни о чем думать, кроме как о человеке, что так настойчиво доставлял удовольствие моему нетронутому ранее телу.

Я лежала, пытаясь восстановить дыхание и собрать воедино разрозненные мысли. Произошедшее казалось нереальным, словно страшный сон, от которого никак не удавалось проснуться. Мое тело еще подрагивало от пережитых ощущений, а в голове царил полный хаос.

Комната, еще недавно казавшаяся мне зловещей и пугающей, теперь выглядела почти обыденно. Тяжелые бархатные шторы, приглушавшие свет, теперь словно защищали меня от внешнего мира. Массивная мебель, которая раньше давила своим присутствием, сейчас казалась надежной и устойчивой.

Я попыталась сесть, но тело отозвалось болью, напоминая о недавних событиях. Каждое движение отдавалось неприятным покалыванием, и я невольно поморщилась.

"Что я наделала?" - эта мысль билась в моей голове, как пойманная птица. Я пришла сюда, чтобы избавиться от помолвки, чтобы обрести свободу. Но вместо этого... что я получила? Чувство вины, стыда и какой-то странной, непонятной мне самой удовлетворенности.

Несколько минут мне дали на то, чтобы перевести дух. Я использовала это время, чтобы попытаться осмыслить произошедшее. Мой взгляд блуждал по комнате, цепляясь за детали, которые я раньше не замечала. Потертости на подлокотниках кресла, едва заметная трещина на зеркале, узор на обоях – все это вдруг стало невероятно важным, словно могло дать ответы на мои вопросы.

Внезапно мужчина поднялся. Его движения были плавными, уверенными, как у хищника, который знает, что добыча никуда не денется. Он осмотрел мои ноги, и я почувствовала, как краска заливает мои щеки. Затем он начал распутывать веревки на моих руках.

На мгновение я подумала, что он собирается меня отпустить. Наивная! Это чудовище подняло меня на руки, словно я ничего не весила, и понесло в сторону двери. Я почувствовала, как напряглись его мышцы, когда он прижал меня к своей груди. От него пахло чем-то терпким и мускусным, и этот запах, к моему ужасу, не вызывал у меня отвращения.

Он принес меня в ванную комнату. Здесь было прохладно и пахло чистотой – резкий контраст с душной атмосферой спальни. Кафельный пол холодил мои босые ноги, когда он поставил меня на землю.

– Отмойся, – приказал он, и его голос эхом отразился от кафельных стен.

Я стояла под струями горячей воды, чувствуя, как она смывает следы произошедшего с моего тела. Но могла ли она смыть воспоминания? Чувство вины? Странное, неуместное возбуждение, которое я все еще ощущала?

Мужчина наблюдал за мной с холодным безразличием. Его взгляд скользил по моему телу, но в нем не было похоти – только оценка, словно он проверял качество своей работы. От этого взгляда мне хотелось съежиться, спрятаться, но деваться было некуда.

Не так я себе представляла завершение этой ночи. В моих фантазиях я уже давно натягивала на себя платье и мчалась прочь из этого места, старательно стирая из памяти последние часы своей жизни. Я представляла, как утром напишу письмо своему жениху-монстру: "Простите, но мы не можем пожениться. Я не выдержала одиночества и решила эту проблему с... проститутом?"

До чего же нелепо это звучало даже в моей голове. Как я могла быть такой наивной? Как я могла думать, что это решит мои проблемы?

Но к моему несчастью, мужчина, что этой ночью сделал из меня женщину, похоже не собирался меня отпускать. Об этом недвусмысленно намекал его увеличившийся в размерах член. Я не была готова повторить, пусть мне и было хорошо. Да чего там? Мне было очень хорошо! Но на данный момент внизу живота сильно саднило, и я не была уверена, что смогу самостоятельно присесть.

– Как ты себя чувствуешь?

Я даже моргнула от этого вопроса. Насильник интересуется моим самочувствием? Бросьте! Нет, я не хочу в это верить. Его голос звучал почти... заботливо? Но холодный блеск в глазах говорил об обратном. Я почувствовала, как внутри меня растет раздражение. Как он смеет спрашивать о моем самочувствии после всего, что сделал?

– Как будто пару минут назад побывала под чудовищем, – фыркнула я, стягивая полотенце с тумбочки. Ткань показалась неожиданно грубой под моими пальцами. – Что соответствует действительности.

Мой голос звучал резко, но я не могла сдержать горечь, переполнявшую меня. Каждое движение отдавалось болью во всем теле, напоминая о недавних событиях. Я обернула полотенце вокруг себя, чувствуя себя немного более защищенной, хотя понимала, насколько это иллюзорно.

– Отлично, – спокойно ответил мужчина и двинулся на меня, вынудив прижаться к стене.

Я испугалась, что он возьмет меня прямо здесь, но он, глядя на мою реакцию, только усмехнулся. Его взгляд скользнул по моему телу, и я почувствовала, как краска заливает мои щеки. Не отрывая взгляда, он медленно смыл кровь со своего детородного органа, после чего демонстративно взял край моего полотенца и обтерся.

Этот жест был таким интимным и в то же время унизительным одновременно. Я чувствовала себя использованной, грязной, и в то же время... Нет, я не хотела признаваться себе в тех чувствах, которые он во мне пробуждал.

– Раз уж ты можешь язвить, значит и до дома вполне способна добраться. Я скажу Тамэль, чтобы она дала тебе новое платье, – он склонился надо мной и прижался губами к моим губам, вынудив мое сердце споткнуться.

Поцелуй не был страстным, он был... холодным? Никаким? Очень странным, определенно. Потому что он в этот поцелуй не вложил ничего, просто прикосновение губами, но мое сердце все равно дрогнуло. Я ненавидела себя за эту реакцию, за то, что мое тело предало меня.

Оторвавшись от меня, он посмотрел острым взглядом, проникающим прямо в душу.

– Больше не делай глупостей, о которых потом сама же и пожалеешь.

Эти слова прозвучали как предупреждение и как обещание одновременно. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Что он имел в виду? Угрожал мне или... заботился?

И он спокойно развернулся и покинул меня, затравленным взглядом глядящую в его широкую спину.

И только когда до меня донесся звук запирающейся двери, я осознала, как напряжена была все это время. Пожалуй, именно присутствие этого мужчины поблизости не давало мне почувствовать крупную дрожь в теле и подступающие к горлу слезы.

Мысли путались, эмоции захлестывали. Я чувствовала себя использованной, грязной, но в то же время... Что-то внутри меня изменилось. Этот мужчина, этот монстр, он пробудил во мне что-то, чего я раньше не знала.

***

Утром того дня я написала письмо, в котором указала причину расторжения помолвки. Было страшно, что в любой момент к дому подъедет черная карета, которая увезет меня из родительского гнезда в каменную обитель божьих помыслов.

Я сидела, как на иголках, в ожидании своей участи, но не было никаких визитов. Даже родители начали нервничать, видя мое слегка невменяемое состояние и дергания каждый раз, когда я слышала стук копыт по брусчатке. Через неделю, я подумала, что послание по каким-то причинам не дошло до адресата и повторила все действия, судорожно стискивая край юбки, но стоически снося собственную нервотрепку.

На следующей неделе я поняла значение выражения «Ожидание наказания – хуже самого наказания» и всячески отгоняя и отпугивая мысль, что он не получил второго моего письма.

Спустя еще одну неделю, я поняла, что он попросту не читает писем от своей невесты, что вызвало у меня непреодолимое желание разломать и раскрошить что-нибудь. Желательно об голову главгада, который вроде бы каратель, но как-то без мозгов!

Я до последнего не верила, что он не читает моих писем, но третье по счету расставило все по своим местам. Даймвишу, действительно, было не интересно чего от него хочет невеста, которая, к слову, последнее письмо передала гонцом, лично в руки адресату, после чего от того же гонца убедилась, что послание доставлено. Ну каков же гад, а?!

На второй месяц моих мучений, я решилась выплюнуть всю правду в лицо главному карателю Палиттаты, ведь до свадьбы, подготовка к которой шла полным ходом, оставалось всего ничего, чуть меньше месяца и это было для меня даже хуже, чем ночь с незнакомцем.

Основательно подготовилась, надев, пожалуй, самое лучшее платье в своем арсенале, и вовсе не потому, что мне хотелось понравится. Просто, я с детства понимаю, что лучшая одежда обеспечивает не просто хорошее настроение, а фантастическую уверенность в себе, особенно, если дело касается мужчин, с коими предстоит серьезный разговор, который может перевернуть всю твою жизнь с ног на голову.

Я не знала где живет Айрон Даймвиш, зато каждый в этом городе знал где он работает, и я собиралась воспользоваться положением невесты, что безусловно облегчало мне задачу, но никак не прибавляло храбрости, потому как, если бы не это обстоятельство, я бы определенно точно не направилась в судебно-карательное управление Палиттаты.

С самого начала пути возникли какие-то трудности. Казалось, сама судьба противилась моему решению. Стоило нам только тронуться, как у кареты треснуло колесо. Я нервно постукивала пальцами по сиденью, пока кучер и его помощник суетились вокруг, пытаясь исправить поломку. Каждая минута промедления казалась вечностью.

Когда колесо наконец починили, и мы двинулись в дальнейший путь, я немного расслабилась. Но не тут-то было. Где-то в узком переулке пришлось вновь остановиться. Какой-то незадачливый возница не смог развернуться и застопорил все движение. Я выглянула из окна кареты, наблюдая за суматохой на улице. Ругань кучеров смешивалась с криками прохожих, создавая какофонию звуков, от которой у меня начала болеть голова.

А распрячь лошадей, развернуть карету... Это все занимало время, драгоценное время, которого у меня и так было мало. Мне оставалось либо ждать, либо идти пешком. Я взвесила все за и против, понимая, что появление пешком может подорвать тот образ, который я так тщательно создавала. Но ожидание было невыносимым.

Конечно же, я выбрала последний вариант. Расправив складки платья, я решительно покинула карету, игнорируя удивленный возглас кучера. Каблуки моих туфель цокали по брусчатке, отмеряя каждый шаг к неизвестности.

Путь до цели показался мне бесконечно долгим. Солнце нещадно палило, заставляя меня жалеть о выборе такого плотного платья. Прохожие с любопытством оглядывались на меня - не каждый день увидишь молодую леди из высшего общества, в одиночку шагающую по улицам города.

Я старалась идти быстро, но с достоинством, как и подобает моему положению. В голове крутились мысли о предстоящем разговоре. Что я скажу Даймвишу? Как он отреагирует? Сможет ли он понять мои мотивы или сразу же отправит меня под стражу за мой проступок?

Когда я, наконец, предстала перед зданием суда и кары, то с удивлением рассмотрела его фасад. Раньше мне не доводилось видеть его так близко, а сейчас я могла рассмотреть его старинные стены вплоть до мельчайших подробностей, которые могли рассказать историю утраченной расы Сазвояров.

Я остановилась на мгновение, разглядывая величественное здание. Его древние стены, казалось, хранили тайны веков. Каждый камень, каждый узор на фасаде словно рассказывал свою историю. Я вспомнила легенды о Сазвоярах, которые слышала в детстве.

У них, к слову, всегда был самый безупречный брак, ибо они влюблялись с первого взгляда один раз и на всю жизнь. Эта мысль вызвала у меня горькую усмешку. Какая ирония судьбы - я, стоящая на пороге нежеланного брака, перед зданием, построенным расой, для которой любовь была священна.

Говорят, они были лучшими в своем деле и занимались только преследованием преступников. В те времена суд и кара были разными структурами, это потом уже, когда темные силы истаяли вместе с кровью, правительство Палиттаты приняло решение об объединении организаций, потому что так, по их мнению, было проще. "Нашел, доказал, осудил, покарал" и никакой волокиты с бумажками меж двух ведомств.

Страх пустил корни в сердце, но я заставила себя двигаться вперед. Каждый шаг по лестнице давался с трудом, словно я поднималась на эшафот, а не шла на встречу с женихом. Массивная дверь поддалась с трудом, и я вошла в святая святых своего главгада.

Огромный холл встретил меня зловещей тишиной. Наверное, в родовых склепах так же тихо, или я себя уже накручиваю? Сделав рваный вдох, я направилась в центр, где увидела немолодую женщину, разбирающуюся в искрящемся устройстве. А точнее, очень старом пульте вызовов, который был создан в моей семье... Дай бог памяти, еще лет тридцать назад.

– Здравствуйте! Мне бы встретиться с вангерцогом Айроном Даймвишем, – сказала я, пытаясь понять, что делает с устройством женщина. Мои пальцы нервно теребили край рукава, выдавая мое волнение.

– Ну и молодежь пошла, – проворчала она, не поднимая глаз. – Девушка, на такие приемы вангерцог Даймвиш одобрения никогда не даст, али, быть может, вы к нему уже записаны? – Она бросила на меня короткий взгляд, усмехнулась своим мыслям и вернулась к ковырянию несчастного аппарата. – Это вряд ли. Не принимает он девок.

Ее слова задели меня за живое. Я выпрямилась, расправив плечи, и постаралась придать своему голосу как можно больше достоинства.

– А я не просто девка, – хмыкнула я, ни разу не обидевшись и бесцеремонно выхватила устройство связи, когда та пыталась сунуть провод не в рассеиватель, а в множитель, что непременно привело бы к возгоранию. – Я Эллаиза Брамворт, горячо любимая невеста вангерцога, – сделав пару манипуляций с торчащими проводами, я щелкнула пальцами, запуская искру магии, и с чувством полного удовлетворения сунула пульт вызова обратно.

Мои руки действовали уверенно, хотя внутри все дрожало от волнения. Я была рада, что хоть в чем-то могу чувствовать себя компетентной. Магия семьи Брамворт всегда была моей опорой, даже когда все остальное в жизни казалось неконтролируемым хаосом.

– А вообще, сменили бы вы уже это старье. Наша семья стабильно выпускает новые серии, гораздо лучше и защищенней, чем вот этот раритет. – Говоря про раритет, я не лукавила. На самом деле таких пультов было произведено около десяти штук всего, поэтому обладатели могли смело прихвастнуть.

Женщина улыбнулась довольно и покачала головой. Ее взгляд смягчился, и в нем появилось что-то похожее на уважение.

– Нет, первый, он же, как мужчина – самый лучший. И чем дольше пользуешься, тем больше понимаешь, что второй и третий такими, как этот, не будут никогда. Он же почти "ламповый", ему аналогов нет нигде в мире, – разулыбалась главный секретарь управления, подняла передающий элемент, нажала на кнопку и достаточно громко сообщила о моем присутствии.

Я затаила дыхание, ожидая ответа. Каждая секунда казалась вечностью.

– Нет, она представилась вашей невестой, и я подумала... – судя по растаявшей улыбке женщины, ее отчитывали. – Но она же... Нет, – секретарь стала совсем грустной. – Я поняла. Да. Будет сделано, ваша светлость, – положив элемент, на меня посмотрели с жалостью. – Он сказал, чтобы вы отправлялись домой и ждали свадьбы. Сейчас у него нет на вас времени.

Я почувствовала, как внутри все оборвалось. Неужели я проделала весь этот путь зря? Нет, я не могла сдаться так просто. Я закусила губу, лихорадочно соображая, что делать дальше.

Я закусила губу, думая, как мне к нему попасть, и на ум пришла только одна идея.

– А вы не могли бы мне помочь? – спросила тихо, хотя в холле никого, кроме нас, не было. Женщина заинтересованно посмотрела на меня, ожидая продолжения. – Мне очень нужно с ним поговорить, хотя бы минуту. Вы не могли бы сказать, как пройти к нему и сделать вид, что я ушла?

В ответ на ее лице появилась улыбка, которую сам Даймвиш бы осудил, уверена. Я почувствовала, как внутри затеплилась надежда.

– Пятый этаж. Поднимайся, не ошибешься, там всего одна дверь, мимо которой ты точно не пройдешь.

– Спасибо, – выдохнула я с искренней благодарностью.

Я улыбнулась ей и бросилась к лестнице, чувствуя, как сердце колотится в груди. Каждый шаг по мраморным ступеням отдавался эхом в пустом холле. Я старалась двигаться быстро, но бесшумно, опасаясь, что меня могут услышать и остановить.

Поднимаясь все выше, я чувствовала, как нарастает напряжение. Что я скажу Даймвишу? Как объясню свой поступок? Смогу ли я вообще что-то сказать, глядя в его холодные глаза?

Но к моему сожалению, на втором этаже я была перехвачена двумя мужчинами с весьма укоризненными взглядами. Их появление было настолько внезапным, что я едва не вскрикнула от неожиданности.

– Эллаиза Брамворт, вам было велено вернуться домой, – произнес один из них тоном, не терпящим возражений.

Сказать, что я удивилась – это ничего не сказать. Я была растеряна тем, что они знали о распоряжении их начальства. Возможно ли, что они в тот момент были с Даймвишем? Вероятно, но все равно это странно.

Я попыталась что-то сказать, объяснить, но слова застряли в горле. Мужчины были непреклонны. Они провели меня мимо секретаря, смотревшей на меня с толикой сочувствия, фактически выдворили из здания, даже не озаботившись тем, что я без кареты, а на улице уже начинало темнеть и становилось страшно. Я же не простолюдинка, мне в такое время находиться на улице без сопровождения крайне опасно.

И как на зло, на пути не попадалось ни одного наемного экипажа. Мне пришлось пройти немалый путь прежде, чем меня нагнала темная карета. Кучер потянул за поводья и экипаж остановился впереди, но недостаточно далеко. Из кареты вышел человек, на поверку оказавшийся чудовищем и моим первым мужчиной. И честно, я не знала смеяться мне или плакать, потому что на улице темно и страшно, а садиться с этим монстром в одну карету не лучше.

Сердце забилось чаще, когда я узнала его. Воспоминания о той ночи нахлынули с новой силой, вызывая смесь страха, стыда и... чего-то еще, чего я боялась даже назвать.

– Что ты делаешь здесь так поздно, сладкая? – спросил он, сдвинув полы сюртука и приблизившись.

Его голос, такой же низкий и бархатный, как я помнила, заставил меня вздрогнуть. Он смотрел на меня все так же остро и холодно, но на этот раз такое внимание меня будоражило. Я не знаю, что это, воспоминание или что-то еще, но низ живота стянуло, когда запястья "вспомнили" вкус тугой веревки.

– Бреду домой, – сипло выдавила я, сглатывая вязкую слюну. Мой голос звучал неестественно даже для меня самой.

– Далеко? – поинтересовался он, и я почувствовала, как его взгляд скользит по мне, оценивая.

– Поместье Брамворт, – пояснила я, хотя была уверена, что пояснений не потребовалось. Каждый в этом городе знает семью лучших магинженеров.

– Садись, подвезу, – его голос и энергетика не изменились, но что-то... что-то неуловимое, горячее сквозило в его интонации. Что-то, чего я никак не могла понять.

– Нет, спасибо, – выдохнула я, припоминая последствия встречи с ним. – Я еще прогуляюсь.

Я не стала ждать его ответа, просто прошла мимо, всеми фибрами души желая оказаться подальше отсюда. Надо же, в этом огромном городе попав в беду, я встретила именно его, пока мой жених занимается своими делами, не заботясь о невесте, попавшей в передрягу именно из-за его халатности.

Меня очень резко схватили за руку и дернули назад. Его прикосновение обожгло кожу даже сквозь ткань рукава.

– Я сказал: села в карету! Здесь полно преступников, которые...

– Которые что? – Злобно сверкнула на него глазами я. Гнев вспыхнул во мне, перекрывая страх и смущение. – Ограбят? Убьют? Изнасилуют? – Я всем своим видом продемонстрировала ему свое отношение к его персоне. Он же ничем от тех самых преступников не отличается.

Мужчина прищурился на мгновение, а затем ухмыльнулся, как тогда в борделе. От этой ухмылки по моей спине пробежал холодок. Он склонился и довольно грубо перехватил мою талию, чтобы в следующий миг водрузить визжащую меня на свое плечо и наградить весьма звонким шлепком по заду в ответ на тумаки по спине.

– Что вы себе позволяете?! Отпустите немедленно! – кричала я, чувствуя, как краска заливает мои щеки. Унижение смешивалось с гневом и... возбуждением?

– Сразу после того, как ограблю, убью и изнасилую, – ответил он с нотками веселья в голосе.

Он засунул меня в карету, после чего и сам забрался внутрь, почти мгновенно прижав к спинке сидения. Я хотела закричать, но он заткнул мне рот поцелуем, в котором было столько одуряющего жара, что в груди стало тесно.

С каждой секундой по телу разливалось знакомое тепло. Сколько дней мне снились прикосновения этого мужчины, которого я проклинала каждое утро просто за то, что он случился в моей жизни? Сколько ночей я плакала после того дня, пытаясь позабыть обрушившийся на меня стыд? Но вопреки пережитому, я не могла контролировать себя, целиком и полностью отдавшись во власть этих жадных до меня губ, плавясь под его горячими руками и дурманящей страстью его вжиманий в мое тело.

Кажется, я скучала по этому мужчине. Сейчас я это четко понимала, потому что невозможно так реагировать на обычное прикосновение пальцев к шее. Я покрылась мурашками от макушки до пят. Я горела и плавилась, когда умелые пальцы стянули лиф платья, чтобы добраться до тугих сосков и совершенно не сопротивлялась, когда мужчина, оторвавшись от моей шеи поднял меня и усадил к себе на колени, задирая юбку платья и пробираясь пальцами к саднящему между ног очагу возгорания.

Мой разум затуманился от нахлынувших ощущений. Каждое его прикосновение отзывалось во мне волной жара. Я ненавидела себя за эту слабость, за то, что позволяла ему делать это со мной, но не могла сопротивляться.

Первый стон был тихим, но одно нескромное движение, и я выгибаюсь дугой, не в силах сдерживать напряжения. Громкий и постыдный стон рвется с моих губ, и я закусываю палец сжатой в кулак руки, вспоминая, что за тонкой стенкой есть кучер, но мужчина убирает руку.

– Не сдерживайся. Он не услышит.

Большего мне знать и не нужно было, и когда его палец проник в мою жадную влагу, я не стесняясь зарычала, впиваясь в его волосы. Откровенные движения выколачивали из меня один за другим стоны, но мне хотелось большего. И я сама прильнула к его губам, развязывая шейный платок. Кончики пальцев саднило от желания притронуться к его коже, ощутить рельеф мощного тела и стянуть штаны, мешающие отдаться во власть грехопадения.

Справившись с его одеждой, я не без удовольствия прильнула к его груди. Он приподнял меня за бедра и уперся головкой в половые губы, мучая меня ожиданием и поцелуями.

– Ну давай же, я хочу чувствовать тебя внутри, – прошептала я, стеная от дурмана, ослепляющего мои глаза.

А он будто только этого и ждал. Крепко сжал в объятиях, жадно впился в мои губы и грубо ворвался в изнывающее лоно, насаживая на себя и глядя прямо в глаза, отчего внутри все сжималось.

После первого и такого мощного толчка мы на несколько секунд застыли в напряжении, до конца впитывая растекающуюся волну удовольствия, а после второго стали наращивать темп, с которым он умело насаживал меня на свой твердый член.

Экипаж не спеша двигался по улицам в то время, как внутри творилось развратное безобразие. Пальцы впивались в твердые плечи, с губ срывались неконтролируемые стоны, а меня все продолжали насаживать на себя с таким исступлением, что в прямом смысле перехватывало дух, а еще точнее его попросту выбивало с каждым толчком внутри.

Когда мой оргазм почти настиг меня, мужчина застонал и последний раз толкнулся внутрь, заставив почти жалеть о том, что я так просто сдалась, а в итоге осталась без ничего, но он нашел какое-то местечко на шее, весьма ощутимо прикусил, тесно прижав к себе, и в этот миг меня прошибло лавиной ощущений. Мир взорвался сотнями тысяч искр, тело заходилось в судороге удовольствия, пока я билась в чужих объятиях.

Очнулась, обнимая крепкую шею, чувствуя успокаивающее поглаживание по спине. Было так странно, но очень приятно, не как в прошлый раз. Мы просидели так еще несколько минут, пока я не услышала вопрос, который выдернул меня из неги.

– Почему ты решила сорвать свадьбу?

Я подтянула платье на груди и осторожно сползла с мужчины, пересаживаясь на свободное сиденье. Его взгляд был холодным, но пристальным, будто он пытался отгадать опостылевшую загадку всего человечества.

– Я не хочу за него замуж, – ответила просто, надеясь, что этого достаточно.

– Он настолько омерзителен тебе?

Я моргнула, не понимая сути вопроса. Зачем ему это? Чтобы не молчать?

– В каком-то смысле да, но я его не видела никогда, а он незримо присутствовал рядом, отравляя мое детство и юность своим вечным вмешательством.

Мужчина промолчал, а на следующий мой вопрос и вовсе открыл дверь остановившейся кареты.

– Как вас зовут?

Его усмешка была какой-то издевательской, а ответ прозвучал унизительно, когда он подал мне руку, чтобы помочь выйти из кареты.

– Я же твоего имени не спрашиваю, сладкая, вот и ты моим не интересуйся.

Краска стыда и гнева бросилась мне в лицо, и я поспешила удалится к воротам поместья, чувствуя его взгляд в спину. Я не стала опускаться до оскорблений и унижаться еще сильнее. Похоже, это я в его глазах выглядела шлюхой.

Кажется, меня медленно, но верно накрывало еще одной волной истерики. Ситуацию усугубляло еще и то, что по бедрам стекала липкая жидкость, заставляя чувствовать себя распоследней падшей девкой.

***

Если первую неделю после моего похода в обитель главгада была более или менее сносной, то последующие две дались мне очень тяжело. Во-первых, поездку к нему я повторяла дважды и оба раза безуспешно. Во-вторых, меня стало страшно мутить, появилась общая слабость и упаднечиские настроения, ничего не хотелось. Ни есть, ни пить, ни жить. Спасала только работа над новыми устройствами и блаженный запах канифоли, который так резко понравился моему организму. В-третьих, и это оказался корень зла, у меня была задержка. Она длилась как раз две недели, тошнота пришла буквально пару дней назад, лишив меня всех сил. Я чувствовала себя выжатой и выброшенной на обочину судьбы.

Подготовка к свадьбе шла своим чередом, и, видимо, мне уже нельзя от нее отказаться. Господи, я очень надеюсь, что Даймвиш не затеет скандала, когда обо всем узнает. Он же главгад карателей. Мне просто страшно представить какой ад из-за этого может разверзнуться. Меньше всего мне хотелось бы огласки произошедшему. Пусть лучше тихо-мирно сдаст в монастырь и забудет о моем существовании, уж ребеночка-то я рожу и выкормлю, хотя хотелось бы, чтобы у него был отец, но боюсь незнакомый мужчина вряд ли бы его признал. Да и как бы я все объяснила своим родителям? «Мой ребенок от проститута»? Очень смешно.

Хотя знаете, изменения все же были. Даймвиш за несколько дней до свадьбы активизировался и стал проявлять внимание. Ну как? Присылал корзины с экзотическими фруктами, странные, но вкусные соки и все они были предназначены мне одной, но больше всего меня взбесила записка с первой посылкой: «Сохрани, пожалуйста, свои нервы и здоровье, ешь фрукты, они полезны».

Меня так и подмывало выкупить у повара запеченного поросенка, напичкать его этими фруктами и отправить обратно. Но я держалась, в конце концов, у мужика скандал на носу. Сразу после свадьбы.

И вот, настал тот самый день Х, а я бледная в белом платье стою под рождественской елкой и всем своим видом пытаюсь показать то, чего на самом деле нет: радушие, счастье, целомудрие. Ведь по традиции невеста должна встретить каждого гостя, улыбнутся ему, проявить гостеприимность. Я же так счастлива, что выхожу за главгада всея государства. А то, что бледная немного, так вы не смотрите нет, это я тоже от счастья. Не терпится мне. Почему глаза красные? Так это я всплакнула слегка! От радости, да. Я же всю жизнь этого дня ждала, и вот он, наконец, наступил. На горло. И не смотрите, что я временами так смачно слюну сглатываю. Это я предвкушаю нашу с ним сладкую жизнь, да. Что? Не тошнит ли? Зеленею? Нет-нет, что вы, ну как можно? Это же самый, мать его, счастливый день в моей жизни! Почему слезы? Ну так говорю же… Самый-самый. О, Господи, дайте канифоли и ведро… кто-нибудь.

Когда все гости оказались в поместье, меня провели в отдельную комнату, где жрицы принялись зачитывать сказания о первой ночи супружеской пары. Что-то там про миссионерскую позу, возлежание без движения и удовольствия. Я слушала вполуха, желая оказаться как можно дальше отсюда. После того, как меня пытались напоить вином божьим, провели обряд очищения и надели фату, я могла спокойно выдохнуть, ибо это все скоро уже закончится.

Путь до семейной часовни, где должно было пройти венчание показался мне самым тяжелым. Я знала, что там, внутри, меня ждет главгад во всей своей красе, и я не уверена, что сдержусь и не тресну его этим милым свадебным букетом по башке. За что? Да просто так. За то, что игнорировал существование своей невесты, по меньшей мере… ВСЮ ЖИЗНЬ! А мы, беременные, очень впечатлительные и нервные. Особенно нервные.

Двери в часовню распахиваются и жрицы силой заталкивают меня во внутрь, когда я начинаю сопротивляться. Красная ковровая дорожка под ногами. Так. Надо просто не поднимать глаз, вот и все. Просто иди.

Господи, да как вообще можно желать выйти замуж? Страшно, тошнит, все пялятся, а самое печальное заключается в том, что мне с трудом удается переставлять ноги. Они у меня трясутся. Ноги! Трясутся! Никогда не думала, что так бывает. Мне кажется, если бы я шла на жертвенный алтарь, мне было бы куда менее страшно.

Фух. Ступенька. Чертова ступенька, на которую нужно взобраться и посмотреть на будущего мужа. Твою мать.

Осторожно делаю шаг, пытаясь сглотнуть тошнотворный ком в горле. Мне кажется, мне абсолютно нечем блевать. Из меня еще утром все вышло. Почему это жуткое ощущение не проходит?

Так. Стоим на месте. Готова посмотреть в глаза страшного главгада?

Давай на счет «три»

Раз, два, …

На меня с задумчивым прищуром смотрят острые серые глаза, что режут холодом с хирургической точностью.

Кажется, именно так я и подумала, когда впервые увидела это чудовище перед собой.

– Боишься? – Его вопрос был, с одной стороны, безэмоционален, но нотка интереса и сарказма в нем звучала.

Я не стала отвечать отцу своего будущего ребенка, пытаясь осознать происходящее. Повернулась к священнослужителю и пустилась в соображения, абсолютно не следя за процессом бракосочетания.

Он просто все просчитал и не дал мне ни одного шанса отделаться от этой свадьбы. Просто держал под колпаком, а когда ему доложили его люди, куда и зачем я отправилась, решил убить двух зайцев одновременно. Наказать и оставить при себе. Тогда понятно, почему никак не реагировал на письма. Зачем? Да, я не девственница, но девственность-то потеряла с ним, так что формально, все в порядке. Спала с другим мужчиной? Но и мужчина не был другим. Залетела? Срок всего две недели, а я произношу клятву верности.

Я просто попала в ловушку этого монстра, который с какого-то перепугу решил присвоить меня себе, не заботясь о моем мнении и желании. Осталось только понять почему?

– Можете скрепить узы брака поцелуем.

Я поворачиваюсь к своему холодному, как мрамор супругу и позволяю поднять фату, чтобы в секунду, когда он наклоняется меня поцеловать, покрепче перехватить свадебный веник и шарахнуть его по башке!

Присутствующие застыли в изумлении, я внутренне готова еще раз врезать главгаду, а у того чертова бездна смеха и обаяния в остром взгляде. Он улыбается!

– А я все думал, когда до тебя дойдет…

– Иди к черту! – Рявкнула я, желая срочно уединится в дамской комнате из-за проклятой тошноты.

Я бросила на мужа взгляд «Я разберусь с тобой позже» и задрав подол свадебного платья бросилась наутек, слыша в спину холодное:

– Только не долго, моя горячо любимая… жена.

В туалете, долго умываясь холодной водой, я все никак не могла понять зачем я ему сдалась. Любви между нами быть не могло, он же меня один только раз до ночи в борделе видел. Да и помолвка эта, целиком и полностью возлагается на плечи нынешнего короля. Тогда в чем его проблема? Почему он просто не отпустил меня? Он же мог себе позволить сменить невесту.

Так все. Хватит. У тебя с этим главгадом еще брачная ночь сегодня, которой к слову, не будет, хрен ему с маслом, а не жену в красивом белье. Консумация уже была, дитя зачали, так что теперь уже точно песец всем моим планам. Пошел нахрен! Так и скажу этому проституту.

Весь день я молчала и не смотрела на своего супруга. Обида это была или еще что, но, когда я принялась анализировать свои чувства, поняла, что той ненависти у меня к нему нет. Меня однозначно не устраивает все то, что он провернул, где-то в горле стоят его последние слова об именах, но сейчас я понимаю, что он не хотел меня обижать, вовсе нет. Просто с его ракурса ситуация выглядела иначе, хотя это вовсе его не оправдывает.

Мельком глянула на его лицо, когда он вел беседу с каким-то мужчиной и поняла, что этот человек и не станет оправдываться. Для него это дело прошлого. Было и было, что ему до чьих-то чувств? Так почему, я должна думать иначе? Он холоден и непреступен, но и я не буду топить лед этого айсберга.

Когда этот самый ужасный на свете день подошел к концу, а я отчаянно зевала в кулачок, нас наконец соизволили отпустить. Черная карета с огромными белыми бантами ждала на подъездной дороге, чем вызвала у меня непреодолимый взрыв смеха. Черная карета карателей – это неотъемлемый атрибут их работы. Символ их присутствия в нашем городе. Напоминание, что они всегда рядом, в любой момент, но это… Господи, нельзя же так реликвию эксплуатировать. Варвары!

– Я знал, что ты оценишь. Видела бы ты глаза нашего секретаря Руды, которая эти банты заказывала.

Я припомнила милую женщину, которой помогла с пультом связи и представила ее удивление. Мне показалось, она достаточно давно там работает и вряд ли видела такое отношение к реликвиям своего «храма».

Улыбка с моего лица пропала, и я ничего не ответила.

Меня очень бережно усадили в карету, и я заметила, что отношение разительно отличалось от прошлого раза, когда он меня в нее впихнул. И холодность его мне сейчас не казалась такой уж давящей, как до этого дня. В чем дело?

– Почему ты меня не отпустил?

На меня уставились пронизывающим взглядом. Айрон сцепил руки в замок и откинулся на спинку сиденья.

– Может быть мы поговорим дома?

Как только карета тронулась, меня скрутил очередной приступ тошноты, и я поняла, что да, дома оно куда продуктивнее будет беседовать, если я попаду вообще туда сегодня. Я судорожно прижала кулак ко рту, оттянула шторку свободной рукой и невидящим взглядом уставилась на проплывающий пейзаж. Весь мой мир сейчас сжался до маленькой точки, что находилась у меня под сердцем. Маленький ребенок, что станет самым любимым на всем белом свете, неважно мальчик он или девочка. Пусть их отец и главгад, но я-то самая обычная девушка в чьих силах создать все условия для счастья маленького существа.

Неожиданно Даймвиш пересел на мое сиденье и обняв за плечи, уложил мою голову на свое плечо.

– На тебя смотреть страшно. Так плохо?

Я просто не знала, как себя вести. Каратель переживает? Нонсенс!

– Что происходит? – не выдержала я.

– Ты беременна.

Меня даже не удивили его знания. Теперь, когда я все переосмыслила, я понимаю, что за мной не просто пристально следили, а считали сколько ложек овсянки я съедаю на завтрак, любовно записывали и отправляли главгаду.

Оставшуюся дорогу я была не в силах разговаривать, хотя парочка вопросов у меня определенно имелась. И я собиралась с пристрастием допросить карателя, чтобы выяснить всю подноготную и искоренить все недомолвки между нами. В конце концов, мы уже женаты, и я так понимаю, развода беременной мне никто не даст. Это же позорно для обеспеченного мужчины.

Поместье Даймвиша мало чем отличалось от любого другого, разве что слуги более бледные и вышколенные, но это и не мудрено, с такой-то должностью.

После душа, теплого чая с лимоном и нескольких попыток убедить служанку, что мне больше ничего не требуется, в спальню пришел Айрон. Тоже весьма посвежевший и переодетый. Достаточно долго смотрев на меня своим колючим взглядом, он спокойно подошел к креслу, в котором я очень уютно устроилась, вытащил и перенес на постель, где не просто положил, а принялся проводить злосчастную консумацию брака, которая уже состоялась. Но я против!

– Нет! Я не хочу.

– Сегодня ты не имеешь права отказываться. – Хмыкнули мне в ухо, покусывая оное. – Я же так скучал по своей девочке.

Нутро мгновенно обожгло волной жара, но я хотела все выяснить для начала.

– Почему? Насколько знаю каратели не могут проявлять таких эмоций. Да и не так долго мы с тобой знакомы, чтобы ты хоть что-то ко мне испытывал. Я же знаю, как ты отреагировал на приказ кронприца о помолвке.

Айрон вздохнул, выпуская из своих зубов мое ухо, приподнялся и в упор посмотрел в мои глаза.

– И как я отреагировал, жена моя?

-Ты был зол, что тебя вынудили.

Главгад фыркнул и прижался свои носом к моему.

– Исходя из этого, я полагаю, ты всю свою жизнь считала, что я не хотел на тебе женится, да чего там. Я знать о тебе не хотел, да? – Я в ответ утвердительно моргнула. – А мерзким ты меня считала, потому что?..

– Потому что ты не мог посмотреть мне в глаза после коронации кронпринца и попробовать поговорить о расторжении помолвки. Тогда ходили слухи, что у тебя есть прекрасная любовница, на которой, ты возможно, и женишься.

Айрон поморщился и встал с постели, чтобы подхватить меня на руки и вынести из комнаты. По длинному коридору, на второй этаж, налево, четвертая дверь. Он вынул из кармана ключ и открыл дверь в рабочий кабинет, впуская меня внутрь. Сначала ничего необычного я не увидела, пока не бросила взгляд на стену, где висел мой портрет в полный рост, который писали шесть лет назад, рядом с ним еще один, но этот был маленьким. Помню я тогда сильно удивлялась, что художник нарисовал меня, но картину не оставил. И было это в прошлом году. Айрон потянул меня к своему столу, где было еще три маленьких миниатюры в написанных в разном возрасте.

Я удивленно посмотрела на него, абсолютно не понимая, что происходит. И на мой взгляд мне выдали ошеломляющий ответ.

– Во мне течет кровь Сазвояров, Элли. – Он протянул ко мне руки и обнял за талию, не отрывая взгляда от моей ошеломленной моськи. – А зол я был в день помолвки потому, что по законам Сазвояров должен был забрать тебя в тот же день и растить самостоятельно, оберегать и защищать.

Я нахмурилась, понимая, что ни черта не понимаю.

– Почему не забрал? – мой голос звучал ровно, спокойно, но внутри все равно что-то дрожало. Может осознание того, кто он такой?

– Кронпринц знал мою родословную, и я, как вангерцог, мог стать мишенью номер один на политической арене, поскольку, как верный пес буду искоренять любого, кто вздумает мутить воду в королевстве. На тот момент он не мог дать мне должной защиты, но дал ее, когда стал королем Палиттаты, однако я уже не видел смысла разглашать на весь мир правду. В моей душе поселилась ты.

– Почему позже мне не сказал, когда Роналда короновали? – Глухо спросила я.

Меня притянули к себе и поцеловали в лоб, что было для меня весьма необычно, но очень приятно.

– Это было полтора года назад, Элли. А теперь вспомни нашу первую встречу, когда я уже был уверен на сто процентов, что ты решила сорвать свадьбу и скажи мне, хотела бы ты познать мужские ласки в возрасте шестнадцати лет?

Я нахмурилась, не понимая, причем тут это, и меня вновь поцеловали в лоб.

– Я бы просто не смог остановится, Элли. Я был в бешенстве, когда узнал, что моя девочка влюбилась в сопляка. Ведь, все, чего я желал в этой жизни так сильно, что сводило зубы, так это тебя. Маленькую, юную, взрослую. Мне нужен не секс, а то, что ты можешь дать мне одним своим  существованием.

 Меня осторожно развернули и усадили на стол, умостив ладонь на груди в районе сердца.

– Вот здесь. Все просто: для меня секс – это один из самых быстрых и понятных способов добраться до твоей души. И ты не узнаешь, если я возьму себе немного твоей энергии, твоего света во время оргазма, но если бы я забрал тебя еще маленькой, когда моя привязанность только-только сформировалась, я бы брал твое сияние любовью.

– И что? – Я вдохнула глубже, когда его рука прошлась по моей груди, а сам он с интересом наблюдал за  мурашками, покрывающими кожу. – Теперь тебе нужен для этого только секс?

– О, нет. Секс – это лишь малая доля того, что я могу получить. Мне нужна ты вся. От макушки до пяток, от слюны до влаги между твоих прекрасных ножек… – Айрон раздвинул мои ноги и встал между ними. – …от сердца до души. Ты и мой ребенок.

Эпилог

Прошло три месяца с того дня, как я стала женой Айрона Даймвиша. Три чертовых месяца, за которые я так и не смогла привыкнуть к мысли, что теперь я замужем за главным карателем Палиттаты.

Я старалась держаться холодно и отстраненно, хотя это было чертовски сложно, учитывая мое "интересное положение". Да, я была беременна, и это обстоятельство добавляло в нашу и без того непростую ситуацию дополнительное напряжение.

В тот день я отправилась в город за новой шляпкой. Мой живот уже начал заметно округляться, и мне хотелось чем-то порадовать себя. В лавке шляпника я случайно услышала разговор двух дам.

– Вы слышали последние новости? – шептала одна другой. – Говорят, леди Принсон тихо поделилась с подругой, что состоит в отношениях с самим Даймвишем!

Я замерла, чувствуя, как кровь отливает от лица. Леди Принсон? Эта молодая вдова, известная своей красотой и острым умом?

– Не может быть! – ахнула вторая дама. – Он же женат!

– Ох, милая, – усмехнулась первая, – когда это останавливало мужчин его положения?

Я выскочила из лавки, даже не купив шляпку. В груди бушевал ураган эмоций. Обида, гнев, но больше всего – обжигающая ревность. Как он мог? После всего, что между нами было?

Не помня себя, я приказала кучеру везти меня в судебно-карательное управление. Всю дорогу я придумывала, что скажу этому изменнику. Как обвиню его во лжи, в предательстве нашего брака.

Когда я ворвалась в его кабинет, Айрон сидел за столом, просматривая какие-то бумаги. Он поднял глаза, удивленно приподняв бровь.

– Эллаиза? Что-то случилось?

– Случилось?! – я почти кричала. – Как ты мог, Айрон? Как ты мог изменить мне с этой... этой леди Принсон?!

На его лице отразилось искреннее недоумение, а затем... он улыбнулся. Широко, открыто, так, как я еще никогда не видела. Он встал из-за стола и подошел ко мне.

– В жизни не слышал ничего глупее из твоих уст, – сказал он, все еще улыбаясь. – Но мне очень нравится, что несмотря на твою показательную холодность, ты меня ревнуешь.

Я опешила, не зная, что сказать. А Айрон продолжал:

– Я никогда и ни на кого не променяю тебя и нашего ребенка, – его рука легла на мой живот, нежно поглаживая. – Вы – моя семья, мое все.

И тут я вспомнила. В его жилах течет кровь сазвояров. Древней расы, для которых любовь была священна. Они влюблялись один раз и на всю жизнь. Как я могла забыть об этом?

– Но... леди Принсон... – пробормотала я, чувствуя, как краска стыда заливает мои щеки.

Айрон рассмеялся.

– Леди Принсон – наш информатор. Она помогает нам выявлять заговоры в высшем обществе. Видимо, кто-то неправильно понял характер наших встреч.

Я почувствовала, как напряжение последних месяцев отпускает меня. Слезы хлынули из глаз, и я уткнулась лицом в грудь Айрона.

– Прости меня, – всхлипывала я. – Я была такой глупой.

Он обнял меня, нежно поглаживая по спине.

– Тише, моя маленькая. Все хорошо. Я понимаю, что тебе нужно время, чтобы привыкнуть ко мне, к нашей жизни. Но я хочу, чтобы ты знала – ты единственная женщина в моей жизни. Навсегда.

Я подняла голову, встречаясь с ним взглядом. В его серых глазах я увидела столько любви и нежности, что мое сердце пропустило удар.

– Я люблю тебя, Айрон, – прошептала я, впервые признаваясь в этом не только ему, но и самой себе.

– И я люблю тебя, моя Эллаиза, – ответил он, целуя меня.

Этот поцелуй был другим. Не страстным и жадным, как раньше, а нежным, полным любви и обещания. В этот момент я поняла, что все мои страхи и сомнения были напрасны. Я дома. Я там, где должна быть.