Отчим любовницы моего мужа

Весна началась просто изумительно. До сих пор изумляюсь.

— Это правда? — не могу поверить в услышанное. Сердце заходится в бешеном ритме. — Мой отец в апреле выйдет на свободу? Это точно? — голова начинает кружиться от волнения.

— Когда я вас обманывал, Наталья Александровна? — адвокат бросает красноречивый взгляд на часы и цокает языком. — Вынужден откланяться. 

Мне нужно время, чтобы собраться с мыслями и привести голову в порядок. Я сама виновата, что встреча с Лядовым вышла столь короткой — опоздала, заехав в пункт выдачи за заказом, встряла в очередь. Аккурат за мужиком, который дрель проверял пятнадцать чёртовых минут!

— Простите, что так вышло. — я пожимаю мужчине руку и желаю хорошего дня. 

Новости шикарные. С одной стороны. Мой папа выйдет на свободу уже меньше чем через месяц. Я должна до потолка прыгать от радости, а мысли о муже добавляют горечи в и без того горький двойной эспрессо без сахара. 

Как я ему признаюсь, что у меня отец сидел в тюрьме? Для Влада — он живёт и работает в Китае, успешно строит новую жизнь, после развода с моей матерью. Он ведь поймёт, что я его обманывала с первого дня нашего знакомства. Поймёт, чья я дочь, и тогда… всё рухнет окончательно. 

Что же делать?

Я столько лет поддерживала легенду, соврав каких-то несчастных пару раз, а теперь понимаю, что саму себя же этой ложью спеленала по рукам и ногам. В кокон из паутины.

Сижу, как пришибленная, в ресторане при отеле, где остановился Анатолий Анатольевич, словно окаменевшая. Смотрю, как кружатся пылинки в лучах весеннего солнца, льющихся из окон, и так мне тошно, хоть головой о стол бейся!

Решение должно созреть, но времени оставалось до обидного мало. Апрель дышит в спину, шепча о неминуемой встрече с отцом и не менее страшной — встречи Влада с правдой.

Сейчас совсем неподходящий момент для признаний и откровений. Вот совсем. Влад не поймёт.

Ещё бы! Кто бы понял? У меня было три года, из которых мы два с половиной в законном браке, чтобы признаться ему во всём. Масса возможностей, приятных моментов, эмоциональных, подходящих… Тогда всё было хорошо! Тогда и нужно было признаваться. А сейчас что? 

Мой брак трещит по швам. Пусть наши отношения я выстроила на обмане, но я ведь по-настоящему влюбилась в красавца и храбреца, не побоявшегося заступиться за девушку. Я полюбила его, когда узнала полностью, когда сказала ему «да», когда мы стали вместе жить, когда моя жизнь превратилась в один сплошной спектакль…

Перед Восьмым марта я нашла подарочный сертификат в ювелирный на довольно крупную сумму. Я была на седьмом небе от счастья, потому что, наконец-то, строительная фирма Влада и его брата Вовы вышла на хороший и, главное, стабильный доход. Я гордилась своим мужем. Гордилась, что он может себе позволить подарить своей жене такой дорогой подарок, не в ущерб семейному бюджету.

А восьмого грянул чудовищный скандал, потому что вместо сертификата в ювелирный, Влад подарил мне простенькое колечко. И даже не с крошечным брильянтом, а с цирконием.

Я ничего не смогла сразу сказать. Много плакала. Слёзы обиды и разочарования обжигали горло, словно кипяток. Сертификат, та картонка радости, превратился в пепел, развеянный ветром, как я полагала, супружеской неверности.

«Он не мог так цинично поступить. Я же всё сделала по-другому. Выбрала другого. Полную противоположность Алексу!» — бились в голове отчаянные мысли.

Перестав ругать судьбу, себя, за то, что, найдя сертификат, сразу не спросила у мужа прямо ничего, а вернула его в “тайничок”, из меня вырвалась наружу настоящая Наташа. Та Натали, о которой я поклялась забыть, вернувшись на Родину.

Влад оправдывался, путался в словах, словно в рыболовной сети, и был по-настоящему напуган. Ещё бы, он даже не представлял, какая я в гневе. Мы ни разу не поссорились за всё время, что знакомы.

Муж нёс какую-то ерунду о сложностях в бизнесе, о внезапных тратах, о желании удивить скромным, но искренним подарком. Но я видела ложь в его глазах, она сверкала ярче циркония в моём кольце. Он так и не услышал главного — я видела собственными глазами тот подарочный сертификат! 

Я перегнула палку. Дошла до того в своей ярости, что запустила в него чашкой и подаренным кольцом. Гадкий язык произнёс мерзкие слова: «Развод!», и… он ушёл.

Пришёл только на следующий день, собрал вещи, сказал, что поживёт у брата, пока я не обращусь за помощью к психиатру или сама же не подам на развод. Мне стало так страшно, что я его могу потерять, потерять навсегда, что разревелась при нём, как маленькая девчонка, шмыгая носом и пуская ноздрями пузыри из соплей. Но объяснила, объяснила, что видела, что знаю о сертификате, что посчитала его своим подарком, что с его стороны просто нечестно так поступать сейчас со мной, выставляя меня виноватой во всём… А он рассмеялся мне в лицо. Так жестоко и мерзко, что у меня сердце болезненно сжалось.

— Мы с Вовой скинулись на подарок для матери, истеричка! Она нас двоих сама подняла, на ноги поставила, выучила. Что, хочешь сказать, моя мама не заслуживает такого дорогого подарка? — от его слов мне захотелось сквозь землю провалиться.

Я стояла, как громом поражённая, в центре комнаты, а его слова резали без ножа.

Моя ревность, моя подозрительность, моя ложь об отце и о себе, мои тайны — всё обернулось против меня, превратившись в удавку на моей шее.

Я извинялась, я сожалела… Но вот уже две недели мы живём, как соседи, вынужденные до поры до времени существовать под одной крышей. Это не жизнь. 

Влад закрылся от меня. Я всё испортила своей истерикой и своим недоверием. Он спит в гостевой, игнорирует нашу спальню, а я так и нашла в себе смелости, рассказать, как со мной обошёлся Алекс, чтобы попытаться быть услышанной и понятой. Влад бы понял… Он очень хороший человек. Порядочный. Пусть не простил бы меня за мой чёрный язык и обвинения, но лёд между нами бы начал таять. И всё бы наладилось уже давным-давно, расскажи я ему хотя бы о своём несостоявшемся муже, на помолвку с которым заявилась его любовница. 

Но не могу… Мешает что-то… Огнём горит внутри, не позволя и рта раскрыть. А теперь ещё и отец выйдет в следующем месяце. 

Я в тупике. Я сама себя туда загнала своими тайнами, ложью и притворством. Всё понимаю. Всё осознаю. А начать уже что-то исправлять не представляется возможным. Я… Я просто не знаю как. Не знаю, что мне теперь делать.

— Желаете что-то ещё?

Я смотрю на вышколенного официанта и на какое-то время зависаю. Желаю, чтобы все мои проблемы исчезли, чтобы отношения с мужем наладились, чтобы он понял и простил мне годы вранья…

— Нет, спасибо. Принесите счёт, пожалуйста. — со вздохом, идя наперекор своим мыслям, отзываюсь я.

Веду официанта долгим, ничего не значащим, взглядом и невольно вздрагиваю, когда на него налетает здоровый бугай в деловом костюме.

— Чёрт! Да внимательнее же! — кричит деловая колбаса. Хотя я видела, прекрасно видела, что это он налетел на парня, никак не наоборот. Хамло, в общем. — Китайцы здесь где? 

И вроде бы мне нет никакого дела ни до этого хамоватого бугая, ни до бедолаги-официанта, который на дню таких, должно быть, пачками обслуживает, но некий профессиональный интерес просыпается. 

Разворачиваюсь и осматриваю зал. В конце, за самым дальним столиком действительно сидит группа мужчин азиатской наружности. 

Как это я их прежде не приметила? Давно не практиковала разговорный. Не чахла бы здесь за чашкой кофе, под стол норовя сползти от переживаний.

— Чего? Китайцев никогда не видела, симпапулька? — слуха касается довольно приятный мужской голос. Я вполне разбираю слова. Но до мозга отчего-то не сразу доходит, что этот голос говорит со мной.

Оборачиваюсь и тут же натыкаюсь взглядом на серо-голубую рубашку. Полурасстёгнутую. То ли торопился мужик, то ли считает, что так выглядит привлекательно.

— Вы… мне? — поднимаю взгляд к волевому лицу того, кто встал у моего столика, а там… У-у-у, глазища под цвет рубашки. Серо-голубые, но больше уходящие в голубой. Выразительные. Глубокие. Жуть! 

И харя! Харя квадратная. Подбородок с модной растительностью — хоть в тетрис вместо квадрата добавляй. 

— А здесь кто-то ещё на китайцев пялится?

— Понятия не имею, — огрызаюсь я, стараясь не задерживать взгляд на его лице. Не хватало ещё, чтобы знакомиться со мной вздумал. У меня и без него проблем выше крыши. — Просто задумалась.

— Задумалась? Настолько глубоко, что чуть в нирвану не ушла? — усмехается незнакомец. — Ладно, проехали. Раз задумалась, может, подскажешь тогда, давно они здесь сидят?

— Нет, не подскажу. Я… только пришла.

Зачем соврала, спрашивается?

— О как, ну ладно! Удачи, симпапулька, в медитации, — подмигивает мне этот наглец и направляется к дальнему столику.

Ну что за придурок? Ему лет сорок, а он будто подросток себя ведёт и разговаривает.

— Эй? Богдан Тимофеевич! Вы кое-что забыли! 

Появляется дичайшее желание под стол не стечь, а забиться! Занырнуть! 

Ира! Соловьёва! Вовкина соседка. Малолетка, звезду поймавшая.

Мне конец, если она меня здесь увидит! Как я объясню мужу или его брату, что делаю в ресторане при отеле? Меня вообще на этом конце города не должно было быть, если бы не встреча с адвокатом, о которой, разумеется, никто не знает!

— О-о-о-о-о, Наташа? — зелёные, по-кошачьи подведённые глаза, как назло, замирают на мне. Она взмахивает папкой в своих руках и двигается к моему столику. — Вот так встреча!

— И не говори… — цежу сквозь зубы, мечтая провалиться под землю.

— Спасибо, манюнь. — к ней идёт тот самый голубоглазый. — Сочтёмся.

И надо было им замереть аккурат у моего столика для своих этих разговоров?

— Подруга твоя? — взяв из рук Иры папку, бугай запечатлел поцелуй на её щеке и какого-то чёрта дёрнул головой в мою сторону. 

— Соседка. С натяжкой. — хмыкнула девица. — Ты беги, беги… Хотя, нет! Стой! Наташка шарит за Китай и китайский язык. Всё лучше, чем этот их переводчик. Сам же говорил, что у него русский, как у трёхлетки.

Эмм… 

Чисто так, чтобы лучше понимать эту странную парочку, помолчу ещё минуту. Пусть на меня попялятся. Может, до них дойдёт, что было бы чертовски неплохо сначала спросить у меня что-то? 

Бугай окидывает меня оценивающим взглядом, от которого по спине пробегает холодок. Ира же, похоже, наслаждается моей растерянностью. Ну ещё бы, всегда считала меня занудой.

Овца малолетняя!

— Говоришь, шаришь? — уточняет Богдан, не дожидаясь моего ответа. У меня. Нормально? Это не я ему сказала, а пигалица его! — Ну, если не боишься запачкать ручки о серьёзные дела, то можешь помочь. Дело нехитрое — перевести пару фраз. А там, может, и премиальные капнут.

Я колеблюсь.

С одной стороны, какое мне дело до их китайских дел? С другой — возможность отвлечься от собственных проблем, заработать себе пару галочек, за которые Ира не скажет никому об этой встрече. 

Вздыхаю.

— Ладно, уговорили. Но только перевести, в тонкости бизнеса не лезу. И никому об этой встрече. — говорю, не отрывая взгляда от нахального незнакомца. — Хорошо, Ира? — перевожу на неё многозначительный взгляд и жду положительного ответа.

Тем временем к нам присоединяется официант. Бугай без спроса забирает мой счёт и отдаёт официанту свою банковскую карту. 

Ира молчит.

Это напрягает.

— Не ожидала от тебя, конечно. — наконец-то, заговаривает она. — Ты что, мужу изменяешь?

— По рукам или я пошла?

— Да по рукам, по рукам. Ты чё, обиделась? Не скажу я никому. — Ира закатывает глаза. — Делать мне больше нечего.

Я киваю и выхожу из-за стола. Не дожидаясь голубоглазого бугая, направляюсь в сторону нужного столика.

Ничего сверхъестественного. Банальное недопонимание, которое можно было бы решить с помощью онлайн-переводчика.

Выслушав мужчин, я задаю несколько уточняющих вопросов и перехожу на русский, обращаясь к Богдану:

— Они не хотят других условий и не со задирают цену. Им нужны премиальные, которые будут прописаны в договоре. Бегать от уплаты налогов они не собираются. Всё. 

— А-а-а-а… О! А ты реально шаришь, симпапулька.

Вообще уже! Я таких наглых и упоротых мужиков давно не видела! Я ему помогла, чуть ли не по-дружески, безвозмездно… Подумаешь, он за мой кофе заплатил! А он?

Да он флиртовал со мной! Напропалую! 

Опустим тот момент, что у меня обручальное кольцо на пальце. Таким нарциссам на такой “пустяк” плевать. Это для таких, как этот Богдан, ничего не значит. Но я же видела, видела своими глазами, что Ира эта с ним вместе! Документы ему принесла, он её поцеловал в щёку, поблагодарил, назвал как-то ласково... Это кем нужно быть, чтобы, будучи несвободным, катить свои шары к замужней девушке, которая прекрасно знает, что он не вольная птица, чёрт возьми?

Вообще уже…

Остановился он в этом отеле, понимаешь ли. Проездом он в городе, понимаешь ли. До конца месяца здесь пробудет… В двести втором номере! 

Вот и на кой чёрт мне нужна была эта информация? Что за самомнение? Он думал, что я к нему в гости захочу подняться или наведаться как-нибудь?

Вообще уже…

Нет, я определённо в этой жизни чего-то не понимаю.

Но стоит бугаю и Ире отдать должное. Я отвлеклась, немного выдохнула, даже взбодрилась, переключила мозги с одного на другое, и уже с большим пониманием осознаю, что с Владом нужно мириться во что бы то ни стало. 

Сегодня и начну.

Женщина я, или кто?

Перед возвращением домой я заезжаю в наш любимый ресторан за едой и заправляю полный бак.

Свечей у меня нет. Так себе выйдет романтика. Но зато у меня есть потрясный комплект белья. Ролевой. Жутко откровенный! Знаю, что Владу такое понравится.

Сексапильная и доступная служанка сегодня позовёт его к столу, накрытому нашими любимыми блюдами, разольёт хорошее вино по бокалам под чувственную музыку… 

Ух, аж завелась. 

Ключ провёрнут в замке, и я замираю, прислушиваясь. Тишина. Он ещё не вернулся.

Время есть до его прихода. Надо успеть.

Быстро переодеваюсь в служанку, расставляю еду. Включаю медленную, тихую музыку. Сердце колотится, как бешеное.

Что, если он не оценит? Что, если я только усугублю ситуацию?

Отгоняю страхи. Я должна хотя бы попытаться! 

Дверь открывается. А вместе с ней оживает мой телефон, лежащий на краю стола.

Вот и какого чёрта?!

«Гарик» — горит на экране. 

Подождёт. Сейчас нет ничего важнее, чем мой муж и мой висящий на волоске брак!

Сбрасываю.

Влад. Уставший, с потухшим взглядом.

Он замирает на пороге, глядя на меня. На столе еда, вино. Молчит.

Мне становится до невозможного неловко.

Я поправляю волосы, перебрасываю их на едва прикрытую грудь и томным голосом шепчу так, чтобы он слышал:

— Здравствуй, хозяин. Ужин подан.

Волнение усиливается. Я стараюсь его не показать, но с каждой секундой моя уверенность и самооценка опускается к плинтусу.

Муж качает головой, проходит мимо меня. Идёт в гостиную. К дивану.

— Я не голоден, — отвечает он издалека.

Я выхожу из кухни на подрагивающих ногах. Металлические набойки на шпильках гремят на весь дом.

Опускаюсь на диван, едва сдерживая слёзы отчаяния.

— Пожалуйста… Просто посидим вместе, — прошу я. Касаюсь его руки. Холодная. — Нам нужно поговорить, Влад.

Он вздыхает, но не отстраняется. А для меня один этот вздох как пощёчина! 

Я столько раз уже извинилась, я столько раз повторила, что была неправа, я… Я вырядилась как шлюха, не зная уже, на какой ещё козе к нему подъехать… А он вздыхает! Вздыхает!

Влад молчит.

Я беру его руку в свою. Он позволяет. Каждый его жест, каждая его реакция — пытка. Но я терплю. Я вытерплю всё, лишь бы вернуть его. Лишь бы снова почувствовать его тепло, его любовь.

— Я знаю, что ты зол. Я знаю, что я причинила тебе боль. Но, Влад, пойми, я тоже страдаю. Я не могу так жить…

Слёзы всё-таки прорываются наружу. Я не могу их сдержать. Они льются ручьём по моему лицу, пачкая откровенный наряд служанки.

Влад всё так же не двигается. Не обнимает. Не успокаивает. Он просто сидит и смотрит на меня, как на чужую.

— Я люблю тебя. И я готова сделать всё, чтобы ты меня простил. Всё что угодно. Просто скажи, что мне нужно сделать, чтобы всё снова стало как раньше. Помоги же мне…

Тишина. Только мои тихие всхлипы нарушают её. Кажется, будто время остановилось.

— Не молчи! Хватит молчать!

Влад медленно поворачивает голову и смотрит мне прямо в глаза. Его взгляд полон усталости, разочарования и холода. Как давно на дне его глаз холод? Почему я раньше его не замечала? Он всегда там был?

— Что ты хочешь, чтобы я сказал? Что я простил тебя? Что всё в порядке? Нет, Наташ, не в порядке. Я не знаю, как дальше жить с этим жить. Кто ты на самом деле? Истеричка? Сумасшедшая? Ты всё время притворялась такой милой, доброй, хорошей… То, что ты устроила — за гранью! 

Он отворачивается и смотрит в окно. Я вижу, как напряжены его плечи.

— Мне нужно время. Чтобы понять. Чтобы решить. Не дави на меня. — не понимаю, что он собрался решать? О чём он?

Как назло, из кухни снова начинает звонить мой телефон. Мне плевать на него, на всё на свете плевать, но я… я не могу просто. Не могу, когда Влад такой чужой… такой холодный. И какие бы он правильные вещи ни говорил, а эта боль внутри меня, это разочарование просто никуда не денутся! Он простит… или не простит, но я буду этот холод помнить всю жизнь!

— Ответить не хочешь? Долго звонят. — раздражение в его голосе просто вопит о том, что я должна убраться. Подальше от его глаз.

Никогда ещё я не чувствовала себя такой униженной. 

В таком наряде, на высоченных шпильках… ненужная и раздавленная, я возвращаюсь в кухню и опираюсь о стол.

Телефон смолкает.

Хочется всё разломать. Перебить посуду, выбросить еду, ударить бутылкой вина о стену… Камня на камне не оставить!

Я тянусь к бутылке с вином, но под рукой снова оживает телефон.

— Да, Игорь. — принимаю вызов. — Что случилось? Война? Пожар? Что ты названиваешь мне постоянно?!

— Я невовремя?

— Плевать уже! Говори!

— Аферу нашу с кредитом для твоего благоверного и его брата, помнишь? — Гарик — один из тех людей, которым мой отец доверял, несмотря на то, что разница у них в возрасте была пятнадцать лет.

— Эм… Ну? — мозг понемногу переключается.

— Вова только что от меня вышел. Они закрыли кредит. — что? Что он несёт? Откуда у них столько денег? — И отгадай, что?

— Мне сейчас вообще не до загадок…

— Они хотят получить новый кредит. Вдвое больше, но на тех же условиях. 

Это ещё как понимать? 

Маме — сертификат на жирную сумму в ювелирный. Мне — малюсенькое колечко с цирконием. Рассказы о том, что у них с бизнесом проблемы… 

— Отказывай, конечно. По-любому, Вова что-то мутит. Но с этим я сама разберусь. Спасибо, Игорь за помощь. И за то, что позвонил, спасибо. Прости, что я так… вызверилась на тебя. 

— Ой, да ладно. Твой батя, какими только меня не крыл. Тебе до него ещё далеко. Давай, не кисни там. Если что, свисти, кричи. Пиши письма. Будет трудно, высылай денег. — посмеивается лже-кредитор. — Кстати, о деньгах.. Тебе три ляма на счёт завести или…

— Придержи пока. Сначала нужно разобраться, откуда у Вовы взялись эти деньги. 

Бросаю телефон на стол.

Три ляма? Откуда у них с братом такая сумма? Кредит закрыли, новый хотят… Что-то здесь нечисто. В голове роятся мысли, планы, догадки. Нужно выяснить, что происходит.

А как?

После нашей свадьбы, я устроила очередное представление. Мужу и его брату нужно было помогать развиваться и расширяться. Жильём никто рисковать не хотел. Лидия Николаевна, их мать, вообще ни кредиты, ни ипотеки не одобряла. Ей хватало тех копеек, что изредка подкидывали ей сыновья, и своей пенсии. Пенсия у неё, к слову, одна из самых высоких. Заслуженная. Она на заводе с восемнадцати лет работала. Хороший стаж, вредное производство… В общем, свекровь моя не жаловалась. Временами даже порывалась нам деньжат подкинуть. А я… Соврав при нашем знакомстве, приходилось соответствовать своей лжи. Ведь, как бы мне ни хотелось обратного, а все наши отношения — одно сплошное враньё. 

Я не бедная девочка, Наташа Вострова. Мой отец не бросил свою семью. Не пропал с радаров. Не начал новую жизнь, когда я была восемнадцатилетней девчонкой. Он… сел. И мама моя — не такая уж и пофигистка. Да, она на самом деле быстро нашла себе нового мужа, гораздо моложе предыдущего, устроила грандиозную свадьбу и живёт припеваючи. В Китае, да. Но она никогда не работала педагогом, хоть и имеет должное образование. Ей никогда не узнать, что значит жить, на зарплату обычного учителя. 

Мы — Колосовы. И у нас всё очень и очень непросто, но Влад об этом не знает.

На момент нашего знакомства у меня был один из худших периодов в моей жизни. Мои отношения с человеком, длящиеся семь лет, были разрушены до основания. Всё, во что я верила, было ложью. Алекс изменял мне на протяжении двух лет! Он тратил непомерные суммы на содержание своей шлюхи! Он врал, врал, врал и предавал меня раз за разом. А я… я любила его больше жизни. Семь чёртовых лет! Узнай я правду, где-то в тишине, дома на кухне, за закрытыми дверями, а не под прицелом десятков глаз приглашённых на нашу помолвку гостей, я бы не натворила столько бед.

Эта сука заявилась на нашу помолвку и устроила в гостиничном дворе целое шоу! Всё выложила: как Алекс её трахал, сколько платил за её жильё, какую тачку ей подарил, сколько у неё от него украшений, какая ей ежемесячная сумма прилетала от него на карту, сколько он воровал из нашего общего бизнеса…

Мне всё время казалось, что у нас всё хорошо, что у нас нет проблем в отношениях, а оказалось, что он был со мной из-за денег. Моих и моего отца. На нашем взлёте папа нам хорошо помог, а когда его посадили в тюрьму, эта мразь тут же воткнула мне нож в спину! Он думал, что теперь за меня некому будет заступиться, что он может безнаказанно воровать деньги, тратить их на свою шлюху, а семейное положение лишь всё упростит. Ведь на правах моего мужа он мог получить всё, что принадлежало мне и моему отцу. 

Ошибся. Выбрал себе уж больно эмоциональную содержанку. Уж не знаю, любовь ли там у неё случилась к Алексу, или он денежный поток на время перекрыл, аль подкрутил, но шоу вышло потрясающее!

Мы судились. Он трясся за каждую копейку. Меня он даже не пытался вернуть, не пытался извиниться. А что? Мой отец в тюрьме, встать на мою защиту на чужбине было толком некому. Идиот полагал, что я уеду ни с чем! Оставлю ему наше дело и исчезну, лечить разбитое сердце куда-нибудь подальше от него.

Нет, я на самом деле уехала. На Родину. В Россию. Только перед этим доказала его мошенничество и добилась продажи компании. Деньги с продажи нам на самом деле пришлось поделить, но сделка была хорошей. Я по сей день ни в чём не нуждаюсь.

И как заклинило меня…

Сейчас я сама не понимаю, почему мама не заметила моего безумства? Почему не отговорила, не забила тревогу?

Я с чего-то решила, что мужчина, полная противоположность Алексу, это чуть ли не гарантия счастливых отношений! Серьёзно! Я так не просто думала — я так чувствовала.

Ах, меня бедную и несчастную кинули, спустя столько лет отношений? Значит, жениться нужно раньше! Не ждать годами предложения, свадьбы, роста акций и прочего дерьма. Ой-ой, мерзавцу нужны были мои бабки? Так нет у меня бабок. Возьму мамину девичью фамилию. Простушка-лохушка, за душой три копейки. Альфонсам и аферистам нечего будет с меня поиметь. Ох, через меня к папе хотят пробиться и заручится его связями? Так я вообще ни бум-бум, где мой папа. Не знаю. Развёлся с мамой и пропал. Может, вообще помер. Я — Вострова. Я — не Колосова! Какой вам папа нужен? Не понимаю.

Сейчас так странно это вспоминать… Я действовала по чёткой схеме, своей. Была уверена, что добилась желаемого и всё сделала верно.

Обычный парень. Из простой семьи. Неполной, к тому же. Скромная машина, однушка на окраине города. Храбрый. Не побоялся за меня заступиться, когда ко мне прицепились какие-то идиоты на выходе из ночного клуба. Симпатичный. Даже очень. Не пьёт. Курит редко. Идеальный же вариант? Идеальный шанс на реализацию своей схемы. 

Всё по пунктам, всё по нотам. Он полная противоположность Алекса. Проще, открытее, добрее. Ему нет дела до моего папы. Для него его вообще не существует. Ему неважны мои деньги, потому что он о них не знает. Я влюбилась по уши, играя роль простушки! И замуж я выходила, наплевав на всё — скромно, тихо и счастливо! Счастливо, сука!

Куда же это счастье делось?

Да, были трудности. Даже после свадьбы я не нашла в себе смелости признаться во всём Владу. Но, когда ему потребовались деньги, я помогла. Да, в уже привычной, лживой манере. Как бы случайно свела Гарика, своего якобы заказчика на переводы, и Влада вместе, предварительно всё обсудив с другом отца. Они поладили в достаточной мере для того, чтобы Игорь выдал якобы кредит на развитие бизнеса. Беспроцентный, разумеется. Под расписку. Глупость или нет, а всё сработало. Ни Влад, ни Вова ничего не заподозрили. Не прогорели. Не просрали бабки, вложили в дело. Как я теперь понимаю, успешно, раз уж сегодня Вова отдал заём.

Но я всё равно ничего не понимаю.

Муж говорил о трудностях в бизнесе, когда оправдывал свой скромный подарок, по меркам того, что приготовил для мамы. Получается, его родной брат где-то лапошит?

Даже если нет, если они специально ужимались, чтобы скорее расквитаться с долгом, то… Зачем им новый кредит? Это уже даже наглость какая-то. Человек им один раз как бы… помог. А теперь им нужно в два раза больше. И опять без процентов. На что? 

Точно Вовка во что-то вляпался! Ну, точно! Голова бедовая!

Что делать? Признаться Владу? Рассказать правду о себе, о деньгах, о Гарике и "кредите"? Сказать, что волнуюсь за их бизнес, что Вова мутит что-то неладное? Но как он отреагирует? Простит ли мою ложь? Или холод в его глазах станет вечным?

Нет. Нужно действовать осторожно. Сначала разузнать всё самой. Подключить связи, надавить на Вовку, вытащить из него всю информацию. А потом, когда буду знать наверняка, что происходит, уже решать, как поступить с Владом.

Но ведь и как бы невзначай не помешает пробить почву? Нам необязательно общаться об отношениях, о нас… Можно обсудить какие-то бытовые вопросы. Его брата. Спрошу как-нибудь, завуалировано, что у Вовы нового, как дела на работе… Это ведь другой формат разговора. Муж не станет и здесь свои обиды демонстрировать.

Или станет?

— Влад? — кое-как прикрывшись руками, я выхожу в гостиную, а мужа и след простыл.

Неужели?...

Сердце пропускает удар. Вхожу в нашу спальню, но и здесь пусто. Это странно. Я совсем не слышала, чтобы открывались ворота и Влад выезжал.

Может, в гостевой?

Но и в гостевой комнате мужа нет. Его нет во всём доме!

Что за чудеса на виражах?

Быстро сбрасываю с себя похабный костюмчик и облачаюсь в повседневную одежду. Волосы подхватываю заколкой-крабиком на затылке и начинаю чувствовать себя лучше. Увереннее уж точно.

Звоню мужу, попутно прислушиваясь не только к гудкам из моего динамика, но и к звукам нашего дома.

Ничего. Ни звука. Его здесь нет. 

И не берёт, зараза такая! Ну что за упрямство? 

Понимаю, у нас всё паршиво последние дни, но совсем уже так по-хамски вести себя по отношению ко мне позволять не хочется.

Что это за новости? Сидел, диван подпирал и испарился.

Я же не сумасшедшая? Не могла же я из кухни, из больших окон не увидеть, как открывались ворота?

На всякий случай выхожу во двор. 

Так и есть, ворота закрыты. А вот калитка, напротив, приоткрыта. Машина Влада стоит во дворе, на своём месте.

Ну, теперь мне всё понятно. К братцу своему побежал. Он живёт на соседней улице. К маме или своим друзьям он бы без машины не отправился. Ничего смертельно, преступного… вот только…

Чёрт! Как же бесит! Бесит просто до невероятного! Ну, не готов ты ещё со мной помириться, не простил ты меня, обижаешься, сомневаешься… Разве тяжело хоть чуточку подумать обо мне? Хотя бы сказал, что идёт к брату! Хотя бы сообщение сбросил, если дело там какое-то срочное. Я… я не знаю. Он такими темпами скоро себя совсем свободным человеком почувствует! 

Всё это так бесит! Бесит! Бесит! Бесит!

И самое обидное, что я во всём виновата! Я даже предъявить ему ничего не могу, потому что виноватой себя чувствую! Ну и ещё потому, что он на мои звонки не отвечает.

Ну, позориться, так уже до конца.

Прогуляюсь к Вовке. Здесь идти всего ничего, а пешие прогулки, говорят, полезны. Там вообще вроде как после ужина гулять рекомендуют, но меня это не останавливает.

Дом у Вовы поменьше нашего. Попроще. Поскромнее. Это их отчий дом. Они здесь росли и жили с самого детства. Лидия Николаевна вот уже как два года живёт за городом и никак не нарадуется. Впрочем, я этому обстоятельству тоже никак не нарадуюсь. Отношения со свекровью у меня терпимые. В буквальном смысле. Мы обе вынуждены терпеть друг друга, потому что любим одного и того же человека — Влада. 

Дом угловой. Мне и особо по улицам не нужно расхаживать, чтобы увидеть, что там в окнах и во дворе делается. А не делается там ничего, как ни странно.

В окнах не горит свет. Машины Вовы во дворе нет.

Решаюсь всё же пройти на соседнюю улицу и рассмотреть всё хорошенько. 

Какое-то нехорошее чутьё вынуждает меня позвонить деверю, раньше, чем я успеваю придумать причину для своего звонка. Мы не то чтобы близки, а подобные звонки, без причины и вне грядущих праздников, для нас несвойственны.

— Привет, Натуль. — пара гудков, а старший брат Влада уже чуть ли не хохочет мне в ухо.

Весело им там, да?

Когда только смыться куда-то успели?

— Привет, Вов. Я… — я реально не успеваю придумать причину для своего звонка и выпаливаю первое, что приходит в голову. Глупое и банальное. — Я что-то до Влада дозвониться не могу. 

— Да? А он здесь. Мы ещё на работе. — лёгкость и веселье тут же покидают его голос. — У нас. Мы тут… дела одни делаем, — Вовка заметно запинается. Что-то они явно скрывают. — Ты чего хотела? Может, ему передать что? Он сейчас отошёл.

— Да нет, ничего. Просто соскучилась, — попытаюсь изобразить беззаботность в голосе. 

Что-то я вообще уже перестаю что-либо понимать.

Он сказал, они ЕЩЁ на работе? Или я себя уже накрутила?

— А что за срочность такая? — всё же решаюсь спросить как есть.

— Ну, Натуль, у нас долги, обязательства. Сама понимаешь. Сейчас конец месяца на носу, нужно ударно поработать. Ты не переживай. Отпущу я твоего Влада к тебе пораньше сегодня. — он даже вздыхает, вешая мне лапшу на уши. — На себя удар возьму.

Не поняла.

Это что сейчас происходит? Вова мне пытается рассказать, что Влад всё ещё на работе, что он не приезжал домой? Говоря о долгах, он что имеет в виду? Те деньги, которые сегодня отдал Игорю, прося о следующем кредите?

— Долги? Вов, ты меня пугаешь… — мне чудовищных усилий стоит не сорваться на крик и не уличить его лжи. — У вас какие-то проблемы с бизнесом?

— Да нет, Натуль. Всё на мази. Новых уж точно нет. — посмеивается он. — Ты забыла, что мы твоему этому, перекупу китайских приблуд, торчим три мульта? Хочется поскорее сдыхаться от этой кабалы и работать уже в чистую прибыль. 

Знал бы Вова, кто такой на самом деле Гарик, сейчас бы такой спектакль не отыгрывал!

— Да? Ну, молодцы! — на рваных выдохах произношу я. — Особенно ты, Вов! Так самоотверженно врёшь, что впору в актёры попробоваться! 

— Ты… ты чего?

— Ничего. Телефон Владу передай!

— Нат… но он отошёл… Где я его искать буду?

— Так может, он не отошёл, а отъехал?!

— Ну, не, ты чего? Вон, тачка его стоит на парковке. 

— Ну ты и… — не могу сдержать эмоций и со всей ответственностью заявляю, не стыдясь и не сомневаясь: — Пиздабол! Вот иначе и не скажешь! Что ни спроси, на всё враньё найдёшь. Как уж вертишься, выпетлять пытаешься! Иди ты! 

Сбрасываю звонок и какое-то время смотрю на дом старшего брата своего мужа. С ним всё условно понятно — лжец, подлец и мерзавец. Но по какой причине он врёт мне о Владе? И куда, чёрт возьми, делся Влад?! Я была уверена, что он пошёл к брату! 

Может, он и правда на работе? Но зачем тогда Вове врать? Зачем этот спектакль? Неужели они что-то затевают вместе? И почему Влад не отвечает на звонки?

Звоню мужу снова и внутренне закипаю, не слыша привычных гудков.

Он выключил телефон.

Нет, не так — ОН ВЫКЛЮЧИЛ ТЕЛЕФОН!

В голову лезут самые страшные предположения. После всего, что произошло в моей жизни, я ничему не удивлюсь.

Нужно успокоиться. Прекратить паниковать. Взять себя в руки и действовать логично. Для начала, стоит поехать к ним на работу. Увидеть всё своими глазами. Если Вова там, значит, я отчасти зря накручиваю себя. А если нет… тогда нужно будет думать, что делать дальше. Но при любом исходе, куда подевался мой муж и в чём истинная причина вранья Вовки — нечто парадоксальное!

Возвращаюсь домой и сажусь за руль. Мчусь в сторону промзоны, где находится офис Влада и Вовы. Сердце колотится в груди, как бешеное. Страх и тревога с каждой минутой нарастают.

Подъезжаю к зданию. Парковка почти пуста. Несколько машин, и среди них нет машины Вовы. В голове проносится мысль: «Он врал. Вова врал. И о себе тоже!".

Выхожу из машины и решительно направляюсь к дверям офиса. Нужно узнать правду. Любой ценой.

Внутри никого, кроме скучающего за кроссвордом охранника.

Имея печальный опыт, где любые мои подозрения высмеивались, а доказать факт чего-то плохого не представлялось возможным, я концентрируюсь на уликах.

Как помешалась, честно. 

Узнаю от охранника, что руководство отчалило по домам как и обычно. Всё соответствует графику, чтоб его! Но по факту, домой доехал только один. Доехал и пропал! 

Не отказываю своей наглости и делаю пару селфи вместе с бойким старичком. Очередная улика, которая, я надеюсь, мне никогда не пригодится.

Эм… Кого я обманываю?

Зачем женщины вообще постоянно это делают? 

Селфи с охранником, да, оно мне может и не понадобится, может, два брата-акробата расколятся и не станут лгать, но это же уже даже не тревожный звоночек — это набат!

Сажусь в машину и снова набираю мужа. Телефон по-прежнему выключен. Решаю снова перезвонить Вове, и этот кретин отвечает на звонок на третьем гудке.

— Да-а, Нат? — в голосе слышатся настороженные нотки.

И правильно слышатся! Бойся, гадёныш!

— Влад не объявился? 

— Он, кажется, ужинать пошёл…

Ну что за идиот?! 

— Да? А чего в офис доставку не заказали? — хмыкаю я, всё же посматривая по сторонам.

Не дура ли?

— Запара у нас. Все перерабатываем. С деньгами сейчас туго, проставлять на всех поляну, как-то не аллё, а самим, в два рыла жрать, как-то стрёмно.

— Ну, логично. — я уже соглашаюсь с его ложью. — Так давай я привезу лазанью? — рассматривая относительно свежий маникюр, загоняю лжеца в угол. — Я сегодня что-то разошлась, так много наготовила. Вам всем хватит. Всему офису. Я уверена.

— Я… — он мнётся, а я ликую. — Да мы тут сворачиваемся уже. Чего ты будешь к нам тащиться?

Кому ты врёшь? Вот кому? Там, где ты, скотина, учился, я преподавала! 

— Заканчивай этот цирк. Уже противно слушать. Где ты есть? Я подъеду. Поговорим нормально. — может и стоило его ещё немного погонять по импровизации, но уже не до этого. Реально. 

— Да на работе я. А по телефону что, не разговаривается?

— По телефону я не могу в твои бесстыжие глаза плюнуть! — рявкаю я. — Выходи тогда из офиса, если ты на работе! Заодно покажешь мне, какую это тачку моего мужа ты видишь на парковке!

— Куда выходить? Не понял…

— Ты всё понял! Не корчь из себя идиота! 

— Ты под офисом?

— Да!

— Ну-у, ты пока не поднимайся…

Господи, ну что за идиот?! 

— Я уже была внутри. Даже пообщалась с охранником. Просто скажи мне, где хотя бы ты? — обрываю очередную порцию вранья чистосердечным признанием.

— Вот… Вот, блядь! — да неужели? Маски сорваны? — Наташ, слушай, разбирайся со своим мужем. Я… я как-то уже подзаебался во всём этом участвовать.

— Да что ты говоришь? — перехожу на змеиный. — Может, ты мне тогда подскажешь, где, чёрт возьми, мой муж, а?! И в чём это, во всём этом? Во что вы двое вляпались?! Говори сейчас же, трус несчастный!

Вместо ответа на вопросы, что терзают мой разум, я получаю полнейшее хамское отношение. 

Вова сбрасывает звонок. Но этого ему мало. Он, точь-в-точь как брат, берёт и вырубает телефон. 

Я просто не вижу другого выхода, кроме как возвращаться на наш район и ждать появления хоть кого-то из них.

Доезжаю. Встаю на улице, от которой ответвляются наши. Аккурат так, чтобы обе хорошо просматривались. Либо Влад, либо Вова мимо меня не пройдут и не проедут. У Вовки по-прежнему тёмные окна. Дома паршивца нет.

Стоило бы сначала наведаться к нам домой, но выключенный телефон мужа агитирует против этой идеи. Будь он дома, он бы поставил телефон на зарядку. 

Хотя… может, он его и поставил? Просто не включал, после того как тот разрядился?

Что, если он вообще в магазин вышел, а я здесь развернула целый шпионский детектив? Я же… я же опять опозорюсь только!

Гоню от себя ненужные сомнения. Я не могу опозориться. Мне не может быть стыдно за своё поведение, каким бы оно ни было, потому что меня обманывают! Пытаюсь себя в этом убедить. Заставить поверить, что имею право на любые безумные выходки, чтобы вывести на чистую воду Вову. 

Мысли о том, что Вова просто покрывает своего брата, меня посещают, но надолго не задерживаются. Всё же я где-то на подсознательном уровне хочу быть обманутой, хочу ошибаться. Да и что не так? Это Вова соврал про работу, про аврал в офисе, про долг, от которого им нужно поскорее избавиться… Не Влад же? Не Влад. Да, и это Вова ездил к Гарику! Он ему вернул бабки. Мой муж может вообще об этом ничего не знать.

Наивная? Нет, я порядочная жена! Я верю своему мужу! Верю и точка! И пусть он мне ничего не говорит, пусть обижается и пышет холодом, но я верю ещё и в него! Это Вовка его во что-то втянул! И вообще… в нашей паре я обманщица! Не он!

Только я начинаю верить во всё, в чём стараюсь себя убедить, как вижу невероятное.

Вовкина калитка открывается, и из неё выходит мой муж. Живой, здоровый, обычный. 

Я бы адекватнее на инопланетный корабль отреагировала, чем на появление Влада.

— А-а-а… А как это? — задаюсь вопросом и застываю. 

Влад замечает мою машину раньше, чем я выхожу из ступора. Его брови недоумённо приподнимаются, но ровно на мгновение. Секунды спустя он уже недовольно хмурится и бодрее шагает к моей машине. 

Света же в доме не было. Вовы дома тоже нет. Что… что он там делал? Один… В доме брата… В темноте…

Дверь резко распахивается, впуская в салон отнюдь не весенний воздух — холодный, студёный.

— Ты вообще уже долбанулась? Я с братом не могу за стаканом виски посидеть? Следишь за мной?! — он не говорит, он кричит, орёт на меня, чего никогда не случалось прежде.

И я не знаю, что хуже! То, что он повышает голос на меня и позволяет себе так грубо со мной говорить, или то, что он при этом врёт?

Я смотрю на него не мигая. Каждое слово, словно удар под дых.

Виски? В темноте? С Вовой, который якобы на работе, а на самом деле не пойми где?

Язык не поворачивается, чтобы что-то сказать. В глазах щиплет, но я не позволю себе заплакать. Не сейчас. 

— Ты даже не представляешь, как низко ты пала, Наташ! Слежка, допросы… Ты мне вообще веришь или нет? То в бешенство впала из-за подарка матери, теперь это! — продолжает он, распаляясь. — Что я должен сделать, чтобы ты успокоилась? Развод оформить? Тебе этого хочется? Так давай разведёмся?

Развод? Он говорит о разводе так, словно это вариант заказа пиццы на вечер пятницы. Будто все наши годы, все наши планы ничего не значат. Я чувствую, как внутри меня что-то ломается. Надежда, вера, любовь… Всё, что я бережно хранила, превращается в осколки.

— Задолбала уже! Истеричка! — Влад отворачивается и захлопывает дверь моей машины.

Я вижу, как он идёт дальше по улице, в сторону нашего дома. Смотрю ему вслед и понимаю, что теряю его, что больше ничего не понимаю.

Потрясение отступает. Я выхожу из машины и тянусь за телефоном. Звоню мужу, буравя испытывающим взглядом его всё ещё не скрывшуюся за нашим поворотом спину.

Выключен.

Всё ещё!

— Что у тебя с телефоном? — кричу на всю улицу.

Влад останавливается. Оборачивается. Вижу, как поднимаются и опускаются его плечи, а рука скрывается в кармане брюк.

Он… не знает?

Что это, новая форма издевательств?! Я ведь ему звонила! У него мыслей не возникло, перезвонить, проверить заряд батареи?

Всё, хватит с меня. 

Сжав в руке ключи от машины, я разворачиваюсь в противоположную сторону и иду к дому Вовы. У меня ум за разум заходит от обилия мыслительных процессов. Не понимаю, дура я или нет. Не понимаю, если я дура, то где именно, в чём именно?

— Ты куда?! — гремит за спиной голос мужа. — Наташа, стой! 

И не подумаю! Не подумаю!

Может быть, у меня паранойя и Вова реально дома, Влад был с ним всё это время, но у меня точно не шизофрения! Не было у меня слуховых галлюцинаций. Старший брат моего мужа отвечал мне на звонки и нагло врал обо всём!

Я должна убедиться, что Вовы нет дома.

Позади слышатся частые и тяжёлые шаги. Мой муж, что наорал на меня впервые за всё время нашего знакомства и собирался с гордым видом уйти, отчего-то резко изменил своё решение.

Невольно ускоряюсь. Интуитивно. Будто чувствую, что Влад захочет мне помешать.

— Стой, я сказал!

Подрагивающие пальцы касаются холодного металла калитки. Я тяну её на себя и тут же вздрагиваю от удара кулака в паре сантиметров от моей головы.

Будто разъярённый зверь, какой-то боксёр с замашками тирании, Влад впечатывает кулак в калитку и не позволяет мне её открыть. От звука удара по металлу по телу расходятся волны дрожи.

  — Ты не войдёшь туда, — рычит он сквозь зубы. Его глаза мечут молнии, в них плещется гнев, как в бурлящем котле. Я вижу в них чужого мне человека, незнакомца с лицом моего мужа.

Внутри меня всё обрывается. Всё, во что я верила, во что вкладывала душу, рассыпается в пыль. Боль растекается по венам ядовитым змеем, парализуя волю. Я словно марионетка, чьи нити оборвали, падаю в пропасть отчаяния.

— Зачем? — шепчу я, глядя в его безумные глаза. — Что ты скрываешь? Что там, за этой калиткой? Или кто? Там же нет Вовки…

Молчание повисает в воздухе. Тяжёлое и липкое.

Влад отступает на шаг, словно опомнившись. В его глазах появляется испуг, слабый, но заметный. Он осознаёт, что перешёл черту, что показал мне своё истинное лицо. Но слишком поздно. Пелена спала. Я вижу правду, уродливую и жестокую.

— Пойдём домой, — хрипло говорит он, пытаясь взять меня за руку. Но я отдёргиваю её. — Пожалуйста, Наташа. Не делай глупостей! Не позорь меня перед братом!

— Там нет твоего брата! Не лги! — выплёвываю я. — Хватит! Я больше не верю ни одному твоему слову!

Влад отступает, как от удара, его лицо искажает гримаса боли. Он пытается что-то сказать, оправдаться, но слова застревают в горле. В его глазах мелькает отчаяние, он похож на загнанного в угол зверя, готового на всё, лишь бы вырваться на свободу.

И тогда я понимаю. Это не просто ложь, не просто измена. Это что-то гораздо большее, что он пытается скрыть любой ценой. Вова — лишь пешка в этой игре, а истинный кукловод стоит передо мной, обнажая свою истинную сущность.

Собрав всю свою волю в кулак, я отталкиваю его и решительно распахиваю калитку. Теперь ничто не остановит меня от того, чтобы узнать правду, какой бы горькой она ни была. Я посмотрю в глаза своим страхам.

Двор пуст. Но это для меня и не новость. И с улицы было прекрасно видно, что во дворе не было Вовкиной машины. Как и было видно то, что окна в доме тёмные. Свет не горит ни в одном.

Прохожу по дорожке к дверям. Осознание, что я поступаю и чувствую всё верно, приходит лишь тогда, когда я без стука и сомнительных пауз тяну на себя дверь.

Заперто.

Сука, заперто! Дверь заперта!

— Ну, и где твой брат, с которым ты якобы пил виски? — с отчаянием и бессильной злостью цежу я, развернувшись к калитке. Влад застыл у неё, будто его туда приклеили. — Испарился, да? Ушёл огородами?!

— Я… я не говорил, что пил с ним виски сегодня. — муж отмирает и, очевидно, что-то придумав, расправляет плечи. — Я сказал, как пример. Что мне даже с братом нельзя по стакану пропустить, чтобы ты истерику не закатила.

Вот как? Я истеричка?

— Быть может, я истеричка! Но именно ТЫ для этих истерик подготавливаешь почву! Я своими глазами видела, как ты выходил из этой калитки? — машу рукой и воровато оглядываюсь.

Всё ведь именно так и было, он выходил отсюда. 

— Я не мог посидеть один?

— Один? В доме брата?

— Это и мой дом тоже! Я здесь вырос. Забыла?

— А где ты сидел? Что кухня, что зал, что коридор… окна выходят на эту сторону! С улицы было бы видно, если бы ты был в доме! Но свет не горел. Нигде! Где ты сидел, я тебя спрашиваю?! В ванной или в спальне у брата? В туалете? 

— Я просто хотел побыть один, потому что ты дома устроила какой-то ёбаный цирк! — выкрикивает он. — А сейчас устраиваешь какой-то дурдом! Придумала про свет что-то… Долбанулась вконец!

О-о-о, нет! Я не долбанулась! Не долбанулась!

— Оставайся! Знаешь, просто оставайся здесь! В своём отчем доме! Я уже всё это дерьмо проходила! ПРОХОДИЛА! Ясно тебе? — поднимаю руки вверх, сдаваясь на милость стечению обстоятельств. — Вас с другой бабы сними, голого, со стоящим членом, вы, блядь, сомнамбулизм изображать будете и врать до последнего, что не виноваты. Плевать. Всё! С меня хватит.

Выдыхаю и иду на выход из чужого двора. В сторону мужа даже не смотрю, да и он — всего лишь препятствие на моём пути. Не малейшей попытки не предпринимает, чтобы меня остановить или попытаться переубедить. 

Да и зачем?

Всё же и так понятно. 

Вова — мерзкий человечишка, который прикрывает похождения своего братца, попутно предоставляя ему, по всей видимости, собственные квадратные метры. Влад — лжец и изменник. 

Я всё его гнилое нутро насквозь вижу. Лжец лжеца, всё равно что, рыбак рыбака — издалека видит. Сначала он пытался братом прикрыться. Деморализовал меня своим криком и обвинениями. Наверняка думал, что я за ним поеду. Домой. Но обломался! Обломался! Я специально прозвон сделала, чтобы понять, включён у него телефон или нет. Наверняка и новости от братца получить не успел. Явно же по необходимости телефон выключил после моих звонков. Тут к гадалке ходить нечего — другая у него. Другая!

Мои каблуки, словно метроном, отсчитывают секунды агонии нашего брака. Каждый шаг — гвоздь в крышку гроба иллюзий. Я иду, спиной чувствуя его взгляд — взгляд предателя, осознавшего, что маска сорвана. Пусть стоит. Он больше не мой Влад, он — чудовище, вылезшее из омута похоти и обмана.

Внутри меня бушует вулкан, извергая лаву обиды и разочарования. Хочется кричать, разорвать на клочки этот прогнивший мир. Но я иду, держа спину прямо, словно королева, лишённая трона, но не сломленная. Я не дам ему увидеть мою слабость, не позволю ему насладиться моей болью.

Сажусь в машину. Завожу двигатель. Рычащая сталь — мой верный конь, способный унести меня прочь из этого ада.

В зеркале заднего вида вижу его силуэт, неподвижный и жалкий.

Прощай, Влад. Ты умер для меня сегодня.

Педаль в пол. Скорость — моя анестезия. Пусть ветер выдувает из головы все воспоминания о нём, пусть смоет слёзы и разочарование.

План надёжный, как швейцарские часы, но… нет. Ползу в сторону дома со скоростью черепахи. Дом я ему не оставлю! Не позволю, чтобы он со своей кикиморой на моей территории жировал. 

Буду держать оборону, раз уж негласно объявлено военное положение.

Тачку во двор не загоняю. Оставляю перед домом и ставлю на сигнализацию. 

Переступаю порог и тут же сканирую пространство перед собой. На предметах интерьера, мебели и техники будто ценники вспыхивают. Красные, синие. Красные — мои. Их большинство. Всё, что я покупала в наш дом за свои деньги. 

Трясу головой, прогоняя видение. Рука по привычке тянется к ключнице и замирает, не достигнув цели.

Брелок с весами, на котором висят два ключа: один от ворот, второй от дома, заставляет шумно втянуть ноздрями враз ставший горячим воздух. 

Ключи от Вовкиного дома. От его ворот. 

Ничего не ясно. Совсем ничего.

Чем больше я пытаюсь во всём разобраться, тем всё сложнее становится.

Я минуту назад была уверена, что мой муж встречается у брата дома с какой-то кикиморой, наставляет мне рога, а теперь, увидев эти ключи, вообще перестаю что-либо понимать.

Как… Как тогда? 

Я ведь дёргала входную дверь. Она была заперта. Я клянусь! Я клянусь, что видела, как муж выходил от брата…

Я вообще уже ничего не понимаю! Ничего!

Есть ещё один комплект ключей? Дверь закрыли изнутри? Кто-то находился внутри дома, когда я была во дворе? Почему тогда этот кто-то во всём доме не включал свет?

Слышится скрип дверей. 

Я оборачиваюсь. Смотрю на собственного мужа как на привидение и вообще ничего понять не могу.

— Здесь ключи… — с трудом проглотив вставший в горле ком, я киваю на брелок с весами. — Ключи от дома твоего брата. Ты их не брал. Если я… если я истеричка… Выверни, пожалуйста, карманы. Покажи, что у тебя есть ещё один комплект. Потому что иначе… 

— Карманы вывернуть? Ты совсем уже рехнулась?

— Перестань это повторять! 

— Перестань себя так вести, и я не буду повторять то, чего тебе не хочется слышать!

— Ты повторяешь не то, что я не хочу слышать, ты повторяешь своё враньё! Пытаешься за этот счёт сместить прицел, сбить меня с толку, перевести стрелки… называй как хочешь! Но покажи мне ключи, которыми ты отпер дверь Вовкиного дома! Покажи мне их!

— Я не буду тебе ничего показывать. — снимая обувь, заявляет Влад. — Сделать это сейчас, значит, пойти на поводу твоих манипуляций. Потом ты мне не в карман залезешь, а в телефон. А потом и в жопу! Лечись.

— Я твоя жена, чёрт возьми! — выхожу из себя и в очередной уже раз перехожу на крик. — Ты вернулся домой, вытер об меня ноги и куда-то сбежал! Твой брат врал мне! Две минуты соловьём заливался, что вы до сих пор на работе! Но на работе не было ни тебя, разумеется, ни его! В его доме не горел свет! Там никого не было! Но ты вышел через ту калитку! Наорал на меня. Приплёл брата! А брата никакого дома нет! Очень похоже, что там вообще никого нет! Ты сказал, что был у него, без него! Но ключи здесь! Здесь, твою мать! Ты сейчас, показав мне ещё один комплект ключей, можешь решить половину наших проблем, но ты всё усугубляешь, воспринимая мои просьбы в штыки!

Я выдыхаюсь. Как воздушный шарик, который хреново завязали. Силы покидают меня, вместе с кислородом в лёгких.

— Ты настолько уже поехала? Ещё и на работу к нам попёрлась? — в его глазах снова этот чёртов холод, разбавленный презрением. — Будет тебе известно, у меня проблем нет! Они у тебя! Я не собираюсь идти на поводу у твоих припадков. Лечись — это всё, что я могу тебе посоветовать.

Он снимает куртку и проходит вглубь дома. Ещё немного и он уйдёт в оккупированную собой же гостевую. 

— Ты не уйдёшь так! Ты мне всё объяснишь! Мы всё ещё муж и жена! — спешно стаскивая обувь, надрываюсь я. 

— Так исправь это. Ты же первая мне разводом угрожать начала. Ты о нём заговорила. Думала, держать тебя буду? Испугаюсь? Нет, родная, со мной это не прокатило, как видишь. И не прокатит. Хочешь уйти, уходи. Но знай, что уходишь ты из-за своей глупости, ревности и неадекватности. Ты сама всё испортила. 

Ну, вот, собственно, и всё. Вот и конец. В союзе, где один не боится потерять другого, не дорожит доверием своего партнёра, счастливого и светлого будущего никогда не будет.

Я очень хорошо это уяснила. Мне это на подкорке выжгли.

Очень раздражает, что тактика Влада не есть что-то новое. Я часто вспоминаю визит шлюхи Алекса на нашу с ним помолвку, как самый кошмарный день в своей жизни, но правда такова, что он таким не был. Кошмар начался после её слов. 

Не так болезнен и страшен факт измены и предательства, как то, что эти события за собой влекут. Мы все живые люди, нам свойственно думать о произошедшем, копаться в себе, а копнуть глубже… Там ведь не только задетое самолюбие, растоптанное чувство собственничества и боль — там отягчающие. И их вагон! Изменял втайне на протяжении долгого времени? Пожалуйста, уже выбор в сторону другой девушки! Не меня! Мне предпочли другую, но оставили меня, как… как запасной вариант, как надёжный тыл! Ставишь акценты на неких нестыковках, подозрениях? Ты непременно какая-то больная. Ненормальная. Как угодно врать будут. А это уже что? Это уже перекладывание ответственности, эгоизм, подлость, трусость, низость. И ладно бы всё это было из-за боязни меня потерять, но нет же! Нет! Из-за боязни кого-либо потерять в сомнительные ситуации не влипают, с другими не спят и не врут.

Хотя… Казалось бы, мне ли думать и говорить что-то о вранье?

Но это ведь совсем другое? Я не выставляю Влада идиотом, скрывая правду. Я не изменяю ему. Я не иду в нападение при первой же опасности быть вычисленной, уличённой во лжи. 

Да чёрт бы всех этих мужиков побрал! Вот честно.

Бутылка вина влетает в меня, как вода. Я на самом деле плохо чувствую вкус. Даже вкус еды, что я вяло ковыряю из расставленных на кухонном столе тарелок, чувствуется никак.

Вроде же всё по уму сделала... По схеме, что считала единственно верной. А опять не получилось… Мужик другой, а проблемы почти те же. А ведь всё по-другому было. Я всё рассчитала. Я думала, что обезопасила себя.

До сих пор помню слова Алекса:

— Ты избалованная девчонка! Ты ведь не на моей измене зациклилась! Она всего лишь шлюха! Ты мне мстишь за то, что тебя прилюдно дурой выставили! Тебя больше мнение общественности беспокоит, чем наши отношения! Так что не надо делать вид, что ты со мной рвёшь из-за моих измен. Ты уходишь по собственному желанию. Потому что для тебя непростителен не факт измены, а то, что об этом все узнали. Это твой выбор! Ты сама виновата!

И почему мне кажется, что Влад на него похож? 

Нет, вот, правда. Он же мне сегодня тоже выдал нечто подобное. В стиле «Можешь подать на развод, но он состоится по твоей вине». 

Может, дело не в мужиках?

Может, дело во мне?

От выпитого, пролитых слёз и нервных потрясений начинает клонить в сон, как это ни странно. Веки кажутся тяжёлыми, глаза слипаются. Не удивительно, за окном ночь, а я отвыкла от ночной жизни и тусовок.

Вот, что я сделала не так? Почему со мной во второй раз так подло обходятся те, кто клянётся в любви и верности?

Что не так со мной?

Я их такими делаю?

Это же несправедливо! Несправедливо…

Под течение самобичевательских мыслей я отправляю в мусорное ведро остатки еды со всех тарелок. Даже тех, к которым я не прикасалась. 

Когда-то я пыталась искренне понять, вникнуть… Даже пыталась простить. Но не сейчас. Опыт научил меня, что я просто другой человек. Неспособный на это. Я не буду прощать плохое отношение к себе. Я никогда не подам руки тому, кто вонзил мне нож в спину. Я палец о палец не ударю, чтобы мудак, посмевший мне изменять, обманывать меня и выставлять виноватой, жил, как прежде. Я, напротив, приложу все усилия, чтобы его жизнь рухнула без меня, а от него под этим руинами даже мокрого места не осталось.

Влад ошибается, а Алекс был прав. Я не истеричка — я избалованная девчонка, напрасно пытающаяся перекроить себя. Избалованная сука. И самое время мужу с ней познакомиться.

Выключаю свет в кухне и плетусь в сторону спальни. Да, настрой воинственный, но с физиологией что-то не то. Физически я никак не тяну на суку. Да и дверь в гостевую спальню так плотно закрыта, что, кажется, будто Влад вообще на замок заперся изнутри.

Ну-у… Это ничего. Мы, женщины, удивительные существа. Как бы хреново нам сегодня ни было, а завтра мы будем всему миру показывать, что у нас всё хорошо, выглядя при этом на все сто. А Влад… 

А куда он от меня денется? 

Падаю на наше супружеское ложе и тихонько хихикаю. Вспоминаю, что оставила машину у дома, во двор не загоняла. И, следовательно, мой дражайший супруг не сможет выехать со двора. Заблокировала я его, того не планируя.

Отлично получилось.

…вот бы ещё так же отлично получилось выспаться.

— Наташа! Наташа! — в и без того тревожный сон врывается голос Влада. 

Сознание мечется между миром сна и яви, напоминая о последствиях выпитого перед сном. Увы, но за этими напоминаниями следуют и все воспоминания вчерашнего дня. Ровными, мать его, рядами!

— Наташа-а! — он уже тянет нетерпеливо, чем-то постукивая.

— Пошёл вон… — стону я, морщась от звуков собственного голоса.

— Ч-что?

— Вон пошёл из моей спальни. — повторяю тише, сонно щурясь. 

Из окна в изголовье кровати льётся солнечный свет. Пожалуй, я несколько поспешила с выводами. Поспать мне таки удалось прилично, судя по всему.

— Это наша спальня! — заявляет муж.

— Была. — тяну на себя одеяло и кутываюсь. — Ты переехал в гостевую, вот туда и иди. Там ори. Спасибо, я шумоизоляцию хорошую сделала. Детей с тобой планировала, дура…

— Что ты несёшь? Ты бухая, что ли?

Внезапно чувствую, что одеяло больше не поддаётся. Тяну сильнее, а оно ни в какую.

— Ты! — вскидываюсь, широко распахнув глаза. — Одеяло моё отпусти!

Влад усмехается. Мерзавец успел принять душ, одеться, воспользоваться парфюмом… Который я ему подарила! Всю спальню мне провонял… собой!

— Поговорить надо. Давай, пошли.

— Послать тебя могу только. В пешее и эротическое. Отдай одеяло! — сажусь в кровати и бью по наглой мужской руке, позарившейся на моё.

— Ты что, бешенством где-то заразилась? Да что с тобой?! — его лицо багровеет. 

Мало ему! Я ещё не так стукнуть могу! Папа научил, за что ему большое спасибо!

— Заразилась. Там же, где ты заразился тупостью!

— Что с тобой? — у мужа такой вид ошарашенный, будто он эти иголки от меня получает абсолютно безосновательно. 

— А с тобой что? — бью его по руке ещё раз и выдёргиваю из сжатых пальцев край одеяла. — Вчера говорить нужно было. Ты наглядно показал, что если в нашей паре один не хочет диалога, то диалога не будет. Вчера был ты, сегодня это я. Так что проваливай отсюда!

Влад пучит на меня глаза и начинает дышать чаще. Вкупе с его багровым лицом выглядит очень комично.

— Ну, сука, смотри! Я хотел по нормальному! Хотел поговорить! Теперь… пеняй на себя!

— Ага, — бросаю ему, выбегающему из спальни, вслед. — Тебе, родной, тем же концом по тому же месту. 

Подбиваю подушки, устраиваю их под спиной и усаживаюсь удобно. На ноги натягиваю одеяло. Своё. Отвоёванное в честной схватке. Скрещиваю на грудь руки и мысленно считаю до десяти.

На счёт десять входная дверь распахивается.

— Где ключи от твоей машины? Я выехать не могу!